— Ты считаешь, что трех пальцев достаточно? — скептически спросила Тали.

— Гуманоидные мобильные платформы традиционно выполняются по старым схемам. Создатели спроектировали их такими для упрочения психического принятия гетов, — ответил ей Гет. — Мы не рассматриваем иных механических конструкций. Имеющаяся форма оптимальна для контакта с органиками.

— Ты не ответил на вопрос, — занудно заметила девушка. — Я в курсе, что ваша нейронная сеть жестко ограничена созданием уже имеющихся моделей. Но вот сколько бы ты хотел иметь пальцев?

— Это не принципиальный вопрос. Размер и форму манипуляторов можно корректировать в зависимости от задач.

— Понятно, отвечать ты так и не хочешь, — устало вздохнула Тали. — А мне вот перестало хватать трех пальцев. Элементарный набор текста уже вызывает затруднения ведь. А если я захочу сыграть на пианино?

— Можно модифицировать скафандр, снабдив его дополнительными манипуляторами, — порекомендовал Гет. — Так поступают волусы.

Тали вздохнула. Дан оставил ее с Гетом и передал им неплохой человеческий корабль для путешествия на Кленкори за Существами света. Ему нужно возвращаться в Сарабарик, потому что у распространенного среди Коллекционеров вируса должен был заканчиваться инкубационный период. Оптимальное время для штурма Тартары могло наступить совсем скоро. Потом Жнецы примут меры, утилизируют зараженных и модернизируют производственные линии новых хасков. Нужно было успеть воспользоваться шансом. Однако Тали от этого не было лучше.

Ей было сложно. Сложно принять себя и мир вокруг. И сложно разобраться, насколько реально все то, что она пережила. Сначала у нее был шок, у нее не было времени разобраться в себе. Но за последние пару дней у Тали выдалась возможность осмыслить новый опыт. И проблема была в том, что к какому-то определенному выводу она прийти не смогла. Возвращение памяти существа, которое жило еще во времена, когда на Раннохе только-только появлялась многоклеточная жизнь, это вообще реально? Или просто ее самовнушение и последствия поражения головного мозга? Что - правда, что - ложь? Даже если трансляция реальна, то она же прошла не без изъянов. Йоэль должен был позаботиться о реабилитации и лечении возможных осложнений. Но приходилось справляться самой.

Пока получалось неплохо. Только дискомфорт от кварианского тела сбивал с толку и грозил разрастись в реальную психическую проблему. Раньше у зейофов была сильная генетическая изменчивость, но существенная часть генома была консервативна. А при эволюции в кварианцев сильно изменились в том числе и консервативные признаки. Что-то стало удобнее, что-то непривычно, что-то чуждо, а что-то совсем мешает. Например, связь с Йоэлем была плохой не только из-за повреждений и изменений в его архитектуре. Кварианский организм просто не был приспособлен для такого рода коммуникации. Возможно, если бы удалось горизонтальным переносом приспособить для себя гены рахни, то это упущение можно было бы исправить. Но кварианская биология не предусматривала полноценного и рабочего механизма горизонтального переноса генов.

— Куда ни кинь — всюду клин, — проворчала в ответ на свои мысли Тали. — Но пока, по крайней мере, моя генетическая память по-настоящему работает. Если бы это был просто самогипноз, мы бы ведь не нашли этот комплекс, не так ли?

— Кампания Кумуна Шола ведет поиски в соседнем районе, — заметил Гет. — Нам могло просто повезти.

— А мог бы и поддержать, — язвительно ответила Тали и снова посмотрела на свою руку. На этот раз с досадой.

Кленкори сейчас сильно отличалась от той планеты, которую могла вспомнить Тали. Абсолютно непригодная для дыхания атмосфера, безжизненный и скучный ландшафт. Единственное, чем она могла показаться любопытной — это относительно гладкая и молодая поверхность. Относительно малое число кратеров явно говорило о том, что не так давно Кленкори была геологически активной. Большую часть новой поверхности составляли свежие магматические породы.

