Насколько знала Дженни, дредноуты, что раньше, что сейчас, были вершиной военно-космической мысли и боевого могущества любого флота. Корабли класса «Килиманджаро» — это миллионы тонн металла, керамики и полимеров. Один километр в длину и около двухсот метров в высоту и ширину. В отличие от дредноутов Альянса класса «Эверест», «Килиманджаро» создавались с учетом реального боевого опыта войны Первого контакта. В отличие от «Эверестов» на дредноутах нового класса больший акцент был сделан на вспомогательных бортовых орудиях, которых на «Килиманджаро» было в общей сумме аж сто пятьдесят шесть. По семьдесят восемь на каждый борт. Они были распределены по трем палубам, но все равно были громоздкими — вместе с конденсаторами, ускорителями и боезапасом они отнимали по сорок процентов от ширины дредноута. И плюсом к этому главный калибр, который протянулся едва ли не в половину длины корабля.

В итоге экипажу в тысяча двести человек во всех этих миллионах тонн инженерной мысли оставалось места совсем не много. Лабиринты лестниц, лифтов и коридоров могли свести с ума новичка. Дженни никогда лично дредноут не видела, ей приходилось полагаться на память Джейн, опыт которой тоже по части дредноутов был достаточно скудный. Вообще, для таких случаев на кораблях и существовали нарочные, чтоб гости без надзора не шатались тут и там. Собственно, не будь у Дженни матроса-провожатого, она бы и вовсе заблудилась. А так всего через десять минут она уже оказалась у нужной каюты.

— Вам сюда, мэм, — сообщил матрос. — Исполнительный департамент.

— Хорошо, — с задумчивым видом изучив голографическую табличку на двери, Дженни активировала ее и шагнула вперед.

Створки люка с шипением разъехались в стороны, впуская ее в довольно тесную каюту. Большую часть пространства здесь занимали стойки с серверами. Исполнительный департамент на таких больших кораблях, как «Оризаба» был небольшим подразделением под командованием старпома. Оно занималось всеми административными делами, вроде ведения личных дел, организации службы на корабле, ведало связью с родственниками членов экипажа во время боевых походов. По сути, кроме всего прочего, это было почтовое отделение. И именно поэтому Дженни здесь и оказалась.

Сидящий за столом и что-то набирающий на компьютере офицер поднял взгляд на Шепард и замер. Его глаза заметно округлились. Ему потребовалось несколько долгих секунд, чтобы опомниться и встать.

— Приветствую, коммандер Шепард, — отсалютовал он Дженни.

— Алексей? — удивилась не меньше самого офицера Шепард. — Алексей Дубянский?

Лицо мужчины было ей знакомым. Конечно, оно было более уставшим, на нем добавились шрамы на скуле, да и помнила она его только благодаря памяти Джейн. Но Дженни все еще могла узнать Алексея Дубянского, офицера по делам благонадежности, особиста из команды «Нормандии».

— Рада видеть тебя живым! — опомнилась Шепард, искренне обрадовавшись. — Ты как здесь оказался?

— Повысили, — просто ответил Дубянский и пожал плечами.

— Я думала, что «Нормандия» забрала с собой всех, — покачала головой Дженни.

— Не всем повезло, — тяжело согласился Дубянский. — В основном моей третьей вахте и десантному отделению. У нас было свободное время, и мы успели эвакуироваться. Удар вражеского корабля пришелся по боевому посту. Там не выжил никто. С верхней палубы спасся только Джокер.

— Везучий доходяга, — цокнула языком Дженни. — Ему с кресла встать тяжело было, а надо же, добрался до капсулы.

— Его вытолкнула Джейн, — с улыбкой ответил Дубянский.

— Джейн... Так ты знаешь? — догадалась Дженни.

— Мне пришлось заниматься некоторыми моментами твоей легализации, — ответил Алексей. — Так что меня ввели в курс дела. Хотя все равно увидеть тебя вживую было небольшим шоком. Я думал, передо мной и в самом деле Джейн.

— Отлично, — облегченно ответила Шепард. — Было бы тяжело еще и перед тобой скрываться. Значит, Джокер жив. И Эшли тоже, раз десантное успело спастись?

