Небо на западе все больше серело, теряло алые краски. Солнце спряталось за горизонтом, а отправленные на разведку люди все не возвращались. Кирнали под конец дня уже перестала находить себе место и беспокойно расхаживала по палубе «Ллетах». По прикидкам Аффейна и Шемасена, дозорный отряд должен был потратить на дорогу туда и обратно не более половины дня. Еще сколько-то нужно было потратить на зарисовку плана руин. Все равно отправленные на разведку должны были вернуться еще затемно. Однако над водой все еще стояла тревожная тишина, только шелестели волны, на которых плясали отсветы заката и огня жаровни на берегу.

А вот над землей как раз со стороны огня доносились звуки струн лютни и голоса Леанни. Жрица снова завладела инструментом, который милиты захватили с собой из дома, и напевала песню с веселым и незатейливым мотивом:

На старой лодке среди моря в бурю-гром танцуют двое:

Сколарх, монах и хмельной дух.

Ноги сами в пляс идут, неверный шаг — и в море плюх.

Но чего б не плясать, коль молнии пляшут,

И чего бы не петь, раз ветры поют,

Ведь забава Диаса — буря, а море — Строфеев путь.

Обычно Анселан предпочитала проводить досуг по-своему, в каюте за магическими ритуалами или перечитыванием трактатов, поэтому пропускала вечерние посиделки остальных свартальфов. Но уже слышала, что в последнее время у них появилось новое развлечение — песни Дракайны. Жрица знала уйму песен и еще больше религиозных гимнов. Естественно, большая часть из них была непонятна южанам, но вот такие простые песенки пользовались у милитов и иммунов популярностью. Тем более заканчивалась конкретна эта тем, что монах и сколарх были наказаны богами, едва не утонули в море и страдали от похмелья. Жизненный и понятный сюжет.

Кирнали уже успела несколько раз провести гадание, пытаясь выяснить судьбу припозднившегося отряда. Для этого она использовала оставленные мужчинами личные вещи и волосы, но все равно внятного ответа не получила. Ответы были неопределенными и туманными. Даже при гадании на зеркале Анселан смогла увидеть только туман, прежде чем ей пришлось срочно прерывать гадание и закрывать зеркало, из которого на нее начало что-то смотреть. Несмотря на очистку зеркал в текучей воде, использовать их для предсказаний все еще было опасно. Особенно в такой близости от проклятых руин.

Фаланксы заметили возвращение дозорного отряда уже в глубоких сумерках. Анселан услышала стрекот пауков одной из первых и сразу же побежала к борту, обращенному ко входу в гавань. За стенами виллы уже были слышны крики лемуров, с наступлением осени ночь наступала все раньше. Отряд задерживался. Конечно, они могли дойти до реки еще при свете солнца, а потом спускаться по течению в относительной безопасности, но все равно они возвращались слишком поздно. Кирнали успела себе все губы искусать. Конечно, она сама гадала Шемасену и остальным. Их вылазка была опасной, но сулила успех. Угроза жизни была, но умеренной. Однако судьба изменчива, а люди бывают слепы к ее знакам.

Что-то же все-таки случилось, раз отряд возвращается так поздно!

— Держи.

От звука голоса Дамарры Анселан едва не дернулась. Резко обернувшись к подруге, Кирнали увидела протянутый ей посох.

— Спасибо, — расстроенно ответила девушка.

Расстроилась она не из-за Дамарры, а из-за собственной рассеянности. Снова забыла посох. Все-таки, имея такой артефакт, стоит менять привычки и начать им чаще пользоваться.

— Не за что, — кивнула арахнея и встала рядом с чародейкой, тоже глядя в сторону реки.

Гладкое древко посоха вновь коснулось ладоней Анселан. И почти в тот же момент показался нос лодки. Чародейка быстро подвела крупный аметист в навершии посоха к глазам и всмотрелась сквозь него на приближающихся к вилле людей. Ауры свартальфов и фаланксов она узнала сразу и облегченно выдохнула. Все живы! Уже хорошо, что вернулись. Ингер и Кадавр тоже были с ними. За них чародейка переживала меньше, но и их возвращению была искренне рада.

— Гм, — нахмурилась Кирнали, снова сосредоточив взгляд на доккальфе.

— Что там? — нетерпеливо спросила Дамарра.

— Кадавр как-то умудрился набрать в походе архею. По ощущениям, сейчас у него ее значительно больше, чем было раньше. И движение энергии по меридианам стало более активным.

— Это точно они? — уточнила арахнея.

— Да, — ответила чародейка, которая уже успела провести гадание. — И мое проклятье все еще лежит на бесе.

— Тогда остальное неважно, — весело ответила Дамарра. — Сейчас расскажут, что у них там произошло.

Люди на лодке резвее зашевелили веслами, правя ее к гавани. Стало видно, что возвращаются они не сильно потрепанными, хоть и уставшими. Волосы и лица грязные, одежда взмокла от пота, где-то порвана, но не видно, чтобы на них кто-то нападал. Разве что все тот же Кадавр выделялся. Он где-то потерял выданную ему старую рубаху и греб едва ли не в одном исподнем. Его недавно отмытые волосы снова свисали неопрятными сосульками. Если буквально на днях Анселан отметила, что он вернул себе людской вид, то теперь он его снова потерял. А стоило-то всего на день отпустить лесного эльфа в лес!

