Алена Климова

Алена Климова 

Пишет...✍️

1subscriber

70posts

Showcase and bundles

20
A bundle is a collection, compilation, playlist, or catalog of posts that saves you from searching through the blog and lets you buy the entire content series in a single click.
goals1
$0 of $3.9 raised
На тортик из ВкусВилла

Сестра украла мою жизнь (Глава 2). Первая книга серии

Домой я возвращалась на попутном такси. Всю дорогу глядя в темное окно, разглядывая размытые желтые пятна ночных фонарей сквозь пелену непрекращающихся слез. Душный летний воздух врывался в приоткрытое стекло, совершенно не принося облегчения.
— Сбежала, что ли? — вдруг спросила меня водитель.
За рулем сидела пожилая грузная женщина в вязаном кардигане. Сначала я не обращала на нее внимания, пока на светофоре она не повернула зеркало заднего вида и сразу же не постучала по стеклу ногтем три раза, сгоняя суеверный дурной глаз от чужих машин позади. Моя покойная бабушка совершала в точности такое же глупое суеверное действие каждый раз, когда кто-то долго висел у нее на хвосте. Посторонняя таксистка удивительно сильно напоминала родного человека теми же морщинками в уголках глаз и привычкой поджимать губы, а дополнял это сходство стойкий запах травяных леденцов в салоне. От такого совпадения моя выдержка окончательно сломалась, и я почувствовала непреодолимое желание немедленно выговориться.
— Свадьбы не было, — сипло выдавила я. — Сестра прямо перед загсом в реанимацию попала.
Тяжело вздохнув, женщина щелкнула поворотником и уверенно крутнула руль.
— Значит, отвело тебя, егоза. Судьба лучше знает, кого от нас стоит убрать. Радоваться надо, а не реветь. Твой человек еще впереди, а этот, видимо, не тебе уготован был.
Слово "егоза" невероятно сильно резануло по моим чувствам, мгновенно лишив дара речи. Бабушка всегда называла меня именно так. Я испуганно вжалась в сиденье и замерла, боясь даже дышать. Однако дальнейшие рассуждения водителя про судьбу прозвучали дико. Послушав эти пророчества, я мгновенно пожалела о своей внезапной слабости, отвернулась к стеклу и больше не произнесла ни звука до самого конца поездки.
Уютная двухкомнатная квартира встретила меня тишиной. Это жилье досталось мне в наследство от бабушки и стало надежным укрытием от бесконечных скандалов с матерью, ведь в этих стенах прошло все мое счастливое детство. По субботам с кухни доносился густой запах сдобного теста с корицей и антоновкой, бабушка вынимала из духовки румяный яблочный пирог и звала меня пить чай из фарфоровых чашек в крупный горох, выслушивая любые мои детские обиды и всегда вставая на мою сторону. Три года ушло на то, чтобы вернуть комнатам прежний вид: я вручную циклевала каждую дощечку старого дубового паркета и покрывала лаком, сохраняя рисунок дерева. В углу заняли свое место бабушкино глубокое кресло и торшер с тканевым абажуром, который по вечерам заливал комнату мягким янтарным светом, пока она неторопливо читала мне сказки, поэтому каждая вещь здесь бережно хранила память о ней.
Оказавшись в пустой квартире, я совершенно не могла найти себе место. Кое-как расстегнув запутавшиеся застежки на корсете, я стащила с себя испачканное уличной пылью свадебное платье и пошла под душ, но сильная тревога и растерянность не позволяли успокоиться. В тяжелые моменты меня всегда выручала уборка, поэтому, быстро переодевшись в домашнее, я набрала ведро теплой воды и принялась последовательно отмывать подоконники и книжные полки. Смерть бабушки перевернула мою жизнь, оставив меня беззащитной перед вечно недовольной матерью и Алиной. Смахнув тряпкой пыль с абажура, я опустилась на колени и начала вручную мыть паркет, методично протирая каждую дощечку насухо. Бабушка всегда повторяла, что наведение чистоты вокруг помогает навести порядок в мыслях, и монотонный труд действительно постепенно вытеснял страх, возвращая мне контроль над собой.
Я прошла на кухню, поставила чайник и достала из холодильника яблочный пирог с корицей, испеченный еще позавчера по бабушкиному рецепту. Наливая чай, я вспомнила про ресторан и полностью оплаченный банкетный зал, откуда следовало бы забрать контейнеры с готовой едой, пока огромные потраченные деньги не пропали окончательно. Мысль об этом вызывала горькую досаду, но разбираться с ресторанными делами прямо сейчас не имело никакого смысла. Отрезав себе большой кусок пирога, я села за стол с горячей чашкой.
Артем приехал поздно и прошел на кухню прямо в уличной обуви, оставив серые пыльные следы на только что вымытом полу. Я предпочла промолчать и не делать замечаний, он тяжело опустился на стул напротив меня и зло потер лицо ладонями.
— Как она, Артем? — робко подала голос я. — Нам разрешат ее навестить завтра?
— Врачи говорят, кризис миновал, — раздраженно ответил он. — Но пускают только родственников. Я вообще не понимаю, как сейчас за все платить. «Атлант» опять перешел мне дорогу.
Лицо Артема исказилось от бессильной злости при упоминании строительного холдинга, хотя считать «Атлант» нашим конкурентом было откровенно смешно. Генеральный директор этой корпорации Игорь Андреевич ворочал миллиардными бюджетами и вряд ли подозревал о существовании скромного дизайнерского агентства моего жениха, находясь в совершенно иной лиге бизнеса, но для Артема этот человек давно превратился в навязчивую идею фикс.
Корпорация легко забирала лучшие городские заказы благодаря огромным бюджетам, и это постоянно вызывало у жениха приступы ярости с привычным поиском виноватых в собственных неудачах. Я смертельно устала от одних и тех же разговоров по кругу, а сегодня у меня просто не осталось душевных сил слушать очередные жалобы на несправедливый рынок и поддерживать его уязвленное самолюбие.
— Что мы будем делать с рестораном? — тихо спросила я, вспомнив про оставленный банкетный зал. — Кто-то должен забрать оттуда еду.
— Твоя мать уже звонила администратору. Она договорилась забрать все готовые блюда завтра утром. Я повезу ее на своей машине, погрузим контейнеры в багажник и отвезем к ней домой.
— Тогда я завтра утром пойду к Алине, — твердо сказала я, возвращаясь к самому главному. — Это нервный срыв, ей нужна поддержка.
Артем молча поднялся и ушел в спальню, ничего не ответив.
***
Утром я покинула квартиру и сразу направилась в больницу, рассчитывая наконец разобраться во всем происходящем и поговорить с Алиной начистоту. По пути на одной из пересадок я заскочила в знакомую пекарню за свежими сдобными булками с корицей и бутылкой молока, надеясь хоть немного порадовать сестру ее любимым угощением. Дорога через весь город по пробкам отняла целых четыре часа, так было уже начало пятого, когда я переступила порог хирургического отделения. Всю дорогу мои мысли безостановочно крутились вокруг вчерашней драмы, странное поведение сестры не укладывалось в голове. Алина годами твердила мне, что Артем ей не нравится, едко критиковала каждый его шаг, выискивала любые недостатки и настойчиво отговаривала от свадьбы, однако раньше я списывала эти выпады на обычные ревнивые капризы младшей сестры и не придавала им серьезного значения.
Войдя в прохладный холл я сразу подошла к стойке ресепшена.
— Здравствуйте, подскажите пожалуйста, где находится Алина Смирнова, которую привезли вчера днем?
— Добрый день. Второй этаж, палата 214.
Поблагодарив дежурную медсестру на посту и крепче прижав к себе шуршащий пакет со сдобой, я подошла к нужной палате, перевела дыхание перед дверью и решительно взялась за металлическую ручку. Алина лежала на высокой заправленной койке неестественно бледная, под прозрачной трубкой капельницы, прикрепленной пластырем к тонкому запястью. Я тихо прошла вглубь комнаты, опустила угощение на тумбочку у изголовья и присела на жесткий казенный стул, заранее заставляя себя говорить ровным и спокойным голосом.
— Алин, я принесла твою любимую булочку с корицей и молоко, — произнесла я, всматриваясь в родное лицо. — Пожалуйста, давай поговорим. Я хочу понять, что случилось вчера.
Сестра медленно повернула голову. На ее лице не было привычной мягкости. Взгляд выражал холодную, концентрированную ненависть.
— Забери свою еду, — тихо ответила Алина. — Меня всегда тошнило от твоей наигранной правильности. Ты правда не понимаешь почему я с крыши прыгала? Какая же ты дура, Марина.
— Алина, что с тобой? Объясни нормально.
