В назначенный день Чонгук приехал ровно к девяти часам. До начала церемонии оставалось еще три.

Он обошел всю вверенную их заботам территорию. Проверил, что поставки свежих фруктов не задержали, кухня работает исправно, под неустанным руководством идеального шеф-повара. Свадебный торт готов, обслуживающий персонал на месте.

Каждый уголок утопает в потрясающих ароматах роскошных цветочных композиций. А джазовый оркестр, который приглашен из Нового Орлеана вылетел вовремя и их самолет уже заходит на посадку в аэропорту Инчхон.

Окончательный выбор главной площадки для церемонии, был сделан в пользу большой лужайки перед особняком семьи Ким Бо Суна. И Чонгук ещё раз подумал, что решение о смене места проведения свадьбы было верным.

Так гораздо проще решились многие вопросы, от установки гигантского шатра для гостей до фотозон по периметру великолепного сада с идеально стриженными лужайками и ухоженными клумбами. И все же заглянул в каждый уголок.

Он даже посетил специальную площадку, где молодоженов дожидался небольшой вертолет, готовый в считанные минуты перенести их в аэропорт. К личному самолету, который бы унес влюбленную парочку в направлении медового месяца на Гавайях.

Всё было готово. Осталось только заглянуть к молодоженам. Зайти и поприветствовать каждого. Успокоить, если вдруг они сами не смогли совладать с волнением перед предстоящим, самым важным событием в их жизни. Еще раз критично осмотреть их костюмы, обувь и аксессуары, чтобы на протяжении всего дня они чувствовали себя комфортно. Проверить на месте ли кольца, и так ли хорош «букет невесты», который прислали взамен того, который остался у Чимина на кухне.

Но Чонгук не решался и оттягивал эту минуту до последнего. А когда все же постучал в комнату Чимина и нашел её пустующей, чуть не потерял сознание от накрывшей его паники. Он рванул в другой конец коридора к Тэмину и затарабанил в его дверь.

— Куда подевался Чимин? Его нет в своей комнате!

— Кажется, кто-то говорил, что его искал мой отец, — Тэмин был спокоен, как удав.

Он сидел в кресле, покачивая ногой и попивал из высокого бокала ледяное шампанское, — возможно, старику уж очень хотелось преподнести моему Чимину особый подарок, который он выбрал специально для него, и он позвал его в свой кабинет.

Особый подарок? Об этом Чонгука никто не предупреждал. Но так решил Ким Бо Сун, а этому человеку Гуки доверил бы даже собственную жизнь.

— Вы так говорите — старику! А мне кажется Ваш отец в прекрасной форме и отлично выглядит для своих пятидесяти двух, — спокойствие, которым фанило от Тэмина было больше схоже с безразличием, но Чонгук решил не заострять свое внимание на этом.

— Я по-доброму, Чонгук. Вам не стоит так волноваться. Всё пройдет хорошо. Вы отлично поработали, наши родственники и конкуренты разинут рты, когда на всех центральных разворотах появятся фотографии сегодняшнего дня. Но больше всего хочу поблагодарить вас за Чимина. Он так нервничал и переживал, а сейчас спокоен и от этого еще более прекрасен. Я думаю, что это благодаря вам. Вы на него благотворно влияете.

— Спасибо, Тэмин. Я передам брату вашу благодарность и одобрение нашей совместной работы. Но я все же хотел бы найти Чимина и удостовериться, что у него всё в порядке.

— Не бойтесь, малыш не сбежит.

— Бояться, если что — нужно Вам! — не сдержался Чонгук и захлопнул дверь, больше не заботясь о том, что скажет или подумает этот бессердечный тип.

Он вышел от Тэмина и вытянул вперед ладони. Впервые в жизни, после разговора с женихом у него дрожали кончики пальцев.

А в это время в кабинете Ким Бо Суна происходил совсем другой разговор. Точнее говорил отец Тэмина. Он держал Чимина за руку, деликатно поглаживая большим пальцем костяшки на его ладони.

— Я рад, что ты сам увидел этот портрет. Но даже если бы ты не узнал своего отца, я все равно рассказал тебе. И то, что мы хорошо и давно знакомы, и то, что между нами произошло много лет назад. Я хотел, чтобы всё это не стало для тебя шоком. Потому что сегодня это не могло не выясниться.

