Волнение, не оставлявшее меня на протяжение всего того времени, что я пыталась подобрать подходящие слова, чтобы начать разговор про маглов и якобы имеющиеся проблемы с памятью, отступило как вода от берега во время отлива — уверенно и неизбежно. На смену ему пришёл целый клубок из запутанных эмоций, колеблющихся от ярости до ледяного спокойствия.

— Можешь повторить ещё раз?

Я правда старалась сохранять хладнокровие, но Поттер — этот дракклов ходячий магнит для неприятностей — ухитрялся раз за разом выбивать у меня почву из-под ног. Поэтому, несмотря на деланно безразличный вид, где-то глубоко внутри начала закипать метафорическая лава.

— ..и за той дверью оказался Цербер, — растеряв изрядную долю уверенности, пробормотал Гарри.

— Цербер.

Медленно выдохнула, пытаясь собрать разбредшиеся мысли в нечто цельное. Нет, мне всё-таки не послышалось. Мерлин и Моргана, лучше бы у меня были проблемы со слухом. Ну какой, о великая магия, Цербер?

В школе, созданной для обучения несовершеннолетних магов. В той самой, которую принято считать одним из наиболее безопасных мест — если не самым — во всей магической Британии, находится Цербер. То есть огромная, гораздо больше взрослой лошади, трёхголовая собака с весьма сомнительными вкусовыми пристрастиями, мощными инстинктами охотника и огромной зубастой челюстью. Стоит лишь попасться этой твари в лапы — и finita la comedia.

Зато теперь становится понятно к чему были те расспросы про Цербера. Действительно, кому же из преподавателей Хогвартса, гипотетически, удастся сладить с существом, которому присвоен четвёртый или даже пятый класс опасности? На мой взгляд, этот вопрос можно считать риторическим.

— Хагрид, да? — увидев вялый кивок вместо внятного ответа, прикрыла глаза, давая себе несколько мгновений.

Первое желание вполне логичное и наиболее здравое: написать официальную жалобу и уведомить о находке отдел, отвечающий за регулирование магических популяций. Второе не менее логичное и в какой-то степени столь же разумное — сообщить о присутствии в школе Цербера уполномоченным лицам из ближайшего магического заповедника или же напрямую в отдел международного сотрудничества. Вот греки обрадуются взрослой неучтённой особи на Британских островах! Если повезёт, то отблагодарят разумным количеством монет.

Но помимо этих двух вариантов имеется и третий. Рискованный, совершенно незаконный и в какой-то степени абсолютно безумный. Тот самый, который без малейшего колебания попытается привести в исполнение любой, в ком есть хоть капля крови или ненасытной алчности Бёрков. И хотя первого я благополучно лишилась, второго у меня до сих в достатке.

— Ты не хотел говорить мне из-за того, что я могу кому-то об этом сообщить. Если сделаю это, то у Хагрида будут неприятности.

Не вопрос — констатация факта. Но надо признать, суть Поттер уловил верно: ответственность легла бы в равной мере на директора школы и лесничего. И это было бы совершенно заслуженно. Если информация о Цербере дойдёт до Попечительского совета Хогвартса, обоих на лоскуты порежут с помощью диффиндо, ведь речь идёт не о присваивании денег или ещё каких-то сомнительных деяниях, а о прямой угрозе для жизни наследников многих старых семей. А такое высшие круги магической Британии не спустят с рук даже такой претенциозной личности, как Альбус Дамблдор.

Поттер тем временем многозначительно молчал. Долго. Почти две минуты. Наверняка не желая признавать очевидное. И, возможно, именно это молчание стало решающим фактором.

— Понятно. Тогда я не стану сообщать о Цербере.

К Хагриду у меня, конечно, имеются некоторые вопросы, особенно по поводу той статьи про ограбление банка, но как таковых причин для того, чтобы целенаправленно пытаться досадить ему, попросту нет.

Гарри резко вскинул голову, всем своим видом демонстрируя, что не верит собственным ушам. Его глаза сияли искренним изумлением.