— Я сначала думала смириться, но потом осознала, что я не могу без него жить! — горько произнесла сестра. — Почему все должно доставаться тебе? Ты забрала все, что должно было быть моим. Если бы ты тогда не пришла домой раньше меня, мы бы познакомились с Артемом первыми, если бы только ты опоздала! Но ты забрала его у меня.
— О чем ты говоришь? — произнесла я шокировано. — Ты же сама постоянно отговаривала меня от свадьбы...
— Конечно отговаривала! — злорадно усмехнулась Алина. — Я надеялась, что ты его бросишь! А когда поняла, что ничего не выходит, решила сделать так, чтобы он принадлежал мне.
Признание сестры вызвало острую горечь.
— Ты всегда отнимала у меня самое лучшее, — прошипела Алина, подаваясь вперед. — Помнишь твоего любимого котенка? Того белого малыша с черным пятнышком на носу.
Это произошло, когда нам едва исполнилось по десять лет. В тот морозный день бабушка принесла с улицы пушистого котенка и отдала его мне, но Алина устроила громкую истерику с требованием отдать питомца ей, так что мне пришлось уступить. Теперь, глядя на бледное лицо лежащей на койке сестры, я с ужасом и отвращением слушала продолжение той старой истории.
— Раз котенок был не мой, я решила, что он не будет ничьим, — безжалостно произнесла Алина, наслаждаясь моим отчаянием. — Я вышвырнула его в сугроб за гаражами в тот морозный вечер, а ты думала, что он сам убежал. Ходила его и искала. Мерзла. А я наблюдаза за тобой из окна теплой квартиры.
Глядя на мое лицо полное ужаса, Алина истерически расхохоталась. Открывшаяся правда о жестокости сестры, окончательно разрушила иллюзию семейного тепла. Прежде чем я успела произнести хоть слово, в коридоре раздались шаги. Алина мгновенно замолчала, взгляд сестры стал хищным и решительным. Схватившись за тонкую трубку капельницы, она с силой дернула ее на себя, вырывая иглу из вены. На бледную кожу и светлую простыню брызнули темные капли крови. Я попыталась ее остановить, но Алина провела окровавленными пальцами по своей щеке, оставляя размазанные багровые следы. Затем она с неистовой силой вцепилась ногтями себе в горло и провела вниз, оставляя глубокие царапины.
— Помогите! — закричала Алина на весь коридор.
Дверь с грохотом распахнулась, впустив в палату маму и Артема.
— Помогите! — зарыдала сестра, указав на меня дрожащим пальцем. — Она пыталась меня задушить!
— Мама, нет! Я ее не трогала! — закричала я, инстинктивно отступив на шаг.
Подлетевшая ко мне мать отвесила звонкую пощечину, у меня клацнули зубы и я отшатнулась, ощутив на губах солоноватый привкус крови.
— Тварь! — завизжала мать. — Ты решила добить родную сестру! Артём, зови врача!
— Артём, выслушай меня! — в отчаянии взмолилась я, пытаясь поймать взгляд жениха. — Посмотри на ее руки! У нее под ногтями ее же кровь! А мои совершенно чисты, я ее и пальцем не тронула!
Артем одарил меня холодным взглядом и полностью проигнорировал мои оправдания. Достав из кармана брюк связку ключей с брелоком от машины, он сунул их мне прямо в руки.
— Замолчи, Марина, — отчеканил он. — Выйди из палаты. Спустись на парковку и жди нас в машине.
Сжимая в кулаке брелок от его автомобиля, я молча развернулась и пошла прочь. Никто и слушать меня не хотел. На улице палило летнее солнце, но меня пробивал ледяной озноб. Нажав кнопку сигнализации, я залезла на пассажирское сиденье, захлопнула дверь и только здесь позволила эмоциям вырваться наружу. Отчаяние и жгучая боль предательства окончательно сломали мою выдержку, заставив горько зарыдать в тишине закрытого салона.
Спустя пятнадцать минут в машину сели Артем и мама. Жених занял водительское кресло, сухо бросил взгляд на мое заплаканное лицо и молча завел двигатель, направляясь сначала к маминому дому.
— Скоро Алину выписывают, — подала голос мать, разрушая тяжелую тишину. — Ей нужен абсолютный покой, а с нами жить она категорически отказывается. Марина, тебе придется уступить ей свою квартиру, пока она не поправится.
— Что? Но… это бабушкина квартира, ты же знаешь, как она мне дорога, — недоуменно произнесла я, поворачиваясь к ней.
— После того, что ты сегодня устроила, ты вообще не имеешь права там находиться, — подал голос Артем, уверенно крутя руль. — Алине сейчас нужен комфорт. У меня знакомый уехал в длинную командировку и оставил ключи. Пересидишь пару недель там, пока не поправится сестра.
Запустив руку в карман пиджака, Артем достал оттуда другую связку ключей с массивным брелоком и протянул ее мне.
— Зачем ты носишь с собой ключи своего знакомого? — спросила я, разглядывая чужую связку.
Неожиданно к разговору подключилась мать.
— Мы с Артёмом еще сегодня утром всё обговорили. Алине после выписки нужен покой, а с тобой жить она отказывается.
Слова матери быстро сложили разрозненные детали в ясную картину, вызвав у меня злость. Артем с самого начала собирался выставить меня за порог бабушкиного дома, а разыгранная истерика Алины послужила лишь удачным предлогом для исполнения их общего плана. До самого конца пути мы не проронили больше ни единого слова, пока я молча смотрела в окно и пыталась переварить это циничное предательство.
Вернувшись домой, я не успела даже перевести дух. Мой бывший встал в дверях спальни со скрещенными на груди руками.
— Собирайся сейчас, мне нужно еще будет приготовить Алине комнату. — Произнес Артем.
Под его тяжелым взглядом, полным нескрываемого презрения, я чувствовала острое унижение, пока лихорадочно вытаскивала из шкафа дорожную сумку. Руки заметно подрагивали от обиды, поэтому на дно полетело лишь самое необходимое: смена белья, пара строгих офисных костюмов, чистые рубашки и брошенная поверх вещей банковская карта.
— Квартира отличная, тебе там точно понравится, — продолжил Артем, протягивая мне клочок бумаги с адресом. — Только довезти я тебя не смогу, буду срочно готовить комнату к приезду Алины. Вызовешь такси.
— У меня нет денег на карте, — глухо ответила я, глядя на свою полупустую сумку.
Артем раздраженно достал телефон, и через секунду мой мобильный коротко пискнул, оповещая о переводе пяти тысяч рублей.
— Этого вполне хватит, — безапелляционно заявил он. — Ты уезжаешь всего на пару недель. Как только сестра поправится и найдет себе жилье, сможешь вернуться.
Я действительно думала о кратковременном переезде, однако глубоко внутри меня уже начало зарождаться тягучее, гложущее чувство неправильности происходящего.
— Артём, это всё в корне неверно, — попыталась воззвать к его рассудку я. — Это квартира моей бабушки, она принадлежит мне по праву. Почему я должна уходить из собственного дома?
— Потому что именно из-за тебя Алина чуть не умерла! — жестоко отрезал Артем, повышая голос. — И после этого ты смеешь нападать на нее прямо в больничной палате!
— Я ни на кого не нападала! — искреннее возмущение придало мне сил, заставляя сделать шаг навстречу. — Мы вместе три года, Артём! За это время ты мог бы досконально изучить мой характер. Я не способна причинить кому-то боль, тем более своей сестре!
— Если бы я не видел всё своими глазами, я бы наверняка тебе поверил, — процедил он, с нескрываемым отвращением глядя на меня. — Но я вошел и увидел кровь. Алина была вся исцарапана. Она не могла сама себя так избить!
— Да именно это она и сделала! Она просто ненормальная! — в полном отчаянии выкрикнула я. — Алина совершенно не та, кем хочет казаться! Она искусно водит всех вас за нос!
— Хватит! — рявкнул Артем, грубо прерывая мои попытки оправдаться. — Не ожидал, что ты окажешься такой лицемерной стервой, Марина. Готовой поливать грязью родную сестру. Можешь больше не приходить в офис, я не желаю тебя видеть. Ты уволена.
Слова, брошенные в запале спора, вызвали у меня ярость, и я решила больше не унижаться перед теми, кто слепо плясал под чужую дудку. Подхватив с кровати дорожную сумку, я выскочила в коридор и со всей силы хлопнула входной дверью, не сдержавшись. Только очутившись на улице под порывами сырого ветра с мелким моросящим дождем, сменившим дневную духоту, я с досадой осознала, что выбежала из подъезда прямо в домашней пижаме. Но возвращаться не стала, на переведенные деньги я вызвала такси и поехала на окраину города, с каждой минутой пути все сильнее тревожась о будущем. Реальность этого адреса оказалась бесконечно далека от красивых обещаний жениха: машина высадила меня в темном запущенном дворе с разбитыми уличными фонарями и облупившимися стенами унылых пятиэтажек.
