Она с детства любила машины. Еще будучи совсем маленькой, сидя сзади, на краю такого мягкого, будто плюшевый, велюрового дивана - держалась за спинки передних сидений и расспрашивала отца, как называется та или иная модель. Обожала разглядывать приборную доску - поистине, что-то завораживающее было в этом великолепии насыщенных салатово-зеленых цифр, шкалы тахометра, небольших иконок. А эти крохотные капельки-рожки по углам передних крыльев? Маленькие, но такие незаменимые помощники, направляющие автомобиль ровно по полосе движения.

Чёрная Тойота Креста в 90-ом кузове это подарок родителей на совершеннолетие. Единственным условием, которое выдвинул отец, было выучиться и получить водительские права. Она уже тогда четко знала, чего хочет. На каком моторе это должно быть. Еще в одиннадцатом классе тайком сбегала из дома в ночь - посмотреть нелегальные гонки. Стояла на вершине виадука в толпе таких же зрителей, прямо над некрасовским путепроводом - как зачарованная наблюдала за стартом, провожала взглядом каждую пару машин, уходящую в сторону молодежной. Уже тогда осознавала - она тоже будет заниматься этим. Общалась с ребятами и девчатами, настоящими стритрейсерами. Впрочем, общением это было трудно назвать - она стояла поблизости и слушала, затаив дыхание. Впитывала каждое слово. Нулевик, наддув, впуск, смесь, трасса, стойки, дифференциал - каждое слово было непонятно, в каждом слове таилось доселе неведомое волшебство.

Там же она учила модели спортивных машин. Через три месяца регулярных посещений нелегальных гонок - она уже понимала, что такое Бочка, и почему она "двушка-пушка". С удовольствием выхватывала взглядом из автомобильного потока тридцатую Сайру с ее характерным вытянутым силуэтом. Знала, что есть лупатая Целка, слепая Целка, Супра, а еще слепая Супра, Стэйджа, ВР4, Скайлайн, Цэдрик.

Особняком в разговорах уличных гонщиков звучало нечто странное, это произносили с придыханием, словно имя некого таинственного хтонического существа, живущего где-то там - в ночи самых дремучих городских улиц, куда даже свет фонарей полицейских машин не добивает. Этого боялись. Это почитали. Этому поклонялись. У него было несколько имен, как и у любого уважающего себя чудовища.

Турер Ви. Таурэр, с ударением на Э. Вэшка. Турик. С этим именем обязательно употреблялся некий ритуальный атрибут, выражающий искреннее почтение назвавшего имя - его обладателю; например "песня", "валит", "дваипять".

***

Техническая база банды Рокхаунда находилась в глубине Тихой, на одной из сопок, с шикарным видом на три высоких трубы ТЭЦ-2, затесавшись в стройные ряды капитальных гаражей. Судя по мелькавшим иногда в лабиринте проездов разномастным спортивным машинам - то серебристая Легаси, то черный сотый Чайзер - Рокхаунд со своими здесь прятались не одни.

Сама техническая база состояла из четырех гаражей, в которых сломали лишние боковые стены. В помещении были организованы электричество, отопление, смотровая яма, пара верстаков с кучей различного инструмента, в углу притаился сварочный аппарат, а с потолка свисали тали с механическим приводом - чтобы было чем поднять мотор из подкапотного пространства.

- Вот, смотри, - Рокхаунд показывал какую-то металлическую скобу. - Это твои родные передние тормоза. Здесь два поршня, которые прижимают колодку с одной стороны к тормозному диску, а с другой к части суппорта. Поэтому при торможении у тебя есть высокий шанс заблокировать колёса и пустить юзом переднюю ось. А это очень плохо, потеряешь держак спереди - будешь в бордюре, или в столбе. Теперь смотри.

Он взял с верстака массивный черный тормозной суппорт, уже снаряженный колодками.

- Это тормоза с двадцатого Цельсиора. Видишь, по два поршня с каждой стороны?

Он бережно вложил деталь в руки девушки.

