От незваных гостей, стоящих у порога Долины, в груди клокотала злость, желая вырваться на волю голодными неупокоенными призраками. Но я сдерживался. А проливной дождь смывал дурные мысли. Подозрения. Так как объект моего гнева был не один. С ним стояло еще несколько старших и почтенных мастеров праведных сект. А поодаль та, кого я никак не ожидал увидеть у врат Долины.

Она смиренно ждала меня, держа над головой шелковый зонт, скрывающий лицо. Но не одежды дома, к которому та принадлежала. Глазами дозорного я видел на ее лице печаль, а в глазах тоску. На груди же поблескивал хрустальными гранями кулон, подаренный Учителем.

— Брат Гуй, — обратился ко мне брат Кан, опуская руку на плечо.

Он единственный из моих спутников решился на вмешательство и совет взять себя в руки. Не сестра Кан, не глава Хунь. Они не посмели успокаивать меня, нарушая личные границы. Сестра Кан боялась получить удар призрачным пламенем. А глава Хунь — это глава Хуь. Он лишь сторонний наблюдатель. Не более. А вот брат Кан мог и защититься от пламени, и дать совет, не нарушая мои планы.

— Гнев, не твой путь, помни об этом, — напомнил он, добавляя к сказанному. — Усмири ненависть, — почти шепотом сказал шелкопряд, направляя.

Не останавливаясь, продолжая путь под тусклыми ночными фонарями в сторону Северных ворот Долины, я закрыл глаза. Ненадолго и не глубоко погрузился в потоки внутренней энергии. Усмиряя злость, поднявшуюся в груди. Успокаивая призрачное пламя, что охватило меня и стелилось следом, словно шлейфом. И как только гнев был подавлен, поблагодарил брата Кан.

— Спасибо за беспокойство, брат Кан.

Шелкопряд, увидев меня в прежнем холодном и отчужденном состоянии, вернулся к сестре. Та была встревожена. Но не из-за меня, а из-за гостей, стоящих у врат в Долину. Она уже чувствовала запах мастеров и учеников праведных учений. Ощущала кончиками пальцев их энергию, сконцентрированную в сосредоточении пламени души. Тот самый свет праведного пути, завещанный предками.

— Их много, Ченмо. Если они вздумают напасть… — ужаснулась она. Но я успокоил сестру Кан, сказав ментально:

— Моих Гвоздей на всех хватит.

— Как интересно… — прошептал глава Хунь.

В его глазах плясал огонек азарта. Желание проверить свои силы. Сойтись в поединке с тем, кто стоял во главе прибывших. В том, что он победит, я не сомневался. Глава Хунь один из сильнейших еретиков. Сильнее только Учитель и Линьюй. Возможно, поспорить в силе с ним сможет глава Шелкопрядов. Попытать удачу глава культа Радости. Дама Чень в нашу последнюю встречу была на пике начального уровня Зародыша. Сейчас, если ничего не помешало, должна была достичь среднего.

— Если решите бросить ему вызов на моей территории, предупредите заранее, глава Хунь. Я подготовлю арену и защитные формации, — попросил Гробовщика, выходя вперед. Чтобы встретить незваных гостей и даму, которая была не безразлична Учителю.

Дождь к этому времени уже стих. Тучи над Долиной и культом развеялись. А это значит, Линьюю ступил в небесный дворец. Предстал перед Великим Владыкой и его подопечными.

Мне же, стоило подойти к воротам, стражи и дозорные, несущие службу, дружно склонились и выкрикнули: «Приветствуем главу Гуй!», оглашая мое прибытие. Я переступил границу культа. Оказался на диких землях Долины. Стоило мне это сделать, гости тут же ринулись навстречу. Кроме одной. Она как и прежде стояла в одиночестве. Продолжая держать над головой зонт. Скрывающий ее лицо шелковым балдахином.

— Почтенный Гуй… — обратился ко мне один из праведников, облаченный в небесные одежды в вышивками серебристых лотосов. Склоняясь в поклоне, как того требуют заветы предков. Но я проигнорировал его. Не обращая внимая на полный удивления взгляд, подошел к гостье под зонтом.

«Дева Мо, — обратился я к ней по ментальной связи, используя формацию Могильной тишины. — Прошу вас, — и протянул деве руку, приглашая в культ. — Вы желанный гость в Долине».

— Это честь для такой девы как я, Почтенный Гуй, — с поклоном, не смотря в глаза, сказала дева Мо, закрывая зонт и убирая его в пространственный карман одеяния расшитого пионами.

— Глава культа, — обратился ко мне дозорный, — в каком павильоне расположить госпожу Мо?

«В павильоне Учителя», — ответил дозорному.

Призрак подчинился, не возразил, а вот дева дома Пионов удивилась. Ее рука в моей ладони дрогнула. Как и она сама. Мо Лиюнь хотела отказаться от такой чести, как попои бывшего главы культа, но я настаивал. Обещая навестить ее в ближайшее время. Как только закончу с нежеланными гостями, которые решили возмутиться моим к ним отношением к их личностям.

— Да как ты посмел, Призрак?! — негодовал один из праведников, облаченный в светло-желтые одежды с вышивкой кленовых листов. С силой сжимал рукоять меча, он вышел вперед, продолжал ругаться: — Поставил какую-то никчемную куртизанку выше нас! — показал на старших и почтенных.

Его речи подхватил другой мастер, одетый в цвета секты «Грома».

