Экран компьютера слабо мерцал, и Тейлор смотрела на него так, будто он мог взорваться.

Двадцать минут. Двадцать минут она сидела над одной строчкой. «Привет, Эми, не хочешь зайти сегодня после школы?» Слишком формально. «Эй, пойдём тусить?» Слишком… просто слишком. «Сходим выпить кофе?» Слишком похоже на свидание.

Тейлор зажмурилась. Вдох-выдох, и она всё же открыла страничку в соцсети, чтобы напечатать сообщение. «Привет. Свободна сегодня?» Палец завис над кнопкой отправки. Тейлор перечитала сообщение ещё раз. Звучало так, будто она приглашала Эми на допрос в СКП. Но переписывать снова означало просидеть ещё двадцать минут, а потом вообще передумать.

Она нажала «отправить» и тут же откинулась на спинку стула. Дело было сделано.

[Проверка Воли пройдена]

— Очень смешно, — пробормотала Тейлор в потолок.

Ответ пришёл почти сразу же, и минуты не прошло. Тейлор вздрогнула от слишком громкого сигнала оповещения, первым делом убавив звук. Только после этого она всё же прочитала ответ Эми.

«Свободна! А что случилось? Тебе нужна помощь? Кто-то опять тебя достал? Я могу приехать прямо сейчас, если надо. Вики на тренировке, но я могу и одна».

Семь сообщений по одной фразе и ни одной паузы. Тейлор моргнула. Она готовилась к тому, что Эми будет занята и предложит встретиться в другой раз. А получила пулемётную очередь из заботы и готовности приехать.

Тейлор перечитала ответ. Потом ещё раз. Отложила телефон, прошлась по комнате, и всё равно вернулась к экрану, на чём её и поймала Алконост:

[Она ждала. Даже надеялась]

— Ты не могла бы не читать её мысли?

[Могла бы. Но это скучно. А ты сейчас очень забавно паникуешь]

Тейлор не паниковала, по крайней мере, сама она будет отрицать это даже мысленно. Вместо паники это было просто очень тщательное планирование. С этими мыслями она набрала: «Никто не достал. Просто хотела предложить тебе прогуляться, может, вместе попить кофе. Как ты на это смотришь?»

Ответ пришёл через три секунды. Три. Тейлор даже не успела подумать о выбранной формулировке.

«Смотрю отлично! Где и во сколько?»

Два восклицательных знака. Как дочь профессора по английскому языку, Тейлор не знала, как вообще на это реагировать. Она напечатала: «Кафе на углу Лорд-стрит, в четыре?» — и отправила раньше, чем внутренний редактор успел проснуться. Маленькие победы тоже считаются.

«Буду!»

Опять два. Тейлор решила считать это стилистической особенностью, а не диагнозом.

[Получено задание: «Первая встреча». Условия: прийти вовремя, не сбежать, поддержать разговор дольше десяти минут]

— Это просто дружеская встреча, — недовольно заметила Тейлор.

[Прости-прости. Но ваши метания действительно выглядят очень забавно. Особенно когда наблюдаешь её сразу с двух сторон]

Тейлор закрыла ноутбук с чувством человека, подписавшего договор с Дьяволом. Либо всё закончится хорошо, либо её душа будет гореть в аду ближайшую вечность. А ведь ещё нужно было подумать над тем, в каком виде она пойдёт на эту встречу.

Гражданский облик отбрасывался сразу же. Пойти в рабочей форме Весты… даже если отбросить шуточки Алконост про свидание, это выглядело бы очень странно. Как если бы её отец в рабочем комбинезоне пришёл к кому-нибудь в гости.

Оставался вариант с недавно открытым обликом «Незаметной Провинциалки». Клетчатая рубашка, джинсы, крылья в прорезях. Нормально. Практично. Не похоже ни на свидание, ни на служебный выход.

[Ты серьёзно собираешься надеть ту самую рубашку, которую я тебе подарила?]

— Ты её не подарила. Ты помогла переделать. Это разные вещи.

[Как скажешь, сестрёнка]

Тейлор перекинулась в облик ангела, чтобы осмотреть себя ещё раз в новом прикиде. Вид девушки-ковбоя всё ещё казался вызывающим, но это было в сто раз лучше, чем обтягивающие леггинсы или свадебное платье.

