Глава 1

Воздух в нашей юридической конторе всегда был спертым, пропитанным запахом дешевого кофе и пыли. Мы ютились в тесном помещении на первом этаже старого здания, где безостановочно трезвонили стационарные телефоны, а в углу гудел старый, вечно зажевывающий бумагу принтер. Склонившись над заваленным документами столом, я пыталась свести концы с концами в запутанном деле о банкротстве, когда на мои бумаги с размахом упала пухлая папка. Вздрогнув от неожиданности, я подняла глаза и встретилась с недовольным взглядом Ильи. Наш руководитель хмурился, явно выискивая повод для скандала.

— Составь иск о взыскании задолженности по этому подрядчику.

— Илья, это же клиент Милены, она должна была подготовить пакет документов.

Бросив взгляд, я посмотрела на соседний стол. Милена увлеченно листала социальные сети на телефоне, накручивая на палец светлый локон, тогда как экран ее монитора даже не был включен. Все в офисе прекрасно знали причину ее неприкосновенности. Илья спал с ней уже полгода, и запах его дорогого одеколона всегда смешивался с приторным ароматом ее ванильных духов. Девушка совершенно не разбиралась в юриспруденции, поэтому начальник регулярно скидывал последствия ее некомпетентности на меня. Раскрыв брошенную папку, я обнаружила внутри абсолютную пустоту. Милена даже не запросила базовую выписку из налоговой службы, скопировав лишь реквизиты.

— У меня горят сроки по моим собственным проектам, и я не могу оставаться до ночи из-за чужих недоработок.

— Милена перегружена задачами, а ты у нас ведущий специалист. Сделай нормально.

— Это займет минимум три часа.

— Алиса, ты будешь со мной спорить или делать свою работу? Могу оформить твое увольнение одним днем. На твое место в конторе очередь стоит.

Этот подонок знал, в каком я положении, и пользовался этим. Приближался день списания платежа по ипотеке, я не могла сейчас уволиться из его конторы. Незаметно сжав кулаки под столом, я заставила себя глубоко вдохнуть, проглатывая гордость. У меня просто не было выбора. Дождавшись моего согласия, Илья удовлетворенно кивнул и скрылся в своем кабинете.

Оставшись сидеть перед горой чужих бумаг, я принялась заново открывать базы данных и составлять исковое заявление. Когда готовый документ наконец отправился на печать, контора давно опустела. Сбросив ключи в сумку, я вышла на парковку и обессиленно упала на водительское сиденье. Стоило мне потянуться к замку зажигания, как экран телефона внезапно загорелся.

«Заедь по пути в супермаркет. Возьми молоко и мои любимые чипсы с крабом».

«А ты почему сам не сходил? Ты же весь день был дома».

«Я забирал Соню из садика и забыл. Мне что, ребенка в магазин тащить на ночь глядя? Или ее одну дома оставить? Давай не начинай, просто купи и все».

Спорить не было никаких сил. Бросив мобильный на пассажирское сиденье, я выехала со двора и вскоре уже щурилась от яркого света ламп круглосуточного супермаркета. Медленно катя скрипучую тележку между рядами, я машинально закидывала в нее продукты, пока не уткнулась в полупустой стеллаж со снеками. На полках лежали пачки с луком и беконом, но упаковки с крабом закончились. Перерыв весь ряд в надежде найти хоть одну завалявшуюся штуку, я раздраженно выдохнула и набрала номер мужа.

— Юра, тут нет с крабом. Взять с луком?

— Нет, я терпеть не могу с луком. Спроси у продавцов, может, на складе есть.

— Время одиннадцатый час, никто не пойдет искать чипсы на склад. Я беру с беконом и еду домой.

— Зачем ты звонишь, если всё равно делаешь по-своему? Я хочу с крабом!