Тали подозревала, что стерилизацию планеты проводили самым простым методом. Мощный гравитационный удар вызвал приливную деформацию коры и мантии. После которых последовали масштабные извержения вулканов, лавой залило почти всю поверхность, вулканические газы отравили атмосферу, землетрясения стерли все постройки. Скорее всего, планета успокаивалась не одно тысячелетие, поэтому катаклизм мог продолжаться веками.

К счастью, лаборатория была хорошо защищена, а Кленкори постепенно успокоилась и остыла. Оказавшийся под сотнями метров породы комплекс сохранился относительно неплохо. Естественно, не весь. Только укрытые квантовыми щитами отделы. Сейчас, естественно, от щитов не осталось даже следа. Темный ход древней лавовой трубки привел Тали и Гета к грязного цвета, покрытой бахромой рыхлых соединений хлора стене. Понять, что перед ними что-то рукотворное, было невозможно. Поэтому кампания Кумуна Шола пока ничего и не обнаружила. Хотя поиски они вели почти в нужном месте. Сама Тали нашла подходящую пещеру как раз из результатов сканирования рабочих волуса-миллионера, которыми ее снабдил Дан.

Тали провела рукой по стене, смахивая с нее рыхлые наросты хлоридов, под которыми скрывалась изъеденная, покрытая трещинами поверхность строительного композита. Когда-то это была второстепенная лаборатория, занимающаяся побочными разработками. Но после уничтожения метрополии сюда перенесли основное производство ИИ. Серьезной защиты на случай орбитальной бомбардировки здесь не предполагалось, но обучение и производство платформ под ИИ требовало экранирования и соблюдения техники безопасности. Стены лаборатории потрепало временем, но они до сих пор стояли.

Второй рукой Тали активировала инструментрон и настроила импланты, которые получила от Дана. В голове зашумело, гнетущая тишина подземелья на миг отступила. Голову прострелило болью от оглушающего грохота. Девушка тихо застонала и поспешно выкрутила настройки импланта, уменьшая чувствительность. Первое использование не было таким болезненным. Нейроны мозга подстраиваются и возвращают утраченные при перевоплощении функции? Спросить бы об этом у Дана. Как раз один из сонма голосов, которые слышала Тали, должен был принадлежать ему. Но виртуальный вакуум и квантовые флуктуации в нем сейчас сильно отличаются от той обустроенной среды глобальной сети, к которой привыкли зейофы. И она сама не была зейофом. Сознание интерпретировало псионическую информацию пока как звуки. Тали «слышала» пение рахни, въедливый шепот Жнецов мертвых и грохот живых. Ее мозг пока не мог вынести все это. И выделить из общей какофонии голос Йоэля тоже.

Нужно постепенно привыкать.

С меньшей чувствительностью импланта шума стало значительно меньше. И Тали услышала тихие, едва различимые «голоса». Спящие, неактивные, несобранные — они томились в темноте, совсем рядом.

— Я чувствую их, — отступив на шаг от стены, сказала Тали. — Нужно подготовить площадку. Активируй атмосферный барьер. Стена повреждена, но композиты могли сохранить герметичность лаборатории. Будем бурить осторожно. Я пока переговорю с Шолом. Не знаю, насколько можно этому волусу доверять, хоть Дан и говорит, что это его друг. Но как минимум предупредить, что сюда направляется небольшая эскадра гетов, его все-таки нужно.

Тали отключила имплант, и ее сознание снова погрузилось в тишину. Голова немного болела. Нервная система пока не адаптировалась к новым нагрузкам. Пока стоит ограничить использование псионических имплантов. Девушка с тоской покачала головой. Ей было некомфортно и непривычно перевоплотиться в кварианском теле. Но каково тогда было Йоэлю?

Дан на миг замер и посмотрел в пустоту. Взгляд кварианских глаз уперся в оборудование корабля, но сознание устремилось гораздо дальше.

Тали нашла их. Это хорошо. Жаль, что этого не произошло раньше. Но стоило ли выпускать их сейчас? Дан не был уверен. Он не мог точно спрогнозировать то, как в этот раз пойдет Жатва. В этот раз удалось сделать больше, чем раньше. Хватит ли этого? Уверенности нет, но у него есть шанс выполнить свою миссию. Теперь он точно есть.

