Жон потратил несколько минут, просто анализируя всю имеющуюся у него информацию под новым углом. Без драконьего высокомерия, без животного желания решать проблемы силой, ситуация перестала казаться простой прогулкой. Да, он всё ещё был способен в одиночку стереть с лица земли и Совет, и охрану, и любого, кто встанет у него на пути.

Большой вопрос в том, что он будет делать дальше? Сидеть в зале Совета среди трупов и призывать всех жить как раньше но с новой властью у руля будет довольно нелепо. Но и какого-то адекватного предлога для взятия власти просто не было.

«Народ не примет тирана просто потому, что тот сильнее, — размышлял Жон, постукивая пальцами по подлокотнику кресла. — Им нужен спаситель. Или хотя бы тот, кто решит проблему, с которой не справились другие. Вот только нет сейчас какой-то острой социальной проблемы, что я мог бы с ходу решить».

Эта мысль даже показалась Жону забавной. На деле он мог предложить очень много. Как в плане банального управления страной и налаживания её внутренних механизмов, просто в силу опыта прошлых жизней, так и в отношении технического прогресса. Но о таких вещах бесполезно просто говорить, народ поймет возможную пользу только со временем, если вообще поймёт.

Куда вероятнее сценарий, что современники государственного переворота вообще никогда не примут результат переворота. И только те, кто родится при новой власти, будут воспринимать его правление спокойно. При всех проблемах современной власти, большая часть людей все же предпочитала тихо ругать политиков и продолжать жить под их властью, а не поддерживать кровавые разборки прямо в самом центре королевства.

«Народу не нужен герой», — Жон откинулся на спинку кресла. — «Народу нужен порядок. А порядок, как ни крути, всегда навязывается сверху. История не знала примеров, когда власть передавалась по доброй воле большинства. Всегда была узкая группа людей, которая решала за остальных».

Эта мысль была одновременно и циничной, и, на удивление, успокаивающей. Жон перестал пытаться найти способ понравиться толпе. Толпа всегда недовольна, сегодня они будут проклинать Совет за бездействие, завтра проклятия посыпались уже на его голову, за жестокость. Это не имело значения. Значение имело только то, что думают те, у кого есть реальная власть.

А власть в Вейле была не у некой безликой толпы и даже не у какой-то конкретной группы людей. Власть была только у тех, кто обладал силой, а уж в своей силе Жон не сомневался никогда.

Если убить Озпина, это в любом случае вызовет общественный резонанс. Даже в своей манере «серого кардинала» старый волшебник держал в руках определенную власть. Так что после его смерти в любом случае начнется передел той самой власти. Жону остаётся только вмешаться в процесс сразу же, или даже вовсе не допускать его, силой забрав себе всё.

На этом он и решил. Жон поднялся с кресла, размышления закончились. Настало время действовать.

Он протянул руку, и пространство перед ним исказилось, разрываясь золотистой трещиной пространственных врат. Никакой нужды в скрытности или обходных путях не было. Он шел не как вор, пробирающийся в чужой дом, а как стихия, сметающая все на пути.

Один шаг, и гуманоидный дракон оказался в кабинете директора Академии Бикон. Здесь пахло бумагой и сладким какао. Озпин стоял у окна, спиной к двери, и смотрел на Вейл, ярко освещенный полуденным солнцем. Он не обернулся.

— Глинда вернулась в Академию некоторое время назад, — тихо произнес старый волшебник. Его голос звучал устало, но без тени паники или злобы. — Она была бледна, но решительна, и заблокировала кампус и отменила все занятия под предлогом учений. Думаю я разгадал вашу игру, мистер Арк.

— Это не игра, директор, — Жон говорил спокойно, в чем-то даже вежливо. — По крайней мере для меня всё более чем серьёзно.

Озпин медленно обернулся. В его руках, как обычно, была кружка с горячим какао, но на его лице не было и тени привычной добродушной улыбки. Взгляд серых глаз был тяжелым, пронизывающим.

