— Насколько я помню, ты говорила, что в Аплонт можешь идти в любой момент? — услышал сквозь сон Руншевар чьи-то слова. — У тебя есть какой-то способ не привлекать нежить своей кровью? Или она просто не идет?

Судя по голосу, говорила это главная чародейка свартальфов Кирнали Анселан. Это в ее голосе словно всегда есть нотки высокомерия и холодной брезгливости. Хотя конкретно сейчас Руншевар мог бы поклясться, что она испытывает неловкость.

— У меня не бывает менструаций, — получила простой и честный ответ от Леанни чародейка. — Нет крови, нет привлеченной ей нежити и нечисти.

— В самом деле? — приятно удивилась Анселан. — От этого можно избавиться? Это благословение богов, как и со сном? Ты можешь что-то сделать со мной? Я не хочу терять время на корабле из-за проклятой крови!

— Это не благословение, — даже в интонациях жрицы можно было услышать улыбку. — Избавиться от них просто. Нужно всего лишь носить ребенка под сердцем.

— Простой... — обескураженно повторила за Дракайной чародейка. — Секста! Очень простой, ничего не скажешь. Так ты беременна?!

— Это последствия моей травмы, — мягко ответила Леанни, — которая возникла в процессе беременности. Стать матерью было непросто и до Раскола, когда в распоряжении любого деревенского лекаря были даже вакцины от старости. Сейчас эликсир молодости — недостижимое чудо для большинства. Так же, как и полностью безопасные роды.

— Ох, прости. Я не подумала... — неловко пробормотала Кирнали. — Да, сейчас не только с лекарствами и врачами стало сложнее, но и болезней больше. Что-то простыми лекарствами и не вылечить вовсе. Это я про твое ухо, Кадавр. Не думал же ты, что сможешь нас подслушивать. Я вижу, что ты не спишь. Что, снова бес мешает? Или что-то еще?

Чародейка явно пыталась быстро сменить тему, поэтому Руншевар ей просто вовремя попался под руку. Ну, ему и самому было как-то неудобно слушать женские разговоры, но прерывать их он просто постеснялся. Теперь же, когда его заметили, можно было, наконец, открыть глаза и подняться.

— Нет. Мне кажется, я... — Рун запнулся.

Он только начал подниматься и понял, что снова оказался в каюте корабля. Как он сюда попал, он помнил смутно. Но заставило его оборвать себя на полуслове не это. Просто он заметил в дверном проеме пару женщин. Жрица и чародейка общались там. Возможно, опять караулили одержимого, этого Руншевар не знал. Да и неважно было это. Важно то, что кроме них из-за деревянной переборки каюту снова осматривала отталкивающая морда с зеркальными глазами. Ее вздернутые и высоко посаженные ноздри чутко дергались, ловя запахи. Она появилась второй раз и ровно на том же самом месте! Рун быстро отвел от твари глаза. Его взгляд заметался по фигурам женщин. Он старался заставить себя сосредоточиться на чем-то другом.

Не видеть! Ингер говорил, что нельзя их замечать, тогда все будет в порядке!

Взгляд Руншевара остановился на лице Леанни. Он заметил, как застыла ее улыбка и нахмурились брови. Она поняла? Поняла?! Но о тварях нельзя говорить! Это считается? Рун ничего не говорил!

Жрица все с той же замершей улыбкой шагнула вперед. И за миг до того, как она должна была врезаться в высовывающуюся из-за переборки голову, тварь просто исчезла. Рун невольно наблюдал за ней краем глаза и все равно не заметил, когда она пропала.

—Что тебе кажется? — мягко спросила жрица.

Рун видел, как она внимательно следит за его выражением лица. Она знала про тварь! Ингер передал ей. И почтенная Леанни знала, как тварь отогнать. Она это сделала почти так же, как в прошлый раз Ингер. Если просто встать на то место, где находится невидимое для остальных чудовище, то оно пропадает. Но самому Руншевару лучше подобного не повторять. Рун облегченно прикрыл глаза и медленно выдохнул, чувствуя, как расслабляется что-то внутри. Словно ослабляется туго натянутая тетива лука.

— Мне кажется, я выспался, — с улыбкой ответил, наконец, он.

Ему хотелось не просто улыбаться, а открыто рассмеяться, он с усилием сдержал этот порыв. Второе появление твари снова стало неожиданным, и, несмотря на предупреждения, Рун запаниковал и не был уверен, что поступает правильно. В следующий раз нужно быть спокойнее. В конце концов, чего ему бояться? Лишь бы никому не навредить, пока за его тело будут грызться бесы.

— Что такое? — подозрительно смотрела то на Руна, то на Леанни чародейка.

— Об этом лучше не говорить, — покачала головой Дракайна.

— Проклятье... Опять?! — рассердилась Анселан. — С этим надо что-то делать!

— Многие пытались, — с горечью заметила Дракайна и улыбнулась: — Если у тебя получится, то можешь рассчитывать на благодарность от очень влиятельных лиц.

— Посмотрим, — кисло ответила Анселан и кинула раздраженный взгляд на Руна. — Если выспался, то иди, получи паек на сегодня. И найди Маворса, у него наверняка есть для тебя работа.

— Хорошо, — кивнул Рун.

— Бес не появлялся? — напоследок спросила чародейка.

— Нет, — мотнул головой парень и осторожно коснулся серьги, она кольнула палец обжигающим холодом. — Только ухо горит.

— Это нормально. Проклятие для твоего беса не самое сильное, — недовольно признала Кирнали. — Не забывай о культивации. Это полезно. Не беса удержать, так один раз кого-нибудь приголубить дубиной сможешь. А с тобой, почтенная Леанни, я хотела поговорить не только на женские темы. Утром в подвале мы нашли книгу...

Чародейка увела жрицу в коридоры корабля и понизила голос до едва слышного шепота. Руншевар быстро перестал различать слова, да и не до того ему было. Он резво встал и потянулся. В теле ощущалась легкость и энергия. Уже второй раз за очень долгое время Рун проснулся без болей в костях и не задыхаясь от старых переломов. И это по-прежнему были удивительные для него ощущения. А теперь к ним добавились еще другие.

