«...!?»

Внутри чайной комнаты находился человек, которого Рут ожидала увидеть меньше всего на свете.

Александр Хейлсуорт восседал на мягком диване с чашкой чая в руке и с отвратительно спокойной улыбкой на лице. В лучах заходящего оранжевого солнца наследник герцога выглядел словно златовласый серафим, сошедший с небес и совершенно не тронутый заботами этого бренного мира. Рут тихонько выругалась про себя, когда ее сердце пропустило удар. Жизнь была чертовски несправедлива, одарив столь ангельской внешностью столь мерзкого человека.

Как старшая сестра, на которую равнялись все служанки, Рут прекрасно знала, насколько бессердечным был этот дворянин. Сколько раз другие девушки прибегали к ней в слезах после издевательств молодого аристо! Она и сама не раз брала на себя вину за проступки младших, из-за чего неоднократно принимала на себя удар гнева Александра.

Но хуже всего было, когда он «проявлял к ней интерес». Она до сих пор с содроганием помнила то чувство, когда этот ублюдок прижал ее к стене, лапая каждый сантиметр ее тела. Одна его рука скользила по ее бедру, а другая забиралась под блузку... Она терпела это почти десять минут, пока всё наконец не закончилось, и все эти десять минут молилась, чтобы никто не вошел и не стал свидетелем ее унижения.

«А для старухи у тебя вполне милое тельце, ха-ха-ха!»

Кровь закипала в ее жилах при одном воспоминании о его прощальных словах в тот день. Сопляк, еще даже не достигший совершеннолетия, говорит ей такое в лицо после того, как так надругался над ней…!

— Ты наконец пришла, — произнес Александр, делая последний глоток и отставляя чашку.

— Приветствую вас, молодой господин Хейлсуорт, — Рут низко поклонилась, и ее лицо не выдало ни капли того отвращения и гнева, что бушевали внутри. — Могу я узнать, зачем вы меня вызвали? Если я в чем-то согрешила, то эта служанка молит о прощении.

Рут приготовилась к потоку бранных слов. Единственный случай, когда этот ублюдок обращал внимание на персонал особняка — когда хотел заставить кого-то страдать. Если ей повезет, она отделается лишь задетыми чувствами и звоном в ушах.

— Пожалуйста, успокойтесь, госпожа Рут. Это не допрос и ничего в таком роде.

К ее изумлению, молодой господин вовсе не выглядел разгневанным и даже говорил подчеркнуто вежливо. Она никогда прежде не видела на его лице такой теплой, радушной улыбки. Но от этого Рут стало только тревожнее.

Чего он хочет? И почему Эмма привела меня сюда, ничего не объяснив?

Она бросила на Эмму вопросительный взгляд, но та лишь неловко улыбнулась, будто пытаясь извиниться.

В голову Рут пришла безумная теория. Эмма утверждала, что между ней и молодым господином ничего не было, но что, если она соврала? Возможно, она завоевала его благосклонность и теперь пытается угодить ему другими способами...

«Он просто хотел, чтобы я ответила на пару вопросов».

«Мне нельзя об этом говорить. Он сказал, если я проболтаюсь…»

У Рут перехватило дыхание. Неужели!? Неужели она предала остальных служанок? Ни у кого из них не было постыдных тайн, но их частного ворчания и редких проявлений халатности было более чем достаточно, чтобы навлечь на себя неприятности. Эмма не казалась той, кто способен предать доверие, но Рут давно усвоила люди умеют отлично скрывать свою истинную натуру. Если из этой девчонки растет вторая Офелия, это катастрофа.

Ее мысли прервал покашливающий Александр.

— Что ж, перейду сразу к делу. Эмма сказала мне, что ваш сын тяжело болен, — произнес Александр, переплетя пальцы рук.

Хмурый взгляд Рут стал еще тяжелее.

— Это правда, молодой господин. Но я не позволяю этому сказываться на моей работе, так что я не понимаю, почему это вызывает беспокойство?

Она почувствовала себя преданной. Подумать только, даже ее личную жизнь вытащили на свет…! Рут одарила Эмму укоризненным взглядом, но молодая служанка избегала прямого контакта глаз, чем разозлила старшую еще сильнее.

