В предрассветном ветре Ничейных земель всегда пахло остывающим камнем и близкой бедой.

Утро еще не вступило в свои законные права, серый горизонт не озарился привычным золотом, но и ночь еще не ушла, цепляясь стужей за каменные зубцы парапета.

Я затягивала ремни на кожаном панцире, ощущая спиной привычную тяжесть. Две пары тонких слюдяных крыльев вздрагивали от порывов стылого ветра. Прочные прозрачные пластины, пронизанные едва заметными прожилками, стекловидные и чистые. Они отзывались мелкой вибрацией на каждый шаг по мокрой гранитной плитке.

У нас, дозорных низших каст, не было пышных мантий знати. Только выдубленная кожа, ножны на бедре и короткий клинок. Наше дело — воздух и рубежи.

Тяжелые шаги позади заставили меня сжать пряжку сильнее.

— Ты слишком долго возишься со снаряжением, — раздался голос лорда Араэля.

Он подошел вплотную, не скрывая раздражения. Его янтарные глаза сверлили меня с высоты его роста. Под гладкой светлой кожей на его шее и руках пульсировали золотые линии родового дара — признак чистой золотой крови правящих родов. У высших светлых жилы всегда наливались густым золотом, когда они готовились повелевать.

У меня не было такого золота. Мои вены несли серебро, текущее в жилах дозорных и пограничных следопытов. Нас таких было достаточно на заставах, чтобы высшие относились к нам как к выносливой прислуге, годной для трудной работы.

— Доспех должен сидеть плотно, лорд Араэль, — ответила я, затягивая последний пояс на талии. — Воздух над каньоном не прощает расшатанных замков.

— Хватит умничать, — бросил он и шагнул ближе.

Его пальцы в золоченой перчатке бесцеремонно схватили меня за подбородок. Он заставил меня поднять голову. Меня обдало приторным запахом храмовых масел.

— Внизу открывается новая расселина, — произнес командир, понизив тон, но в голосе звенела холодная сталь. — Совет отправил нас туда не ради простой прогулки. Разлом пополз по дну ущелья. Ты пойдешь первой, твой свет должен запечатать брешь. Никто из моих бойцов не станет тратить силы на удержание земли. 

Я резко дернула головой, сбивая его руку. Пальцы командира соскользнули с моей кожи.

— Земля стонет под нейтральной полосой третьи сутки, — холодно отозвалась я, глядя ему прямо в глаза. — Оттуда тянет гарью Бездны. Если дно расколется на всю ширину, двенадцати клинков не хватит, чтобы прикрыть меня во время ритуала. Запечатывание требует времени.

— Твое дело — делать то, что велено, — оскалился Араэль. Золотые нити на его предплечьях вспыхнули ярче. — Твой серебряный свет свяжет плиты. А если вздумаешь дрогнуть или побежать, я лично оторву твои прозрачные крылья. Выполнять! В воздух!

Он отступил на край помоста и резко расправил свои широкие слюдяные пластины, вспыхнувшие в сумерках золотистым отблеском.

Я подошла к обрыву, проверила рукоять клинка на бедре и оттолкнулась обеими ногами от гладкого камня.

Прозрачные крылья с сухим шелестом поймали восходящий поток. Воздух ударил в лицо, выбивая дыхание. Я взмыла в предрассветную серую хмарь, устремляясь вслед за золотым командиром. Позади нас, ровным клином рассекая морозную мглу, поднимались остальные светлые воины, направляясь прямо к разверзнутой пасти каньона.

В ущелье предрассветная мгла смешалась с черной пылью, оседающей на стеклянных крыльях мелким абразивом. Скалы вздымались по сторонам неприступными стенами, отрезая нас от неба. На дне, далеко внизу, гранит пульсировал багровыми трещинами.

— Стройся по периметру! — прокричал Араэль, зависая в десяти шагах над каменной осыпью. — Следопыт, вниз! К центру расселины! Запечатывай немедленно!

Я сложила крылья, резко бросая тело в пике, и раскрыла слюду у самой земли, чтобы погасить скорость. Сапоги с глухим стуком ударились о щебень. Порода под подошвами ходила ходуном. Дно каньона расползалось, обнажая бездонную черную пустоту, из которой с сиплым свистом вырывался раскаленный пар.

