Сестра украла мою жизнь (Глава 1). Первая книга серии
Пальцы совершенно не слушались, в третий раз соскальзывая с крошечной пуговички на манжете, отказывающейся проходить в потайную петельку. Струящаяся ткань постоянно выскальзывала из рук.
Я остановилась, сделала глубокий вдох для успокоения, и тут же ощутила, как жесткие вставки корсета впились в ребра, заставляя меня дышать совсем мелко и осторожно. Кое-как справившись со злополучной пуговицей, я опустила руки и наконец подняла взгляд к огромному зеркалу. Оттуда на меня смотрела совершенно незнакомая невеста, хрупкая и воздушная, с плечами, окутанными невесомым облаком тончайшей фаты, которую я вручную расшивала мелким речным жемчугом три ночи напролёт, искренне улыбаясь своим мыслям и совершенно не обращая внимания на исколотые иголкой пальцы.
Тяжелый плотный шелк длинной юбки приятно холодил кожу, а идеально утягивающий талию наряд создавал поистине королевскую осанку, делая меня похожей на принцессу из старой доброй сказки. В тот момент я испытывала абсолютное, ничем не омраченное счастье, искренне веря, что именно так и должно выглядеть начало новой прекрасной жизни.
Признаться, сколько себя помню, я всегда панически избегала любых конфликтов. Работала я дизайнером в небольшой фирме своего жениха и постоянно пыталась сделать мир вокруг чуточку уютнее, сглаживала острые углы и прятала любую проблему в красивую обертку ради всеобщего спокойствия. Именно этот вечный страх перед чужим недовольством незаметно превратил нашу свадьбу в мой главный личный проект, где я добровольно взяла на себя роли бесплатного декоратора, флориста и круглосуточного психолога для капризных родственников.
К этому дню мы шли долгих три года, состоящих из компромиссов, притирок и моего бесконечно повторяющегося тихого «да, дорогой».
Из приоткрытого окна гримерной доносился веселый раскатистый гул гостей, что собрались на лужайке перед озером. Официанты в строгих костюмах проворно сновали между приглашенными, разнося на подносах приветственный лимонад со льдом и искрящееся шампанское, а сквозь праздничный многоголосый шум до меня вдруг долетел обрывок чьего-то искренне восхищенного возгласа.
— Ты посмотри, какая арка у озера! Просто сказка. Они с Артёмом такая красивая пара!
Я смотрела в окно, снова и снова возвращаясь мыслями к придуманной мной свадебной арке. Тогда я не стала искать готовые решения в каталогах с банальным пластиком. Вместо этого лично поехала на старую пилораму и отыскала тяжелые сосновые балки. Помню, как бережно мы обматывали их натуральным льном и украшали охапками белой гипсофилы. Из-за моего упрямства поиски идеального места затянулись почти на два месяца. Мы исколесили всю область. Артем тогда откровенно злился на затею тащить гостей в лесную глушь. Но стоило нам выехать к скрытому соснами озеру, как он мгновенно притих. Он примирительно обнял меня со спины.
— Маришка, сдаюсь. У тебя потрясающее чутьё, — сказал он.
В этот праздник я вложила всю душу, расписала каждую минуту и продумала малейшие детали, начиная от больших плетеных корзин с мягкими шерстяными пледами для замерзших гостей и заканчивая толстыми свечами в стеклянных стаканчиках. Даже традиционное бросание букета я решила полностью изменить, желая избежать диких танцев с вырыванием цветов и уберечь от стресса мою младшую сестру Алину, панически боявшуюся шума и толпы. Привязав к стеблям белых пионов длинные атласные ленты и закрепив лишь одну крепким узлом, я превратила опасную толкотню в красивый и безопасный ритуал специально ради сестренки, последние полгода находившейся в тяжелой депрессии, сидевшей в темноте и горстями глотавшей прописанные врачами таблетки. Я до самого конца сомневалась в ее приезде, но она все-таки надела нежно-голубое шелковое платье и тихо согласилась побыть моей подружкой, доведя меня до слез глубокой благодарности.
Для родителей мы тоже приготовили особенные сюрпризы. Несколько недель я блуждала по антикварным лавкам в поисках редчайшего сливочника девятнадцатого века для строгой свекрови, и покупки струящейся изумрудной шали для моей мамы. Я до последнего надеялась на настоящее чудо, веря, что при виде всей этой созданной мной сказки мама наконец улыбнется по-настоящему, крепко обнимет меня в день моей свадьбы и произнесет слова, которых я отчаянно ждала всю свою жизнь.