— Она также упомянула, что вам тяжело сводить концы с концами в одиночку. Лекарства и услуги врача, должно быть, стоят недешево.

Это немного озадачило Рут. Она ждала критики и нападков, а не обсуждения ее невзгод. В какую игру играл Александр?

— Это лишь небольшие трудности, молодой господин. Милостью небес и щедростью Дома Хейлсуорт эта покорная служанка справляется.

Впрочем, «справляется» — это было самое оптимистичное слово, которое она могла подобрать. Ее сбережения таяли с каждым днем, а после смерти мужа, случившейся больше года назад, ее работа оставалась единственным источником дохода семьи. К тому же на ее плечах лежала забота о двух престарелых родителях. Жизнь и без того была несладкой, чтобы этот ублюдок еще сильнее всё усложнял. Рут мысленно молилась, чтобы ее сейчас не уволили.

— Как бы то ни было, вам приходится несладко, — вздохнул Александр с настолько убедительным сочувствием в голосе, что Рут едва не фыркнула. — Быть единственной кормилицей в семье в столь молодом возрасте… Это тяжелое бремя. Я искренне восхищаюсь вашей стойкостью.

То, что именно он назвал ее «молодой», прозвучало как откровенное оскорбление. Кровь снова ударила Рут в голову, она едва не потеряла контроль над собой.

Да что ты вообще можешь знать о том, через что проходим мы, простые люди, избалованный ты кусок дь—

— Это небольшой подарок, госпожа Рут. Надеюсь, этого хватит, чтобы облегчить положение вашей семьи.

Он достал откуда-то небольшой мешочек и протянул его ей.

Сгорая от подозрений, Рут сохранила каменное лицо, сделала шаг вперед и приняла подарок, выдавив безэмоциональное: «Спасибо». Однако вся ее выдержка испарилась в то же мгновение, как она развязала шнурок и увидела внутри блестящую горку золотых и серебряных монет. Здесь было больше, чем она зарабатывала за целый год!

Нет. Постойте. Это ловушка?

— Молодой господин, я не могу это принять, — ее голос дрогнул, хотя она и сама не понимала, от чего именно от страха, испуга или дикого облегчения.

— Пожалуйста, не отказывайтесь, госпожа Рут, — улыбнулся Александр. — Вы служили нашему дому большую часть моей жизни, это лишь скромный знак признательности. Если этого окажется недостаточно, просто дайте мне знать, и я посмотрю, что еще могу сделать. К тому же матери не стоит быть вдали от ребенка в такое время. Я попрошу старшую горничную дать вам недельный отпуск, чтобы вы могли полностью посвятить себя заботе о сыне.

Рут затрепетала. Это было ровно то, в чем она нуждалась больше всего на свете. Даже если у молодого господина и были самые скверные намерения, разве могла она отказаться прямо сейчас?

— Эта покорная служанка благодарит молодого господина, — произнесла она, опускаясь на колени и падая в низкий поклон, касаясь лбом пола. — Если я могу хоть чем-то отплатить за вашу доброту, только скажите слово.

— Благодарите не меня, а Эмму. Я бы даже не узнал о ваших бедах, если бы эта девушка мне не рассказала. Она чуть не плакала, описывая, в каком тяжелом положении вы оказались.

— Молодой господин! — с наигранной досадой запротестовала Эмма, хотя на ее губах тоже играла веселая улыбка.

Рут была потрясена этой непринужденной перепалкой, и ее первоначальная теория мгновенно трансформировалась. Должно быть, Эмма окаблучила молодого господина и теперь вила из него веревки! Неужто она шепчет ему на ухо сладкие речи, чтобы склонить к таким поступкам? Какая умелая! Но соблазнение знати — опасная игра. Если Александр хоть на миг остынет к ней или она случайно его заденет, исход будет один.

Эта бедная девочка... Стала его игрушкой и рискует жизнью ради своих подруг!

Глаза Рут наполнились слезами, которые двое других приняли за слезы искренней благодарности.