— Да, ей тоже повезло, — подтвердил предположение Дженни Дубянский.

— И как там они? Как, вообще, все?

— Джефф уволился, не знаю, где он и что с ним. После того как выяснилось, что Джейн пожертвовала собой ради его спасения, начались разбирательства, как вообще человек с такой инвалидностью оказался во Флоте.

— Он же по протекции Андерсона прошел комиссию?

— Ага. Андерсон же и помог ему без последствий уволиться.

— Да, неприятная ситуация, но ожидаемая, — покачала головой Дженни.

— Насколько я знаю, Чаквас тоже, как и меня, повысили — перевели в престижный центр на Марсе, — продолжил рассказывать Дубянский. — Адамса привлекли к работе с другими кораблями класса «Нормандия». Делиться своим опытом с другими инженерами или что-то вроде того. И Эшли, кстати, тоже повысили.

— Да ну! А как же остракизм и вечное поругание? — скептически спросила Дженни, которая подноготную службы в Альянсе знала очень хорошо. — Неужели, простили? Ну ладно, в это я еще поверю. А родовое проклятие?

— Во флоте, конечно, люди суеверные, но не в командовании же, — посмеялся Дубянский.

— Думаешь, там уже не люди? — пошутила в ответ Дженни.

— Ага. Они настолько привыкли, что круглое носится, а квадратное катится, что уже вышли за рамки человеческого бытия, — с сарказмом признал Алексей. — А если серьезно, то пусть в наш просвещенный век технологического прогресса и космических путешествий все больше людей не могут начать день без расклада карт Таро, но не все же такие. Хотя, конечно, некоторые и в самом деле считали, что внучка единственного сдавшегося инопланетянам адмирала Альянса может принести несчастья.

— Надеюсь, все-таки ее не спешили продвигать по службе не только из-за этого, — с иронией признала Шепард.

— Ну, кто ж знает. У нее и сейчас повышение такое... — уклончиво пояснил Дубянский. — Сомнительное. Так-то официально Эшли перевели в систему колониальной обороны.

— Какое уж тут повышение-то? — проворчала Дженни. — Из флота да в колонию.

— Так-то оно так, но до меня дошли слухи, что она попала в программу переквалификации. И служба в колонии для нее должна была стать чем-то вроде экзамена для получения нового профессионального военного кода.

— Ага, ага. Это насколько секретная информация-то? — хмыкнув, уточнила Шепард.

— Да это просто слух же, — пожал плечами Дубянский. — Ну, может, чуть моих собственных домыслов. Просто я знаю, что идет набор по программе S1. А это же ПВК специалистов антитеррора. А колонии в последнее время попали под удар. Так что я почти уверен, что Эшли в отряды их обороны попала в рамках программы. Все-таки служба на «Нормандии» реабилитировала ее репутацию. Несмотря на конец «Нормандии».

— Нацелилась на S1? Недурно, — оценила перспективы Эшли Джейн.

Программа подготовки по коду S была иной, чем та, которую проходила Джейн. Но по своему статусу бойцы не очень уступали N7. Специальность у голубых беретов была только совсем другой. Не антитеррористическая деятельность, а очень даже противоположная — диверсионная. Поэтому их операции редко предавались огласке.

Дженни с Дубянским еще несколько минут поболтали, вспоминая товарищей Джейн. Они могли бы и дольше этим заниматься, Шепард было интересно узнать, как сложилась судьба людей, которых она помнила. Новая информация насыщала воспоминания подробностями и красками, оживляла не только полученные из памяти Джейн образы, но и как будто помогали самой Дженни стать живее и реальнее.

— Ладно, я не могу тебя задерживать, — опомнился Дубянский. — Капитан тебя еще ждет.

— Капитан? — насторожилась Дженни, которая прекрасно помнила, кто был командиром «Оризабы». — Черт! Так и знала, что не спроста меня сюда вызвали.

— Так точно. Капитану Шепард было интересно на тебя взглянуть.

— Интересно ей, — проворчала Дженни и скривилась.

«Оризабой» командовала Ханна Шепард, мать Джейн Шепард, клоном которой была Дженни Шепард. Конечно, официально только двое из них троих были родственниками, а одна просто однофамилицей. Но ситуация от этого менее щекотливой не становится. Дженни уже успела засветиться перед репортерами, ее уже принимали за Джейн. И внешнее сходство как-то сложно было списать просто на случайное совпадение.

