Халег Чудинов

Халег Чудинов 

мимикрирую под писателя

271subscribers

172posts

goals2
32 of 500 paid subscribers
За трудовую независимость!
$30.45 of $6 479 raised
Люблю недостижимые цели

Глава 20. Чародейка в тумане

epub
Глава 20. Чародейка в тумане.epub47.23 Kb
fb2
Глава 20. Чародейка в тумане.fb2136.05 Kb
Алый свет восходящего солнца ласкал стены древнего города. Наверняка это выглядело красиво в древности, но сейчас этот вид вызывал у Анселан ассоциации с костями и кровью. Старые, некогда белые стены сейчас напоминали высохшие и пожелтевшие от времени кости. Так как отряд подошел к городу с севера, то солнце пока освещало только верхний край стен, отчего их зубцы были словно залиты кровью. Уж слишком алым был свет восходящего черного солнца.
Анселан подышала на озябшие руки. Дыхание вырывалось изо рта облаком пара.
— Хоть бы снова тучи набежали, — недовольно высказался Шемасен, с кислым видом глядя на чистые, подернутые лишь зыбкими слоистыми облаками небеса. — Совсем не по-осеннему солнце светит что-то. Так и околеть в его лучах недолго.
— Мы, вроде, и в тени, а все равно зябко, — пожаловалась Шаена.
— Тепло было под обычным солнцем просто, и сразу из-под него да в свет бесовского этого. Вот и холодно с непривычки, — проворчал Ингер.
— Да не бесовское оно, сколько можно повторять?! — раздраженно сказала ему Шаена.
— Да сколько угодно можешь убеждать — не убедишь, — упрямо ответил наемник. — Если даже солнце чернеет, как свечка в присутствии бесов, то явно оно бесовское.
— Северный варвар... — надменно фыркнув, заклеймила Ингера чародейка, но тому до этого дела не было.
На самом деле, понять опасения Полутролля по поводу черного солнца было несложно. Анселан вообще не знала никого, кроме свартальфов, кто принимал бы его хоть с какой-то радостью. Поклоняющиеся обычному солнцу ётуны проклинали черное. Джайни его боялись и ненавидели больше, чем обычное. Наги и шаньцы считали чем-то дурным и неестественным. И в целом были правы. Черное солнце — это символ Ложного Хаоса, воплощения неестественности и непостоянства. Это символ Августы, подчинившей Ложный Хаос и ставшей оплотом для всего Мориендора.
Черное солнце все еще висело над Аплонтом, и это был добрый знак для Анселан. Сегодня она вышла из виллы засветло, когда в лесу еще шумели лемуры, и без проблем дошла до города. Ей не встретились ни нежить, ни яогуаи. На пути не было никаких препятствий. Они появились только сейчас. Стена и ворота древнего города. Да и те при ближайшем рассмотрении были с виду условными преградами. Стена, конечно, высокая, и литые металлические ворота почти за все эти века не пострадали. Но они были открыты.
Камни древнего тракта выглядывали из-под отползающей от проклятых руин земли и стелились к приоткрытым, позеленевшим от времени створкам. Анселан не без помощи Дамарры спустилась по обрывистому склону образовавшегося кратера. Плодородная лесная почва сменилась окаменевшим вулканическим пеплом, а потом ноги чародейки коснулись сухой и твердой скрытой на века древней дневной поверхности. Она ступила на плиты мощеной дороги и внимательно прислушивалась к своим ощущениям. Лес остался наверху и позади, его шум словно отдалился. Звуки шагов ее спутников, их дыхание и бряцание снаряжения стали как будто громче. Руины были тихими и пустыми. Ни пения птиц, ни шороха травы. Животные избегали проклятого древнего города, ни один сорняк не торчал из щелей в каменной кладке стен.
Залитая алыми морозными лучами солнца пустыня.
— Ну, ворота открыты. А заходить-то можно? — напряженно спросил Гиллас, один из милитов, изучая покрытые зеленой патиной медные створки.
— Они должны быть зачарованы, и открытые створки мало что значат, наверное, — неуверенно ответил Кваф.
— Раз открыты, значит, чары разомкнуты, — выступила вперед Леанни. — На наше счастье, ворота не украшены изображениями людей или животных. В них ощущается скверна, но она не сформировала опасный феномен, для порчи не нашлось сильной точки концентрации.
Анселан пришла к схожим выводам после осмотра ворот внутренним зрением. Они были опутаны темной энергией, но ею были пропитаны все руины. Результаты гаданий тоже говорили, что они относительно безопасны.
— Ворота металлические и на север смотрят. Хорошее сочетание, — заметил Ингер. — Природная пневма должна сквозь них течь и порчу размывать.
На этот раз уже у Анселан на языке вертелось что-то про бредни северных варваров, но она промолчала. Даже не из вежливости и не потому, что считала наемника недостойным даже такого внимания. Просто, потому что припоминала, что подобные суеверия, кажется, были распространены и на юге. У шаньцев так точно. Так что конкретно эти предрассудки не были исключительно северными. Глупость и примитивизм не были прерогативой северян, в конце концов.
— Примус Альфа, проверь, — приказала Анселан одному из взятых с собой сервов.
Точнее, сейчас это был не серв, а волон. Форма дюжины взятых с собой магических слуг была изменена на боевую. Они все еще были сгустками грёз, облеченными во плоть заклинанием фантазма, но теперь был задействован другой уровень вложенных в них форм. Волон все еще напоминал свартальфа, но он был облачен в броню и вооружен алебардой. Вся его экипировка была частью него самого, такими же воплощенными грезами. Приобретя ее, волон лишался иллюзорной личности и становился простой исполнительной боевой единицей. Поэтому Примус Альфа подчинился приказу Кирнали беспрекословно. Зацокали по древней брусчатке подкованные бронзовыми гвоздями сандалии волона. Вскинув алебарду перед собой, он бесстрашно подошел к воротам и вошел в них.
Сквозь щель меж приоткрытых створок на дорогу лился рассеяный красноватый свет. Хорошо было видно, как Примус остановился и начал осматриваться по сторонам. Ничего ужасного с ним не произошло.
— Никакой реакции от чар или скверны. Можно идти, — вынесла вердикт Кирнали и первой шагнула вперед. Но двигалась не быстро, давая возможность Дамарре, Имре, фаланксам и милитам с остальными волонами обогнать ее. Ворота, может, и безопасны, но за ними все еще проклятый город.
Петли ворот намертво прикипели, и открыть их теперь можно было только выломав из кладки. Даже сил арахней не хватило, чтобы сдвинуть их с места. Люди прошли сквозь них без проблем, а вот арахнеям протиснуться оказалось сложнее. Проблемой это не стало, потому что для них перемахнуть через стену было проще. Дамарра и Имра скинули нагруженный на них скарб и вместе с фаланксами взобрались по стене, чтобы через несколько минут спуститься на паутине уже с другой стороны.
— Августа видит, не особо скучала я по этому месту, — негромко прошептала Шаена, нервно поглаживая рукоять серебряного молоточка за поясом.
Пока волоны снова накидывали на арахней вьюки, у остальных было время осмотреться. Аплонт заметно изменился с прошлого визита. Стал чище и опаснее. На улицах больше не было поваленных деревьев, опавших листьев и земли. Древние здания возвышались над пустынными улицами и взирали на гостей города темными провалами окон и дверей. Густые тени стелились по серым камням мостовых, алый свет солнца проникал меж зданий и ложился на землю косыми, кровавыми ранами. И если снаружи город казался тихим, то внутри он больше таковым не был.
В районе Орхейских ворот Аплонта располагались жилые многоэтажные инсулы. Вторые и третьи их этажи нависали над улицами, здания практически закрывали собой небеса. И смотрели на пришедших к ним живых голодными провалами окон. Проклятый город кутался в сумерки, лишь редкие лучи солнца безжалостно рассекали его. Кирнали могла поклясться, что в тенях что-то прячется. Она чувствовала это аурой и не торопилась всматриваться во тьму. Но даже беглого взгляда хватило, чтобы выхватить странные явления, от которых по коже пробежала волна невольных мурашек.
Из подворотен, окон и дверей доносились смутные шепотки, голоса, иногда словно крики. На этих звуках было сложно сосредоточиться. Они ускользали, растворялись в воздухе. Это было словно зыбкое эхо давно ушедшей из руин жизни. Ее тень, наполненная болью и порчей подземья. Если постараться и все же вслушаться в доносящиеся из зданий шепотки, то голова начинала кружиться и уши чесались глубоко внутри, как будто в них набились насекомые.
Ингер говорил, что такое бывает в старых гекатомбах, где разом погибло много людей. Не все из них стали самостоятельной нежитью, бывает так, что порча не захватывает останки по отдельности, а поглощает их все разом, сплетает их в нечто инородное, единое. Обычно так появляются умкову — костяные монстры из множества скелетов и полуразложившихся трупов. Но если материала достаточно и сложились условия, то некротическая порча может породить целые постройки из плоти и кости. Или оживленные ею духи вселяются в предметы и обращаются в единый одержимый комплекс. Здесь жертв было много. Инсулы достигали десяти этажей, плотная застройка, много жителей. Тельперентин в своем дневнике упоминал беженцев с юга, они тоже обитали где-то здесь. И все они умерли в один день. Жар извергнувшегося вулкана спек плоть мертвецов с вулканическим пеплом и камнем стен. Сами дома стали чем-то вроде нежити или аномалии в духе разных оживших статуй. Но это не значит, что обычных восставших мертвяков здесь нет.