Едва таксист скрылся за поворотом, я услышала развязный свист со стороны темных гаражей.
— Эй, красавица, не хочешь познакомиться? — крикнул один из шатающихся пьяных маргиналов, направляясь в мою сторону в сопровождении двоих приятелей.
Я крепче перехватила ремень сумки и ускорила шаг, радуясь хотя бы удобным кроссовкам на ногах. Однако через пару десятков метров рослый мужчина нагло преградил мне путь и потянулся грязными пальцами к рукаву пижамы.
— Ну, красавица, не стесняйся.
На одних рефлексах я обеими руками с силой толкнула нападавшего в грудь, отчего мужик тяжело пошатнулся и нелепо взмахнул руками в попытке удержать равновесие, а я рванула вперед, влетела в открытый подъезд с облупленными стенами и на пределе сил взбежала по крутым бетонным ступеням. Негнущимися от испуга пальцами все же попала в замок и провернула ключ в скважине, с грохотом захлопнуть за собой дверь и повернуть защелку замка. Обессиленно привалившись спиной к прохладному металлу, я замерла на пороге чужого жилья, жадно ловя ртом воздух и вслушиваясь в доносящуюся с лестничной клетки глухую ругань и удаляющийся топот тяжелых ботинок.
Оказавшись за закрытой дверью, я сползла спиной по металлической обшивке прямо на затоптанный серый линолеум. Несколько минут посидела, приходя в себя. Сердце колотилось как сумасшедшее, и я откинулась спиной на закрытую дверь. Едва мне стало лучше я осмотрелась. В квартире было пыльно, а в крошечной мойке темнело несколько тарелок с засохшими корками остатков еды. Вдоль обшарпанной стены стоял продавленный диван. Прогнав первую панику, я поднялась, нашла тесную ванную и долго плескала в лицо ледяной водой, пока холод окончательно не отрезвил мысли и не заставил собраться с силами.
Только теперь детали головоломки сложились в единую картину, и я разозлилась на собственную глупость. Поведение сестры тоже обрело понятный мотив. Алина пошла на дизайн только ради Артема, ведь рисовать интерьеры она никогда не любила. С детства она грезила сценой, родители спустили состояние на ее вокал, а потом сестра вдруг передумала и села мне на шею уже в институте. Все эти годы я чертила за нее проекты и писала курсовые, пока она не получила диплом, после чего Артем тут же открыл для нее вакансию в штате. Я годами пыталась заслужить одобрение матери, бросала свои дела ради Алины и сутками пахала в конторе Артема, поднимая его бизнес с нуля. Я была идеальной, безотказной дурой, чьим трудом и любовью беззастенчиво пользовались, но с ролью удобной жертвы покончено. Завтра же заберу трудовую книжку из агентства, и свои проекты. Начну с чистого листа. С этими мыслями я провалилась в тяжелый сон.
***
Утро началось отвратительно, с удушливой духоты в чужой комнате и неприятного привкуса во рту, ведь вчера из-за спешки я осталась без зубной щетки и пасты. Пришлось спасаться покупкой дешевой мятной жвачки в уличном ларьке у остановки, чтобы хоть немного освежиться перед поездкой. Ночью толком поспать не удалось: едва я смыкала веки, как память снова затягивала меня в липкий кошмар несостоявшейся свадьбы, где Алина раз за разом шагала с крыши под истошные вопли матери и безмолвные слезы отца. Проснулась я совершенно разбитой, с гудящей головой и тяжелой тоской на сердце, но отступать было нельзя, и я поехала в контору.
Идти по тесному офисному коридору оказалось настоящей пыткой, потому что сотрудники занявшие свои места за столами, с любопытсвом поглядывали в мою сторону, так что проскользнуть к своему компьютеру незамеченной не получилось.
— Марина, а ты почему сегодня здесь? — удивленно поинтересовалась вынырнувшая из соседних дверей бухгалтерша, окидывая меня цепким взглядом. — Как свадьба прошла? Вы же вроде сразу в свадебное путешествие собирались лететь?
— Торжество перенеслось на неопределенное время, — сухо ответила я, раздражаясь и уходя от дальнейших расспросов.
— Но, Мариночка, я слышала, что...
Ускорив шаг, я поспешно скрылась за дверью собственного кабинета. Фух.
Мой крошечный закуток располагался прямо внутри кабинета Артема, и назвать это помещение полноценным рабочим местом можно было только при очень богатом воображении. Изначально каморка служила обычной кладовкой для хранения старых папок со швабрами, но на заре открытия фирмы мы приспособили ее под меня, с трудом втиснув узкий стол с парой полок, так что внутри нельзя было даже нормально вытянуть затекшие ноги. Сейчас эта теснота давила с удвоенной силой, поэтому, вытащив из пыльного угла картонную коробку, я принялась молча сбрасывать в нее свои ручки, блокноты и керамическую кружку с твердым решением больше никогда сюда не возвращаться.
— Ты куда собралась?
Я вздрогнула от неожиданности. За моей спиной бесшумно вырос Артем. Впервые посмотрев на него, как на совершенно чужого человека, я спокойно ответила:
— Ты сам вчера велел мне уйти. Я увольняюсь.
— Уволишься, но мне нужно, чтобы ты сдала проект Завьяловых, — тоном, не терпящим возражений, произнес он. — Сдача в пятницу.
Усмехнувшись от такой нелепой наглости, я отрезала:
— Я больше на тебя не работаю, Артём.
— Значит так, доделываешь всё до конца, или я впишу в твою трудовую книжку пометку за разглашение коммерческой тайны. С такой черной меткой тебя не возьмет ни одно приличное бюро. Сядешь и закроешь проект и уволишься по-хорошему. Точка.
Жгучая злость всколыхнулась внутри от его попытки так цинично шантажировать меня. Он же прекрасно понимал в каком плачевном положении я нахожусь. Эмоции взяли верх над дипломатией.
— Да ставь что угодно, я сказала, что увольняюсь сегодня. — подхватив коробку со стола, процедила я.
Лицо Артема мгновенно покрылось багровыми пятнами от ярости. Выхватив из ящика стола мою личную папку с документами, он открыл трудовую книжку и яростно вписал туда увольнение по статье за разглашение коммерческой тайны, с силой швырнув корочку в мою коробку. Схватив вещи, я пулей вылетела в общий зал, где висела полнейшая тишина. Стоило мне появиться, как все присутствующие разом принялись нелепо изображать бурную деятельность: бухгалтерша с ожесточением застучала по клавиатуре выключенного компьютера, а перепуганный стажер до самого носа натянул перевернутый вверх ногами чертеж, боясь поднять глаза.
Выскочив из конторы, я с запоздалой яростью поняла, что Артем даже не подумал заплатить мне за последний крупный проект, который я вела месяцами и сдала почти под ключ. Я пахала на него бесплатно, все наши общие сбережения лежали на его банковских счетах, а на моей личной карте болтались жалкие четыре с половиной тысячи рублей. Шагая по тротуару с коробкой в руках, я нещадно ругала себя последними словами за глупую гордость и несдержанность, ведь стоило просто прикусить язык, хладнокровно дождаться расчета, перевести свою законную долю накоплений и только потом громко хлопать дверью. С другой стороны, терпеть его придирки и насмешки еще целую неделю я бы все равно не смогла, так что этот разрыв был неизбежен. Добравшись до ближайшей кофейни с бесплатным интернетом, я заняла дальний угол и открыла сайты с вакансиями в полной уверенности, что сильное портфолио быстро решит проблему с деньгами, однако эта наивная иллюзия разлетелась в прах уже через пару часов бесплодных звонков.
— Марина Николаевна? Мы внимательно посмотрели ваше портфолио, оно прекрасно. Но мы вынуждены отказать. Нас крайне смущает статья в вашей трудовой книжке, мы не готовы рисковать корпоративными данными, нанимая сотрудника с официальным обвинением в разглашении коммерческой тайны.
За этим первым разговором последовали новые отклики и звонки, быстро слившиеся в одну непрерывную череду разочарований. Я выпила уже четыре кружки крепкого кофе, методично рассылая резюме, однако результат оставался неизменным. Потенциальные работодатели реагировали на предоставленные документы предельно предсказуемо.
— Руководство ознакомилось с вашим резюме. Опыт у вас впечатляющий, однако служба безопасности проверила причину вашего увольнения с прошлого места. Мы очень дорожим своей репутацией и совершенно точно не можем принять вас в штат.
