Яна Гецеу

Яна Гецеу 

Писатель, наставник по книгам, психолог по страхам

8subscribers

213posts

Showcase and bundles

16
A bundle is a collection, compilation, playlist, or catalog of posts that saves you from searching through the blog and lets you buy the entire content series in a single click.
goals1
$0 of $130 raised
Я хочу создать создать колоду карт таро с моими персонажами.

ЧАНДУ: Глава 34: А ты не этого хотел, капитан?

— А скажи, — вырвал из сна голос Джей. Кристофер вздрогнул, выныривая из липкой, желанной черноты. Голова была тяжелой, во рту все еще стоял привкус крепкого табака. Джей сидел рядом, скрестив ноги на кровати, и в руке у него была бутылка початого рома. В тусклом свете, пробивающемся сквозь щели ставен, его профиль казался острым и безжалостным.
— Ты много пьешь, любовь моя, — пробормотал Хейл, пытаясь сфокусировать взгляд.
Джей лишь дернул плечом. Он медленно вытянул ноги, и положил свои прекрасные стопы на колени Кристоферу. Его кожа была прохладной, словно он вышел из ночного моря. Сделав глубокий глоток прямо из горлышка, он с вызовом посмотрел на капитана.
— Ну да. И что? — хрипло отозвался он. — Пока могу — буду. Потом уже не смогу.
Кристофер невольно усмехнулся, хотя уголки его губ почти не дрогнули.
— Это правда, — тихо ответил он, накрывая ладонями его лодыжки, чтобы хоть немного согреть. — Я уже не могу так пить. Организм больше не прощает того, что позволял в двадцать лет.
Джей помолчал, глядя в бутылку. Свет отразился в темной жидкости, как в омуте.
— А что... — он запнулся, и в его голосе проскользнула несвойственная ему нотка делового беспокойства. — На самом деле будет штраф за «Эсперансу»? Это ведь огромные деньги... целый фрегат Королевского флота. Они ведь не простят такую потерю, верно?
Кристофер тяжело вздохнул, и этот звук, казалось, вобрал в себя весь груз последних месяцев. Он потянулся к Джею, перехватывая бутылку, чтобы отставить ее на столик, но потом передумал, отпил сам и оставил Джею — пусть пьет, если хочет!
— Расследование — это не суд присяжных, Джей, — начал Кристофер, глядя куда-то в сторону и поглаживая его гладкие, шелковые ноги. — У адмиралтейства свои счеты. Следствие признает мою вину если решит, что я не принял надлежащих мер или нарушил протокол при шторме — на меня наложат реституцию. Это не просто штраф, это конфискация всех активов, которые числятся на мое имя. Банковские счета в колонии, доли в плантациях, права на складские помещения — все пойдет с молотка, чтобы покрыть часть стоимости постройки нового корпуса.
Он помолчал, чувствуя, как Джей внимательно ловит каждое слово.
— Но есть и другая сторона, — Кристофер криво усмехнулся. — Если я докажу, что крушение было вызвано форс-мажором — неисправностью конструкции верфи, скрытым дефектом, на который капитан не мог повлиять — то вину переложат на субподрядчиков и чиновников, подписавших акт приемки. Тогда я не просто остаюсь при своих, я получу компенсацию за потерю груза и контрактов.
— И что из этого вероятнее? — Джей прищурился.
— Вероятнее то, что они будут тянуть время, пока я не истощусь финансово, — отрезал Кристофер. — Моя задача — показать им, что я непотопляем. Поэтому ты носишь шелка и бриллианты, я вкладываюсь в чертов лед, мы даем эти дурацкие пожертвования. Если они увидят, что я в агонии, они добьют меня. Если увидят, что я процветаю, они побоятся связываться. В этой игре закон вторичен, Джей. Важно только то, сколько у тебя золота в сейфе и сколько влиятельных людей готовы подтвердить, что ты честный человек.
Он снова откинулся на подушки, чувствуя, как сон снова берет свое.
— Так что, если спросят, говори, что мы ждем выплат по страховке, а не наказания. Это звучит куда увереннее.
— И что, есть страховка? — глаза Джея заблестели то ли от рома, то ли от азарта. — Но скажи, а как вообще они будут расследовать, кто в силах вообще понять, как дело было, крушение же произошло во время тайфуна? Тут же всем все понятно должно быть или я наивная курица? Как они могут доказать, что это твоя вина? Что ты мог сделать с природой?
Кристофер горько усмехнулся. Эта «наивная курица» мыслила куда острее многих судейских клерков.