Руншевар поднял перед собой руку и сжал ладонь в кулак. Он направил поток энергии по меридианам к пальцам. И... ничего не произошло. Только долго и протяжно заурчало в животе. Желудок словно только проснулся и незамедлительно напомнил о себе. От голода он едва не переваривал самого себя. Это Руна не смутило, он с улыбкой погладил себя по впалому животу и направился к выходу на палубу.

Сегодня при попытке использовать пневму в голове не помутилось и не было болезненных ощущений. А ночью Рун смог использовать внутреннюю энергию, чтобы укрепить жердь. Кажется, он начал понимать, как пользоваться новыми способностями. Вот только он за раз истратил всю накопленную архею и после этого не смог даже доползти до корабля. Это как-то неправильно, что-то он все-таки делает не так. Но что? Спросить бы у кого-нибудь знающего, да не у кого. Или вот Кирнали говорила, что нашла какую-то книгу. Руну бы тоже найти какую-нибудь, которая ему помогла научиться археей пользоваться. Естественно, таких в древних руинах быть не может. Говорят же, что тогда аскетов не было, и археей тоже никто не пользовался, значит. А жаль. Однако это все равно не могло испортить настроения Руншевару.

Он жестко улыбнулся, вспоминая прошедшую ночь. В этот раз он не замер, как истукан. В этот раз он, кажется, все сделал правильно. Интересно только, как там теперь Фелиция? Надо было спросить у Анселан.

Выбравшись на улицу, он первым делом сошел на берег, где сделал положенные утренние дела. Туалет и умывальник остались на тех же местах, что и вчера. А вот его ночлег оказался разрушен. От его стен по осыпавшемуся оврагу в сторону немого провала в склоне холма вела натоптанная уже тропинка. Видно, с нежитью и другими возможными опасностями там свартальфы уже разобрались. И успели перенести полевую кухню с берега куда-то в поместье, скорее всего.

Рун аккуратно положил на место неровный кусок коричневого мыла, после чего смыл пену с рук и стряхнул с них остатки воды. Мыло он снова увидел только недавно, до этого годами приходилось обходиться в лучшем случае золой. Сейчас он смог даже помыться нормально. Ноги вот только опять грязные. Нужно все-таки придумать какую-нибудь обувь себе. Но пока нужно думать о другом. Рун повертел головой и убедился, что кухни точно нет поблизости, и Маворса не видать тоже. На корабле он видел только жрицу и чародейку, которых теперь поди найди. Ну, еще там сновало несколько фаланксв, но с ними как-то разговор у него не ладился. Так что Рун подошел к паре свартальфов, которые недалеко от пирсов крутились возле большого обмазанного глиной холмика.

— Здоровы будьте, — подойдя так, чтобы его было видно издалека, поздоровался Рун.

Кажется, их звали Бальб и Лукас. В лицо-то Рун всех запомнил, а вот с именами было сложнее.

— А, Кадавр, — почесав подбородок тыльной стороной грязной ладони, посмотрел на Руна один из свартальфов, Лукас. — Чего хочешь?

Руки Лукаса, как и у Бальба, были все вымазаны в яркой красной глине, которыми они обмазывали весь холм.

— Узнать, где теперь кухня.

— Пожрать, значит, хочешь, — сделал совершенно верный вывод Бальб. — А я уж думал, помочь решил нам с печью.

— Наверх тебе, в поместье, — подсказал Лукас. — Там на первом этаже кухня теперь и столовая. Сейчас сервы кашеварят, нормальную еду готовят, а не каменные подметки жиром размачивают. Потому нормальная большая кухня потребовалась. Там найдешь быстро, недалеко от правого входа.

— Спасибо, — кивнув, поблагодарил Рун. — А не знаете, что с Фелицией? Вчера она выглядела так... — парень замялся и поводил рукой по животу. — Ну так выглядела, как люди обычные не живут уже.

— Да со страху отбросила хвост свой, что ящерица, — посмеялся Лукас. — Нормально с ней все. Может, чуть полихорадит ее, но пройдет. Арахнеи — народ живучий. Вернул ты ей арахносому, так что можешь на благодарность рассчитывать. Если не побоишься, конечно.

— Да я как-то и не думал об этом... — снова замялся Рун.

— Ха-ха! Зато Фелиция думала, уж будь уверен. Иначе с чего она к ночлежке твоей подбиралась ночью? Странные они немного, арахнеи эти. Хотя без них было бы заметно скучней, — весело признался Бальб. — Несколько месяцев в море, настроение иногда уж, хоть на мачту лезь, было. Тут уж и одержимому, вроде тебя, обрадуешься. Хоть новое лицо. И истории у тебя что надо, заслушаешься. Пусть и однообразные.

— Какие истории? — не понял Рун.

— Так про то, как тебя казнили и про каторги твои, — хмыкнул Лукас. — Живых и личных свидетелей страстей подобных мне пока видать не доводилось.

— Августа миловала, — согласно кивнул Бальб.

— Ну, спасибо. Наверно, — неуверенно кивнул в ответ Руншевар. — А поначалу чуть не зарубили меня.

— Так то поначалу, — пожал плечами Бальб. — Считай, встретили по одежке. Да еще после Аплонта. Это, понимаешь, первый естественный порыв уже. От всего непонятного лучше избавляться. А сейчас-то уж чего? Одержимый и одержимый. Вот честно, после того как решился по морям на север пройти, одержимого рядом держать как-то уже и не так нервозно.

— Точно-точно, — поддакнул Бальбу Лукас, — Сначала непонятно было, вообще, кто ты и что. Не знай, с чего вообще Кирнали тебя на корабль-то привела. Опять нагадала что-то, наверно, да молчит, как всегда.

— Хоть в чем-то мне повезло, — усмехнулся Рун и поинтересовался: — А что, в море и в самом деле так плохо?

