В свою комнату я вернулась пылая каждой клеточкой тела, еле дыша, словно от нехватки дыхания. А все из-за переполняющих мою душу эмоций. Ранее чуждых и ныне незнакомых. Я пытаясь усмирить сердце в груди. Уговорить его замедлить свой ход. Но оно не слушалось. Колотилось будто в предсмертных конвульсиях. Пытаясь проломить ребра и вырваться на волю. От каждого его удара, мир перед моими глазами содрогался. Я была сама не своя.

«Что это вообще было?!» — крутилось в моих мыслях, не давая покоя, вот уже который час.

Воспоминания никак не отпускали, а все глубже затягивали, показывали и показывали поступок Ваэтрэ в ярких красках. До мельчайших подробностей. Начиная с помощи в коридоре, заканчивая благодарностью и поцелуем. Кожей я все еще чувствовала его дыхание на своей щеке, шее. Кончиками пальцев — жар касаний и тот треклятый поцелуй, нарушивший мой многовековой внутренний душевный покой. Тепло, что расходилось от каждого удара сердца, словно согревая душу — одновременно и раздражало, и пугало и … трогало. Сама не знаю, что со мной. Одни сплошные противоречия.

— Возьми себя в руки, Трис!

Приказала самой себе холодным тоном, опускаясь на пол. К окну. Устремляя взор на светлеющий от рассвета горизонт. Солнце все ярче расписывает небеса и плывущие по нему облака. В оттенки алого, лилового и нежно-розового. Наблюдая за переменами вдали, обратилась к благословению моей Госпожи. Наша с ней связь должна помочь унять тот жар, что бежит под кожей. Застелить туманом воспоминания о поступке Зверя. Я на это надеялась.

— Госпожа, прими меня в свои объятия… — бормотала под нос, закрывая глаза, погружаясь в личные нити сущего.

***

Пришла в себя и покинула медитацию к вечеру. Я была спокойна. Память более не надругалась над моим разумом, и не показывала картин, вгоняющих в краску. А сердце больше не сотрясало неистовыми ударами грудную клетку, и не кипятило кровь. Дыхание выровнялось, чуть замедлилось. Как и всегда. Внутренний покой восстановился.

— Славно… — с улыбкой сказала сама себе стоя у открытого окна, ощущая мороз, покалывающий острыми иглами кончики пальцев.

Последствия битвы Княжны и Князя, нарушившие природный баланс и растопившие снег на километры вокруг — сошли на нет. Всего за несколько часов в восточном королевстве вновь наступила зима. С севера налетели тучи, засыпающие земли пушистым снегом. Стылые ветра пели колыбельные деревьям и животным. Гнали прочь дурные сны. Реки и озера снова застыли во льдах.

— Так и смотрела бы…

Но время ограничено. Нам пора покинуть Пурпурное поместье. Вернуться в академию. К ученикам и занятиям. Каникулы подходили к концу. С неохотой отойдя от окна, закрыв створки, подошла к шкафу со сменной одеждой, которой меня одарила семья Айдо.

Так как мы уже сегодня покинем владения рода Айдо, облачаться в кимоно и соблюдать традиции восточного королевства нет необходимости. Поэтому взяла с полки простую черную хлопковую рубашку, вязанную черную юбку в пол и отделанный мехом жилет на пуговицах. Расшитый алой вышивкой. Волосы убрала в высокий хвост. Затянув его в пучок, перетянула лентой. На плечи для тепла накинула стёганый плащ с глубоким капюшоном. На ноги короткие сапожки на меху, на руки перчатки. Убрала их в карман.

Осмотрев себя, оставшись довольной внешним видом, покинула комнату. Пошла по коридору. Ориентировалась по звучащим голосам. Первый — Куреха, второй — ее отец. Они разговаривали на родном наречии. Я ни слова не понимала, но интонация, с которой произносились слова, дала понять, что Айдо-доно встревожен. Был, сейчас спокоен. Ведь Кура жива и почти здорова.

Но их разговор прервался, как только я попала в поле их слышимости. Улыбнувшись, не усмиряя метающийся из стороны в сторону хвост, ко мне подошла Кура. На радостях притянула к себе. Заключила в объятия. А Айдо-доно, кК и положено главе дома и рода, сдержанно и почтительно поклонился. Думала, пурпурный глава оставит нас с Курехой. Но лис подошел на несколько шагов ближе, и протянул мне сложенный в несколько раз конверт. Остаточный шлейф святой магии я узнала сразу. Принадлежал он Кэтрин.

— Дева Кэтрин покинула поместье несколько часов назад. Как и дева Игнира. Спешно, на собственных крыльях.

— Благодарю, Айдо-доно, — сказала лису, принимая конверт из его рук.