— Серьёзность — это то, что стоит ценить в поступках и намерениях взрослого человека, мистер Арк. Жаль только, что зачастую вся «серьёзность» скатывается к банальной жестокости и оправданию жертв. Вы ведь пришли не просто поговорить?

— Ваша жизнь в обмен на исчезновение всех Гримм и вассальную клятву от Салем.

— И вы поверили в её честность?

— Я умею делать клятвы нерушимыми, — ровным тоном ответил Жон, делая шаг вглубь кабинета. — Да и иногда можно просто поверить в простую человеческую усталость от одиночества и ненависти. Драконы могут ненавидеть тысячелетиями, люди же постепенно просто выгорают.

— Значит вы пришли, чтобы окончательно убить меня, — Озпин сделал глоток из своей неизменной кружки. — На что похожа обычная смерть, мистер Арк? Смерть без дальнейшего перерождения?

— Не имею ни малейшего понятия, — Жон даже подумал, что подобный вопрос был какой-то проверкой. Откуда бы ему знать про смерть через перерождения, если он сам пока не умер, но постоянно вспоминал предыдущие жизни? — Но полностью уничтожать вашу душу я не собираюсь. Отправитесь в колыбель богов, встретитесь с другими душами. А там я уничтожу и это наследие богов братьев, отправив вас ещё дальше, в так называемые Серые Пределы. Место, куда вливаются все души умерших. Там они обретают покой, иногда навсегда, иногда до тех пор, пока полностью не забудут себя и не родятся вновь.

Повисла пауза, Озпин не отводил взгляда, и в его серых глазах читалась не злость, не страх, а задумчивость. Он медленно опустил кружку на стол. Звук керамики, соприкоснувшейся с деревом, прозвучал в тишине кабинета неестественно громко.

— Серые Пределы… — задумчиво повторил он, и в его голосе послышалась нотка той самой усталости, о которой ранее говорил Жон. Старый волшебник действительно устал от своей жизни и борьбы. — Звучит невероятно привлекательно, наконец настоящий покой. Знаете, мистер Арк, за тысячи лет перерождений я столько раз просыпался в новых телах, с памятью, полной ошибок и пепла, что сама концепция окончательного конца начала казаться мне не страшной судьбой, а наградой.

Жон внимательно смотрел на старого волшебника. Он ожидал сопротивления, скрытых ловушек, возможно, даже отчаянной атаки. Озпин был стратегом, и сдаваться просто так было не в его правилах. Но сейчас перед Жоном стоял не великий манипулятор, плетущий интриги, а просто бесконечно уставший человек, которого загнали в угол его же собственные идеалы.

— А как же Реликвии? — спросил Озпин, оставаясь полностью расслабленным. — Даже принеся клятву, Салем всё ещё может попытаться их собрать и сделать всё по своему.

— Джин останется у меня, а Амброзиус у Атласа. Так что полный набор она не соберёт никогда.

— Что ж, возможно, это сработает, — старый волшебник кивнул. — Спасибо вам, мистер Арк.

— Не часто можно услышать благодарность от жертвы убийце, — Жон усмехнулся. Это попахивало черным, но всё же юмором.

Озпин сложил руки за спиной, как будто подставляя грудь для удара.

— Глинда справится со студентами. Она строга, но у неё доброе сердце. Именно таким должен быть учитель, что не только читает лекции, но также защищает и воспитывает своих учеников.

— И она уже это доказала, — Жон усмехнулся. — Академия закрыта. Никто из учеников или персонала не пострадает. Это было её главным условием и причиной, по которой она согласилась сотрудничать со мной.

— Тогда у меня больше нет причин задерживаться. Прошу вас, мистер Арк.

Жон задержался всего на мгновение. Просто по привычке анализировать всё и вся он заподозрил, что покладистость Озпина была продиктована каким-то хитрым планом. Возможно даже так и было, но Жон действительно не собирался играть в игры с древним волшебником.