— Боже, спасибо Гермиона, ты даже не...

— Но взамен, — резко перебила, не имея ни малейшего желания выслушивать очередную порцию чуши, — я хочу увидеть этого Цербера своими глазами.

Эта просьба в какой-то степени являлась ловушкой и тестом на здравомыслие одновременно. Я прекрасно знала где находится дверь, ведущая в Запретный коридор, и что-то мне подсказывало, что на поиски нужного помещения уйдёт едва ли десять минут.

Более того, идти к Церберу в компании Поттера вероятно даже опаснее, чем в одиночку, не говоря уже о том, что осуществить задуманное будет гораздо сложнее. С другой же стороны, если меня всё же поймают (наверняка на дверь будут наложены оповещающие чары) в том коридоре, то присутствие избранного сможет смягчить последствия. Юстас рассказывал, что во время учёбы Поттер и его друзья постоянно находили неприятности на свои головы, но каждый раз успешно избегали не только последствий, но и вообще наказаний как таковых. Кто знает, вдруг этот таинственный ореол Избранного защищает его и сейчас?

— Ты хочешь... что? — Гарри нахмурился. — Но это ведь опасно. Я предупредил тебя, чтобы ты обходила Запретный коридор стороной.

— Но сам ты при этом в нём побывал, — специально пожала плечами и продолжила наблюдать за его реакцией.

— Если бы не Рон... — Поттер резко оборвал фразу и недовольно насупился, поняв, что уже сказал больше, чем следовало бы. — Серьёзно, не ходи туда. Я тоже не собираюсь зря рисковать.

Что ж, этот тест на благоразумие Поттер благополучно прошёл, в отличие от меня. Слова Гарри окончательно убедили в том, что третий — тот самый пресловутый третий вариант, является самым лучшим в нынешней ситуации. А насчёт риска... Что такое риск для человека, который уже умер на полу камеры в Азкабане? Нельзя упускать такой шанс, если он просто свалился тебе на голову. Уж точно не в моей ситуации.

— В чём-то ты прав, — кивнула, давая понять, что полностью согласна с мнением Гарри. — Нужно быть либо безумцем либо совсем отчаявшимся, чтобы пойти в лапы к Церберу.

Максимально уклончивый ответ, который каждый может трактовать так, как ему захочется. И Поттера, на заметившего подвоха в моих словах, эти насквозь пропитанные лицемерием слова более чем устроили.

Когда разговор про Цербера подошёл к своему логическому завершению, я воспользовалась наиболее простой и эффективной уловкой из своего арсенала и уверенно сделала вид, что на меня снова нахлынула неконтролируемая жажда знаний. Если Поттер и осознал что-то за полтора месяца, проведённых среди волшебников, так это то, что меня не стоит отвлекать во время учёбы без крайней необходимости. По крайней мере я надеюсь на это.

Роль реквизита в этот раз досталась учебнику по трансфигурации. Теорию по этой дисциплине почему-то писали исключительно сухим как пустыня языком, изредка разбавляя абстрактными понятиями и ссылаясь на труды авторов с ещё более архаичным писательским слогом. Я могу не переворачивать страницу почти двадцать, а то и тридцать минут — никто и не подумает косо взглянуть, лишь удостоят понимающего кивка.

Зацепившись взглядом за случайное слово, погрузилась в себя и позволила мыслям течь быстрым потоком.

Цербер — это не просто редкая магическая тварь. В каком-то смысле это ещё и большая сумка, доверху заполненная галлеонами. Слюна, когти, кровь, шерсть, клыки — для зелий и ритуалистики попросту не существует ни единой частички, которую можно счесть бесполезной. А ещё Церберы являются незаменимым источником ингредиентов для артефакторики и алхимии. Да и СГЕиА отдаст немалые деньги за возможность получить в своё распоряжение Цербера хотя бы на несколько дней.