— А она хоть... Ну... В курсе обо мне?

— Да, ей должны были сообщить, — коротко ответил Алексей, который в это время отпирал одну из ячеек хранения в шкафу за своей спиной.

— Ага. Ладно. Будем считать, что мне от этого легче стало, — с кислой миной сказала Шепард, наблюдая, как Дубянский достал из ячейки небольшой пластиковый контейнер и положил его на стол.

— Вот. Твой жетон и знаки отличия, награды в том числе.

— Награды? — удивленно уточнила Шепард, пододвинув контейнер к себе.

— В твоем личном деле упоминается, что ты участвовала в боевых действиях. Оборона Элизиума и операция на Торфане. В каком-то смысле ты в них и в самом деле участвовала, являешься прямым свидетелем тех событий. Пусть и глазами Джейн.

— Получаю награды за нее? Или это для Джейн второй комплект? — шутливо спросила Дженни, не решаясь открыть контейнер.

— Элизиум и Торфан только формальные причины награждения. На деле командование решило отметить твой вклад в решение батарианской проблемы.

— Перекинулась парой слов с одним террористом и уже награда?

— Ну, ты же не сидела все это время без дела. В бою практически с самого рождения, — неловко пошутил Дубянский. — А с батарианцами твое появление смогло сильно помочь нам.

— Балак и в самом деле развязал гражданский конфликт?

— Я, конечно, не идиот, чтобы совать свой нос куда не надо. Так что выдержки из докладов внешней разведки тебе не зачитаю. Но судя по новостям и слухам, у батарианцев полноценная гражданская война, — серьезно кивнул Дубянский. — Не знаю, смотрела ты новости или нет, но недавно пропала связь с Туманностью Гадюки. К расположенному в ней ретранслятору не удается переместиться.

— Система в блокаде? — нахмурилась Дженни. — Батарианцы получили технологии управления ретрансляторами?

— Нет, похоже, все проще, — покачал головой Дубянский. — Они его уничтожили. Вместе со всей системой.

— Что?.. — Шепард показалось, что она ослышалась. — Как?!

— Понятия не имею, — развел руками Алексей. — Ближайшая к Туманности Гадюки наблюдательная станция, с которой есть связь, расположена в нескольких световых годах от системы Бахак, где ретранслятор находился. Вот когда до нее свет долетит, тогда и будет хоть что-то понятно. Пока есть только какие-то обрывки информации, которые просочились в сеть. Если встретишь Балака, можешь уточнить у него подробности. Мне тоже интересно.

— Взорвать звездную систему, — пораженно покачала головой Шепард. — Все четырехглазые такие безумцы, что ли?

— Ты же, можно сказать, официальный теперь ветеран их неудавшегося Скиллианского блица, должна знать батарианцев получше многих. Кстати, сейчас их стало сложнее встретить. Батарианцы, наемники и пираты, массово возвращаются в Гегемонию, стороны конфликта призывают бойцов. Ходят слухи, что на Омеге начались из-за этого проблемы — очень не вовремя ушли важные шишки из банд и группировок.

Дженни задумчиво посмотрела на контейнер перед собой. На самом деле под четырехглазыми она имела в виду не только батарианцев, но и протеан. В применяемых ими приемах прослеживалась общая линия. Но Шепард не стала поправлять Дубянского и просто открыла контейнер.

Внутри он оказался устлан мягким материалом синего цвета. Первое, что увидела Шепард, это ее армейский жетон. Две металлические бирки на прочной цепочке. Имя, личный номер, группа крови, резус-фактор, код генетических модификаций и прочая важная информация. Она была надежно отпечатана на прочной металлической основе. Вот только на ней не предусмотрено места, чтобы отметить наличие кибернетических имплантов, вроде укрепленных кожи и костей. Была только отметка о наличии биоимпланта пятой серии.

— Кому принадлежал этот номер раньше? — спросила Шепард, подхватив цепочку с жетоном. — Он же должен быть старым, раз я теперь ветеран боевых действий.

— Не знаю, это нужно архивы поднимать.