Оставалось всего пятнадцать минут до начала торжественного марша, внутренне я готовилась пойти по дорожке к самому любимому мужчине на свете, но дверь гримерной с жутким грохотом ударилась о стену, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. На пороге стояла мама. Влажные пряди выбились из прически и прилипли ко лбу. Ее вечернее платье перекосилось, а на шее выступили багровые пятна. Ее широко распахнутый, совершенно пустой взгляд мгновенно вызвал у меня приступ удушливой паники. В два стремительных шага пересекая комнату, она мертвой хваткой вцепилась в мою руку ледяными пальцами сжала запястье так, что тонкий шелк жалобно треснул.
— Марина. Быстрее, господи, Марина, иди сюда! — запричитала она, срываясь под конец фразы на сиплый панический шепот.
— Мама? Мамочка, что случилось? — вопрос дался мне с трудом, голос осип. — Что-то с Артёмом? Папе плохо?
Но вместо ответа, она дернула меня на себя и с силой потащила вон из комнаты. Я едва поспевала следом, скользя каблуками по паркету, путаясь в тяжелом многослойном подоле и чудом удерживаясь на ногах. Мамина паника передавалась и мне.
— Алина. Твоя сестра! — выдохнула мама, оборачиваясь на ходу и демонстрируя полные слез огромные глаза. — Она на крыше! Кричит, что сейчас спрыгнет! Убьётся!
Я споткнулась, в ушах зазвенело. Вылетев во внутренний двор отеля и на секунду зажмурившись от яркого света, я открыла глаза и едва не рухнула на землю. Еще утром, каких-то полтора часа назад, мы с Алиной сидели на веранде и пили чай. Болтали обо всем и смеялись. Сейчас же праздничная музыка уступила место панической суете. Бокалы валялись на траве, а гости, сбившись в плотную толпу у главного корпуса, испуганно задирали головы. У крыльца стояла свадебный координатор и что-то кричала в трубку, а посреди лужайки, на белой ковровой дорожке, стоял мой отец. С серым, осунувшимся лицом он смотрел наверх, обеими руками хватался за воротник рубашки и кричал, начисто срывая голос:
— Алина! Доченька! Назад! Пожалуйста, отойди!
Медленно подняв глаза, я увидела свою младшую сестру, стоящую на самом краю покатой черепичной крыши у тонкого декоративного бортика в нежно-голубом платье подружки невесты. Ветер безжалостно трепал ее длинные светлые волосы, швырял их в лицо и путал в кружеве лифа, делая ее фигурку совсем крошечной, хрупкой и пугающе беззащитной на фоне бескрайнего неба. Прямо по бетонной отмостке, сбросив праздничный пиджак в траву и оставшись в одной белоснежной рубашке, к ней медленно и осторожно приближался Артем. Мой всегда спокойный и надежный Артем двигался с раскинутыми руками, его лицо посерело и заострилось.
— Алина! Спустись, умоляю тебя! — раздался его голос, лишенный привычной уверенности и наполненный чистой неприкрытой паникой. — Давай поговорим! Слышишь? Хочешь, я сам поднимусь к тебе? Только от края отойди!
— Не подходи! — завизжала Алина, разрезая воздух над озером отчаянным сорванным криком.
Она резко качнулась вперед, опасно балансируя на мысках светлых туфель под предательский скрип мелкой черепицы, толпа внизу издала слаженный испуганный вздох.
— Сделай ещё шаг, и я прыгну! Я не шучу! Я не смогу жить, Артём! Не вынесу смотреть, как ты надеваешь ей кольцо!
Разлетающиеся над притихшей лужайкой слова сестры хлестали меня наотмашь. Я стояла совершенно неподвижно, вцепившись побелевшими пальцами в тяжелый шелк своего платья.
— Я люблю тебя! Ты же знаешь... Господи, ты же знаешь, что я всегда любила только тебя!
Я застыла посреди усыпанной лепестками белых роз лужайки, слушая долетающие сверху слова Алины. Шок и растерянность от услышанного, сковали тело, я совершенно не понимала, как реагировать на происходящее. Артем тем временем сделал еще один отчаянный шаг вперед.