— Ну, вот как тебе сказать? — задумался Бальб. — О! Вот знаешь же, каково это на плаху идти. Ну, на казнь?

Руншевар сглотнул и в зародыше подавил начавшие прорываться воспоминания:

— Есть такое.

— Ну вот, в открытое море выйти — это как несколько месяцев жить с таким ощущением. То острое оно, особенно поначалу, то устаешь потом. А потом случится какая-нибудь дрянь, и снова оно обостряется. То спать не можешь, то даже глаз не дернется, когда лемур в ухо ноет.

— Умирать страшно только в первые раз пять, да? — понимающе сказал Руншевар.

— Ну, может, — пожал плечами Бальб. — Не знай. Но, вообще, понял я за время экспедиции слова сотника нашего, которые он палкой все в нас вбивал. Что жить надо так, словно уже помер. Оно так и в самом деле проще в нашем-то мире. Паршиво, но проще. Особенно в нашей работе.

Лукас тихо рассмеялся.

— Да времена такие, что само как-то так живется, что уж как будто помер, — весело сказал он.

— Да не про то же говорю! Ну, ты как всегда...

Оба свартальфа перекинулись ругательствами, припомнив друг другу случаи из общей службы. Руну было интересно послушать, но есть хотел все сильнее.

— Пойду я тогда, — вмешался он в перебранку и повернулся было уж в сторону дороги к поместью, но был остановлен:

— Постой-ка! — окликнул его Лукас. — У тебя ж руки чистые?

— Только что умылся. А что? — не понял Рун.

— Достань там, — Лукас поднял руки и указал подбородком на пояс, на котором висел кожаный подсумок, — смоковницы штучки две, будь добр, а? Я уж умотался с этой печкой, хоть чем-то перекусить охота.

— Хорошо.

Рун, следуя указаниям свартальфа, открыл подсумок и нашел там засушенные сплющенные ягоды. Такие и он ел вчера. Они были сладкими и кислыми, словно вымоченными в уксусе. И в них было много мелких косточек. Живот заурчал, стоило вспомнить вкус смоквы.

— Спасибо! — подхватив перекус с рук Руншевара и запихнув его за щеку, поблагодарил Лукас. — Прямо, спаситель.

— Видел бы тебя сейчас сотник наш, сорвал бы с тебя цингулум и палкой оприходовал до кровавых соплей, — неодобрительно проворчал Бальб.

— Да чтоб этот подонок от икоты помер, — насмешливо отозвался Лукас. — Мог бы с нами на север отправиться, раз так любит жизни учить.

— У него-то в жизни все получше нашего, ему и дома хорошо.

— А этот пояс, — Руншевар показал на покрытый темными металлическими квадратными пластинами пояс Лукаса, под которым он подпоясался еще и плотным тканым шарфом, — цингулум, да? Такие ведь носят войны свартальфов, я же правильно понял?

— Ага, верно. Это символ принадлежности к военной коллегии, — кивнул Лукас, возвращаясь к своей работе. — Благодаря какому проклятию я, думаешь, здесь оказался. Да и Бальб тоже. Бесов цингулум — что твое ярмо. Приказы командования выполнять надо. Даже если оно в клоаку северную отправиться велит. Нет, отказаться можно было, но повышение по службе и возможность скостить ее срок были уж слишком заманчивыми. А чего спрашиваешь-то?

— Интересно, почему воин печь глиняную мастерит, если сервы призваны, — честно признался Рун. — Это же работа для рабов. В Ки-Гале меня б такой могли заставить заниматься.

— Ха! — едко, коротко и ёмко вымолвил Бальб, вдумчиво замазывая глиной стенки холмика.

— Так мы ж не в Ки-Гале, — сказал Лукас, тоже посмеиваясь. — А мы милиты, чтоб тебя. А милит — это тебе и строитель, и огнеборец, и вояка заодно, пока до иммуна не дослужится. Тем более, как тебе сервы печь-то сделают нормальную, чтоб древесный уголь быстро получить? Сервов удобно для ручной работы использовать, где магия не нужна. А тут она нужна, чтоб огонь и дым укротить, чтоб дымом этим самым себя не выдать. А Маворс, чтоб его, столько угля затребовал, что нас бы ётуны на другом берегу моря заметили, если б мы жечь его в обычных печах начали.

— А зачем ему уголь? — не понял Рун.

— Так сервам же, — пожал плечами Лукас. — Так-то они кое-какой инструмент от начала имеют, как одежду и прочее. Но не все заранее маг их создавший мог нагрезить да и всякими гвоздями и другими расходными материалами их снабжать надо. У нас тут теперь много металла, вот пусть и выплавляют сами все необходимое. Не все же нам возиться с этим. Лучше один раз угля нажечь, чем каждый раз самим у плавильни вставать.

Есть хотелось все сильней, голод предложенной Лукасом смоковницей Руншевар не утолил бы. Так что пришлось ему все же поспешить на кухню. Путь до поместья Руншевару был уже знаком, туда он направился уверенно и бодро. А вот встреченные им там свартальфы оказались незнакомы. Он даже удивленно остановился, когда увидел бригаду строителей, которая облепила лесами полуразрушенную башню и споро восстанавливала ветхие стены. Не то чтобы Рун долго пробыл с черными эльфами, чтобы всех их узнать по имени, но по крайней мере в лицо он их запомнил. Не сотни же их были на корабле. А тут были новые лица. Откуда? Или это сервы, про которых говорили свартальфы? Но сервы эти выглядят как-то слишком обычно, что ли, для магически призванных слуг.

— Что, тоже дивишься? Я вот привыкнуть не могу, что люди эти как люди, да только не настоящие. Странное дело. Это тебе даже не автоматоны или древни. Да даже не зомбаки. Вообще, невесть что.

Сказал это Ингер, который сам невесть каким образом оказался у Руншевара за спиной. Тот аж дернулся, как услышал наемника.