Чимин смотрел на пожилого человека и уважаемого всеми господина Ким Бо Суна и не верил собственным ушам.

— Я думаю, ты знаешь, что скрывать истинные чувства совсем не просто. Мое сердце уже бьется быстрее обычного, когда я думаю о том, что вот-вот увижу его. И я не знаю, как поведет себя твой отец по отношению ко мне, но я сделаю всё, чтобы он был очень счастлив в день бракосочетания своего сына. А возможно простил и меня.

— О чем Вы? Уважаемый Ким Бо Сун! Что вы пытаетесь сказать мне. Объясните подробнее, почему портрет моего отца оказался в вашем кабинете среди фотографий семьи и близких вам людей? И за что он должен простить Вас? Я совсем ничего не понимаю.

— Мне казалось ты более догадлив, мой мальчик. Но судя по удивлению, которое написано у тебя на лице, твой отец никогда не говорил об этом с тобой.

Чимин отрицательно покачал головой.

— Тогда слушай.

Он усадил Чимина в глубокое кресло, а сам сел, напротив.

— Я всегда любил твоего отца. Любил тогда и продолжаю любить его сейчас. Прошло много лет, но моя страсть и тоска по нему не угасли. А теперь, когда я понял, что не просто увижу его, а мы породнимся. Я думаю о нем каждую минуту.

И только теперь я понимаю, почему мой сын выбрал именно тебя: частичка меня живет в нем. А частичка твоего отца, проявляется в тебе каждый день.

— Это невероятно.

— Но это так. Судьба умеет преподносить нам подарки, которые мы уже не ждем.

— Почему вы расстались, — осторожно спросил Чимин и тут же прикрыл ладонью рот, — но если Вы не можете или не хотите говорить…

— Нет, нет. Я расскажу. Ведь у нас есть еще время?

— Конечно.

— Я не всегда был таким как сейчас, богатым и известным. И родители твоего отца, были категорически против нашего брака. Они предрекали нищету нашей семье и как результат страдания и развод. Меньше всего я хотел сделать своего любимого человека несчастным. И я уступил требованиям его родителей.

— Вы сейчас говорите о моих бабушке и дедушке?

— О них Чимин. Поверь, я не держу на них зла. Во времена нашей молодости к старшему поколению относились с большим почтением. Их слово было законом в семье.

— Как должно быть вы были несчастны!

— Это было больше, чем несчастье. Моё сердце было разбито, но это заставило меня сделать невозможное, много трудиться и стать тем, кем я являюсь сейчас. Только это случилось очень поздно. Твой отец уже привел в дом любимую женщину. Твою маму. И я снова не смог стать на пути его счастья.

— Мне жаль говорить вам это уважаемый Ким Бо Сун, но мои родители, действительно, прожили счастливую жизнь. Только когда после тяжелой болезни моя мать ушла в мир иной, он стал так одинок и несчастен, что мое сердце разрывается каждый раз, когда я смотрю на него.

— Как бы я хотел попытаться сделать его счастливым, отдать всё, что у меня есть. Вернуть его сердцу трепет, а душе покой. Чтобы у него появилась уверенность в завтрашнем дне, защита. Чтобы в его глазах больше никогда не поселилась грусть, — с волнением проговорил этот седой человек. И добавил.— Если ты не против.

— Как я могу быть против! Если есть хоть один шанс сделать его счастливым. Если есть человек, который любит его, может его утешить. Как я могу мешать этому. Ведь, как я понимаю, вы тоже одиноки и уже довольно давно.

Вы должны быть счастливы. Вы столько лет берегли это чувство, столько ждали этого.

— У тебя светлый ум и доброе сердце, мой мальчик.

— Спасибо, Ким Бо Сун. Спасибо, что рассказали о такой любви. Сильной и прекрасной. Которую вы сохранили. Которая оставалась такой на много лет. Спасибо.

— Но я хочу, чтобы и ты был счастлив. Я ведь позвал тебя и для этого тоже. Чтобы спросить…

— Я счастлив. Ваш сын так много делает для меня…

— Делает? Это я и боялся услышать из твоих уст.