Анселан заметила в окнах искры синеватого призрачного света. Как минимум блуднички или лемуры, но скорее нечисти и нежити более опасные. Может, фантомы. А то и вовсе полностью созревшие призраки, раз в руинах место нашлось даже умертвию. Кроме подозрительных искр света, на подоконниках и рамах почти всех домов были видны тонкие, напоминающие паутину линии, от которых в воздух тянулись трепещущие черные волоски. Во тьме в руинах расплодилась потусторонняя плесень, фом. Солнце выжгло его отростки на стенах снаружи, но внутрь лучше не заходить. Фом не мог двигаться, но попавшую в него жертву уже не отпускал. Оплетал ее своими жгутиками и волосками и проникал в сосуды, прорастая на живом носителе.
Также стоило поменьше ходить по улицам. Тут и там среди камней встречались потемневшие зеленые люки, решетки и просто темные провалы. Когда-то в городе был не только водопровод, но и канализация, в том числе и ливневая. Что сейчас водилось в ней, Анселан даже думать не хотела. Одно то, что из решеток ливневой канализации, в отличие от окон домов, не прорастали охотничьи отростки фома, говорило о многом. Как минимум, под землей скрывалось что-то неизвестное, значит, куда более опасное, чем хищная потусторонняя плесень.
— Проклятье на весь этот Ки-Галь! Они Шестой целованные, что ли, такие гекатомбы плодить?! — нервно воскликнул один из милитов, Зарн.
Один из фаланксов одобрительным стрекотанием выразил полное с ним согласие.
— Так а им-то что? — пожал плечами Ингер. — Сидит эта скверна себе здесь и сидит. Вон, рядом еще пара гекатомб есть. Теперь даже три, наверно. Жить кигальцам не мешают, а им большего и не надо. Каждую искоренять — пупок развяжется. А так они точно знают, что сюда никто не сунется. Может, когда-нибудь нежить местную в легионы Одёда приобщить смогут, тогда и вовсе хорошо им будет.
— Больные ублюдки! — грубо бросила Дамарра.
Не согласится с ней было сложно. Свартальфам такую логику было не понять.
— Шестая с ними! Хватит на месте топтаться, быстрее с делом покончим и быстрее уберемся отсюда, — недовольно буркнул Шемасен.
И они пошли. Не в город, конечно, а по краешку, вдоль стены к высшей школе. Шли, как и в первое посещение Аплонта, только по мостовой, по старой проезжей части, хотя рядом, вдоль улицы стелилась пешеходная вымостка. Но по ней сейчас никто в здравом уме не пошел бы. Не только потому, что так было ближе к темным домам, но и из-за того, что когда-то на первых этажах инсул размещались лавки и мастерские. А на тротуаре возле них мозаикой выкладывали рекламу. На тротуаре часто встречались выложенные разноцветными тессерами изображения или надписи. Когда-то они должны были привлекать внимание прохожих, намекая на продаваемые рядом товары. Наверное, там были изображены фрукты, посуда, напитки или выпечка с различными зачарованными и механическими предметами быта. Но сейчас мозаика скорее отталкивала. Фрукты на ней были испорченными и гнилыми, в чашках плескалась кровь, вместо хлеба — жирные личинки, а магические устройства напоминали пыточные механизмы. И все это иногда как будто шевелилось, ползало по вымостке и преследовало живых.
Так что в сам город соваться смысла не было. До полудня так точно — слишком много теней от многоэтажных инсул. Конечно, свартальфам тени не помешают заметить опасности под ногами, но в тенях их становится банально больше. Не только тронутые порчей мозаики. Тени от домов падали и в сторону городской стены, но сияние черного светила отражалось от нее и озаряло неширокую улицу рассеянным розоватым светом. Его было достаточно, чтобы не бояться теней и прячущихся в них монстров. Морозно только под ним, городская стена по левую руку была вся покрыта белыми иголочками инея, радужно переливающимися в лучах восходящего солнца. Здесь, на ярком свету стало видно, что почти на каждом блоке высечены угловатые буквы. Это были символы, которые считались древними и полузабытыми еще до Раскола. Древнеальфарская письменность, замененная на новый, основанный на элейском, алфавит где-то за пятьсот лет до восстания ларов. Кирнали с трудом припоминала звучание букв и могла только догадываться, что они могли значить. Она могла только заверить своих спутников, что это не какие-нибудь проклятые письмена.
— Надо было идти в Симтол еще во время первой вылазки, — ворчала Шаена. — В тот день руины выглядели не так опасно.
— Печать с них тогда еще не полностью спала, — сказала Анселан и косо посмотрела на Дамарру. — Но мы побоялись некрополя.
— Кто же знал, что в них здесь спокойнее всего, — сконфужено ответила арахнея.
Обидно было осознавать, что был упущен шанс без помех добраться до школы, но Анселан подругу не винила. Кирнали и сама тогда опасалась некрополя. К тому же, в прошлый раз с руин уже спала печать, и неизвестно было, в самом ли деле они безопасны. Вот если бы «Ллетах» прибыл на север вовремя. Или хотя бы не та задержка в Рейе. Но с этим уже ничего не поделать даже с магией.
Шли по городу все с теми же предосторожностями, что и в прошлый раз. Анселан лично шла впереди и с помощью лозоходства проверяла безопасность пути. Ее посох позволял проводить подобного рода гадание с большей вероятностью успеха. В этот раз их не так сильно поджимало время, и путь был как будто попроще. В прошлый раз идти пришлось по старым, некогда приморским кварталам, где стояли богатые дома элиты древнего Аплонта и разные общественные здания. Храмы, термы, форум, магистрат — там была меньше плотность жителей, меньше жертв и нежитей. Но зато больше уникальных вещей, произведений искусств, просто мест, где люди древности творили, работали, продуцировали психическую энергию, отпечатавшуюся в камне. Там порча воздействовала на мир иначе и производила больше аномалий, которые не так сильно опасались солнца. Из-за этого идти по центральным кварталам города как будто было сложнее.
От Орхейских ворот до Сонмицких было всего несколько кварталов. А за ними, через кардио, уже начинались первые корпуса высшей школы. Но туман появился еще раньше. Хотя заметить его удалось не сразу. Если бы впереди, прямо посередине улицы не стоял огромный каменный блок, то Кирнали даже не сразу бы и поняла, что они уже подходят к нужному месту.
— Пришли, похоже, — подслеповато щурясь, сказал Ингер.
Кирнали насмешливо хмыкнула. Очевидное умозаключение наемника ее немного позабавило. В этом районе было не так много разрушенных построек, что странно, так как именно с этой стороны на город должен был накатить пирокластический поток от извергнувшегося вулкана. Но, видно, город защитили его стены. Или это эффект от гекатомбы и еще аномалия руин. Так или иначе, но каменный обломок бросался в глаза, и всем было понятно, что Симтол уже рядом.
Туман показался только, когда отряд приблизился к торчащему посередине улицы камню чуть ли не вплотную. Блок и в самом деле оказался выломан из городской стены, его даже толком не очистили от камней кладки. Его так и притащили вместе с ними, прилепленными к нему серым строительным раствором. С виду это был просто камень. Ни Кирнали, ни другие маги, ни жрица не ощущали в нем ничего необычного. На нем не было никаких знаков, никаких магических возмущений. Но это точно был краеугольный камень чар, допотопная циппа. И он, вместе с несколькими еще такими же, образовывал нечто вроде померия, веками безупречно выполняя возложенную на него функцию.
Прямо за камнем в лучах поднявшегося ближе к зениту солнца были видны лоскуты серого тумана. Он стоял внешне неподвижно, не клубился, робкие дуновения ветра словно проходили сквозь него. Дымка куполом накрывала высшую школу, за ней с трудом угадывались очертания зданий и продолжающаяся улица. Где-то в ее глубине иногда мелькали всполохи света или пробегали черные тени, проносились странные вибрации и колебания. Анселан несколько секунд с рассеянной улыбкой разглядывала возвышающуюся над ней стену тумана.
— Чему ты радуешься? — раздраженно спросила у подруги Дамарра.
Кирнали встрепенулась. Радовалась? Возможно. Ее чувства сейчас было сложно описать. Чародейка была, наконец, близка к своей цели. И последние препятствия на пути к ней оказались не такими уж страшными, как можно было представить. Для откровенной радости поводов, может, пока и немного, но настроение Анселан только что приподнялось, а внутреннее напряжение немного спало. Однако ее спутники подобных чувств не разделяли. Атмосфера проклятого города, шепотки и дыхание руин давили на психику и заставляли нервничать даже арахней и эвоката.
— Разве никто не видит этот туман? — удивленно спросила Анселан.
— Отлично вижу, Шестая его побери! — заворчал Ингер.
— И что в этом тумане? — угрюмо спросила Имра, которая все это время больше смотрела по сторонам и ждала, что откуда-нибудь из-за поворота выскочит костомах или зомби.
— Э... — неуверенно выдал Кваф. — Я не чувствую характерных энергетических возмущений, но это напоминает Мглу.
— Именно! — воскликнула Кирнали. — Мгла! Древние за этим барьером закрыли первостихии! Мгла все обволакивает и скрывает собой, но внутри нее точно скрываются эманации Эфира, Мрака и Хаоса! Это здорово облегчает дело!
— Вот проклятье... — обреченно выругался кто-то из свартальфов. — Все-таки полезем туда сегодня.
Многие не горели желанием в принципе сегодня оказаться в Аплонте, чтобы смириться с этим фактом, уже потребовалось волевое усилие. А теперь у них появились все шансы залезть еще дальше. Наверное, милиты были бы только рады прогуляться сегодня немного по краю руин и быстро вернуться за безопасные стены виллы. Но теперь уже Анселан не разделяла их настроения. Она думала наперед. Желание закончить со всем поскорее и вернуться домой жгло изнутри. Ей и так приходилось постоянно сдерживать свое нетерпение, чтобы не совершить непоправимых ошибок.
