Трис

Путь до королевства Асагава нам предстоял неблизкий. К тому же идущий через королевства и графства, находящиеся под особым вниманием Небесного Владыки. Храмов и орденов святых Паладинов там не счесть. На каждой заставе и воротах по крылатому наблюдателю. И не просто так. Ведь чем дальше от академии, но ближе к границе с восточным государством, тем больше на пути старинных погостов и заброшенных кладбищ. А значит простому люду, не владеющему магией нужна защита.

— Стоять! — раздалось за спиной, стоило нам с Курехой и Ваэтлином переступить ворота города Льёрд, который так любим Небесным Владыкой и его советником Азарэлем, как раз здесь заседающим, ведущим дела своего ордена. — Назовитесь! — требовал низкий девичий голос, сопровождаемый шагами и звоном стальной брони. Каждый шаг отчеканивался, давал знать, что она близко.

— Куреха Айдо, — взяла на себя огонь лиса, представляясь первой, протягивая подтверждающие личность документы: — учитель академии магии. Преподаю историю магии и Предсказания.

— Трис о’Ньен, — представилась следующей, — учитель академии магии. Мое направление — это поиск. Маг-поисковик, — назвавшись, протянула бумагу, подписанную Крионелем. И в доказательство магического направления показала маятник на цепочке и браслет на запястье.

— А вы? — спросила Паладин, смотря на Ваэтлина. Тот, усмехнувшись, подойдя к нам, представился:

— Ваэтрэ Лиин, — и тут для нас с Курой неожиданное, принятое Крионелем решение: — Учитель академии магии. Стихийное отделение.

— Стихия! — требовала Паладин.

— Молнии, — в доказательство Ваэтлин призвал в руки маленький шарик из молний. Играя с ним, как с монеткой, перебрасывал между пальцами. — Можем идти, имэ Паладин? — спросил зверь пустоты, смотря прямо ей в глаза, полные удивления и замешательства.

— Д-д-да, — ответила она, отступая в сторону.

Не спеша, так как на дворе поздний вечер, мы направлялись в трактир, посоветованный Курой. Там, по ее словам, вкуснейшие острые крылышки и облепиховый морс. А еще по средствам комнаты на ночь. Мне спать без надобности, а вот Курехе не помешало бы. Да и Ваэтлин давно не смыкал глаз. По словам Селестии, с того самого вечера, как мы вернулись от врат в Бездну.

— Гости дорогие, — подошел улыбающийся и склоняющийся в приветствии подвальщик, спрашивая: — что желаете? Ужин, комнаты? Может, прогулку по ночному городу?

— Ужин и три комнаты! — сказала Кура, откидывая в сторону верхнее одеяние, опускаясь на одно из свободных мест, расположенных у окна, но в углу, с хорошим обзором. — Мне острых крыльев и кружку молока, — в возрасте мужчина, держа в руках блокнот, записывал наш заказ. И когда мы с Ваэтином озвучили заказ, подавальщик его повторил:

— Три порции острых крыльев, одна кружка молока и две кружки облепихового морса, — и переспросил: — все верно?

Получив одобрение, сказав, что все принесут через десять минут, мужчина ушел. А мы наблюдали за посетителями и постояльцами трактира. Большая часть из них принадлежала к крылатой братии. Кто-то белого, кто-то серебряного ранга. Мелькало несколько золотокрылых. Но не по их статусу заведение. Увидели, осмотрелись и вышли, фыркнув и скривившись.

— Хм, колоритные персонажи, — сказал пустотный зверь, показывая всего лишь взглядом на компанию магов, закутанных в черные балахоны с глубокими капюшонами, — и не опасаются ангелов. Значит… — не договорил, закончила мысль Куреха:

— … или смелые и способные, или наивные и недальновидные! — в руке ее тут же появилась кисеру, которая, по мановению магии готова была обратиться катаной, разящей и сносящей головы нерадивым выродкам.

— Позже, Кура, — остудила я пыл подруги касанием к руке, поясняя: — я спрошу с них за все прегрешения перед Госпожой, потревоженными и порабощенными душами, но не сейчас, — имея в виду ангелов и стражей, которых в несколько раз больше, чем нас. Это не значит, что я уступлю им. Нет.

Всех здесь присутствующих ангелов мне, как Жрице, почти древней вдове, хватит на пять минут от силы. Раскидаю по углам и не вспотею. К тому же, нити их душ уже в моих руках. Я вижу все, что те скрывают в мыслях. Почувствую угрозу, мгновение, и путы обездвижат их, свяжут по рукам и ногам.

— Думаешь, мы с ними всеми не справимся? — шепотом спросила Кура, указывая на два десятка ангелов, сидящих в шумной компании. — Да я их… — и начала было закатывать рукава кимоно, поднимаясь со стула. Останов ее, пояснила:

— На них мне плевать, как и на чернокнижников, — скрывающих гнилью тронутые лица в глубине капюшонов, — но вот Паладины. Их в ордене не меньше трех десятков. И больше половины золотого ранга. Однокрылые, но золотые.

— Если ты хочешь драки, Куреха, то я к твоим услугам, — сказал Ваэтлин, переключая неугомонную энергию подруги на себя. — Но учти, поблажек не жди. Я не Трис, — и показал на меня, намекая на наше с ней последнее сражение в коридоре академии, — размажу тонким слоем по каменной клади!

— В предвкушении! — прорычала довольная лисица, учуявшая пряность ужина и мягкость напитка, — но после ужина и сна! — поставила она условия, а Ваэтлин его принял, согласился. А я выдохнула.

