Гремят раскатами черно-серые тучи. Сверкают серебристые молнии, обращая снег в проливной дождь. На земле, за жизнь и будущее, невзирая на непогоду, на застилающую глаза пелену, сражаются кланы Айдо и Ишигава. В небесах — мы с Изабеллой. Израненные, мокрые насквозь, покрытые ранами и копотью. Не жалея себя. Используя все доступные техники, заклинания и навыки, чтобы изничтожить противника.

Бой наш затянулся. Изи и правда стала куда сильнее и искуснее. Владеет почти в совершенстве навыками Княжны, не растеряв умения ангела. В ее руке зажат змеиный хлыст, пропитанный ядом и проклятием. Яд — подавляет волю, проклятие — подчиняет и разрушает разум противника. При условии, что тот равен или слабее по силе. На меня этот эффект не распространяется. Жар небесной стихии в моей крови выжигает любую отраву. А объятые молниями клинки, короткий и длинный, уничтожают ментальные атаки. Защищают разум.

— Предатель! — в очередной раз в мою сторону летят обвинения, сопровождаемые ударами плети. Рассекая воздух, распространяя сладковатый аромат, разрезая стену дождя, острый кончик несется вперед. Желая пронзить меня насквозь. Отравить и уничтожить. Во имя Лилит и Бездны.

— Знаю, — усмехнулся ей в ответ, блокируя коротким клинком отравленное лезвие кнута.

И пока Изабелла кипит от переполняющего ее гнева, силой мысли посылаю короткий приказ в небеса, атакуя л очередным разрядом. Тучи, накаленные до предела, вновь сотряслись оглушительными ударами. Оглушая. А между ними пробежала яркая искра, обратившаяся трещащей молнией. Миг, птичья трель в в небесах, и разряд ударил по Изабелле. Попадая в крыло. В мгновение ока испепеляя его. Каждое перышко, сухожилие. Оставляя только обугленное основание, скудно торчащее и шипящее.

«А-а-а!» — неистово ревела Княжна, корчась и заливаясь черными слезами. Она молила прекратить страдания. Биться честно, а не грязными методами. Но я не слышал ее слов. Повторял приказ из раза в раз. Поэтому молния продолжала бить. Все яростнее. Сжигая небесным жаром тело, душу и сущность.

— Р-р-р! Ненавижу! — рычала Изабелла, пытаясь закрыться от разрядов уцелевшим крылом. Но бесполезно.

На смену одиночным точным ударам, пришла цепная молния. накрывающая ее с головой. Не позволяющая вырваться. Княжна, несмотря на раны и кровавые ожоги пыталась вырваться. Пробиться с помощью плети и яда. Но молнии все равно били по ней, с новой силой. Поджаривая до угольков и копоти. Изабелла, воя диким зверем от боли и злости, проклинала меня и моих предков. Грозилась, что Миэтрэ и другие Князья с Рыцаря вырвут мое сердце, а голову принесут к ногам Лилит. В дар.

— Я буду ждать! — с оскалом ответил Похотливой Княжне, в которой жизнь едва теплилась. — Прощай, Изи! — сказал ангелу, и в очередной раз приказал молниям сорваться с небес и ударить по Изабелле.

Этот раз был последний. Сверкнув в громыхающих от гнева таучах, найдя свою цель, молния испепелила Княжну. Смилостивилась, сделала это быстро. Хоть и болезненного. Как и тяготивший ее душу и сущность грех. Оставляя только покореженное крыло. Истлевшее.по крытое копотью. И змеиная плеть, которую я забрал.

Изабелла мертва! А я безумно устал. Кара небес и сжигающие молнии, призванные умением рода Мооро, выпили меня до самого дна. Почти иссушили и тяжело ранили. Ведь я, как и Изабелла Князь Бездны. Несущий на душе бремя Гневного греха. Отмеченный дланью Извечной.

— Зар-р-рза! — шипел я, идя к поместью Айдо.

