Переговоры между Жоном и Салем, в присутствии Глинды Гудвич, тем временем продолжались. Их ждал одновременно острый и в то же время показательный момент: способ решения поставленных задач. Жон был готов к тому, что Салем будет требовать наиболее жестокого и бескомпромиссного варианта, и мысленно провел черту, за которой он не будет терпеть выходки ведьмы и просто убьёт её.

Но то ли древняя ведьма почувствовала его настрой, то ли она просто была не настолько отбитой, как о ней можно было подумать, но в целом остальная часть переговоров прошла довольно спокойной.

Салем не требовала мучить душу Озпина в ближайшие десять тысяч лет или какой-то подобной жести. Её устраивало обычное упокоение души бывшего мужа.

Она не предлагала использовать армию гримм для захвата власти, что вызвало бы страшную резню. Её слуги запустили свои руки во многие организации в разных королевствах, а значит Салем могла поддержать захват власти человеческим, а самое главное, политическим ресурсом.

В общем, совершенно адекватный и довольно полезный партнер получился. Даром что обсуждали они государственный переворот.

— С такими вводными ты давно могла бы сама завоевать весь мир, — заметил Жон, впечатлившись открывшимся возможностям.

— Я уже правила миром, — отозвалась Салем, все ещё негативно воспринимая напоминания о том времени. — Это бессмысленно и глупо. И любая подобная империя рухнет сама в себя.

— И все же ты готова поддержать мою авантюру, — Жон выгнул бровь.

— Мне интересен ты и твои способности, а не очередная империя, которую ты собираешься построить.

Жон позволил себе короткую усмешку. Салем явно умела жонглировать смыслами не хуже, чем некоторые из прошлых жизней, которые он помнил, и это одновременно настораживало и вызывало невольное уважение. Ведьма, пережившая падение богов и собственное проклятие, смотрела на политические игры так, как взрослый смотрит на песочницу, с лёгкой ностальгией и полным отсутствием желания лезть в неё.

— Что ж, тем лучше для меня, — он кивнул. — Будем считать это взаимовыгодным сотрудничеством. Ради блага всех нас.

— «Всех»? — ведьма покачала головой. — Думаешь, очередная война за власть осчастливит всех? Или те, кого ты убьёшь в процессе подавления восстаний, будут счастливы?

— В процессе установления моей власти счастлив не будет никто. Но общемировое улучшение жизни является целью всего мероприятия, — Жон вздохнул. Он и сам сомневался в том, что хочет сделать. Но прямо сейчас он не видел никаких других вариантов. — Без этого нет смысла начинать подобные вещи.

— Значит мир ждет очередная тотальная война, — Салем находила это ироничным. Воевать ради мира, убивать ради счастья, это было настолько глупо, что она просто отказывалась в это верить. И уж точно она не собиралась думать, что гуманоидный дракон преследовал именно эти цели.

— Нет, — Жон ответил твердо, как будто отдал приказ. — Это будет переворот в рамках одного королевства. Пока нам просто нет смысла лезть к соседям. Тут бы у себя, для начала, порядок навести. С остальными королевствами же мы наладим диалог позже. Время покажет, будут ли говорить дипломаты или всё-таки оружие.

Глинда молчала. Она наблюдала за обоими: за тем, как Жон держится настолько ровно и безупречно, как будто позировал для фото, а не вел разговор. За тем, как Салем не двигается почти вовсе, но при этом словно заполняет собой комнату.

Некоторые слова, что были произнесены, ей нравились, другие пугали. Но в целом… она боялась признаться в этом сама себе, но она была согласна с нарисованной картиной. Да, не без некоторых оговорок, но Глинда согласилась бы и на более жестокие условия. Сейчас же все выглядело достаточно хорошо, чтобы даже начать подозревать какой-то подвох.

И некий подвох действительно был. По крайней мере Салем сразу же обратила на него внимание.

— Ты хочешь убрать гримм только со своей территории, чтобы просто вынудить других приползти к тебе на коленях с просьбой о защите, — ведьма улыбнулась. Она была уверена, что разгадала замысел Жона. Глинда же напряглась.

— Это было бы довольно действенное решение, — Жон усмехнулся. — Но слишком мелочное для меня. Гримм перестанут докучать людям по всему миру. Я же постараюсь построить государство, что само по себе будет способно заставить других прийти ко мне на поклон.