— Чего так долго? — как только лодка приблизилась достаточно близко, чуть повысив голос, спросил Аффейн. — Вас только за Секстой посылать!

Маворс встречал дозорных на причале с факелом в руке. Естественно, факел нужен был не для того, чтобы помочь лодке причалить — для сварталфов еще не было настолько темно. Эвокат использовал огонь, чтобы еще раз проверить прибывших из похода. Гадания, магические барьеры, сигнальные заклинания — это все хорошо. Однако если можно зажечь огонь, то почему бы этого не сделать? Если вместо знакомых людей вернутся бесы или нежить, то огонь не обмануть — цветом он их выдаст. Особенно осторожным нужно было быть с Кадавром. Печать на его бесе была неустойчива и требовала внимания.

— На обратном пути заплутали немного, пришлось идти не по своим следам, — тем временем устало ответил Шемасен. — Потом лодку искали. Проклятье! Какой-то дух пакостил, кругами водить начал. Хорошо, заметили быстро и отвязались от него!

— Ночь приближалась, нечисть силу набирать начала, — заворчал Ингер.

— Зато нашли деревья, у которых плоды как стручки. И сладкие. Теобромовые бобы напоминают, — с самоиронией заявил Шемасен. — Как оно там называется-то, Ингер?

— Харопия, — буркнул в ответ Полутролль.

— Ага. Ее Кадавр еще в прошлый раз, оказывается, на пригорке видел. Вот, собрали. Может, теоброму получится сделать.

За разговором лодка со стуком пристала к каменному пирсу. Для лодки он был высоковат, поэтому первыми на берег выбрались фаланксы — им было проще всего взобраться на берег. Их уже встречали другие пауки, гавань тут же заполнилась возбужденным стрекотом паучьих переговоров, слишком быстрых, чтобы Анселан могла в них что-то связное разобрать. За фаланксами на берег с кряхтением выбрался Ингер. И тут же уселся на землю, устало скидывая с плеч вещевую сумку.

— Все, устал, к бесам лесным! — выпалил наемник.

И остальные его спутники были полностью с ним согласны. Свартальфы выбирались на берег уставшие, но довольные. Вернулись. Пусть не домой, но в понятное и безопасное место и к своим.

— Харопия? — переспросила Анселан, успевшая спуститься на берег с «Ллетах». — Ей же в древнем Альбиноре коров кормили.

— А теперь и мы покормимся, — не унывал Шемасен, который тоже выбрался на берег и сейчас гордо стоял, опираясь на древко глефы. — Что мы, хуже коров, что ли?

— Ну, пахнет от вас сейчас хуже, чем от коровьего стойла, — поморщилась Кирнали. — Скорее уж, как от скотомогильника.

Стоило только ей приблизиться к вернувшимся людям, как она тут же остановилась. Резкий запах пота смешивался с явно ощутимой трупной вонью. Это был не просто запах гнилого мяса и разбухших кишок. Смрад имел те самые характерные для свежей нежити нотки.

— Встретились все-таки? — раздосадованно покачала головой чародейка.

— Ох, я сейчас вам такое расскажу... — пообещал Шемасен. — Принесите хоть чего-то свежего попить только.

И, хлебнув поски из протянутой миски, он рассказал.

Появление нежити было вполне ожидаемым. И наличие в такой дикой чаще, кроме всяких зловредных духов, еще и вполне материальных яогуаев тоже не было ничем диковинным. А вот то, что произошло с Кадавром, удивляло. Кирнали изумленно вскинула брови и вновь посмотрела на доккальфа. Тот сейчас скромно сидел у жаровни и жевал стручок харопии, которой дозорные и в самом деле принесли чуть ли не пару мешков.

— Теперь понятно, откуда у него столько археи, — удивленно покачала головой Анселан. — Диковинный способ культивации, но эффективный. И вряд ли на ком-то еще он сработал бы.

Парню просто воткнули чужую печень во вспоротое брюхо и заставили проглотить мозг яогуая. Оба органа были важными центрами очистки, производства и накопления внутренней энергии. Плоть яогуаев вообще считалась полезной для развития не только аскетов, но и магов с алхимиками. Но она была полна не только энергии, но и скверны. Для безопасного употребления органы демонических зверей нужно было правильно приготовить, и лучше всего с этим справлялись алхимики империи Шань. Съесть сырой мозг и остаться в здравом уме удалось бы только тому, кто смог взять скверну под контроль. Кто-то, кто уже имеет запечатанную в себе порчу и нечто, что ее сдерживает и чистит. Руншевар подходил по всем параметрам. Съев плоть яогуая, он даже смог мгновенно исцелиться, словно сам был демоническим зверем. Но, более того, его тело приняло чужую печень. И это было уже за гранью понимания.

— Он все больше и больше похож на нас, — удивленно улыбаясь, заметила Дамарра. — Теперь понятнее стало, чего в нем Фелицию так зацепило.