— Палкой машешь неплохо, а внимательности не хватает, — с ухмылкой пожурил Руна Полутролль. — Тебе такая доля выпала, что любая слабость в момент может хребет переломить. А ты даже старика заметить не можешь, пока он сам себя не выдаст. Но ты вовремя тут появился. Аффейн тебя звать велел. Ты, давай-ка, поесть чего перехвати и ступай на второй этаж, там в атриуме... Ну, комнате такой с дыркой в крыше. Там, в общем, Маворс с Шемасеном решают, как лучше путь к Аплонту проложить. Фаланксы и иммуны свартальфарские местность вокруг немного разведали, старую дорогу осмотрели. Хотели уточнить у тебя по высотам карту. Ты ж местность вокруг Аплонта с горы той помнишь?

— Да. В целом, — кивнул Руншевар.

— Холмы там всякие относительно города показать сможешь? Вообще, расскажешь, чего углядел интересного. Знаю я ваш глаз доккальфарский. В лесу детали подмечаете на раз. Наверняка же заметил с высоты, где болотистее места, где посуше. Лес везде разный.

— Ну, я видел только, что лес по-разному растет. Но не всегда знаю, почему, — пожал плечами Рун.

— А это уж пусть южане головы поломают, — рассмеялся Ингер. — Парни они головастые, в науке военной понимают. А чтоб ее понимать, нужно немного землемером быть. Ландшафт войны выигрывает. И Маворс проигрывать не любит. Так что иди быстрей. А то голодным тебя дернут и допрашивать начнут.

Рун не все понял из слов Ингера, но совета его послушал и побыстрее пошел искать кухню. Полутролль, вообще, часто бывал словоохотливым, говорил много того, что Руншевар не понимал или не знал. Но от того был интересен.

Кухня нашлась быстро. Милит точно описал до нее путь, да и просто можно было идти на запах съестного и в итоге прийти в нужное место. Где Руна снова встретили новые лица. На кухне работали все те же сервы. Всего пара, но ощущение было, что их заметно больше. Они разместились в большом помещении на первом этаже виллы с хорошей вентиляцией, куда натащили воды и где установили уже знакомые Руншевару бездымные волшебные жаровни. Пришлось назваться им, чтобы сервы сверились со списком и выдали Руну немного снеди. А в процессе выслушать укоризненное ворчание, мол, в неурочное время приходят всякие, кормежку пропускают, порядок нарушают. Для магических слуг сервы и в самом деле были необычными. Хотя никаких других магических слуг Руншевар и не видывал.

Рун быстро закинул в себя выданную холодную кашу с кусками застывшего жира и хлебом. В этот раз вина почему-то не дали, вместо него была кислая, пахнущая уксусом вода. Тоже неплохо, ётунское пиво, которое зеленокожие давали рабам, было сравнимо по вкусу.

Уже на выходе из кухни, Рун встретил в коридоре еще двух свартальфов. На этот раз настоящих, не сервов. Это была пара волшебников, Шаена и Кваф. Первая только мазнула по Руншевару взглядом без особого интереса, зато второй даже остановился, разглядывая его.

— Что? — немного напрягся Рун.

Такого внимания к себе он не любил, обычно добром оно не кончалось.

— А? — не понял Кваф и рассеянно поглядел на Руна, словно не он его только что пристально разглядывал. — А! Да просто изучаю проклятие, которым Анселан запечатала беса. Очень изящное и прочное. Удивительно, как ей удалось так точно связать Шип Сна именно с бесом, не задев ни тебя, ни дух священного дерева в тебе.

— На то она и Кирнали, — пожала плечами Шаена. — Пусть фамилия ей досталась и не по крови, но все равно имя формирует мистические связи. Наречение — тоже можно считать частью симильной магии.

— Для Кирнали тогда она очень неплохо разбирается в других направлениях магии, — заметил Кваф, уже потеряв интерес к Руну и последовав за Шаеной.

— А то уже зависит от того, насколько глубоко она готова была нырнуть в омуты магии за знаниями, — Шаена понизила голос и едва слышно шепнула Квафу: — Раз она ломанулась сюда из Мориендора в проклятые руины, то безумия ей не занимать. Уверена, ныряла она о-очень глубоко.

— Тебе лучше знать, — с усмешкой ответил волшебнице Кваф. — Это ваша, женская традиция, черпать знания из мистических откровений. Мужскому уму с такими испытаниями лучше не сталкиваться.

— Да иди ты! — вспылила Шаена. — Знаю я, на что ты намекаешь! Мол, у женщин ума нет, вот нам и не страшны откровения?!

Маги скрылись за поворотом, и их голоса затихли, а Руншевар стоял на месте и не мог сдвинуться. Он уже шел к лестнице на второй этаж виллы, когда слова Квафа ворвались в уши и червями ввинтились в мозг. Мистическое откровение. Тайное знание. Открытие мирозданием себя самого и познание через него Единого.

Мысли метались в голове Руна, брошенные вскользь Квафом слова словно зацепились за что-то в сознании, они вытягивали из глубин памяти фразы, которые Руншевару никогда ранее не были известны. Или они были им забыты? Или это знания беса?

Острая жгучая боль обожгла ухо и прострелила голову, Руншевар оступился и повалился на стену. Если бы не она, он бы вовсе упал на пол. В голове зашумело, к горлу подкатила тошнота. Мысли путались, слова в голове сплетались в несвязную какофонию.

— Ха-ха-ха! — грохотал в голове глухой, далекий смех. — Теперь ты знаешь! Знаешь! Мы прокляты вместе!

Боль в голове медленно уходила, а голос беса растворился и пропал. Руншевар тяжело вздохнул и поднялся. Мгновения слабости прошли, но сердце билось как бешеное. Рун дышал, но все никак не мог надышаться. Он огляделся по сторонам и неуверенно зашагал вперед. Доккальф решил все же сначала найти Маворса и рассказать сначала ему о том, что произошло. А тот пусть уж передаст чародейке, которую поди еще найди.