— О! Если я что-то сказал не так! Простите меня ради всего святого, сегодня такой трудный день, я сам не свой…

— Вот, про что я говорю. Ты ни разу не произнес ни одного слова о любви моего сына к тебе, ты сказал: он делает. Да, он деловой человек. Лучше всего он умеет что-либо делать! Но когда ты назвал этот день трудным, а не счастливым. Я точно понял, что не ошибался.

Ким Бо Сун открыл крышку небольшой инкрустированной коробки, стоявшей у него на столе и прикурил сигарету.

— Ты уверен, что хочешь выйти за моего сына? Ты уверен, что он тот человек, который заставляет твое сердце биться быстрее? Может ли он тебя утешить и приласкать так, чтобы ты забыл все свои горести и печали?

— Ким Бо Сун! Вы… вы не можете! Вы не должны так говорить, — с отчаянием проговорил Чимин.

— Почему тебе больно это слышать? Ты знаешь?

Чимин смотрел на него глазами полными слез и не стеснялся их, как если бы говорил со своим отцом. С самым близким ему человеком.

— Потому что это правда. Потому что ты не любишь моего сына, и он вряд ли достоин твоей любви, если оставил тебя на другого. Ничего срочного не было в филиале в Калифорнии, он сам напросился туда… Я даже боюсь думать зачем…

— Что же мне делать?

— Послушай, что я тебе скажу сейчас. Ты будешь удивлен, но не перебивай меня. Разреши договорить до конца.

— Конечно! Я очень внимательно Вас слушаю.

— Я не зря уговорил перенести церемонию на территорию нашего особняка. Там в глубине сада есть вертолетная площадка. Если ты решишь, что я старый дурак, который мешает твоему счастью, забудь всё, что я сказал. Выйди из этой двери и шагни под венец с моим сыном. Будь с ним счастлив.

Пусть и не сразу. Он сделает тебя счастливым. Он приложит все усилия. Я его знаю, он всегда добивается поставленной цели.

Но если ты не уверен, или тебе нужно еще время… Если нужен кто-то другой…

Вертолет в твоем распоряжении, он отвезет тебя туда — куда скажешь. Пилот предупрежден.

— Я? Вы предлагаете мне? — на лице Чимина отразился шок. — А как же все?

— Об остальном я позабочусь. Я хочу, чтобы ты — сын моего любимого человека — был счастлив за нас обоих. И запомни главное. Если когда-нибудь тебе понадобится моя помощь, ты можешь обратиться ко мне, как обратился бы к своему отцу.

— А как же Тэмин? Что будет с ним?

— Выбирать только тебе, мой мальчик. Дальше придется решать самому, как поступить. Всё что я мог я уже сделал, сынок.

Чимин вышел из кабинета, уперся обеими руками в стену. Ноги еле держали его. Слишком много свалилось на его плечи за последний час. Он шел по длинному коридору и хотел, чтобы тот не кончался. Но дверь в комнату Тэмина открылась, и он возник на пороге.

— Ой! Нет! Я не должен видеть тебя до свадебной церемонии. Это плохая примета, — он замахал на Чимина руками, но при этом улыбка не сходила с его лица.

— Но ты уже увидел. Я зайду? Мне нужно у тебя кое-что спросить.

— Что? — заинтересованно спросил Тэмин. — Хочешь обсудить детали брачного договора.

— Нет. Договор мне не нужен.

— А как ты собираешься в будущем защищать свои права.

— У любви, Тэмин, только одно право. Любить и хранить верность. И я не уверен, что какой-то договор может обещать счастливое будущее. К кому ты летал в Калифорнию? — почти без перехода шагнул он к главному вопросу.

— Ни к кому! Ты, о чем, Чимин! Ты просто волнуешься, я понимаю. Хороший мой, давай я тебя обниму. Все будет хорошо. Ты просто нервничаешь, и дурные мысли лезут тебе в голову. Это синдром невесты, кажется это как-то так называется. Успокойся. Прошу тебя.

— Ты любишь меня?

— О чем ты говоришь! Конечно!

— Почему тогда ты не произносишь этих слов? Давно не произносил! Почему тебе просто не сказать: я люблю тебя Чимин?!

— Конечно я люблю. Ты что-то совсем расклеился. Хочешь немного выпить?

— Хочу.

Тэмин плеснул в новый бокал шампанское из бутылки, и оно зашипело и пошло пеной через верх. Рука у него дрогнула. У него. Человека с железными нервами.