— Ты не наивная, Джейн, — Кристофер покачал головой, и этот жест отозвался болью в затылке. — Ты просто еще не видела, как бюрократия перемалывает факты. Страховка... она есть, но такие морские полисы — это самая хитрая юридическая ловушка, какую только можно придумать.
Он принял предложенную бутылку и сделал глоток, обжигая горло.
— Тайфун — это, конечно, сила Божья. Но по их логике, «надежный капитан» обязан был предвидеть его по барометру, по поведению птиц, по изменению течения, по рогам черта морского в свете Полярной звезды! Они найдут экспертов — за приличную взятку, разумеется — которые скажут, что я должен был лечь в дрейф на тридцать миль западнее. Что я перегрузил трюмы, из-за чего остойчивость судна упала. Что я не спустил паруса за пять минут до критического порыва.
Кристофер нахмурился, и его пальцы сжали изящную лодыжку Джея.
— Ай, — тихо подал голос Джей. Кристофер рассеянно глянул на него.
— Ты просил сразу говорить, если больно — я и говорю, — улыбнулся Джей. Кристофер помотал головой, сгоняя сонный морок и ослабил хватку.
— Да, прости. Им не нужно доказывать мою вину на самом деле. Им нужно создать «обоснованное сомнение». Если они докажут, что я проявил халатность, страховка аннулируется — они объявят крушение моей ошибкой, а не стихийным бедствием. А для меня это означает, что я буду выплачивать долг государству до конца своих дней. И строить новый фрегат за свой счет.
Джей молчал, слушая внимательно, будто запоминая каждое слово, чтобы потом использовать его как оружие.
— Так что страховки для меня как бы и нет, — Кристофер потянулся и погасил огарок свечи, погружая комнату во тьму. — Есть только «версия событий», которую я должен защищать. Но если они найдут какой-то документ, противоречащий моим словам...
Кристофер замолчал, глядя в темноту.
— А почему ты спрашиваешь? — он вдруг приподнялся на локте, вглядываясь в лицо Джея. — Ты ведь знаешь, что в таких делах правда — это последнее, что кого-то интересует. Ты когда-нибудь сталкивался с чем-то подобным? Когда твою судьбу решали не факты, а количество подписей на бумаге?
Его голос прозвучал угрожающе-ласково. Он чувствовал, что Джей знает об этой «изнанке» закона гораздо больше, чем подобает «благородной леди», пусть даже и спасенной из океанских пучин.
Джей помотал головой, и его нос смешно сморщился — жест, в котором на секунду проступила та самая мальчишеская искренность, которую он так тщательно прятал.
— Нет, мне не приходилось ничего такого. Кто б мне дал? — усмехнулся он. — Разве что твоя собственная подпись на «Эсперансе». Я просто знаю, раз уж ты спросил... ну, откровенность за откровенность. Не буду врать. Я вырос с двумя сестрами, не моими. Их берегли как породистых кобыл — не дай бог кто даже рядом постоит. Но старшая забеременела. Не надо такие глаза делать, не от меня! Она только мне могла доверять, отец ее бы повесил своими руками на люстре. И тошнило ее, я помню, в первый же день. Вот тебе и ответ, откуда я знаю про признаки «недуга».
Джей не дал Кристоферу даже вздохнуть, не позволил ни ужаснуться, ни задать закономерный вопрос, который уже застыл у капитана на губах. Он резко сменил тон, обрезая прошлое, как гнилую веревку:
— Ну, значит, вот почему ты согласился на опиум. Не спи, Кристофер! Расскажи мне. Как это устроено, что мне надо знать? Вот есть твои разрешения на бумаге. Какие вещи учесть, чтобы не было проблем?
Кристофер молчал, катая во рту обжигающий, крепкий ром.
— Я и раньше скрывался от налогов, — хрипло проговорил Кристофер, глядя в пустоту. — Платить столько — вообще зачем тогда работать? Да и будь я таким уж честным... откровенно говоря, я бы вообще тебя не пустил на корабль. И тем более, не стал бы даже вскользь прикасаться. Не то что... ты сам знаешь.
Он тяжело выдохнул, окончательно просыпаясь от охватившей его опасной близости.
— Слушай внимательно. Опиум в колонии — это не просто товар, это кровь экономики. Мои бумаги, разрешения, подписанные лично мной как капитаном, работают в портах, где за взятку можно купить молчание самого дьявола. Главное — это маркировка. Мы не везем «опиум». Мы везем «медицинские препараты» и «красители для текстиля». В трюме есть двойной настил, там, где хранятся специи. Запах перца и гвоздики перебивает все.
