Следующие три недели я провела, наверное, за одним из самых скучных занятий — наблюдением. На каждом занятии, во время трапез в Большом зале, в гостиной факультета, во время совместной игры в плюй-камни... Проще говоря, следила за Поттером каждую свободную минуту, пытаясь понять показалось мне или нет. Сказать, что меня напугал тот взгляд — значит ничего не сказать. Такой взгляд точно не мог принадлежать обычному одиннадцатилетнему мальчику. Ладно, признаю, не самому обычному, ведь никто ранее не переживал убивающее заклинание, но всё же мальчишке.

Так или иначе, ничего странного заметить не удалось. Словно насмехаясь над моими тщетными попытками, Гарри вёл себя как обычный ребёнок: общался со сверстниками, отлынивал на уроках, выполнял домашние задания спустя рукава и прочее по списку. Никакой пугающей проницательности или странных, совершенно несоответствующих возрасту взглядов.

Неловко покрутив в руках перо, с тихим стуком положила то на пергамент. Столбец со вчерашней датой был таким же пустым, как и его предшественники — документальное подтверждение того, что дальнейшее наблюдение не имеет смысла. И всё же, что-то упорно не даёт мне покоя. А какая из меня ведьма, если я буду напрочь игнорировать собственную интуицию?

Выглянув из-за стеллажа, убедилась в отсутствии нежелательных свидетелей и без малейшего колебания порвала пергамент, исполнявший роль журнала, на множество кусочков. После спрятала клочки в карман мантии. Как только доберусь до пустого кабинета, от всей души попрактикуюсь в огненных заклинаниях. Хотя бы для того, чтобы скоротать время. Сегодня и завтра нет занятий, а мне почти жизненно необходимо заняться чем-то, кроме учёбы и игры в плюй-камни. Хотя бы для того, чтобы избавиться от навязчивых, накрепко обосновавшихся в моей голове идей. Именно в такие моменты невозможность провести время в собственной зельеварне и отвлечься ощущается острее всего. Хоть с оборотнем на Луну вой от безысходности.

Вернув на место книгу по гербологии и свернув трубочкой пергамент с полностью законченным эссе почти на два дюйма, наконец покинула пустующую в утренние часы библиотеку. Очередная суббота в Хогвартсе грозила в точности повторить судьбу своих предшественниц, и это доставляло даже больший дискомфорт, чем дракклов школьный галстук на шее. К слову о последнем... Ни старост, ни преподавателей в коридоре не наблюдалось, поэтому я с чистой совестью развязала его и оставила висеть на шее. Сразу стало проще дышать.

Свернув в коридор, в котором никогда не проводятся занятия, начала открывать двери, одну за другой, оценивая обстановку внутри и подыскивая место с минимальным количеством мебели, на которую случайно сможет перекинуться пламя. Удача улыбнулась мне лишь на пятый раз.

После того, как отпраздновала день рождения, я так и не рискнула вернуться в тот кабинет возле гостиной Когтеврана, чтобы в тайне тренировать заклинания. Слишком уж меня насторожил тот факт, что Пенелопа (а следом, вероятно, и декан факультета) узнала о приглянувшемся мне месте. Да, теперь регулярно приходится искать новые закутки на территории школы, нередко даже в дали от гостиной, но если так удастся хотя бы частично успокоить мою паранойю, вполне обоснованно обостряющуюся время от времени, то это совсем незначительная цена. Когда на кону стоит собственное спокойствие, можно на многое пойти.

— Коллопортус, — отточенное движение палочкой и дверь закрывается с негромким щелчком.

Ни вербальной формулы, ни нужного движения для чар тишины я не знала, но благодаря невостребованности коридора удалось создать хотя бы иллюзию того, что было так необходимо.

Окутавшую меня тишину можно было бы назвать самым идеальным синонимом для слова "спокойствие". Хотелось лечь на пол, закрыть глаза и просто ни о чём не думать. Не переживать о том, что время всё стремительнее начинает утекать сквозь пальцы, или что надежды, возложенные на план, в центре которого фигурирует Поттер, окажутся тщетными. В такие моменты просто хочется...

Позволив себе слабость, опустилась на пол и, обняв колени, прислонилась спиной к деревянной двери — единственной преграде между мной и реальным миром.

Больше месяца. Прошло уже больше месяца с момента... Мерлин, как бы странно это не звучало, но с момента моей смерти. Слишком долго даже для затянувшегося кошмара. Не то, чтобы у меня хотя бы раз возникали сомнения в реальности происходящего, но, возможно, было бы проще принять произошедшее как данность и жить как обычная двенадцатилетняя девочка. Вот только тот факт, что воспоминания Грейнджер мне не доступны от слова совсем — словно чья-то насмешка. Давать новую жизнь, оставляя на ногах кандалы от старой, как по мне, чересчур жестоко.