Сердце успокоилось только, когда Руншевар уже поднялся по лестнице. Вчера он несколько раз проходил по вилле, так что примерно знал расположение комнат. Нужная ему находилась недалеко. Пока на его пути никто не встретился, Рун прошел по коридорам в тишине. Не гнетущей, а какой-то задумчивой, полной далекого шума леса и звуков живых голосов, но все равно неуютной.

— Ага, соблаговолил явиться, Кадавр, — такими словами вместо приветствия встретил его крепкий и властный свартальф Маворс Аффейн. — Не торопился ты совсем, я смотрю.

— Я снова услышал беса, — быстро сказал Руншевар, сразу отсекая дальнейшие претензии к себе.

Пусть он опоздал не из-за беса, но Маворсу-то это знать не обязательно. Пусть от одержимости будет хоть какая-то польза. Если ей можно уменьшить количество ругани в свой адрес, то кому от этого хуже?

— Секста! — выругался Аффейн. — Ты же не бесом одержим, какого ты его все время слышишь, а не мудор свой доккальфарский?!

— Так это не от меня зависит, — пожал плечами Рун.

— И? — пытливо посмотрел на него свартальф. — Все плохо?

— Я встретил Квафа и Шаену. Они почти уже ушли было, когда в разговоре упомянули какие-то магические откровения. Вот тогда у меня в глазах потемнело, и слабость появилась во всем теле. И в голове странные фразы как будто вспомнились. Наверно, из памяти беса. И он сказал, что мы теперь оба прокляты.

— Понятно, — коротко ответил Маворс и быстро нашел взглядом стоящего неподалеку милита. — Найл, найди Кирнали. Передай ей, что Кадавр на контакт с бесом вышел. Ее должно заинтересовать.

— Понял.

— Ну, а пока про эту мистическую ерунду забудем, — Маворс отвернулся от поспешившего выполнить приказ милита. — Быстро вспоминай, что там с горы высмотрел.

Аффейн и Шемасен уже начертили на больших желтоватых мраморных плитах пола углем линии и знаки. Руншевар давно углядел рисунок, но только когда свартальфы объяснили их значение, понял, что они нарисовали примерную карту окрестностей Аплонта. Видимо, более подходящего материла для этого, кроме как полы в атриуме они не нашли. Руншевар успел рассказать им почти все, что смог вспомнить, когда вернулся Найл.

— Приказала привести его к себе, — таков был ответ Анселан.

— Еще бы. Сейчас у нее такие дни, что она из каюты и носа без большой нужды не высунет, — посмеялся Шемасен.

— На то и был расчет, — кивнул Маворс. — Свое любопытство она утолить успеет, а вот нам бы маршруты вылазок заранее определить. И пока выходит так, что старая дорога и в самом деле остается лучшим путем.

— Если ничего не поменялось после того, как Аплонт снова наружу вылез, — добавил Шемасен. — Дорога за ним последовать не обязана была. Это как с акведуком. Тот тоже в какой-то момент под окаменевшим пеплом скрывался.

— То, что город, как прошлогодний мусор из-под снега, вытаивает неудобно. В котловине он теперь находится. Опасная позиция, — заметил Маворс. — А разведчики так и не встретили гиртаблилу. Не верю я, что их встреченная нами нежить всех перебила. Нужно найти их гнездо. Скорее всего, оно находится где-то недалеко от Аплонта, раз так быстро на ётунов людо-скорпионы вышли. Значит, оно где-то здесь, — Аффейн указал на несколько мест на нарисованной на полу схеме. Рун вспомнил, что именно там он указывал на возвышенности. — Обычно их цитадели очень приметные. Раз их не было видно с горы, скорее всего, гиртаблилу сами зарылись в какой-то из холмов.

— Разведчики гиртаблилу могли не увидеть, а вот гиртаблилу разведчиков заметить уже могли, — напомнил Шемасен. — Москитов и подозрительных стай мух пока никто не замечал, но за всем не углядишь. В любом случае, если с людо-скорпионами все в порядке, то они нас заметят раньше, чем мы их. Если только выслеживать их не пойдем мы с тобой, Аффейн. Или можно попытаться найти их ясновидением. Схема у нас примитивная и для симильной магии не сгодится, но для лозоходства сойдет. Кирнали уже сможет найти гнездовье. А как определимся с местом, так тогда и ясновидением его можно будет исследовать.

— Если гнездовье покинуто и мертво, то лозоходство поможет, — согласился Маворс. — С этим любой мантик справится. Попробуем. Ладно, Кадавр, можешь идти к Анселан.

— Пойдем, — позвал Руна Найл.

Странно, а сюда его никто не приводил, Руншевар сам пришел. После того, как бес напомнил о себе, к нему снова начали относиться с большей осторожностью? Эх, сейчас бы время найти, чтобы пневму очистить. Может, на ходу попытаться? Сидеть под деревом сейчас он не может, но руки-то сложить можно. Как там пальцы сплетать нужно было?

— Что ты делаешь? — удивленно покосился на Руншевара Найл.

— Пытаюсь очищать пневму, — честно ответил парень.

— Вот как... — Найл явно скептически относился к попыткам Руна и с сомнением наблюдал за его попытками сложить пальцы в нужном положении. — Эдак ты себе пальцы только поломаешь. Не знаю. Мне кажется, что главное безымянный палец поставить. В руках через него главная артерия проходит, это ж всем известно.

Руншевар поднял руки к лицу и задумчиво посмотрел на свои выставленные безымянные пальцы. Вообще, в словах Найла был смысл. В безымянном пальце проходит важная жизненная артерия, и на самом деле показанные вчера Ингером жесты эту артерию смыкали с другими. Попытки правильно сложить пальцы пришлось оставить, когда Рун с Найлом вышли на лестницы на первый этаж. Сначала просто, чтобы не споткнуться на ступенях, а потом они попались в руки арахней.

— Ты была права! Он идет! И не один, — довольно крикнула Имра, которая своим паучьим телом перегородила весь коридор впереди.