Короткий рывок и гуманоидный дракон просто рукой пробил грудь Озпину, разорвав сердце и сломав позвоночник. Озпин не издал ни звука, только широко открытые глаза показали, что он почувствовал этот удар и сейчас умирал.

Жон же в этот момент, нащупывал проклятие, что висело на Озпине и откровенно выжигал его своей силой и аурой. Это не заняло много времени, но сильно отразилось на теле уже бывшего директора Бикона. Горячая, способная плавить камни, аура дракона обжигала и даже обугливала тело Озпина изнутри. В этом был некоторый плюс, так как ускорило смерть старого волшебника, и он меньше мучился в процессе своего «освобождения». С другой стороны вонь от обугленного тела была довольно неприятной.

Жон медленно вытащил руку. Крови почти не было, чудовищная температура его ауры мгновенно коагулировала ткани, но запах паленой плоти действительно ударил в нос, заставив его слегка поморщиться.

Тело Озпина безжизненно осело на пол, превратившись в жутковатую, обугленную куклу. Жон окинул останки холодным, оценивающим взглядом. Оставлять это здесь было нельзя. Не из-за брезгливости, а из чисто практических соображений. Глинде и так предстоит нелегкая задача по удержанию Академии и сокрытию факта государственного переворота от студентов. Вид их наставника с прожженной грудью мог сломать психику не только ей, но и тем, кто случайно оказался бы рядом. Да и просто последнюю милость можно было оказать Озпину.

— Похорони его, Амброзиус. И приберись в кабинете, — Жон отдал распоряжение вслух, будучи полностью уверенным, что его услышат. И действительно, в короткой вспышке тело Озпина исчезло, а испачканный кровью и пеплом ковер избавился от пятен.

Жон оглядел идеально чистый кабинет. Ни пятна крови, ни запаха гари. Что ж, это был, наверное, самый лучший вариант, просто тихое исчезновение, о котором каждый подумает то, что ему удобно и интересно. В принципе уже на этом сегодня можно было бы остановиться, дать образоваться вакууму власти. Заставить Совет Вейла поволноваться и начать грызться между собой.

Это было бы разумно с точки зрения человека, он мог бы сыграть на этом и обставить всё красиво. Вот только за красивыми словами, «вакуум власти» скрывалось неприглядная реальность. Это будет грызня за власть в процессе которой обязательно кто-нибудь пострадает. А ещё это потеря времени, против которого бунтовало его драконье естество даже с подавление драконьей крови.

В этом плане он всё же решил следовать за драконьими инстинктами, а не человеческой логикой. Власть надо было брать здесь и сейчас, а не ждать, чтобы ситуация ухудшилась ещё сильнее. Отступать было уже поздно. Салем отозвала гримм, Глинда изолировала Академии, механизм был запущен.

Но и действовать совершенно бездумно тоже было нельзя. Убивать всех подряд, это удел мясника или безумца, потерявшего контроль. Ему нужны были бюрократы. Нужны были люди, что будут обеспечивать власть на местах и обслуживать сам механизм власти.

Но вот верхушка власти ему совершенно не нужна. Он не собирался ни с кем договариваться или делить власть. Коротко переговорив с Джин, Жон узнал всё, что ему нужно. Как символ самой судьбы, Совет в полном составе присутствовал в зале заседания и что-то там обсуждали.

Прекрасная возможность накрыть их всех и сразу.

Пространство перед ним снова разошлось, но на этот раз золотистый свет коридора пах не старыми книгами и какао, а смесью дорогого парфюма, нервного пота и дешевого табака. Жон шагнул сквозь портал, и его появление не сопровождалось ни взрывом, ни пафосным громом. Он просто был там, где секунду назад было пусто.