Вот только... Собрать кровь незаметно не получится. Точнее, собрать-то я как раз смогу, а вот залечить порез точно нет. Вне зависимости от того каким невнимательным и растерянным порою может быть Рубеус Хагрид, наверняка заметит свежую рану на лапе или спине существа, за которым присматривает. Про когти и зубы придётся забыть по той же причине, но слюны и шерсти будет достаточно, по крайней мере на первое время. Но как узнать актуальные расценки? Раньше все вопросы, касательно посредничества на себя брал мистер Горбин, как совладелец магазина "Горбин и Бэркес", моя же роль ограничивалась варкой зелий и отправкой тех для дальнейшей продажи.

Пришлось приложить немного усилий, чтобы сдержать совершенно неуместную неловкую, но тем не менее гордую улыбку. Название "Горбин и Бэркес" является довольно удачной игрой слов, в действительности же оно звучит чуть иначе: "Боргин и Бёрки". Но кто в здравом рассудке станет называть в свою честь магазин в Лютном переулке, когда существование обоих — и магазина и переулка — не является законным? А так и приличия соблюдены, и отщепенцы общества знают, кому не стоит лишний раз дерзить.

Разумеется, есть определённые шифры и кодовые фразы, которые принято использовать среди подпольных торговцев или жителей Лютного. Вот только в тысяча девятьсот девяносто первом году Блэйк Бёрк была ещё слишком мала, чтобы контактировать с этой частью волшебного сообщества, а коды меняются каждые несколько недель из соображений безопасности. Так что даже если мне удастся вспомнить некоторые из них, пользы от этого будет мало.

Кольца-печатки лорда Бёрка у меня также нет, а пытаться подделать её будет чистой воды самоубийством. Гоблины, которым принадлежат все права на создание магических гравировок, ставят подобных наглецов на одну ступень с ворами — а с теми разговор всегда короткий и, как правило, с летальным исходом.

Я перевернула страницу учебника, посчитав, что прошло уже достаточное количество времени. Вероятнее всего, даже собрав достаточное количество слюны и шерсти, мне не удастся убедить мистера Горбина сотрудничать. Пусть тот и продаёт темномагические артефакты, но от сомнительных сделок старается держаться в стороне.

Помимо Горбина есть ещё несколько вариантов: Серпент, Морибанд и Шайверетч — его основные конкуренты, также существует небольшой шанс убедить Ноггина. Вот только и Серпент и Морибанд работают исключительно со своей клиентской базой и им даже написать не получится без рекомендации. С же Ноггином связываться себе дороже из-за его пугающей одержимости сушёными головами, не говоря уже о том, что пятьдесят процентов его лавки принадлежат кому-то из Боунсов, что само по себе вызывает беспокойство. Неужели придётся связываться с Шайверетчем?

Пальцы надавили на края страниц с такой силой, что те помялись, но я лишь склонила голову ниже, впервые начиная жалеть, что собрала волосы в косу. В распущенном виде те смогли бы скрыть моё выражение лица. Сейчас же оставалось надеяться, что никому не будет до меня дела.

Из всех держателей лавок и магазинов в Лютном Николас Шайверетч был единственным, с кем у меня состоялось личное знакомство. Бёркам требовался тот, кто будет помогать дочери постигать такую сложную науку как зельеварение и не задавать лишних вопросов, а Николас мог сделать что угодно, если предложенная сумма казалась достойной в его глазах. Иными словами — идеальное пересечение интересов. Почти идеальное.

Выпускник Дурмстранга, выходец из потомственной семьи зельеваров, ещё и со степенью подмастерья, которую получил после нескольких лет обучения под крылом одного из мастеров в европейской гильдии. Прекрасное портфолио, отличная характеристика и несомненный талант к педагогике — о лучшем наставнике сквибу и мечтать не стоит. И несмотря на то, чем всё закончилось, я всё равно чувствую благодарность за то, что мне вообще позволили чему-то учиться. Обычно те, кто родился без магии и вовсе не получают ничего, кроме стёртой памяти и небольшой кровати в магловском приюте.