— Кадавр? — узнала доккальфа Дамарра, которая выглянула из-за стены после слов Имры. — Так даже лучше. Идем. Поможете нам.

— Мы, вообще-то, к Анселан идем, — ответил Найл. — У Кадавра снова бес о себе дал знать.

Дамарра потеснила Имру, восемь ног арахней процокали по твердому полу, подруга Анселан оказалась рядом с Руном. Она властно схватила его за подбородок и повернула голову доккальфа к себе боком. Да еще и понюхала его, как будто.

— Шип Сна все еще на месте, и я не чувствую порчи в нем, — отпустив Руна, вынесла вердикт Дамарра. — Анселан немного подождет. Она наверняка сейчас изучает найденную книгу, уж я-то ее знаю. Идем.

— Секста! — недовольно буркнул Найл. — И тебя уже все знают, Дамарра. Ладно, с Маворсом, если что, сама потом разбирайся. Чего вам надо?

— Нам нужно с труб лишнее снять, — проигнорировала слова Найла про Маворса Дамарра.

Арахнея развернулась на месте и уверенно направилось обратно, к повороту, за которым только что скрылась Имра.

— И все, что ли? — не поверил Найл, следуя за Дамаррой.

— Все, — утвердительно кивнула арахнея. — По этим трубам когда-то подавались вода для приводов вычислительной машины. Остатки приводов до сих пор остались на них. Они внизу, в нишах. Нам просто не подлезть туда.

На этих словах Дамарра как раз дошла до поворота и неловко поджала лапы паучьего тела и согнулась человеческим. Все это она сделала, чтобы протиснуться в проход к еще одной ведущей вниз лестнице. Найл и Руншевар могли практически без помех пройти по ней вдвоем, а вот арахнее было тесновато.

— Рано, значит, Фелиция соединилась со своей арахносомой, — пошутил Найл, спускаясь по лестнице. — Могла бы сейчас со всем сама справиться.

Рун неуверенно пошел за ним. Неуверенно, потому что лестница практически терялась во мраке, ступени было почти не видно, в коридорах виллы было достаточно светло, глазам доккальфа нужно было привыкнуть к сумраку. Это свартальфам и арахнеям тьма не помеха. Чтобы не упасть, Руншевар держался одной рукой за стену. Она была шершавой и пыльной. И, вообще, было видно, что спуск этот как будто был замурован и заново расчищен только недавно. Видно, нашли его, когда исследовали открывшийся в неположенном месте подвал виллы.

— Она уже порывалась снова разделиться, — насмешливо фыркнув, ответила Найлу Дамарра. — Дурости ей не занимать.

Голоса эхом отдавались от голых стен, тьма вокруг становилась все гуще. Кажется, никто и не вспомнит, что Рун не имеет ночного зрения. Хотя у него теперь же есть особое зрение!

Руншевар сосредоточился и направил внутреннюю энергию к глазам. Для этого даже не требовалась архея, достаточно было просто скорректировать естественные потоки в артериях. Нужным образом усилить и ослабить, сепарировать и влить в область глаз. Это умение было естественным, хотя Рун научился им пользоваться только вчера. Если не задумываться о том, что делаешь, то видеть ауры и меридианы получалось даже быстрее и лучше. Вот и сейчас мрак подвала расступился, Руншевар увидел зыбкие ступени и стены. И очень яркие фигуры Найла и Дамарры. Плотную и подвижную ауру первого со слабыми и тусклыми артериями и, наоборот, мощные и наполненные артерии второй с рыхлой и нестабильной аурой. И еще не успев даже спуститься до конца, Рун заметил еще две фигуры с сильными артериями. Они просвечивали сквозь стены, пусть и немного размывались. Но даже так можно было понять, что у фигур есть человеческий торс и большое паучье тело. Фелиция и Имра уже ждали в подвале.

— Сюда, — позвала Дамарра и указала на стену.

— Ну, и что там у нас?.. — со вздохом спросил Найл, наклонившись к нише, которая темной полосой вилась вдоль всей стены подвального помещения.

Руншевар не знал, чем бы он мог помочь. Ему просто ничего не было видно. Поэтому он просто стоял и осматривался по сторонам, стараясь привыкнуть к темноте. Он еще хотел спросить, как дела у Фелиции, но та почему-то не смотрела в его сторону и даже как будто отошла. Он что-то не так сделал, или что? И что, вообще, арахнеи делали в подвале? Сейчас Рун смог рассмотреть, что оказался в просторном помещении, стены которого были покрыты покрывалом паутины. Босыми ногами Руншевар тоже стоял не на камне, а на чем-то мягком, сухом и рыхлом. Как будто мох вперемешку с травой или что-то вроде того.

— Ну, понятно, — сказал милит. — Тут трубы спаяны. Их сейчас либо распаивать, либо ломать. Вам как лучше?

— Нам лучше побыстрее, — ответила Дамарра. — Скоро сервы починят водопровод, хотелось бы сразу воду пустить сюда.

— Что, прям потоком, что ли? — вылез из ниши посмотреть на арахнею Найл.

— Без разницы. Кладке нужна большая влажность, чтобы яйца быстрее созрели.

— Ага, все-таки надумали яйца откладывать, — понимающе кивнул свартальф. — Тогда давай просто сломаем. Лом бы только.

— Подцепи веревкой, а мы уж доломаем, — посоветовала Имра.

— Ну, или так.

Найл принял из рук Имры веревку. Или это была паутина такая? Рун сказать точно не мог. Да и не об этом он думал сейчас. Его куда больше интересовало другое, но как об этом спросить?..

— Так вы яйца откладываете, что ли? — все же не выдержал и просто полюбопытствовал Руншевар.

— А что, по-твоему, мы как кони рожать должны, что ли? — обиженно спросила в ответ Фелиция. — Не видно разве, на что наши тела похожи?

— Да я вообще не представляю как вы... Как у вас все устроено, — честно признался Рун. — Дивные вы создания.