Он сбросил вызов, так и не дослушав мои аргументы. Зло сунув телефон в карман пальто, я направилась к кассам, желая лишь одного: поскорее оказаться в кровати. Как назло, кассовая лента зажевала пакет молока, заставив меня ждать администратора для отмены чека целых десять минут. Кассирша недовольно цокала языком, всем своим видом показывая, что поломка аппарата произошла исключительно по моей вине, а стоящий позади мужчина то и дело громко вздыхал, накаляя и без того нервную обстановку.

Домой я приехала совершенно разбитая. Провернув ключ в замке, я шагнула в полутемную прихожую, откуда сразу услышала приглушенный звук работающего телевизора. Юра вышел мне навстречу, выхватил пакет из моих рук и тут же заглянул внутрь.

— А где чипсы с крабом?

— Я же сказала, их не было в магазине. Я взяла с беконом.

— Могла бы заехать в другой магазин по пути. Ты же на машине. Тебе сложно, что ли, крюк сделать ради мужа?

Стиснув зубы, я почувствовала, как от чудовищной усталости в висках начала пульсировать тупая боль. Мне безумно хотелось выплеснуть на него всё накопившееся за долгий день в офисе, прокричать о несправедливом боссе и тяжелой ипотеке, но я понимала бессмысленность этого скандала посреди ночи.

— Я просто очень устала, Юра.

— Вечно ты всё делаешь кое-как.

Пробормотав себе под нос еще пару недовольных фраз, он развернулся и ушел обратно к телевизору хрустеть чипсами. Стащив сапоги, я прошла на кухню и открыла кран фильтра, мечтая хотя бы смочить пересохшее горло. В этот самый момент в коридоре послышался быстрый топот, и на кухню влетела наша пятилетняя Соня в пижаме.

— Мамочка приехала! А мы с папой ели пиццу и смотрели мультики!

Поперхнувшись водой, я со стуком поставила стеклянный стакан на столешницу и метнула яростный взгляд в сторону гостиной.

— Юра! Ты почему ее еще не уложил спать? Ей завтра в садик вставать рано утром.

— Она не хотела ложиться. Пусть ребенок порадуется, пока мать на работе пропадает. Что ты из всего делаешь трагедию?

Мои пальцы мертвой хваткой впились в край столешницы, пока я пыталась усмирить подступающую к горлу злость, мешающую нормально дышать. Присев на корточки, я подхватила дочку на руки и понесла в детскую. Соня крутилась в моих объятиях и совершенно не собиралась спать, поскольку обилие съеденного сахара превратило моего ребенка в бесконечный двигатель. Усевшись на край кровати, я принялась читать ей сказку про принцессу. Мой голос начал предательски садиться, а дочка то и дело перебивала меня, засыпая вопросами, так что мне понадобился почти час, чтобы она наконец успокоилась и закрыла глаза.

Убедившись, что дыхание Сони выровнялось, я тихо прикрыла дверь детской и вернулась на кухню. Распахнув дверцу холодильника в надежде найти хоть какой-то ужин, я обнаружила лишь зияющую пустоту полок, засохшую половинку лимона и банку горчицы. С силой захлопнув дверцу, я подошла к арке гостиной, где Юра беззаботно лежал на диване и щелкал пультом.

— Ты был дома весь день. Неужели ты не мог приготовить ужин?

— Я вообще-то с ребенком сидел. Мы поели пиццу. Можешь и сама приготовить. Не переломишься.

— Ты не работаешь уже несколько месяцев. Я пашу с утра до ночи, чтобы платить за квартиру и покупать еду.

— Как же ты меня задолбала, Алиса. Вечно приходишь с недовольным лицом и начинаешь пилить. Дом для тебя стал как гостиница. Иди и свари себе пельмени.

Острая резь ударила по желудку, заставив слова обиды застрять в горле. Снова проглотив рвущиеся наружу ругательства, я развернулась и ушла обратно к плите. Сварив себе пустые макароны, я быстро съела их, привычно игнорируя усиливающуюся в желудке боль, к которой давно научилась относиться как к фоновой. Добравшись до постели к двум ночи, я провалилась в тяжелый сон, зная, что в шесть тридцать зазвонит будильник, и этот мучительный круг начнется заново.

