В половине третьего ночи в номере люкс отеля «Пекин» поразительно красивый молодой человек сидел на подоконнике эркера и рассеянно смотрел на освещённый огнями город.

На его высоком, стройном теле был небрежно накинут халат, обнажая голую грудь, покрытую едва заметными красными пятнами, которые напоминали о страсти, недавно бушевавшей в номере.

Закурив сигарету, он медленно затянулся и выдохнул. Дым лениво поплыл по просторной комнате, прежде чем раствориться в тени. Когда дымка рассеялась, перед ним бесконечно растянулись городские огни.

Теперь, когда он протрезвел и мысли прояснились, ему на ум сразу пришли три вопроса:

Кто я?

Где я?

И кто этот идиот, лежащий без сознания на кровати?

Первые два вопроса были простыми.

Ин Тунчэнь, 27 лет, мужчина. Разведенные родители, ничем не примечательная жизнь учителя английского языка в элитной международной частной школе.

До прошлой ночи он всё ещё был девственником.

В настоящее время он находится в роскошном пятизвёздочном отеле в центре города.

Если бы не особые обстоятельства сегодняшнего вечера, он бы никогда не стал тратиться на такой номер, тем более незадолго до начала учебного года.

Но третий вопрос был более насущным.

На просторной двухметровой кровати крепко спал незнакомец, на спине которого виднелись царапины — явное свидетельство его собственной работы.

Мужчина лежал на боку, и его профиль был настолько выразительным, что казалось, будто он высечен из нефрита. Каждая деталь была шедевром мастерства, и настолько безупречна, что казалась почти нереальной. Как ожившие произведение искусства.

Честно говоря, если бы лицо этого мужчины не было настолько идеальным для него, Ин Тунчэнь не позволил бы себе поддаться моменту, и уж тем более не стал бы соглашаться на секс. Тогда и не сидел бы сейчас здесь, сомневаясь в своём жизненном выборе.

Эта мысль вызвала тупую боль в определённом месте, и от раздражения он подошёл к кровати и пнул мужчину. Однако тот был похож на мертвую свинью и совершенно не отреагировал. Он просто перевернулся и ещё глубже погрузился в сон.

Раздражённый Ин Тунчэнь ещё дважды пнул его, а затем сдался и плюхнулся на кровать. В конце концов, этот номер в отеле стоил целое состояние, так что он мог позволить себе насладиться им.

Что касается того, что произошло ранее? Что ж, ему действительно некого винить, кроме себя.

Вчера у него был день рождения. Он пошёл домой, съел торт, который приготовил его отец, а затем поспешил обратно в школу на собрание. После этого директор удивил его ещё одним тортом. Вечером того же дня его близкий друг-гей Мэн Гун пригласил его на ужин, где, как и следовало ожидать, появился ещё один маленький торт.

"..."

После ужина Мэн Гун потащил его в их любимый гей-бар. Они сели в центре толпы, но, несмотря на их приличный внешний вид, никто к ним не подошёл.

Только когда Ин Тунчэнь отошёл в уборную, ненадолго покинув Мэн Гуна, кто-то наконец подошёл к нему, чтобы пофлиртовать.

«Это с тобой только что был твой парень?» — к нему подошёл крепкий мужчина и небрежно расстегнул штаны, чтобы справить нужду.

Ин Тунчэнь был не в настроении для непринуждённой беседы. Его мысли всё ещё были заняты школьным собранием, которое состоялось ранее в тот же день. Его выпускной класс, группа учеников, которых он вёл, заканчивали учёбу, и директор назначил ему в подопечные первый класс старшей школы.

«Раз ты молчишь, я приму это за „нет“», — продолжил мужчина, закончив говорить и самодовольно глядя на него. Затем он жестом велел Ин Тунчэню опустить взгляд. «Что ты об этом думаешь?»

«Не о чем думать», — ответил Ин Тунчэнь, со вздохом поднимая взгляд. «Слишком незрелые». Младшие ученики были милыми, но ответственность за их будущее тяжким грузом лежала на его плечах.

(лол, его слова можно интерпретировать двояко: во-первых, как ответ здоровяку, а во-вторых, как замечание по поводу задания его директора.)

«Что ты имеешь ввиду?» — рявкнул здоровяк, застегивая ширинку и ухмыляясь. «Ты не разбираешься в хорошем. Сомневаюсь, что ты когда-нибудь встретишь кого-то крупнее меня». Он зашагал прочь.

Только тогда Ин Тунчэнь с опозданием понял, что, похоже, только что упустил ещё одного потенциального партнёра?

Не придав значения упущенной возможности, Ин Тунчэнь вернулся в бар, где заметил ещё одну фигуру рядом с Мэн Гуном.

Мэн Гун, мускулистый здоровяк, обладал телосложением, которое могло свести с ума любого посетителя бара.