— А вот вы где голубки! Через полчаса начинаем! Не рано вы приступили к коктейлям? Всё в порядке? — кто-то заглянул в комнату, но Тэмин только отмахнулся.

— Всё в порядке. Мы уже идем, — он протянул бокал Чимину. — Выпей, полегчает.

— Боюсь, что нет. — И Чимин протянул руку своему жениху. — Идём скорее.

Они спустились вниз, взявшись за руки. Прошли по длинной дорожке, усыпанной лепестками и остановились возле двух мужчин, которые смотрели и не могли насмотреться друг на друга.

— Папа? — Тэмин прошелся холодным, недовольным взглядом по странно счастливой паре. Словно отсканировал с головы до пят стоявших перед ним мужчин. — Можно начинать. Всё готово?

— Да-да, конечно! — отец взял Тэмина за руку, и они двинулись по дорожке к импровизированному алтарю, установленному под аркой для новобрачных.

А отец Чимина взял своего сына под руку и под звуки чарующей музыки с гордостью повел его к алтарю вслед за ними. Навстречу своему счастью. И бесконечной любви. Так он думал в эту минуту. И свято верил, что это так.

Всё остальное для Чимина было как в тумане. Он не видел ни гостей, ни регистратора, специально вызванного из мэрии. Не ощущал ни холода, ни тепла.

Всё, что он хотел — обернуться и найти в толпе Чонгука. Ведь он точно был где-то там, среди гостей. Он не сердился, что тот не зашел к нему перед церемонией. Он наверняка был занят. Да и Чимина не было на месте, а потом было слишком поздно…

Это слово билось, как птица в замкнутой клетке, в голове ещё одного человека. Чонгука. Но он не смел проявлять своих чувств. Профессиональная этика… что б её черти драли…

Он просто смотрел на Чимина и не мог насмотреться. Он был еще красивее, чем всегда.

Наверняка был!

Потому что Чонгук не мог видеть его лица, стоя за спиной счастливой пары. Да и не хотел. Не хотел сейчас почувствовать захлестнувшие Чимина эмоции, не хотел заглянуть в глаза. Он так боялся увидеть там переполняющее его счастье. Ведь именно так выглядели все молодожены, с которыми ему довелось работать. Чонгук насмотрелся на них вдосталь за столько-то лет.

Он ничего больше не хотел.

Он просто падал в бездну и спасения не предвиделось.

И только слова, которые очертили последнюю линию, как магический круг, в который невозможно ступить никому. Который отделил его от Чимина, забирая его насовсем — привели Чонгука в чувство.

Он напрягся всем телом в ожидании завершающего ответа. Готовый безропотно принять вердикт насмешливой судьбы. Но Чимин молчал и очнулся только, когда отец легонько толкнул его под локоть.

— Ну, что же ты, сынок? Отвечай…

— Готов ли ты, Чимин взять в мужья Тэмина, — повторил регистратор свадебной церемонии. — Любить его вечно и жить с ним в горе, и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит вас?

— Вечно? — Чимин сделал шаг назад, и все встрепенулись, а сердце Чонгука рванулось из груди, заколотилось где-то в горле, не давая ему сделать ни одного вздоха. — Готов ли я?

Он отступил еще на несколько шагов назад и поднял глаза, переполненные слезами, глядя на Тэмина.

— Прости меня Тэмин, я не могу этого сделать…

И пошел прочь, сначала медленно, словно силы покидали его, потом быстрее и быстрее И, наконец, бросился бежать, срывая с себя бабочку, дергая из петлицы белую бутоньерку. Расстегивая на ходу черный фрак, чтобы тут же сбросить его на траву.

Он в считанные секунды преодолел парк и выбежал на вертолетную площадку, где лопасти этой готовой к полету птицы сразу стали набирать обороты. И как только дверца кабины захлопнулась за ним вертолет взмыл в небо.

А Чонгук метался по площадке, как безумный.

Он наконец, ухватил за рукав Ким Бо Суна, не думая о том, как бесцеремонно ведет с себя с таким уважаемым человеком. Почти оттащил его в сторону от отца Чимина, который не выглядел безутешным родителем от того, что самый счастливый день в жизни его сына разломился надвое. Разбился, как хрустальный бокал на мириады ранящих отцовское сердце осколков.