- Колодки зажимают диск с двух сторон, и колесо не блокируется. Кстати, срабатывают они очень плавно, не помешает попрактиковаться, прежде чем...

Сола улыбнулась и разжала руки. Суппорт выпал - и приземлился прямо на ботинок Рокхаунда. Девушка оставила матерящегося гонщика за спиной - подошла к смотровой яме, над которой возвышалась ее машина. Матео занимался передней подвеской.

- Зря ты так, - сказал он, не отрываясь от работы. - Рокхаунд дело говорит, у Цельсиора тормоза хорошие. У тебя например сам диск на 285 миллиметров, а у Цельсиора на 315 миллиметров. Ты не смотри, Рокхаунд конечно тот еще бабник, но в машинах он конкретно волокёт...

- Что делаешь? - она осторожно, чтобы не вляпаться ни во что новыми джинсами, присела на корточки рядом с передним бампером Кресты.

- Ревизию ходовой, - ответил Матео. - Почти закончил. Вот, смотри, твоя нижняя шаровая. Возьми, надави сюда.

Она послушно надавила на палец опоры, он повернулся с ощутимым усилием.

- Видишь, люфта нет, все хорошо, - пояснил Матео. - Тут основная проблема в том, что с завода шар заполнен транспортной смазкой. Некоторые пацаны снизу внедряют штуцер, закачивают хорошую смазку, и ездят на одной нижней шаровой черт его знает сколько времени...

- А это что? - спросила девушка.

- Рулевая тяга от сотой Короллы, - ответил Матео, взял деталь в руки. - Видишь, насколько длиннее твоей? С тойотовской ходовкой можно много интересных вещей построить. Сейчас ступичные подшипники посмотрю, и будем собирать тебе диван на гражданском вывороте, на сошках от казамы.

- У нас там теншены и наконечники с Сугроба валялись, - напомнил подошедший слегка прихрамывающий Рокхаунд.

- Это у тебя валялись, - огрызнулся Матео. - А у меня лежали. Думаю, на 40 градусов запилим выворот, на кривых рычагах от 110-ого Марка. Проставки на 20 миллиметров надо будет купить, чтобы колесом рычаг не терло, и потом еще развал выставим...

***

Корень зла, как всегда, лежал в действиях властей - где-то в середине 80-ых годов японское правительство законодательно запретило своим автопроизводителям выпускать моторы мощнее 280 лошадиных сил. Казалось, Ниссан только этого и ждал, чтобы представить новый 32-ой ГТР на моторе РБ26. Тойота отреагировала, и уже в самом начале 90-ых, используя опыт производства двигателей серии 7М, явила на свет бензиновый, рядный, шестицилиндровый мотор объемом 2,5 литра, под названием 1JZ GTE. Он, конечно же, полностью соответствовал требованиям закона и при наличии двух небольших турбин - выдавал мощность ровно в 280 сил. Вот только потенциал, положенный в этот мотор в виде конструктивных решений, помноженных на массивный чугунный блок цилиндров - позволял держать нагрузку в 500-600 лошадиных сил на своей родной цилиндро-поршневой группе.

Но создать мотор - это еще полдела. Вторая половина - уронить этот мотор в подходящий кузов. Прекрасная Аматерасу вдохновила тойотовских инженеров положить один из самых легендарных бензиновых двигателей в почти пятиметровый кузов седана, предназначенного для среднего менеджера среднего звена. Эта платформа на момент создания получила наименование Корона Марк2. Однако со временем, где-то еще в начале 80-ых годов слово "Корона" из названия вымылось, оставив краткое и лаконичное "Марк2". Собственно, Креста, Чайзер и Марк2 - были технически почти идентичными автомобилями, построенными на одной платформе, но с небольшими отличиями по внешности.

БМВ 540 в кузове Е39, с восьмицилиндровым мотором объемом 4,4 литра - разгонялась от нуля до сотни за семь секунд. Турик Вэшка в самой первой своей инкарнации в легендарном кузове JZX90 - на твин-турбовом моторе объемом 2,5 литра и автоматической коробке передач ехал от нуля до ста за шесть секунд.

