Ресурсы в Сдвиговом Секторе всегда были большой занозой в неудобном месте. Металлы, особенно на основе железа, не котировались. Даже существовала такая форма наказания, когда человека заковывали в металлический браслет и отпускали. Тот с девяностопроцентной вероятностью погибал в сдвигах.

Было ещё одно примечание. Иногда провинившемуся давали шанс — мол, пройди территорию по маршруту и вернись. Если вернёшься живым — с тебя снимают обвинения. Но везунчиков и смельчаков, которые могли бы себе такое позволить, были единицы. Но что-то нас понесло слишком далеко.

— Давай, Грешик! Не отставай, надо собрать ещё две корзинки! — сказал звонкий девичий голос.

Грех же, будучи невысоким белым тигрёнком с гетерохромией глаз, на вид весьма маленький, нёс в руках две объёмные корзины, которые были пусты. Если бы были полными, то вряд ли малыш смог бы их нести, так как они были огромными по сравнению с ним.

— Абсцисса, я не уверен... — сказал тихо Грешик, подходя к говорившей.

Она представляла из себя высокую снежную барсицу с характерным для них окрасом шерсти. Через плечо перекинута сумка, на куртке, как и у Грешика, кстати, на запястьях висит бахрома с металлическими шариками. Бахрома достаточно тонкая, чтобы легко оборваться, да и грузики достаточно лёгкие, чтобы просто тянуть, а не утаскивать.

Оба стояли перед широким, раскидистым деревом. На коричневых кронах, помимо серебристых алюминиево-медных листьев, висели плоды, похожие на яблоки. Они отливали чёрным и блестящим. Под деревом лежали трупики мелких животных и выжженная земля.

— Не бойся. Нас же учили, как добывать эти плоды. Главное — не попадать под капающий сок, — Абсцисса достала из-за спины пластиковое приспособление в виде трубки с сетчатым наконечником и раздвинула телескопический механизм. Просто две трубы разного диаметра с защёлкой, чтобы не складывалась, и потянула его к одному из чёрных плодов. Зацепив один, она дёрнула и, колыхнув ветку, оторвала плод. На землю тут же капнуло несколько капель неизвестной жидкости, и земля зашипела, образуя дурно пахнущую химозную пену.

— Фу... Я читал о растениях на Большой Земле. Там такого вообще не водится. Попытался узнать в интернете... меня идиотом назвали, — сказал тот, смотря на то, как его старший компаньон ловко орудует и собирает эти странные плоды.

— Ты слишком много сидишь в интернете, как нам его подключили, — хихикнула она и пояснила: — Всё просто. Когда люди сюда впервые после аварии пришли, то им было не до растений. Да и не было таких. А после наш сектор закрыли наглухо, и некому было передавать информацию за пределы. Вернее как... было кому — учёные на летающих островах. Но там явно всё засекречено было. Вот и не было известно никому про такое. Так что это не ты глупый... это они не знающие.

Тигрёнок помогал ирбису, подставляя корзинку так, чтобы плод падал внутрь.

— Да это понятно. Просто... всё, что я знаю об этих растениях, не вяжется с той биологией, о которой я прочёл, — говорил он всё так же тихо и неуверенно.

Вообще тигрёнок вёл себя весьма робко, постоянно оглядываясь. И хоть был уже вечер и солнце клонилось к закату, естественное для такого существа зрение помогало видеть в темноте.

— Стальная кожура, пластиковая мякоть, а косточка вообще из редкоземельных металлов, как говорил дядя Шаман... И кислота по веткам идёт. Я уже не говорю про алюминиевые листья. Как оно размножается? Как синтезирует металлы?

— Хм... я и сама не знаю, — ответила Абсцисса, опуская свой инструмент. Первая корзинка была наполовину полной. — Это как с монстрами, как я думаю.

— А как с ними?

— Ну... с ними та же история. Они на вид жуткие, составлены непонятно из чего, и как функционируют — тоже... Вернее как: как я поняла, есть два вида монстров. Один переходит в другой после вспышек. Первые — это иллюзорные. Они как бы... существуют в нашем воображении.

— Постой... как это — воображаемые? А почему тогда на них пули действуют и раны от них остаются? — тигрёнок прижал корзинку к себе, пытаясь осознать сказанное.

— Ну... как мне сказали, в секторе так много энергии, что мысли-формы порой переходят из воображаемого состояния в реальное. Из-за этого, и это каким-то образом делает из воображаемых монстров — реальных. Реальные не исчезают. А нереальные... стоит отвернуться — и их нет. А раны от них... это либо люди сами себе наносят и не понимают этого, либо они проявляются потому, что человек слишком сильно верит, что они должны быть. Вот как-то так.