— Заставить прийти на поклон, — Салем повторила медленно, будто пробовала слова на вкус. — Это звучит… знакомо.

— Не сравнивай, — Жон ответил ровно, но в этом «ровно» уже был нажим. — Я не Озпин.

— Ты уже говоришь, как он, — заметила ведьма. — «Я сделаю мир лучше». «Благо для всех». «Я построю систему». Знаешь, сколько раз я слышала подобное, Жон Арк?

Глинда поняла, что оба чудовища перед ней, вышли на очередной пик в своих переговорах. Кажется, что они испытывали какое-то непонятное удовольствие от периодических попыток прощупать и спровоцировать друг друга. Вроде только достигли определенных договоренностей, и снова очередная провокация.

Жон не отвёл взгляда.

— Слишком много, полагаю. Ведь подобные идеи не только понятны, но и довольно привлекательны, — сказал он. — Но в отличие от Озпина, я хотя бы начинаю с признания простой вещи: любой порядок строится не на благих намерениях, а на монополии на насилие, дисциплине и способности отвечать за последствия. Я не обещаю волшебное чудо, что к вечеру изменит мир к лучшему. Я обещаю систему, в которой люди, получившие власть, будут головой отвечать за каждое своё решение. Буквально.

— Какая честность, — Салем чуть склонила голову. — Почти освежает.

— Почти? — сухо уточнил он.

— Почти, — подтвердила она. — Потому что честность сама по себе ничего не стоит. Тиран, который открыто называет себя тираном, не становится лучше просто от того, что не врёт.

— Действительно, — Жон неожиданно усмехнулся. — У тебя есть с этим проблемы?

— Мы уже договорились и своё я получу, — Салем тоже расслабилась, сбавив тон голоса. — Что ты будешь делать со своей частью этой сделки, остаётся твоим личным делом.

— Тогда мы можем переходить к делу, — Жон плавно поднялся с кресла, всем своим видом демонстрируя, что философская часть переговоров завершена. — Прямо сейчас тебе, Салем, нужно будет отозвать всех гримм на свой континент. Чуть позже я приду к тебе и мы решим что делать с этим наследием темного Брата. Я же решу проблему Озпина и захвачу власть в Вейле.

— Прямо сейчас? — Глинда слышала, до чего они договорилась, но не ожидала, что план будет приводиться в исполнение немедленно.

— А зачем нам чего-то ждать? — Жон ответил вопросом на вопрос. — Вы готовы занять место директора Академии Бикон, профессор Гудвич?

Глинда вздрогнула. Не от неожиданности вопроса, она ждала чего-то подобного с той самой минуты, как судьбу Озпина окончательно решили. Но то, с какой будничной интонацией говорилось государственном перевороте и убийстве одного из ближайших для Глинды людей просто пугало.

Да, было многое сказано о том, почему это важно и как именно все должно было произойти. Но её всё равно не отпускало чувство, что она предаёт Озпина. И предложение занять потом его место совершенно здесь не помогало.

— Я… — она запнулась, и это было хуже всего. Запнуться сейчас, когда каждое слово взвешивают двое существ, способных стереть её в порошок, даже не напрягаясь. — Я не уверена, что достойна такой чести.

Салем издала тихий, почти мелодичный смешок. В нём не было злобы, лишь застарелая усталость.

— Оставь эти игры, девочка. Ты здесь именно потому, что достойна, но можешь быть не способна все же сделать последний шаг. Не надо путать мораль и компетенцию.

— Я не собираюсь никого принуждать к работе, — Жон спокойно рассматривал Глинду. — Поэтому и спрашиваю, вы готовы или нет. Если вам сложно принять эту должность, по разным причинам, ваше дело. Я буду решать эту проблему по-другому. Если готовы, то должность ваша, приступить к исполнению обязанностей нужно будет немедленно.

Он чуть склонил голову, как бы нависая над Глиндой, всё ещё сидящей в кресле. Глинда физически ощутила тяжесть его взгляда. В нем не было ни презрения, ни угрозы в привычном понимании этого слова. Только холодное, давящее ожидание хищника, для которого время — это просто еще один ресурс, при том не особо важный, можно подождать.

Ее разум, привыкший к дисциплине и анализу, лихорадочно просчитывал варианты. Если она откажется, Жон не отступит. Он просто найдет кого-то другого. Или, ещё хуже, просто спустит все на самотёк. Студенты же, предоставленные сами себе, точно впутаются в его дела, что может закончиться очень большой кровью.

