Дома с привидениями, жуткие заброшки, психиатрические больницы и тюрьмы.
Они всегда были жертвами репутации и клише, созданных людьми, работавшими там. Вот и сейчас одно из таких мест стало жертвой подобного обстоятельства. На крыльце висела старая, покосившаяся табличка с письменами, будто из параллельного мира. Словно слова на вратах ада, там было написано: «Психиатрическая больница №12».

Закрытая дверь из облицованного деревом металла призывно отворилась, когда к месту подъехала машина.

Из неё вышли новые посетители этого места. Двое мужчин и один подросток лет пятнадцати на вид — в чёрной куртке, с единственным зелёным глазом и механической рукой. Остальные выглядели как типичные представители блогерской сферы: ухоженные, с хорошими причёсками и брендовой одеждой. Они держали в руках оборудование.

— Вот мы и на месте. Эта больница уже как лет тридцать заброшена. Помню, как в детстве проходили мимо, рассказывая друг другу страшилки, — сказал один из парней. — Как думаешь, Вектор, существуют ли призраки на самом деле?

Под взглядом камеры мальчишка задержал взгляд на здании, а потом посмотрел прямо в объектив и сказал:

— Раз существуют ноосфера и демоны с ангелами, то почему бы и призракам не быть?

— Ладно, давайте пройдём, осмотримся.

Все трое вошли в здание.

Вектор, если честно, мало хотел заниматься подобным баловством. Ему и так не хватало времени на семью и детей. А после многих событий Рой уговорил его начать сотрудничество с блогерами, чтобы повысить свою популярность. Вектору это претило. Развлекать домоседов и комментаторов не входило в его правила. Поэтому каждый такой выход заканчивался либо скучно, либо далеко не так, как хотели сами блогеры. Хотя видео с ним неизменно собирали все возможные критерии «успешного контента».

Внутри троица оказалась в типичном вестибюле. Справа, за двойной дверью, словно шлюзом, отделявшим внутреннее пространство от внешнего, находился гардероб — о чём свидетельствовала чёрная алебастровая табличка с золотыми буквами. По левую сторону располагалась регистратура, но без опознавательной надписи.

Атмосфера внутри была мрачновато-меланхоличной. При дневном свете она не вызывала страха — лишь неловкое чувство чужеродности. Словно ты обязан был прибыть сюда в скафандре.

— Ладно. Стив, расставь оборудование. Вектор, поможешь? — спросил рыжеволосый парень у своего низкорослого друга и у мальчишки.

— Да, конечно, — ответил Вектор, беря часть оборудования и уходя в левое крыло. Другой человек ушёл направо и, видимо, принялся снимать что-то своё.

Вектор пыхтел, неся оборудование, когда к нему обратился Стив:

— Ну что? Чувствуешь что-нибудь?

Вектор огляделся и пожал плечами:

— Ничего особого. Фон тут гнетущий, а в остальном — обычная заброшка.

— Вот блин… — расстроенно пробормотал Стив. Вектор, заметив это, добавил:

— А чего ты ожидал? Тут не происходило ничего особенно страшного. Да, трагические судьбы у такого места есть, и фон после них неприятный. Но мест, где по-настоящему могли бы завестись отголоски, крайне мало. И я о таких не знаю. Даже в Сдвиговом Секторе нет таких. Есть особые монстры, питающиеся страхом, но это совсем другая история.

Они поднялись на второй этаж, где стали по комнатам расставлять немногочисленные камеры и датчики-ловушки. Вектор испытывал к этому процессу двоякое чувство. С одной стороны, как ребёнок, он с интересом возился с гаджетами — всё это было по-своему невинно. С другой — он понимал: явления, которые ищут эти парни, нельзя поймать техникой.

Если бы призраки действительно были способны воздействовать на материю — значит, они были бы материальны. Но нельзя просто так засечь информационное поле, витающее в воздухе, словно дымка.

Всё действие заняло не больше часа. Когда оба снова встретились, разговоры о призраках продолжились. Вектор, стараясь не обидеть парней, объяснял:

Нет, их затея не опасна. Но и не полезна. Просто развлекательная. Снять материал, попугаться на камеру, испугаться естественных звуков — в этом и весь смысл. Везением будет, если камера запишет что-то, что можно принять за привидение. Парейдолия — полезный для испуга механизм.

Вечером наступила ночь. Казалось бы, вот сейчас и должно начаться что-то невероятное… Но нет.

Ночь прошла в хождении по зданию, болтовне на камеру, поисках "страшного". Вектор не пугался: он точно знал, что в этом здании они — одни. Не было смысла даже дергаться за оружием, как в Сдвиговом Секторе.

И это, возможно, было самым жутким: когда два взрослых мужика шарахаются от звуков, а пятнадцатилетний парень хладнокровно бродит по тёмным коридорам.

Иногда камера выхватывала Вектора, стоящего перед другой камерой — он просто молча смотрел в объектив.

— Что там увидел? — спросил Стив, подходя и заглядывая внутрь.

— Да ничего особенного. Комната просто выглядит жутко. Может, вам такое и нужно, — ответил Вектор и отступил, давая остальным заглянуть.

Комната и впрямь выглядела потусторонне: письмена, нацарапанные на стенах, портили ровную геометрию пространства. Вектор прислонился к стене и наблюдал, как двое продолжают съёмку.

Дальше был подвал. Там было особенно неприятно — но только этим двоим. Вектор спокойно ходил, будто дома. Они не знали, что в подобных подвалах часто устраивали убежища во время вспышек — и Вектор был к такому привычен.

Это они выглядели тут инородно, как дети в маскарадных костюмах. Он — нет.

Под конец ночи все трое вышли наружу, уставшие. Первые — блогеры. Вектор задержался. Камера зафиксировала, как он смотрит куда-то вверх и вбок. Он прищурился, улыбнулся чему-то своему, и, подняв руку, назидательно покачал указательным пальцем.

А потом вышел.

Как бы его ни расспрашивали двое о причинах такого странного жеста — Вектор молчал.

Он знал: этому месту не нужно внимание. Этому месту нужно закончить своё существование — чтобы переродиться во что-то более чистое, чем оно было до этого.

Он явно встретил там кого-то.

Но вряд ли хоть кто-то, кроме Вектора, был способен это заметить.