Анселан задумалась над словами подруги. Не про Фелицию, конечно, а про схожесть Кадавра с арахнеями. Последние тоже имели составные тела, однако все же это было другое. Они были подобны двум разным организмам. Плотно соединенным, но разным, способным отделиться друг от друга. А Руншевару приживили чужую печень. Словно ветку доброй яблони, дающей большие и сладкие плоды, привили на живучий, но кислый и мелкоплодный дичок. Ингер упоминал, что некоторые доккальфы обладают хорошей регенерацией, но ни о чем подобном тому, что произошло с Кадавром, он не говорил. Вряд ли это естественно для лесных эльфов. Скорее связано с особенностями крови Руншевара и его одержимостью священным деревом.

Так или иначе, но не похоже, чтобы сейчас Кадавр испытывал трудности из-за замены органа. Энергия не выходила из-под контроля, наоборот, стала более покорной. Парень как будто перескочил начальные этапы развития аскета. Значит, гадания Анселан правильно предсказали ему большой успех в сегодняшнем выходе. Вот только чародейка и предположить не могла, что его ждет именно такой успех. Она полагала, что ему просто удастся без помех понаблюдать за Аплонтом. Впрочем, с этим у него тоже проблем не возникло.

— Понадобилось время приноровиться. Кадавр-то рисовать, оказывается, умеет, да только нам не картина нужна была, а точная и понятная схема. Но потом они с Найлом нашли общий язык. Первый смотрит, второй зарисовывает. Недаром архитектором был, — сообщил Шемасен уже в атриуме виллы.

Анселан предпочла бы пообщаться с ним в собственной каюте, но от эвоката до сих пор разило потом и трупной вонью. Тем более, она хотела бы услышать комментарии и от других участников похода. Пришлось бы ждать, пока они в специально для них нагретых термах смоют с себя грязь, а была уже ночь. Значит, пришлось бы отложить изучение новой карты до завтра. У Кирнали столько терпения не было. Так что она предпочла обсудить все в более просторном и проветриваемом помещении. Например, в атриуме виллы, где уже была начертанная на полу карта местности и куда притащили сделанные сервами столы. И уже при свете пойманного в додекаэдр солнечного зайчика на этих самых столах чародейка могла полюбоваться сразу двумя картами — старой и новой. Карты было две, а вот сам Аплонт ближе так и не становился.

— Выглядит Аплонт все так же мрачно. Хотя со стороны и не скажешь, что над ним светит черное солнце, — поделился своими впечатлениями от руин Шемасен. — Но он гол и словно всегда в тени, просто как кусок отмершей плоти на живом теле. Город в самом деле оказался в котловине. Лес его окружает, но в нем самом деревья как будто совсем пропали. Даже то огромное, которое напротив храма было. Мудор Кадавра нашего.

— Истлели и сошли с остальной землей, — сказал Ингер, который хмуро разглядывал зарисовку Аплонта. — Видывал такое на севере. В Старом Суре летом бывает, что природа древнюю гекатомбу прижимает, пока дни длинные и ночь почти пропадает. Трава, кустарники растут. Даже деревца пробиваться начинают на оскверненной земле. Но по осени все вымирает и истлевает.

— Тут что-то такое же произошло, — кивнул Шемасен. — Город как новенький издали, Шестая его побери. И тихий. С виду как мертвый. Днем как минимум. Но Кадавр снова там дым углядел над старыми термами и над термополием. Вообще, он сказал, что там часто то дымок где появится, то в окнах что-то мелькнет. И на улицах бывает что-то шевелится.

— Аномалии никуда не делись, — поморщилась Шаена и сама себе задала риторический вопрос: — Да и с чего бы им пропасть?

— Ну, я не знаю, как там Кадавр вообще что-то углядел. Может, и показалось ему, привиделось по памяти, — пожал плечами Шемасен. — Труба у нас не настолько хорошо приближает. А он говорил, что одну из тех статуй на термах разглядел, и заверял, что она за ним наблюдает.

— Это могло и не показаться. В руинах всякой жути хватает, — сказала Ситио и поежилась от одной мысли об ужасах проклятых руин. Самой ей пока не доводилось там оказываться лично, но рассказов она наслушалась сполна. — Вот бы, конечно, воду в старый водопровод запустить, а то из акведука вода идет, да все за стенами проливается. Если бы по старым трубам она шла, то гекатомба куда как спокойнее бы стала наверняка.

— Ну, город хорошо сохранился, может, и водопровод тоже. Да только в нем сейчас что-то живет, похоже. Когда мы по нему бегали, то видел, как из фонтанчиков там языки высовывались чьи-то, — припомнил Шемасен. — Сейчас я на город издали посмотрел только, это безопасно должно было быть, так что ничего — языки те не видел, и Кадавр тоже не рассмотрел их. Но навряд ли они пропали, — эвокат тихо посмеялся и весело заметил: — Ладно хоть, пока я на город смотрел, на меня, как будто, никто в ответ не глядел. Из города. Из леса-то вокруг все время казалось, что наблюдает за нами кто-то. Да и не казалось, наверняка. Проклятые духи. Чтоб им Сексте на обед попасть!

— Да там и кроме духов дерьма хватает! — гневно заявил Аппел.

— Что есть, то есть, — согласился с иммуном Шемасен. — И, к слову, об этом. Раз уж за городом нам нежить встретилась, то в нем самом она точно есть. Тут даже гадать не нужно. И яогуай остался еще как минимум один. Тот, которого мы убили, посильнее был и опаснее, больше на человека похож. Но и этот, как жрецом ётунским перекусил, может раскрыться. Если в город из поместья по старой дороге идти, то лучше об этом звере не забывать.