Чем я вообще занималась последние месяцы? Годы? Зелья, учёба и снова зелья. Нескончаемые балы и банкеты в доме Бёрков в те дни, когда сила Тёмного Лорда была на самом пике. Поручения от родителей и Юстаса. Эксперименты. Не буду врать, мне скорее нравилась эта канитель, ведь кроме неё у меня ничего не было. Может, поэтому невозможность прятаться за котлом и книгами сутки напролёт заставляет ощущать столь сильную беспомощность? Чувствую себя даже хуже, чем тогда. А я не думала, что это вообще возможно.

Очередное наваждение спало так же внезапно, как и появилось, а я лишь сильнее вжалась в деревянную поверхность, ощущая, как неровная местами древесина начинает неприятно давить на спину. Одно из самых неприятных воспоминаний в прошлой жизни. Не будет преувеличением сказать, что именно приход Юфимии Роули в дом Бёрков в тот ноябрьский вечер привёл к известному мне финалу. Мордредова Мегера. Неужели не могла испортить жизнь кому-то другому?

Не вставая с пола, достала из кармана клочки пергамента и подбросила в воздух.

— Инсендио, — три бумажки, не успевшие опуститься на пол, вспыхнули, словно фитиль свечи. — Инсендио!

Каждый раз, когда у меня заканчивался материал для тренировки, я доставала из сумки запасные листы пергамента и без малейшего колебания разрывала, чтобы создать новые мишени. Но в какой-то момент закончились и они. Что касается клокочущей в груди злости... Я прислушалась к ощущениям и прошипела сквозь зубы самое грубое ругательство, на которое только оказалась способна с учётом строгого аристократического воспитания. Казалось, та и не думала стихать. Или того хуже, наоборот, усиливалась.

— Диффиндо! — поднявшись на ноги, нарисовала кончиком палочки несуществующую заострённую волну и с беспомощной злостью начала оставлять на дверце шкафа порез за порезом.

После шестого пореза внешний вид шкафа претерпел настолько значительные изменения, что места для новой царапины попросту не осталось, а готовое вот-вот полететь в цель очередное заклинание, удалось загасить лишь приложив всю силу воли. Более того, пришлось, стиснув зубы, трижды применить репаро, чтобы помочь тому принять изначальный облик. И лишь когда всё вернулось к первоначальному виду, злость, частично вытесненная усталостью, притупилась.

Что самое жуткое, подобные вспышки преследуют меня чуть ли не с первых дней в Хогвартсе. Неконтролируемые наплывы воспоминаний лишь полбеды, но вот проблемы с самоконтролем уже можно отнести "катастрофам". И это, честно говоря, начинает пугать. Мне всегда казалось, что эмоциональная нестабильность — одновременно дар и проклятие любого боевого мага. С моей же, не побоюсь подобного определения, пламенной страстью к зельям подобные нервные срывы всё равно, что приговор. Даже страшно представить, что может случиться, если я потеряю контроль над собственной магией во время варки чего-то действительно серьёзного. В лучшем случае удастся отделаться взрывом.

И умом-то я понимаю, что дальше так продолжаться не может. В один прекрасный день учинённые разрушения станут настолько велики, что никакое репаро не поможет разобраться с последствиями, а руководство школы выставит мне кругленький счёт. Но у меня нет идей как лучше поступить в подобной ситуации. Обратиться к мадам Помфри? К ней нельзя, пока не придумаю как подкрепить мою ложь про обитель "Святой Катрин". К старосте? Не в её компетенции. К декану? А если догадается, что я Гермиона-немного-не-Грейнджер? Мерлин! Но я же не совсем дура, чтобы умалчивать о подобном.

Стул противно заскрипел под моим весом, а голова беспомощно упала на старую парту. Вот именно сейчас мне как никогда нужен наставник. Да, тьюторы были более чем строги к нам с Юстасом, но они выполняли свои обязанности на все сто процентов, отрабатывая каждый вложенный сикль. Да я сейчас даже за разговор с мадам Паулой готова отдать всё, что у меня есть. Вот кто точно мог дать совет в любой ситуации.

С губ сорвался рваный вдох и я, едва справляясь с эмоциями, запустила пальцы в волосы, превращая причёску в форменный бардак. Демонология. Ритуалистика. Магия душ. Некромантия. Мордред, осталось хоть одно направление магии, не запрещённое на территории Британии, с помощью которого можно дать адекватное объяснение тому, что в теле Гермионы Грейнджер оказалась чужая душа? Если доверюсь не тому человеку, то окажусь в Отделе Тайн раньше, чем скажу "аконит". Там такие загадки просто обожают.