Проснувшись после четырех часов прерывистого сна, я, не разлепляя век, поплелась на кухню. Включив кофемашину, я прекрасно понимала глупость своего поступка. Желудок уже несколько месяцев реагировал на кофеин ноющей болью, но без привычной порции эспрессо заставить себя проснуться и поехать на работу было просто невозможно. Сделав первый глоток, я почувствовала, как внутри всё невыносимо скрутило. Спазм оказался настолько резким, что фарфоровая чашка выскользнула из ослабевших пальцев. Она с грохотом ударилась о край столешницы, пролетела дальше и разлетелась по кафелю на десятки мелких осколков.

На шум из спальни тут же вышел заспанный Юра. Окинув взглядом усыпанный осколками пол, он раздраженно скривился.

— Это была моя любимая чашка! Ты не могла быть поаккуратнее с вещами?

— Мне очень больно, Юра.

Согнувшись пополам, я схватилась свободной рукой за живот и прислонилась спиной к кухонному гарнитуру. Муж шумно выдохнул, сменив гневный тон на холодную снисходительность.

— Опять твой гастрит? Вечно ты на пустой желудок эту гадость пьешь, а потом страдаешь. Выпей таблетку и собери стекло быстрее, пока Соня не проснулась и ноги себе не порезала.

Он развернулся и ушел досыпать в теплую кровать. Дрожащими руками я дотянулась до аптечки, выдавила из блистера одну таблетку обезболивающего и проглотила ее, запив остатками фильтрованной воды. Присев на корточки с веником и совком, я сметала осколки. Приходилось терпеть резь и ждать, пока химия подействует. Убедившись, что на полу не осталось острых кусков, я наконец поехала в контору.

В офисе было как всегда шумно. Пробираясь между тесными рядами столов к своему рабочему месту, я то и дело улавливала обрывки чужих разговоров.

— Да не подпишут они допсоглашение на таких условиях, звони директору!

— Катя, ты отправила акт сверки контрагенту? У нас сроки горят!

— Я тебе говорю, они обанкротятся через месяц, срочно блокируй их счета.

Безостановочно звонили стационарные телефоны, кто-то на повышенных тонах ругался с курьерами, в углу натужно гудел принтер. Погрузившись в чужие договоры, я старалась не обращать внимания на возвращающийся дискомфорт. Ближе к обеду к моему столу подошел Илья.

— Алиса, бухгалтерия задерживает выплаты. У фирмы кассовый разрыв, поэтому зарплату придется подождать пару недель.

— Илья, вы же знаете мою ситуацию. У меня на днях списание по ипотеке, и я не могу ждать две недели.

— У всех сейчас трудности. Возьми еще пару проектов на выходные, покажи свою лояльность конторе, а в следующем месяце я выбью для тебя премию.

Молча кивнув, я уткнулась в монитор, чувствуя, как от нервного напряжения спазм внутри скручивается с новой силой. Острая боль пронзила желудок, заставив меня покрыться холодной испариной. Терпеть это состояние стало совершенно невозможно. Выйдя в пустой коридор, я достала телефон, быстро нашла сайт платной клиники и нажала на кнопку вызова. Гудки длились мучительно долго.

— Медицинский центр, здравствуйте. Чем могу вам помочь?

— Добрый день. Мне нужно срочно попасть к гастроэнтерологу. Острая боль в желудке. У вас есть свободные окна на сегодня?

— Минутку, сейчас посмотрю расписание. Да, один пациент отменил запись. Могу предложить вам время на девятнадцать ноль-ноль. Первичный прием стоит пять тысяч. Вас записать?

— Да, записывайте.

— Оплата наличными или картой?

— Я расплачусь кредитной картой.