И она заболела. Как и многие мальчики и девочки, до нее и после нее. Она бредила японским чудовищем, таящимся во тьме ночных улиц, иногда являющим свое громкое и столь же беспощадное "я" на нелегальных заездах. Она видела этот автомобиль во сне. Закрывая глаза, ощущала в руке массивный, округлый рычаг автомата. Сжимала обод руля. Слышала его голос - он звал, манил к себе, подчинял волю.

Этому зову невозможно противостоять.

Черная Креста в 90-ом кузове, с лаконичной маркировкой TourerV на крышке багажника - была куплена в самом начале весны, когда помойки еще только начинали таять. Первым делом, на сэкономленные карманные деньги - она купила контрактный ЛСД-мост, с блокировкой дифференциала типа Торсен, ограниченного проскальзывания. Незаменимая вещь, особенно если хочешь взлетать со старта, а не шлифовать асфальт одним колесом, стоя на месте. Дальше были куплены фильтр нулевого сопротивления, фронтальный интеркулер и трасса - выхлопная труба высокой производительности. В сумме этих вещей было достаточно, чтобы заставить мотор более-менее нормально дышать. От опытных гонщиков она что-то слышала о проблемах с охлаждением при повышении мощности - поэтому к концу весны поменяла родной радиатор на какой-то, кажется, трехслойный... она сама до конца не поняла, что купила, но продавец на разборке, едва услышав заветное "Турик песня", сразу же повел куда-то вглубь стеллажей, где среди прочего - покоилась огромная, блестящая металлом батарея, с буквами HPI на лючке. Да, пришлось остаться без новой модели сотового телефона - но машина была куда важнее. Машина это средство самовыражения. Это обменный пункт, где литры бензина меняют на килотонны удовольствия.

***

Пока ее Креста находилась в процессе постройки - Рокхаунд учил Солу управлять мощным автомобилем на примере своего сотого Марка. Объяснял, как работают разные типы турбин. Почему например его твинскролл от Borg Warner раскручивается так плавно несмотря на мощность под семьсот сил, а Гаррет на машине Альфы - сначала молчит, и потом внезапно надувает мотор, толкая автомобиль вперед так, словно это товарный состав на полном ходу въезжает в задний бампер. Конечно, ей нравилось такое обучение - это не с инструктором по городу тошнить.

Рокхаунд учил правильно тормозить. Сначала нужно было остановить машину перед красной меткой на асфальте. Со скорости 120 километров в час. Потом отметку сменил желтый конус. Потом железная бочка на двести литров. В финале место бочки заняла кирпичная стена старого, когда-то жилого дома. И она остановилась. Передний бампер замер в нескольких сантиметрах от ровной кирпичной кладки. Сола вылезла из машины на негнущихся ногах. Слезы катились градом.

- Ты ненормальный! - закричала она своему учителю.

Она выучила все самые злачные места в городе и его окрестностях. Взлетная полоса заброшенного аэродрома за Штыково. Кольцо третьей рабочей. Кольцо фуникулера. Отрезок пути по Океанскому проспекту, к некрасовской со стороны военного шоссе - здесь проезжая часть с одной стороны была достаточно широкой, а с другой - заботливо поделена разделительной полосой, с точкой разворота у медицинского университета. Трасса на федеральный университет, на острове Русском.

Ее подруги проводили ночи в клубах. Скучали у барной стойки, в ожидании что очередной галантный кавалер угостит коктейлем. Занимались танцами современных направлений - арэнби, бути-дэнс. Знакомились с парнями. Учились разбираться в машинах - смотрели в интернете, сколько стоит Лексус или Рейндж Ровер.