Тяжелые дубовые двери зала, запертые изнутри на время экстренного заседания, остались нетронутыми, но четыре охранника в полной экипировке, стоявшие у входа, вскинули оружие, собираясь противостоять неожиданному вторженцу. Убивать несчастных, что просто выполняли свою работу Жон не собирался. Он просто развернул свою Ауру, позволив им в полной мере ощутить его силу и лишний раз подумать над тем, что они собираются сделать. Это было не только психологическое, но и реальное давление, которое придавливало охранников к полу, один из них даже рухнул на колени, не устояв на ногах. Остальные пока держались.

В Жона даже выстрелили пару раз, но густая драконья Аура просто поглотила все пули, подобно броне. Подобная неуязвимость производила дополнительный драматический эффект. Это даже показалось гуманоидному дракону забавным. Сила как символ власти для всех носителей души была понятным и единственно верным решением. Особенно в момент взятия власти.

Зал Совета Вейла встретил неожиданного вторженца насторожено и даже с нарастающим ужасом. После недавнего исчезновения группы видных политических и экономических деятелей, что обнаружились мертвыми в камере Сиены Хан, члены совета и так были на взводе. А тут вдруг неожиданное вторжение.

— Кто вы такой?! — истерично вскинулся один из присутствующих. — По какому праву вы ворвались сюда?

— По праву сильного, — спокойно ответил Жон. Его голос не был громким, но он странным образом заглушил все остальные шумы в зале, заставляя каждого присутствующего вздрогнуть. — А что до того, кто я… Меня зовут Жон Арк. И с этой минуты Совет Вейла распускается как орган, принимающий решения.

В зале повисла гробовая, сюрреалистичная тишина. Оставшиеся в живых после недавних «исчезновений» политики замерли с открытыми ртами. Первой реакцией был не страх, а искреннее, оскорбленное недоумение. Возможно его даже подняли бы на смех, если бы не охранники, что ничего не могли противостоять Жону.

— Мальчишка! Насколько бы силен ты не был, никто не позволит тебе силой взять власть. Директор Озпин…

— Озпин мертв, — Жон обрывает этот словесный понос. — Бикон на самоизоляции. Охотники уже на моей стороне.

Слова Жона упали в тишину зала, как тяжелые надгробные плиты. Имя Озпина было незыблемой опорой, на которой держался весь Вейл. Услышать, что этот вредный старик мертв, да еще и из уст светловолосого подростка было неожиданно. Даже демонстрация силы не помогала поверить в подобное заявление.

— Ты… ты лжешь! Озпин был в кабинете еще утром! Твоя ложь никого не обма…

Договорить слишком громкий мужчина не успел. Жон просто достал Касул. Сам по себе вид монструозного пистолета был внушительным. Когда же Жон начал стрелять, то стало уже не до разговоров.

Первый выстрел в замкнутом пространстве прозвучал не как хлопок, а как удар грома. Пуля чудовищного калибра, предназначенная для уничтожения монстров, просто не оставила от кричавшего политика ничего, кроме фонтана алых брызг и обрушившегося на стол безжизненного обрубка тела.

Оглушительный грохот заставил остальных инстинктивно вжать головы в плечи, но паника накрыла их лишь секунду спустя. Началась давка. Люди, привыкшие решать судьбы тысяч людей росчерком пера, сейчас превратились в испуганное стадо, что пыталось скрыться от Жона хоть где-нибудь, в идеале в другом помещении. Хотя не все бросились бежать, некоторые почему-то решили спрятаться под массивным столом для заседаний.

Жон не спешил. Его восприятие, разогнанное Усилениями, сделало их движения смехотворно медленными. Для него это был не бой, а просто казнь. Даже выстрелы от охранников в спину не могли этого изменить. Пули просто вязли в золотистой дымке его Ауры, теряя кинетическую энергию и с глухим звоном падая на паркет.

Жон просто продолжал стрельбу, методично и даже отстраненно. Его движения были экономными и лишенными какой-либо эмоциональной окраски. Это не было убийством из ярости или садистским удовольствием. Это была осознанная зачистка из практичных соображений. Никого из верхушки власти не планировалось оставлять в живых. Живые или мертвые они всё равно принесут проблем, но Жон предпочтет быть ненавидимым за убийство, чем терпеть живых паразитов.