Академия Охотников просто не может оказаться в стороне от государственного переворота… если только кто-то не удержит студентов в общежитии или в аудиториях. И тут остаётся большой вопрос в том, кто и как будет проводить это удержание? Эта мысль отдавала горечью, но для себя Глинда просто не видела других вариантов.

Она выпрямила спину. Медленным, выверенным движением поправила очки на переносице. В этот жест она вложила возвращение собственного самоконтроля.

— Я принимаю эту должность, — произнесла она. Её голос больше не дрожал, а звучал сухо, официально и холодно, так, как она говорила с провинившимися студентами. — Но у меня есть условия, мистер Арк.

Он не перебил, лишь чуть приподнял подбородок, поощряя её продолжать.

— Во-первых, ни один студент Бикона не должен пострадать. Академия объявляется закрытой зоной на время вашего… переворота. Я заблокирую выходы из общежитий и тренировочные полигоны. Во-вторых, если среди городского ополчения или Охотников будут раненые, я требую организации безопасных медицинских коридоров.

Салем тихо хмыкнула, словно услышала забавную, но бессмысленную шутку, однако Жон отреагировал иначе. В его глазах мелькнуло подобие искреннего одобрения.

— Это приемлемо, — кивнул он. Суровые правила и дисциплина были теми вещами, которые он уважал. — И реализуемо. Я не планирую играть в солдатиков, и собираюсь взять власть самостоятельно. Поэтому обещаю не только избегать жертв среди оппонентов, но и не собираюсь препятствовать их отступлению или заботе о раненых.

Салем медленно поднялась. Вблизи её фигура казалась еще более неестественной, словно сотканной из бледного света и первобытной тьмы. Ведьма просто закрыла глаза, и Глинда почувствовала, как температура в комнате резко упала. Для охотницы было не понятно, магия это или что-то связанное с Гримм, но ощущения точно были очень неприятными.

— Они уходят, — просто сказала Салем, открыв свои черные, с красными радужками, глаза. — Те из них, кто обладает хотя бы зачатками разума, уже разворачивают стаи. На полную очистку континента уйдет некоторое время, так как зов будет распространяться не сразу, да и совсем дикие особи не сразу поймут, что нужно делать. Но процесс уже идёт.

— Предупреди и свои людские ресурсы, чтобы они не пытались мне сопротивляться. Лишние жертвы мне действительно не нужны, — гуманоидный дракон кивнул, и сделал небольшую паузу. Внимательный и непонятный для Глинды взгляд, после чего последовал прямой вопрос: — Желаешь проводить в последний путь своего мужа?

Вопрос повис в воздухе так тяжело, что Глинде на миг показалось: даже стены кабинета сейчас треснут от напряжения.

Салем не ответила сразу.

Её лицо не изменилось. Ни дрогнувших губ, ни сощуренных глаз, ни судорожного вдоха, ничего, за что человек мог бы уцепиться и определить чувства Черной Королевы. И все же Глинда была уверена, что Салем сейчас испытывала очень сложные эмоции.

— Нет, — сказала Салем наконец. Весь её вид был спокойным и величественным, и тем более жутким это выглядело для Глинды.

Одно короткое слово прозвучало так, будто ведьма не отказалась, а захлопнула за собой дверь. Жон несколько секунд смотрел на неё, но потом просто кивнул.

— Как пожелаешь, — произнёс он без нажима.

Салем едва заметно кивнула, и в этом кивке не было ни благодарности, ни сожаления. Словно один из древнейших узлов её жизни наконец-то был не развязан даже, а просто разрублен. Жон же остался всё так же спокоен и даже холоден. В отличии от Салем его даже заподозрить в каких-то чувствах было нельзя.

Глинда неожиданно поняла одну неприятную вещь: из них двоих самым человечным сейчас выглядело самое бесчеловечное существо. Салем, королева гримм, выглядела более эмоционально и живой, чем Жон Арк.

И это пугало намного сильнее, чем обещание убить Озпина и силой захватить власть в королевстве.

Жон перевёл взгляд на Глинду.

— Тогда не будем терять время. Профессор Гудвич, вам нужно вернуться в Бикон раньше меня. Без паники, без громких объявлений. Закрой Академию на карантин под любым убедительным предлогом: учебная тревога, проверка дисциплины, на ваше усмотрение. Я планирую прибыть примерно через час. Успеете?