Ин Тунчэнь не собирался прерывать многообещающую беседу, но этот парень, непонятно почему, упомянул его: «Тот парень, который сидел с тобой раньше, твой бойфрэнд? Так официально одет в таком месте... какой интриган. Я бы никогда не вёл себя как такой претенциозный придурок».

Ин Тунчэнь: «...»

Не успел мужчина договорить, как увидел подошедшего самого «претенциозного придурка». В воздухе повисло ощутимое напряжение. «Модник» напрягся и инстинктивно задержал дыхание.

Ин Тунчэнь остановился в шаге от него, нетерпеливо поправляя галстук. Его глаза сузились, а губы сжались в тонкую линию. «Интриган?» — спросил он ледяным тоном.

Раньше мужчина не мог как следует разглядеть его лицо, но теперь замер, широко раскрыв глаза.

Ин Тунчэнь лениво приподнял веки. За стёклами в золотой оправе его лицо было частично скрыто, но едва заметная улыбка на губах выдавала утончённое высокомерие — опасное, но изысканное.

В нём почти проснулся учитель, и он чуть было не отчитал мужчину за рваные джинсы и яркие татуировки. Но, уже собираясь что-то сказать, он увидел, как лицо мужчины покраснело.

Отлично. Как и его ученицы, он краснеет, когда его ловят на месте преступления. По крайней мере, у него ещё осталось хоть какое-то чувство стыда. Это значит, что его можно научить и исправить.

«Могу я пригласить...» — начал мужчина, застенчиво улыбаясь, но Мэн Гун перебил его.

«Наконец-то ты вернулся!» — воскликнул Мэн Гун, драматично вытирая лоб, как будто только что избежал участи хуже смерти. Затем он повернулся к собеседнику с невозмутимым выражением лица: «Извини, я тоже ноль».

Мужчина замер, уставившись на Мэн Гуна так, словно тот сошёл с ума, а затем с надеждой посмотрел на Ин Тунчэня.

Узнав этот знакомый взгляд, Мэн Гун быстро добавил: «Он тоже нижний».

«Какого чёрта?!» Романтические амбиции мужчины были жестоко разрушены. «Вы двое на самом деле строите отношения по принципу «двойное дно»?!» Подавленный, он драматично топнул ногой, упёр руки в бока и в отчаянии зашагал прочь.

Ин Тунчэнь: «...»

Мэн Гун: «Ха-ха, сколько раз уже нас неправильно понимали?»

Ин Тунчэнь мог только беспомощно покачать головой.

Внезапно Мэн Гун схватился за грудь и притворился, что плачет. «Горе лаоцзы. Столько мускулов, и всё ещё девственник. Неужели я обречён умереть, как маргаритка*?»

(он имеет в виду свою нетронутую «хризантему», которая остаётся закрытой даже после смерти, потому что никто ею не пользовался, хе-хе-хе.)

«А у кого она не такая?» — ответил Ин Тунчэнь, поднимая свой бокал. «Давай, я пожелаю в свой день рождения, чтобы мы оба наконец избавились от одиночества в этом году».

«Это кажется чертовски невозможным», — вздохнул Мэн Гун, совершенно подавленный. Даже в таком месте, где все были геями и любовь должна была течь свободно, он не мог даже закрутить короткий роман. Какие у него были шансы где-то ещё? Практически нулевые.

«Тогда давай просто кого-нибудь похитим и сначала лишимся девственности», — невозмутимо ответил Ин Тунчэнь.

«Это более осуществимо», — усмехнулся Мэн Гун, окинув Ин Тунчэня оценивающим взглядом. Ин Тунчэнь был одет с иголочки: рубашка застёгнута до самого воротника, а брюки без единой складки, как будто он только что сошёл с обложки модного журнала.

Черты его лица были резкими и утончёнными, внешние уголки глаз слегка приподняты, что придавало ему вид спокойного и уверенного в себе человека. За очками в золотой оправе скрывался проницательный взгляд, контрастировавший с почти аскетичной элегантностью, которая придавала ему изысканный вид.

Он привлекает к себе внимание, куда бы ни пошел, но именно это и мешает его романтическим перспективам. Большинство тех, кто к нему приближается, — просто пассивы, обманутые его утончённой внешностью и харизмой. Это фундаментальное несоответствие обрекало их отношения на провал.

Мэн Гун вздохнул. «Посмотри на себя, весь твой гардероб, наверное, выглядит так, будто его накрахмалили и отгладили. Неужели у тебя нет ничего хотя бы отдалённо яркого?»

«Слишком беден», — Ин Тунчэнь осадил его всего двумя словами.

Их подшучивания прервали тихие всхлипывания. Они обернулись и увидели красивого, хорошо одетого молодого человека за соседним столиком, который сидел, склонив голову, и вытирал глаза.