— Тогда неважно.

Хотя интересно, чью еще личность Дженни частично присвоила.

Она надела цепочку на шею и спрятала жетон под футболку. С тем, чтобы его принять, у Шепард проблем не возникло. Вот с остальным содержимым контейнера было сложнее. Там находилась небольшая коробочка, обитая мягким багряным бархатом. И в комплекте с ней накопитель данных в тех же цветах.

— Звезда Терры... А ничего поскромнее не нашлось? — неловко спросила Дженни.

— Вопрос не по адресу, — лаконично ответил ей Дубянский.

Звезда Терры — боевая награда Альянса Систем, по статуту которого его удостаиваются бойцы за мужественную и выдающуюся службу, выходящую за рамки служебного долга. Обладатели этого знака отличия считаются героями человечества. По крайней мере о чем-то таком упоминается во все том же статуте. В любом случае, награда слишком значимая.

— Как говорят на родине моих предков: дают — бери, бьют — беги, — ободрил Шепард Алексей. — Так что бери, пока предлагают. Носить ее никто не заставляет. А отказываться уже поздно — не так поймут.

— Твоя правда, — вздохнула Дженни.

В итоге она так и не открыла футляра с медалью, так и положила ее в карман штанов вместе с прилагающимся накопителем. Остается благодарить командование, что награждение было произведено задним числом, так что обошлось без церемоний.

— Все на этом? — спросила она. Снова подняв взгляд на Дубянского и возвращая ему пустой контейнер.

— Осталось поставить подписи. Подтверди, что получила отправление. Еще подпись под твоим переводом.

— Переводом? — уточнила Дженни, получив от Алексея инфопланшет с электронными документами.

— Да. Теперь ты часть экипажа «Нормандии».

Дженни замерла, переваривая услышанное. Сегодня просто день странных новостей.

— Какому-то готовому к вводу в строй корвету решили дать это название? Уже?

— Не знаю, — пожал плечами Дубянский. — Может, это просто фантомное подразделение, чтобы вывести тебя и еще нескольких людей из основного штата. Позволить тебе, так сказать, продолжить свободную охоту. Бюрократия, сама понимаешь.

— Понятно. Странно, но ладно, — Шепард быстро ознакомилась с содержимым документов и решительно подтвердила согласие под ними, заверив их своей электронной подписью. — Хорошо. Если на этом все, то пойду знакомиться с родителями. Счастливо, Алексей.

— И тебе здравия, коммандер. Знакомство с родителями — это еще не конец. Многие через это проходят. Я вот тоже недавно прошел.

— А?

— Познакомился с родителями невесты, — широко улыбнулся Дубянский.

— Ага. Рада за тебя. И иди к черту! Сравнил тоже...

Уже выйдя из каюты, Дженни вспомнила, что Дубянский уже был женат. Развелся, что ли? Вот ведь живут люди, успевают по несколько раз семьей обзавестись, по полгода в походах проводя и каждый год меняя воинские части. А Шепард так и ходит одинокая. Непорядок это. Интересно, а Ханна Шепард будет намекать о том, что пора обзавестись потомством клону ее дочери? Хотя она и Джейн ничего такого не говорила, вроде.

— Теперь к капитану? — посмотрела на нарочного Дженни.

— Так точно, — подтвердил матрос, который все это время скучал за дверью.

Не самая увлекательная у него служба. Вообще, Дженни не особо понимала, почему ей в нарочные не определили голографического дрона. Не доверяют? Или что-то другое?

Дженни внимательнее присмотрелась к матросу.

— Надеюсь, ты не станешь просить у меня автограф, — с иронией сказала она.

— А можно? — встрепенулся матрос и спросил с надеждой.

— Понятно... Нет, в следующий раз только если, может быть, — неохотно ответила Дженни.

Если тебе повезет встретиться с настоящей Джейн.

Такой ответ матроса явно расстроил, но уж как-нибудь он это переживет. До центрального поста добрались уже в тишине. Не сказать, что сама Шепард была этому рада, перед встречей с матерью Джейн хотелось как-то отвлечься. Зачем, вообще, ей приспичило встретиться с Дженни? Она же всего лишь клон. Ну ладно, может, не всего лишь. Может, ее можно считать близнецом, который все это время молчаливо наблюдал за жизнью Джейн со стороны и никак не мог в ней сам поучаствовать. Но это же ее, Дженни, личные проблемы, для посторонних они значения иметь не должны.