Не знаю, как долго я сидела в том кабинете. Возможно, час или даже больше. Гораздо больше. Просто в какой-то момент стало ясно, что мои нервы точно не выдержат, если я пробуду в этих стенах ещё хотя бы несколько минут.

Дверь за моей спиной закрылась с громким хлопком, и ноги сами повели меня по направлению к Большому залу. Вряд ли мне хоть кусок в горло полезет, но сделать вид, что у меня всё отлично просто необходимо.

Запах лукового супа, ударивший в нос сразу, как я переступила порог зала, окончательно испортил и без того отвратительное настроение. За столом тот ощущался в разы сильнее. Отодвинув тарелку как можно дальше, взяла с тарелки одну из гренок с сыром и в несколько глотков осушила стакан воды.

— Прошу минуточку внимания, — директор Дамблдор несколько раз постучал по хрустальному стакану, привлекая к себе внимание, а после медленно поднялся на ноги. — Вынужден ещё раз напомнить, что посещение западного коридора на третьем этаже находится под строжайшим запретом. Если по какой-то причине лестница привела вас туда, не вздумайте идти. Оставайтесь на месте и ждите, пока лестница снова изменит своё направление, а лучше воспользуйтесь сигнальными чарами, которые каждый из вас наверняка знает в совершенстве. Также были внесены значительные изменения в список вещей, запрещённых к распространению и хранению. Что касается нарушителей...

Дальше я перестала слушать. Интересно, сколько учеников уже попыталось попасть в тот коридор? Пара десятков или пока что нашлось лишь несколько бесстрашных?

— Я заходил в библиотеку, но мадам Пинс сказала, что ты уже ушла, — голос Гарри внезапно раздался над самым ухом, но я уже устала удивляться его внезапным появлениям.

Поттер поменялся местами с сидящим рядом Терри и ловко перекинул ноги через деревянную лавку.

— Пожалуйста, давай хотя бы сегодня никаких плюй-камней, — пробормотала подобие ответа и взяла ещё одну гренку. — Профессор Квирелл обещал устроить контрольную в понедельник.

— Готов поспорить, что ты уже выучила всю главу, — в отличие от меня, Поттеру никак не мешал запах супа — тот пододвинул к себе полную тарелку и тихо звякнул ложкой. Я против воли наморщила нос.

— Даже если и так, было бы здорово, проведи ты сегодня время с Уизли. Мне почти жутко от тех взглядов, которые он бросает в мою сторону.

Гарри замер с так и недонесённой до рта ложкой, но лишь на несколько мгновений. После он что-то неразборчиво проговорил.

— Прости, что ты сказал? Я не расслышала.

— Ничего такого, — Поттер резко мотнул головой, стараясь показать, что это не настолько важно. — Рон просил никому не говорить, но...

Убедившись, что остальные не обращают на нас никакого внимания, тот чуть наклонил голову в мою сторону и перешёл на шёпот.

— Вчера его братьев поймали в Запретном коридоре, — на это я многозначительно хмыкнула. — И теперь они до конца месяца не вылезут с отработок у Филча.

Близнецам Уизли, казалось, было физически тяжело сидеть на месте и ничего не делать. Даже сейчас, после того, как их благополучно поймали в запретной зоне, они выглядели почти неприлично счастливыми. Казалось, их совершенно не пугал тот факт, что им предстояло провести остаток месяца в коморке завхоза. Не удивлюсь, если они попались ему специально, чтобы без каких-либо препятствий изучить имеющийся в школе конфискат.

Последние полтора месяца имена Фреда и Джорджа были на слуху даже чаще, чем имя Гарри. Местные знаменитости, старающиеся одарить своим вниманием всех и каждого. Особенно слизеринцев. Сколько навозных бомб он взорвали на прошлой неделе? Кажется, две или три. И так после каждого похода в Хогсмид.

— Вот как... — покосилась на почти опустевшую тарелку с луковым супом и взяла ещё одну гренку. — Сомневаюсь, что они проникнутся и перестанут докучать другим.

— С тобой всё в порядке? — Гарри внезапно отодвинул еду и окинул меня пристальным взглядом. — Ты какая... подавленная, наверное?

— Всё замечательно, — безразлично пожала плечами. — Просто немного скучаю.

— По родителям? — осторожно уточнил Поттер, и я мотнула головой прежде, чем успела обдумать подходящий ответ.