Вот и сейчас вместо того, чтобы шагнуть за невидимый барьер в лоно скованных им первостихий, Кирнали сначала проверила безопасность этого мероприятия. Как всегда, на волонах. И первый отправленный за краеугольный камень серв просто пропал. Не умер, не был поражен ударом стихий, а просто развеялся. Сначала он замер, а потом накинутый на его основу фантазм начал рассыпаться, пока не пропал без следа. Связавшись с виллой, выяснили, что фигурка серва была невредима и даже не задета никакой порчей. Просто ее основа вернулась в свое вместилище, словно серв слишком далеко удалился от армиллярной сферы.
— Все дело в чарах барьера, — быстро предположила Леанни. — Когда-то они должны были отсекать перемещение с помощью ангелифоров и ограничивали связь с помощью семафоров. Так что и контроль над сервами они обрывают, похоже.
Сегодня с самого утра жрица была молчалива и задумчива, но замечание ее было метким. После еще нескольких опытов, Кирнали убедилась, что предположение Дракайны верно. Нужно было проверять эффекты воздействия первостихий за барьером иными способами. Но надежды милитов на то, что посещение высшей школы откладывается, не оправдались. В итоге Кирнали просто сама зашла внутрь, предварительно проведя ряд дополнительных гаданий, очистив сознание и укрывшись собственным пологом первостихии. И ничего не произошло. Пространство за барьером приняло ее мягко и податливо. Ауру щекотало наличие вокруг обнаженных первостихий, но они никем не управлялись, не были агрессивны.
— Должно быть это побочный эффект круга фазового перехода. Или еще один барьер вокруг него, — предположила Анселан, снова снаружи рассматривая парящий в воздухе туман.
— Первостихии могут подавлять всплески Ложного Хаоса, — согласился с ней Кваф.
Это было одной из причин, почему свартальфы обращались к первостихиям. Знали ли о таком эффекте древние? Туман Мглы за барьером — это побочный эффект или еще одна защита от круга фазового перехода? Интерес к этому у Анселан был чисто теоретический. Сам способ укрощения Ложного Хаоса с помощью подручных средств, готовым барьером из городских стен, сам по себе оригинален и требовал определенной ловкости ума. Тот же барьер как-то сдерживал и первостихии. Было бы интересно узнать, как он был спроектирован и по каким принципам работал. Но чародейство — это давно забытая наука, которую сложно изучать даже в теории. А на практике применить эти знания все равно никто не сможет.
— Так и что же? Идем мы внутрь или как? — поглядывая на небо, спросил между тем Ингер. — Солнце-то движется, никого не ждет.
Анселан недовольно посмотрела сначала на наемника, потом на солнце. Полутролль был прав, черное светило уже почти поднялось над домами. Его черный диск показался над крышами и отражался на металлическом, зеркально отполированном диске кулачного щита Ингера, который тот прихватил сегодня с собой, памятуя об ангелиофорах и преследователях.
— Сейчас отпустим волонов, потом я свяжу нас симильной магией, чтобы не потерялись во Мгле и пойдем, — решила Кирнали.
Рамки дня снова подгоняли ее. Еще и интуиция подсказывала, что медлить не стоит. Находиться на территории демонопоклонников казалось небезопасным, лучше поскорее сделать свои дела и убраться. И даже если у них возникнут проблемы, то Анселан была уверена, что после нахождения круга фазового перехода сможет их решить.
Работать с первостихиями, и Мглой в том числе, свартальфы умели давно, и меры предосторожности были им известны. Попросив каждого спутника срезать немного волос, она сложила их в один пучок и перетянула собственной прядью. Сложнее было с фаланксами, у них волос не было, только длинный колючий пух, но и его удалось приспособить. В получившуюся кисть чародейка бросила заклинание, опутавшее артефакт причудливой паутинкой магии. Все, теперь они не потеряются даже при большом желании.
— И так волос не много с годами, так с этой вашей магией и вовсе лысым останусь, — ворчал Ингер, снова натягивая на голову шапочку и кольчужный капюшон.
— Немного подпорченная прическа ерунда. Главное, чтоб голова сама на месте осталась, — с улыбкой ответила ему Леанни, пряча рыжие локоны под синий шелковый платок.
Несмотря на шутки и попытки казаться безмятежной, жрица не смогла скрыть тревожность, которая легко читалась на лице. Анселан, заметив это, почувствовала странное удовлетворение. Нечасто ситуация складывалась так, что чародейка ощущала большую уверенность, чем жрица. Дракайна была старше и из местных, еще и практиковала гоэтию. Общение с духами, аномалии проклятых руин, прорыв гекатомбы — все это она встречала с невозмутимостью и смирением. Однако в обращении с первостихиями теперь уже у Анселан было больше опыта.
Войдя в них, она словно возвращалась в свой дом. Была в своей стихии, в прямом и переносном смысле этих слов. Погрузив сознание в привычную тьму бесстрастности и безмятежности, Анселан вновь ощутила промозглость и непознаваемость Мглы, оглушающую и ослепляющую тишину Эфира, тревожный рокот колебаний Хаоса и рыхлые, невесомые объятия Мрака. Подобные ощущения были привычны магам свартальфов, но остальных от них стоило защитить. Кирнали потянулась к зыбким и едва уловимым эманациям Мрака, лоскуты незримой тьмы брызнули в стороны, повинуясь заклинаю чародейки, и накрыли ее спутников. Воля волшебницы и сила первостихии на время исказила потоки силы, позволив людям не ощущать их давления.
— А тут как будто потеплее, — заметила Шаена, как только вошла в пределы тумана, и быстро посмотрела наверх, в небеса. — Но солнце все еще черное.
— Да тут оно может быть хоть в крапинку, — осторожно ответил Кваф. — Первостихии вносят свои искажения, на ощущения лучше не полагаться.
За границей барьера из каменных ципп все было окутано зыбким серым туманом. Причем он размывал как то, что осталось позади, так и то, что было впереди. Все было подернуто однородной дымкой, словно там, за барьером, воздух также был наполнен туманной дымкой. Что улица позади, что Симтол впереди — и то, и то теперь угадывалось только по контурам и силуэтам. Заплутать в таком пространстве было раз плюнуть. Благо, хоть солнце видно.
Пока люди, фаланксы и арахнеи один за другим перебирались через невидимый барьер, Шемасен, прошедший его одним из первых, опустился на одно колено и внимательно изучал мостовую под ногами. Он даже ковырнул пальцем в печатке один из швов. Камни улицы были плотно подогнаны друг к другу, создавая ровную поверхность, но местами все же встречались выбоины и трещины.
— Земля не пахнет смертью, она влажная и живая. Как будто замшелая, — задумчиво поведал эвокат, поднимаясь и отряхивая руки. — Не знаю даже, хорошо это или плохо.
Как вскоре выяснилось, рос тут не только мох. Сделав несколько шагов по улице, Анселан различила впереди смутные силуэты деревьев. Не тех странных и кряжистых, которыми зарос Аплонт за века под землей. Эти напоминали акации со множеством мелких листочков. Деревья как будто стояли по обе стороны улицы. Там впереди начинался парк или аллея. Но при приближении темные силуэты растений словно отдалялись и расплывались, исчезали. Из тумана выныривали только серые в тусклом свете солнца камни мостовой и бордюров. Тротуары в этой части города оказались украшены незатейливым геометрическим рисунком, который словно и не был тронут порчей. Но наступать на них все равно пока никто не решался.
— Я не чувствую тут скверны, — тихо, словно боясь спугнуть тишину, сказала Леанни.
— Первостихии вытеснили порчу, — напряженно ответила Анселан. — Но они же создали свою аномалию.
— И даже не знаешь, что лучше, — прокомментировал услышанное Ингер. — С обычной скверной я хоть дело раньше имел.
— Так с этой правила такие же, наверно, — нервно пошутил иммун Лавран. — Не трогай, держись подальше — и оно тебя не тронет.
— А мы уже сюда влезли, — обреченно пробормотал второй иммун, Онор, перебирая пальцами на рукояти лука.
Пока эта часть города казалась более спокойной, чем та, которая осталась за барьером. Не видно нитей фома и мерцания блудничков. Тут вокруг не было инсул, когда-то Симтол окружали аллеи или парки. Или какое-то еще общественное пространство. А потом этот район и вовсе оцепили. Во время извержения здесь никто не умирал. Не было жертв, чтобы питать гекатомбу.
Или их не должно было быть.
Первой тело приметила Имра. Арахнея подняла руку в предупреждающем жесте, а копьем, которое держала во второй, указала вперед.
— Труп, — коротко и глухо сказала она из-под опущенного шлема. — Свежий.
Никаких свежих мертвецов здесь быть не должно, но подойдя ближе к арахнее, Кирнали и в самом деле сквозь дымку рассмотрела лежащее чуть в стороне от дороги тело. Туман скрывал детали, но даже так можно было рассмотреть светлую одежду, бледное лицо и черные, коротко остриженные волосы. Никаких признаков тления и посмертного превращения, словно только что умер.
— Одежда странная, — заметил иммун, который уже успел вскинуть лук, но расстреливать мертвеца не торопился.
— Допотопная? — предположила Имра, ноги ее паучьего тела шевельнулись, она сделала несколько шагов вперед, но резко остановилась, негромко прошипев что-то про Шестую.
— Что там? — насторожилась Анселан.
— Да... — Имра отступила назад и снова выругалась. — Сама посмотри! Попробуй подойти ближе и отойти назад.
Кирнали нахмурилась, но сделала так, как сказала арахнея. Шагнула вперед, к телу. И удивленно вскинула брови, когда одежда на нем внезапно просела, а бледное пятно лица отекло и осунулось. Это произошло как-то резко и незаметно. Но стоило отойти назад, как тело вернулось к своему прежнему облику. Поджав губы, Кирнали решительно направилась к трупу, проигнорировав предупреждающий оклик Дамарры. Чем ближе чародейка подходила к телу, тем больше оно оседало. Если изначально расстояние было до него где-то десять шагов и выглядел труп, как свежий, то в пяти шагах это были уже россыпь сухих костей с клочками черных волос, светлая одежа темнела и рассыпалась с каждым шагом. Дальше приближаться к мертвецу Анселан не стала.