— Вы нам не подходите, — раздался в динамике сухой мужской голос представителя девятого по счету архитектурного бюро спустя еще двадцать минут ожидания. — С такой отметкой в документах вам вообще вряд ли удастся устроиться по профилю в приличное место. До свидания.
Получив очередной прямой отказ, я наконец осознала масштабы захлопнувшейся ловушки. Артем подложил мне поистине огромную свинью. Никто не хотел связываться с проблемным специалистом, бывший жених перекрыл мне кислород. Гад.
Поддаваться отчаянию я категорически отказывалась. В сложившихся обстоятельствах следовало взять себя в руки и решать навалившиеся проблемы по мере их поступления. Первоочередной задачей сейчас было обеспечить свой скромный быт на ближайшие дни. Я открыла заметки в телефоне и принялась вдумчиво составлять список самых необходимых покупок, стараясь уложиться в отведенный мизерный бюджет.
Покинув кофейню, я направилась в огромный пыльный дискаунтер на окраине района. Коробку пришлось положить в специальный ящик у входа, закрыв на ключ. И уже в торговом зале я невольно засмотрелась на молодую парочку возле лотков с фруктами. Они увлеченно выбирали огромный арбуз. Парень дурачился, деловито стуча по полосатой корке и прикладывая ее к уху, а девушка смеялась, игриво толкая его в плечо и доверчиво прижимаясь ближе. Наблюдая за этим флиртом, я испытала острый дискомфорт. Память немедленно подкинула идентичную картинку из прошлого, где мы с Артемом точно так же, весело и абсолютно беззаботно, выбирали спелый арбуз в самом начале наших отношений.
Задвинув неуместную жалость к себе подальше, я отвернулась и принялась перебирать дешевые сезонные овощи, складывая в тележку крепкие кочаны капусты, морковь, лук и свеклу. Мясные деликатесы в моем положении было недопустимой роскошью. Пришлось долго копаться в глубоком морозильном ларе, выбирая одну самую крупную куриную тушку. Расплатившись на кассе, я вышла на залитую вечерним солнцем улицу. Тонкие пластиковые ручки тяжелого пакета впивались в ладонь, подмышкой другой руки я держала коробку с вещами, по спине текли липкие струйки пота, но я стиснула зубы и упрямо зашагала к своей временной берлоге.
Кулинария всегда давалась мне на удивление легко, даже сейчас скудный набор самых дешевых продуктов вполне мог превратиться достойный и невероятно сытный ужин. Вооружившись острым ножом, я принялась виртуозно разделывать оттаявшую курицу, незаметно погружаясь в водоворот непрошеных воспоминаний. С раннего детства мне приходилось полностью брать готовку на себя, ежедневно обеспечивая семью горячими блюдами. Эта привычка въелась намертво. Даже после переезда в собственную квартиру я регулярно приезжала к матери и часами стояла у плиты после тяжелых рабочих смен, старательно делая ей заготовки на целую неделю вперед. Моя родня воспринимала этот труд как абсолютную норму, ловко пользуясь чужой безотказностью. Задвинув нахлынувшую обиду подальше, я сосредоточилась на текущей задаче.
Куриный остов и крылья отправились в глубокую кастрюлю для создания наваристого прозрачного бульона. Белое филе я аккуратно нарезала тонкими полосками и замариновала в остатках найденных на полке специй, умудрившись приготовить нежное подобие фрикасе со слегка обжаренной морковью и луком. Оставшееся темное мясо с бедер я пустила на густой красный борщ, щедро добавив туда нашинкованную капусту и тертую свеклу. Засыпав рис в раскаленную сковороду, я смешала его с пряностями и частью куриного мяса. Из простого набора продуктов получилось много еды, которой с лихвой должно было хватить на несколько дней. Суп я ела в полном одиночестве, но с огромным удовольствием.
Утолив голод, я вновь вооружилась телефоном и решительно продолжила поиски работы. Ситуация складывалась откровенно удручающая. В нашем городе оказалось совсем мало подходящих предложений по моей специальности, и каждый новый звонок приносил лишь очередное разочарование.
— Строительная компания, слушаю вас, — раздался приятный женский голос.
— Здравствуйте, меня зовут Марина. Я звоню по вашему объявлению о поиске специалиста. У меня богатый опыт ведения крупных объектов, я могу выслать детальное портфолио прямо сейчас, — на одном дыхании выпалила я.
— Отлично, Марина, нам как раз очень нужен толковый дизайнер, — радостно отозвалась собеседница. — Руководитель готов встретиться с вами завтра утром. Приходите на личное собеседование, мы с удовольствием посмотрим ваши работы и детально обсудим условия.
Положив трубку, я несколько секунд просто смотрела на потухший экран. А затем шумно выдохнула, ощущая, как лопается сдавивший грудь железный обруч безысходности. Получилось! Я невольно улыбнулась, и эта улыбка была самой искренней за все последние дни. Внутри расцветала пьянящая надежда, сметая страх.
Артем думал, что сломал меня, загнал в угол. Но я еще поборюсь.
Первое впечатление имеет колоссальное значение, особенно когда у тебя в документах красуется волчий билет. Подойдя к жалкой кучке собранных вещей, с которыми я сбежала, я бережно достала лучший деловой костюм и принялась тщательно приводить его в идеальный вид.
***
Утром следующего дня я при полном параде отправилась по адресу, храня надежду на новую жизнь.
Вместо солидной строительной компании обнаружилась обшарпанная дверь в полуподвальном помещении спального района. Внутри сидел десяток таких же соискателей, а бойкая девица активно предлагала купить обучающие материалы для работы «элитным дизайнером». Банальный сетевой лохотрон. Я молча вышла на улицу и бесцельно брела по пыльным улицам. В сумочке завибрировал телефон. На экране высветился номер матери.
— Марина, ты когда к нам приедешь? — вместо приветствия сварливо спросила она. — Холодильник совершенно пустой, твои заготовки закончились еще вчера. Алиночку послезавтра выписывают, ребенку нужно усиленно питаться после такого жуткого стресса. Давай, после работы сразу дуй в супермаркет и к нам. Купи парную телятину, красную рыбу и фруктов побольше.
— Я не смогу приехать, мам, — предельно устало ответила я. — И продуктов купить тоже не смогу. У меня совсем нет денег.
— В смысле нет денег? — возмущенно ахнула мать. — Артем же тебе всегда хорошо платил! Опять на какие-нибудь свои побрякушки все спустила? Какая же ты эгоистка! Родная сестра из-за тебя чуть в гробу не оказалась, а ты для семьи кусок нормального мяса купить жмешься!
— Меня уволили, мам, — попыталась вставить я. — Артем выставил меня на улицу без копейки...
— Да что ты такое натворила, чтобы он тебя выгнал? — перебила мама. — Нормальных женщин из дома не выгоняют. Вечно у тебя какие-то проблемы, непутевая! Сплошное разочарование, а не дочь!
В динамике раздались короткие гудки. Я судорожно сглотнула подступивший к горлу ком и открыла банковское приложение на телефоне. На счете сиротливо светились семьсот тридцать рублей. Ситуация зашла в абсолютный тупик. С такой суммой я не протяну и пары дней.
Подняв пустой взгляд, я вдруг поняла, что стою прямо перед огромным стеклянным зданием корпорации «Атлант» и смотрю на белый лист бумаги, криво приклеенный скотчем к идеальной прозрачной двери. Крупные черные буквы гласили: «Срочно требуются уборщицы. Обращаться на ресепшен». Что ж, выбора у меня все равно не было. Решительно толкнув тяжелую дверь, я подошла к стойке. За мраморной преградой скучал грузный охранник.
— Добрый день, вам назначено? — вежливо поинтересовался мужчина.
— Здравствуйте. Я пришла по объявлению. Вы ищете уборщиц? — ровным голосом спросила я.
Охранник завис, затем окинул меня долгим взглядом с головы до ног. Мужчина откровенно пялился на мой дорогой брендовый пиджак, идеально уложенные волосы, кожаную сумочку и свежий французский маникюр, явно пытаясь сопоставить этот респектабельный вид с должностью поломойки. Не найдя в моем серьезном лице подвоха, он недоверчиво хмыкнул.
— Уборщицей? Вы? Ну-ну. Дело ваше, — он снял трубку внутреннего телефона. — Зинаида Павловна? Тут к тебе новая фея чистоты пожаловала. Да, прямо сейчас. Встречай.
Оформив временный пропуск, охранник указал направление к служебным лифтам. Спустившись на минус первый этаж панорамные окна и светлый мрамор сменились узкими тусклыми коридорами. Под низким потолком гудели массивные трубы водопровода, а в ноздри въелся стойкий запах дешевой хлорки и концентрированной бытовой химии. Навстречу уже шагала сухая, жилистая женщина неопределенного возраста с туго стянутыми на затылке седыми волосами.
