В академию мы вернулись втроем. Об этом я узнала, когда пришла в себя и пришла по приглашению ректора в его кабинет. Но, как оказалось, пригласил Крионель не только Вальсаэля и Хардиса, но и Азарэля. А с ним и Раальзэля, учителя артефакторики и нумеролигии. Думала, из-за присутствия алого демона среди ангелов поднимет взрыв негодования и гнева, будут лететь во все стороны искры. Но нет. Как сказал Ваэль, общая угроза, родом из Бездны, их всех, в том числе меня, объединяет.

— В рядах алых демонов пополнение? — усмехнулся Золотой Каратель, смотря на Хардиса, стоящего на шаг впереди меня, тем самым защищая.

— Нет, — сказала ангелу, откидывая черную прядь назад, отпуская сущность на волю, как и магию, медленно восстанавливающуюся.

Истинный облик, как древний собрат призывать не стала, но алую нить на запястье проявила. А еще черный саван, который лег шелком на голову, покрывая волосы. Раальзэль смотрел молча, но было видно, как он хочет высказаться. Раскрыть личность и гуляющее среди Золотых Рыцарей прозвище. Но не было необходимости. Увидев нить на запястье, ощутив магический фон, Азарэль рыкнул:

— Кукловод!

Обжигающая магия, а с ней и столп золотой энергии вырвались наружу. Поднялись вверх, сшибая с ног. Будь я юным демоном, едва разменявшим сотню, испугалась бы. Но я, прожившая восемь столетий, даже не шелохнулась. Не вздрогнула. Да и Хардис рядом. Вздумай Азарэль на меня напасть, древний размажет его тонким слоем по стене ректорского кабинета.

— Есть такое! — усмехнулась, скрещивая руки на груди, подходя к столу Крионеля. — Сколько жертв осталось? — спрашиваю чернокрылого, переводя тему. Есть дела насущнее, чем наша с Карателем игра в кошки-мышки.

— Четыре, — сказал ректор, уточняя, — но по словам Хардиса, — показал он на демона, — это должны быть особенные крылья. Серебряного или золотого ранга. — А потом усмехнулся, — мои черные так вообще на вес драгоценных металлов. А еще ключ, принимающий всю мощь отнятых рангов.

— Хм… — задумался Азарэль, а я, подойдя к полудемону, сидящему на кресле напротив ректора, спросила:

— Кто им может быть? Знаешь кого-то, такого же, как ты? — на этот вопрос у полуангела не нашлось ответа.

Он, разведя руками, сказал, что не в курсе. Но попробует спросить у Госпожи. Благо полнолуние не за горами. Пара ночей и ее лик будет полным. Эту миссию мы возложили на плечи Ваэля и отпустили отдыхать. Привыкать к вечной темноте, на которую его обрекла Лилит и ее последовать. Глаза полуангелу не вернуть, даже если вырвать их у похитителя таким же способом. Но артефакты, способные помочь ориентироваться в пространстве будут. Над этим работает Раальзэль.

Что до остального, то тут я участвовала, стоя в стороне. Место ритуала и древнего массива простой поисковой магией не найти. Нужно нечто большее, чем поисковые маятники и концентрирующие предметы. Нужен магическо-артефакторный массив, со множеством векторов и направлений, уходящий на поиски даже в другие миры и подпространства.

Над этим произведением искусства Крионель попросил поработать нас с Раальзэлем. Мы с ангелом, переглянувшись, достаточно быстро согласились на сотрудничество. Было интересно. Кроме поисковых структур и заклинаний, которые будут вплетены в массив, на мои плечи возложили ответственность за разрушение древних рун и письмен, которые окружают кристаллы и потенциальные двери в Бездну. Не отказалась, но попросила кого-то из древних и могучих быть поблизости. Не хватало мне «благодарности» со стороны Лилит за порушенные планы.

— Я буду рядом, — пообещал Хардис, опуская на плечо руку, добавляя: — поддержу и магией поделюсь.

За это древнему демону я была благодарна, как и за попытку закрыть собой от выставленного клинка Азарэля, вызвавшего меня на бой. Золотокрылый ангел, метавший злые искры все то время, что шло обсуждение нашим дальнейшим децствиям, едва сдерживал рык и порыв напасть, прямо там, в кабинете Крионеля. И вот, когда мы вышли, его желание осуществилось.

— Кукловод! Остановись! Прими клинок мой!

— Азарэль, отвали от Трис, — сказал было Хардис, но я его остановил, сказав, что мне не сложно показать разницу между демоном, едва прожившим два-три столетия, и давно разменявшим восемь веков. Напомнила Хардису:

— Я почти древняя, Дис, — осталось каких-то сто пятьдесят лет и стану ей, — что мне может сделать золотокрылый? — задавалась я вопросом, но древний напомнил о травмах, которые нанес круг из рун, когда я освобождала Вальсаэля. На это сказала, что силы почти вернулись. А от ран не осталось и следа.

— Тогда дуэль! За честь ангельских крыльев! — сказав эти слова, Азарэль призвал в руку перо и бросил его мне в лицо. Перехватив перо, зажав его между пальцев на манер восточных заклинаний, окрасила в черно-алое и бросила обратно. — Ш-ш-ш! — раздалось со стороны ангела, так как перо порезало его ладонь.

Дуэль договорились провести через пару дней, когда Азарэль вернется в академию после отчета Верховному ангелу. Он, как и сестры луны, стерегущие Лилит в Бездне каждое новолуние, обеспокоен происходящим. Но, так как Верховный восседает на небесах, на троне Владыки мира, исполняя его обязанности, то не может спуститься и вмешаться. Лишь наблюдать и помогать: советами, благодатью.