— Он давно мертв и истлел, — вернувшись к отряду, хмуро сообщила чародейка. — Как и деревья, тела людей при приближении пропадают. Только иначе. Чем ближе, тем сильнее они тронуты тлением.
— Никогда не слышал о подобном. В руинах таких аномалий не встречалось еще, — озадаченно произнес Ингер.
Анселан тоже не приходилось слышать о подобных эффектах. Если только...
— Так это же как магия времени, — удивленно сказала Шаена.
— Да, — хмуро согласилась Анселан. — Только магия времени — это сказки. Невозможна она.
— Но ведь доказано было на сорок первом Консилиуме, что есть пятая первостихия, и она может быть связана с властью над временем, — напомнила Шаена.
Это и в самом деле было так, но пятой первостихии пока никто не мог коснуться. Даже не известно, была ли она на самом деле. Однако там, где в мир прорвались остальные четыре, могла вырваться и пятая. Это было любопытно, и можно было бы попробовать исследовать странный эффект, но у Анселан была другая цель. Так что тело было оставлено позади. Впрочем, отряду вскоре встретилось еще несколько. И мимо пары пришлось пройти очень близко, теперь уже все могли сами увидеть, как кажущееся издалека целым и не тронутым тлением тело с приближением все больше истлевает, пока вовсе не обращается в прах, накрытый грязной тканью одежды.
— Хорошее раньше полотно делали. Тела нет, а ткань вот есть, — заметил Зарн.
— Там и украшения какие-то есть, — присмотрелся и даже приостановился Ингер. — Наверняка зачарованные.
— Надеюсь, ты не думаешь их собирать? — брезгливо уточнила Дамарра.
— В этом месте, пожалуй, не рискну, — отвернулся от блестевшего в прахе металла наемник. — Непонятное место, в руинах и то как-то все проще. Хотя даже за ткань эту можно выручить немало денег... Гм.
При взгляде на наемника почти ни у кого не было сомнений, что с собой он все-таки что-нибудь да стащит. Анселан даже не могла его корить, за работу Ингеру она заплатила вперед, но только половину того, что ему уже по уговору накапало. Окончательно рассчитаться договорились уже после отбытия с Веста, но эта сумма не покроет даже половины всех потраченных наемником за время экспедиции запасов. Травы, настойки и прочее, что он использовал для успокоения беса в Руншеваре — это еще ерунда. А вот кольчуга была слишком уж ценной. Ее ресурс антимагической защиты почти исчерпан, хотя, конечно, она еще послужит немного.
Миновав пустынные аллеи с призрачными деревьями, пруды и каналы с подозрительно клубящимся в них туманом и оставив позади еще несколько встреченных по пути мертвецов, Анселан, наконец, вывела отряд к Симтолу. Стены высшей школы проявились в тумане внезапно. Сначала показались мраморные ступени лестниц, потом арки и эстакады переходов. Если верить найденным Кирнали описаниям и полученным ею видениям, это был парадный фасад школы. За барьером чародейка не забывала о гадании, лозоходство привело ее к Симтолу с южной стороны. Заходить с севера почему-то казалось опасно. А теперь посох указывал наверх, хотя по представлениям Анселан, им нужно было идти вниз. Круг фазового перехода должен был располагаться в подземных защищенных лабораториях.
Подумав какое-то время и с сомнением поглядев то на ведущие в сторону корпусов школы тротуары, то на лестницы, Анселан провела еще несколько дополнительных гаданий. И в итоге все же вынуждена была подниматься по лестницам. Благо те оставались достаточно крепкими, чтобы не обвалиться под весом арахней.
— Что, Ингер, пытаешься рассмотреть дома в городе побогаче? — шутливо спросил милит Маглар, когда отряд достиг верхних галерей.
— Да нет. Просто красивый отсюда открывался вид, должно быть, — негромко ответил Полутролль.
Анселан обернулась назад и бросила взгляд на город. Его почти не было видно за пеленой тумана. Даже лестница быстро терялась в нем и превращалась в едва видимую блеклую тень. Но когда-то, наверное, отсюда можно было рассмотреть почти весь город. Высшая школа располагалась на холме и сама по себе была высокой. Инсулы правее через улицу от нее, конечно, были выше, но там смотреть не на что. А вот старая часть города впереди, его центр, форум, храмы и порт наверняка привлекали взгляд.
— Повезло с туманом, отсюда наверняка было видно все пилоны ангелиофоров, — заметил Шемасен.
— Сомнительное везение, — ответил Лавран, подозрительно осматриваясь по сторонам.
Они оказались на галерее, где-то в ее начале. Сверху нависал потолок, справа галерея кончалась тупиком, слева ее конец терялся в тумане. Позади когда-то открывался вид на город, а впереди была украшенная мозаиками стена с рядом окон и дверных проемов. Ближайшие были открытыми, деревянные двери и рамы истлели, на полу валялись лишь позеленевшие от времени медные гвозди, осколки стекол, петли и замки. Дальше в тумане казалось, что створки еще целы, но Анселан была уверена, что стоит приблизиться к ним, как и они окажутся рассыпавшимися в прах.
— Что-то и у меня теперь появилось желание поглядеть, не осталось ли чего интересного тут с допотопных времен, — признался Гиллас.
— Смотреть можно, но трогать только с моего разрешения, — строго сказала Анселан. — И чего встали? Идем дальше.
Их шаги снова зазвучали под древними каменными сводами. Глухо стучали ноги арахней и фаланксов, окованные металлическими гвоздиками подошвы звонко цокали о мозаичный пол, оставляя за собой явно видимые следы. Некогда яркие и блестящие тессеры из стекла и камней сейчас были тусклыми от пыли. Это место словно никогда не было покрыто вулканическим пеплом. Просто покинуто людьми, брошено и предано забвению. Но Руншевар говорил, что весь Аплонт был покрыт лесом и Симтол тоже. Он даже тумана не видел до того, как спала печать с гекатомбы. Это было странно и изрядно нервировало Кирнали. И не ее одну. Атмосфера покинутой школы давила больше, чем проклятого и тронутого порчей древнего города.
— Богато раньше жили, — попытался развеять гнетущую тишину Маглар звуками собственного голоса. — Большие полотна стекла, гладкое какое. И ведь окна во всех тех инсулах были такими же стеклами забраны.
Голос милита быстро тонул в туманной дымке, никакого эха от голых сводов не было.
— Это лишь небольшая часть того, что мы имели раньше, — глухо ответила ему Леанни.
— Все пропало, когда кончились чародеи? — уточнил у нее Гиллас.
— Нет. Когда промышленные автоматоны решили, что убивать людей интереснее, чем работать, — вместо жрицы, мрачно ответила Анселан и приказала: — Постойте, тут что-то не так.
Анселан слабо представляла назначение расположенных вдоль галереи комнат. Они все были примерно одинаковыми, насколько можно было судить, не заходя в них. Внутри иногда слабо угадывались тени предметов, которые когда-то там стояли. Маловаты для учебных классов. Как будто вовсе квартиры какие-то. Так или иначе, но все они были почти целыми, хотя местами было видно, что по галерее пришлись удары со стороны города. Словно прилетало что-то тяжелое, вроде снарядов катапульт. И вот сейчас им встретилась первая комнатка, вход в которую оказался напрочь разрушен. Словно там что-то взорвалось. Ни самого дверного проема, ни окна — только растрескавшаяся груда мраморного щебня и кирпичного боя, оставшаяся от стены. И аура, от которой кровь в жилах стыла. Если бы не давление первостихий, Кирнали ощутила бы ее еще на подходе к школе. И ни за что не решилась бы приближаться. На ее счастье, странный местный туман поглощал не только звуки голоса, но и силу.
— Похоже, тут было написано имя кого-то, кто после Раскола обрел богоравное могущество, — деловитым тоном предположил Ингер. — Вот тут все и разнесло, как только у этого кого-то апофеоз приключился.
— С чего ты это решил? — резко обернулась к нему Анселан.
— Да просто заметил, что на дверях таблички видно, если приглядеться, вон, — наемник указал назад, туда, где в тумане виднелась снова ставшая целой на таком расстоянии дверь одной из предыдущих комнат. — Не могу разобрать, что написано, но вот в проходах там среди праха, кроме петель и замков медных, еще и пластины такие же есть. Только зеленые все, патиной покрытые. Я так думаю, что это указатели какие-то. Как на домах, бывает пишут, кто там живет.
Фаланксы, которые замыкали отряд и были как раз недалеко от пустого для них дверного проема, осмотрели его. И быстро нашли упомянутую Полутроллем медную пластину, о чем тут же сообщили возбужденным стрекотом. Прочитать и рассказать, что именно увидели, фаланксы не могли, даже арахнеи читать и писать умели редко, что уж говорить о фаланксах. Потому Анселан поторопилась вернуться, чтоб рассмотреть находку самой. Пластина была тонкой и покрытой плотной патиной, ее легко было спутать с другой металлической фурнитурой. Но Кирнали все равно корила себя за то, что не заметила надписей сама. А ведь они там были. Похоже, наемник был прав, написанное на еще одной такой табличке имя после Раскола стало принадлежать кому-то, наделенному очень большой силой. И эта сила проявилась в написанном имени, разрушив стену и оставив после себя неизгладимый след. Значит, вот как проявляется подобный эффект. Тогда хорошо, что Анселан не повела отряд по нижним этажам. Где-то там когда-то была библиотека. И там наверняка когда-то в книгах были написаны ныне табуированные имена.
И надо же, подслеповатый старый человек снова оказался внимательнее нее! Хотя, в отличие от него, Кирнали не высматривала под ногами ценные безделушки.