— Это-то понятно. А с гиртаблилу что конкретно случилось, не видели? — напомнил Маворс. — Их гнездовье тоже видно должно было быть.

— А нет там ничего. То гнездовье их, которое перед походом на карте определили — оно все, — Шемасен поморщился. — Сожрали всех гиртаблилу, в общем. Не знаю, что там из города к ним пришло. Видно только взрытую землю, деревья поваленные. Трупов нет, но запекшейся лимфы много. Настолько много, что в трубу даже рассмотреть удалось. И мне кажется, что сожравшее гиртаблилу нечто там и осталось еще, от него и новая гекатомба там созрела так быстро. Сложно сказать, но то место… оно... как будто дышит, что ли.

— Не гиртаблилу, так какая-нибудь другая дрянь! — с досадой воскликнул Аффейн.

— Но дрянь эта днем сидит тихо. Пока, по крайней мере, — заметил Шемасен. — Ясно, что она из Аплонта появилась. Так что нам же лучше, что из города это нечто убралось.

— Лишь бы к нам не явилось теперь, — нерадостно пошутил Ингер. — А то не наелось, может.

— Вилла хорошо скрыта, — заверила Шаена. — Заклинаниями и духами тоже. И подальше от Аплонта, чем гнездовье то.

Раз разговор этот происходил в атриуме виллы, где Маворс потихоньку начинал обживаться, послушать и посмотреть на то, что высмотрел Шемасен, пришли многие. Сказать по этому поводу тоже им было что. И Кирнали некоторое время терпеливо давала им возможность наговориться, попутно изучая нарисованные Найлом схемы. Пока терпение ее не кончилось:

— Это все, конечно, хорошо, — с нажимом произнесла она. — Но вот это что такое?

Чародейка указала пальцем на выведенные углем линии, которые были смазаны, словно нарисовавший их Найл случайно провел по ним ладонью или неудачно сложил лист бумаги. И именно на этом участке схемы должна была находиться школа!

— А тут все странно, — со вздохом ответил Шемасен. — Мы там ничего вообще не рассмотрели. Руншевар тоже толком разглядеть не смог. В этом месте город окутан каким-то белым туманом. На вид обычный, не особо густой. Но издалека вообще непроглядный. А в трубу сквозь него не видно деталей. И он стоит на месте, со временем не пропадает. И вот, Найл отметил здесь, — Шемасен подошел к Кирнали, заставив ее задержать дыхание, чтобы избежать неприятного запаха, и показал на несколько точек на схеме. — Вот тут стоят камни, что ли. И они словно туман огораживают. Они стоят прямо на улицах, вряд ли какие-то стелы или столбы путевые. Думал, может, здания разрушились и от них чего отвалилось, но Кадавр говорит, что не похоже. Тут есть рядом со школой большой пустырь с руинами зданий — там мастерские были, если старым картам верить, но это не от них обломки. Большие уж больно, монументальные. На каменные блоки похожи. А еще вот, — эвокат снова склонился над картой, на этот раз заставив Кирнали опасливо от него отшатнуться. — Тут, тут и тут в стенах города Руншевар приметил обвалы. Слишком регулярные. Мы подумали, что кто-то выломал из стены что-то и установил это вокруг школы. Какие-то краеугольные камни чар, возможно.

— Я слышал, что раньше чары стен тоже имели узловые точки, как циппы в померии, — вставил Найл. — Вот и подумал про это.

— Ты не гадал на этот туман? — отстранившись, уточнила Анселан у эвоката.

— От моих гаданий толку не много, когда в деле всякая ненормальная сила замешана. А тут именно такой случай, — пожал плечами Шемасен. — Как на вид, так это туман как туман. Да только в гекатомбе он, так что точно не обычный. А уж очередное проявление порчи это или дикие чары из древности, или еще что — тут уж я ничего сказать не смогу. Думал, может, птица какая рядом хоть пролетит или нечисть появится внутри, но нет. Сколько не ждали, ничего. И то слишком долго ждали, получается.

Кирнали с сомнением посмотрела на нарисованную схему, размышляя, хватит ли ее для нормального гадания. И пришла к выводу, что нет. Даже если попробует, то результат точно будет ложным. И, скорее всего, такое предсказание привлечет ненужное внимание от опасных сущностей. Или сама чародейка заглянет в какие-нибудь совсем уж неприятные и опасные для нее знания, связанные с порчей Аплонта. Слишком большие риски при нулевом результате. Тем более, что даже близко не понятна природа этого тумана. Знать бы хоть, какие силы его вызывают.

— Что-то в Симтоле этом произошло, раз его огораживать пытались так срочно, что аж собственные стены разломали, — покивал Ингер. — Опасно в такие места лезть.

— Во-первых, с чего ты взял, что это от Симтола огораживались, а не школу защитить пытались? Во-вторых, жить вообще опасно! — раздраженно огрызнулась Анселан. — Раз обычными чарами городских стен огородить школу смогли, значит, ничего сверхъестественного там не было. Скорее всего, вскоре после Раскола просто не было иных способов решить проблему. Нам нужно просто разобраться в природе аномалии, и она не будет представлять угрозы.

— Если это и в самом деле просто, то здорово. Я в магии не разбираюсь, так что стараюсь во все непонятное просто не лезть. Осторожность — она для здоровья полезна, — спокойно ответил наемник.