Меня привели сюда ради этого. 

Я вонзила короткий светоносный клинок в гранит у самой кромки провала, опустилась на одно колено и прижала обе ладони к пульсирующему камню.

— Держите сектор! — крикнула я в небо, чувствуя, как сила начинает собираться в плечах. — Мне нужно время!

Магия серебряной волной потекла сквозь мои пальцы. Это был тяжелый, стылый свет, что сковывал, стягивал треснувшие пласты, заставляя раскаленную породу остывать и спаиваться в единый монолит. Серебряные морозные узоры побежали по черному граниту, сшивая края разлома.

И в эту секунду земля взорвалась.

Оглушительный грохот разорвал каньон. Из расширившейся бреши хлынули твари Бездны. Слепые чешуйчатые туши на выгнутых лапах, усеянные шипами, полезли наружу десятками, скребя когтями по осыпям. Их круглые пасти сочились ядовитой слюной.

— Держать строй! — крикнул один из воинов наверху, обнажая меч.

Монстры прыгали на стены, карабкались по базальту и бросались на летящих фейри. Слюдяные крылья одного из наших солдат лопнули под весом набросившейся твари и он с диким воплем рухнул в жерло разлома.

Я продолжала удерживать ладони на камне, вливая силу. Шов медленно полз, перекрывая проход. В висках пульсировало. Мне оставалось сжать еще несколько локтей камня.

— Лорд Араэль! Помогите! — выкрикнул раненый воин, отбиваясь от двух наседающих чудовищ.

Я вскинула взгляд.

Араэль парил выше всех. Его лицо исказила судорога чистого, животного ужаса. Золотые линии на его коже горели беспорядочными вспышками. Он смотрел не на черный зев в земле, из которого поднимался густой столб скверны.

— Командир, прикройте фланг! — крикнула я, не отрывая рук от породы. — Разлом почти затянут!

Вместо удара мечом дрожащие пальцы Араэля выдернули круглую, золотую сферу с рубиновым сердечником внутри.

Мое сердце остановилось на миг.

Это было оружие последнего шанса. Каждому командиру светлых выдавали такую сферу строго на случай неминуемого плена, это был артефакт мгновенного самоубийства, разрушительное взрывное ядро, предназначенное для того, чтобы забрать себя и врагов, не оставив светлой плоти на поругание тьме.

Араэль выдернул чеку.

— Подохните все! — сорвался он на визг.

Он швырнул сферу самоубийства прямо под ноги своим воинам и наступающим тварям, туда, где сидела я. В то же мгновение он с яростной силой ударил золотистыми крыльями о воздух и взмыл вверх, улетая прочь через верхний просвет ущелья.

— Нет! Стой! — закричала я, бросаясь к выходу.

Артефакт сдетонировал ослепительной вспышкой. Свод ущелья со страшным грохотом обрушился, погребая под тоннами гранита небесный проем. Араэль успел выскользнуть в сужающуюся щель за долю секунды до обвала, оставив нас запертыми в каменной ловушке наедине с порождениями Бездны.

Твари взвыли, почуяв безысходность загнанной добычи.

Грохот падающих валунов отрезал свет. Воздух заволокло едкой пылью. Последние крики моих сослуживцев утонули в чавканье челюстей и скрежете когтей по доспехам.

Я осталась одна.

Я метнулась вверх, пытаясь найти хоть какую-то расщелину в завале, но тварь с перепончатыми крыльями спикировала сверху, врезавшись в меня всем весом. Мы покатились по острым камням. 

Из раны на камни брызнуло серебро.

Я закричала, перехватила рукоять клинка обеими руками и вогнала светящееся лезвие прямо под нижнюю челюсть монстра. Тварь забилась в судорогах и затихла, придавив меня тяжелой тушей.

С трудом выбравшись из-под мертвого тела, я прижалась спиной к глухой скальной стене. Дыхание со свистом вырывалось из груди. Раненое крыло бессильно волочилось по земле, правый бок жгло огнем, а серебряная кровь стекала по кожаному доспеху, капая на серый гранит.