— Таэлас Каладор Квинт, — с трудом разобрала написанное Анселан и едва слышно прочла еще одно слово: — директор. Это кабинет директора Симтола!
— Ага, чудно, — спокойно кивнул Шемасен. — А чей кабинет был рядом с его?
— А? Нет, не знаю, — растерянно посмотрела на эвоката Кирнали, которая от удивления на миг забыла обо всем. — Да и не важно. Просто обойдем обломки дальней стороной. Дамарра, Имра — сможете?
— Галерея широкая, протиснемся, — заверила подругу Дамарра.
Кирнали еще раз бросила взгляд на табличку и кабинет за ней. Было интересно взглянуть на то, как жили маги древности. Имя Таэласа она встречала в хрониках, когда искала информацию о Симтоле. И вот она сама оказалась в школе, но как будто окончательно поверила в реальность всего происходящего, только увидев эту табличку, связывающую прошлое и настоящее. Но время поджимало, нужно было как минимум найти путь к кругу фазового перехода, а любопытство попридержать на потом, если будет время. Но очень скоро перед Анселан появились новые соблазны.
Стоило только обойти участок галереи с обрушенной стеной, как уже у следующего кабинета Ингер снова проявил удивительную наблюдательность. Непонятно было, как он рассмотрел в этом пыльном осколке стекла что-то необычное — подобных ему у каждого окна валялось предостаточно. Но почему-то именно этот привлек его внимание настолько, что наемник наклонился и присмотрелся к нему.
— Опа! — воскликнул он со странными интонациями в голосе.
— Что еще? — резко спросила его чародейка.
— Да тут как бы... — замялся наемник, со странным выражением поглядев на Анселан.
К нему со спины подбежал фаланкс и с живой непосредственность залез чуть ли не на голову, чтобы посмотреть на находку. И почти тотчас отпрыгнул, удивленно стрекоча и возбужденно приподняв брюшко. При этом, что характерно, он тоже смотрел на Анселан. Такое поведение чародейку насторожило. Стараясь игнорировать взгляды начавших коситься на нее людей и арахней, она решительно подошла к Ингеру.
Приблизившись, она быстро поняла, что так привлекло внимание Полутролля в этом осколке. Он не был прозрачным, сильно блестел на солнце. Он вообще напоминал кусочек небольшого зеркала, вот только отражалась в нем не галерея, а деревья, какие-то кусты и пара людей. В этом зеркале отражалась застывшая картинка давно минувших лет. Блики солнца, необычные туники, сдержанные улыбки. Несмотря на то, что это был только осколок, но рассматривая его с разных углов, можно было, как и в зеркале, попытаться взглянуть за край и увидеть там полную картинку. Кирнали знала о существовании таких артефактов, они назывались голограммами и заменяли древним картины и портреты. В зеркале можно было поймать застывшую картинку и сохранить себе на память. И все бы ничего, да только в этой голограмме, словно в настоящем зеркале, Анселан видела себя. И от этого у нее волосы по всему телу встали дыбом, а в животе неприятно закрутило и похолодело.
На голограмме была запечатлена пара людей. Мужчина, которого Анселан не знала, и женщина в легкой белой тунике с синей вышивкой. Она одной рукой убирала прядь черных волос за чуть заостренное ушко, а вторую словно не знала куда девать и просто держала ее на животе. Темные глаза лучились весельем, на лице играла искренняя светлая улыбка. На лице, которая Кирнали видела чуть ли не каждый день. В настоящем зеркале! Это было ее, Кирнали Анселан, лицо!
— Кто-то из твоих предков был учителем в Симтоле? — с интересом заглянув за плечо чародейке, спросила Дамарра.
— Я не знаю... — в полной растерянности ответила Кирнали.
Она секунду вертела в руках осколок, поле чего глубоко вдохнула, ей нужно было собраться. Погрузив сознание во тьму медитации, она смогла отстраниться от лишних чувств. После этого она более внимательно присмотрелась к обратной стороне осколка. Там были видны следы краски. Буквы. Может, личности людей на голограмме были подписаны? Не похоже, но пластинка была не полной, слова обрывались на половине, разобрать написанное было сложно. Рассмотреть стеклянную пластинку удалось не всем в отряде, но об ее содержимом все узнали очень быстро. Под ноги смотрели теперь едва ли не все. Под ногами была целая россыпь осколков, но все они выглядели обычными. Как теперь найти остальные части голограммы?
— Тут тоже есть табличка, — сообщил Шемасен, который успел порыться в прахе у ближайшего дверного проема и выудил из медных запчастей тонкую металлическую пластину. Эвокат нахмурился, разглядев ее внимательнее. — Тебе не понравится, что тут написано.
— Говори! — резко потребовала Анселан.
— Магистр коллегии чародеев, — уже на этих словах Кирнали почувствовала, что сознание вырывается из медитативного состояния, — Ларет Ореллон Артифекс.
Чародейке стало дурно. Она крепко схватилась за посох, словно утопающий за последнюю соломинку. Только благодаря ему и поддержке Дамарры, Анселан смогла удержаться на ногах. Ларет Ореллон! Артифекс! Темный Демиург! Теперь Кирнали была абсолютно не рада тому, что сказки и предания обретают плоть. Если имя директора школы вызывало интерес, то имя магистра-чародея — иррациональный страх. Словно злая шутка, как если бы маг накинул фантазм на самый страшный кошмар сновидца и воплотил его в реальность.
Подобные эмоции испытали все свартальфы в отряде и арахнеи. Но им-то хорошо, их лица не запечатлены на голограммах возле кабинета с именем темного Демиурга! Лучше только наемнику и жрице, для них имя Ларета Ореллона не несло никакого пугающего смысла. Первый только непонимающе хмыкнул, наблюдая за реакцией свартальфов, вторая как будто даже обрадовалась.
Северные варвары, как они есть!
И не удивительно, что именно они без страха вошли в кабинет Ореллона. Кирнали даже ничего сказать не смогла, только с немым ужасом смотрела, как с любопытством оглядывает тонущее в сумраке помещение Леанни.
— И даже не скажешь, что здесь творилась история, — с почтением произнесла она. — Здесь творил и работал архитектор нового мира.
— Осколок голограммы, скорее всего, вылетел из его кабинета, — предположил Ингер. — Ну, может, и из соседнего, но там как будто она бы на более мелкие осколки поломалась бы. Найти ведь надо, осколки-то остальные. А, может, там еще чего завалялось...
С этими словами наемник уверенно направился внутрь здания. Шемасен осторожно вернул медную табличку на место и проводил Полутролля задумчивым взглядом. Тот остановился было на пороге, вынул немного свой меч из ножен, посмотрел на лезвие. После чего вогнал палаш на место, достал из одного из своих кошелей какой-то порошок, растер его в руках. И, видимо, удовлетворившись результатами проверки, Ингер вошел в помещение. Только вошел он почему-то спиной вперед, предварительно закинув за плечо в комнату растертый в пыль порошок. Только после этого он развернулся и выудил из другого кошеля металлическую коробочку. Это оказалась зажигалка. Он чиркнул кресалом по кремню, брызнули яркие зеленые искры, на фитиле затрепетало такого же цвета пламя.
— Опять зеленое, — заворчал наемник. — Из-за барьера, что ли? Ну хоть не черное и не синее, уже хорошо.
Наемник игнорировал молчаливое внимание к себе со стороны свартальфов и арахней. Анселан сама не знала, чего она ожидала. Может, думала, что неведомая сила просто разорвет и уничтожит Полутролля. Но с тем ничего не проходило. Никакие силы не приходили в движение, никаких изменений, вообще ничего странного и подозрительного, кроме зеленого пламени, не было. Она даже сквозь кристалл в посохе посмотрела, но и через него ничего подозрительного видно не было.
— Вон там, — указала Леанни, последовав за наемником. — Блестит что-то.
— Не трогайте! — еще не определившись, что делать дальше, крикнула Кирнали.
Она еще раз посмотрела на осколок голограммы в своих руках и надписи на нем. После чего глубоко вздохнула и, сама не веря, что делает это, последовала за северянами, жестом приказав остальным оставаться на галерее. Комната встретила ее тишиной и запахом пыли. Плотный ее слой покрывал пол, в нем отлично читались следы Ингера и Леанни. Первый продолжал с видом профессионального мошенника проводить свои чудаковатые ритуалы — размазал резко пахнущее масло по ножу и резал им воздух. Может, его проклятие какое-то настигло? Хотя повреждений в ауре не видно было. Да и Леанни его действия воспринимает без удивления и даже с пониманием. Просто стоит и осматривается по сторонам.
— Только прах и тлен, — услышала тихий шепот жрицы Анселан. — Никаких зачарованных дневников.
Кирнали невольно содрогнулась. Ей только дневников темного Демиурга не хватало! Даже для нее подобные знания — это за гранью разумного. Если бы не голограмма, она бы просто поскорее убралась отсюда. На ее счастье, второй осколок нашелся довольно быстро, он словно врезался было в стену и упал возле нее на пол. Судя по виду двух осколков, оставался еще один. Оставалось надеяться, что он не улетел в окно, которое было в стене напротив входа в помещение.
Ей повезло, третья часть голограммы оказалась недалеко, в углу. Было чувство, словно стеклянная пластинка каким-то образом треснула и разлетелась в стороны. И только по случайности один осколок вылетел в дверь и упал на галерее, врезавшись в одну из балясин парапета. И там он попался на глаза Ингеру. Такие случайности обычно не случайны. Это практически прямое вмешательство Судьбы, и такие намеки не игнорируются.
Обнаружив все части голограммы, Анселан не планировала больше задерживаться в здании и уже собиралась быстро выйти обратно на галерею, как услышала удивленный свист Ингера. Тот, оказывается, успел подойти к противоположному от входа окну и выглянул в него. То, что он там увидел, заставило его присвистнуть.
