Тьма Бездны была тиха и спокойна. Она дремала, пристроившись на острых камнях, накрывая все своим густым туманом на сотни метров вокруг. Жители, в чьих жилах струились миазмы вместе с кровью, уже давно привыкли и приспособились. Даже те, кто родом из другого мира, как и извечная властительница.

Швых-швых!

Раздавалось в безмолвной тишине вот уже несколько десятков минут к ряду. Так лезвие стального клинка соприкасается с точильным камнем. Становясь острее и смертоноснее прежнего. Звуки исходили от каменных врат, которые открывались крайне редко. Лишь когда с той стороны мира кто-то принесет достойную жертву извечной Госпоже и позовет ее по имени.

Швых-швых!

Лезвие вновь коснулось камня, искря и переливаясь стальными бликами. А потом еще и еще. В сотый, а может тысячный раз нарушая тишину здешних мест. Но Бездна была не против. Она знала нарушителя тишины, поэтому продолжала дремать. Наблюдая за давним знакомым у врат в полглаза.

Тем, кто точил лезвия своих клинков — был Фаримель. Князь, несущий грех Чревоугодия. Он готовился к призыву чернокнижных ритуалистов, чтобы исполнить приказ Извечной Госпожи. До прорыва в тот мир осталось несколько минут. Фаримель кончиками черных перьев чувствовал жизненную энергию когда-то родного мира. Как она тянется к нему.

Раз так, то призывающие уже принесли достойную Князя жертву. Обагрили алтарный камень кровью и отделили душу от тела. Отдав ее в дар разлому. И теперь поют катрены Лилит и ее подчиненным. Наполняя призывной круг миазмами мрака. Создавая проход в мир Лун-Близнецов.

Бывший чернокрылый ангел, ныне Князь Бездны, собирался идти за головой алой демоницы Лиатрис и Зверя Пустоты Ваэтрэ в одиночку. Без сопровождения Рыцарей. Веруя в свои силы и благодать извечной Лилит. Ведь в прошлом, в бытие Небесным посланником — Фаримель считался сильнейшим воин своего рода. что ему какая-то Жрица и Зверь рода Мооро. Всего лишь второй по силе.

— Один, без Рыцарей. Как самонадеянно, Третий! — с усмешкой произнес Четвертый Князь, несущий завет Жадного греха.

Архидемон Хаторис — внушительный мужчина, почти под два метра ростом. Мощный, с перекатывающейся грудой мышц. С могучей хваткой, способной сокрушить горы. Облачен архидемон в кожаные брюки и жилет, едва скрывающий разворот его груди. За спиной, на перевязи — парные секиры, выкованные в пламени Бездны.

— Ничуть, — ответил на усмешку Третий Князь, даже не подняв на архидемона свой взгляд. Он был поглощен заточкой оружия.

— Ваэтрэ не просто так второй по силе среди нас. — Напоминал Фаримелю расстановку сил демон, но тот никак на слова Хаториса не отреагировал. Продолжал точить клинок, ожидая призыва ритуалистами. — И Жрица той Алой суки, — рыкнул демон, делая шаг, ближе к разлому, начинающему открывать дверь в тот мир, — посмевшая помешать планам Великой. Она не уступает по силе Рыцарю.

— Что ты хочешь, Хаторис? — спросил бывший ангел архидемона, отрывая взгляд от начищенного лезвия, сталкивая его с чернотой напротив. — Вздумал покинуть Бездну чтобы решить свои дела?

Угроза в голосе Князя Чревоугодия промелькнула лишь на мгновение. Но архидемон ее услышал. Как и почувствовал колыхнувшийся в душе мрак носимого греха, давно поглотившего ангельскую суть. Но архидемон не боялся бывшего чернокрылого ангела. С ним он примерно на одном уровне. Разница лишь в грезе и даруемых им способностях. Остальное зависит от Князя и его усердия.

— Нет. — Все с такой же самодовольной улыбкой ответил на завуалированные претензии Хаторис. — Личных дел в том мире у меня нет. — Князь Жадности, сделав несколько шагов в сторону разлома, указал на Фаримеля, говоря: — А вот у тебя…

И архидемон рассмеялся. Безудержно, подобно Лилит. Сотрясая голосом камни, воздух и витающий мрак на сотни метров вокруг. Нарушая многовековую тишину здешних мест.

— Хм… — ответил на это Фаримель, поднимаясь с камня, на котором сидел в ожидании призыва.

Третий Князь прекрасно понимал, какую личную выгоду имел в виду Четвертый Князь. И был крайне зол. Не на себя, нет, а на демона, что смеет ему об этом говорить. Словно обвинять в слабости и теплых чувствах к младшему родичу, оставшемуся там. В мире Лун-Близнецов. По мнению демона, и других Князей, Лилит в том числе, Фаримель должен был убить младшего брата сразу, вместе с дркгой родней. Сперва отсечь тому крылья, лишить ангельской сути, сделав простым смертным. А потом пронзить сердце. Должен был, да. Но не смог.

— Ха-ха-ха! — продолжал неистово ржать демон, приговаривая что-то на своем родном наречии, поминая вслух его — Фаримеля и Крионеля — младшего брата, вставшего на чернокрылый путь.

Терпение Фаримеля подходило к концу. А желание убить, поглотить силу архидемона и утолить голод все нарастало. Он уже видел, как Хаторис захлебывается собственным смехом, окрашенным черно-алой кровью. Как он хрипит проклятия в адрес Фаримеля, но по итогу растворяется в миазмах мрака. Становясь сгустком черной энергии. Как перетекает в бездонную воронку ненасытности Чревоугодия. Наполняя каждую клеточку тела силой высшего ранга. Бывший чернокрылый ангел потянулся было к греховному началу, как вдруг:

— О, Великая Госпожа! — раздался голос Верховного ритуалиста, отдающего магию и жизненную силу во славу Владычицы Бездны. Открывая врата между мирами. Взывая: — Почти нас своим вниманием, о Извечная! Даруй свое покровительство!