— Это-ж откуда такие уборщицы приходят? — Задала она вопрос и не дожидаясь ответа тут же продолжила. — За мной иди. Звать меня Зинаидой Павловной. Слушай внимательно, повторять дважды я не нанималась.
Я молча поспешила следом, стараясь не отставать от ее стремительного шага.
— Значит так, — чеканила завхоз, пока мы быстро петляли по абсолютно одинаковым техническим коридорам. — Твоя территория с тридцатого по тридцать четвертый этажи. Там сидят клерки и менеджеры. Пылесосить ковролин обязана каждый день, пыль протирать только вот этим средством из синей бутылки. К чужим компьютерам и любым бумагам на столах не прикасаться вообще! Заденешь важный документ, получишь штраф. Забудешь поменять воду в кулере, получишь штраф. Опоздаешь на смену хоть на пять минут, вылетишь к чертовой матери в тот же день без всяких выплат. В туалетах заливаешь сантехнику гелем с красной крышкой. Работать строго в перчатках, иначе кожа с рук слезет моментально. Правила уяснила?
— Уяснила, — тихо ответила я, в висках пульсировало от тяжелого спертого воздуха.
Мы зашли в тесную раздевалку, заставленную рядами скрипучих железных шкафчиков. Зинаида Павловна распахнула одну из дверец и небрежно сунула мне в руки грубый комбинезон.
— Переодевайся. Свой инвентарь возьмешь в подсобке на тридцатом этаже. Время пошло. Средство для стекол синее. Для пола зеленое. Не перепутай. На тридцать третьем этаже дорогой паркет. Если останутся разводы, штраф.
Мне выдали длинный список кабинетов, назначили огромный участок с тридцатого по тридцать четвертый этаж и выделили ровно полчаса на ознакомление с распорядком.
Честно говоря, оглядывая предстоящий фронт работ, я рассчитывала справиться с объемом задач. Труд уборщицы казался мне весьма банальным занятием, не требующим никаких особых усилий. Моя иллюзия разбилась вдребезги уже через пару часов, мгновенно превратив первую смену в сущий физический ад. Поясница отзывалась острой болью, ладони горели от жесткой деревянной рукоятки, а едкая химия окончательно добила мой френч.
Но полное осознание собственной беспомощности настигло меня возле кулера в холле тридцать второго этажа при попытке сменить пустую тару. Я с упрямым ожесточением обхватила полный девятнадцатилитровый баллон и попыталась резко рвануть его вверх. Спину тут же прострелило резкой болью, неподготовленные пальцы предательски соскользнули с гладкого пластика, и тяжеленная емкость едва не рухнула на полированный керамогранит. Стоявшая неподалеку женщина лет сорока в таком же синем рабочем комбинезоне вовремя успела перехватить падающую бутыль. Она мягко отстранила меня плечом и без видимого напряжения ловко водрузила громоздкий баллон на законное место.
— В первую неделю все новички думают, что справятся с любым весом на голом энтузиазме, — хмыкнула спасительница, вытирая влажные руки о тряпку. — А потом либо сбегают, либо учатся работать правильно.
— Я просто понадеялась на силу рук, — виновато ответила я, пытаясь унять дрожь в ноющих кистях.
— Поднимать тяжести нужно исключительно за счет силы ног, предварительно приседая, — покачала головой женщина. — Иначе через месяц оставишь здесь свой позвоночник. Я Людмила, кстати.
— Марина, — выдохнула я с искренней благодарностью, принимая этот важный урок.
Людмила скупо кивнула, подхватила свой инвентарь и не спеша покатила тележку дальше по коридору, оставив меня наедине с пылающими мышцами. Спустя час произошла еще одна ситуация, я мыла светлый пол в главном коридоре, низко склонившись над широким ведром с мыльной пеной. Навстречу шли двое сотрудников в дорогих отглаженных костюмах, увлеченно обсуждающих квартальную премию. Они не замедлили шаг и даже не удосужились посмотреть вперед, один из клерков перешагнул через мое пластиковое ведро, чудом не опрокинув его, но все-таки немного разлив грязную воду. Второй остановился, брезгливо разглядывая лужу.
— Эй, женщина, уберите здесь все, — бросил он равнодушным тоном, глядя куда-то сквозь меня.
В его голосе не было вежливости. Для здешних менеджеров я мгновенно превратилась в неодушевленный предмет, в досадную помеху. И в этот момент я в полной мере ощутила всю глубину своего падения. Совсем недавно я руководила сложнейшими архитектурными проектами, мое профессиональное мнение уважительно выслушивали директора, а теперь клерки брезговали сказать мне обыкновенное вежливое слово.
Вечером, едва стянув тяжелые ботинки и дотащив гудящие ноги до ванной в съемной квартире, первым делом я принялась отпаривать истерзанные руки. Кожа вокруг ногтей покрылась трещинами, саднила и требовала немедленного ухода. Глядя на растворяющуюся в теплой воде пищевую соду, я прокручивала в голове события прошедшего дня.
На второй день мне удалось немного втянуться в заданный ритм и справляться с тяжелой тележкой заметно быстрее. Усвоенный накануне урок Людмилы принес свои плоды, позволив сберечь ноющую спину при подъеме ведер с водой. К тому же я начала осознавать главную особенность своей новой должности. Окружающие люди совершенно не обращали на меня внимания. Натянув синий рабочий комбинезон, я превратилась для местного офисного планктона в невидимую деталь интерьера вроде кадки с фикусом или вешалки для одежды. Подобная слепота имела весьма любопытные побочные эффекты. Я натирала мягкой ветошью стеклянную стену переговорной возле отдела снабжения и стала свидетельницей крайне интересного разговора.
— Нет-нет, оставьте в документах итальянскую плитку, — уверенно вещал мужчина, вальяжно откидываясь в кожаном кресле. — Клиент все равно разницу не отличит.
Я почувствовала профессиональную брезгливость. Неискушенный обыватель действительно легко купится на красивую глянцевую картинку и удачно скопированный рисунок мраморных прожилок. Однако дьявол кроется в деталях. Китайская штамповка грешит отвратительной геометрией, при укладке строителям придется делать толстенные уродливые швы, пытаясь скрыть кривые края плит. Вдобавок дешевая глазурь обладает крайне низкой износостойкостью. В итоге красивая подделка покроется мутной сеткой царапин уже через полгода, полностью потеряет свой лоск. Впрочем, вмешиваться в чужие дела я не собиралась.
В этот момент в коридоре появилась красивая женщина и носила она очень дорогую стильную одежду. Каждая деталь ее облика от идеальной салонной укладки до уверенной походки кричала о высоком статусе.
Она грациозно подошла к столу мужчины и начала обсуждать с ним детали очередного проекта. Спустя пару минут красавица случайно повернула голову и заметила маячащую за стеклом меня. На ее ухоженном лице расцвела милая и приветливая улыбка.
— Девушка, вы можете здесь пока не мыть? — мягко попросила она, приоткрыв стеклянную дверь. — Мы работаем.
— Конечно.
Я послушно собрала свой инвентарь и покатила тележку в сторону служебных помещений для уборки другого этажа.
Спустя четверть часа в дальнем конце холла появились знакомые фигуры. Мужчина и женщина неспешно шагали в сторону кабинета.
— Борис Ефимович, этот Воронцов совершенно не умеет работать со сметами, — капризно жаловалась брюнетка, звонко цокая высокими каблуками. — Сроки сдачи загородного объекта уже горят, а у него сплошные нестыковки в дизайн-проекте.
— Виктория, вы же являетесь ведущим дизайнером, — недовольно прогудел Борис Ефимович. — Почему вы не проконтролировали процесс на начальном этапе?
— Я дала ему четкие инструкции и понадеялась на инициативность молодых кадров, — ничуть не смутившись, парировала женщина. — Кто же знал о его тотальной некомпетентности. Завтра же напишу докладную записку на лишение премии.
Парочка скрылась за прозрачными дверями, а я покатила ведро дальше по этажу. Спустя некоторое время из проектного отдела вышел молодой парень. Его бледное лицо и плотно сжатые губы выдавали крайнюю степень отчаяния. Он остановился возле зоны отдыха, дрожащими руками налил себе воды из кулера и глухо простонал в пустоту, не стесняясь моего присутствия.
— Если она еще раз скажет руководству про запоротые мной расчеты, я просто швырну заявление об увольнении ей в лицо.
Моя профессиональная привычка вникать в рабочие процессы сработала быстрее инстинкта самосохранения.
— Настолько серьезные ошибки в документации? — негромко поинтересовалась я, тщательно выжимая мокрую тряпку над пластиковым ведром.