Но потом точно нужно будет сделать другие наряды, не такие вызывающие, как это.

До четырёх было ещё довольно много времени, и для Весты это была скорее проблема, чем плюс. Она волновалась и не знала, что делать. В какой-то момент ангел в джинсах и фланелевой рубашке начала ходить по комнате, беззвучно шевеля губами.

[Ты произнесла «привет, Эми» шестнадцать раз. С разными интонациями. Хочешь, я составлю рейтинг?]

— Нет.

[Третья попытка была лучшей. В восьмой ты звучала так, будто сообщаешь о смерти родственника]

Тейлор тяжело выдохнула и решила, что лучшая защита от паники — это преждевременная капитуляция. Если прийти в кафе на полчаса раньше, можно занять столик, спокойно выпить кофе в одиночестве и встретить Эми уже в состоянии человека, который уже умер от волнения.

Сменив облик на гражданский, она быстро дошла до нужного квартала, а затем, нырнув в подворотню, снова перекинулась в ангела и активировала «Незаметную Провинциалку».

Название костюма всё ещё было откровенным издевательством. Клетчатая рубашка сидела идеально, джинсы подчёркивали всё, что не надо подчёркивать, а крылья за спиной делали любую попытку «не привлекать внимание» примерно столь же успешной, как желание спрятаться за фонарным столбом.

[Проверка Привлекательности пройдена]

— А ведь я в мешковатой фланели, — процедила Веста сквозь зубы.

Кафе на углу Лорд-стрит пахло пережаренными зёрнами и ванильным сиропом. Это было не самое хорошее место, но достаточно скромное, чтобы два подрабатывающих подростка могли посидеть здесь и не потратить большую часть зарплаты. Веста толкнула тяжёлую стеклянную дверь, и над ней звякнул колокольчик, возвещая о появлении ангела в клетчатой рубашке.

За стойкой стоял подросток с пирсингом в брови, который при виде посетительницы выронил бумажный стаканчик.

— Латте, пожалуйста, — быстро сказала Веста, пока бариста не начал молиться или звать менеджера.

Она расплатилась, забрала стаканчик и заняла угловой столик у окна. Крылья за спиной нервно дёрнулись, задев спинку стула.

[Ты сейчас напоминаешь испуганную кошку]

«Я не кошка», — Веста недовольно поджала губы.

[Действительно, кошка хотя бы не репетирует приветствие шестнадцать раз]

Алконост не хотела останавливать работу своей тролль-машины, так как нашла множество подтверждений о том, что подобное поведение распространено среди лучших друзей. Насмешки, чёрный юмор и даже оскорбления считаются среди подростков чем-то вроде знаков привязанности. Оскорблять Весту Алконост не собиралась, но в целом тактика язвы уже некоторое время отрабатывалась на Весте.

Веста сделала глоток латте. Благо, что внутренний свет моментально избавил от негативных ощущений, но пить это было не очень приятно. Так что Веста начала методично размешивать латте, который ещё не успел остыть.

[Ты размешиваешь кофе уже три минуты. Он давно однороден]

«Это медитация».

[Это невроз. Дыши, сестрёнка]

Веста послушно сделала вдох. Потом выдох. На третьем вдохе колокольчик над дверью звякнул, и вся дыхательная гимнастика пошла прахом, так как Веста подняла глаза и увидела подругу в дверях. Эми тоже решила прийти пораньше.

Она стояла в дверях, моментально найдя Весту взглядом. Ангел в костюме ковбоя успела подумать, что выглядит, наверное, как идиотка, прежде чем Эми пошла ей навстречу. Веста тут же встала со стула. Непонятно зачем, но встала.

Эми подошла ближе, чем Веста ожидала, чтобы порывисто обнять подругу. Это было неловко, но хотя бы позволило ангелу не выглядеть дурой, которая подскакивает с места при виде друзей.

— Привет, — выдавила она.

— Привет! — Эми плюхнулась на стул напротив, бросив рюкзак на соседний. Движения у неё были резкими и немного дёргаными.

Они смотрели друг на друга. Секунду. Две. Веста чувствовала, как крылья за спиной чуть подрагивали, выдавая её нервозность. Она попыталась их успокоить, но в итоге только распушила перья, отчего их дрожание стало более заметным.

— Ты давно сидишь? — спросила Эми.