Этот вечер за тишиной и спокойствием, без боев и погрома мебели. Возмущений трактирщика и выплат за разруху. Можно расслабиться и наслаждаться вкусной едой, любимым напитком. А вечером, ночью, под свет Серебряной Госпожи, уже в своей комнате просто отдыхать. Читать книги, постигать новые способности Жрицы, написанные аккуратным почерком Хардиса.

***

Половину ночи я и правда провела так, как запланировала, отдыхая, читая и наблюдая за луной. Но вторую посвятила долгу. Глубоко за полночь я услышал шепот Госпожи, ее просьбу «поговорить» с чернокнижниками. Отложив в сторону записи древнего, открыв окно и призвав полуоблик Жрицы: белые волосы, алые глаза и длинные черные когти, не выпуская крыльев и рогов, спустилась вниз. Босиком, под треск хрустальной стрекозы на моей груди, оставляя за собой алые следы на каменной глади, шла к лавке гробовщиков.

— «Усыпальница», — улыбнулась я, смотря на вывеску, указывающую на мастеров, специализирующихся на погребальных услугах, — интересный выбор, — сказала, призывая в руку нить. С ее помощью, не прилагая особых усилий, подцепила механизм замка и…

Треньк!

Дверь открылась, а с ней и проход во владения чернокнижников. Тут же, стоило переступить порог, накатила тошнота. От энергии черных магов, практикующих некромантию, несет гнилью, плесенью, а ощущаются они, как слизни самых смрадных и глухих болот. Бр-р-р! Даже плечами от отвращения передернула. Но долг обязывает. Поэтому, отгородившись от «ароматов», пошла вперед. Правда недалеко. Сделав шаг, почувствовала холод серебряного меча у моей шеи и ауру той самый девы Паладина, которая остановила нас у главных ворот города.

— Стоять! — скомандовала она, угрожая расправой, — ни шагу дальше, вдова!

— Хм, — усмехнувшись, на тщетность попытки меня задержать, щелкнула пальцами и тут же рассыпалась стайкой красных стрекоз, окутанных алым маревом.

Эта форма неуловима, недоступна физическим атакам и заклинаниям-ловцам, а действенной магией против этого умения Паладины не владеют. Не их вотчина. Поэтому, треща хрустальными крыльями алых малышек, я отправилась вглубь лавки, в подвал, к чернокнижникам, поющим катрены своей госпоже. На алтаре они распинают жертву, выводят знак за знаком на обнаженной женской груди. Еще несколько минут и…

— Вдова! — кричит Паладин, нагоняя меня и видя ту же картину, что и я. — Чернокнижники! — меч, направленный некоторое время на меня, теперь точит лезвие на шеи черных магов. Пара слов на ангельском, капля крови на лезвие, и сталь сияет солнечным светом Небесного Владыки.

— Ш-ш-ш! — шипят некроманты, объединяющие усилия против девы-ангела. Но бесполезно. Все то, что они в нее отправили, врезалось в мой щит, вовремя закрывший и защитивший.

Паладин, не понимая причину моего поступка, перехватывает поудобнее рукоять меча. Шаг и тело первого некроманта падает разрубленное пополам. Еще шаг, и следующий лежит располовиненным. Настала пора третьего, но она кое о чем забыла. Некроманты — мертвые маги, отдавшие душу за могущество и высокий уровень магии. Платой за силу и ранг у каждого такого мага является гниющее тело. Да, бессмертное, но медленно разлагающееся. Так что им ее железка, даже объятая солнечным пламенем Небесного, не страшна.

— Хр-р-р! — захрустело тело некроманта разрубленными костями, собирающегося и восстанавливающегося.

— Хм-м-м! — тяжко выдохнула я, отталкивая Паладина за спину, накрывая алым куполом. — Всему-то вас Паладинов учить надо! — сказала, натягивая прахом обсыпанные нити мнимого бытия. Некроманты сопротивлялись, пытались разрезать сковывающие по рукам и ногам путы, тянущиеся к шее, но бесполезно. — Только коса Смерти может их разрезать. И я! — длинные черные когти, чуть касаясь, прошлись по нитям черных магов. «Треньк!», «Вжжж!» — раздался звук от нажатия чуть сильнее, — завораживающая музыка. Слушала бы вечность! Но…

— А-а-а! — вскрикнул первый некромант, так как алые нити, сдавливающие его глотку, перетягивающие запястья, до треска кожи и тухлой крови, за миг сломали его тело, отбросив в сторону, как ненужную куклу. Отдельно от туловища, дурно пахнув, источая миазмы гнили, лежали руки, ноги и голова. А то, что заменяло душу, растаяло черной дымкой. Такая же участь постигла и остальных чернокнижников.

— Госпожа отомс… — последний некромант хотел сказать, что отомстит, но не успел, его голова покатилась по полу, к ногам Паладина. Крылатая дева стояла в оцепенении. Взгляд ее был прикован к телам некромантов, не восстанавливающихся, а в самом деле упокоенных.

— Жертва! — опомнилась Паладин, убирая меч в ножны. — Вдова, пройдемте со… — но меня уже и след простыл.

Рассыпавшись алыми стрекозами, я оказалась далеко от лавки «Усыпальница». В паре домов от трактира. Дойдя, накинув привычный человеческий облик, вернулась в комнату, к книгам и записям Хардиса. Словно я никуда не выходила, с некромантами не связывалась, и с Паладином не сталкивалась.