В итоге, когда Дженни пришла в БИЦ, настроение у нее было хмурым. К счастью, пока на центральном посту до нее никому не было дела. Нарочный провел ее внутрь, где Шепард быстро пробежалась взглядом по находящимся внутри людям. Планировка БИЦ на «Оризабе» сильно отличалась от планировки на «Нормандии», хотя по объему он был примерно таким же. Ряды рабочих мест по периметру, проекторы в центре. Никакой кабины пилота здесь не было в принципе — не тот класс корабля. С инерцией и габаритами дредноута ни о каких фигурах высшего пилотажа и речи быть не могло. Вместо пилота прямо в БИЦ располагались пульты рулевого и навигатора. Но все это мало интересовало сейчас Дженни.

Она быстро нашла взглядом нужного ей человека. Высокая женщина в синем кителе со знаками отличия капитана. Прижатые кепи подстриженные под каре рыжие волосы щедро сдобрены седыми прядями, губы строго поджаты, брови нахмурены, в уголках зеленых глаз видны тонкие морщинки. Никакой косметики, а из омолаживающих процедур только стандартный курс генетических модификаций. Дженни отлично помнила это лицо, хотя лично видела его впервые. Ханна Шепард не была ее матерью, она не знала никакой Дженни. Но сама Дженни знала ее.

Их взгляды встретились. Переговаривающаяся с мужчиной возле нее Ханна на миг замешкалась и осеклась, но скоро пришла в себя и просто кивнула Дженни, жестом попросив ее подождать. Та замешкалась, но тоже ответила кивком. Джейн все детство провела, скитаясь с корабля на корабль вслед за матерью. Она привыкла к подобным сценам, а вместе с ней привыкла и Дженни. Тем более сейчас они находились не на судне снабжения и не в жилых каютах. Центральный пост дредноута, которым командует Ханна. И рядом с ней не просто ее сослуживец, а сам командующий Пятым флотом, адмирал Стивен Хакет.

Время идет. Не только Джейн выросла, но и ее мать не стояла на месте. Были новости, что Ханне предлагали звание контр-адмирала, но она отказалась от продвижения по службе, назвав его политизированным.

— Да, системами контроля зафиксирована активация ретранслятора «Омега-4», — услышала Дженни, как разговаривает с кем-то по дальней связи адмирал Хакет. — Разведка подтвердила серьезные повреждения крейсера Коллекционеров, но он смог дойти до ретранслятора своим ходом и переправился за него.

— Отлично. Согласно виртуальной симуляции, инкубационный период вируса должен завершиться еще через сорок-шестьдесят часов. Распространение болезни должно начаться через пару суток. Есть несколько вариантов дальнейшего развития событий. Вряд ли стоит рассчитывать на полноценную эпидемию, но шансы на широкое распространение вируса есть. Примерно через семь-десять суток, вероятно, будет пик заболеваемости. У хасков нет эмоций и чувств, они предпримут жесткие меры изоляции и уничтожения зараженных. Поэтому в любом случае они будут ослаблены. Либо самим вирусом, либо мерами борьбы с ним. К этому времени необходимо взять под контроль эту систему.

На проекцию не выводилось изображения того, с кем переговаривался Хакет, но Дженни узнала его голос. У протеан специфическая манера речи, отличить их было несложно. А среди них с другими видами имел контакты в основном только Явик.

— Что же, применение биологического оружия мы рассматривали бы в последнюю очередь. Хотя в случае с угрозой вроде Коллекционеров, такие меры могут быть полезными и оправданными, — заметил адмирал Хакет в ответ на слова протеанина. — Что с колонистами Сирены? Удалось кого-то спасти? Нужно организовать эвакуацию?

— Состояние колонии мне не известно, — коротко ответил Явик. — По нашим расчётам, там не должно было остаться пострадавших.

— Вы не обследовали колонию после атаки крейсера Коллекционеров и его ухода? — уточнил Хакет, переглянувшись с Ханной.