— Только пришла, мы же договаривались встретиться позже, — только сказав это, Веста подумала, что ляпнула глупость. Совершенно не обязательно напоминать, что они обе, непонятно зачем, прибежали раньше, чем договорились.

Эми хмыкнула и не стала развивать тему. Вместо этого она просто пожирала Весту глазами, разглядывая новый костюм.

— Ты похожа на ковбоя, — вынесла вердикт Эми. — Небесного ковбоя.

— Спасибо. Я старалась выглядеть незаметно.

— Провал засчитан, — Эми кивнула на бариста, который даже не пытался делать вид, что работает, а только глазел на них.

Веста посмотрела на него. Он смотрел на неё. Она отвела взгляд. Он продолжал смотреть. Она снова посмотрела, а он всё ещё продолжал пялиться.

— Он умрёт счастливым, — недовольно сказала Эми, с явно различимой ревностью в голосе.

Веста фыркнула, посчитав это забавной шуткой. Напряжение, сидевшее между лопаток с самого утра, чуть ослабло. Разговаривать с Эми оказалось проще, чем репетировать разговор с ней. Кто бы мог подумать.

— Ты что-нибудь будешь? — спросила Веста, кивнув на стойку. — Я могла бы…

Веста замялась, так и не сказав, что готова угостить Эми. Она боялась, что это прозвучит странно. Эми несколько удивилась заминке и даже несколько покраснела.

— Горячий шоколад. Но я сама схожу, а то бариста при виде тебя опять что-нибудь уронит. Кофемашину, например, — последнее прозвучало почти как угроза.

Пока Эми стояла у стойки, Веста получила редкую возможность просто понаблюдать за ней со стороны. Панацея разговаривала с бариста тоном, которым обычно сообщают о неутешительных результатах анализов. Бариста кивал так часто, что пирсинг в брови рисковал выпасть. Это выглядело не очень хорошо, и Веста даже нахмурилась, опасаясь, что Эми решила устроить конфликт на пустом месте.

Она напряглась, готовая вмешаться, если Эми сейчас начнёт отчитывать бедного бариста за слишком долгий взгляд. Но вместо этого Панацея просто вернулась к столику с подносом и взяла какао и два чизкейка.

— Не против сладостей? — спросила Эми с улыбкой. — Лично мне очень нужен перекус, но два я точно не съем.

— Не против, — Веста взяла тарелочку и тут же почувствовала себя неловко. Она ведь сама почти предложила угостить её, но в последний момент осеклась. — Спасибо.

— Ерунда, — Эми махнула рукой, устраиваясь на стуле, подогнув одну ногу под себя.

Некоторое время они ели молча. Чизкейк был прекрасным прикрытием, можно было спокойно жевать, чтобы скрасить неудобную паузу. И эта пауза позволила Весте рассмотреть Эми и кое-что заметить.

— Ты выглядишь уставшей, — сказала Веста, прежде чем успела подумать.

— Я всегда выгляжу уставшей, — Эми пожала плечами и снова улыбнулась, что совершенно не скрасило усталый вид. — Не переживай об этом.

— Я переживаю, — сказала Веста. — Это, кажется, входит в должностные обязанности друга.

— У друзей есть должностные обязанности? — Эми подняла бровь.

— Есть. Хорошие друзья сами их придумывают и соблюдают, — Веста чуть погрустнела, вспоминая свою лучшую подругу и то предательство, которое между ними случилось.

Эми, кажется, всё поняла без пояснений. Она не полезла с расспросами, так как помнила допрос в СКП, свидетелем которого была. Вместо этого она подцепила вилкой кусок чизкейка и деловито спросила:

— А новые друзья могут вносить правки в инструкцию?

— Смотря какие правки, — осторожно ответила Веста.

— Я бы сделала подобные встречи более или менее регулярными, так сказать, для укрепления дружбы.

Это было довольно смелое заявление и Эми долго шла к тому, чтобы сделать этот, довольно откровенный намёк. Жаль только Веста не до конца прочитала подтекст фразы.

— Такие правки приветствуются, — согласилась Веста. — Да и вообще, друзья могут пересматривать некоторые моменты. Иначе это не дружба, а инструкция по эксплуатации.