— Алина, дурочка, не делай глупостей! — закричал он, и его вены на шее вздулись. — Я здесь! Слышишь? Я никуда от тебя не уйду! Только не прыгай!
— Поклянись! — надрывно прохрипела рыдающая Алина, пряча лицо в ладонях. — Поклянись перед всеми, что свадьбы не будет! Поклянись, что ты не женишься на Марине!
Мама неожиданно крепко ухватила меня за плечо и резко дернула на себя. От сильного рывка кружево треснуло, натянувшаяся фата вырвала из прически шпильки, и я вскрикнула из-за оцарапавшего кожу металла. Мама наклонилась близко к моему уху, сильно сжав моё плечо пальцами. Я отчетливо услышала злость, когда она зашипела:
— Сделай что-нибудь! — приказала она. — Крикни ей немедленно! Скажи, что свадьбы не будет! Что ты стоишь тут истуканом?! Хочешь ее смерти?! Она же сейчас убьётся из-за твоего эгоизма! Из-за этой дурацкой свадьбы!
От маминого толчка в спину я потеряла равновесие и болезненно рухнула на четвереньки. Я готова была пообещать Алине что угодно, лишь бы она отошла от края, но вместо громкого крика из горла вырвался только жалкий, беспомощный хрип. Я повернула голову к Артёму и увидела на его застывшем лице тот же страх, что сковывал сейчас меня. Он просто стоял и тяжело дышал, не отрывая глаз от развевающегося на ветру голубого платья.
Алина резко дернулась, отчаянно взмахнула руками и потеряла опору, после чего ее туфля соскользнула с покатой крыши. Гости испуганно закричали, когда она покатилась вниз по крутому склону, а затем раздался короткий крик и глухой хруст ломающегося пластика. Пробив насквозь прозрачный навес второго этажа, Алина тяжело упала прямо на землю лужайки. Мама громко закричала и сразу бросилась к месту падения, но Артём оказался гораздо быстрее, подбежав первым и опустившись на колени рядом с ней. Мамин плач, папины крики и паническая суета гостей слились для меня в сплошной далекий гул, я неотрывно смотрела на сидящего перед окровавленной Алиной Артёма, который прижимал к губам ее бледную ладонь. Он что-то шептал, совершенно не замечая пачкающей его руки крови, пока у высоких ворот загородного комплекса громко звучала сирена приехавшей скорой помощи.
***
Свежий аромат соснового бора сменился густым запахом антисептиков, а в пустом коридоре под ярким светом ламп отчётливо тикали настенные часы. Я продолжала сидеть в пышном свадебном платье на жёстком пластиковом кресле, совершенно не обращая внимания на покрывшийся дорожной пылью шёлковый подол и небрежно брошенную на соседнее сиденье фату. От слишком тугого корсета мне было тяжело дышать, но сейчас я боялась только за жизнь Алины, находившейся за закрытыми дверями операционной. Я чувствовала огромную вину за случившееся и мысленно молилась о её спасении. Чуть дальше сидел отец. Он низко наклонился и обхватил голову руками. Артём же безостановочно ходил около окна, то и дело проводя рукой по коротким волосам.
Тяжёлая белая дверь операционной с тихим щелчком открылась, и в коридор вышел очень уставший немолодой хирург. Мама мгновенно поднялась со своего места и кинулась ему навстречу, вцепившись в рукав медицинского халата.
— Доктор! Умоляю, скажите, она жива? Моя девочка жива?! — закричала она сдавленным голосом.
Предельно аккуратно высвободив свои руки и устало стянув с лица марлевую маску, врач сказал:
— Пациентка в рубашке родилась. Козырёк второго этажа и пластиковый навес сильно затормозили падение, поэтому сам удар вышел не таким сокрушительным. Сейчас её жизни ничего не угрожает.
Тяжело вздохнув и замолчав на пару секунд, мужчина оглядел наше семейство очень строгим, по-настоящему осуждающим взглядом.
— Внутренние органы целы, хотя ушибов действительно много, ещё есть перелом в бедре. Мы со своей стороны сделали всё необходимое, сейчас её состояние полностью стабильное. Но в её медицинской карте стоит тяжёлая клиническая депрессия. Если хотите, чтобы она снова не натворила подобных глупостей, ей нельзя волноваться, никакого стресса. Ей нужен абсолютный покой, понимаете меня?