Сбросив вызов, я прислонилась лбом к прохладной стене. Денег на дебетовом счету катастрофически не хватало, но я отчетливо осознала одну простую вещь. Если я сейчас рухну прямо на рабочем месте, то никакая ипотека мне уже не понадобится. Вернувшись за свой стол, я с огромным трудом доработала до конца смены.

В частном медицинском центре было тихо. Оплатив счет на стойке регистрации, я прошла в кабинет гастроэнтеролога. Пожилой врач внимательно выслушал мои жалобы на боль в желудке и сразу отправил меня в соседний кабинет на процедуру. Медсестра брызнула мне в горло горьким спреем, от которого язык стремительно онемел. Врач пододвинул к кушетке монитор и протянул мне пластиковое кольцо.

— Зажимайте загубник зубами. Ложитесь на левый бок и подтяните колени к животу.

Я послушно легла на жесткую кушетку. Врач взял длинную трубку с камерой на конце и поднес ее к моему лицу.

— Сейчас будет неприятно, Алиса. Главное дышите глубоко и только носом. Не паникуйте. Делайте глотательное движение, когда я скажу. Готовы? Глоток. Умница, аппарат прошел. Дышим ровно.

Эндоскопия оказалась невероятно мучительной. Инородное тело продвигалось внутрь, вызывая бесконечные рвотные позывы. По щекам катились неконтролируемые слезы, а пальцы до побеления вцепились в край матраса.

— Потерпите, смотрим стенки желудка.

Доктор продолжал говорить спокойным голосом, не отрывая взгляда от экрана.

— Дышим носом, Алиса. Не задерживаем дыхание. Еще немного потерпите, осматриваю слизистую. Всё, достаю. Вы молодец.

Вытирая мокрое лицо бумажной салфеткой, я вернулась в кабинет гастроэнтеролога за результатами обследования. Врач долго смотрел в монитор своего компьютера, а затем тяжело вздохнул.

— Мне очень жаль, Алиса. Ситуация критическая.

— Это язва? Мне нужна операция?

— У вас рак желудка. Судя по размеру новообразования, это уже четвертая стадия.

Слова доктора эхом отразились от стен. Почувствовав, как внутри всё заледенело, я нервно сглотнула и крепко вцепилась в ручки кресла.

— Рак? Вы точно не перепутали? У меня просто стресс из-за работы. Я пью слишком много кофе натощак.

— Аппаратура не ошибается. Опухоль уже затронула соседние ткани.

Воздух внезапно закончился, заставив меня судорожно хватать его ртом.

— Что значит четвертая стадия? Что теперь делать? Сколько мне осталось?

— При стандартном протоколе лечения жить вам осталось не больше трех месяцев.

Услышав этот приговор, я перестала дышать. Комната начала медленно вращаться перед глазами. Заметив мое состояние, доктор быстро налил воду в пластиковый стаканчик и пододвинул его ко мне.

— Алиса, выпейте воды, на вас совершенно лица нет. Постарайтесь успокоиться.

Сделав судорожный глоток, я попыталась сфокусировать зрение на человеке в белом халате. Мысли метались в голове.

— Должен же быть выход. Химиотерапия, операция? Я готова на всё, у меня маленькая дочь.

— Послушайте меня внимательно. Стандартная хирургия здесь бессильна, но выход есть. Сейчас появился один экспериментальный препарат. Он показывает потрясающую динамику на таких стадиях и может дать шанс на ремиссию. Проблема в том, что курс стоит огромных денег, и по страховке он не проходит.

Вцепившись в стаканчик до хруста пластика, я лихорадочно прикидывала свои возможности и кредитные лимиты.

— Я найду деньги. Что нужно делать?

— Полный курс стоит около трех миллионов. Но чтобы закрепить за вами препарат из последней партии и уже в понедельник положить вас к нам в стационар, нужно сегодня же внести предоплату — семьсот тысяч рублей. Осталась всего одна квота, завтра утром ее отдадут другому пациенту. Администратор уже отправил медицинское заключение и реквизиты для оплаты вам на электронную почту. Счет идет на часы.