Ощущение Тали пропало. Дан более не обращал на это внимания, сосредоточившись на показаниях локационных станций. А на них отметки корабельной ударной группы Альянса собирались в ордер для перехода через ретранслятор. Сэм — его очередная искаженная копия — уже подключился к системам «Омеги-4» и приступил к расчету координат. Потоки энергии, подобно гигантским разрядам молний, бились вокруг ядра ретранслятора.

Дан встроился в ордер недалеко от «Сумеречного». Пропускная мощность обычного ретранслятора не позволяла воспользоваться им большому количеству кораблей разом. У него были ограничения по массе. «Омега-4» был более мощным, но переправлял в зону со сложным гравитационным полем. Искажения пространства-времени от черной дыры накладывались на аномалию, созданную Жнецами. Чтобы преодолеть неровности в ткани пространства, необходима была дополнительная энергия и более точные расчеты.

Дан сам не знал точно, как поведет себя этот ретранслятор. Но разведывательные дроны прошли сквозь него без большого труда. Однако теперь они были засечены противником, и нужно было действовать быстро. И прямо сейчас происходил интенсивный обмен информацией между Сэмом и ВИ «Оризабы» через импланты Патриции. ИИ рассчитывал и вносил параметры ретрансляции в «Омегу-4», обеспечивая безопасное перемещение сразу нескольких кораблей.

— Кила Се’Лай, — рядом с Даном, в соседнем кресле нервно ерзал Витор. — Да помогут нам предки.

— Тебе стоило отказаться от этой миссии. Твой страх на световые годы вокруг слышно, — ехидно произнес Торианин устами одного из своих клонов-азари, который также находился в рубке «Алайи».

— Я должен это сделать, — скованно ответил Витор. — Кто, если не я.

— Кто-нибудь из моей шоблы мог бы заменить тебя, — пожала плечами азари, намекая на других своих клонов, играющих роли десантниц-азари..

— Они не обладают необходимыми навыками, — заступился за Витора Дан.

В конце концов, он сам снабдил Витора необходимыми нейронными шаблонами, которые позволяли ему наиболее оптимально управлять «Алайей». Витор’Нара не был обычным кварианцем. У него была мягкая форма синдрома Авенира, позволяющая без особых последствий провести специализацию всего мозга в целом. Поэтому Дан решил использовать именно его в качестве второго пилота.

И еще потому, что ему было проще объяснить некоторые странности корабля и его экипажа.

Поступило сообщение бортовому ВИ о начале ретрансляции массы. Дан подтвердил присланные инструкции. Корабль в автоматическом режиме приступил к маневрированию. Разряды энергии пронеслись сквозь пространство. Дан мог ощутить, как бурно бегут гигантские потоки темной энергии.

Мгновение.

Обычно что органики, что ИИ слабо ощущают сам процесс переноса. Только биотики испытывают самые разные ощущения, и то часто смазанные и едва уловимые. Дан же вновь прочувствовал, как ретранслятор протащил его сквозь пространство, практически превратив в энергию, в чистую информацию и пронеся сквозь все облака газа и пыли.

Данные на мониторах «Алайи» замерли и слегка изменились. О произошедшей ретрансляции намекали только небольшие сдвиги на графиках. Сотни световых лет минули совершенно незаметно.

— Мы в Тартаре, — завороженно прошептал Витор, впившись взглядом в голографические экраны, и немного растерянно добавил: — Не наблюдаю сильных отличий от обычного пространства. Только как будто в кольцо планеты-гиганта попали. Вокруг много мусора, — Витор присмотрелся к синтетической панораме на приборах и озадаченно добавил: — Странного мусора какого-то.

«Алайя» не имела привычного остекления. В угоду конструктивной прочности и повышения живучести кабина пилотов или рубка находилась глубоко в сердце корабля. Управлять им приходилось по показаниям приборов и синтезированной картинке окружения, которая была крайне информативной, но лишенной эстетики космического пространства.