И, стараясь унять дрожь во всем теле, еле-еле справляясь со своими эмоциями, повернул к себе лицом Ким Бо Суна, требуя ответа:

— Что? Что случилось? Что произошло в вашем кабинете?

— Ничего страшного. Просто мальчик сделал свой выбор.

— Но как же свадьба? Гости, фуршет, оркестр? Столько денег потрачено!

— Как говорится, если не работает план А…

— … в запасе всегда должен быть план Б, — подхватил отец Чимина, влюбленно глядя на Ким Бо Суна.

— А такой план есть? — Ким Бо Сун взял за руку своего возлюбленного.

— Есть, — ответил тот.

— И ты готов воплотить его в жизнь?! — спросил медиа-магнат краснея, как мальчишка.

— Готов, мой любимый!

— Тогда, если ты не против… — Ким Бо обхватил его ладонь обеими руками. И невесомо коснулся губами.

— Я столько лет ждал этого, как я могу быть против, — неподдельное счастье плескалось в глазах Пака-старшего.

— Тогда разреши предложить тебе мою руку и сердце. Выходи за меня. Давай проживем остаток нашей жизни вдвоем. Будем по-настоящему — счастливы вместе.

На этих словах у Чонгука вообще закончился весь воздух в легких, в глазах стало темно и земля ушла из-под его ног.

Это был не план Б. Это было черт знает что такое. Но для двух счастливых влюбленных это было — неважно!

***

— Где я?

— В больнице.

— Что я тут делаю?

— Ты потерял сознание.

— А где свадьба?

— Закончилась. И молодожены благополучно улетели на Гавайи.

— А что ты здесь делаешь, Чимин? Разве ты не улетел?!

— Слушай, Гуки, для человека, который трое суток провалялся в бреду — у тебя слишком много вопросов.

— Я бредил? — удивился Чонгук.

— Ну, судя по тому, что первые сутки ты кому-то угрожал и требовал меня вернуть, а вторые что-то лепетал про вечную любовь, а…

Чимин запнулся, не решаясь продолжать.

— Ну, что же ты ничего не сказал про третьи сутки? — с ожиданием услышать что-нибудь неприличное, шепотом спросил Чонгук и у него покраснели даже кончики ушей, — ты сказал трое суток.

— А третьи, не отпускал мою руку, которая сейчас отвалится, если ты немедленно не разожмешь свою и что-то нес про цветы и кольцо! — он аккуратно высвободил свою ладошку из горячей руки Чонгука. — Согласись, это полный бред.

— Я бы так не сказал. Бред — это когда ничего не понятно. А в этом есть рациональное зерно.

— Какое еще зерно?

— Рациональное.

— В смысле?

— Ну, где цветы, там и кольцо.

— Я же говорю бред. Хорошо, что на этом ты закончил.

— И больше ничего?

— А этого мало?

— Никакой нецензурщины? Ничего непристойного из моих уст?

— Например? — не понял Чимин

— Ну, там — иди ко мне, ты мне нужен, я хочу тебя всего.

— Кого? — не понял Чимин, но судя по театрально сведенным к переносице бровям, просто сдерживался, чтобы не рассмеяться.

— Тебя, кексик мой любимый. Можно я так буду тебя называть?

— Ни за что, — возмутился Чимин.

— Почему? — удивился Чонгук.

— Потому что все эти словечки для влюбленных пар.

— А мы? Не влюбленная пара?

— У нас с тобой даже не было ни одного свидания.

— Было и не одно!

— Они не считаются.

— Можем начать с начала, — Чонгук приподнялся на одном локте.

— Ты меня приглашаешь? — Чимин смущенно опустил ресницы. — Куда?

— Я знаю один кинотеатр под открытым небом. Там можно смотреть фильмы про любовь, а еще танцевать и пить клубничный коктейль.

— А потом ты будешь провожать меня домой?

— Буду.

— А потом уйдешь?

— Нет. Я уже уходил.

— И что теперь?

— Я хочу у тебя остаться. Навсегда.

— И целоваться будем?

— Обязательно.

— А можно так долго не ждать?

— Можно.

И Чонгук потянул Чимина на себя. Обхватил его губы своими. И не было в мире слаще поцелуя, чем этот.

.*The end ♥