Покинув клинику, я села в свою машину на парковке и долго смотрела перед собой невидящим взглядом. В голове звенела абсолютная пустота. Мозг отказывался воспринимать услышанный приговор, блокируя любые эмоции. Заведя мотор дрожащими руками, я поехала в сторону нашего загородного дома. Припарковавшись у кованого забора, я заглушила двигатель и посмотрела на освещенные окна. Горло внезапно сдавило спазмом. По щекам покатились горячие слезы.

Глядя на аккуратный сад, я вспоминала, как мы с Юрой вместе сажали эти кусты гортензии, как жарили шашлыки по выходным, пока маленькая Соня бегала вокруг с водяным пистолетом. Осознание того, что они продолжат жить в этом доме без меня, ударило под дых. Я не увижу, как моя дочь пойдет в первый класс. Я не узнаю, кем она станет, не помогу ей пережить первую неразделенную любовь, не выберу с ней выпускное платье. Моя жизнь просто оборвется, потому что я забросила собственное здоровье ради работы и бесконечной гонки за деньгами.

Нет. Я не могла просто так сдаться и оставить Соню одну. Лихорадочно схватив телефон, я открыла банковские приложения. Моих личных накоплений, отложенных на ипотеку, катастрофически не хватало. Пальцы дрожали, промахиваясь по экрану, а в ушах стоял голос врача про последнюю квоту. Не раздумывая о последствиях, я перевела на основной счет все свои сбережения и подчистую выгребла доступный лимит с кредитной карты, оставив на обычной дебетовой лишь несколько тысяч рублей на бензин и продукты на ближайшие дни. До нужной суммы всё равно недоставало почти двухсот тысяч. В отчаянии я зашла в браузер и одно за другим подала заявления в две конторы быстрых онлайн-микрозаймов под грабительские проценты. Одобрение пришло за пару минут. Собрав заветные семьсот тысяч рублей, я открыла письмо от клиники и перевела всю сумму по указанным реквизитам. Когда на почту упал электронный чек об оплате, я обессиленно откинулась на подголовник.

Вытерев мокрое лицо ладонями, я заставила себя успокоиться. Посидела еще пятнадцать минут, выравнивая дыхание и собираясь с силами, и пошла к двери.

Провернув ключ в замке, я шагнула в прихожую. Соня собирала конструктор на пушистом ковре в гостиной, а Юра увлеченно играл в приставку на диване. Меня не заметили. Скинув пальто, я прошла в комнату и села на самый край дивана. Слова признания застряли в горле. Я просто смотрела на своего ребенка и понимала неизбежность скорой разлуки. Опустив взгляд на темную обивку, я внезапно заметила длинный волос. Он был осветленным и совершенно не походил на мои каштановые пряди.

— Юра, к нам сегодня кто-то приходил?

— И тебе привет. Нет. Я весь день сидел дома с ребенком. С чего ты вообще взяла?

В груди шевельнулось неприятное чувство. Ничего не ответив мужу, я поднялась и пошла в ванную комнату, чтобы умыться и привести мысли в порядок. Полотенце для лица было грязным, давно пора было его поменять. Открыв крышку корзины для белья, я замерла. На краю лежал точно такой же белый волос. Я молча бросила полотенце, закрыла корзину и подобрала волосинку. Долго рассматривала волос, пытаясь понять, как он вообще тут оказался и чей он. Выбросила его в мусорное ведро и отправилась в кровать.