— Ретрансляция прошла успешно. Мы попали в гравитационный карман, — ответил ему Дан, попутно активируя стелс-системы «Алайи». — Если вдруг что-то произойдет с нами на станции Коллекционеров, следи за показаниями приборов и старайся сильно не отклоняться от прямого маршрута между ретранслятором и станцией. Границы кармана нечеткие, гравитационный градиент растянут. В опасных зонах ты почувствуешь небольшие приливные нагрузки. В какой-то момент они могут разрушить корабль. Хотя раньше скорее изжарятся какие-то элементы электроники. Излучение от аккреционного диска достаточно серьезное.

— Жнецы серьезно потрудились, чтобы запихнуть сюда свою станцию с хасками, — заметил с намеком на вопрос Грейд в теле азари.

— Им нужна была база для наблюдения, — ответил Дан. — Они контролируют воздействие вызванных использованием нулевого элемента возмущений темной энергии на стабильность черной дыры. И еще они ловили возможных путешественников во времени, которые могли бы попытаться нырнуть в будущее, воспользовавшись гравитацией черной дыры.

— Даже в аду ведь достанут, — покачал головой Грейд. — Сами сюда дорогу им проложили, а потом сами вылавливали?

— Не всем цивилизациям нужны были ретрансляторы для путешествий по галактике, — покачал головой Дан.

Кварианец активировал дополнительную панель и вывел на нее изображение с оптических камер. ВИ скорректировал картинку. Он наложил поверх синтезированные данные с оптических локационных станций и других сенсоров и обвел контурами обнаруженные и идентифицированные объекты поблизости. Корабли Альянса громадами плыли поблизости. Дредноут и крейсера были окутаны вспышками кинетических щитов, в которые постоянно врезались многочисленные обломки. В них еще можно было угадать части корпусов кораблей. Но вот принадлежность многих в этом Цикле мог определить далеко не каждый. И несмотря на то, что некоторые из них были больше «Оризабы», на них никто поначалу и не посмотрел.

— Бош’тет... — пораженно прошептал Витор.

Мерцающие тусклым светом глаза за маской шлема рассеянно бегали по картинке с оптических станций. Юный кварианец пораженно разглядывал огромную тень черной дыры, окруженную сияющим ореолом аккреционного диска. Вместе они занимали едва ли не четверть всего обозреваемого пространства. Но кроме них привычный черный космос здесь, в ядре галактики, был окрашен переливами света и бесчисленным сонмом стремительно движущихся звезд.

Основная часть заселенных миров находилась в спокойной зоне галактики, достаточно далеко от ее ядра. На небе она выглядела полосой Млечного пути. Но здесь все было иначе. Млечный путь был вокруг. Мириады далеких звезд терялись за пеленой туманностей. Хаотично движущиеся звезды-спутники черной дыры кружили на нестабильных орбитах поблизости.

— И кто-то догадался здесь прятаться от Жнецов? — усмехнулся Грейд. — А они были отчаянными. Их корабли должно было разорвать приливными силами.

— Не все так страшно. Если есть квантовые щиты, то самую большую опасность представляет только прохождение рядом со сверхмассивной черной дырой еще одной, но звездной массы. Тут есть несколько таких на орбитах. Их совокупное воздействие может стереть корабль в порошок.

— Говоришь так, как будто уже был здесь, — удивленно оглянулся на Дана Витор.

— Я имел доступ к наблюдениям за Тартарой, — неопределенно ответил вас Недас, который тоже не сводил взгляда с панорамы на проекции, но его интересовали вовсе не уникальные местные виды.

Поэтому он первым заметил вспышку. Обломок корабля полыхнул и завертелся в космосе. Однако на него воздействовало не поле эффекта массы кинетического щита корабля. Лазеры ПОИСК.

— Контакт с силами Жнецов, — прокомментировал Дан увиденное. — Зафиксированы малоразмерные маневренные цели.

— Ударные дроны? — предположил Витор.

— Что-то вроде истребителей с искусственным интеллектом.

— Хаски? — уточнил Грейд.

— Скорее всего, так и есть.