— Что там? — нахмурилась Кирнали, но не торопилась подходить к Полутроллю и смотреть сама.
— Бойня, — коротко ответил Ингер. — Сквозь туман плохо видно, но там двор внутренний у школы или что-то вроде него. И на нем не меньше полусотни тел. Их словно дракон пожевал, а потом еще и огнем плюнул. Побоище какое-то.
Секунду Кирнали внутренне металась, но все же подошла к окну и выглянула наружу. И тут же отшатнулась. Не от вида побоища, хотя изломанные тела выглядели страшно, но туман скрывал подробности. Ее больше испугало то, что он не мог скрыть. А это была черная выжженная плешь в центре внутреннего двора. Нет, это не след драконьего огня. В этом ожоге явственно чувствовались эманации силы Солнца. Чистый и незамутненный солнечный огонь снизошел здесь на землю и должен был выжечь всякую тьму на ней. Но даже так там чувствовалась порча. Настолько сильная, что ее веяние докатывалось до верхних этажей школы. Только сейчас Анселан заметила, что пламя на фитиле зажигалки Ингера стало одновременно и темнее, и светлее. Зеленое пламя переливалось, оно то становилось почти белым, то тут же окрашивалось в черный, а потом снова становилось зеленым.
— Да что за бесовщина здесь творилась?! — в сердцах выпалила Кирнали.
— Эхо дня Раскола, — мягко сказала Леанни. — По записям Тельперентина, это место было закрыто барьером сразу после первых событий катаклизма. Потом барьер и туман законсервировали пространство. Потом ни люди, ни порча гекатомбы, ни внешние потоки энергии и пепел вулкана не тревожили это место. Даже время течет здесь как-то не так.
— Надеюсь, это именно из-за странностей со временем это эхо такое сильное, — сердито сказала Анселан. — Иначе я не знаю, как оно могло сохраниться настолько сильным даже спустя столько веков.
— Это могло быть божественное вмешательство, — тоже осторожно выглянув в окно, с сомнением высказала предположение Дракайна.
— Какие еще божества во времена Раскола? — сердито посмотрела на жрицу Анселан.
— Там могло просто быть написано имя Златоликого, например. Тогда и после появления барьера оно проявило бы силу после апофеоза, как это произошло с табличкой на соседнем кабинете.
— Ты сама ведь не веришь в это, — скривилась Кирнали. — Какова вероятность, что там окажется запись имени будущего бога?
— Но она же есть, — пожала плечами Леанни. — Но скорее все же это просто последствия магии древних. Истечение порчи характерно для сильного беса. Возможно, даже равного утукку. Я слышала, что сразу после Раскола из Бездны вырвалось много таких тварей. Но большую часть из них удалось вывести в первые дни Раскола.
— Но из-за скверны маги стали почти бессильны, — напомнила Кирнали, — как они могли справиться с богоравными бесами?
— Только что вырвавшиеся из Бездны бесы в нашем мире тоже были лишены большей части своих сил, — нахмурив брови, вспоминала Леанни. — Хотя сейчас ётуны приписывают это нам, но тогда именно их предки, вириды, обрушили Свод. Потоки небесного огня выжигали землю и уничтожили немало людей, не особо уменьшая прорывы порчи, но зато они мешали бесам так же, как скверна мешала магам. Благодаря этому, немало утукку было истреблено легионами Альбинора. Правда, ценой почти полного уничтожения самих легионов.
— Тогда солнечный ожог — это след от обрушившегося Свода?
— Нет, над Альбинором Свод остался целым. Он обрушился только там, где ходят Солнце и Луна по небу. Здесь, может, несколько магов смогли сфокусировать небесный огонь в одном месте. Не знаю.
Анселан тоже не знала и гадать не хотела. Ни в прямом, ни в переносном смысле. Потому поторопилась выйти, наконец, из помещения на относительно чистый воздух. В руках ее были три равных по размеру осколка голограммы, которые складывались в одну пластинку размером чуть больше ладони. На границах слома картинка ломалась, преломлялась, отказывалась складываться вместе. Теперь у Кирнали было три изображения, на каждом из которых она видела женщину с ее лицом с разных ракурсов в одежде древнего стиля и фасона. И рядом с ней мужчина, которого чародейка не знала. Он был одет в одежду военного стиля. Высокие сапоги, темные штаны, белая туника, подпоясанная напоминающим современные военные цингулумы поясом, на котором висел белый короткий жезл. Красная мантия и красный шарф дополняли картину. Иронично изогнутые губы, острый нос, непримечательный подбородок, большие глаза, короткие темные волосы. Простой худощавый среднего возраста мужчина на вид. Если бы не жезл на его поясе, то признать в нем чародея древности было бы невозможно.
А раз это изображение чародея из кабинета магистра-чародея, то вывод напрашивается сам собой. Это и есть Ларет Ореллон. И почему рядом с ним на голограмме стоит девушка — точная копия самой Анселан?! Это в самом деле кто-то из предков ее семьи? Аргайл не упоминались нигде, ни у Тельперентина, ни в хрониках Мориендора, но девушка на голограмме могла носить другую фамилию. К сожалению, надписи на обратной стороне голограммы не проясняли картину.
— Ты — свет, чарующее пламя, звезда, горящая во тьме, — едва заметно подрагивающими руками сложив голограмму воедино на ладони, прочла надпись Анселан. — Холодным жаром своим раня, ты тайна, что влечёт к себе... Шестая их всех побери! Это что, просто стихотворение?!
— Слышала, что допотопные чародеи часто были творческими людьми, — вспомнила Шаена. — Музыкантами и поэтами. Это как-то связано с особенностями их чар.
Кирнали растерянно скользила взглядом по строчкам стихотворения и не могла поверить своим глазам. Это было просто какое-то признание в любви и сетование на безответность в семи строфах. И это вместо древних тайн или, еще лучше, разгадок!
— Даже Демиург когда-то любил и был отвергнут, — иронично усмехнувшись, высказался Шемасен, когда тоже прочел написанное.
— Артифекс же был простым альфом, — пожала плечами Леанни.
Анселан в полной растерянности смотрела то на людей вокруг, то на голограмму. Ее обуревали смешанные чувства. В ее руках был непонятный артефакт, определенно с ней связанный, появившийся явно не просто так, но что он мог значить, было совершенно не понятно.
— Так, может, там зашифровано что-то? — предположил Ингер.
Наемник только что вышел из кабинета. Выглядел он довольным, и причина его довольства была в его руках — тускло поблескивающая медная коробочка с мелкими графами и стрелками, в которой Кирнали признала механическую вычислительную машинку. Кроме нее, у наемника была еще одна находка, тоже медная коробочка, но побольше и непонятного назначения. Обе он как раз собирался показать Леанни для проверки, но Кирнали была уверена, что в них нет никаких гремлинов. В этом месте духи не прижились бы из-за влияния первостихий. Несмотря на то, что Полутролль явно был увлечен мародерством, он все же прислушивался, о чем там судачат остальные.
— Зачем кому-то что-то шифровать под любовное стихотворение? — ехидно поинтересовалась у наемника Шаена. — Хотя от мужчин такого можно было бы ожидать. Тонкие чувства с мужской грубостью плохо сочетаются.
— Ну вот, значит, точно что-то зашифровано, — просто пожал плечами Полутролль. — Древние же любили подобное. Философские свои труды в виде поэм излагать. Вот вы сами же на днях «Синергетику» какую-то обсуждали.
Кирнали задумалась над словами наемника. Сомнительное предположение, но вдруг оно не лишено смысла? Сама Анселан не была криптологом, но она разбиралась в гадании и онейромантии, понимать и читать знаки и образы она умела. Только это потребует времени.
Семь строф. Четверостишья. Простая, двухсложная и трехмерная стопа... Нет, нумерологию сейчас просчитать будет сложно. Если исходить из образов, то первые две строфы описывают внутренние признаки, третий внешние, четвертый, пятый и шестой — взаимоотношения. И седьмой снова метафорические образы, образующие кольцевую композицию с началом.
Нет, если разгадка и есть, то взять ее нахрапом будет сложно.
— Нужно идти дальше, — оторвав взгляд от голограммы и посмотрев на виднеющееся сквозь дымку солнце, сказала Анселан.
— Может, вернуться на виллу? — предложила Шаена.
— Успеем, — резковато ответила Кирнали. — Когда потом сможем сюда прийти? Послезавтра шестой день недели. В этот день никто не сунется в проклятые руины. А потом конец лунного цикла скоро. Нужно максимально использовать световой день. А мы и так тут задерживаемся из-за... — чародейка посмотрела на осколки голограммы. — Не важно. Идем.
Отряд двинулся по галерее дальше. Снова пришлось следить за дорогой и внимательно смотреть по сторонам. Только теперь у всех появился повод для разговоров и размышлений. Он теперь лежал в сумке Анселан, три осколка голограммы. Кирнали могла поклясться, стала ловить на себе куда больше взглядов. Это нервировало. Хотя сама голограмма нервировала еще сильнее. Ей потребовалось приложить немалое волевое усилие, чтобы снова вернуться в рабочее русло. В этом немало помогло то, что она чуть не споткнулась и не упала в провал на галерее.
В этом месте в нее словно что-то врезалось, смело парапет, разметало кирпичи и мрамор, оставило огромную выбоину в стене. На мозаичном полу остались вмятины и выбитые тессеры. Размер и положение были такими, словно их оставило гуманоидное существо. Как будто оно тяжело приземлилось здесь на ноги. Либо, наоборот, прыгнуло после падения. Оставить такие следы мог бы алхимик или аскет, но во времена Раскола их искусство еще не достигло нынешних высот. Скорее всего, это были следы борьбы с одержимыми или неживыми. На камне еще чувствовался связанный след порчи. А вскоре, уже спускаясь по найденной в конце галереи лестнице, отряд встретился с еще одним свидетельством присутствия нежити.