Кирнали смерила Полутролля подозрительным взглядом. Но тот, кажется, говорил без издевки. Так что она оставила его слова без внимания и снова посмотрела на карту. Пусть она и сказала, что нужно просто разобраться с аномалией, но для этого до нее нужно сначала добраться. И нужно было решить, как это лучше сделать.

— А некрополи за стенами не обнажились, как весь город? — повернулась она к Шемасену.

— Нет, лес практически сразу за стенами. Тоже это заметили, -– ответил эвокат. — Странно как-то, но кладбища как будто гекатомбой не задеты.

— Гм. Вся нежить могла еще во времена Раскола выйти, — предположила Анселан. — Если город после нее еще несколько лет существовал, то и окрестности могли за это время очистить. В записях Тельперентина упоминалось, что какой-то понтифик упокоил всю нежить чуть ли не сразу, как она восстала. Тогда задача упрощается же. Школа находится прямо у ворот. Чтобы до нее добраться, нам не нужно даже в город заходить и пересекать всю гекатомбу.

— Ха-ха, я вот после сегодняшнего дня даже не знаю, что безопаснее — лес или проклятые руины. Днем-то уж точно. И яогуаи, и порча проклятых руин опасны. Непонятно пока только, чего бояться больше нужно, — покачал головой Шемасен. — Тут Кадавр мыслью поделился было. Сказал, что когда он с ётунами к городу пробивался, то никакого зверья они не застали. И лесные духи их не донимали. Думает, что тогда гиртаблилу всех яогуаев и духов отвадили от Аплонта было. А теперь, когда людо-скорпионов нет, то вся пакость обратно возвращаться стала. А, может, и из гекатомбы по округе новая расползалась.

— Духов мог отгонять ётунский жрец, похоже. Он был достаточно силен и умел для этого, — задумчиво сказала Анселан. — А яогуаи... Не знаю. Может, в его словах и есть смысл.

Почему-то чародейка почувствовала себя уязвленной, признавая правоту Кадавра. Может, привыкла считать его глупцом. Но даже самые полные придурки иногда могут говорить разумные вещи.

— И еще. Ты, Анселан, не забывай, что кроме яогуаев теперь и другая проблема появилась, — сказал Шемасен. — С города земля сошла, и он полностью обнажился. Со стенами вместе. Помнишь, мы в город со стороны Морских ворот заходили, через гавань старую, где стен не было. А выходили уже у акведука, где на стену забираться пришлось. И теперь она еще выше стала. Войти в Аплонт сложнее теперь.

— Предки явно не хотят упрощать нам жизнь, — посмеялась Шаена. — Зачем им в те благословенные допотопные времена вообще стены были вокруг города нужны?

— У почтенной Леанни можно спросить, она в курсе про легенды о городских стенах столицы Альбинора, может, что-то расскажет про стены в целом, — предположила Анселан. — И где она, кстати?

— Наверно, опять Кадавра охаживает, — посмеиваясь, ответила ей Ситио. — Отгоняет от него Фелицию.

— Ладно, это правильно, — признала Кирнали. — Не Фелицию отгонять, конечно, а за бесом следить. После сегодняшнего в Кадавре наверняка не только археи прибавилось, но и порчи. Нужно будет потом проверить Шип Сна, — сказав это, чародейка снова обратилась к Шемасену: — И что с Аплонтом, стены все целые и ворота закрыты? А провалы, про которые ты говорил?

— Провалы есть, но непонятно, можно ли через них пройти в город. С воротами тоже непонятно, — со вздохом вспомнил Шемасен. — Почти все они, как и все в Аплонте, сохранились хорошо. Слишком хорошо, Шестая бы их побрала! Аплонт даже руинами язык-то не поворачивается назвать. Проклятый город это, а не руины! Я не знаю, может, ворота до сих пор крепки, а, может, рассыпятся от одного тычка. По счастью, большая их часть открыта, вроде бы. Кроме, естественно, Сонмицких, нужных нам.

— Тельперентин писал, что Сонмицкие ворота заблокированы, — поморщившись, вспомнила Кирнали и посмотрела на новую карту. — И они тоже затронуты тем туманом?

— Так и есть. Не знаю, можно ли войти через них в город. Да то же и открытых ворот касается, не знаю, можно ли им доверять в проклятом городе. Проще всего снова пройти через порт, там никаких препятствий нет, кроме того, что придется до Симптола через весь город идти.

— Проще стену перемахнуть, — поморщилась Анселан.

Аплонт оставил о себе не самые приятные воспоминания. Хотелось бы поменьше по нему разгуливать.

— Тогда можно попробовать войти через Ассаракские ворота. Они точно разрушены, но чем-то завалены. Через завал перейти проще, чем на стену взбираться.

— Это же ворота медной дороги? — уточнила Анселан, склонившись над картой. — А что насчет Эстинских ворот?

Регулы медного пути проходили через весь Аплонт, с Ассаракскими воротами на одном краю и Эстинскими на другом. И Эстинские были почти у самой школы, как и Сонмицкие. Возле них еще как раз были пустыри с руинами зданий. Кажется, на старых картах эти места обозначались как мастерские.

— Они-то открыты, да только за ними там видишь точка нарисована?