Скучаю ли я по Бёркам? О, нет, точно нет. Ни по ним, ни по Юстасу я даже не подумаю скучать. Но по всем привилегиям, которые я получала как дочь старой чистокровной семьи, очень даже.

— Не совсем, — коротко бросила в ответ, не имея не малейшего желания вдаваться в подробности, и встала из-за стола, показывая, что разговор окончен.

Вот только я недооценила природное упрямство Поттера. Даже целенаправленное петляние по коридорам без какого-то определённого маршрута не помогло мне избавиться от его компании. Наконец, признав поражение, развернулась лицом к Поттеру и недовольно скрестила руки на груди.

— Мне бы хотелось побыть одной.

Разумеется, Поттер пропустил мои слова мимо ушей, а от его понимающей, добродушной улыбки во мне разгорелось настолько сильная злость, что желание достать палочку и поступить с его лицом так же, как с драккловым шкафом стало почти нестерпимым.

— Прежде чем ты запустишь в меня каким-нибудь проклятием, я бы хотел предложить абсолютно безумную идею, — Гарри поднял руки перед собой, показывая, что не собирается защищаться. — А если она тебе не понравится, то у тебя хотя бы будет достойная причина.

Несколько раз сжав и разжав ладони, глубоко вздохнула и убрала руку как можно дальше от кармана с палочкой.

— И что за сомнительная затея пришла тебе в голову?

— Рон почти каждый день предлагает мне пробраться в Запретный коридор, — многозначительным тоном проговорил Гарри и кивнул в ту сторону, в которой, предположительно, находились движущиеся лестницы.

У меня разом исчезли все хоть сколько-то адекватные мысли, а на языке начали вертеться настолько изощрённые ругательства, что я сразу пожалела, что моих навыков недостаточно для того, чтобы наколдовать силенцио. Казалось, стоит мне открыть рот хотя бы на мгновение, и поток ругательных плеаназмов не сможет остановить никто и ничто.

— Я пошутил, — Гарри чуть отшатнулся, не ожидая столь сильной реакции. — Никакого запретного коридора. Никакой мучительной смерти.

Окинув Поттера мрачным взглядом, молча направилась в сторону гостиной. Нужно быть действительно альтернативно одарённым, чтобы по своей воли подвергнуть жизнь опасности.

Когда обе ноги оказались на лестничной площадке четвёртого этажа, взгляд против воли притянуло к двери, ведущей в запретный коридор. Одёрнув себя, отвела взгляд и продолжила свой путь. У магов есть поговорка: любопытство книззла сгубило. И если я не хочу стать этим самым книззлом и умереть второй раз за два месяца, лучше забыть о том, что в Хогвартсе когда-либо существовал западный коридор.

Умиротворяющая атмосфера, царившая в факультетской гостиной, за каких-то несколько секунд избавила меня от мрачных мыслей.

— Только не говори, что действительно собираешься готовиться к этой контрольной, — Гарри занял соседнее место на диване и недовольно скривил лицо. — Там попросту не к чему готовиться. И я готов поспорить на что угодно, что у тебя в любом случае будет "превосходно".

— Я с тобой больше ни на что спорить не буду, — демонстративно фыркнула, специально игнорируя приличия. — Но ты прав, про контрольную я просто так сказала. У меня и без ЗОТИ есть чем заняться.

— Ты про те книги из библиотеки? — Гарри специально начал говорить шёпотом. — Выглядят так, будто в них страниц по сто, но ты уже столько времени их читаешь.

— Да я сама не в восторге, — сокрушённо вздохнула и вытащила из сумки книгу про зелья. — Точнее, от самой книги как раз в восторге. Не представляю, сколько труда в неё вложено. Но кто знал, что на ней адаптированное заклятие незримого расширения. Только дочитываю последнюю страницу — сразу появляются новые. Видит Мерлин, если с остальными книгами то же самое, то можно будет вообще не открывать школьные учебники. Одних этих записей хватит, чтобы сдать ЖАБА! Если, конечно, я успею дочитать их этому моменту.

Поттер, зацепившись за мою оговорку, буквально прикипел взглядом к моему лицу, а затем, словно боясь спугнуть что-то, неуверенно уточнил:

— Ты же собиралась закончить пять курсов — и уехать?

Несмотря на то, что я действительно говорила нечто подобное в начале учебного года, на самом деле не собиралась бросать Хогвартс после пятого курса. Оставить Поттера на растерзание ведьм, которым, несомненно, захочется прибрать к рукам деньги его семьи, да ещё и в тот момент, когда старшекурсники начинают открывать для себя амортенцию? Даже не смешно. Подобное напрочь перечеркнёт все усилия, приложенные мною к этому моменту, и те, что только предстоит приложить. Видит Мерлин, если я и уеду из Хогвартса до выпуска, то сделаю это не раньше, чем найду способ вынудить Поттера уехать вместе со мной. Либо не вынудить, а склонить его к этому добровольно.