Парень вздрогнул. Кажется, он вообще не ожидал услышать вопрос от уборщицы. Но сильное нервное напряжение, видимо, требовало немедленного выхода.
— Мой проект был идеально выверен еще в среду, — с горечью выплюнул он, нервно сминая пустой стаканчик. — Я лично перепроверил каждый узел. А потом наша мадам забрала файлы себе и внесла кучу бездарных правок в чертежи ради удешевления отделочных материалов. Естественно, вся концепция посыпалась. Зато теперь она делает из меня козла отпущения перед начальством.
Услышав эту короткую сбивчивую исповедь, я лишь усмехнулась про себя. В своей прошлой жизни, будучи ведущим дизайнером и фактически вытягивая на себе всю фирму бывшего жениха, я прекрасно изучила эту грязную корпоративную кухню. Беспринципные руководители обожали выезжать на горбу талантливых подчиненных, нагло присваивая чужие успехи и ловко спихивая собственные провалы на рядовых исполнителей. Промолчать и остаться в стороне было выше моих сил.
— Если она изменила спецификацию ради дешевизны, значит, неизбежно поплыли нормы пожарной безопасности, — спокойно произнесла я, вновь опуская швабру на пол. — Поднимите сертификаты на те материалы, которые она вписала. Скорее всего, они вообще не проходят по ГОСТам для коммерческих помещений. Сделайте сводную таблицу и покажите начальству, что правки Виктории грозят компании колоссальными штрафами от инспекции. Против таких цифр она не попрет.
Парень ошарашенно уставился на меня, словно моя деревянная швабра только что превратилась в магический посох.
— Точно... Индексы горючести... — пробормотал парень, а на его бледном лице внезапно вспыхнуло осознание и робкая надежда. — Господи, спасибо вам!
Он резко развернулся и бросился обратно в отдел спасать свою должность. Я лишь покачала головой, радуясь удачной возможности применить свой опыт, и покатила тележку дальше по маршруту. Теперь мне была ясна природа страха, который питали к Виктории остальные сотрудники.
Ближе к концу изматывающей смены меня отправили наводить порядок в приемной руководства. Пока я вытирала пыль с массивных кожаных диванов, за приоткрытой дверью смежного кабинета распинался Борис Ефимович.
— Мне совершенно плевать, кто именно допустил эту ошибку в накладных, — раздраженно чеканил снабженец в трубку. — К утру понедельника исправленные документы должны лежать у меня на столе.
Невидимый собеседник попытался робко возразить, но начальник грубо его оборвал.
— Игорю Андреевичу совершенно не нужны ваши жалкие оправдания! Если мы не сдадим объект в срок, то вылетим на улицу всем отделом. Выполняйте!
Имя владельца корпорации прозвучало хлестко, заставив меня замереть с тряпкой в руках. Я пока не имела ни малейшего представления о внешности этого таинственного Игоря Андреевича, но его абсолютная власть ощущалась даже сквозь стены.
Когда смена наконец завершилась, я покинула здание и тяжело побрела в сторону метро. Тело привычно ныло, огрубевшие снова пальцы саднили.
***
На четвертый день моего выживания в этом стеклянном муравейнике рутина стала казаться привычной. Мышцы постепенно адаптировались к ежедневным нагрузкам, хотя ладони по-прежнему горели, а суставы ныли.
Вымыв до блеска туалеты и служебные лестницы на нижних этажах, я добралась до тридцать второго, где располагался отдел дизайна. Просторный опен-спейс бурлил жизнью. В воздухе витал густой аромат свежесваренного кофе, шуршали бумаги, и непрерывно гудели мощные графические станции. Я лавировала со своей тележкой между рядами столов, аккуратно вытирая пыль с подоконников и стараясь оставаться невидимой для сотрудников.
Чуть подальше, за стильной перегородкой в том же просторном зале, восседала Виктория. В своем безупречном брючном костюме она лениво просматривала что-то на мониторе, сохраняя царственную осанку. А неподалеку от меня, возле одного из центральных столов, собралась группа молодых проектировщиков. На широкой столешнице лежал крупномасштабный распечатанный план будущего вип-зала для переговоров, прижатый по углам планшетами. Я как раз протирала полку неподалеку. Одного случайного взгляда на чертеж оказалось достаточно, для моего возмущения. Главный эвакуационный проход между тяжелыми декоративными стенами и центральным столом оказался слишком заужен. Вдобавок его перекрывали массивные дизайнерские кресла. В случае экстренной ситуации здесь неизбежно возникла бы давка, что прямо противоречило строгим противопожарным нормам для коммерческих помещений.
Молодые специалисты увлеченно спорили о фактуре отделочной ткани для стеновых панелей, совершенно не замечая фатальной ошибки прямо у себя под носом. Для человека, вытягивавшего на себе десятки сложнейших объектов, наблюдать за подобным дилетантизмом было истинной пыткой.
— У вас здесь проход меньше нормативного, — негромко, но предельно четко произнесла я, выжимая тряпку над ведерком. — При такой расстановке массивной мебели эвакуационный коридор фактически перекрыт.
В просторной комнате мгновенно повисла тишина. Молодые проектировщики резко обернулись, уставившись на меня в полном недоумении. Простая уборщица со шваброй в руках только что будничным тоном указала им на критический просчет, который они упустили всей командой.
Виктория, слышавшая всю реплику со своего места, немедленно поднялась и неспешно подошла к столу. Ее цепкий взгляд окинул чертеж, а затем она медленно подняла глаза на меня. В этот миг в ее взгляде промелькнуло истинное, нескрываемое изумление. Впрочем, ведущий дизайнер быстро взяла себя в руки. Ее лицо разгладилось, а на ухоженных губах расцвела широкая, приторно-сладкая улыбка.
— Наша пчёлка, оказывается, у нас ещё и дизайнер, — со снисходительным смешком прокомментировала она, обращаясь к опешившим сотрудникам и ловко превращая ситуацию в забавную нелепость.
Несколько человек нервно усмехнулись, остальные поспешно опустили глаза к планшетам, не желая вступать в конфликт с начальством. Я лишь вежливо и спокойно улыбнулась в ответ, прекрасно понимая правила этой игры и вернулась к уборке.
Спустя полчаса в опен-спейсе осталась только я, заканчивая полировать латунную дверную ручку возле служебного лифта, за моей спиной раздался цокот высоких каблуков. Виктория подошла практически вплотную. От ее прежней милой улыбки не осталось и следа. Лицо брюнетки превратилось в застывшую маску. Она наклонилась ко мне и тихо, но четко произнесла:
— Больше никогда не лезь в мои проекты.
Виктория развернулась и молча ушла обратно к своему столу, а я осталась стоять в коридоре с тряпкой в руках. С этого момента я уже не сомневалась: мое тихое существование в роли невидимой обслуги завершилось, и именно с этого момента началась наша война.
***
Отправляясь на работу следующим утром, я еще не понимала, что из безмолвной тени я превратилась в полноценную мишень для издевательств. Личный кабинет ведущего дизайнера Виктории с прозрачными стеклянными перегородками находился прямо перед основным опен-спейсом, а его дверь сегодня оказалась открыта настежь. Стоило мне поравняться с кабинетом, как хозяйка помещения подняла голову от монитора и окликнула меня будничным тоном.
— Марина, зайдите пожалуйста, — позвала Виктория, плавно поднимаясь из-за стола. — Протрите пыль на нижних полках стеллажа.
Я молча взяла тряпку и вошла в помещение. Нужный стеллаж располагался в самом углу, на приличном расстоянии от опасной зоны рабочего стола. Опустившись на корточки, я принялась аккуратно протирать дубовую полку. Начальница тем временем не спеша подошла ко мне вплотную. В правой руке она держала изящную фарфоровую чашку с остатками кофе.
— Знаешь, Марина, у нас в клининге работают удивительно образованные кадры, — промурлыкала брюнетка, нависая надо мной. — Надо же, наш скромный Воронцов вдруг начал разбираться в строительных ГОСТах. Наверное, на него так повлияло общение с нашей новой уборщицей.
— Я просто вытираю пыль, — абсолютно спокойно ответила я, продолжая водить тряпкой по дереву и намеренно не поднимая головы.
— Вот и вытирай, — с откровенной угрозой прошептала Виктория.
Она достала из папки какой-то свернутый чертеж и резко сунула его мне прямо перед лицом. Инстинкт самосохранения сработал моментально. Я резко отшатнулась назад, в ту же секунду Виктория сделала едва заметное движение кистью и разжала руку. Тяжелая фарфоровая чашка рухнула на светлый керамогранит в сантиметре от моих ботинок, разлетевшись на десятки острых осколков и окатив пол коричневыми брызгами. Следом за ней, словно случайно выскользнув из ослабевших пальцев, прямо в грязную лужу полетел и сам чертеж, мгновенно пропитываясь кофе. Лицо ведущего дизайнера мгновенно преобразилось. На смену холодной расчетливой злости пришло безупречно сыгранное искреннее возмущение.