— У нас была другая задача, — изобразив тяжкий вздох, ответил Явик. — С нашими силами, вы уверены, что мы смогли бы нанести такой урон крейсеру Коллекционеров, если бы отвлекались на спасение колонистов? Адмирал, ты должен был ознакомиться с теми историческими справками, которые я отправил по просьбе правительства Альянса Систем. Я понимаю, что сложно сразу скрыть лицо за маской войны. Но это нужно сделать, пока не вернулись Жнецы. Тогда будет уже поздно.

— Пять тысяч живых душ... — негромко произнесла Ханна Шепард.

— Если вам кажется, что это много, то вы еще не познали отчаяние, — жестко ответил Явик. — Мы начинаем подготовку к проникновению в Тартару. Конец связи.

— Конец связи, — подтвердил Хакет.

Как только на экране появилось оповещение о закрытии канала связи, Ханна резко сказала Хакету:

— Они даже не думали о спасении людей.

— Методы этих товарищей очень экстремальны, — задумчиво кивнул адмирал. — Это нужно учитывать, раз приходится с ними сотрудничать.

Дженни понимающе посмотрела на адмирала. Историческая справка, о которой говорил Явик, на деле была описанием применяемой во время прошлой Жатвы тактики и стратегии. Протеане не скупились делиться как накопленными данными о противнике, так и опытом противодействия ему. Последний и в самом деле был, как выразился Хакет, экстремальным. Почти в первые же недели начала войны, протеане пришли к выводу, что гуманизм в борьбе с новым противником будет лишним. Жертвование целыми звездными системами ради возможности перегруппировки, ротации и подтягивания резервов были нормой. Взрывы звезд, опустошение планет, использование карантинных вирусных программ, химическое и радиоактивное заражение территорий — протеане не гнушались ничем. Если того требовала ситуация на фронте, они могли скормить Жнецам несколько миллионов разумных существ, стимулируя их начать Жатву очередной планеты и приостанавливая продвижение. И с той же легкостью они уничтожали миллионы жизней, чтобы лишить противника возможности восполнения боевых ресурсов в виде хасков.

Как и сказал Явик, Альянс пока не готов к подобным методам ведения войны. Современная цивилизация жила в иной парадигме. Менее воинственной и жестокой, культура подвигала общество к гуманизму и ненасилию. Даже во время Скиллианского блица батарианцам потребовалось несколько лет пропаганды перед началом штурма Элизиума. А от него до Торфана пошло целых два года. Нужны годы, чтобы отбросить человечность и надеть маску войны. Может, сейчас это и в самом деле слишком долго.

Ханна Шепард освободилась еще примерно через минуту. Хакет к этому времени ушел, капитану оставалось раздать несколько указаний подчиненным, прежде чем она смогла уделить внимание Дженни. 

— Приветствую, капитан Шепард, — первой поздоровалась Дженни и отсалютовала капитану.

— Привет, солнышко, — с хитрой улыбкой ответила ей Ханна. — Пойдем в мою каюту. У меня немного свободного времени, но все равно найдется, чтобы повидаться с тобой.

Ханна Шепард жестом пригласила Дженни следовать за собой и вышла из БИЦ. За раздвижной дверью она отпустила нарочного и направилась к лифтовой шахте.

— Надеюсь, тебя не сильно смутило, что я позвала тебя сюда, — по пути сказала Ханна.

— Я совру, если скажу, что совсем не смутило, — неловко ответила Дженни.

— Ну, прости уж. Насколько я поняла, боссам Альянса сейчас выгодно выдавать тебя за Джейн. Так что с моей стороны было бы странно не уделить немного времени собственной дочери, раз выдался такой удобный случай, — Ханна вошла лифт, который даже не пришлось ждать, и оценивающе посмотрела на Дженни. — И если уж начистоту, то мне и самой интересно было на тебя посмотреть.

— Наверное, я могу это понять, — смущенно ответила Дженни, последовав за капитаном.

— Ты и в самом деле полная копия Джейн, — задумчиво сказала Ханна. — Может, немного другая мимика и жесты, но и моя оторва тоже часто менялась так, что и не узнать. В шестнадцать лет, например. Или после Торфана. После него взгляд Джейн уже никогда не был прежним. Не знаю уж, что именно она там пережила. Да и знать не хочу, раз она не рассказывает.