У Эми дёрнулся глаз от той формулировки, которая в итоге прозвучала. Хотя диалог изначально шёл о друзьях и их действиях, но всё же она хотела большего. Веста заметила нервный тик и сделала единственно верный, по её мнению, вывод:

— Тебе плохо? — Веста потянулась через столик, явно намереваясь рассмотреть лицо Эми поближе. — Может, ресница в глаз попала?

— Нет, — Эми откинулась на спинку стула, прижимая ладонь к лицу и вздыхая. — Всё в порядке. Просто… ты удивила меня со своей «инструкцией для друзей». Откуда это вообще?

— Из головы, — ответила Веста. Голос прозвучал ровно. Слишком ровно.

Оперение на крыльях опять распушилось, выдавая истинные чувства ангела. Веста тут же прижала дополнительные конечности к спине плотнее, желая скрыть эту реакцию, но ей это не удалось.

— Просто мне кажется, что все друзья имеют некоторые ожидания от дружбы. И есть некоторые, обычно негласные, табу. То, что мы не готовы простить.

Она пожала плечами. Жест получился слишком резким, и вилка в руке звякнула о тарелку. Веста тут же отложила её, всё ещё пытаясь скрыть свои чувства.

Эми молчала. Смотрела на Весту тем самым внимательным взглядом, которым врачи обычно разглядывают рентгеновские снимки в поисках чего-то едва заметного, но при этом смертельно опасного. Веста же отвела взгляд. Она сосредоточенно разглаживала скатерть кончиками пальцев, хотя та и так лежала идеально ровно.

Всё было более чем понятно. Не нужно было быть гением, чтобы связать это с теми событиями в СКП, свидетелем которых она была. С той дружбой, которая закончилась не просто плохо, а триггером и обретением сил.

— Справедливо, — сказала Эми. Тихо, без нажима.

Она не стала развивать тему. Не стала спрашивать, что сама Веста не готова была простить, и не простила в итоге прошлым друзьям. Не полезла с сочувствием, которое Веста восприняла бы как жалость. Вместо этого Эми просто подцепила вилкой большой кусок чизкейка и отправила его в рот.

Она прожевала, сглотнула и задумчиво посмотрела на свою тарелку.

— Знаешь, — сказала она, отковыривая следующий кусок, — я тут подумала. Если бы я имела право выписывать официальные рецепты, я бы прописывала этот чизкейк всем, кто страдает от избытка рабочей бюрократии. Или от избытка общения с родственниками.

Веста медленно выдохнула. Нервозность медленно отпускала её.

— Твоя мать точно была бы против, — заметила она. Голос звучал уже не так натянуто, в нём появилась привычная сухость.

— Моя мать против всего, что приносит радость и не входит в график, — фыркнула Эми. — Это у неё в базовой комплектации. Вместе с врождённой стервозностью, педантичностью и, конечно же, суперсилой.

Веста чуть похихикала и снова взялась за вилку. Кажется, что неудобная тема отошла в сторону.

***

Тем временем, в другом конце города, Дина лежала на кровати и не знала, что ей делать.

Внутри черепа, там, где раньше жил постоянный тупой гул, похожий на трансформаторную будку, поселилось тёплое, мягкое свечение. Тётя-ангел погладила её по макушке, и всё прошло. Совсем. Как будто кто-то выключил радио, которое орало на одной ноте с самого дня пробуждения силы.

Но тишина оказалась хуже боли. В тишине вопросы приходили сами.

Дина лежала на боку, уткнувшись носом в подушку, и смотрела в стену. За стенкой тихо переговаривались родители. Впервые за несколько дней, они позволили Дине спать в своей комнате, а не между мамой и папой, «для сохранности».

Дина зажмурилась. Она не хотела спрашивать. Вопрос просто всплыл, как пузырь со дна тёмного озера, и сила ответила раньше, чем девочка успела прогнать непрошеную мысль. Раньше, до исцеления, каждый вопрос стоил вспышки боли, и мозг сам научился экономить. Теперь боли не было. Теперь вопросов могло быть сколько угодно.

И это было даже страшно.

Дина моргнула. Не восемьдесят или девяносто с чем-то, то есть почти наверняка, а сто процентов, абсолютная математическая уверенность. Она никогда не получала таких ответов. Даже на вопросы про погоду.

Дина сглотнула. Она не знала, почему спрашивает. Слова складывались сами, движимые детским любопытством и безнаказанностью данного интереса.