— Марина! Ну что за криворукость?! — громко воскликнула Виктория так, чтобы ее крик отчетливо разнесся по всему этажу. — Зачем вы меня под руку толкаете?! Вы хоть понимаете, сколько стоит эта вещь?! А документы?! Это же согласованные чертежи, столько времени работы всего отдела насмарку!
— Это обычная черновая распечатка, — невозмутимо парировала я, мельком взглянув на размокающую бумагу. — На ней нет ни штампов, ни подписей. Нажмете пару кнопок и распечатаете новую за минуту.
Виктория скрипнула зубами. Рабочий гул в соседнем опен-спейсе мгновенно стих. Сотрудники с любопытством уставились в открытый проем кабинета, предвкушая скандал. На шум из коридора тут же примчалась завхоз Зинаида, инспектировавшая соседние помещения. Оценив гневную позу Виктории и кофейную лужу на полу, начальница технического персонала сходу пошла в наступление.
— Смирнова! Ты совсем ослепла?! — рявкнула Зинаида, решительно влетая в кабинет. — Это твое первое предупреждение! Стоимость испорченной вещи я лично вычту из твоей зарплаты!
В этот самый момент у распахнутой двери робко замерла девушка из бухгалтерии, крепко прижимавшая к груди стопку смет. Виктория мельком заметила девчонку и мгновенно сориентировалась в ситуации, попытавшись сделать случайную зрительницу своей прямой сообщницей.
— Настя? Вы по делу? — с нажимом спросила ведущий дизайнер, тяжело переводя дыхание.
— Я сметы принесла на подпись, — растерянно пролепетала девчонка, делая неуверенный шаг внутрь.
— Положите на стол, — сухо распорядилась Виктория, добавив следом тоном, не терпящим возражений: — И подтвердите Зинаиде вину этой женщины. Именно Марина дернулась и выбила у меня из рук чашку с чертежами. Вы ведь все видели?
Блестящий манипулятор нагло поставила подчиненную в жестокие условия. Обычное проявление трусости и молчание в ответ на этот вопрос автоматически превращали Настю в соучастницу подлой лжи. Бухгалтерша замерла, нервно переводя взгляд с побелевшей от ярости начальницы на кофейные брызги возле моих ног. В воздухе повисла тяжелая пауза.
— Нет, — неожиданно тихо, но вполне отчетливо произнесла Настя.
— Что означает ваше «нет»? — недовольно нахмурилась Виктория.
— Я этого не видела, — твердо повторила девчонка, до побеления костяшек сжимая свои папки. — Напротив, я видела реальную картину через отражение в боковом стекле. Марина сидела на корточках у стеллажа и вообще вас не касалась. Вы сами держали чашку с бумагами и выронили их.
В кабинете воцарилась тишина. Зинаида растерянно перевела взгляд с раскрасневшейся Насти на опешившую Викторию. Идеальная интрига ведущего дизайнера только что с треском разрушилась из-за банального отражения в прозрачной перегородке. Завхоз пробормотала нечто нечленораздельное о необходимости немедленно закончить уборку и спешно ретировалась в коридор подальше от начальственного гнева. Виктория молча выхватила у Насти принесенные документы и демонстративно отвернулась к монитору. Разговор был окончен. Я молча собрала совком крупные осколки разбитого фарфора вместе с испорченными листами и насухо вытерла керамогранит, испытывая глубокую признательность к этой пугливой девчонке. Настя просто наотрез отказалась лгать под чужим давлением. Ее принципиальность заставила меня по-настоящему зауважать ее.
***
После подставы с разбитой чашкой наша негласная война с Викторией перешла в затяжную холодную стадию, заставляя меня ежедневно сталкиваться с изощренным лицемерием ведущего дизайнера. На людях эта женщина безупречно играла роль демократичной и приветливой начальницы, одаривая меня при сотрудниках сладкими улыбками, вежливо здороваясь и ласково называя нашей пчелкой. Стоило же нам остаться наедине без лишних свидетелей, как в ход немедленно шли мелкие и невероятно грязные пакости вроде случайно перевернутой прямо под ноги мусорной корзины, растоптанной по свежевымытому полу грязи от сапог или высокомерных приказов переделать идеально выполненную работу. Она планомерно пыталась выжить меня, но я упрямо терпела и стискивала зубы.
Очередной прорыв этого напряженного нейтралитета случился совершенно неожиданно в тот момент, когда я остановилась вытереть пыль с панелей возле приоткрытой двери главной переговорной, толкая перед собой скрипучую тележку по мягкому ковролину тридцать четвертого этажа.
— Виктория, этот вариант категорически не подходит, — донесся изнутри спокойный, но жесткий голос генерального директора Игоря Андреевича. — Клиент просил открытое пространство. Эта массивная несущая колонна прямо по центру холла ломает всю планировку и перекрывает естественный свет.
— Но инженеры запретили демонтаж! Мы не можем ее убрать! — капризно оправдывалась Виктория. — Я полностью зашью ее в зеркальные панели. Визуально это расширит холл и растворит колонну в пространстве. Будет смотреться очень дорого.
Услышав этот отвратительный и набивший оскомину дешевый дизайнерский прием прямиком из нулевых, я не выдержала, позволив профессионализму включиться гораздо раньше здорового смысла.
— Сделайте вокруг нее круговой фитомодуль, — спокойно произнесла я.
Оба резко обернулись, Виктория смерила меня уничтожающим взглядом. Генеральный директор же посмотрел на меня своим тяжелым и проницательным взглядом, абсолютно проигнорировав мою рабочую робу и зажатую в руках тряпку. Его глаза выражали исключительно холодную прагматичность.
— Обоснуйте, — коротко велел он.
— Не нужно прятать несущую конструкцию под зеркалами, — я абсолютно спокойно выдержала его взгляд. — Сделайте ее смысловым центром композиции. Пустите вертикальное озеленение по бетонному основанию до самого потолка, а внизу поставьте широкую круговую скамью из натурального дерева со скрытой подсветкой. Клиент получит желаемый воздух и трендовый эко-стиль в интерьере, а ваши инженеры сохранят нетронутой главную опору здания.
— Да как ты смеешь влезать в диалог?! — брезгливо скривила накрашенные губы брюнетка, задыхаясь от возмущения. — У нас клининг теперь дает советы по архитектуре?!
— Виктория, помолчите, — отрезал Игорь Андреевич и перевел задумчивый взгляд с планшета на меня. — Имя.
— Марина Николаевна Смирнова.
— Марина Николаевна, — едва заметно кивнул мужчина каким-то своим мыслям и повернулся к побледневшей девушке: — Виктория, переделайте проект под фитомодуль. Срок — до завтрашнего утра.
Развернувшись к выходу и покатив свою тележку обратно в коридор, я не успела пройти и десяти метров как следом вылетела Виктория. Лицо ведущего дизайнера пошло некрасивыми красными пятнами от пережитого перед боссом унижения, брюнетка стремительно подошла к большому декоративному фикусу в напольной кадке, нарочито сильно зацепила его бедром, накренила тяжелый горшок и вывалила огромный ком сухой черной земли прямо на идеально вычищенный светлый ковролин.
— Ой, какая неприятность, — ядовито проворковала Виктория, брезгливо переступая через грязь. — Убери здесь хорошенько, Смирнова. Твое дело — унитазы драить, а не открывать рот.
К восьмому дню мой организм уже привык к суровому ритму двенадцатичасовых смен, но легче от этого не становилось. Монотонная и тяжелая работа выматывала до предела. С утра я таскала тяжелые канистры с едкой химией, наполняла ведра, раз за разом сжимала тугую рукоятку швабры и гнала перед собой бесконечные метры мокрого керамогранита с тридцатого по тридцать четвертый этаж. Я мыла, мыла, мыла. Руки окончательно погрубели под воздействием дезинфицирующих средств, суставы ныли теперь постоянно.
В тот день я возилась с влажной уборкой открытого пространства на тридцать втором этаже, когда заметила у одного из рабочих столов молодого чертежника. Парня звали Максим Воронцов, и именно с ним я столкнулась у кулера пару недель назад, когда он сокрушался насчет задержки зарплаты. Сейчас Максим сидел перед монитором с абсолютно несчастным лицом, безуспешно пытаясь скомпоновать освещение и декоративные панели для зоны ожидания. На экране царила полнейшая архитектурная каша.
