Больше двенадцати лет назад я об этом писала, ещё на фейсбуке, когда подобный сюжет носил чисто фантастический характер.  

Но вот представилась мне такая картинка. По причине какого-нибудь катаклизма в большом городе пропадают электричество и водоснабжение. Надолго или насовсем.

Тут-то мне и сделалось ясным, что ХХ век переступил определенную черту. Город времен Ленинградской Блокады существовал на абсолютном пределе возможности человеческого выживания, но выживание было возможным. Да, очень и очень тяжко, но на шестой этаж можно занести бидон воды, вязанку дров. Да и подняться самому тоже можно, даже не один раз за день.
А на двадцатый? На двадцать пятый? Выше?

Я живу в шестнадцатиэтажной башенке, но даже на мой двенадцатый этаж ещё мыслимо, с остановками на площадках, поднять воду. И не непременно нужно ее, кстати, нести по всем лестницам. Стена прямая – бросил из окна веревку и втащил кладь.

Но в затейливых небоскребах, которых так много сегодня в мегаполисах, отнюдь не из каждого окна веревка достигнет земли – ляжет на выступе, зацепится за конёк башенки… И какой же длины должна быть эта веревка?

В современном городе, лишенном электричества и воды, большая часть квартир «высоток» становится непригодной для житья. Десятки омертвевших этажей, а люди, которым не посчастливилось оказаться на этажах нижних,  перебираются в помещения магазинов, библиотек, кафе, парикмахерских, в гаражи… Но места в них на всех не хватает. Появляются банды, выживающие владельцев из престижных «хрущевок», где вовсе нет ненужных лифтов, а низкие комнатки так легко обогреть…

Айзек Азимов, живописавший огромным полотном города будущего,  определял, что город, сбившийся с обычного функционирования, продержится несколько часов.
Современность ещё не такова, нынешний город проживет дольше. Но не сумеет
приспособиться к тому, чтобы прожить 872 дня. Никак не сумеет.

Странно. Вроде бы мы привыкли считать, что как раз вторая половина ХХ века как никогда высоко оценила человеческую жизнь. Во многом да, безусловно. Но именно в это время человек и сделался беспомощнее перед обстоятельствами.     Людям, вероятно, стоило идти иной дорогой: разбрасывать, а не концентрировать. Административные центры – в одном городе, университетские и научные городки – сами по себе, промышленные центры – тоже наособицу. И тогда это был бы живучий мир частных домиков.   Но что есть, то есть. Возможно, когда-нибудь еще переменится городской пейзаж.

Да, не люблю я небоскребы.  Хотя очень люблю города.