Неприятные воспоминания ассоциировались у меня с паутиной: не несущие в себе вреда как таковые, но липкие и неприятные, в некотором смысле даже сковывающие. После них требовалось некоторое время, чтобы избавиться от фантомных ощущений на коже. Я прикрыла глаза на несколько мгновений, пытаясь сосредоточиться.

Если забыть о моей личной неприязни — взаимной — к бывшему наставнику, то с Шайверетчем действительно можно работать. Неуверенно вздохнув, закрыла учебник, не видя смысла в том, чтобы продолжать делать вид, что читаю. Решение было принято.

Следующие полторы недели я провела за сбором информации, восполняя пробелы, имеющиеся в моих знаниях. А чтобы избежать нежелательного внимания: преподавательского состава, Поттера и других однокурсников, часто делала перерывы и специально не выносила книги из библиотеки, опасаясь, что миссис Пинс может что-то знать о присутствии в школе волшебной твари. Не хватало ещё старостам или декану узнать о том, чем я здесь занимаюсь.

Первое упоминание о Церберах удалось найти в учебнике по "Уходу за магическими существами" для пятого курса, но за более детальным описанием пришлось обращаться к пособиям для седьмого. Также некоторую интересную информацию удалось найти в книге, написанной известным магозоологом Ньютом Скамандером. И довольно полезным оказался бестиарий, в котором описывались привычки и внешние особенности различных видов магических тварей — многих, но далеко не всех.

Тем не менее, даже изучив наиболее распространённую литературу, я смогла узнать удручающее малое количество информации. Класс опасности Цербера, к слову, всё-таки четвёртый, а не пятый, но это только из-за того, что греки веками изучали наиболее эффективные методы дрессировок. А так у трёхголовых псов имеется полный набор характеристик, присущих, скорее пятому классу: высокая сопротивляемость к магии, повышенная плотность шкуры, ускоренная регенерация и частичная разумность. Проще говоря, у большинства магических или ментальных атак будет низкая или вовсе нулевая эффективность.

Разумеется, эта информация верна, если говорить про обычные заклинания. Взгляд против воли скользнул по волшебной палочке, а пальцы, слабо подрагивая, обхватили рукоять. Наверняка некоторые непростительные или специальные заклинания, разработанные охотниками на волшебных тварей, будут обладать достаточно высокой эффективностью. Империо на такое существо не наложишь, а вот авада, думаю, сможет хотя бы оглушить на время. Но я же не могу заявиться к Церберу, за которым явно присматривает руководство школы, и кинуть в лоб убивающее заклинание? Даже звучит сомнительно.

Если убрать магию и менталистику, то остаётся лишь физическое воздействие. Вернув на полку бестиарий, с сомнением взглянула на свои худые детские руки и недовольно тряхнула головой. Даже представлять смешно: эта тварь оторвёт мне голову за один укус, и произойдёт это раньше, чем я успею предпринять хоть что-то. Тут нужен кто-то, кто способен обращаться с гоблинским оружием — лучше несколько человек, или разумный великан, который при старании сможет просто схватить пса за шею и надеть намордник. И что-то мне подсказывает, что Хагрид присматривает за Цербером именно по этой причине.

Исключив все варианты, прямо или косвенно связанные с нападением на трёхголового пса, вынужденно признала, что осталось всего два: мирные переговоры и воздействие, не относящееся к отсеянным ранее методам. На первое способны только греческие дрессировщики, поэтому сразу сосредоточусь на последнем варианте.

Перо ненадолго замерло над неровно оторванным куском пергамента, а после начало уверенно выводить слова. Зелья и травы — вот что первым пришло мне на ум. Найти сырое мясо и пропитать приготовленным заранее усыпляющим зельем — этот план достаточно прост в реализации. Вот только сколько мяса и зелья придётся извести на то, чтобы усыпить существо, чьи точные размеры мне неизвестны? И насколько мощным должно быть приготовленное зелье?