Жнецы регулярно производили из органиков всевозможные синтетические конструкты. Типичные антропоморфные зомби и кадавры для ведения боевых действий на земле. Подобные Левиафанам Жнецы разных классов для подавления сопротивления в космосе. И всевозможные промежуточные образцы, заменяющие тяжелую технику. Летающие хаски-истребители были не новым изобретением, хотя в деталях они зачастую отличались, так как производились на основе разных организмов. Конкретно эти, судя по данным локационных станций, напоминали шары с несколькими лепестками панелей-радиаторов и занимающими до четверти объема оптическими линзами.

— Наши стелс-системы против них неэффективны, — быстро заключил Дан, проанализировав полученные данные и характер движения дронов. — Беру управление на себя.

Еще не успев договорить, Дан уже откинулся в кресле и словно уснул. Он мысленно активировал импланты и синхронизировался с «Алайей». Она была модифицирована специально под него, и сейчас его сознание переключилось на управление не органическим телом, а комплексом систем корабля. Зрение, обоняние, осязание — все это отключилось, но мозг был переполнен информацией и ощущениями, поступающими от сенсоров «Алайи». Он видел окружающее пространство во множестве спектров и слышал колебания радиоволн. По воле его сознания сейчас двигались не мышцы тела, а приводы и механизмы. Дан ощутил, как потоки данных хлынули в его сознание, выстраиваясь в объёмную, многослойную картину реальности. Пространство вокруг «Алайи» превратилось в симфонию сигналов: тепловые следы двигателей, искажения гравитационных полей, потоки темной энергии, сигналы систем кораблей. Благодаря подключению дополнительных модулей, каждый объект ударной группы обрёл имя и идентификатор. Доступ к сетецентрической системе управления расширил обозреваемую область и наполнил ее большим количеством деталей.

Для органика такая резкая смена ощущений и образов могла обернуться шоком и дезориентацией. Однако для Дана подобное существование было более привычным, чем в органическом теле. Хотя он надеялся, что ему не придется переключаться на прямое управление «Алайей». Органическая платформа была крайне энергоэффективной, но обладала очень неприятным качеством — она утомлялась. Впереди его ждало еще много дел, и Дан стремился сохранить как можно больше энергии на будущее.

Интеграция между органическим мозгом и «Алайей» была не идеальной, системы корабля отзывались на приказы с некоторой задержкой, которую нужно было учитывать. Однако по воле вас Недаса корпус дрогнул, когда Дан перераспределил энергию. Скользнули в стороны щитки, защищающие чувствительную оптику лазеров ПОИСК. Через миг «Алайя» ощетинилась незримыми потоками ультрафиолетовых лазерных лучей. Космос вокруг озарился несколькими яркими вспышками. Дроны вспыхнули, подобно мошкам, угодившим в огонь. Облачка плазмы расцвели огненными цветами. Дан поспешно закрыл оптику броней, укрываясь от шрапнели осколков и потока теплового излучения. Он перестроился, занимая новое место в ордере. Снова беглый огонь несколькими лазерными турелями, снова вспышки взорванных энергетических установок дронов и снова перестроение.

Дан выжимал все возможности из гравитационного движителя «Алайи», который давал его кораблю удивительную маневренность, в разы превосходящую обычные двигатели. Он старался прикрыть другие корабли, прекрасно понимая, что сам может с гораздо большей эффективностью обнаруживать и сопровождать цели в сложной локационной обстановке Тартары. Однако он был сильно ограничен эффективностью систем охлаждения. Уже через минуту радиаторы на бортах «Алайи» светились ярким белым светом, обнажив рисунок из хищных ломанных линий на черном фоне брони.

По счастью, Жнецы оставались Жнецами. К расчету обороны своей станции они подошли предельно рационально. Основная ставка была сделана на особенности ретрансляции через «Омегу-4». Для них просто не было смысла содержать и тратить ресурсы на большой флот, когда вероятность проникновения посторонних сил в Тартару крайне низка. Расправиться с истребителями удалось быстрее, чем из-за плотного облака разнокалиберных обломков открылось относительно чистое пространство. А в его центре в тревожном сиянии аккреционного диска показалось и то, что разогнало отсюда мусор.