К сожалению, образ Александра Хейлсуорта в ее глазах был слишком уж ужасен. Она ни за что не поверила бы, что он в одночасье превратился в щедрого и эмпатичного человека. Вкупе с ее страстью к дешевым любовным романам, это объяснение казалось ей самым «реалистичным». Она испытывала к нему капельку признательности, но была свято уверена единственная причина его поступка — жертва Эммы.

Если бы Александр знал, к каким абсурдным выводам она пришла, он сгорел бы от досады и прочел бы ей часовую лекцию о том, что людям иногда стоит просто верить.

Однако сюрпризы на этом не закончились. В следующий миг молодой господин поднялся и бережно поднял ее с колен. Когда их глаза встретились на таком близком расстоянии, сердце Рут снова забилось чаще — ее накрыло всей мощью его природного обаяния.

— Я знаю, что этого недостаточно, чтобы загладить то, что я совершил по отношению к вам в прошлом. «И я не прошу простить меня прямо сейчас», —произнес Александр серьезным, глубоким голосом. — Все, что я хочу сказать — мне искренне жаль, и я глубоко раскаиваюсь в своем прежнем поведении.

В голове Рут образовалась звенящая пустота.

Это было немыслимо. Ни за что на свете она бы не поверила, что молодой господин когда-нибудь вот так извинится перед ней. Высокородный аристо склоняет голову перед простой служанкой... Если об этом узнают, он станет посмешищем для всех. Она незаметно впилась ногтем в ладонь, и боль подтвердила это не сон. Но как!?

Пока она стояла в немом шоке, Александр слегка погладил её по руке.

— Ступайте, госпожа Рут. Не буду вас больше задерживать. Уверен, ваша семья с нетерпением ждет вас дома.

Юноша одарил ее теплым, удовлетворенным взглядом.

...

Некоторое время спустя.

— Эхе-хе, я так рада, что всё так хорошо получилось! — весело лепетала Эмма.

— Мм. Спасибо тебе, Эмма, ты даже не представляешь, как много это для меня значит.

— Да я же толком ничего и не сделала! Это всё молодой господин вам помог.

Две служанки шли бок о бок в сторону крыла для персонала. Рут нужно было уладить кое-какие дела перед отъездом, так как она покидала особняк на целую неделю, поэтому она не пошла домой сразу. К тому же это был отличный шанс поговорить с Эммой наедине.

Убедившись, что вокруг никого нет, Рут остановилась и положила руки на плечи Эммы. Младшая служанка вопросительно наклонила голову.

— Ты сделала достаточно. Если тебе станет слишком тяжело терпеть... просто скажи мне, и я сделаю всё, чтобы защитить тебя, — чеканно выговорила Рут с непреклонной решимостью в голосе. — Я помогу тебе сбежать из особняка и найду место, где ты сможешь обосноваться.

— ...?

Эмма понятия не имела, о чем та говорит. Рут лишь загадочно улыбнулась и не стала ничего объяснять.

— Пошли, надо идти, — старшая служанка взяла ее за руку, и они продолжили путь.

...

Я долил себе чаю. Один есть, остался еще целый герцогский особняк?

К счастью, в чем Дом Хейлсуорт точно не испытывал недостатка, так это в деньгах. Одной лишь горсти монет из ящиков моей спальни хватило бы на целое состояние, а у меня их оставалось еще валом. Когда Эмма описала положение Рут, я понял, что это горящая проблема, которую при этом легко решить, поэтому мы сделали ее нашей первой целью. Пока что всё идет гладко.

Впрочем, не все проблемы решаются бросанием золота. Да и если подумать, каким бы богатым ни был мой Род, мне будет трудно просить у родителей золото, не объясняя, на что именно я его трачу. Они, скорее всего, придут в ужас, если узнают, что я просто «балую» слуг. Придется придумать более убедительный предлог или найти собственный источник дохода, когда монеты в моей комнате подойдут к концу.

А еще я бы хотел, чтобы Рут осталась. Она знала устройство особняка даже лучше Эммы, и у меня были на нее свои планы, но... что ж, неделя — срок недолгий, подождём до ее возвращения. Надеюсь, ее сыну скоро станет лучше.

Глоток. М-м, а чай и правда восхитительный. Хотя немного меда ему бы не помешало.

Как бы то ни было, солнце уже садилось. Пора и мне закругляться.