Наконец-то!

День, которого я так долго ждал, ради которого ступил в Бездну, под знамя Извечной — наступил. Последний оплот, стоявший на защите покое Извечной дольше остальных — пал, став частью моего войска. Те же, кто выжил — принес клятву верности на крови и душе. И теперь я, и только я — истинный правитель Бездны и ее жителей. Осталось уладить лишь несколько формальностей — убить Лилит и оставшихся Князей — Лень и Зависть.

Они не пойдут за мной, так как не только принесли Извечной клятву верности, но и помазались ее черной кровью. Получив особое покровительство и силы. Поэтому они встанут на защиту Лилит. Будут биться за нее, во имя ее. Возложив на кон жизнь. Ее-то я и заберу, вырвав душу из груди. Как и грех, питающий сущность на протяжении сотен лет. Не трону лишь брата. Нет необходимости его убивать, ведь он ненавидит Лилит всем сердцем. Желает ей гореть в золотом пламени ее супруга.

Первой формальностью, с которой требовалось разобраться, стал Князь Лени. Мерзкий кусок дерьма и жира, обтянутый кожей и дорогой тканью Княжеского камзола. Самый мерзкий из всех грехов. Как внешне, так и магически. В его поместье я шел в отвратном настроении, так как мне придется дышать с этой падалью один воздухом. Спертым и затхлым. Ощущать зловонные испарения, пропитавшие его падшее тело.

Стража на посту пропустила меня без преград и приказов от своего господина. Открыла двери в поместье, сказав где их господин располагается. Идя по коридору, едва освещаемому, старался дышать через раз. Смотрел в одну точку для концентрации и отторжения витавших возле меня запахов, вызывающих рвотный комок в глотке.

Дойдя до тронного зала, не прикасаясь к дверной ручке, пнул дубовую преграду. Открывая проход во владения праздности и хандры.

— Миэтрэ! — заунывно произнес мое имя Лиамирис. — Чего приперся? — недовольно спросил Князь, непринужденно почесывая один из его подбородков, стекающих на грудь. — Говори и вали, откуда пришел! — апатично махнул на меня рукой, даже не поднимая свои жирные телеса с кресла.

Прискорбно это признавать, но он — шестой по силе Князь, несущий на плечах завет самого мерзкого из семи грехов — Лени. Когда-то темный ангел, грозный и могучий, державший в страхе пантеон младших богов и светлых ангелов, возглавлявший небольшой отряд — пал в Бездну и поддался праздности. И теперь ничего из себя не представляет. Былые заслуги померкли и забылись.

Он больше не гром и буря рода темных ангелов, а кусок отборного дерьма, потакающий своему греху. Даже не Князь, а так, кусок сала на кресле. Территории своих владений не расширяет. Воинов не тренирует, а потакает их желаниям. Рыцарей подле него тоже нет. Ему лень с ними возиться.

С Лиамирисом и его упокоением проблем возникнуть не должно. Мне он не соперник. Не был тогда, во время падения Лилит, не является и сейчас. Как и его заклятый дружок — Мирабилис. Князь не мене отвратного греха — Зависти. Он седьмой из всех нас. И по силе, и по значимости подле Лилит. Об него руки марать не стану. Поручу устранение Мирабилиса своим Рыцарям. Те будут рады.

— Лиам, разговор есть, — подошел я к нему, как ни в чем не бывало.

При приближении к Лиаму чуть не задохнулся от исходящей от него вони: пот, текущий по телу, грязь давно не стиранного сюртука и нижнего белья, плавящееся от жара Бездны сало под кожей, пары крепкого алкоголя и табачного дыма. Все это накрывало меня с головой. Доводило до рвотных позывов. Едва сдержался.

— О чем, Миэт? — монотонно спросил Лень, растекаясь по своему креслу подкожным жиром. Потягивая что-то алкогольное из хрустального стакана. Запах яркий, как и сам напиток. Напоминает янтарь.