Тучи над головой рассеялись. Дождь стих и сошел на нет, являя не чистом небе поднимающееся из-за горизонта солнце. К моменту, как мы с Изабеллой закончили бой, пурпурные лисы одержали победу. Не без помощи Трис и золотокрылого Паладина. Главе Айдо осталось только казнить врага, посмевшего напасть. Что он и сделал. На глазах выживших воинов сумеречного рода он отрубил главе Ишигава голову. Тело отдал для оплакивания, а голову оставил. В наказание за нападение.

Что со мной было дальше, после того, как глава Айдо убил главу Ишигава, я смутно помню. Перед глазами все плыло. В ушах шумело от потери крови и магии. С каждым шагом мне становилось все паршивее. Но я продолжал идти по коридору, в свою комнату. Невзирая на боль и судороги от молний, терзающих тело.

— Грха! — вырвалось из моего горла. Мир перед глазами покачнулся, разум пронзила острая боль, и я потерял сознание, упал. Не дойдя до двери.

***

Пришел в себя от чьих-то прикосновений. Кто-то аккуратно, почти безболезненно, извлекал из моего тела черные перья Изабеллы. О них-то я и забыл. По сравнению с небесными молниями ее перья, даже пропитанные миазмами Бездны, ерунда. Больно, опасно, но не так, как дар рода Мооро выжигать душу, сущность и жизнь.

Помощь мне оказывала Трис. Шипя и проклиная Княжну, она старалась вытащить последнее перо в районе, принося мне как можно меньше боли. демоница сосредоточена. Тонкие белые брови сведены к переносице. Нежно-розовые губы искусаны в кровь. Демоница была сосредоточена и внимательна. Я же обессилен. В любую минуту мог снова потерять сознание. Оно то уплывало от меня, застилая глаза туманной пеленой, то снова возвращалось.

Когда последнее перо-лезвие было извлечено, Трис выдохнула. А я погрузился в себя. Отдыхая от физической боли, пытаясь усмирить ментальную. Судороги, что били разрядами каждую мышцу, нервное окончание и сухожилие, стоило мне отрешиться от реальности, отошли на задний план. Пропуская вперед оглушительны вой родом из Бездны. Затапливающий разум.

— Вер-р-рись! Покайс-с-с-ся!

Требовала Лилит, обращаясь ко мне через принесенную много веков назад клятву. Натягивая нити, меня с Бездной связующие.

— Я прощ-щ-щу! Забуду обиду!

Обещала она, делая вид, что меняет гнев на милость. Дарует мне шанс одуматься. Вернуться в Бездну. К ней и брату.

— Ты — мой второй Князь! Сильнейший из сильнейших!

Ласково говорила она, как бы касаясь моей щеки кончиками своих пальцев покрытых миазмами мрака. Спускаясь ниже. К груди. К бьющемуся сердцу. Ощущая его ритм. Я на время даже забылся. Отдался в ее руки. Поддался голосу. Как услышал шепот Тоис:

— Ваэтрэ…

Она беспокоилась. Всматривалась в мое лицо. Чувствовал ее взгляд на своей коже. Демоница хотела что-то еще сказать, о чем-то спросить, прикоснуться ко мне, но в дверь постучалась служанка. Принесла чистую воду, лекарства, битны и сменную одежду. Стало не до разговоров. Их мы отложили на потом. Сначала раны. Жрица промывала порезы от перьев-лезвий на моей спине, снова едва касаясь, а я на груди, руках и плечах.

«Странно тихо», — отметил я, когда поймал себя на мысли, что едва слышу голос Извечной и ее речи, словно она страдает от раздвоением личности. То нежные и ласковые, то гневны и угрожающие.

Помимо того, что разговоры Лилит обратились шепотом, ослаб поводок. Ментально мне было намного легче. Почти идеально. Конечно, если прислушаться, то можно услышать угрожающий крик Извечной, ее требование вернуться и склонить голову, но не так громко, как некоторое время назад. Словно мое ментальное пространство что-то или кто-то защищал.