Дина вздохнула, снова абсолютное значение, лишённое других шансов. Это было просто странно. Но ещё более странным было другое. В голове вдруг раздался смешок, и без спроса или разрешения раздался ещё один вопрос чужим, но очень красивым голосом.

Дина замерла. Она не знала, что значит «стать богом». В книжках, которые ей читала мама, боги жили на небе и бросали молнии. В мультиках они были огромными и глупыми, и их всегда побеждали добрые герои. Но тётя-ангел была здесь, в Броктон-Бей, гладила её по голове и пахла печеньем. Это не очень похоже на богов из мультиков.

Это был её вопрос. Свой. Дина хотела это знать. Очень хотела.

Дина закусила подушку. Не ноль. Не сто. Пятьдесят один. Как монетка, которая чуть-чуть, на самый краешек, на волосок, склонилась в сторону «да». Подобный ответ почти ничего не значит, ведь случиться может что угодно.

А потом снова раздался тот чужой голос. Красивый, мягкий, невероятно красивый. Дина никогда его раньше не слышала и не понимала, кто это говорит в её голове.

Дина не поняла, о ком речь, зато её сила отозвалась как обычно.

В этот раз сила ответила не сразу. Более того, тёплый свет в голове Дины вдруг стал… как будто тускнее. Дина затаила дыхание. Может, сила не знает? Или ответ настолько сложный, что она просто не может его сформировать? Так она рассуждала, пока ответ всё же не пришёл:

Это был не ноль, но настолько маленькая вероятность, что никакой надежды на положительный исход можно было не питать. Дина не знала, радоваться этому или плакать. Раньше, до исцеления, до тёплого свечения, до тёти-ангела, сила всегда оставляла ей достаточно большие шансы, шестьдесят или семьдесят процентов, но сегодняшний вечер был исключением.

Дина свернулась в клубок, обхватив колени руками, чтобы меньше ворочаться и не привлечь ненужного внимания родителей. Сила не советует раскрывать родителям способности Дины, это почти наверняка кончится плохо. А числа всё крутились в голове, так и не складывались ни во что хоть сколько-нибудь осмысленное и понятное.

Тётя-ангел станет богом. Золотой человек проснётся. И почти никто не сможет его остановить. Эти факты вообще ничего не давали Дине и казались набором ничего не значащих фраз.

А потом снова раздался тот чужой голос. В этот раз он звучал совсем близко, как будто кто-то наклонился к самому уху. Не страшно. Но очень, очень серьёзно.

Дина затаила дыхание. Свечение в голове мигнуло. Дважды. Трижды. Как будто кто-то внутри головы Дины пересчитывал, перекладывал, искал и не находил. Тёплая пульсация стала неровной, рваной, будто сердце, которое спотыкается.

А потом число пришло.

Тёплое свечение в голове виновато пульсировало. Если бы не сила Весты, то она могла бы и умереть от головной боли, что непременно настигла бы её после такого количества сложных вопросов. Дина просто не понимала, что это должно значить.

Ноль процентов. Не ноль целых ноль одна. Просто ноль.

Дина уставилась в стену. Золотой человек. Тётя-ангел станет богом. Кто-то проснётся. Кто-то кого-то остановит или не остановит. Все эти слова складывались в предложения, но предложения не складывались в картинку. Как будто ей дали инструкцию от конструктора, где половина деталей из другого набора.

Она не знала, что такое «золотой человек». Не знала, как можно «стать богом». Это что, вырасти очень большим и начать кидаться молниями? Не знала, что значит «остановить». Остановить как велосипед, вцепившись в тормоз? Дина вообще не понимала, что происходит, пока неизвестный голос продолжал свои расспросы:

В этот раз ответ пришёл быстро и легко. Сила Дины не думала долго, а приятное тепло в голове не начало таять на глазах. Дина перевернулась на спину и уставилась в потолок. Больше странный голос ничего не спрашивал, только хихикнул напоследок и… Дину как будто по голове погладили.

Маленькая девочка просто не понимала, что здесь происходит, а потому решила задать всего один вопрос, который тут же всё для неё решил:

Дина серьёзно кивнула сама себе, полностью успокоившись. Пускай сама она не понимает, что происходит, но есть тот, кто придёт и всё объяснит. Надо только подождать… ну или самой попросить маму отвести её к тёте-ангелу.