Когда грохот стих, Жон убрал пистолет в пространственное хранилище Святого Механизма. Он обвел взглядом зал заседаний. Совсем недавно здесь решались судьбы миллионов. Теперь здесь лежали бесформенные останки людей. Жон не чувствовал триумфа. Не было и раскаяния. Была лишь холодная, звенящая пустота и четкое осознание необратимости сделанного шага. Мосты были сожжены. Пути назад к жизни простого студента Академии больше не существовало.

Примерно в то же время перестали стрелять охранники. Жон обернулся на них, глядя в наполненные ужасом и отчаянием лица людей. Такой же ужас был на лицах трех секретарей, который он тоже трогать не стал. Они смотрели на него с пониманием того, что сопротивляться бессмысленно, и бледной надеждой, что их всё же пощадят.

— Я не собираюсь вас убивать, — Жону самому не понравился тон его голоса. Слишком пустой, почти мертвый. — Моей целью была исключительно смена власти. Если вы хотите, то можете быть свободны или даже остаться и дальше работать в зале Совета. Ваш выбор.

Подобная постановка вопроса от человека, что только что убил предыдущую власть, звучала странно. По крайней мере эти люди не сразу осознали, что именно им сказали, и продолжали смотреть на Жона как оленята на хищника. Гуманоидный дракон на это только вздохнул. Проблемы, которые он предполагал встретить начались буквально сразу же после свержения старой власти.

— Совета Вейла больше не существует, — произнес Жон, пытаясь достучаться до этих людей. — С этой минуты вся исполнительная и законодательная власть в королевстве переходит ко мне. Вы можете продолжать работать либо же уйти по собственному желанию. Я не собираюсь казнить обычных людей и уж точно не собираюсь разрушать королевство, власть в котором только что захватил.

Молодая секретарша, девушка лет двадцати, не старше, не выдержала первой. Она рухнула на колени не от давления ауры, а от физической тошноты. Её вырвало прямо на безупречно отполированный паркет, в нескольких сантиметрах от места, где лежала отрубленная рука одного из советников. Она закрыла лицо руками, её плечи сотрясались в беззвучных, истерических рыданиях.

Жон сдержался и не поморщился, хотя ему очень этого хотелось. Его не поймут, если он сейчас покажет хоть какую-нибудь негативную эмоцию. Ситуация рискует только сильнее усугубиться.

Пока несчастная девушка пыталась справиться со своим отвращением, слово взял один из охранников. Возможно старший, возможно просто самый опытный, Жон не видел никаких отличий в его форме от остальных.

— Вы думаете… вы правда думаете, что это сработает? — его голос срывался, но он заставлял себя говорить. — Вы думаете, что мы кивнем и будем продолжать работать, стоя по колено в крови? Вы не правитель. Вы мясник. И мы не будем служить мяснику. Лучше я умру здесь, чем признаю такого правителя как вы.

— Хорошо, — Жон кивнул, вызвав настоящий приступ ужаса на лицах других людей. Которые, вообще-то, не хотели умирать прямо здесь. — Тогда вы можете идти. Как уже говорилось, убивать вас я не собираюсь.

И вновь повисла пауза. Охранник, только что с вызовом глядевший в глаза смерти, ощутимо вздрогнул. Он явно ожидал пули, а не разрешения уйти. В его глазах читалась сложная смесь: облегчение пополам с непониманием. Он просто не мог осознать, как монстр, который хладнокровно расстрелял весь Совет, внезапно оказался способен на великодушие. Это ломало шаблон, лишало его поступок героического ореола мученичества.

— Мы можем… просто уйти? — переспросила одна из секретарш, пожилая женщина с седым пучком на затылке, которая до этого стояла ни жива, ни мертва.