— Вижу, — кивнула Анселан и быстро сверилась со старой картой. Там никаких обозначений не было. Точка была прямо на медных путях.

— Рун не смог внятно объяснить, что там видел. Что-то темное и как будто металлическое. Я так подумал, что это как бы не заводной тягач для караванов, которые по медным путям ездили. А ты сама понимаешь, что с такими вещами рядом лучше не ходить. Недавно у нас один протез шуму наделал сумел.

Анселан сдержанно вздохнула. Заводной тягач будет похуже древнего протеза или насоса. Его лучше в самом деле обходить стороной. Тогда Эстинские ворота отпадают. И не из-за подобных ли тягачей оказались разрушены Ассаракские?

Похоже, разрозненная мозаика фактов начинает складываться в целостную картину. После раскола или во время него на Аплонт обрушилось сразу несколько напастей. Что-то произошло в мастерских, отчего они оказались разрушены. Скорее всего, это было восстание машин, которое должна была, но не смогла предотвратить дочь неизвестного Тельперентина. Через эти мастерские проходили медные пути, на которых каким-то образом остановили заводной тягач, простоявший там все эти сотни лет. И одновременно в Симтольской высшей школе произошло что-то, что заставило жителей города огородить и саму школу, и территорию вокруг нее. Конечно, Кирнали сама предположила, что барьер может защищать школу, а не от школы, но вероятность этого невысока. Скорее всего, проблема в Симтоле. И там же была потеряна когорта вигилов. Может, они выигрывали время для того, чтобы выстроить барьер? Но Тельперентин ничего не писал про разрушение стен. Может, просто не посчитал нужным. Или это произошло уже позже. Не совсем понятно. Он и про туман ничего не писал, а он должен был привлечь внимание. Интересно все же, какие силы за ним и в нем скрываются? И туман, который сегодня Анселан видела при гадании, не связан ли с туманом вокруг Симтола? Некоторые аномалии могут серьезно мешать видеть судьбы людей. Нужно взглянуть на место самой и поближе. Сейчас хотя бы есть возможность спланировать свой маршрут. Наверное, на послезавтра. Организму чародейки нужно еще немного времени. Заодно и люди после сегодняшнего похода отдохнут, и будет время завтра подготовиться к новому выходу.

Сегодня же время уже было позднее, и надолго людей Кирнали задерживать не стала. Шемасену и остальным нужно было отдохнуть. И отмыться, а то трупная вонь, казалось, уже начала преследовать Анселан. Или им провоняла бумага, на которой был начерчен план города. С ним Кирнали провела еще немало времени. Пока была возможность продумать маршрут и отметить места, куда точно заходить не стоило, чародейка ей пользовалась.

Старая карта оказалась очень точной, она помогала определить, что и где находится на новой схеме. Первым делом стоило определиться с расположением и состоянием ангелиофоров. Сейчас, когда пропали все деревья, нужно было избегать прямых улиц, с которых были видны их пилоны. А это почти все декуманусы и кардио. Не заметить ангелиофоры в допотопном городе было практически невозможно. В прошлом они, похоже, еще не представляли такой большой угрозы, и никто даже не думал их застраивать и ограждать, перестали пользоваться только. Потом Анселан отметила все замеченные статуи, которые наиболее часто становились вместилищем порчи, и аномалии. В итоге вычерчивались несколько относительно безопасных маршрутов движения по городу.

Безопасные, конечно, очень условно. Издали все заметить было бы невозможно. Поэтому стоило вообще избегать долгих прогулок по нему. Либо сразу идти к Сонмицким воротам через лес и пытаться разобраться с туманом там. Либо заходить через Орхейские ворота, а дальше пройти вдоль стены или по самой стене до школы.

В итоге спустя какое-то время Кирнали заметила, что без особого толку просто стоит и разглядывает карты. И в атриуме, кроме нее, остались лишь несущие ночное дежурство милит и пара вооруженных сервов — волонов. Тогда она решила, что пора с этим заканчивать. Накрыв тканью додэкаэдр, она приглушила пойманный свет и отправилась к армиллярной сфере. В пути она все еще витала в своих мыслях, перебирая возможные варианты пути и возможные проблемы. А также способы с ними справиться. Нужно было подготовить больше свинцовых пластин-дефиксионов. Клавумов еще — не все же свои серьги для запечатывающих проклятий использовать. И самой отдохнуть стоило, чтобы душа могла выдержать прикосновение первостихий.

Правда, пока об отдыхе думать рано. Впереди ее ждало дежурство у армиллярной сферы. Умнее было бы отдохнуть перед ним, но Шемасен вернулся слишком уж поздно, времени поспать уже не оставалось. Можно было уже прямо сейчас идти сменять Квафа.

На виллу уже опустилась ночь, коридоры были темны, но для взгляда свартальфа тьма преградой не была. За прошедшее с призыва время сервы успели починить водопровод, теперь вода была как минимум на кухне и термах. И сервы же отмыли всю виллу, так что теперь она уже не выглядела совсем заброшенной. Значительно лучше, чем в первый день, но все еще пустынная, не хватало уюта и ощущения обжитости. Но поместье уже напоминало Анселан ее дом. Тот дом, когда она еще была Аргайл.