Ночью сон так и не пришел. Слушая ровный храп мужа, я смотрела в потолок и перебирала в памяти наше прошлое. Когда мы только начинали встречаться, Юра клялся мне в вечной любви, красиво ухаживал и жутко ревновал к каждому столбу. Разве мог такой человек привести в наш дом чужую женщину? Но в последние годы между нами выросла стена холода, а эти светлые волосы не давали мне покоя. Спрашивать напрямую было бесполезно, он не признается. Взяв телефон, я нашла сайт магазина электроники, выбрала недорогой комплект скрытых микрокамер и оплатила заказ на самовывоз завтра утром, потратив часть тех последних тысяч, что оставляла на бензин и еду.

Следующий день был моим единственным выходным за весь месяц. Проснувшись от шума на кухне, я застала Юру и Соню за поеданием хлопьев.

— Ты посмотрел те вакансии логиста, которые я тебе скидывала?

— Зачем? Я не собираюсь работать за копейки.

— Юра, мы живем в долг. Илья задерживает зарплату. Это мой первый выходной за три недели, мне тяжело тянуть всё на себе. Ты обещаешь найти место уже полгода как, но постоянно находишь отговорки.

— Что-то ты сегодня какая-то нервная. Встала не с той ноги? Мы с Соней пойдем погуляем в парк. Успокой свои нервы и посиди в тишине. Собирайся, дочка, маме нужно побыть одной.

Дождавшись глухого хлопка входной двери, я мгновенно оделась и выскочила на улицу. Запрыгнув в салон машины, я сразу ударила по газам. Дорога до ближайшего торгового центра занимала двадцать минут, а обычная утренняя прогулка Юры с дочкой в парке длилась не больше полутора часов. Высчитывая в уме каждую потраченную минуту, я постоянно бросала нервные взгляды на светящиеся цифры приборной панели. Если муж решит вернуться раньше из-за капризов Сони или внезапного дождя, мой план с треском провалится.

Забежав в магазин электроники, я тяжело дышала и целенаправленно направилась к стойке выдачи интернет-заказов.

— Здравствуйте, номер семьсот сорок два. Выдайте, пожалуйста, побыстрее.

— Минуту, сейчас проверю наличие на складе, — меланхолично ответил молодой продавец и принялся медленно щелкать компьютерной мышкой.

— Очень вас прошу, давайте скорее. Я жутко тороплюсь.

Сотрудник магазина недовольно пожал плечами, но всё же ускорил шаг. Выхватив картонную коробку из его рук, я бегом вернулась на парковку.

Нарушая скоростной режим на обратном пути, я молилась только о том, чтобы не столкнуться с мужем во дворе нашего дома. Влетев в пустую прихожую, я прямо в верхней одежде судорожно распаковала оборудование. Напечатанная мелким шрифтом инструкция казалась невероятно сложной, а пальцы предательски дрожали от адреналина. Оторвав взгляд от бумаги, я посмотрела на настенный циферблат. С момента их ухода прошел ровно час. У меня оставалось максимум тридцать минут до возвращения Юры.

Закончив с настройками, я принялась искать идеальные места для обзора. Первую крошечную линзу я зарыла в землю цветочного горшка на подоконнике в гостиной. Второе устройство пришлось долго втискивать между книжными корешками на полке стеллажа. Третья камера отправилась на самый верх нашего платяного шкафа в спальне. Отходя в разные углы комнат, я смотрела в экран телефона, проверяя углы обзора и постоянно прислушиваясь к звукам с улицы. Юра с дочкой могли вернуться в любую секунду. Спрятав картонную коробку от камер на самое дно мусорного ведра, я едва успела вымыть руки, как в замочной скважине повернулся ключ.

— Алиса, мы дома.

Муж вошел и увидел меня на кухне.

— С тобой всё нормально? Что-то ты какая-то дерганая сегодня.

— Просто голова разболелась. Ничего страшного.

— Мамочка, а мы уток кормили! И папа купил мне огромную сладкую вату!

Соня подбежала ко мне, перебивая отца, и крепко обняла за ноги. Погладив ее по растрепанным волосам, я улыбнулась, чувствуя, как бешено колотится мое сердце. Техника была установлена, и теперь мне оставалось только ждать.