Глинда медленно кивнула. Когда задачу разбивали на последовательность конкретных действий, дышать становилось легче. Работа всегда была проще чувств.

— Да. В Академии есть все необходимые протоколы, чтобы провести изоляцию студентов за подобный срок.

— Хорошо, — сказал Жон. — Тогда действуйте.

Он не повышал голос, но это всё равно прозвучало как приказ. Возможно дело было в тоне голоса, или Глинда просто сама себя накручивала, сложно сказать, и чтобы не затягивать с этими сомнениями она быстро поднялась со своего места. На короткий миг ей показалось, что ноги стали чужими, слишком лёгкими и слишком ватными одновременно. Однако внешне Глинда не позволила себе показать слабость.

— Тогда я немедленно выдвигаюсь в Бикон, — произнесла она ровно.

— Я открою для вас врата, профессор Гудвич, — Жон потянулся к божественной силе и создал ещё один портал, подобный тому, при помощи которого они переместились сюда.

Глинда коротко его поблагодарила и поспешила войти в золотистую арку пространственного коридора. Выигранное время стоило использовать, чтобы спасти как можно больше жизней.

Салем наблюдала за этим с легкой улыбкой, которая немного скрасила предыдущую холодность и сдержанность. Когда золотистое сияние портала погасло за спиной Глинды, в комнате воцарилась недолгая тишина. Что-то вроде затишья после бури. Жон остался стоять, смотря на то место, где только что исчезла профессор.

— Ты мог бы не отпускать её одну, — заметила Салем, не меняя позы. — Люди в таком состоянии склонны к иррациональным поступкам. Сейчас она вернётся в Академию и, возможно, попытается предупредить Озпина.

— Возможно, — Жон не стал исключать подобного развития событий. — Но я уже сказал, что не буду принуждать её к тому или иному решению. Пускай она осознанно и самостоятельно выберет, за кем идти.

— Ты либо очень глуп, либо чрезмерно самоуверен, если позволяешь ей выбирать в такой момент, — в голосе Салем сквозило скорее профессиональное любопытство, нежели осуждение.

— Ни то, ни другое, — Жон обернулся к ней. — Я просто неоднократно видел, как люди под давлением ломаются и восстают. Восстают, иногда, по самым глупым и надуманным причинам, просто чтобы быть против. Но когда человек делает осознанный выбор, он потом не ищет себе оправданий. Если она окажется ненадежной, то пусть лучше это случится сейчас, чем когда ей будет доверено что-то действительно важное.

— Ты говоришь так, будто уже просчитал все варианты, — Салем внимательно посмотрела на Жона. — Но даже с твоей силой разгонять собственный разум, просто невозможно предугадать всего.

— Именно поэтому я и не пытаюсь, — пожал плечами Жон.

Салем моргнула. Впервые за весь разговор она выглядела не иронично-заинтересованной, а по-настоящему удивлённой. Это длилось всего мгновение, но Жон заметил это и отметил. Для Селем подобный всплеск эмоций действительно был неожиданным и ярким.

— Веришь ли ты сам в эти слова, Жон Арк? — спросила она. — Озпин пытался просчитать человечество на тысячелетия вперёд. Боги и вовсе считали, что знают всё наперёд. Такое чувство, что буквально все бессмертные рано или поздно начинают мнить себя самыми умными и понимающими.

— Ты тоже входишь в число бессмертных, — заметил Жон.

— Мой удел сила, а не интриги.

На этом Салем потянулась к своей силе и открыла разлом в пространстве, через который покинула комнату, оставив последнее слово за собой. Жон слегка покачал головой, глядя на то место, где только что растворилась в пространственном разломе Черная Королева. Столько тысячелетий, пережитые эпохи, падение цивилизаций, а ушла с такой помпой, что в пору считать её королевой драмы.

Ну или девочкой-подростком, что просто решила оставить за собой последнее слово.