Дженни болезненно поморщилась, вспоминая то время. Для нее воспоминания военной операции на Торфане, возможно, не были такими живыми и эмоциональными, как для Джейн, но они все равно были очень яркими. Значит, в памяти Джейн они засели очень прочно. Как и Элизиум.

— Но ты знаешь, что там произошло, — кивнула Ханна. — Наверное, ты лучше всех понимаешь Джейн.

— Сложно сказать, — скованно ответила клон. — Я ее никогда не видела.

— Не знаешь, как она сейчас там? — спокойно спросила Ханна. — Я только слышала, что какая-то организация пытается вернуть ее к жизни.

— Мне говорили, что восстановление проходит успешно. Я не знаю подробностей.

Лифт остановился, его двери разъехались в стороны и открыли тускло освещенный пустой короткий коридор. Здесь располагались каюты высшего офицерского состава и кают-кампания для него. Ханна повела Дженни к одной из закрытых дверей.

— Понятно, — на ходу сказала капитан. — Знаешь, я всегда знала, что однажды получу это сообщение. О смерти Джейн. Она все время попадала во всякие передряги. Еще до рождения. Это облучение нулевым элементом. Постоянно что-то шло не так, она все ломала. Вещи вокруг и собственные конечности.

Ханна открыла дверь своей каюты и провела внутрь Дженни, которая слабо улыбалась, слушая ее речь. На самом деле, о чем-то подобном мама-Шепард говорила своей дочери и раньше.

— Садись, — указала на кресло возле журнального столика Ханна. — Я так и не успела обустроиться здесь, с перевода прошло всего… сколько там?.. Меньше года ведь? Все руки не доходят. Так что прости за отсутствие домашнего уюта.

— Ничего страшного. Так даже привычнее, — Дженни неловко села и покрутилась в кресле из стороны в сторону, оглядываясь по сторонам. — В детстве ведь всегда было так же.

— Ну, прости уж за это, — после паузы посмеялась Ханна. — Все время работа, работа, работа. И чем дальше, тем только больше. Не то чтобы я жаловалась, но иногда это угнетает. Сейчас особенно. Ультиматум «Омеге» истекает сегодня, Ария так и не дала ответ. Ее корабли и флотилия «Кровавой стаи» проводят маневры и явно готовятся к обороне. Черт его знает, что будет уже сегодня вечером. Так что хоть сейчас спокойно хотелось поговорить с тобой.

Хана и сама села в кресло напротив Дженни.

— Я боялась, что потом получу еще одно сообщение о смерти, — мрачно сказала она. — А я еще от прошлого не отошла.

— Ты всегда говорила, что нужно просто беречь себя и не заставлять тебя краснеть, — с улыбкой ответила Дженни. — Часто это же просто не получается совместить.

— Что, теперь у меня повышенные требования, а не у кого-то не хватает ума просто не соваться в самое пекло? — возмутилась Ханна.

Дженни рассмеялась и ответила привычной отговоркой. Воспоминания, которые она делила с Джейн, оживали в ее памяти, мама была точь-в-точь такой же, нисколько не изменилась. И через несколько минут разговора с ней Дженни почти забыла о неловкости. Только радовалась, что наконец могла лично пообщаться с близким человеком, показать себя ей, а не скрываться в чужой личности.

У Ханны и в самом деле было немного времени. Она даже не предложила выпить чаю или кофе. Удалось пообщаться всего несколько минут, и то все это время на инструментрон капитана все время сыпались сообщения и вызовы, на которые та была вынуждена отвлекаться. Встреча вышла короткой и немного сумбурной.

Уже прощаясь, Ханна Шепард посетовала на это и тепло обняла Дженни.

— Черт, вот всегда так. Вечно не хватает времени на семью, — сказала она, отпустив клона своей дочери и недовольно посмотрев ей в лицо. — Да еще и собственная дочь никогда не догадается написать. А теперь она у меня как будто раздвоилась. Раньше хоть одна не писала, а теперь двое.

— Я напишу. Я точно буду писать. И Джейн скажу. Чтобы о ее возвращении ты узнала лично от нее, — шмыгнув носом, заверила Ханну Дженни.