Когда ангел покинул академию, уже брезжил рассвет. А это, для нас с Хардисом значило, что скоро настанет время для занятий. Мне – преподавать, ему – учиться, раз пришел под своды и привлек к этому своего потомка, дрожащего, как лист на осеннем ветру. Попрощавшись до завтрака, разошлись по комнатам. Он собираться, а я приводить себя в должный учительский вид.

***

Через оговоренное время, на рассвете, до пробуждения учеников, на полигоне академии, мы с ангелом стояли друг напротив друга. Я в своем привычном человеческом облике, а он в своем, но все-таки расправив одну пару золотых крыльев. В руке его двуручный меч, в моей алые нити души. Не став растягивать и ждать подходящего момента, сошлись в мгновение ока.

Надо отдать ангелу должное, он и правда достоин титула «Золотой Рыцарь» и привилегий главы отряда. Мечом он владеет на высшем уровне. Я едва-едва, за долю секунды уходила с траектории, уклонялась и уворачивалась от лезвия, ощущая жар раскаленного металла. Гоняя меня по импровизированной арене, Азарэль получал непередаваемые ощущения. А улыбка, широкая и счастлива, растягивала губы. Особенную радость доставила моя кровь, когда его клинок все-таки коснулся режущей кромкой моей щеки.

— И это все? — спросила ангела, проводя подушечками указательного и среднего пальцев, стирая и залечивая полученный порез. — Или еще что-то покажешь? — усмехнулась, готовая призвать магию и закончить бой.

Мне и правда в ближнем бою, без навыков владения мечом с ангелом не сравниться. Был бы это реальный бой, а не дуэль, он бы не сдерживался. Бил в полную силу, с благодатью Владыки и Верховного ангела. Но будь это реальное сражение, за жизнь, не довела бы до его молитв к высшим инстанциям. Прекратила бы все еще в самом начале. Не дав возможности взмахнуть мечом.

— Не все, — рассмеялся ангел, раскрывая еще две пары золотых крыльев, — я покажу тебе прием, за который получил прозвище «Золотой Каратель».

Азарэль взбесился. Стиль боя, который он собирался против меня использовать, опасен для стен академии. К тому же привлекающий внимание со стороны. На мощные всплески магии и святой энергии, некоторые ученики уже сбежались и глазели, кто-то даже ставки делал, как Каратель сражается почти в полую силу с учителем поисковой магии. Мне это не нравилось, напрягало, но уже ничего не исправить.

— Узри! — и за спиной Азарэля, расправив три пары золотых крыльев, появилась его небесная форма, закованная в доспех, с мечом в руке, окутанная золотым светом и благодатью Верховного. — Кара! — провозгласил он, взмахнув шестью крыльями сразу, отправляя в меня несколько сотен золотых перьев.

От перьев я ускользала без проблем и ран, почти. Какие-то, по воле моей магии становились ало-черными, возвращались ангелу, какие-то, упав, так и остались в земле, переливаясь золотым светом. Когда волна перьев сошла на нет, в ход пошел меч. Небесная форма, обнажив оружие, двигаясь на такой же скорости, что и сам Азарэль, наносил выпад за выпадом.

— Надоело! — буркнула я, призывая в руку алые нити и формируя из них флейту. Магия — мое над ангелом преимущество. Ей и воспользуюсь. — Спать! — приказала и припала губами к инструменту.

Кроме музыки и сонных чар, пока ангел сопротивлялся звукам, накрыла нас с ним и все поле боя ангельскими письменами, создавая круг. Тут же, стоило мне напитать его силой, а письмена активировать, по земле потянулся черно-алый туман. Заклубившись, став гуще и темнее, скрыл нас от посторонних глаз. Вот теперь я могла не скрывать истинных способностей, а показать ангелу разницу между молодым демоном и почти древним.

— Рука, сплетающая душу! — сказала погруженному в ментальное пространство.

Черная фигура, окутанная алым маревом, возвышающаяся, словно небесная форма ангела, сковала Азарэля по рукам и ногам подчиняющими нитями, подвесив над землей, как марионетку, покорную чужой воле. Медленно подходя, продолжая играть на флейте, стягивала нити на его запястьях. С каждым шагом, звуком музыкального инструмента, нить проникала все глубже под кожу, рвала и окрашивала ее в багровый. Когда я оказалась подле ангела, склонившись над плечом, сказала шепотом, в самое ухо:

— Узри же, — вторила его словам, опустив флейту, — я получила прозвище «Кукловод» именно за это! — и рассмеявшись, отступала назад, одновременно с этим ослабляя хватку алых нитей, стирая малейшее присутствие демонических эманаций. Даже письмена ангелов, и те, были уничтожены, вырваны из истории этого места. — Вы проиграли, милорд Азарэль! — сказала, когда туман растворился, оставляя на песке импровизированной арены лежащего без сознания ангела.

— А не перебор? — спросил у меня Хардис, когда мы с ним оказались в одном из коридоров академии. — Ты нажила себе врага в его лице, — констатировал он, делясь со мной энергией, помогая исцелить все-таки полученные от ангела раны. Его перья, некоторые из них, меня достали, оставив глубокие раны.

— Нет. В самый раз, — ответила с улыбкой и благодарностью, опуская голову на плечо древнего. Отдыхая и принимая его энергию, делая частью своей.