— Фаримель и Хаторис. Они отправились за головой алой Жрицы и Ваэтрэ. И пропали. Нити их клятвы оборвались. Как у Изабеллы.

— И что? — недовольно проворчал Лиамирис, пригубив и отпив из стакана.

— Госпожа созывает оставшихся Князей. Призывает войска Бездны, чтобы пройти через разлом.

Тот, тяжко вздохнув и закатив глаза, понимая, что против Извечной и ее приказа не пойдешь, поднялся со своего места. Еле-еле, так как движениям мешалмногократный слой жира и пузо, едва сдерживаемое тканью мундира. Бр-р-р! Мерзко. Покинув свое кресло, Лиам подошел ко мне. Слишком медленно, лениво. Но близко. Дыша в лицо смрадом из табака и крепкого алкоголя. Едва сдержался, чтобы не скривиться.

— Чего встал, Зверь? — возмутился Лень, — пошли у…

Но не договорил. Фраза оборвалась, ведь кинжал, призванный за мгновение и сотканный из молний рода Мооро, ворвался в тело без проблем. Проливая его тухлую, пропитанную гнилью и зловонием кровь. Князю Лени только и оставалось, что хрипеть и захлебываться жидкостями разлагающегося тела. Блевать желчью и желудочным соком. Выпучивая на меня свои черные без намека на белок глаза.

— Пре…да…тель… — хрипел Лиам, на последнем дыхании пытаясь схватить меня за одежду. Но бесполезно. Ведь кинжал, который торчит в его брюхе:

— Пропитан ядом… — сказал я с улыбкой, смотря в уже потухшие глаза.

Откинув от себя тушу шестого Князя, выдохнул с облегчением. Ведь я стал на еще один шаг ближе к безоговорочной власти в Бездне. Остался седьмой Князь и Лилит. Ей займусь потом, когда навещу брата в том мире. С Мирабилисом же, как и планировал, разберутся мои Рыцари, уже зачистившие поместье Лени и его окрестност. Не оставив никого из стражей, Рыцарей и последователей в живых.

Довольные собой Рыцари ждали следующего приказа. С огнем в глазах и кровью убитых на когтях и клинках. Они внимали каждому моему слову. Будто псы, готовые сорваться с цепи и помчаться вперед, на указанную хозяином цель.

— Что прикажет Владыка Бездны своим верным Рыцарям? — с придыханием и вожделением спросила падшая ангел, слизывая черно-алую кровь с когтей. — Разель убьет любого, на кого Господин укажет! Будь то сама Лилит, — имя Извечной Ризель произнесла с ненавистью и желанием вырвать той крылья и разбить нимб.

Риза когда-то служившая верой и правдой Изабелее — пятой Княжне с грехом Похоть. Была ее первым и сильнейшим Рыцарем. И подругой. Пала с небес следом, и встала плечом к плечу не раздумывая. Служила на протяжении тысячи лет. убивала, мучила, пытала, калечила. Но Изабелла умерла. Ее убил Ваэт. В честном бою. Риза этого не отрицает. Но Лилит, она не помогла ей. Не наделила особыми силами, не коснулась своей дланью, как произошло с Камаэлем.

«Я ненавижу ее! Презираю за это!» — сказала мне Ризель, припав на колено, принося клятву верности.

С тех пор она служит мне, идет за мной и ждет, когда Извечная захлебнется в собственных слезах и миазмах. Будет валяться в ногах и просить, молить не убивать ее., а дать возможность все исправить.

— Лилит оставьте мне, — с ухмылкой сказал я своим Рыцарям, — вы же расправитесь с Князем Зависти и его Рыцарями, приспешниками и последователями. Зачистите поместье. — Рыцари склонились и, расправив крылья, отбыли исполнять приказ. Все, кроме Ризель. Она осталась подле меня. Смотря с мольбой. — Что тебе, Ризель?