Я как раз протирала пыль на соседней тумбе и не выдержала, тихо бросив в сторону его стола:
— Опусти световые линии на двадцать сантиметров и убери этот тёмный шпон с боковых ниш. Он съедает всё пространство. Замени на светлую штукатурку с вертикальной подсветкой, и холл сразу визуально вытянется.
Максим вздрогнул, удивленно воззрился на меня, но совету последовал. Картинка на глазах обрела логику и объем.
Я уже собиралась подхватить пакет с мусором и покатить тележку дальше, как парень стремительно подскочил со стула и перегородил мне дорогу. Он несколько секунд молча переводил изумленный взгляд с монитора на мой потертый комбинезон и пластиковое ведро.
— Вы что дизайнер? — тихо поинтересовался он, настороженно озираясь по сторонам.
— Была, — сухо ответила я и перехватила поудобнее ручку тяжелой тележки.
— Пожалуйста, посмотрите мой чертеж, — взмолился Максим, разворачивая ко мне свой монитор. — У меня сдача через час, а старший дизайнер уже дважды заворачивала проект. Я больше не знаю, что делать!
Пройти мимо я просто не могла. Отставив ведро в сторону, я подошла к столу и бегло пробежалась взглядом по чертежу загородного дома. Наметанному глазу потребовалось ровно пять минут, чтобы найти ключевые проблемы.
— Здесь, — я ткнула пальцем с огрубевшим ногтем в экран. — Перемычка над панорамным окном не выдержит такой вес, нужно добавить скрытый стальной ригель. Второе: дверь в гардеробную при открывании будет перекрывать проход к санузлу, его надо сдвинуть влево на полметра. И третье: эта лестница слишком крутая, уклона не хватит по нормам безопасности, перенеси площадку на один шаг назад.
Парень судорожно закивал, моментально принимаясь за правки, а я подхватила свой инвентарь и пошла домывать коридор. Спустя пару часов, когда я оттирала от следов пальцев стеклянную перегородку, Максим пролетел мимо меня с сияющим лицом и сходу шепнул коллеге: «Одобрили! Без единого замечания!».
Я лишь тихо хмыкнула, выжимая тяжелую мокрую тряпку. Но на этом история не закончилась. На следующий день, пока я упорно скребла грязные плинтусы, ко мне бочком подошел другой молодой чертежник. Мужчина смущенно помялся,но потом быстро зашептал:
— Марина, простите… Нам тут Максим Воронцов про вас рассказал. Не взглянете на план разводки электрики? Заказчик капризничает, а я зашел в тупик.
Я тяжело вздохнула, выпрямила затекшую спину и подошла к нему. Пара минут и ошибка в распределении силовых линий была успешно найдена.
К концу недели к моей синей робе выстроилась настоящая тайная очередь. Уродливый клининговый комбинезон превратился в своеобразный маячок для младшего офисного состава. Главные менеджеры и ведущие специалисты вроде брюнетки Виктории по-прежнему в упор не замечали уборщицу, зато молодежь при виде моей громоздкой тележки начинала оживленно перешептываться. Со стороны происходящее выглядело абсолютно сюрреалистично: стоит уставшая женщина с мокрой шваброй в руках, а вокруг нее суетятся начинающие архитекторы с планшетами, наперебой показывая свои расчеты и чутко ловя каждое слово. Сама я даже не осознавала, что у меня в компании стремительно формируется репутация человека, который умеет решать самые сложные проблемы.
Вернувшись ночью в свою душную квартиру с ноющей поясницей и перебинтованными пальцами, я съела последнюю порцию риса. Наступила острая необходимость покупки обезболивающей мази для спины и бактерицидных пластырей, и еды. Достав телефон, я набрала номер бывшего.
— Переведи мне заработанные деньги за прошлые закрытые проекты.
Артём на другом конце провода ожидаемо взорвался.
— Ты совсем рехнулась?! Алина лежит в платной палате! Ей нужны дорогущие импортные мази для рассасывания шрамов, которые она получила по твоей вине! Все деньги уходят на ее лечение!
Я сделала глубокий вдох и попыталась спокойно настоять на своем.
— Артём, это мои заработанные деньги. Переведи хотя бы часть, мне совершенно не на что жить. Прошло уже больше недели, те пять тысяч, что ты переводил, давно потрачены.
— Я не дам тебе ни копейки! Ты невыносимая эгоистка, Марина, думающая только о себе!
В динамике раздались короткие гудки. Бывший жених просто сбросил вызов, не желая больше меня слушать. Я опустила телефон на стол. И что мне делать?
Утро следующего дня началось с чашки кипятка вместо завтрака. Заклеив стертые в кровь пальцы остатками пластыря, я поехала на работу. Выпрашивать деньги у посторонних людей совершенно не хотелось. Однако голод оказался намного сильнее гордости, ведь до официальной зарплаты оставалось еще около двух недель, а запасы еды в квартире иссякли полностью. Добравшись до офиса, я зашла в служебное помещение и переоделась в колючий синий комбинезон и пошла работать. Во время короткого перерыва я спустилась на минус первый этаж, оказавшись в тесной подсобке Зинаиды Павловны.
— Зинаида Павловна, извините. Можно ли взять аванс за отработанные дни? У меня сложная ситуация, мне даже не на что купить продукты.
Завхоз отложила ручку и одарила меня крайне тяжелым взглядом.
— У нас тут не благотворительный фонд, Смирнова. Аванс пятнадцатого числа. Отработаешь и получишь. Я из своего кармана тебе платить не буду. А сейчас иди работай, на третьем этаже кофемашина протекла.
Пустой желудок предательски громко заурчал, выдавая мое бедственное положение.
— Если человек отработал смены, он может получить деньги.
Голос прозвучал от дверей подсобки ровно и предельно холодно, я резко обернулась. В дверях стоял Игорь Андреевич со своим неизменным планшетом. Он устремил на завхоза немигающий взгляд, воздух в каморке заметно похолодел.
— Зинаида Павловна, выпишите Смирновой аванс за отработанные дни.
Завхоз поспешно закивала. Игорь чуть склонил голову набок, разглядывая мою униформу.
— Выйдите на минуту в коридор, Марина.
Я послушно вышла следом. Он остановился у бетонной стены, скрестил руки на груди и прищурился. В его позе и тоне сквозил деловой холод.
— Я поднял ваше личное дело. Семь крупных проектов. Почему специалист вашего уровня моет полы в моей корпорации за копейки и просит аванс на еду?
Я посмотрела в его светлые глаза. Любая ложь перед этим проницательным человеком казалась абсолютно бессмысленной.
— Потому что мой бывший работодатель позаботился о том, чтобы меня уволили по статье за разглашение коммерческой тайны. Он перекрыл мне доступ в любые приличные компании этого города. А жить на что-то нужно.
Игорь Андреевич выслушал меня без единой эмоции на лице.
— Понятно. — Повисла пауза. Босс перевел взгляд на свой планшет.— Возвращайтесь к работе. Деньги на карту придут через час.
Он развернулся и ушел к лифтам, оставив меня стоять с колотящимся сердцем и ощущением первой крошечной победы.
Развязка этой безумной недели наступила всего за час до презентации того самого фитомодуля о котором спорила Виктория. Я протирала подоконники на тридцать втором этаже, наблюдая, как суетливая Вика носится туда-сюда с образцами материалов, решив перекусить заказанными морепродуктами прямо на ходу. Услышав странный булькающий хрип из переговорной, я заглянула в стеклянную дверь и остолбенела. Виктория сидела на полу, судорожно хватая ртом воздух, пока ее лицо стремительно покрывалось красными бугристыми пятнами, а шея отекала на глазах.
— Скорую! — крикнула я дежурному охраннику.
Через десять минут врачи вкатили задыхающейся женщине убойную дозу препаратов и погрузили на носилки. В опустевшем коридоре остался стоять только Игорь Андреевич, глядя на часы с невероятно напряженным лицом. Клиент, от которого зависело финансирование всего квартала, должен был приехать через двадцать минут, а вся презентация осталась лежать на столе без единого спикера. Переведя взгляд на меня, сжимающую деревянную ручку швабры, генеральный директор сделал решительный шаг вперед.
— Вы помните концепцию фитомодуля, которую предложила?
Я медленно кивнула.
— У вас есть нормальная одежда?
— В шкафчике в подвале висят белая рубашка и строгие брюки.
— У вас ровно пять минут на подготовку, Марина Николаевна. Приведите себя в порядок и возвращайтесь в переговорную. Проект будете представлять вы.
Subscription levels1

Внутри истории

$3.9 per month
Здесь мои книги появляются раньше, чем где-либо ещё. Подписка дает доступ ко всем публикациям.
Я выкладываю новые главы по мере написания, показываю сцены, которые ещё проходят редактуру, и иногда отдаю читателям право решать, какой путь выберет герой.
Go up