— Именно, создания, — зло буркнула Имра. — Руки бы поотрывать тому, кто нас создал такими.

— Так ему руки оторвешь, он себе новые приделает, — с насмешкой сказала Фелиция.

— А кто это такой? Кто вас создал? — не понял Рун.

— Какой-то очередной шаньский алхимик, — пожала плечами Дамарра. — На севере знают только о гиртаблилу, как я поняла, но на юге много таких химер, как мы. Алхимики много тварей наплодили, пока изгоняли скверну со своих земель.

— Выживали, как могли, — пропыхтел Найл снизу.

— Да чтоб они все померли! — зло выпалила Имра. — Почему нельзя было сделать нас нормальными? Неужели, это сложнее, чем слепить из разных частей чудовище?!

Руншевар внезапно словно воочию увидел перед собой большую птицу. Когтистые мощные лапы, покрытое медными перьями тело, широкие и мощные крылья. Но под крыльями прячутся изящные руки, тонкие плечи и пышная, покрытая кружевом женская грудь. Вместо птичьей у существа голова человечья, да с гривой пышных волос. И лицо красивое, с полными губами, точеным носом и большими глазами в обрамлении густых ресниц. Доккальфы тоже были алхимиками, и в лесу тоже были химеры. Да только не такие, как арахнеи.

— Ворожеи в лесу могут оборачиваться зверьми и птицами с человеческими лицами, — сказал Руншевар, рассеянно глядя на окружающих. — Я откуда-то помню такое.

— Так это же ворожеи, — раздраженно ответила Имра. — Сами себе алхимики. Хотят —обернутся зверем, хотят — вернутся в нормальный свой облик. И уж точно они... Не спариваются с пауками!

Рун уже открыл было рот, но тут же закрыл. Очевидно, что спрашивать, правда ли арахнеи спариваются с фаланксами, было бы глупо. Потому что, а с кем еще, если они сами наполовину пауки и откладывают яйца? Рун вообще помнил, как происходит размножение животных и растений. Все же его учили быть алхимиком. Но теперь интересно, как это все происходит у арахней?

— Все, готово, — отряхивая руки, Найл поднялся с пола. — Можно тянуть.

Дамарра уже держала конец веревки в руках. Она натянула ее и осторожно отступила назад. Потом присела на нескольких парах задних лап, пока не раздался слабый скрип, потом скрежет. Арахнея сделала несколько шагов назад, затем веревка в ее руках резко ослабла, а по полу покатилась какая-то массивная металлическая штуковина.

— Ну, вот. Еще лом на переплавку, — подошел к вырванному куску Найл. — Жаль, филигранная работа. Лопатки, зубчатая передача — явно не в кузне в песчаные формы отливалось. Фабричная вещь. Сейчас такое не сделать. Разве что цверги сподобятся.

— И хорошо, что не сделать, — сварливо ответила Дамарра. — Еще не хватало, гремлинов всяких в механизмах плодить. А эти твои цверги ничем не лучше шаньцев.

— Гремлины, конечно, неприятная напасть, — со вздохом согласился Найл. — Ну, тут обломилось неровно, трубу погнуло. Но вам так и нужно, как раз побежит на подстилку если что, а не по стене. Все на этом? Тогда пойдем мы.

— Да. Спасибо!

Арахнеи вразнобой поблагодарили Найла и, кажется, тут же забыли о его присутствии, начав обсуждать будущее расположение кладок, и как лучше сплести паутину. Рун бы даже послушал их, но нужно было идти к Анселан. И на выход Найл повел его не прежним путем, не по лестнице. Он направился к двери в соседнюю комнату, откуда брезжил тусклый дневной свет. Как выяснилось, именно в том помещении и был пролом на улицу. Оно было заметно меньше того, которое облюбовали арахнеи, и не было таким пустым. На стенах было гораздо больше труб разной толщины и имелось несколько больших чанов к ним подключенных.

— Тц, — восхищенно цокнул языком Найл, рассматривая древние конструкции. — Умели же делать все-таки.

— Ага, — поддакнул ему Руншевар.

— Что «ага»? — покосился на него свартальф. — Ты понимаешь, что ли, для чего все это сделано?

— Ну, не особо, если честно, — признался парень. — Воду по трубам пускать?

— Не просто пускать, а нагревать и распределять. Вот для горячей воды, а это для отопления, а это в термы отдельная система вообще. И все детали точно подогнаны, краны, коллекторы, колена. Припой даже землетрясения выдержал. Я проверял, краны закипели за это время, конусные все ж, но они легко разбираются. Отполировать, смазать, уплотнить — и пользуйся. А насос на водозаборе вообще чудо какое-то. Сейчас такое уже и не сделать.

— Видно, ты в этом разбираешься, — признал Рун, для которого переплетение труб оставалось лишь переплетением труб.

— Так архитектором был когда-то, — пожал плечами Найл и пошел дальше, к пролому в стене.

— Архитектор? Это те, кто устройство домов задумывает? — не понял Руншевар. — А как милитом стал тогда? Лукас говорил, что милитов к разным работам обязывают. Даже архитекторы, значит, есть среди воинов? Странное дело.

— Да это не дело странное, а ты! — с досадой ответил свартальф. — Архитектор — в смысле военный строитель... Тот, кто боевые машины соорудить может, валы, стены, подкопы. Хотя здания тоже планировать приходится. Да только не дома, а форты и крепости. Да и то чаще думать нужно было не как свое построить, а как чужое сломать.

— Так это плотник, получается. Или сапер, — припомнил Рун слова, которыми давно не пользовался.

— Вот, вроде, говоришь с тобой, говоришь, и даже начинает казаться, что речь у нас похожая, а потом как сморозишь… — покачал головой Найл. — Архитектор — это же плотник и есть. Главный только.

— Так все равно не понятно, почему ты милит. У иммунов, вроде, другие знаки на поясе, а у тебя, как у Лукаса и Бальба. Я запомнил уже.