Сола вместо клубов по вечерам ходила на аргентинское танго - с подачи Рокхаунда. Наставник по делам гоночным оказался еще и весьма неплохим партнером, способным вести в танце даже такую целеустремленную девушку. Она тоже училась разбираться в машинах. В смотровой яме, при свете фонарей. Матео объяснял, что такое подрамник и для чего в него ставят опоры редуктора, где находится масляный поддон и коленчатый вал. Альфа тренировала правильно лаунчить мощную сингловую турбину, брать старт без лишних пробуксовок. Мы все учились понемногу...

***

- Детка, ты сегодня куда?

- Ну, не знаю...

Была суббота. Она позволила себе проваляться в постели до полудня, болтая по телефону с университетской подругой.

- Давай в клуб? У нас такая хорошая компания собирается. Я тебя с таким мальчиком познакомлю, друг моего...

- А ты все еще с Ником?

- Ну да, а что, он вроде не так уж плох.

Телефон пиликнул смской.

- Подожди... нет, зайка, сегодня не смогу. Хочу за город поехать.

- На дачу с предками? Детка, ты уже настолько постарела?

- Да просто покататься. Может, пикник себе устрою. С кофе и пиццей.

- Пикник на обочине? - рассмеялась подруга.

- Опять не угадала, - ответила Сола. - Слушай, может, поедете со мной? Заодно мальчика своего прихватите, хотя бы посмотрю, как он.

***

Темнело. Черная Креста, закатанная в глухую тонировку по кругу, плавно катилась по Светланской. Передние боковые стекла пришлось опустить - гаеров в центре всегда было немереное количество, а налипать на очередной штраф за тонер откровенно не хотелось. Компанию из трех человек - девушку и двух парней - она довольно легко заметила, на тротуаре возле кинотеатра Уссури. В принципе, там где и условились - место приметное, даже ночью прекрасно освещено.

Креста рыкнула прямотоком и остановилась напротив входа в кинотеатр. Некоторое время подруга не могла совладать с эмоциями, потом наконец подошла к автомобилю.

- Это твое ведерко?

- Моя машина, - подсказала Сола. - Знаешь, у некоторых и такой нет.

- Ой, да не обижайся! - улыбнулась подруга. - Мальчики!

Она помахала рукой парням, а сама полезла на переднее пассажирское сиденье. Сола посмотрела на мужскую часть компании, и...

Боже, как же его зовут? То ли Эдуардо, то ли как-то так. Нет, правда, очень удачная идея - позвать ребят с собой. Спортсмен-культурист, на которого залипают все девчонки с параллели - оказался тем самым широко разрекламированным другом парня подруги. Мексиканский сериал, честное слово.

- Ой, а как тут пристегиваться? - растерялась подруга.

- Вот, смотри, - Сола принялась привязывать ее к сиденью четырехточечными ремнями. - Это же не Рейндж Ровер, ты думала...

- Мила, точно тебе говорю, не Рейндж Ровер, - авторитетно заявил парень подруги с заднего сиденья, чуть подался вперед, посмотрел на приборную доску, на четыре небольших будильничка с ярко-красными шкалами, примостившиеся на торпеду. - У тебя спидометр до 320 километров?

- Угу, - неразборчиво промычала Сола.

- А двести хоть раз ездила? - спросил Ник.

- До двухсот ездила, после двухсот страшно, - ответила девушка.

- Чё, так быстро? - сочувственно спросил парень.

- Нет, расход за 30 литров улетает, вот и страшно, - объяснила Сола.

- А что это за часики на панели? - с заднего сиденья наконец-то подал голос спортсмен-культурист, мечта всех одногрупниц.

- Это будильнички, чтобы я случайно за рулем не заснула, - объяснила Сола.

Читать лекцию про ЕГТ, буст и детон желания не было - а ведь она могла...

- Что скажешь, Никсон, хорошая машина? - подруга повернулась вполоборота, спрашивая своего парня. - Как твой Рейндж Ровер?

- Лучше, - вынес вердикт парень. - Мой Рейндж так ездить надорвется.