— Да. Прямо сейчас. Двери открыты, — Жон указал рукой на выход из зала. — Убийство лишь средство, а не цель. Я собираюсь править Вейлом, а не утопить его в крови. Поэтому, как граждане моего королевства вы вольны идти. Вы также вольны уволиться со своей работы или эмигрировать в другую страну. Дело ваше.

Это разрешение, наконец, несколько отрезвило свидетелей недавней кровавой бойни и они несмело начали продвигаться на выход. Только тот самый охранник, что говорил о смерти, никак не хотел успокаиваться.

— Вы правда думаете, что люди примут подобный порядок вещей? Что они просто подчиняться тому, кто убил предыдущих правителей?

— Примут ли? Никогда. Текущее поколение никогда этого не примет и не простит меня, даже если я буду лучшим из лучших. Будут ли подчиняться? Обязательно будут. Не так давно случилась великая революция, в которой произошло в сущности тоже самое, некие обладающие силой люди просто казнили королевские семьи и присвоили себе власть. Как видите, это сработало, — Жон отвернулся от слишком идейного работника охраны, чтобы осмотреть зал. Уборка тут предстояла колоссальная. Благо не ему нужно будет этим заниматься. — Вся разница между мной и тем, что было тогда — это количество людей наделенных силой. Во время революции несколько сильных договорились и заняли силу у простого народа, чтобы потом разделить власть, пообещав народу послабления в налогах и равенство всех перед законом. Я же достаточно силен в одиночку, чтобы просто взять то, что мне нужно.

Охранник хотел очень много сказать в ответ. Он даже уже открыл рот, но его же товарищи решили оттащить идейного подальше, пока он окончательно не взбесил Жона. Гуманоидный дракон проводил их взглядом, но никак не препятствовал. Как и было сказано, несогласие людей с подобным переворотом было ожидаемым и понятным.

На самом деле Жон даже ожидал организацию какого-нибудь сопротивления, что попытается провести реставрацию Совета. В том числе и вооруженное сопротивление, с началом гражданской войны. Все это можно будет решить, восстание подавить, с оппозицией работать. Проблема только в самом механизме власти.

В ближайшее время королевство будет ждать анархия. Даже если на крючке у Салем было действительно много людей, что без проблем и сразу присягнут ему, просто всё равно не будет.

Он остался один, в окружении тел, что бесформенными куклами лежали вокруг массивного стола для заседаний. Опустившись в кресло главы Совета, дорогое, обитое темно-бордовой кожей, с высокой спинкой, Жон откинулся назад и прикрыл глаза. Всего на минуту. Всего на один короткий вдох, чтобы собрать мысли воедино. Самый главный шаг сделан, но всё это только начало работы.

А ведь есть ещё семья и друзья, многие из которых… да что там, почти все, на самом деле. Все они точно не воспримут произошедшее спокойно и ровно. От этого хотелось уже не просто вздохнуть, а выдохнуть хороший такой вал всепожирающего пламени. «Гори оно всё огнем», как говорится.

Мрачно усмехнувшись над собственными мыслями, Жон потянулся за свитком. Он очень надеялся, что, проводя «учения» в Академии, Глинда сама осталась на связи, и ему не придётся прямо сейчас мотаться в Бикон, чтобы дать ей необходимые указания. Благо свежеиспеченный директор ответила на звонок почти сразу же, как будто сидела и ждала над свитком.

— Да, мистер Арк?

— Кабинет Директора пуст и ждет, когда вы приступите к обязанностям, — Жон решил не разводить словесное кружево. — Совет Вейла также прекратил своё существование.

— Озпин? — Глинда сама не знала, что она хотела спросить, поэтому ограничилась только именем.

— Я приказал Реликвии Созидания позаботиться о теле. Позже можно будет узнать, где именно расположена могила, если вы того желаете.

— Хорошо, — Глинда вздохнула в трубку. Хотя оба они придерживались спокойного и даже сухого тона, у неё все внутренности похолодели от произошедшего диалога.

Скорее всего, она не уснет в ближайшее время.