— Ишь, шпион доморощенный, — заворчал Найл. — Ну, разжаловали меня, что ж теперь?! С чего бы мне иначе на север плыть-то было? Комиты, чтоб их Шестая побрала...

Найл бурчал ругательства под нос и уверенно шагал вперед по недавно протоптанной тропинке в осыпавшейся земле. Руншевар старался поспеть за ним, но у него не было сапог с толстой, подбитой бронзовыми гвоздями кожаной подошвой. А после Аплонта у него пропали не только старые травмы, но и кожа на ногах стала тоньше. Идти по земле, в которой была куча камней и веток, стало неприятно. И задавать вопросы охоты резко стало меньше.

Найл перекинулся парой слов с Лукасом и Бальбом, пообещав посмотреть результат их работы. Потом он же пообщался с одним из фаланксов на корабле, каким-то образом умудряясь понимать щелчки и шипение гигантского паука. Наблюдая за этим, Руншевар снова вспомнил детство. Внезапно представшая перед глазами яркая картина того, как он сам общался с домашним котом, на секунду вызвала головокружение. Рун с удивлением для себя самого вспомнил, что он понимал животное, но не мог сказать, как он это делал. Память подкидывала воспоминания лишь по скудным крупицам.

Пока Руншевар пытался ухватить еще воспоминания из собственного прошлого, милит успел довести его до каюты.

— К-хе, к-хе! — громко прочистил горло Найл и постучал о дверной косяк. — Это Найл, привел Кадавра.

— Давай его сюда, — донеслось из-за двери.

— Ну, все. Входи и радуйся, что Кирнали не из августовых комитов, — посмеиваясь пошутил милит. — Живым хоть выйдешь. Хотя ты и так Кадавр, тебе не страшно. Хах!

Кто такие «комиты» Руншевар не знал, но от них, похоже, лучше держаться подальше. Хотя... Руншевар на мгновение замер перед открытой дверью. На этот раз его поразило не внезапное воспоминание, а озарение. Ему же не какие-то неведомые комиты беса в тело вселили. И в рабство захватили не они. Обычные кигальские наемники то были. И какие-то малефик с магом, которые были настолько немощными, что сами в рабство угодили. Если так подумать, то Рун был просто мусором, который пинали все, кому не лень. Если уж держаться подальше, то ото всех, а не только от комитов.

— Проходи, не стой столбом, — ворчливо приказала Анселан.

Ее слова вернули Руна к реальности. Он настороженно посмотрел на чародейку и быстро обвел взглядом ее каюту. Его внимание не сильно привлекли книги, свитки и разная утварь. Каюта выглядела точно так, как Рун представлял себе каюту чародея. Разве что умывальник у стены выглядел как-то слишком обычно, да кровать, из-под которой торчала ручка ночного горшка. Совершено не по-магически. Но даже не это привлекло больше всего внимание Руншевара, а Леанни. Оказывается, в своей каюте Кадавра Кирнали ожидала не одна, а в компании жрицы. Дракайна, видно, читала какую-то книгу, которую сейчас заложила пальцем где-то посередине и закрыла, положив на колени. Сейчас жрица смотрела на доккальфа и делала это с каким-то не привычным для Руна вниманием. Заботой, что ли. Парень смутился под мягким взглядом зеленых глаз Леанни и поспешил шагнуть вперед.

— Ну, так и что же произошло на этот раз? — спросила Анселан, когда за Руншеваром закрылась дверь. — Шип Сна все еще в тебе, но бес как-то пробудился?

Рун снова быстро осмотрелся. Больше поблизости стульев не было, и ему никто не предложил сеть. Похоже, допрашивать будут стоя.

— Я встретил Квафа и Шаену, — ответил он. — Кваф посмотрел на это, — Рун указал на серьгу, горячим гвоздем пронзившую его ухо, — и они начали обсуждать магические знания. Сказали, что для такого филигранного заклинания нужно иметь храбрость, чтобы нырнуть за знаниями в омут магии.

Рун не стал рассказывать в точности все, что говорили маги за спиной Анселан, это не имело значения, а Квафа и Шаену могло выставить не в лучшем свете. 

— И тогда я как-то понял, что они говорят о мистических откровениях, — продолжил Руншевар. — Тех озарениях, которые приходят, если глубоко погрузиться в изучение потоков магии, структур аур и постижение законов мира. И тогда я как будто вспомнил... Как будто стих, наверно. Его слова пронеслись в голове. А потом я услышал смех беса. И он сказал, что мы теперь оба прокляты.

— Было ожидаемо, что ты можешь увидеть его воспоминания. И очевидно, что они могут оказаться опасными, учитывая, что они принадлежат превратившемуся в беса магу, — покачала головой Леанни.

— И что это за был стих? — спросила Анселан.

— Это не опасно? — с вопросом посмотрел на женщин Рун. — Вдруг, вы тоже будете прокляты, если я их произнесу? Или будет как тогда... Когда на палубе я пытался назвать чье-то имя.

— Резонное опасение, — кивнула чародейка. — Попробуй сначала просто вспомнить слова. И если ничего не произойдет, произнеси их.

Руншевар последовало совету. И когда он вспоминал выдернутые их памяти беса слова, ничего не происходило. Хотя так оно и должно быть, наверное. Это же просто слова, Рун даже не понимал, что они могли значить. Так что он решил, что можно их и озвучить:

— То, что внизу, подобно тому, что вверху, и то...

— Стоп! — резко остановила его Кирнали и даже подскочила в кресле.

Правда, тут же болезненно поморщилась и опустилась обратно. Но лицо ее быстро разгладилось и болезненное выражение сменилось торжествующим. Ее темные глаза горели азартом, словно у почуявшего добычу зверя. Видно было, что чародейка пытается сдержать эмоции, но получалось это у нее пока плохо. Она опустила локти на стол и сложила ладони вместе, закрыв ими подрагивающие в невольной улыбке губы.

— Эти слова и в самом деле лучше не произносить, — тихо сказала она, сверкая темными глазами.