Огромная станция. Вытянутая сердцевина из астероида, опоясанная парой гигантских колец и опутанная прочей протеанской машинерией. «Акрополь», так его назвал Явик. В нем все еще можно было узнать протеанскую станцию, хотя следы модификаций Коллекционеров заметны. Но, главное, в «Акрополе» все еще сохранились доки для дреноутов. И прямо сейчас из одного такого на свет выплывал массивный крейсер Коллекционеров.

По своим габаритам он мало уступал современным дредноутам, а по технологическому оснащению их явно превосходил. Но он только выходил из дока и пока не мог задействовать свой главный калибр. Чего не скажешь об «Оризабе».

Залп всего правого борта дредноута Альянса обрушился на крейсер. Металлические чушки прорезали пространство, оставляя за собой огненные шлейфы после встречи с пылью и мусором. Мелкие частицы не смогли остановить снаряды. На теле станции вспыхнули яркие вспышки, когда кинетическая энергия разогнанных металлических болванок передалась кинетическим щитам. Материал снарядов мгновенно испарялся, распухая облаками высокоэнергетического плазменного тумана. Волны возмущений пробежали по ячейкам кинетических щитов Коллекционеров. И некоторые из них лопнули, обнажая физическую броню, которая превращалась в плазму с неменьшей скоростью, чем попавшие в нее снаряды.

Оптические и тепловые сенсоры «Алайи» едва не ослепило от яркой вспышки взрывов. Вовремя сработавшие фильтры уберегли чувствительные матрицы, но сквозь разогретую плазму и поднятые тучи пыли почти ничего не было видно. В любом случае, интенсивность обороны «Акрополя» снизилась, запас истребителей иссяк, а крейсера не могли оперативно вступить в бой. Дан счел допустимым отключиться от систем корабля.

На мгновение изображение померкло. Мозгу потребовалось время, чтобы адаптироваться к поступающей информации не от имплантов, а по зрительным нервам от глаз.

— Это поражает, — услышал Дан восхищенные слова Витора, пока проверял свое самочувствие и подбирал состав стимулятора для компенсации утомления.

— Ха, это всего лишь один корабль, — ответил кварианцу устами азари Грейд. — Вот если бы он управлял целым флотом — вот тогда это было бы поразительно.

Аптечка впрыснула в кровь порцию нейромодуляторов и глюкозу, Дан почти сразу ощутил приятное тепло. В чем-то прямое управление кораблем в условиях боя средней интенсивности напоминало использование биотики. И устранять последствия можно было стандартными инъекциями.

— Чтобы управлять флотом, одного кварианского мозга будет маловато, — заметил Дан на слова Грейда.

— Жаль, — цинично улыбнулась азари. — Роевой флот Метакона нам бы сейчас не помешал.

— Роевой флот был уничтожен, — безразлично ответил Дан.

Уничтожен, как и его прошлая платформа. Ни их восстановление, ни постройка новых совместимых боевых кораблей сейчас невозможна. В прошлом Цикле Дану удалось воспользоваться ресурсами органических цивилизаций в своих целях и не привлечь попутно внимание Жнецов. При этом ему все равно пришлось сопротивляться и искать пути обхода последнего приоритета, поэтому он был скован во время ведения боевых действий в процессе Жатвы. В этом же Цикле пробуждение из-за Назары произошло значительно позже и полный перечень поставленных задач выполнен не был. Кроме того, потомки создателей вышли в космос и оказались под угрозой сбора. Вектор его деятельности оказался смещен в сторону новой попытки колонизации Андромеды. Хотя бы часть кварианцев можно было спрятать там.

Остальных нужно было уничтожить, чтобы предотвратить их сбор Жнецами и сохранить потенцию наследования кварианцами пси-функций зейофов. Технология Жатвы могла необратимо пресечь перевоплощение создателей. По крайней мере, они так считали и оставили Йоэлю такой приоритет. К счастью, инструмент для уничтожения себя кварианцы сами же создали. Конфликт с гетами мог послужить этой цели. А отправленные в неизвестные районы галактики экспедиции могли зародить новые колонии. Дан позаботился, чтобы они потерпели крушение в подходящих системах.

Сейчас же старые планы приходилось пересматривать.