Жон коротко усмехнулся, настраиваясь на дальнейшую работу. У него был час, который стоило потратить на что-нибудь полезное. Первоначально гуманоидный дракон хотел просто сходить и взять кого-то из своих подопечных, Синдер или мелкую убийцу Нео, так сказать в целях натаскивания молодняка на кровь…

На этой мысли гуманоидный дракон споткнулся и серьёзно задумался. «Натаскивание молодняка на кровь». Сама формулировка, всплывшая в сознании так легко и обыденно, заставила его внутренне содрогнуться. Это были мысли не человека, планирующего серьёзное дело. Это были инстинкты хищника, дракона, что мыслит бесчеловечными категориями и воспринимает противника за скот, который нужно просто поймать и сожрать.

Жон медленно выдохнул, вслушиваясь в собственные ощущения. Если так подумать, то он уже давно не сбрасывал процесс драконизации, поддерживая определенную концентрацию драконьей крови.

Это было удобно, иногда даже нужно, но никогда не стоило забывать о последствиях. Сила давала уверенность, а драконья природа дарила бесстрашие и прагматизм, лишенный даже намёка на человеческую эмпатию. Для зверя нет политики, есть только территория и добыча, которая должна подчиняться. И когда ты слишком долго смотришь на мир сквозь призму этой иерархичной мощи, очень легко забыть, ради чего всё это начиналось.

Жон прикрыл глаза и сделал медленный, глубокий вдох, сосредотачиваясь на пульсации собственной ауры. Как бы это ни было противно его природе, стоило обратиться к силе Альбиона и подавить драконье начало в своём теле. Может это позволит ему мыслить более осознанно.

Разделение, наложенное на самого себя, само по себе было извращением, и уж точно этот процесс нельзя было назвать приятным. Жон стиснул зубы, чувствуя как он становится слабее, но вместе с тем голова тоже становится яснее. От чего очень захотелось выругаться. Мир вокруг словно обрёл новые краски, хотя правильнее будет сказать «оттенки».

— Чёрт, — выдохнул он, осознавая насколько далеко зашёл. он ведь действительно собирается пойти и просто вырезать Совет Вейла, чтобы захватить власть в государстве.

Но отступать было уже поздно. Салем отозвала гримм, Глинда готовила изоляцию Академии, механизм был запущен. Спустить всё на тормоза сейчас, значило просто создать себе ещё больше проблем. И по хорошему, Жон прекрасно понимал, что он собирался сделать и почему.

Да, не начни он действовать настолько грубым образом, то сделал бы все иначе. Возможно более тонко, по человечески, так сказать, интригами и договорами. Но спешить бы не стал, так как наведение порядка в королевстве не было делом первой необходимости. Тут колыбель богов была в куда большем приоритете, так как сулила проблемы совершенно другого масштаба.

Жон потёр переносицу, вновь разгоняя свой разум Усилениями. Главное в этот раз не забыть позже очистить себя от последствий подобных действий. Но сейчас не о том. Решение принято, механизм запущен, но это не значило, что нужно действовать как берсерк. У него был час, и его стоило использовать с умом.

Нео он пока трогать в принципе не будет. Убийцу натаскивать на кровь нет никакого смысла. Там скорее наоборот стоит немного привить ей сдержанности и умения действовать более тонко, а не только через пролитие крови.

Жаль только, что самому Жону не помешало бы этому научиться. Так что вряд ли он сможет нормально научить этому других.

А вот Синдер и её компания… он не доверял им. И если драконье начало требовало использовать людей, в которых уже были вложены ресурсы, то вот человеческий разум на полном серьёзе задумался над вопросом: «а нафига?» Потому что вложенные ресурсы не аргумент, если речь идёт о людях, которые в любой момент могут просто сбежать, а то и откровенно предать.

И уж точно это не повод вкладывать в них ещё больше ресурсов. Собираясь позже получить с них в разы больше.

— И это я собрался наводить порядок в королевстве и во всём мире, — вздохнул гуманоидный дракон. В разогнанном сознании уже строились планы, что и как нужно сделать, чтобы выйти если не в плюс, то хотя бы немного потерять по итогу. — Тут бы в современной голове порядок навести.

Решить вопрос с Озпином придётся в любом случае, такова плата за верность и помощь Салем. Совет же… Жон никогда не любил политиков. Особенно если они стояли над ним. Но тут большой вопрос не в том, чтобы взять власть, а в том чтобы удержать её в своих руках хотя бы в течении ближайших недель.

Народ же просто разбежится от безумного убийцы. Город будут ожидать беспорядки. которые надо будет пресечь как можно быстрее и с наименьшими потерями.

Его будет ждать очень много работы. Возможно даже слишком много.