Открыла конверт, когда пурпурный глава покинул коридор, оставив нас с Курехой одних. Лиса с любопытством смотрела на письмо от Паладина. Ей не терпелось узнать, что там между нами с ангелом произошло. Ведь в последний наш с Паладином разговор Кэтрин грозилась меня покарать во имя Верховного. Я не хотела рассказывать, но Куреха настаивала:

— Что между вами с главой Милитирии? — задорно спросила подруга. — Разве она не хотела… — но лиса не договорила, я ответила:

— Хотела. — С улыбкой ответила Куре, раскрывая лист с посланием от Кэтрин. Но пока что не читая его, а продолжая рассказ: — После того, как ты победила наследника Ишигаву, она вызвала меня на бой. По всем правилам. Через твоего отца. Мы с ней сразились. Там же, на арене. Изрядно друг друга измотали…

От недавних воспоминаний о славном бое и достойном противнике, по телу побежали мурашки. Кончики пальцев било разрядами. А безумная улыбка, подобная Учителю, растянула губы. В груди затрещали хрустальными крыльями стрекозы. Мне вновь захотелось скрестить с ней клинки, закаленные техниками Небесного мастерства. Узнать, кто сильнее. И я вызвала бы ее на бой, но…

— …мы с Кэтрин связаны заветом Небесного клинка.

— Небесный клинок — это ведь твой Учитель?! — уточнила Кура. В этот момент ее ушки дернулись, словно прислушиваясь к каждому шороху, а хвост заходил ходуном. Но потом вновь успокоился, и лег к ногам.

— Да, он мой Учитель, — подтвердила.

— Тогда при чем тут Кэтрин?! — недоумевала лисица. Ответ был прост:

— Она моя младшая сестра по учению.

Кура ничего мне на это не сказала, только ошарашено посмотрела. Глаза ее в тот миг напоминали золотую монету. Буркнув: «Бывают же неожиданности», она ушла вперед. Ненадолго оставляя меня одну. Чтобы я прочла письмо от младшей сестры без постороннего внимания. За это я ей была благодарна.

Послание от Кэт было коротким. Всего пара предложений и просьба:

«Сестра!

Кэтрин»

Как только послание было мной прочитано, сработало наложенное на него заклинание. Бумага сначала потемнела, чернила высохли. Затем истлела, стала сухой. И в конце рассыпалась пеплом. Не оставляя ни следа, ни намека на существование.

— Предусмотрительно, — отметила я, идя к главном воротам поместья.

***

Провожать нас вышел только глава Айдо. Стальные члены семьи были заняты делами поместья. Матушка — хлопотала по кухне. Распоряжалась насчет ужина. Младшие сестры помогали служанкам. Носили чистую воду и бинты. Измельчали в ступках корешки и травы для лекарств. Учились у лекарей обрабатывать и перевязывать раны.

— Еще раз выражаю вам свою благодарность, Лиатрис-доно, — низкий поклон мне, — Ваэтрэ-доно, — поклон Зверю Пустоты. — Если бы не вы, Сумеречный род Ишигава уничтожил бы нас. Захватил земли, а дочерей… — но не стал договаривать. И так понятно, что с ними стало бы.

— Пустое, — отмахнулся хмурый Ваэтрэ от любезностей и благодарностей Айдо-доно. — Догоняйте! — сказал он нам с Курехой, спешно накидывая на голову капюшон пальто, отделанный мехом, и ушел вперед.

Кура, смотря Зверю вслед, слыша хруст снега от каждого его шага, удивилась:

— Что это с Ваэтом? Сам не свой!

Но ответа на этот вопрос у меня не было.

Выглядел Зверь намного лучше, чем вчера, после битвы с Изабеллой. От ран почти не осталось и следа. Крови практически не ощущаю. А вот разум… С ним точно что-то неладное. Но я не могу понять что именно. Ментальное пространство Ваэтрэ будто раненое. И никак не может исцелиться. От этого и страдает. Терзая хозяина. Возможно, это как-то связано с Бездной и Лилит. А может, со смерть. Изабеллы. Ведь она одна из носителей Смертных грехов, как и Ваэтрэ. Возможно, между ними, как носителями, есть некая связь. Но…

— …он мне точно на этот вопрос не ответит, — закончила я мысль вслух. Так, чтобы Кура не услышала и не задала неудобный вопрос. Отвечать на него, будучи не полностью уверенной, так себе.

На вопрос: «Что с Ваэтрэ происходит, что его разум и душу терзает?», думаю, знает ответ король Тецуры. Надеюсь, он сможет помочь исцелить разум Зверя. Или хотя бы подсказать способ. В противном случае Ваэтрэ потеряет контроль над собой. Он и так, судя по натянувшимся нитям и шепоту неизвестных мне голосов «Бес-с-сумие», уже стоит на грани. Один неверный шаг — и он в пропасти. Как…

«Лилит!» — воскликнула я мысленно, смотря в спину Ваэтрэ.

Он принес извечной клятву верности. Стал Князем. Жил в Бездне полтора тысячелетия. Служи ей верой и правдой. А потом предал. Покинул Бездну, Лилит. Но титул Князь греха и сам грех с ним так и остался. Нить обязательств все еще связывает его сущность, душу и разум с Падшей. А это значит…

— Она сводит его с ума! Своими воплями из глубин Бездны…