Он перевел взгляд на Джея, его голос стал жестким, инструктирующим:
— Учти вот что: проверяющие редко лезут вглубь, если видят официальный манифест с моей печатью и знают, что я «свой». Проблемы начинаются не с таможней, а с теми, кто захочет перехватить груз до того, как он дойдет до склада. Если у нас будут эти бумаги, любой патруль обязан заглянуть в документы и уйти. Но если бумага будет просрочена или подпись вызовет сомнение... это приговор. Ты должен знать, какие из моих печатей — настоящие, а какие — для отвода глаз. В случае досмотра ты — леди, закатываешь истерику, падаешь в обморок, ты делаешь все, чтобы таможенник захотел уйти отсюда как можно быстрее, а не пересчитывать ящики. Понял?
Кристофер замолчал, чувствуя, как внутри него растет тревога. Он только что открыл Джею дверь в самую грязную часть своей жизни. Джей перевернулся на живот, подложив руку под щеку, и покачивая ногами в воздухе, смотрел на Кристофера с такой преданностью, что у капитана перехватило дыхание.
— Да, я понял, — тихо сказал Джей.
Кристофер сжал зубы до боли. Внутри него бушевала невидимая схватка. Доверие. Для него это слово всегда было синонимом слабости, чем-то, что оставляет тебя беззащитным перед ножом в спину. Он всю жизнь был тем, кто стоит за штурвалом, кто отдает приказы и несет ответственность только перед самим собой. Полагаться на другого? Делить власть? Это было против его натуры, против всего, что он выстраивал годами.
Но опиумные деньги были не просто «дополнительным доходом». Это был фундамент, на котором держалось его нынешнее благополучие. И сейчас он просто не мог успеть везде: сделки, официальные приемы, умасливание чиновников, ведение «чистых» книг — все это требовало его сил и времени.
Он смотрел на Джея и вдруг увидел его по-новому. Это был гений выживания, человек, который умел жонглировать человеческими судьбами, как циркач — ножами. Джей был опытнее, тоньше, циничнее его самого в делах незаконных. Кристофер понимал: если он хочет выжить, он обязан сделать шаг в пропасть. Он должен был вверить Джею не только свою жизнь, но и свои секреты, свои доходы, свою свободу.
Кристофер медленно выдохнул, чувствуя, как внутри что-то надломилось и встало на место. Хот это решение и было тяжелее, чем признание вины в суде.
— Ты берешь на себя учет «особого» груза, — глухо произнес Кристофер, глядя в серые глаза напротив. — Ты будешь проверять каждый ящик, ты будешь знать, кому и сколько отходит из этих денег. Я не могу в это лезть, Джей. Я могу лишь подсказывать и...
Он взял тонкое запястье Джея и поднес к губам:
— До смерти бояться за твою безопасность и рассчитывать на твое благоразумие.
Джей лишь едва заметно улыбнулся — той самой полуулыбкой, что сводила с ума офицеров в зале — и сильнее прижался щекой к его ладони.
— Я это знаю, Кристофер, — прошептал он. Кристофер кивнул, с облегчеием вытягиваясь на постели. Впервые за многие годы он почувствовал, что перестал быть одиноким в бесконечной войне.
Кристофер лежал, глядя в темноту, поглаживая прохладные тонкие ноги сирены, уложенные поперек его живота, и чувствовал, как внутри него происходит что-то невероятное: как если бы в глубине его сознания — там, где десятилетиями хранились самые надежные, закрытые сейфы — вдруг начали скрежетать засовы.
Вся его жизнь была построена на принципе «одинокого волка»: скрывать слабости, прятать реальные доходы, никому не показывать, что именно подпирает его репутацию изнутри. Он никогда не делился этим грузом, ни с женой, ни с деловыми партнерами, ни с друзьями. А теперь — с Джеем — придется. Придется обнажить всю свою бухгалтерию, все свои долги, все тайные тропы, по которым утекало золото и возвращалась власть.
И самое странное, самое невыносимое заключалось в том, что эта необходимость поделиться — эта вынужденная откровенность — приносила ему не просто облегчение, а болезненное возбуждение.
Джей, лежащий рядом, был для него теперь не просто «женой» или «партнером». Он был зеркалом, которое отражало все его скрытые пороки, все его амбиции, все его страхи. Эта близость была колдовской, алхимической. Казалось, что Джей способен проникать в его мысли без слов, что он уже знает, где именно скрыты самые уязвимые точки Кристофера, и вместо того, чтобы ударить туда, он... предложил слияние.