— Я говорила, что хочу углубленно заниматься зельеварением, — постаралась ответить максимально уклончиво. — Если найду способ сделать это, не бросая школу, то так даже лучше.

— Значит, если такой способ найдётся... Понял, — под конец фразы Поттер заметно повеселел.

— Да и, в любом случае, впереди ещё несколько лет. Кто знает, как всё обернётся?

Одно только возрождение Тёмного Лорда чего будет стоить. Причина моего напускного спокойствия заключается в том, что тот не станет предпринимать активных действий до начала седьмого курса. Если, конечно, мои действия не исказят историю окончательно. Нет, понятно, что я в любом случае повлияю на что-то, ведь моя цель не абы кто, а Гарри Поттер собственной персоной, но многие события в любом случае останутся константой. Например, побег Сириуса Блэка из Азкабана или проведение турнира Трёх волшебников, к которому министерство магии шло больше десятилетия.

К слову о константах... Ближайшие несколько месяцев должны стать одной из чернейших полос для рода Блэк за всё время его существования. В последние десятилетия они итак балансировали на грани, а тут произойдут — одна за другой — смерти сразу нескольких старших членов семьи, которых итак осталось совсем немного. В начале зимы умрёт Арктурус, глава основной ветви, а в конце Сигнус — глава боковой. Следом за ними от болезни скоропостижно скончается Лукреция Блэк, после замужества ставшая Пруэтт, а затем и моя бабушка Кассиопея. Несмотря на то, что их отношения с Сабелией всегда оставляли лучшего, до сих пор не могу забыть, как сильно на неё повлияла смерть матери.

Так или иначе, картина получается весьма удручающая. А ведь это ещё не всё. Финеас Блэк и Цедрелла Уизли не доживут даже до момента воскрешения Лорда, а внук Дореи Блэк, который тоже имеет право на наследство, кажется, и вовсе умрёт за пределами Великобритании, став жертвой собственного эксперимента.

Подводя итог, на данный момент из Блэков остались лишь Сириус, его тётка Андромеда с дочерью, Нарцисса Малфой и Беллатриса Лестрейндж. Но Андромеда изгнана из семьи, а Беллатриса слишком зациклена на Тёмном лорде. Следовательно, то, что осталось от Блэков унаследует либо Сириус, либо Нарцисса. Если вторая, то всё по итогу достанется её сыну Драко, а если первый, то лишь одному Мерлину известно.

— Вот сейчас ты явно думаешь не об учёбе, — и снова голос Гарри прозвучал над самым ухом.

Отшатнулась и недовольно потёрла мочку, пытаясь избавиться от дискомфорта. Кажется, у кого-то зарождается дурная привычка.

— Ошибаешься. Я как раз обдумывала как перекликается третье исключение из закона Гампа и алхимия.

Возможно, раньше подобный ответ избавил меня от лишних вопросов и объяснений, но пять недель обучения на Когтевране всё же сделали своё дело. Гарри, задумавшись на несколько мгновений, кивнул, давая понять, что он понимает о чём идёт речь.

— Нельзя трансфигурировать неживой объект в человека, если тот не был им изначально, — Поттер в точности процитировал определение из учебника. — Ты упомянула алхимию из-за того, что во Франции активно проводятся исследования по превращению неживых объектов в живые?

— Да, во Французской Академии Продвинутого Зельеварения, в алхимической лаборатории, — хотя на языке так и вертелся вопрос "откуда?", специально не стала задавать его. — Под протекцией и кураторством самого Фламеля.

— Самого Фламеля? — Гарри изобразил пальцами кавычки, намекая, что понятия не имеет о том, кто это.

— Один из величайших алхимиков за всю магическую историю, — мне впервые стало жаль, что в гостиной факультета не было ни одной книги по алхимии. — А также создатель философского камня.

В глазах Гарри промелькнуло понимание, и стало ясно, что про камень он очень даже слышал. Неужели слухи о нём дошли даже до мира маглов?

— Это просто... ого, — Гарри запнулся, не зная, что ещё можно сказать — Я думал, что он существует лишь в сказках.

— Может, ты до сих пор не понял, но ты итак оказался в самой настоящей сказке, — пожала плечами, намекая, что уже давно стоило принять это как данность. — Вот только не у всех сказок бывает хороший конец.

Хотя я и имела ввиду свою смерть, а не что-то ещё, Поттер всё равно сделал какие-то выводы.