Из клубов пыли на меня надвигались сразу четверо чудовищ. Они медленно припадали на лапы, щелкая клыкастыми пастями и наслаждаясь запахом раненой плоти.

Я подняла дрожащую руку с клинком, вспыхнувшим последней, отчаянной искрой света, и приготовилась принять смерть.

Монстры замерли всего в паре шагов, наслаждаясь видом моей беспомощности. Их клыкастые пасти истекали зловонной слюной, а выгнутые лапы скребли по гравийной крошке.

Я сильнее прижалась затылком к холодному граниту, сжимая в дрожащей руке рукоять клинка. Боль в разорванном правом крыле пульсировала так, что перед глазами плясали серебряные мушки. Жидкое, ртутное серебро толчками стекало по бедру, оставляя на серых камнях стылый металлический след. Мой свет угасал. Я знала, что умру здесь.

Внезапно воздух над каньоном распорол тонкий, вибрирующий хрустальный звон.

Тьма над нашими головами взорвалась, когда сквозь пылевую завесу спикировала дюжина теней. Мощные, хищные пластины из темной живой слюды — широкие четырехкрылые силуэты из черного обсидианового стекла, переливающиеся на лету дымчатым и багровым блеском. Прежде чем чудовища успели взвыть, каньон озарился яростными всполохами черного и багрового пламени.

Они не сражались оружием. Они сами были оружием.

Мужчина, рухнувший в центр стаи, двигался с нечеловеческой, жуткой скоростью, превращаясь в размытый силуэт смерти. Без меча, обнаженными по локоть руками он впечатал ближайшую тварь в скалу так, что ее череп разлетелся в пыль. Из его ладоней вырвался густой багровый туман, похожий на взвесь кипящей крови. Я никогда раньше не видела такой магии. Едва эта дымка коснулась остальных монстров, их чешуйчатая плоть зашипела, плавясь до самых костей. Каньон утонул в агонизирующих воплях, пока чудовища не осели на землю бесформенной грудой гниющих останков.

Другие темные фейри окружили площадку, слаженно добивая мелких тварей клинками из вороненой стали.

Я поняла: это мой шанс. Разлом нельзя оставлять открытым. Если твари хлынут второй волной, никто из нас не выйдет отсюда.

Превозмогая дикую боль в сломанном крыле, я на четвереньках поползла к краю раскола. Руки дрожали. Под разорванным доспехом сочилась серебряная кровь, капая на камни холодными ртутными каплями.

Я снова положила ладони на горячий камень.

— Давай же… сжимайся! — процедила я сквозь зубы.

Я вытолкнула из себя остатки сил. Морозный серебряный свет хлынул из ладоней широким веером, врезаясь в края трещины. Камень заскрежетал. Под действием моего серебра плиты начали со скрежетом сходиться. Вздымающаяся скверна уперлась в ледяную корку света, опадая пеплом. Я стиснула зубы до скрежета, удерживая поток, пока последний зазор в глубину не затянулся монолитной гладкой коркой.

Разлом захлопнулся.

Силы окончательно оставили меня. Я повалилась на бок, тяжело хватая ртом горький воздух.

Позади раздался глухой рык.

Я обернулась. Предводитель темных стоял в паре шагов от меня. Все твари были мертвы, мужчина тяжело осел на одно колено. Его грудь ходила ходуном. Багровые полосы под его кожей полыхали диким, неуправляемым пламенем. Он сжал кулаки, когти его впились в ладони, роняя капли огненной красной крови на серый камень. Его взгляд помутился — зрачки заполнил сплошной багрянец. Я слышала о таком, это было опасное состояние. Перегрузка магией и жар скверны выжигали его разум, превращая в слепого зверя.

Он поднял на меня безумные глаза, оскалил острые клыки и сделал резкий рывок вперед.

— Назад! — выкрикнула я в ужасе.

Я вскинула руки, пытаясь защититься. На ладонях инстинктивно вспыхнули последние искры серебра. Мои пальцы врезались прямо в его обнаженную мускулистую грудь.

Его кожа обожгла меня жаром раскаленной печи. Но стоило моему серебряному свету и каплям холодной ртутной крови коснуться его тела, как мужчина замер.

Шипение разнеслось по ущелью, мороз встретился с огнем.