— Хакет все же выполняет соглашение с Явиком, — тем временем пришел к выводу Грейд, наблюдая за эволюцией построений кораблей Альянса.

— Думаешь, они могли бы сейчас просто кинуть протеан? — недоверчиво покосился на управляемую Торианином азари Витор.

— По своему опыту могу сказать, что такое случается слишком часто, — цинично ответил Торианин.

— Люди рассчитывают, что на базе Коллекционеров еще можно найти захваченных ими колонистов, — заметил Дан и указал на панель с поступающей с флагмана информацией. — Они не будут уничтожать «Акрополь», пока есть надежда спасти людей.

Сражаться со Жнецами сложно по многим причинам. Одна из главных — это их техническое превосходство. Технологии и вычислительные мощности позволяли перехватывать практически любые методы связи. Ни классические, ни квантовые методы шифрования не помогали. Все приказы, весь обмен информацией между кораблями ударной группой были у Коллекционеров, марионеток Жнецов, как на ладони. Альянс был в курсе этой проблемы и прямое управление флотом и десантными группами было сведено к минимуму. ВИ, Дан, Явик и адмиралы заранее составили несколько тактических схем. Когда тактическая обстановка благоволила какому-либо из этих планов, то вместо четких приказов от командования поступало условное сообщение.

Сейчас на «Алайю» поступило одно из них с несколькими общими уточнениями.

— Значит, будут штурмовать, — покачал головой азари Торианин, когда прочел поступивший приказ. — Отчаянный поступок. Даже с добытыми нами схемами станции при ее штурме потери могут быть слишком велики. Лучше уж потерять несколько бесполезных гражданских, чем обученных и дорогих специалистов.

— Не зря же Хакет сговорился с наемниками, — ответил Дан и медленно, аккуратно выбрался из кресла.

Ноги ступили на металл пола, вас Недас на мгновение замер, настаиваясь на управление своей органической платформой. Кораблем ему до сих пор было управлять проще, чем органическим телом.

— Собираемся? — спросил у него Грейд.

— Альянс готовится к десантированию, — ответил Дан и сосредоточился на перемещении своего тела к лифту. — Нам необходимо присоединиться к операции. Витор, «Алайя» на тебе. Виктир тебе поможет.

— Понял. Я помню, что нужно делать, — кивнул молодой кварианец. — Кила Се’Лай, Дан вас Недас.

— Кила Се’Лай, Витор’Нара, — Дан и азари встали в кабине лифта. — Мы скоро вернемся.

После этих слов створки лифта закрылись. Секунда в тишине, и Торианин все же не выдержал.

— И все-таки, расстрелять базу дезинтегрирующими торпедами было бы для людей практичнее.

— Пока гуманизм в них сильнее рационализма, — ответил ему Дан. — Они живут и мыслят в рамках мирного времени.

— И так практически всегда. Поэтому ты обычно развязывал войны перед самым нашествием Жнецов.

— Как правило, в развитом обществе сложно надеть маску войны. Жестокость и беспощадность войны удается принять не сразу. Зато если это произошло, то потребуется еще больше времени, чтобы вернуться к нормальному существованию.

Лифт остановился на танковой палубе. Как только открылись его створки, за ними их уже ждало готовое к высадке десантное отделение. Клоны Торианина были объединены в единую сеть и были в курсе, что происходит за бортом. Пара из них несли на своих спинах объемные бронированные кейсы, в которых были спрятаны хрупкие серо-радужные сферы. Стоило Дану только ступить на палубу, как он словно ощутил на себе далекий холодный взгляд. Это было лишь ложное ощущение, интуиция. Левиафаны пока не рискнули бы проецировать свою волю в это место.

Пока на «Акрополе» есть узел связи со Жнецами, Левиафаны не покажутся. Дану нужно было сделать так, чтобы узел связи перестал функционировать. Именно поэтому он не отключал псионические импланты и сейчас очень остро чувствовал не только взгляд Левиафанов и разум Тали, но подавлявшее присутствие Предвестника. Именно оно и было ему необходимо.

— Выдвигаемся, — приказал Дан.