«Ни за что? Я всего лишь упомянул о бедности. Неужели я задел кого-то за живое?» — недоверчиво пробормотал Ин Тунчэнь.

«Как трагично». Мэн Гун был полон сочувствия.

Услышав их разговор, молодой человек поднял голову, покачал ею и резко ответил: «Это не ваше дело».

Ин Тунчэнь спокойно достал две салфетки и протянул ему: «Вот, вытрись. У тебя тушь потекла».

«Спасибо», — пробормотал молодой человек, опуская голову и вытирая лицо. Но чем больше он вытирал, тем сильнее расстраивался. Наконец он скомкал салфетки и в отчаянии отбросил их в сторону.

Мэн Гун, всегда отличавшийся мягкосердечием, наклонился ближе и спросил: «Сюнди’[1], что случилось? Что-то произошло?»

Молодой человек поджал губы, борясь с невысказанными тревогами. В конце концов он задал самый прямой вопрос, который только мог придумать: «Вы меня узнаёте? Я работаю в индустрии развлечений.»

Мэн Гун окинул его взглядом и покачал головой: «Нет. Мои клиенты — в основном состоятельные женщины». Он был старшим персональным тренером в элитном фитнес-клубе.

Затем Ин Тунчэнь небрежно заметил: «Я тоже, я из круга «богатых детей».» Состояние его учеников было больше, чем его кожа*.

Молодой человек на мгновение замолчал, явно удивленный: «У вас двоих гораздо более светлое будущее», - сказал он с ноткой горечи в голосе. Затем выражение его лица снова стало печальным, и он добавил: «Я всего лишь звезда 108-го уровня. Моя фамилия Чжэнь. Полное имя Чжэнь Минсинь».

Он не только не мог оставить след в отрасли, как бы ни старался, но и подвергался эксплуатации со стороны своего менеджера.

Услышав, что им заинтересовался бизнес-магнат, его менеджер, увидев в этом возможность, немедленно отправил его в отель. Чжэнь Минсинь едва ускользнул и сбежал в ближайший бар.

Когда Чжэнь Минсинь пришёл в шоу-бизнес, до него доходили слухи о богатых бизнесменах и их особых предпочтениях, но он и подумать не мог, что окажется в таком положении. В этом году он был всего лишь выпускником колледжа, а теперь его ждали в качестве канарейки в золотой клетке?

Да и какой хороший человек будет содержать любовницу? Скорее всего, это были далеко не лучшие представители своего пола. Большинство из них страдали от избыточного веса, были грубыми и, казалось, неспособными привлечь партнёршу своими достоинствами.

«Ты всё ещё студент?» — спросил Ин Тунчэнь, взглянув на знакомую эмблему университета на рюкзаке Чжэнь Минсиня.

«Да», — ответил он.

Ин Тунчэнь посмотрел на часы. Комендантский час в общежитии обычно начинался около 23:00. Он слегка нахмурился и сказал: «Если тебе нужно выговориться, ты можешь поговорить с нами. В противном случае скоро наступит комендантский час, так что тебе, наверное, стоит вернуться в общежитие».

Чжэнь Минсинь посмотрел на Мэн Гуна, а затем на Ин Тунчэня. Один из них был мускулистым и внушал чувство безопасности, а другой — стройным и отстранённым, его холодный взгляд напоминал Чжэнь Минсиню декана.

После минутного колебания он сказал: «Я договорился встретиться с мужчиной, эм... на ночь, но сбежал, — туманно объяснил он, — он настаивал, чтобы я был с ним, но я отказался».

Мэн Гун, озабоченный своим собственным статусом холостяка, был сбит с толку: «Почему отказался?»

Чжэнь Минсинь фыркнул: «Потому что я топ ... хнык-хнык…»

Мэн Гун: «!!!»

Ин Тунчэнь: «............»

Мэн Гун моргнул: «Разве это не похоже на принудительное сожительство?» — неловко спросил он.

Чжэнь Минсинь кивнула в знак согласия. «И все подталкивают меня к нему. Если я этого не сделаю, то могу потерять работу, меня могут уволить и забанить, я могу упасть с 108-го уровня, превратиться в обычного никчёмного человека… *рыдание*…».

Ин Тунчэнь: «...»

«Это возмутительно!» — воскликнул Мэн Гун, хлопнув ладонью по столу и встав.

Почувствовав сочувствие Мэн Гуна, Чжэнь Минсинь придвинулся ближе и продолжил пить, слезы все еще текли по его лицу. Мэн Гун, почувствовав прилив сочувствия, успокаивающе положил руку ему на плечо: «Тогда не уходи», — сказал он. «Гэ проводит тебя домой сегодня вечером, и я обещаю, что никто не сможет поднять на тебя руку». Он напряг свои бицепсы. «Я очень сильный».