— Ты понимаешь, что ты делаешь? — выдохнул Кристофер, не в силах скрыть дрожь в голосе. — Ты влезаешь в мою голову, в мои дела, в мое нутро. Ты оставляешь меня... без кожи.
Джей, не двигаясь, лишь слегка приоткрыл глаза. В них поблескивал тот же самый порочный, гипнотический огонь, который он сегодня показал офицерам.
— А ты не этого хотел, капитан? — прошептал он в ответ, и в этом голосе была такая глубина, что Кристоферу показалось, будто само время в комнате остановилось. — Ты хотел, чтобы кто-то другой тоже нес этот груз. Чтобы было на кого опереться, когда мачты трещат.
Кристофер закрыл глаза. Джей попал в цель с пугающей точностью. Это была та самая колдовская близость, которая стирала границы между «я» и «ты», делая их двумя частями одного механизма. Теперь, когда сейфы были вскрыты и все содержимое выложено на ладони Джея, Кристофер не чувствовал себя ограбленным. Он чувствовал себя... полным.
Они были связаны невидимыми, прочными цепями — теми самыми, о которых Джей так чувственно пел сегодня для общества. И это было самое опасное, самое пьянящее чувство, которое Кристофер когда-либо испытывал.
Джей пошевелился, устраиваясь удобнее, и его пальцы задумчиво очертили край рубашки Кристофера. В темноте его голос звучал вкрадчиво, почти невинно:
— А твоя «невеста» на борту? — он слегка приподнялся, глядя на него сверху вниз. — Что тебе за это было? Ты рисковал карьерой...
Кристофер помолчал, чувствуя, как внутри ворочается привычная горечь. Он подложил руку под голову, рассматривая лицо Джея, на котором лунный свет рисовал холодные, резкие тени.
— Ты прав, — хрипло ответил капитан. — По всем правилам, за это меня должны были разжаловать еще до того, как море выкинуло обломки на песок. В Адмиралтействе не любят романтиков, особенно когда они теряют казенное имущество стоимостью в целое состояние.
Он коротко усмехнулся, глядя в потолок.
— Когда я дал показания, что тайно провел тебя на борт, я разыграл карту «влюбленного безумца». Это был мой единственный выход. Если бы они узнали, что ты был на борту случайно или по другим причинам, они бы начали копать, кто ты такой и почему я тебя спрятал. А «невеста»… — он сделал паузу, — это понятная история. Глупая, человеческая слабость, которую легко простить, если ты богат.
— И штраф? — Джей склонил голову набок, его взгляд стал цепким, как у хищника.
— Штраф был, — кивнул Кристофер. — Негласный, конечно. Я заплатил комиссару портовой администрации приличную сумму — цена «снисходительности». Официально в протоколе записали «дисциплинарный проступок», который покрывается за счет частичного вычета из жалования и штрафа в пользу казны. Я купил им версию, что я был ослеплен любовью... Ладно, так и было.
Он протянул руку и коснулся щеки Джея, проводя пальцем по точеной линии челюсти.
— Они думают, что я — капитан, который совершил ошибку ради женщины. Это делает меня уязвимым, предсказуемым и, что самое главное, «своим». В глазах этих чиновников человек с грешком куда надежнее, чем святоша. Так что твое присутствие, «леди Джейн», стало моей самой лучшей защитой. Они не ищут заговор там, где видят простого дурака, потерявшего голову.
Джей прикрыл глаза, и на его губах промелькнула едва заметная усмешка.
— Значит, я — твоя самая дорогая взятка, — прошептал он, прижимаясь лицом к его ладони. — И самая опасная тайна.
— Ты — моя единственная правда, — Кристофер притянул его к себе: — Если ты окажешься плохой женой, Кристофер Хейл пойдет на дно не из-за тайфуна, а из-за того, что слишком сильно любил женщину, которой никогда не существовало.
Subscription levels2

МЯУ

$1.3 per month
Простая и лёгкая поддержка автору, маленькое "спасибо" от вас!
Сюда входят все обновления, черновики и свежие рукописи. 
И личное вам "мяу" от меня!

КНИЖНАЯ ПОЛКА ЯНЫ ГЕЦЕУ

$3.3 per month
Весь мой безумный мир разом: квир, данс-макабр, гоголевщина, викторианский опиумный гримдарк и прочее. 
Законченные и в процессе. 
"Не грех!"
"ЛегнА"
"Сломаннная стрела"
"Чанду"
"Яблонев цвет на крови"
"Пряничный капкан"
и еще множество рукописей, которые я постепенно пишу и редачу, выкладываю. 
Go up