На лестничной площадке в полумраке лежала голова, которая казалась полусгнившей еще издали, в дымке тумана. И при приближении ее состояние не поменялось. Кому она принадлежала, стало ясно еще издали, когда в свете зажженных факелов начали появляться ясно видимые синие язычки пламени. И они же светились в гнилых глазницах отрубленной головы. Она лежала в куче тонких хлопьев грязи, высохшая и неподвижная.
— Хех, вот такие умертвия мне нравятся, — довольно сказал Маглар, завидев отрубленную голову.
— Если бы в первый наш визит в Аплонт нам такое встретилось, то я был бы не против. А то пришлось самому шинковать, — мрачно буркнул Ингер.
— Это сколько же он лет тут лежит? — задался вопросом Гиллас.
— Поди, спроси, — весело посоветовал ему Онор. — Вон как смирно лежит. Может, это разумный и добрый мертвяк.
— Ага, и станет верой и правдой служить тому, кто выведет его отсюда, — поддержал товарища Лавран.
— Да идите вы, — обиделся Гиллас. — Ладно бы еще свежая женская голова была, тогда еще можно было бы ее под службу приспособить. А это же гнилушка сухая!
— На вкус и цвет же...
— Вот и ждет пусть дальше любителя! Вон, Ингер, кажется, заинтересовался.
— Эй, ты же не настолько отчаялся, Полутролль. Еще сможешь найти себе кого помоложе!
Наемник только беззлобно отмахнулся. Он приблизился к отрубленной голове и присел в паре метров от нее, изучая на расстоянии.
— Она как будто совсем не живая, — вынес вердикт он. — Порча в плоти еще есть, но словно заперта там. Обычно из тел, которые она не может восстановить или как-то использовать, скверна постепенно истекает, оставляет лишь грязь, на которой вырастает всякая дрянь, вроде фома.
— Вот и пусть сидит, — уверенно заявил Маглар. — Меньше умертвий снаружи будет.
— Тоже верно, — согласился наемник, вставая на ноги. — Лишь бы не пробудилось оно здесь у нас под боком. Умертвия — штука гадская.
Анселан удивленно покачала головой, когда отряд двинулся дальше и прошел мимо неподвижного иссохшего безголового тела. Почему все встреченные ими следы порчи такие не нормальные? Если бес, то сразу утукку. Если нежить, то умертвие. Если первостихии законсервировали школу и сохранили нетронутой ее с первых дней Раскола, то, получается, тогда вся нежить сразу поднималась умертвиями, а не обычными костомахами и зомби? А нынешние бесы — это лишь тень тех, кто вырвался из Бездны в первые дни? Как тогда люди вообще пережили Раскол? В самом деле помог обрушенный Свод?
Внутреннее пространство барьера оказалось спокойным и даже безопасным. Может, это благодаря заклинаниям Анселан, но на своем пути отряд не встретил больших препятствий. Им удалось достаточно быстро спуститься на первый этаж. Темные коридоры не кишели нечистью и нежитью. Только тревожная давящая атмосфера, то появляющиеся, то исчезающие тени в тумане. Чем ниже люди спускались, тем чаще казалось, что напротив светлых оконных проемов мелькают силуэты. Не лемуры и призраки, не тени, а как будто память самого этого места о когда-то живущих здесь людях. Но, кроме этой памяти, на пути встречались иссохшие тела. Школа находилась недалеко от ворот, и в нее явно пробралась нежить из расположенного за стеной некрополя. Кто-то в дни Раскола зачищал школу от заполонившей ее нежити, о чем свидетельствовали посеченные тела, отрубленные головы с застывшими синими огоньками в глазницах.
Спустившись на два этажа ниже, Анселан вывела лозоходством отряд в большой холл. Когда-то он весь был украшен богатыми мозаиками и ярко освещался забранными витражами окнами. Сейчас сквозь покрытые пылью витражи почти не проникал свет. Рассеянные туманом лучи падали на запыленные полы только из рамы с разбитым витражом и распахнутой входной двери. За ней оказался виденный раньше Кирнали внутренний двор. Сквозь туман были видны изломанные тела и выжженная плешь. Сейчас даже можно было рассмотреть, что в центре ожога была еще одна фигура, полностью обугленная и замершая подобно статуе. Одержимый? Или кто-то, кто призвал на землю небесный огонь? Идти и выяснять Анселан не хотела. Сейчас почти всем ее вниманием завладела тяжелая бронзовая дверь на противоположной стороне холла.
Темный металл напоминал черную бронзу, которую еще не умели отливать до раскола. Дверь была закрыта и не имела никаких обозначений. Но Анселан знала, чувствовала, что именно за ней ее ждет круг фазового перехода. Она уже видела эту дверь в своих видениях! Оставалось только пересечь холл и дойти до нее.
— Здесь явно порезвилось не умертвие, — услышала Анселан произнесенные Шемасеном слова и словно сбросила с себя наваждение.
Да, цель близка, но нельзя терять концентрацию и внимание. Кирнали почти не заметила, что в холле разбит не только один витраж. Местами в стенах видны выбоины и опаленные тессеры, пол взрыт словно от взрывов. А на нем видны силуэты лежащих тел. Еще одни мертвецы. Не умертвия, а оставленные лежать здесь люди. Сквозь туман были видны медные пластины их брони, красные щиты и плюмажи на шлемах. Солдаты, которые зачищали или защищали школу?
— Опа! Ну и находочка! — воскликнул Ингер, сразу привлекая к себе внимание.
Наемник успел чуть отойти в сторону и поднять с пола примеченный им предмет. Полутролль продолжал поражать Кирнали своей внимательностью, когда дело касалось поиска ценных вещей. На этот раз в его руки вновь попала сложная механическая конструкция из тускло поблескивающей, почти нетронутой временем меди. Хищные дуги, удобный приклад, короб обоймы.
— Допотопный ручной арбалет! — восхищенно произнес Ингер, после чего одним легким движением взвел его и нажал на спусковую скобу. Механизм звонко щелкнул и зазвенел. — Немного смазать, а так в идеальном состоянии! Найдете стрелы — выменяю за золото!
— Хитрая штуковина, — сощурившись, оценил Лавран. — Не хочешь сам поменять на золото?
— Можно, — подумав, согласился наемник. — Но пока просто хочется подержать его в руках. Это же сама красота во плоти!
— Так, ну-ка собрались, не на базаре! — прикрикнул Шемасен, заметив нездоровый огонек в глазах свартальфов, которым тоже захотелось найти чего-нибудь ценного.
— И ты, Ингер, оставь привычку хватать все, что плохо лежит, — поморщившись, напомнила наемнику Анселан. — Предупреждай магов, чтобы хоть погадали сначала.
Полутролль пробурчал что-то недовольное, но замолчал, снова отвлекшись на любование арбалетом. Ну, по крайней мере, пока он больше ничего хватать не будет. Престарелый мальчик нашел себе игрушку. Кирнали презрительно фыркнула и приказала идти дальше. Вскоре по пути им попался еще один арбалет, несколько болтов к нему, топоры с истлевшими рукоятями, распадающиеся на пластины доспехи. Судя по всему, здесь встретил свою смерть десяток легионеров. К какому подразделению они относились, сейчас понять уже было нельзя. При приближении к телам, они превращались в кости и прах, а одежда выцветала и превращалась в грязные тряпки. Скорее всего, их постигла та же участь, что и павших во внутреннем дворике — они встретили утукку. Возможно, продержались дольше благодаря какому-то артефакту, который их укрывал. Или эта защита была установлена вокруг бронзовой двери?
Так или иначе, но было явно видно полукруг нетронутого пола, внутри которого лежал рассыпавшийся скелет в куче медных пластин от лат. Этот покойник выглядел целее прочих, он и сохранился лучше, и на костях не видно было повреждений, но от общей участи его это не спасло.
— Приняли на себя удар бесов и нежитей, а их даже не похоронили по-людски, — со злой грустью сказал Зарн,
— До нас никому в голову не пришло сюда сунуться, — мрачно пошутил Мирилон.
— И это странно. После Раскола Аплонт еще несколько лет был обитаем, — заметила Шаена. — Первостихии укротить некому было?
— Или тогда это место было опаснее, — предположил Кваф.
Анселан в разговоре участие не приняла. Сейчас ее интересовали не тела давно сгинувших людей, а дверь. Она была закрыта! Никаких намеков на замок или ручки. Лишь абстрактный барельеф. Или не абстрактный. Чародейка прикоснулась к темной бронзе и провела пальцами по холодным линиям рисунка. Окружности, сферы, оси — это напоминало схему устройства мира. То, как его представляли в древности. Или каким оно тогда было. Земля посередине, ниже под ее толщей, Подземье и Инферно с Бездной в самом низу. Выше — три Неба, каждое отделенное своим Сводом. Подсказка или просто изображение для антуража? Анселан попробовала надавить на створки дверей. Те, естественно, не поддались.
— Все, ищем обход? — спросила Дамарра.
— Его нет, — хмуро ответила Кирнали. — Насколько мне известно, подвалы были хорошо защищены, если даже есть еще вход, то он так же заперт. И, что еще хуже, я даже не представляю, где он может находиться. Нужно как-то открыть эту дверь.
— Дай-ка мне попробовать, — попросила арахнея.
— Пробуй, но вряд ли что-то выйдет.
Как и предполагала Кирнали, Дамарре тоже оказалось не под силу открыть двери. Даже вдвоем с Имрой. Бронзовые створки не шелохнулись.
— Может, ключ где-то здесь? — предположил Онор. — Не зря же эти легионеры тут оборону держали.
— Ага, и в итоге умерли у запертых дверей? — иронично спросил Лавран. — Не, поискать можно, но найдем мы только неприятности, скорее.
Поискать ключ Анселан все же сочла неплохой идеей, но, как и сказал Лавран, поиски не принесли результатов. И едва не навлекли неприятности. Потому что помимо деталей снаряжения легионеров, закопченных огнем стен, смятых болтов и осколков витражей, в холле школы валялся неприметный медный фонарь. И повезло, что Кирнали удалось всех достаточно застращать больше не хватать все, что ни попадя, в руки. Даже Ингер после арбалета перестал тянуть артефакты древних в свои бесконечные кошели. К счастью, арбалет ему попался раньше фонаря.
