Захаживая иногда в книжный магазин "Фотодепартамента", я стараюсь выбрать что-то, что откликнется мне в данный конкретный момент. В этот раз мне откликнулся 126-й выпуск Хyдожественного журнала Moscow Art  под названием "Автофикшен". И особенно - статья Ани Кузнецовой "Коллективное тело автофикционального". 

Серж Дубровский/Serge Doubrovsky, автор романа "Сын"/"Fils"

Как превратить личную историю в художественное высказывание? Этот вопрос волнует многих авторов (особенно начинающих). Есть понятный всем  автобиографический подход - последовательное изложение событий. Только вот вряд ли он может помочь автору выйти на уровень глубокого художественного высказывания. Но существует и другой подход, автофикциональный. Он так же подразумевает обращение к личному опыту, но не линейное, не "в лоб" . Как определял автофикшен  Серж Дубровский (считается, что именно этот французский писатель ввел этот термин  в обиход, когда написал аннотацию к своему роману "Сын", 1977) - это "вымысел абсолютно достоверных событий и фактов".

А вот как определяет автофикшен Левина-Паркер ("Введение в самооcчиyение: autofivtion") в изложении Ани Кузнецовой:  "субъект автофикционального высказывания словно рассматривает свое отражение «в зеркале “другого”».

"Только так" - считает Кузнецова, - "автобиографическое может стать художественным. Рассмотрение Я через других невозможно без дистанции, без чуткости к опыту этих других — читателей, разделяющих или не разделяющих переживание автора. Подключиться к чужой истории, даже если она напоминает собственную, сложнее, если автор не вписывает ее в контекст: событие зависает в пустом пространстве, где нет места другим."

Что значит вписать в контекст? Имеется в виду контекст более широкий, чем индивидуальная история. "Этим контекстом может стать как обращение к социальному и политическому, так и сама художественная стратегия (то, какой язык выбирает автор, или форма, к которой прибегает художник)." (А. Кузнецова).

Все сказанное выше имело отношение преимущественно к литературному автофикшену. А что с изобразительным? Кузнецова замечает, что  в России он встречается значительно реже, чем текстовый. Но все же приводит некоторые примеры.

Один из них — работы художницы Анны Самойловой.

"Пережив сложную беременность и роды через кесарево сечение, пришедшиеся на время эпидемии ковида, она сделала выставку «Немолоко» (2022), в рамках которой обратилась к языку форумов для беременных, перенося его на ткань с помощью вышивки. Сталкивая вышивку как традиционное занятие, во время которого женщины собирались вместе и пели, и интернет-язык, Самойлова создает произведение, в котором объединяющим разные на первый взгляд сообщества становится опыт беременности. " (А. Кузнецова)

Далее в этом журнале, но уже в другой статье, написанной Ксенией Кононенко, исследуется творчество французской художницы Софи Калль с позиций его "дневниковости": "она работает с дневником как с абстракцией, тем самым совершая акт разрыва, нацеленный на переживание травмирующих слов. И таким образом изживает травматичное ядро дневниковой записи через художественный жест, обращенный к другому."

Граница между внутренним и внешним в работах Софи Калль систематически стирается. В качестве примера Ксения приводит ее работу 

«Изысканная боль» (Douleur exquise, 1984–2003), сделанную  в стилистике расследования и  рассказывающую  о разрыве любовной связи.

Этот проект Софи Калль стал книгой, основу которой составили ее письма, маркированные «92 дня до несчастья», «91 день до несчастья» и т. д.

Но помимо этого книга включает в себя "самые травматичные воспоминания других людей — женщины, которая родила мертвого ребенка; мальчика, узнавшего о смерти своего отца, — которые были ответом на вопрос художницы «В какой день я страдал сильнее всего?». «Их истории действительно имели побочный эффект: они сделали мою боль управляемой», — признавалась Калль. И по мере того, как боль отступала, письмо истончалось почти до полного исчезновения." (К.Каноненко)

Возвращаясь к начальному тезису этого поста, можно сказать, что Софи Каль "рассматривает свое отражение «в зеркале “другого”. Одновременно вписывая свою личную историю  в "более широкий контекст".

Завершу этот пост последней цитатой из статьи Ани Кузнецовой "Коллективное тело автофикционального":