***

Этот город поистине уникален. Только здесь по улицам бегают тигры. Только здесь отсутствует всякая граница между уличными гонками и настоящим спортом. Только здесь на дорогах можно увидеть столько редких, подчас просто уникальных моделей авто. Только здесь ты едешь по трассе - и замечаешь указатели; выезд из города, Амурский залив.

Темный монолит моря прорезает полоса бетона, ярко подсвеченная фонарями. В последней трети она плавно изгибается вправо, соединяя федеральную трассу с полуостровом Джеймса Корнелиуса Де Фриза. Четыре с половиной километра, поистине взлетная полоса для уличных истребителей.

В левом боковом зеркале появляется черная 80-ая Супра. Коротко моргает фарами. Сола чуть отпускает педаль газа. Машины выравниваются, она видит за рулем Супры Бэсту - та приветливо улыбается и говорит что-то в сторону, видимо пассажиру.

Один за другим, три сигнала клаксона. Два коротких, последний длинный. И Сола нажимает газ. У Бэсты машина на стоковых турбинах, она плавно, почти мгновенно, раздувается и уходит вперед. Ну ничего, мы это исправим.

Стрелка тахометра бодро ползет вверх. Она крепко сжимает руль, чуть шевеля губами - считает: три, четыре, пять... Подруга замечает эту странность, но не успевает спросить - вот он, подхват. Турбина раздувается, забрасывает под давлением воздух в мотор и пассажиров вдавливает в сиденья ускорением. Спереди установлены гоночные сиденья-ковши - они крепко сжимают фигуру, не давая даже качнуться в сторону.

В объятиях скорости немного тесно, но весело...

- Куда ты так гонишь? - кричит подруга, видя как мимо проносятся столбы освещения.

- Полспидометра едем! - отвечает Сола.

- У нее спидометр на 320! - поправляет с заднего сиденья Ник.

Вот и Супра, сначала впереди на два кузова, потом у левого крыла. Разница скоростей небольшая - кажется, будто Супра стоит и Креста плавно подкатывается к ней. Автомат в режиме POWER - так он выкручивает каждую передачу до отсечки. Есть отметка 160. Сейчас, еще чуть-чуть. Супра держит позицию у левого крыла, на две трети корпуса впереди - Бэста сдаваться не хочет. Стрелка тахометра карабкается за отметку 3000 оборотов. Она снова беззвучно шевелит губами, считая оставшиеся мгновения. Турбина снова спулится - и яркая оранжевая стрелка спидометра берется штурмовать новую вершину.

Черная Супра уплывает куда-то назад. Сзади орет кто-то из парней - от страха, или от удовольствия. Подруга закрыла глаза, и неясно - уснула, или молится. Прямоточная трасса ревет, выдувая в атмосферу раскаленные выхлопные газы - не меньше 800 градусов, судя по датчику ЕГТ. Где-то внизу под колесами бухают стыки бетонных плит, но машина едет также четко, словно это и не машина вовсе, а монорельсовый поезд из Токио на Одайбу. На Одайбе весело, там мастер Тсучийя, учивший, что нарабатывать навыки надо ездой на атмосферных моторах. А здесь - вокруг, куда ни кинешь взгляд, только море. Ровное, темное полотно. Берегов не видно, они угадываются лишь по россыпи огней на склонах сопок. Справа - близко, но совсем чуть-чуть. Слева - далеко, но зато весь берег подсвечен, там проходит федеральная трасса М60.

Блоу-офф громко шипит, сбрасывая в атмосферу лишний воздух, нагнанный турбиной во впускной тракт, и запертый в ловушку закрывшейся дроссельной заслонкой. Машина теряет скорость, замедляется. Вот он, полуостров Де Фриза.

- Нормально, - Сола смотрит на уровень топлива. - До Артема дотянем, а там можно заправиться.

- Вы как? - подруга пытается чуть приподняться из ковша и заглянуть назад, на лица кавалеров.

Спортсмен-культурист молчит, отрешенно глядя в окно.

- Нормально, - отвечает Ник за всех. - Хорошо прокатились. Душевно. Господи, а в штанах-то как потеплело...