— Блин... это значит, что под кроватью тоже монстры могут быть реальными? — мальчишка поджал ушки к затылку, округлил глаза и сглотнул ком, подступивший к горлу.

— Глупышка, нет, конечно! — сказала она, опустив инструмент на землю и подсев на колени к тигрёнку. — Братик, для этого нужно, чтобы много людей в это верили. Сам посуди: названия у монстров какие? Власть, Метаморф, Кукла... и что они делают? Один разумом управляет, второй похож на нечто аморфное и тёмное, Кукла — это как бы ходячая оболочка. Это всё коллективные страхи. Ладно, братик, пойдём давай домой. Бог с этими синтофруктами.

Абсцисса взяла в руки свой инструмент, прошла чуть дальше к другому дереву и подняла две полные корзины с необычными плодами. Корзинки, повинуясь её жесту, поднялись в воздух и поплыли за ней. Грешик же вложил одну корзинку в другую и поспешил за сестрой.

— Никогда не понимал, как ты так делаешь, — сказал он, идя сбоку. — Как вы всё это делаете?

— Ты про Ноосферику? Ну... я не знаю, Грешик. Может, это просто не твоё? — спросила Абсцисса у него, иногда выставляя впереди себя руку, чтобы посмотреть на то, как будут реагировать бусинки металла на бахроме.

— Вы все так умеете. Да и многие из города тоже. А я, как ни пытаюсь — не выходит, — говорил он, смотря перед собой.

Мысли о том, что под кроватью на самом деле может появиться монстр и причинить вред, не отпускали, а другой темы для разговора не было. Абсцисса, будучи неглупой, видела, что это беспокоит тигрёнка, и пыталась как могла подбодрить.

— Грешик... это навык, а не дар. У тебя ещё много времени, чтобы этому научиться. Я только в 8 лет поняла, как это делается, и то переполох устроила.

— И как это получилось?

— Ну... я о-очень захотела себе игрушку, что увидела, когда мы с отцом уходили на Большую Землю, — рассказывала она.

— Ты про того единорога, что у тебя на кровати постоянно лежит?

— Ага, именно про него и говорю. Он меня так заворожил... а папа... в общем, он спешил, и так получилось, что не смогли мы купить. А мне так хотелось. Я его постоянно в голове вертела и представляла, что он есть у меня и как будет хорошо с ним играть. И в какой-то момент, я даже не поняла, в какой, он — бац! — и вырос из пола. Из него, правда, тут же начала бить вода и всё такое.

— Вода?

— Ну, я невольно провела трансмутацию, трансформировала материю внутри определённого абстрактного шара и тем самым задела водопроводную трубу и часть электрических проводов. Ну и шуму было! Когда папа и мама всё поняли, то починили, а после папа пошёл со мной в Ноосферу.

— Ого... круто, — только и мог сказать тигрёнок.

На вид он был мрачнее тучи, единственным, чем он мог похвастаться перед папой — это звёздочки за хорошее поведение и достижения в школе. Он никогда не рассказывал ему про Ноосферу, не водил туда, хотя сам Грешик не понимал почему и спрашивать стеснялся. Да и не знал он, что это такое на самом деле. Все объяснения были пространными и больше основывались на внутренних ощущениях, чем на каких-либо чётких параметрах. Это его угнетало, но он не мог заставить себя даже просто прекратить разговор.

— Ага... я там познакомилась с Люцифером, и они нашли мне дублёра... — продолжала она.

Ей казалось, будто Грешик уже отвлёкся и больше не думает о всяких неприятных вещах. Но на самом деле она просто увлеклась. Абсцисса не была злой или надменной. Она была чуткой и внимательной, но также и весьма активной и весёлой. Второе часто мешало, когда нужно было включать первое.

Так они и шли. Грешик подавал признаки того, что он слушает, а Абсцисса рассказывала свои впечатления и то, что заметила. Пыталась всячески объяснить младшему брату, как работает то, что должно работать сначала от сердца, а потом уже от мозга.

Из её слов выходило, что самый трудный шаг — это первый. Никто не в силах объяснить, как именно надо пройти первый шаг — это ты должен сделать самостоятельно. Именно поэтому люди до недавнего времени, вернее, только папа смог это первым преодолеть — и то, по сути, по случайности. И то он обучался у Солярис после первого шага, а потом уже научилась их мать и остальные. И всё потому, что самый первый шаг в Ноосферике — самый трудный из всех, что может предоставить эта странная наука.