Наибольшей эффективностью вне зависимости от ситуации будет обладать напиток живой смерти, но его изучают лишь на шестом курсе, поэтому у меня не хватает большей части необходимых ингредиентов. Да и оправдаться, если меня заметят за приготовлением обычного усыпляющего зелья во внеурочное время, будет гораздо проще. Тем более, что мы как раз должны начать изучать его в следующую пятницу на зельеварении. Вопрос только: получится ли у меня незаметно перелить хотя бы треть сваренного зелья?

Прокрутив в голове несколько наиболее вероятных вариантов развития событий, недовольно нахмурилась. Нет, даже пытаться бессмысленно. У Снейпа под носом и крыса не проскочит без разрешения, а тут целая комбинация из заклинаний и много лишних телодвижений. Да и за партой я сижу не одна, а с Гарри, который почти на каждом занятии становится главным объектом внимания профессора Снейпа.

Записав на пергамент вариант с варкой в классе, сразу перечеркнула несколькими жирными линиями. Какие ещё у меня есть варианты? Нахмурившись, добавила пункт про варку в кружке зельеварения и про приготовление в неиспользуемой аудитории. С точки зрения безопасности лучше всего выбрать вариант с кружком, да и объяснить свой внезапный порыв всегда можно любовью к учёбе. Если с чем и может возникнуть проблема, так это с выполнением минимальных условий для вступления. Серьёзно, кто придумал это глупое правило про то, что любой вступающий должен отучиться в Хогвартсе хотя бы несколько месяцев и иметь оценки не ниже "выше ожидаемого"?

Единственным огоньком люмоса в этой ситуации можно назвать Пенелопу, показавшую себя не только отличной старостой, но и просто понимающим человеком. Возможно, она пойдёт мне на встречу. А это всё, что мне нужно, ведь я уже даже решила, где буду закупать мясо, чтобы не обращаться за помощью к школьным эльфам.

Что же касается трав... На случай, если план с сырым мясом провалится, обязательно стоит попробовать успокоить Цербера с помощью самодельных благовоний из трав. К тому же собрать или закупить нужные травы гораздо проще, чем получить нужные ингредиенты животного или минерального происхождения для зелий.

Совсем идеально, если получится воспользоваться и зельями и травами одновременно — для наилучшего воздействия. Сбор ингредиентов с живого Цербера не увеселительная прогулка, в случае провала второго шанса может и не быть. Сделав нужные пометки, убрала сложенный пергамент в карман мантии и привычно собрала в школьную сумку всё, что было на столе. Когда приду сюда завтра, нужно будет глянуть справочники по волшебным травам и попытаться найти что-то про Цербера в отделе с книгами по истории магии. Может, удастся найти сборник мифов или преданий и подчерпнуть что-то из них. Чем больше страховочных тросов удастся подготовить перед походом к трёхглавому псу, тем спокойнее я буду себя чувствовать.

Затягивать с решением вопроса про зелье я не стала, и вернувшись в гостиную факультета, первым делом начала искать Пенелопу.

— Кристал сейчас в спальне, — одна из её однокурсниц не стала долго думать над ответом. — Четвёртый пролёт, там ещё гравюра филина на замочной скважине.

— Спасибо, — вежливо кивнув, начала подниматься наверх, на всякий случай считая не количество лестничных пролётов (честно говоря, не очень понимаю, как именно старшекурсницы ведут их подсчёт с учётом того, что лестница винтовая), а всматриваясь в изображения. Раньше я действительно не замечала, что на каждой замочной скважиной есть уникальное изображение.

Наконец, мне удалось найти нужную дверь.

— Заходите, — сразу после нескольких стуков из-за двери послышался приглушённый голос Пенелопы. Я не стала тянуть книззла за хвост. — А, это ты, Гермиона. Что-то хотела?