Багровые линии на его шее начали стремительно бледнеть. Бешеный жар отступил, растворяясь под действием серебра. Хриплый тяжелый выдох сорвался с его губ. Кровавая пелена медленно сползла с глаз, обнажая темную радужку.

Его пальцы метнулись вперед и намертво сомкнулись вокруг моего запястья. Хватка была железной.

— Что ты сделала? — хрипло выдохнул он, глядя на меня сверху вниз.

— Пусти… — выдохнула я, пытаясь дернуть рукой, но не смогла сдвинуть его пальцы.

Он перевел взгляд на мои разбитые прозрачные крылья, затем на гладкий запечатанный камень под моими ногами и, наконец, на серебряную дорожку крови на моих пальцах.

— Ты запечатала прорыв, — произнес он.

— Отпусти меня, темный, — выдавила я, чувствуя, как перед глазами темнеет от потери сил.

— Не сейчас, светлая, — отрезал он и поднялся на ноги.

 Одним жестким рывком он подхватил меня на руки. Мои ноги оторвались от земли, сломанное слюдяное крыло задело его бедро, и я вскрикнула от вспыхнувшей боли.

— Не дергайся, — бросил он прямо мне в лицо. — Иначе я брошу тебя здесь, и твои сломанные крылья не вытащат тебя отсюда.

— Лучше брось, чем тащить в свою темную нору! — крикнула я, упираясь здоровой рукой в его твердое плечо.

Под пальцами по-прежнему ощущался тяжелый природный жар, но теперь он не сжигал, а ровно грел сквозь ткань.

За его спиной с глухим стеклянным треском раскрылись четыре гигантские пластины из черного стекла. Темный фейри с силой оттолкнулся от базальтового дна. Воздух с ревом расступился перед нами.

Мы неслись сквозь сумерки ущелья вперед, туда, где кончались Ничейные земли. Ветер хлестал по лицу, трепал волосы и не давал дышать. Я стиснула зубы, не позволяя себе повиснуть на нем тряпичной куклой. Темные славились своей любовью к питью крови. В отличии от светлых, что получали силу от света солнца, темные черпали свою силу из крови.

— Зачем я тебе? — крикнула я сквозь гул встречного потока. — Решил выпить мое серебро?

Мужчина даже не повернул головы. Его точеный профиль оставался неподвижным, лишь темные брови сошлись к переносице.

— Выпей я твое серебро, мои кишки промерзли бы до костей, — холодно отозвался он. — Ваша металлическая жижа годится только на то, чтобы гасить пожар. Пить ее невозможно.

— Тогда выбрось меня!

— Ты закрыла разлом, когда мои бойцы рубили тварей, — ровно произнес он, усиливая взмахи темных крыльев. — И ты сбила скверну, которая жгла меня изнутри. Слишком полезная добыча, чтобы разбрасываться ею посреди каньона.

В этот миг пространство впереди пошло рябью.

Мы пробили плотную завесу невидимой границы. Воздух мгновенно переменился — стал тяжелым и сухим.

Я вскинула голову и задохнулась.

Небо исчезло. Вместо него над черными острыми хребтами нависла огромная багровая луна. Ее неестественный рубиновый свет заливал мертвые равнины, лишенные единой травинки, и окрашивал в цвет запекшейся крови бурлящую реку на дне пропасти.

Тут же меня скрутил дикий, незнакомый озноб. Без подпитки солнечного света внутри меня будто лопнула поддерживающая нить. Мышцы свело судорогой, дыхание перехватило, а в глазах поплыли черные круги. Меня затрясло так сильно, что зубы начали выбивать мелкую дробь.

Я против собственной воли вжалась ближе к его горячей шее, инстинктивно ища спасения от пробирающего до костей могильного холода.

Темный почувствовал это. Его хватка под моими коленями и спиной стала крепче, прижимая меня плотнее к своей пылающей груди.

— Держись крепче, если не хочешь свалиться, — сухо бросил он, закладывая вираж над скалистым пиком.

Впереди, прорезая багровый сумрак острыми шпилями, вырастала циклопическая громада крепости из черного камня. Сотни рубиновых огней в узких бойницах смотрели на нас сквозь вечную ночь.

За считаные секунды все было кончено.