Трис

На следующий день, восстановившись, залечив раны, Азарэль покинул академию, наполненную слухами, выставляющих его не в лучшем свете. Слыша шепотки и смешки учеников, горя гневом, желая нашпиговать меня золотыми перьями, пообещал, что в следующий раз он точно победит. А сковав меня золотыми цепями, отведет к Верховному ангелу на казнь. Под взгляды некоторых учителей и учеников ответила, что буду ждать. И стоило ему улететь, слиться с сиянием утреннего светила, как я вернулась к своим обязанностям. К группе учеников, постигающих поисковую магию.

Параллельно с этим, в бессонные ночи, я создавала связку поисковых кругов из древних ангельских и демонических письмен. Не без помощи Селестии и ее знаний древнего наречия. Но демоница редко составляла мне компанию. Большую часть времени, сверяя и дополняя основу для массива, находился Раальзэль. Артефактор, в отличие от своего брата, не раскрывал крылья и не кидался в мою сторону золотыми перьями. Даже разговоров о нашем с Азарэлем противостоянии не заводил, как и о его позоре в глазах учеников. Лишь раз, не знаю, по какой причине, собирая механизм массива, вдруг сказал:

— Не думал, что Кукольником окажется девушка, — как мне показалось, он давно хотел поднять эту тему. Но не подворачивалось случая. И вот, плюнув на повод, не выдержав, просто сказал то самое, что мелькало в разуме и на языке.

— Кукольник. Этот дар у меня с рождения. Мастер марионеток — так назывался дар бабушки по отцу. Его я и унаследовала. Но из-за смерти развить должным образом не смогла. Но благодаря Госпоже, ее благословению, я не только познала дар рода Охрэ, но и усилила, расширила возможности, — ответила ангелу, шлифуя и до малейшего градуса проверяя настройки поисковых кругов и узоров, в них вписанных.

Услышав все то, что он хотел, больше данную тему не поднимал. Любопытство его было удовлетворено, а терзавший разум вопрос, получил ответ. Да и не до этого было. Времени на создание артефакта оставалось все меньше.

В итоге, через пять долгих, почти бессонных ночей, поисковый массив, упорными стараниями ангела был создан. Осталось только соединить мою поисковую систему со структурой артефакта и привести в действие. А там…

— Есть проблема, — сказала я, понимая, что у нас нет предмета, который послужит путеводной нитью, соединит древний алтарь и массив.

— Хм, — нахмурился Крионель, молча интересуясь что нам от него надо.

Мы с ангелом, с созданным артефактом, вписанной структурой, нарушили покой ректора и могильную тишину его кабинета. Без стука и разрешения ворвавшись, со словами: «У нас проблемы!», разбудили и так редко спящего ректора. Злющий, как демоны Бездны, ангел прожигал нас с Раальзэлем взглядом. А мы, переглядываясь с артефактором, только и могли, что напоминать о поджимающих сроках. О еще одних крыльях, которые вот-вот станут частью ритуального круга.

— Мои глаза, — сказал Ваэль, вошедший следом за нами. На вопрос Криона о чем он, при чем тут глаза, полуангел сказал: — у меня еще осталась с ними связь. Редко, всего на миг, я могу видеть то же, что и похититель.

— Вот оно! — воскликнула я, понимая, что это наш шанс, один на тысячу, — найдя того, кто отнял у тебя глаза, Ваэль, найдет место жертвоприношения. А там, возможно, круг древних рун разорвем! — мысли, они несли меня вперед, вверх. Но с небес на землю, резко, открыв дверь, со словами:

— Снова! — ворвался в кабинет Крионеля Хардис, не прося разрешения, — еще один ангел погиб, заполнив своими крыльями кристалл. — На этих словах в кабинете повисло тяжелое молчание. — В этот раз серебрянокрылый.

Понимая, что осталось всего три жертвы, а следом за ними душа-ключ, спешно разошлись, оставив ректора одного. Хардис ушел по своим делам, прихватив с собой Раальзэля, а мы с Ваэлем шли в мою аудиторию. В благоприятное место для связи с личными предметами. В данном случае с частью тела, отнятой насильно. Чтобы оказаться в аудитории быстрее, вела полуангела за руку, ощущая прохладу ладоней, а волосами спешность дыхания.

— Проходи, — открыла перед ним дверь, пропуская, а следом закрывая. Для надежности на замок и руны.

Ваэль, до самого утра, раз за разом погружаясь в густые магические потоки, пытался восстановить связь со своими глазами, и по возможности увидеть пространство, окружающее вора, считать хотя бы примерные координаты. Но все попытки были провальными. Нить единения рвалась и обдавала жгучей волной отторжения. Каждая попытка била Ваэля разрядами боли, вызывала кровавые слезы и конвульсии пустых глазниц. Но одна попытка, самая болезненная, повлекла за собой потерю сознания и кровавую рвоту.

— Грха! — в очередной раз выплевывая сгусток черной крови, вытирая алые губы, он продолжал настраивать связь. Обращаться к тем крохам его энергии, благодати Серебряной луны, которые остались в глазных яблоках.

— Ваэль, не мучайся! Давай найдем другой способ, — отговаривала я полуагнела. При виде его крови, судорог и алых слез, мое сердце сжималось. Хотелось все бросить, забыть о крыльях и Лилит, лишь бы он перестал страдать.

— Нет! — отказывался он, в очередной раз повторяя все те же действия, что и десятки раз назад. — Да! — воскликнул он, замирая и выжидая драгоценные секунды, — смог! Я смог!

На несколько мгновений, но он проник в разум похитителя, увидел то же, что и он. И быстро описывая местность, а я ее зарисовывая, уловил даже примерный вектор для поисковой формулы и структуры артефакторного массива. Но из-за перенапряжения, вычерпанного до дна резерва, просто потерял сознание.

— Отдыхай, — сказала полуангелу, стирая с щек алые дорожки слез, касаясь пепельных волос. Он, тихо и мирно, ровно дыша, спал на одной из медитационных подушек. Восстанавливал потраченные силы.

— Госпожа, они близко, — отчитывался перед запечатанной древней демоницей мужчина, закутанный в черное одеяние с глубоким капюшоном.

В темном провале капюшона не было видно лица, только разного цвета радужки: золотая и серебряная, сверкающие во тьме. Ранее эти глаза принадлежали полудемону-полуангелу Ваэльсилю. Теперь ему. Верному и преданному слуге извечной Лилит. Ради нее, во имя ее, во славу ее, он готов на все. Убить кого-то? Его рука не дрогнет. Предать и переступить через труп? Сердце и душа останутся холодны, хоть к просьбам, хоть к мольбам. Он отдаст ей все, и душу, и тело, и даже крылья.

— Крылья! — требовала она, рыча и клацая когтями по каменной клади колодца-тюрьмы, в который ее заточили. — Нужны золотые крылья! Найди их! — приказывала Лилит, а мужчина, склонив голову, только хотел сказать: «Да, госпожа», как она добавила: — и твою душу, Гадриэль!

Закутанный в черный балахон ангел до последнего надеялся, что не его душа откроет древнюю темницу, что он увидит гнев своей Госпожи, который она обрушит на землю, небеса и моря, на своих пленителей и надсмотрщиц, считающих себя выше нее, извечной. Но…

— Да, моя госпожа! — ответил слуга, склоняя голову, отправляясь за оставшимися парами крыльев…