Чжэнь Минсинь посмотрел на него глазами, полными слёз и восхищения: «Хотел бы я быть таким же могущественным, как ты».

Ин Тунчэнь невольно подумал про себя: Нет, не хочешь. Мачо трудно найти себе более сильного мачо в партнёры.

Верный своему слову, Мэн Гун решил благополучно сопроводить Чжэнь Минсиня домой.

Как только они вышли из бара, у Чжэнь Минсиня зазвонил телефон. На экране высветилось имя его менеджера, и его охватила паника. Он застыл, широко раскрыв глаза от страха: «Всё кончено! Кончено! Меня точно отругают. Если я не пойду, вдруг этот человек отомстит мне?»

Ин Тунчэнь спокойно закурил сигарету и закатал рукава, обнажив бледные красивые запястья. С безразличным выражением лица он спросил: «Где этот человек?»

Чжэнь Минсинь замялся, глядя на высокую стройную фигуру Ин Тунчэня, а затем перевёл взгляд на внушительные габариты Мэн Гуна. Он нервно сглотнул, его голос задрожал: «Гэ, ты же не собираешься... избить его?»

«Мы цивилизованные люди, — хладнокровно сказал Ин Тунчэнь, выпуская клубы дыма. — Мы используем цивилизованные методы».

«Например…?»

«Вызываем полицию».

Чжэнь Минсинь: «...» Конечно! Но он не осмелился!

«Старина Мэн, отправь его обратно, а я вызову полицию».

«Хорошо, я справлюсь!» Мэн Гун кивнул, уверенный в решимости Ин Тунчэня.

Однако Чжэнь Минсинь чувствовал себя бессильным перед системой и беспокоился о последствиях. От волнения у него перехватило дыхание, и он пробормотал: «А что, если... а что, если что-то...»

Ин Тунчэнь пристально посмотрел на него.

«Отель «Пекин», номер 2808!» — выпалил Чжэнь Минсинь, наконец сдавшись.

Ин Тунчэнь проводил их взглядом, а затем направился к отелю.

Номер 2808.

Он стоял у двери с телефоном в руке, на экране которого было написано «110», но он не нажимал на кнопку вызова. У него был план:

Сначала он сообщил бы другому человеку, что у Чжэнь Минсиня проблемы со здоровьем: геморрой, выпадение прямой кишки, периодические приступы шизофрении или, возможно, внезапная вспышка СПИДа. Конкретный недуг зависел бы от того, кто открыл бы дверь.

Во-вторых, если постоялец всё же попытается навязать свою волю, он притворится, что ошибся номером, извинится и уйдёт. В-третьих, тогда он вызовет полицию и заявит, что в номере его домогаются[2].

Обычно первого шага было достаточно. Он сомневался, что кто-то рискнёт заразиться СПИДом ради секса.

При этой воодушевляющей мысли Ин Тунчэнь постучал в дверь.

Уверенные шаги приближались, и каждый из них звучал как удар барабана в тишине. Его мысли метались между возможными сценариями и подходящими ответами. Наконец дверь распахнулась.

В дверном проёме стоял высокий мужчина, одетый только в банный халат. Его волосы были ещё влажными после недавнего душа. Капли воды стекали по его шее и исчезали в махровой ткани.

«Ты наконец-то пришел?» — спросил мужчина. Его голос был глубоким, притягательным и соблазнительным, как и его манящая внешность.

Пока Ин Тунчэнь оценивал его, мужчина смотрел на него в ответ, не сводя спокойного пристального взгляда. Он приподнял бровь, его лицо ничего не выражало, но пальцы ног дважды быстро постучали по полу.

Стук был резким и отчётливым.

…или воспользуйтесь возможностью. Ин Тунчэнь поднял взгляд, на мгновение задумался, а затем сказал: «Да, я здесь».

«Входите», — сказал мужчина, отступая в сторону. Он снова постучал пальцами по полу.

.

.

.

________________________________________

Примечания:

[1] Xiōngdì (兄弟) — буквально означает «брат» или является уважительным обращением, используемым мужчинами в публичной речи.

[2] Нанял жиголо. Проституция (плата за секс) в Китае запрещена законом.

_____________________________

От переводчика: это ВАЖНО! Ин Тунчэнь с другом подумали, что паренек просто договорился с мужчиной о секс-партнерстве. То есть просто быть партнерами по постели. Но в итоге парень отказался, а второй участник настаивал. Поэтому когда Ин Тунчэнь "заменил" его, он просто решил, что заменил партнера по постели, он даже не знал про "содержание"/ канарейку/ папика и т.д. Это очень важно. Именно на этом недопонимании строится сюжет первой почти половины новеллы.