— Господин, разрешите быть подле вас, — она вновь припала на колено. Опустив взгляд, продолжила: — я хочу отправиться в тот мир вместе с вами.

— Зачем тебе это, Ризель? — спросил я, смотря на нее сверху вниз, не приближаясь.

— Хочу бросить вызов той девчонке! Алой Жрице Лиатрис. В Бездне говорят, что она сильна. Без особых проблем справилась с Камаэлем, когда тот находился под Дланью Лилит.

Вот оно что!

Не ожидал от Ризель такого рвения. Но отказывать ей в просьбе пойти за мной в тот мир не стал. Она и правда достойна быть подле меня и просить о подобном. К тому же я понимал, зачем ей нужен этот бой с Алой Жрицей. Убедиться в силе, в том, что она может занять место Изабеллы и стать Княжной Похоти правда достойна быть подле меня и просить о подобном. Для этого нужны громкие победы и репутация непобедимой.

— Следуй за мной! — приказал Ризель, расправив крылья, уносясь вперед.

Темный ангел рванула следом. Шелестя черными перьями и подолом шелкового платья. Не обращая на нее и исходящий от нее сладковатый запах внимания, видя внизу затопленные в крови непокорных земли, их трупы, изломанные и пронзенные копьями и мечами, непроизвольно улыбнулся. Убийца, предатель, мерзавец? Да. Я такой, каким был всегда. Где бы я не оказался, чтобы на мою долю не выпало — я выживу. Перетерплю и переверну все в свою сторону. Таков мой путь.

Вот уже который час, поджидая Первого Князя — Гордыню, у разлома в Бездну беседовали двое. Молодой мужчина средних лет. Закутанный в теплую отделанную мехом какого-то животного мантию. С глубоким капюшоном. Мужчина высок, черноволос, статен. В его глазах горели алые искры только что пущенной крови. А аура давила мощью древней магии.

Второй — юноша, которому на вид можно дать от силы пятнадцать человеческих лет. Тоже черноволос. Но глаз у парнишки один. Горит в ночной темноте. На месте второго — черная повязка. Глаза он лишился столетие назад. Когда вырывал у смерти свою жизнь. Мальчик выжил, но человеком быть перестал. Как и старший собеседник, он идет путем вдовца под светом Алой Луны.

— Чего они как долго, Хардис? — недовольно бормочем мальчик, кутаясь в теплый плащ. Не спасает от морозного ветра ни капюшон, не перчатки. Дрожь пробирается под одежду и сковывает холодом.

— Еще немного, Онис, и они явятся, — обещает Харлис младшему собрату, смотря в темноту храма Извечной. Туда, где шипит тьмой разлом пространства. — Помни, наша задача не бой, а наблюдение. — Напомнил древний демон о приказе Алой Госпожи.

— Да помню я, помню, — проворчал мальчик, пытаясь согреться. — Я не дурак, Хардис, лезть на рожон к Князю и Рыцарю не буду. Силенок не хватит.

— Молодец, — с теплотой сказал демон, опуская на голову мальчика руку, подбадривая. Улыбка растянула его губы, в глазах плескалось тепло к младшему сородичу. Но недолго. Разлом в Бездну дрогнул, потянуло концентрированным мраком. Хардис тут же стал серьезным. — Явились! — рыкнул он, смотря на две фигуры, ступающие по каменной клади главного зала.

— Владыка Бездны? Серьёзно? — удивленно воскликнул тот, кого давным-давно прозвали Малахитовым Бедствием. Его глаза во тьме полыхнули драгоценным светом. А губы растянулись в ухмылке. — Ну-ну... Посмотрим кто ещё является Истинным Владыкой Бездны... — и Шантаэр Дайнарэ, бегающий от короны правителя Деминиаров вот уже много лет, покинул тени поместья Лиамириса, когда-то велткого и могучего темного ангела, ныне павшего от своей же праздности и апатии.