— Мы — старшие и почтенные мастера праведных сект! От тебя, призрак, требуем ува… — но он не договорил свою вдохновенную речь, так как я взял слово:

«Уважения? — усмехнулся я, смотря на оратора ярко-голубым взглядом. — А имеете ли вы права его требовать», — все также ментально, с помощью наложенной формации, спросил у мастеров сект и школ.

— Янь… нет, глава Гуй, — обратился ко мне тот, кто и привел праведников к воротам Долины. — Мы пришли к тебе с просьбой.

Я хотел было возмутиться, сказать отцу, что так не просят о помощи. Напомнить о недостойном поведении праведных мастеров. Как он показал на Нефритовый гроб з спиной, в котором до сих пор покоилась Мей-мей. Ожидая очищения от скверны культа Жизни. О ней-то я и забыл. Как и об обещании, что верну ее на прежний путь.

«Я помогу сестре Мей, — сказал отцу, забирая гроб. Передавая его брату и сестре Кан. А те дежурным призраки, чтобы сестру разместили в моем павильоне. — Еще что-то?» — спросил, указывая на стоящих за ним праведников. Негодующих от моего поведения и отношения к их персонам.

— Да, — и указал на своих спутников, — их младшие попали под воздействие культа Жизни. впустили в себя миазмы мрака. Помоги и им тоже, — попросил отец, сложи руки в уважительном жесте, склоняясь.

Праведников, которые подверглись воздействию мрака культа Жизни, я не заметил сразу. Их оказалось около десятка. Мастера из малоизвестных школ, от высокого уровня Основы до среднего уровня Ядра. Связанные по рукам и ногам заклинанием «Золотая сеть». Разум подавлен талисманами даосов, расположенными в сосредоточении мысленного потока — между глаз. Привели их к Долине на привязи. Как бешеных псов. Глаза замутнены, рты перекошены, а на лице застыла маска боли. Перед тем, как оказаться связанными, они страдали. И скорее всего, от рук своих старших.

«Дозорный!» - позвал я призрака, смотря в пустые глаза праведников.

— Глава Гуй, — поклонившись, дозорный ждал моих распоряжений.

«Подверженных миазмам культа Жизни — в дальний павильон. Под печать и купол подавления», — приказал я призраку.

— А остальных? — уточнил дозорный.

«К младшим. Выделите старшим и почтенным отдельный павильон. Активируйте ограничивающие печати и формации. Чтобы глупостей не натворили», — ответил дозорному, едва сдерживающему улыбку и хищный оскал.

Как только праведники поняли смысл сказанных слов и место, где их расположили, на меня тут же обрушилась волна негодования, возмущения и гнева. Каждый схватился за меч. Собираясь на меня и моих подчиненных и спутников напасть. Останавливала праведников от боя — только необходимости спасти своих подопечных. Вместо применения оружия и техник, старшие и почтенные мастера наперебой яростно выкрикивали угрозы и предупреждения. Так хотели дозваться до голоса разума.

— Да как ты смеешь, немой мальчишка!

— Ты хоть представляешь, что на себя навлек, Призрак!

— Я этого так просто не оставлю! Помяни мое слово, Гуй!

Не высказывался в мою сторону, брызгая ядовитой слюной, только отец. Он просто стоял рядом со мной. Моими гостями. Слушал речи своих собратьев по праведному пути. Ждал, когда его спутники покинут территорию врат. Отправятся к младшим призракам. Под купол ограничения. И как только возмущенные голоса стихли, а почтенные и старшие мастера ушли за дозорным, обратился ко мне:

— Янь Хэ, могу я с тобой поговорить? Наедине, — попросил отец, косо посматривая на шелкопрядов и главу Хунь. Гробовщик пребывал в прекрасном расположении духа. Улыбался и готовился к бою с отцом. Но не сейчас. Как и общение с родственником.

«Не сегодня», — ответил ему ментально, ускоряя шаг.

Я шел к беседке Учителя. За мной близнецы Кн и глава Хунь. Отец не посмел пойти следом. Присоединился к своим. По пути к беседке я восстанавливал дыхание. Усмирял сердцебиение и воющих призраков в душе. Как только пришел в себя, вернув внутренний покой, пошел к павильону Проливного дождя. Раньше там были личные покои Линьюя, теперь храм, построенный в его честь. И неважно, что мы еретики. И путь наш отличается от пути праведников. Линьюй — наш небесный покровитель. Почти предок. Храм — это дань уважения его бытия призраком.

— Небесный оценил бы твои старания, Ченмо, — сказал брат Кан, поднимаясь по каменной лестнице, ведущей к вратам в храм.

За спиной Долина, павильоны младших, тренировочная арена. Впереди — бамбуковая роща, и врата в храм, колонны которых украшены небесными драконами. Но они не нападут без причины. Только когда понадобится защита. Таков у них приказ, списанный ы формацию.

Сам храм, как и сказал брат Кан, небольшой. Как комната, в которой жил призрак. На дальней стене запечатленный тушью лик Линьюя. Словно живой. В светлых одеждах. С белой накидкой почтенного на плечах. С фученем в руке. Над его головой тучи, сверкающие молнии и проливной дождь. Спутник небесного. А перед ликом алтарь для подношений и почтения.

— Прими мой поклон, небесный! — сказал глава Хунь, зажигая три палочки благовоний.

Его примеру последовали брат и сестра Кан. Поклонившись Линьюю, поставив палочки благовоний, они покинули храм. Оставив меня одного. За это я был им благодарен. Так как мог не сдерживать эмоции и одинокую слезу, скатившуюся по щеке.