Когда Гиллас позвал магов посмотреть на свою находку, Анселан сначала поплохело при виде нее. Фонарь выглядел целым. Даже стекло на нем не треснуло и не разбилось. Прочный медный корпус, фокусирующие линзы, закрывающая источник света шторка — по конструкции фонарь был вполне обычным. Подобные и сейчас можно было бы встретить. Вот только у этого вместо фитиля в центре покоился непроглядно-черный, словно поглощающий всякий свет кусочек тьмы.
— Философский камень, — ахнув, на выдохе вымолвила Шаена.
— Огромный и поляризованный, — озадаченно пробормотал Кваф.
— Философский камень? — навострил уши Ингер. — А чего, древние настолько крутые были, что их вместо светильников использовали?
— А разве до Раскола их могли делать, кстати? — усомнилась Имра.
— Фонарь точно допотопный, — осторожно шагнув к небрежно брошенному артефакту, ответила Анселан.
Да, там за стеклом в оправе и в самом деле покоился философский камень. Поляризованный, тут и экспертом быть не надо — обычные-то выглядят кровавыми и напоминают рубины. Не то чтобы Кирнали часто приходилось видеть философские камни, но слышала о них она много. В том числе и то, что поляризованные камни обычно удается увидеть только раз в жизни. Обычно они поляризуются непосредственно перед спонтанным и взрывообразным выбросом накопленной силы, уничтожая все живое вокруг. А тут лежит уже несколько веков.
Так же осторожно, как подошла, Анселан отступила назад.
— Всем отойти и не приближаться, — приказала она. — Я не знаю, не взорвется ли эта штука.
Новая находка вызвала оживление, но нисколько не помогла решить задачу. Хотя Маглар уже высказывал предложение кинуть фонарь в ворота и пусть там философский камень взорвется. Анселан оставила эту идею на крайний случай. А если философский камень не ворвется? Тогда же он будет лежать под воротами. И его снова нужно убирать. Опасно. Будь с ними волоны, то тогда Кирнали непременно рискнула бы. Но без них нет, рисковать жизнями своих людей она не хотела. Для начала чародейка испробовала несколько заклинаний, которые ни на стенах, ни на створках не оставили и следа. Попробовала погадать, но тоже безуспешно.
— Так и что делаем? — спустя полчаса безуспешных поисков, когда отряд уже успел перекусить, спросил Шемасен. — Время идет. Скоро нужно будет возвращаться. Поищем во дворике еще?
Анселан закусила губу от обиды и с отчаянием посмотрела на ворота. Чтоб их! Наверняка ведь зачарованы еще. Нужно было уходить и пробовать использовать более серьезные гадания для поиска подсказок. Может, зеркала в реке уже достаточно очистились?
— А, может, та голограмма все-таки с шифром была, а? — в этот момент спросил Ингер. — Дайте мне посмотреть.
Анселан удивленно взглянула на наемника.
— Что ты там увидеть-то хочешь? — пренебрежительно спросила она.
— А вот что, как вы там говорили. Первая строфа что-то про звезды было. А на двери ведь, — Ингер указал на бронзовые створки, — тоже звезды есть.
Анселан тупо посмотрела туда, куда указывал Полутролль. На брельеф, а именно на ту часть, где Сводами были разделены три неба. В том числе второе небо — астральное. А ведь стоп! Три Свода, три Неба, три Бездны, три части мира... И три осколка голограммы! Кирнали торопливо распахнула заплечную сумку и быстро выудила оттуда все части голограммы. Она снова разложила их на ладони, соединив осколки вместе.
— Ты — свет, чарующее пламя, звезда, горящая во тьме, холодным жаром своим раня, ты тайна, что влечёт к себе, — снова прочла она первую строфу.
— Вот! — тут же воскликнул Ингер. — Очевидно же!
— Что очевидно?! — резко спросила Анселан. Она одновременно чувствовала и надежду, и уже была готова к разочарованию.
— Так звезда, свет, холодный жар — это же про ваше бесовское солнце все. Сразу же понятно, — Ингер подошел к бронзовой двери. — Вот оно, в Инферно светит.
Анселан едва сдержала разочарованный вздох. Она прикрыла глаза и попыталась успокоиться. Удалось не сразу. Наемник говорил какую-то ерунду, которую мог сморозить только совершенно не разбирающийся в магии северный варвар. Хотя... Может, в его словах что-то есть.
— Допустим, — холодно сказала Кирнали, снова обратив взор к голограмме и зачитав следующую строфу: — Непринужденная натура, жесткосердечное дитя. С ума сведет твоя фигура и столь ранимая душа.
— Гм, — задумался Ингер. — Ну, тут не понятно. Какие-то метафоры, намекающие на мистическую суть черного солнца, может. Или потом понятно будет. Что там дальше?
— Нельзя забыть твой норов чудный, лица прелестные черты, характер скромный, трудный и скулы дивной красоты, — уже было очевидно, что из этого ничего не выгорит, Кирнали продолжала читать просто, чтобы не выглядеть совсем глупо. Раз начала, то нужно пробовать до конца. Или не начинать вовсе. — Бегут остатки красноречья, при виде тёмных твоих глаз. И я в безумии тяну мгновения, боясь расстаться хоть на час.
— Глаза! — воскликнула Шаена. — Глаза Первородного! Это же ярчайшие звезды на северном небе. Вот они нарисованы.
Анселан удивленно посмотрела на то место, куда указывала младшая чародейка. И в самом деле увидела там упомянутые звезды. На юге их увидишь редко, но свартальфам все равно были хорошо известны, они имели большое значение в астрологии.
— Я опьянен твоей улыбкой, речами милыми пленён. Ты стала сладкой моей пыткой, судьбой с которой разделён, — продолжила читать Анселан. — Легла меж нами тень обиды, событий ход не повернуть назад. Молчание звенит ехидно, но я тобой обжечься только рад.
— Скорее всего, тут указание на Своды, — предположил Шемасен.
— Или на саму землю, которая разделяет Небо и Бездну, — предположил Ингер.
Анселан скептически посмотрела на мужчин.
— Ты — свет, Луна на небе звёздном, мечта, манящая вдали, за взглядом глаз надменно грозным, ты — тайна, ждущая любви, — закончила читать она. — Я так понимаю, что в этом случае указание на Луну?
— Очевидно, — кивнул Ингер.
— Очевидно, — не сдержав язвительность, передразнила наемника Кирнали и с досадой посмотрела на дверь, пытаясь сопоставить содержание стиха и рисунка. — Как раз ничего очевидного нет. Ну хорошо, в стихотворении указывается на Солнце, Глаза и Луну. А как и чем их связать?
— Ну, — Ингер почесал затылок сквозь кольчужный капюшон и войлочную шапочку. — Может, мы вообще все усложняем, и ключ к двери — сама голограмма? А вот дайте-ка мне ее.
Анселан нехотя передала осколки наемнику. На мгновение их руки при этом соприкоснулись. Грубая кожа Ингера прошлась по пальцам чародейки, как шершавый камень, заставив ее невольно быстрее отпустить части голограммы, отчего Полутролль их едва не уронил. К счастью, ловкость наемника была далеко не старческой. Но сердце Анселан успело ёкнуть, когда осколки чуть не полетели на пол.
— Ну, ты их урони еще, — с досадой заворчала она.
— Простите, простите, — не особо обратил внимания на недовольство чародейки Ингер.
Он быстрым шагом вернулся к двери и, бормоча себе что-то под нос, начал разглядывать то осколки, то дверь. Кирнали со скепсисом наблюдала за тем, как наемник то прикладывает части голограммы к двери, то водит ими по темной бронзе. Двумя руками прижать все три осколка оказалось непросто, но просить о помощи Ингер не стал, поэтому один из них к створке он придавил своим лбом. Анселан уже открыла было рот, чтобы прикрикнуть на Полутролля и попросить его быть аккуратнее и хотя бы не марать древние артефакты своим сальным лицом. Но в этот момент она внезапно поняла, что в холле резко стало светлее.
Тусклый, еле пробивающийся сквозь туманную дымку свет солнца сейчас обильно заливал своим светом внутреннее пространство школы. Темные витражи окрасились яркими красками, цветные пятна света окрасили темный и разбитый пол. Туман пропал! За окнами стало видно весь внутренний дворик, заваленный истлевшими телами. И в наступившей тишине тяжело скрипнули петли медленно распахнувшихся бронзовых створок. Даже Ингер не ожидал подобного, поэтому едва не упал, провалившись вперед. Он поспешно замахал руками, ловя равновесие и падающий осколок голограммы, который прижимал к двери лбом.
— Ох! Чуть не уронил! — воскликнул он.
Анселан удивленно распахнула рот и не знала, что сказать. Все произошло как-то слишком неожиданно и просто. Даже не верилось! Она уже почти взяла себя в руки и начала планировать дальнейшие действия, как почувствовала чье-то незримое присутствие. Чародейка резко вскинула посох и быстро осмотрелась по сторонам, готовая тут же обрушить на незваного пришельца проклятия. И едва это не сделала. Спасло положение только то, что она уже видела домашнего лара Тельперентинов раньше и сейчас быстро узнала его.
— Шестая! — выругалась Анселан. — Как ты тут оказался, бесы бы тебя драли!
Диковато смотрящийся старик выглядел почти так же, как при первой встрече. И точно так же, как при первой встрече, Кирнали не могла разобрать его речь. Сейчас она даже не слышала его слов, только видела, как двигаются губы. А потом лар вовсе растворился в воздухе и пропал, наградив чародейку напоследок грустной улыбкой.
— Что за бесовщина! — зло выпалила Анселан. — Что он сказал, Леанни?
Чародейка закрутила головой, ища взглядом жрицу.
— Леанни?.. — еще раз позвала Дракайну Кирнали, но той поблизости не оказалось. И только сейчас Анселан начала понимать, что уже давно не видела и не слышала жрицу.
Спасибо за проду.
Навеяно главой:
- Ёжиикк!
- Лошаадкаа!
=)
Subscription levels5

Audītor

$0.65 per month

Lector

$0.98 per month

Recitátor

$1.3 per month

Cantor

$2.6 per month

Perspector

$6.5 per month
Go up