Семейное имение было значительно меньше этой виллы, но оно тоже было построено в классическом стиле. И из-за того, что Аргайл не были богаты, в нем не было большого количества магических удобств. Ночью коридоры были так же темны, как здесь. Лунный свет освещал фрески на стенах. А на листьях маминых растений мерцала роса. Старшая сестра как обычно вернулась бы поздно от Цирцеев и целовалась у входа в дом с их старшим сыном. А младшие братья подглядывали бы за ними, пока сама Кира не погнала бы их спать, чтобы самой незаметно занять их место.

Только нет теперь ни сестры, ни братьев, ни поместья Аргайл. И самих Аргайл нет, потому что нет и Киры. Есть только Кирнали Анселан и ее вилла в проклятых лесах недалеко от гекатомбы, оставшейся со времен древнего Альбинора. Чародейка остановилась в середине коридора и плотно зажмурилась, давя ноющую тоску в груди. На глаза навернулись слезы. Обычно воспоминания уже не вызывали у нее сильных чувств. Днем заботы и дела позволяли отвлечься, образы из памяти затирались и лишались эмоциональной окраски. Но ночью, в одиночестве, старые душевные раны словно открывались и начинали снова болеть.

Звук шагов заставил Анселан вздрогнуть и быстро вытереть слезы. Никто и никогда не должен был видеть ее слабости. Впрочем, в такой темноте ее могли увидеть только арахнеи и свартальфы. А шаги точно не принадлежали никому из них, потому что Кирнали быстро заметила отсветы пламени в соседнем коридоре. Освещать себе путь ночью в поместье могло понадобиться только трем людям из экспедиции. Кадавр и Ингер устали после похода и наверняка уже спали. Значит, остается только один вариант.

— Леанни? — позвала чародейка, еще не видя саму жрицу.

И угадала. Дракайна выглянула из-за поворота и удивленно посмотрела на Анселан. На ногах вместо привычной кожаной обуви мягкие сандалии из сухой травы, одета в одну лишь длинную тунику из плотной сероватой ткани, в руках тускло светила масляная лампа, через локоть перекинута стиранная одежда. Голова покрыта влажным отрезом ткани, из-под которого на плечи и лицо ниспадали влажные рыжие локоны.

— Ты из купальни? — удивленно вскинула брови Анселан. — Сегодня ведь мужской день.

Термы сервы тоже восстановили, пусть и не в идеальном состоянии, но ими можно было пользоваться по прямому назначению. Несмотря на большое желание Шаены воспользоваться купальней, да и сама Анселан не отказалась бы, наконец, нормально помыться, первыми ей воспользоваться смогли мужчины, просто потому что вернувшимся из похода это было нужнее. Поэтому Кирнали отпустила Шемасена пораньше, не став долго пытать его вопросами.

— Всем известно, что бани и термы после полуночи могут быть опасны, так что они были уже пусты. А мне нужно было проверить, не появятся ли в нашей купальне демонические сущности, — объяснила Леанни. — Все-таки, как и подвал, термы могут выходить из зоны влияния домового гения. Если в бане заведется обдериха или грязелюб, то однажды кого-то могут замыть до смерти. Буквально содрать всю кожу вместе с грязью. А раз уж мне нужно было проверить бани, то почему бы и самой ими не воспользоваться, пока было тепло.

Дракайна аккуратно смахнула свободной рукой нависающие на глаза рыжие локоны. При этом лампада в ее другой руке дрогнула, отблески пламени заиграли на стенах и на лице Леанни. После купальни оно было порозовевшим и словно чуть более пухлым. Может, из-за этого или дело в игре света и тени, или вовсе в непривычной одежде, однако выглядела жрица как-то немного иначе. Кирнали даже на всякий случай мельком посмотрела на нее внутренним взором и провела быстрое гадание, проверяя, не морок ли перед ней. Злобные духи могли провернуть такой трюк — принять облик знакомого, чтобы ослабить бдительность. Но нет, это в самом деле была Леанни Дракайна. Просто сейчас она выглядела как-то иначе. Более по-домашнему, что ли.

Почему-то сейчас Леанни напомнила Кирнали ее мать, которая так же могла поймать тогда еще юную чародейку за ночными прогулками по дому. Анселан быстро и жестко подавила ненужные ассоциации и сентиментальные воспоминания. Сейчас было не время и не место для них.

— И что, все спокойно в наших термах? — снисходительно спросила Кирнали.

— Да. Непривычно чувствовать на себе взгляд домашнего лара даже в купальне, но лучше так, чем в компании с бесами, — посмеялась жрица.

Анселан кисло улыбнулась в ответ. Она не хотела бы, чтобы за ней кто-то подглядывал. А интересно, в туалете духи тоже могут за ней наблюдать? Теперь и на горшке нужно осматриваться по сторонам внутренним взором? Какое же варварство царит за границами Мориендора, никаких понятий о приватности и частной жизни.

— Неловко только вышло, когда с Ингером и Руншеваром пересеклась по пути, — продолжила говорить жрица. — Они там своей лесной ворожбой занимались. Ветками деревьев духов и порчу из тел изгоняли, вот и задержались. Может, они там паром и розгами своими всех бесов и разогнали.

— Если ходить в таком виде, то неловких ситуаций много будет, — неодобрительно заметила Анселан.