— Ну, так как? — спрашивает Князь Жадности, вдоволь насмеявшийся, вставая рядом с Князем Чревоугодия. — Идешь к Ваэтрэ, или к брату?

Не ответив демону, бывший чернокрылый ангел сделал шаг в сторону, показывает тому на проход. Давая возможность первым пройти и ступить на иные земли. Хаторис, приняв данный жест бывшего ангела за уступку, с усмешкой, переложив секиру на другое плечо, шагнул в разлом. А Фаримель, желая Зверю и его ручному драгниру приятного аппетита, прошел в разлом следом. Держа на рукоятях клинков руки, так, на всякий случай.

Ректор ин Ваэр, как и всегда, находился на своем рабочем месте. Забыв про отдых, сон и важность приема пищи. Был погружен в заботы академии: успеваемость его подопечных и профессионализм своих подчиненных. Разбирал отчеты о проведенных полугодовых экзаменах, вникая и в теоретическую часть и в практическую. Делая на основе результатов пометки в личных делах. Так, на будущее. Когда придет пора для практики и годовых экзаменов.

— Ур-р-р! — ворчал голодный желудок чернокрылого ангела, требуя накормить его. Но тот продолжал делать вид, что не слышит требований. Разбирал новую папку с результатами экзаменов от учителя О, Ньен.

Ученики, посещающие кружок поисковой магии под руководством алой демоницы, талантливые ребята. У каждого из них, в будущем, если те будут продолжать усердно учиться, есть перспектива занять достойное место в этом мире. Стать кем-то значимым. Это радовало ректора. Вызывало улыбку на бледных губах и легкость на сердце. Крионель, дочитывая отчет Лиатрис об успехах ее учеников, пребывал в спокойствии.

Но оно продлилось недолго.

Привычный магический фон, царивший в его кабинете добрую сотню лет — вздрогнул и пошатнулся. Воздух сначала зашипел, зарычал, а потом потяжелел. При каждом вдохе в нос проникал мерзкий запах затхлости. Стекающий по носоглотке, как слизь по коре дерева. Так ощущал миазмы Бездны Крионель. Точнее того, кто эти миазмы на своих крыльях принес.

Треск!

Лопнули от истощения магические накопители в светильниках над головой и в настольной лампе. Следом за ними тускнели и треснули другие кристаллы, содержащие магическую энергию. Их просто яростно и ненасытно выпили. Пытаясь утолить неистовый голод. Но тот голод заглушить не так-то просто. Ведь это один из семи грехов — Чревоугодие.

— Пошел по моему пути, брат! — улыбаясь, сказал визитер из Бездны, переступивший порог ректорского кабинета без разрешения. — Ради силы и высокого ранга пожертвовал человеческим зрением! Как это знакомо! — Отметил незваный визитер, видящий на глазах ректора ин Ваэра черную шелковую повязку.

— Не твоим, а своим собственным, брат! — сдерживая рык, ответил Крионель, не откладывая в строну дела, продолжая изучать бланки, заполненные аккуратным почерком Лиатрис. Их осталось немного, так как учеников у нее от силы треть обычной группы.

— Хм! — возмутился поведением младшего брата Фаримель, без разрешения опускаясь на стоящий напротив Крионеля стул. Закинув ногу на ногу, вальяжно откинувшись на спинку стула, старший брат ин Ваэр смерил пристальным взглядом младшего, говоря тому: — Не такого приема я от тебя, братец, ожидал!

Крионель от слов Фаримеля опешил. Перо из его руки выпало, чуть не сделав кляксу на документах.

— Приема? — переспросил Крионель, с силой сжимая руку в кулак, приподнимаясь со своего места. — Ты, после всего того, что сотворил, после предательства и убийства наших родителей, родни, ожидал от меня…

и тут запнулся. Посмотрел на невозмутимого брата, сидящего на прежнем месте, в той же самой позе. Не снимая повязки с глаз, ректор ин Ваэр заглянул в душу визитера. Видя ангельским оком мрак бездны и смертный грех, точащий на всех свою клыкастую пасть.

«Князь, мой брат стал Князем!» — с кривой улыбкой подумал Крионель, спрашивая у Фаримеля:

— Так, чего ты от меня ожидал, брат? Объятий? Радость от встречи? Может, пира в твою честь?

Князь Чревоугодия смотрел на брата. Не только видел, но и ощущал вкусовым рецепторами его ненависть. Обжигающую, палящую, словно солнечный свет в жаркой пустыне. И ему нравилась эта злость, а с ней и магическая энергия, льющая через край. Князь млел от того, как магия его брата наполняла ненасытный греховный желудок своей энергией.

Ее, эту силу, исходящую от Крионеля, Фаримелю хотелось выпить. До последней капли. Чтобы и следа в теле младшего брата не осталось. И не только ее. А еще и способности, которыми овладел брат за эти столетия. Они Князю Чревоугодия не помешают. Пригодятся в битве с Миэтрэ за положение подле Извечной.

— Нет. Объятия мне твои не нужны, брат.

С широкой улыбкой, обнажающей оскал, ответил Фаримель ректору ин Ваэру. Он, касаясь кончиком языка уголка губ, слизывал сладкую слюну, вызванную безудержным голодом греха. Чревоугодие уже проснулось. И точило желудок. И теперь Князю и правда от чернокрылого ангела ничего из перечисленного было не нужно. Только:

— …магическая и жизненная сила…