Артём закивал, и по его лицу разлилось облегчение.
— Да, доктор, спасибо вам. Спасибо огромное. Мы всё сделаем.
Хирург ушёл. Я медленно поднялась, держась за подлокотник: ноги затекли и почти не слушались. Хотелось подойти к Артёму, взять за руку, просто выдохнуть вместе с ним. Но мама развернулась и встала на пути.
Она смотрела на меня так, будто впервые видела. Подошла вплотную и толкнула в плечо, сильно, я не удержалась и впечаталась спиной в стену.
— Ты, — выдохнула она. — Как у тебя совести хватило встать и пойти к ней? Сердце у тебя есть, Марина? Сестра твоя вся в трубках лежит, а ты в этом своём платье расхаживаешь. — Она ткнула пальцем в подол. — Тебе плевать, что твой вид может её убить? Ей нельзя волноваться. А тут ты. Со своей свадьбой.
Испытывая жуткую несправедливость, я судорожно вдохнула сухой больничный воздух.
— Мама, господи, да что ты такое говоришь? Я же тоже места себе не нахожу, я так молилась, чтобы она выжила! — сорвался мой голос на жалкий писк.
В ответ мама закричала, звук эхом прокатился по пустому коридору и отразился от блеклых стен. Сидевший на банкетке отец даже не шелохнулся.
— Замолчи! Тот старый знахарь, к которому мы ездили в твоем детстве, все правильно сказал! Ты самое настоящее проклятие нашей семьи. Ты всех вокруг себя губишь! Еще в утробе брата своего нерожденного задушила, он из-за тебя мертвым родился! А теперь за Алину взялась, потому что всегда завидовала ей! Ты нарочно довела мою бедную девочку!
Каждое брошенное в слепой ярости слово, заставляло испуганно вжимать голову в плечи и вспоминать эту жуткую историю из детства, где меня всегда делали виноватой в смерти брата-близнеца. Чувствуя себя совершенно раздавленной, я послушно замолчала, прикусив нижнюю губу, позволяя горячим слезам свободно катиться по щекам. В наступившей тишине я робко посмотрела на Артема, надеясь увидеть в его лице хотя бы тень понимания или крошечную крупицу поддержки, но встретила лишь отстраненный взгляд, полный усталости.
— Маргарита Ивановна права, Марин. Помолчи уже, а? Алине сейчас нужен только покой. В палату к ней даже не суйся, не дай бог увидит тебя в этом наряде.
Торопливо смахнув горячие слезы и размазав макияж, я покорно кивнула, проглатывая собственную боль во избежание нового скандала.
— Хорошо, да, конечно. Главное, чтобы она пришла в себя, — глухо и слабо произнесла я.
Даже не дослушав меня, раздраженно отмахнувшийся Артем нервно переступил с ноги на ногу, скрестил руки на груди.
— Алина сделала это из-за меня и из-за наших планов. Я не могу быть эгоистом и поэтому останусь здесь, в больнице. Если она проснется и не увидит меня рядом, ей станет хуже. А тебе лучше прямо сейчас уехать домой.
Не успела я издать и звука, как тяжелая створка операционной вновь разъехалась в стороны, выпустив в коридор металлическую каталку с бледной, опутанной проводами Алиной под монотонный писк медицинских приборов. Вышедшая следом медсестра устало посмотрела на наше притихшее семейство, мама до побеления костяшек вцепилась в ремешок своей сумки.
— Мы переводим пациентку в реанимацию. Она приходит в себя. Можно зайти кому-то одному, буквально на минуту. Она зовет какого-то Артема.
Мгновенно сорвавшийся с места жених резко шагнул вперед, больно задев меня плечом и едва не сбив с ног, торопливо пошел рядом с каталкой вслед за санитарами. Поспешившие за ними родители полностью растворились в своих переживаниях за младшую дочь. Ни разу не оглянувшись в мою сторону, Артем скрылся за белой дверью палаты интенсивной терапии, оставив меня, послышался громкий щелчок магнитного замка. Я осталась стоять возле пустой операционной в совершенно неуместном пышном платье.
Единственное, что я могла сейчас сделать, — это развернуться и уйти.
In bundle