Кристал, рьяно выполнявшая обязанности старосты почти всё свободное от учёбы время, выглядела уставшей. Кровать небрежно заправлена, пергамент с расчётами испачкан чернилами, волосы в беспорядке. Возможно было ещё что-то, но пристальное разглядывание собеседника считается неприличным, поэтому я поспешно отвела взгляд.

— Я знаю, что старшекурсники могут варить зелья в любое время, а не только на зельеварении, — не стала ходить вокруг да около. — А также то, что этот кружок не является официальным и курируется старостами факультета и деканом Когтеврана.

Пенелопа перестала перебирать листы пергамента и окинула меня усталым взглядом.

— При содействии декана Слизерина, — коротко добавила Пенелопа. — И несмотря на то, что кружок не является официальным, профессор Снейп как преподаватель зельеварения может наложить вето на вступление любого ученика, а заявки тех, кто не проходит по минимальным критериям аннулируются автоматически.

— У тебя есть список этих... критериев?

Листы тут же оказались отложены в сторону. То, что Пенелопа выглядела скорее задумчивой и озадаченной, чем раздражённой, в некоторой степени успокаивало.

— Минимум один сданный на "превосходно" промежуточный экзамен по зельеварению, — Кристал нахмурилась, вспоминая детали. — Либо два на оценку "выше ожидаемого".

— А что насчёт тех, у кого в табеле только "удовлетворительно"?

— На Когтевране таких нет, — староста усмехнулась. — Но начиная со второго курса в кружок можно вступить даже с одними "удовлетворительно" при условии, что ты получишь приемлемую оценку на вступительном экзамене.

Что-то в этом ответе казалось странным. Мысленно повторив слова Пенелопы, нахмурилась.

— Начиная со второго курса или именно с двенадцати лет?

— С двенадцати лет, — голос Пенелопы прозвучал словно эхо.

— И ты сказала, что у когтевранцев не бывает "удовлетворительно" по зельям.

По всей видимости Пенелопа решила действовать в лучших традициях Когтеврана и дать мне какую-то загадку. Про возраст понять было не трудно: почти всем первокурсникам сейчас одиннадцать, к годовым экзаменам ситуация изменится, но пока что на моём курсе тех, кому исполнилось двенадцать — единицы. Но что насчёт второй её части?

На Когтевране нет тех, кто получает "удовлетворительно" по зельям, но при этом вступить в кружок можно даже с такой оценкой. Значит ли это, что это может сделать студент любого факультета? Но ведь это внутрифакультетский кружок, а не официальный школьный клуб, что само по себе накладывает ограничения. Может, я просто неверно трактую?

В висках неприятно заныло, но отступить не позволило собственное упрямство. Мне двенадцать и я учусь на Когтевране. Если я получу "удовлетворительно" на экзамене по зельям, разве перестану от этого быть частью факультета? Физически — точно нет. А подвергать кого-то остракизму скорее в духе Слизерина.

В духе Слизерина? Эти слова лениво заворочались на языке, готовые вот-вот сорваться и прозвучать во всеуслышание. В духе Слизерина было подвергать первокурсников небольшим испытаниям, чтобы понять подходит он или она этому факультету. Так называемое "посвящение". Мне никогда не говорили прямо как именно оно проходит, но я слышала достаточно, чтобы суметь предположить. А что насчёт других факультетов? Все четыре существуют со дня основания Хогвартса, тогда где гарантия, что у остальных трёх нет своих традиций или "посвящений"?

Нет, наверняка они существуют. Если слизеринцев можно считать теми, кто чтят традиции, то когтевранцы — это те, кто хранят знания. И как мне кажется, нет лучшего способа сохранить знания, чем регулярное применение их на практике.

— Значат ли твои слова то, что настоящие когтевранцы не обращают внимания на оценки — и просто стремятся к знаниям?

Некоторое время староста молчала. 

— Кажется, я начинаю понимать, почему шляпа так долго не могла тебя распределить.

Впервые с начала нашего странного диалога во взгляде Пенелопы промелькнула искренняя заинтересованность.