«Но кто?» — задался я вопросом, смотря на уставшую Лиатрис. Она, как и я, не отпускала из рук оружие несколько часов. Отправляя на тот свет сумеречных котов. Стоя плечом к плечу с простыми пурпурными воинами.

Она или ее Госпожа помогли заглушить крик Лилит? Возможно. Но зачем и как? Этого я не знал. Но все же хотел в догадках убедиться. Проверить, станет ли голос Лилит еще тише, если я… Недолго думая, накидывая на плечи нижнюю часть одеяния, посмотрел на девушку. На ее залившееся краской лицо и кончики ушей. Причина, она не важна. Только то, что я сделал дальше.

Пока та не поняла что происходит, и что я творю, поймал ее за руку. Посмотрев глаза в глаза, склонился и прикоснулся губами к прохладным пальцам. Оставляя поцелуй. Трис от недоумения вздрогнула. Ее сердце забилось еще чаще. Словно пытаясь вырваться из груди. А щеки вспыхнули пунцовым румянцем.

«Не слышу! И в самом деле тишина!» — подумал про себя, прислушиваясь к матерному потоку Лилит, терзавшему мой разум.

Сдавленно пробормотав «Мне пора», Лиатрис забрала сою руку из моего захвата и спешно покинула мою комнату. Все еще заливаясь краской смущение. Улыбнувшись ей на прощание, вернулся к стене. Опираясь спиной. Откидывая голову назад, прикрывая глаза. Тишина. Сколько она продлиться я не знаю, но пока голос Лилит не терзает мой разум — буду наслаждаться.

Извечная Госпожа, восседая на троне из мрака и костей непокорных псов, пребывала в недоумении. Гнев ее на поступок Ваэтрэ стих. Пока что. На смену пришел вопрос: «Что произошло?». Впервые, с тех пор как Зверь покинул Бездну, она едва могла до него докричаться. И нить принесенной клятвы, их с Ваэтрэ связывающая. Она истончилась, потускнела. Контроль ослаб.

— Почему? — недоумевала она, смотря в пустоту. Вороша многовековую память и варианты причин, позволяющие последователю заглушать ее зов и ослаблять поводок подчинения.

Способов обойти клятву и голос в ментальном пространстве было всего два. Первый — благословение одного из старших богов. Смерть, Серебряная Луна или Алая. Неважно. Их защита ослабит узы клятвы. Второй — высший артефакт, созданный одним из Смотрящих. Та же самая Плетельщица. Она могла бы помочь Ваэтрэ. Но зачем? Что ей со Зверя Пустоты.

— Тогда что же?

Не один из вариантов не подходил. Это бесило Извечную. До исступления. До рыка и воя. До желания обнажить свои перья-лезвия пойти войной на уцелевших демонов, живущих в отведенной им резервации. И она готова была это сделать. И сделала бы, не приди к ней Первый из Князей — Мооро Миэтрэ Лиин.

— Миэт! — восторженно воскликнула Лилит, отпуская кровавое безумие. Пряча облик Бездны. Вновь становясь адекватной правительницей. — Мне нужен твой совет…

— В чем, моя Госпожа? — с поклоном, приклонив колено, спросил Зверь Пустотыю

— Подскажи, Миэт, известен ли тебе способ подавить, или хотя бы заглушить мой зов?

Старший из братьев Мооро, услышав вопрос Извечной, даже не вздрогнул. Стоял возле правительницы Бездны, опустив взгляд. Она не сказала о ком идет реьст, но он и так понял, кто сумел заглушить вой Извечной в своем разуме.

— Ваэтрэ… — пробормотал Миэтрэ, улыбаясь самой жуткой улыбкой из всех имеющихся. Предвкушая кровавый пир. И смерть. Того, кто пошел против него — Миэтрэ, и его Госпожи. — Смерть твоя, брат, будет мне потехой а Госпоже отрадой…