Длинная нательная туника Дракайны пусть и была из плотной ткани и длиной была до щиколоток, но в ней жрица все равно выглядела слишком откровенно. Прижимая стиранную одежду к телу рукой, Леанни натягивала ткань туники, отчего та начинала облегать грудь. Вроде, незначительный момент, однако всем женщинам должно быть известно, как мужчинам мало нужно, чтобы дорисовать все им необходимое в сознании.

— Что поделать, — расстроенно ответила жрица. — Из Рейи пришлось бежать второпях, удалось прихватить не так много сменной одежды. Надеюсь, стирка высохнет до завтра, а то вообще не знаю, в чем буду ходить.

— У меня осталась одежда, в которой я маскировалась под тонци, — с сомнением окинув взором льосальфку с ног до головы, вспомнила Кирнали. — Если чуть подшить, то тебе будет в пору. Хотя платье может быть слишком коротким. Мужчины и от вида босых ног могут опешить. Как Кадавр, когда увидел твой обнаженный живот. Кстати, как там одержимый? Сегодня я не успела его тщательно осмотреть.

— Сложно сказать. О таких случаях даже мне не приходилось слышать. — рассеянно ответила жрица, свободной рукой обняв себя и поежившись.

— Тебе должно быть холодно после купальни, — спохватилась Кирнали. — Прости, я не подумала. Не буду задерживать тогда.

— Нестрашно, — отмахнулась жрица. — Ты ведь шла к армиллярной сфере? Можем тогда просто поговорить по пути?

— Так ты перебралась в виллу? — догадалась Анселан, возобновив свой путь ко внутреннему дворику поместья.

— Пусть сон мне и не обязателен, но все же, как женщине, приятнее иметь свой уголок. А на корабле такой возможности нет, — с улыбкой ответила Леанни, последовав за чародейкой. — Благодаря сервам, вилла становится все более уютным местом. И, не в укор твоему искусству, но возле ларария и святилища я чувствую себя более защищенной.

— Привычки не выбирают, — пожала плечами Анселан и вспомнила, что хотела уточнить у жрицы несколько вопросов. — Кстати, о защищенности. Ты не знаешь, зачем в древнем Альбиноре городам нужны были стены? Да еще и зачарованные.

Дракайна открыла было рот, чтобы ответить, но запнулась и нахмурилась, глубоко задумавшись.

— Гм. Сначала я хотела сказать, что стены могли понадобиться во время и после мятежа ларов, когда начались гражданские столкновения, — после паузы медленно ответила жрица. — Но в Альблиме стены строились уже гораздо позже мятежа и войн. Тогда, может, они нужны были для контроля за передвижением? Защита от несанкционированных ангелиофоров и телепортации.

— Для таких задач хватило бы ритуальной стены, вроде померия, — резонно заметила Кирнали. — А в Аплонте стены полноценные, как на осаду рассчитанные. И в Рейе они сохранились еще со времен Раскола.

— Тогда традиция? — предположила жрица. — Или и в самом деле была опасность нападения. Те же Фелеия, так раньше называлась Рейя, Аплонт и Альблима — все это прибрежные города, где всегда был риск налета ётунских кораблей.

— Виридских тогда уж.

— Вириды, ётуны — от названия суть не меняется, — пожала плечами Леанни.

— Допустим, — ответ не то чтобы удовлетворительный, но вполне логичный, его пришлось Анселан принять. — А ты не знаешь, какие чары накладывались на стены?

— О чародейском искусстве осталось мало сведений. По легендам, стены Альблимы не позволяют никому войти в город не через открытые ворота. Так это или нет, я не знаю. Говорят еще, что они остановили Великое Наводнение около двух с половиной веков назад, — перечислила Дракайна, и внезапно ее лицо посветлело, словно жрицу озарило. — Вспомнила! Считается, что в Альблиме никогда не бывает пожаров благодаря чарам на стенах! Может, они как-то контролируют стихии, которые находятся в их пределах?

Кирнали задумалась, как теоретически можно было бы осуществить подобные чары. Она в чародейском искусстве прошлого тоже не понимала ничего, но зато в современной магии знала гораздо больше Дракайны. И из того, что чародейка знала о современной магии, создать периметр, подавляющий внутри определенные силы, было вполне возможно. Может, для этого Симтол и был окружен краеугольными камнями чар? Они подавляют активность оскверненного круга фазового перехода? Не понятно. Нужно исследовать все самой лично.

— Все, я обосновалась в этой комнате. — сказала задумавшейся Анселан Леанни, остановившись у одной из комнат, вход в которую был зашторен серой тканью из грубого паучьего шелка.

Комната была прямо у внутреннего дворика, ее окна выходили на пруд с армиллярной сферой.

— Кадавра, наверное, поселили где-то рядом? — предположила Анселан.

— Напротив, — кивнула на еще один зашторенный дверной проем жрица.

— Сплошная морока с этими одержимыми, — поморщилась Анселан. — Кстати, послезавтра, думаю, снова попытаемся войти в Аплонт. Ты присоединишься?

— Хотелось бы, — кивнула Дракайна. — Храм Пятерых меня заинтересовал.

Кирнали внутренне передернулась, вспомнив храм и встречу с умертвием возле него.

— В этот раз вряд ли путь пройдет возле него, — поспешно сказала чародейка.

— В любом случае, я готова оказать помощь, если она нужна.

— Хорошо. Послезавтра.... То есть, уже завтра снова войдем в Аплонт.