Трис

До дома Ваэля мы с Хардисом добрались за несколько часов, используя его алый туман. Соседнее королевство Гадот, с хмурым, неприветливым королем Августином Сьером, встречало нас пасмурным небом, густым туманом и моросящим дождем. Дороги торгового тракта пустовали, и не удивительно. Мало кто хочет связываться с купцами Гадота. Нечестные на руку, любящие продавать некачественный товар за баснословную цену, вот каковы они на самом деле. Но мы с Хардисом не за покупками прибыли в королевство, а за разговором.

— Вон там, — показал демон на храм, ранее построенный Серебряной Госпоже, ныне заброшенный, запущенный, с поросшими травой тропами к главной двери, так как сменилась власть и отношение к религии.

Нынешний король Гадота не славит ни одно божество, никому не поклоняется. Говоря, что ему и его подданным защита небес и крылатых слуг не нужна. С ним поначалу спорили, пытались доказать обратное, привести примеры вероятностей, в которых потребуются молитвы высшим существам. Но он приводил свои аргументы и ярко, красочно посылал ненормативно всех ораторов.

Но одну богиню он все-таки уважает. Нашу Алую Госпожу, сияющую на черном беззвездном небе раз в год, в ее ночь. Ей он кланяется и благодарит, что ни один демон так и не посетил его личных покоев. Она все слышит, видит и знает, перед ней и ее законами, данными обетами, король невиновен. И по сей день.

— Трис, у нас проблемы! — констатировал Хардис, выводя меня из мыслей, показывая на окружающие храм древние письмена, окутанные серебряным свечением.

— Хардис, ты владеешь ангельским наречием? — спросила древнего, в круг друзей которого входят и ангелы. Тот отрицательно покачал головой, говоря, что ему ангельский без надобности. — Тогда понятно, — выдохнула, и показав на круг из рун сказала: — это защитный барьер. От зла Бездны и шепота Лилит. Вот, — указала на связку символов, говорящих о моих словах.

— Пошли, — сказал демон, беря меня под локоть и ведя к двери в храм.

Ощущая нити души Ваэля, мы с Хардисом шли вглубь храма. Коридорами, тайными тропами. По пути к Ваэлю, я рассматривала храм изнутри. В отличие от стен и окрестностей, внутреннее убранство сохранилось и поддерживалось в порядке. Статуя богини, возвышающаяся и уходящая в расписанный под ночное небо потолок, смотрела на нас с улыбкой и благословением, держа песочные часы, отмеряющие время сна. Алтарь в ее честь начищен, укрыт бархатной тканью серебряного цвета. Зажжены палочки благовоний и камфорные свечи.

— Ваэль! — в голосе демона печаль. Руки его с силой сжались в кулаки, глаза закрылись. Плечи дрожали от гнева. И не просто так. — Нет. Не может быть! — умолял Хардис, смотря на закованного в цепи полуагнела, сидящего в круге незнакомых мне рун.

Ваэль облачен в белое свободное одеяние. Единственное крыло опущено, безвольно лежит подле него. Когда-то длинные серебряные волосы, теперь едва касаются лопаток. Но не это ужасало, а стягивающая глаза повязка и стекающие алыми дорожками слезы. «Пустые глазницы» — почему-то именно эта мысль проскользнула в голове. Но порыв снять и заглянуть перевела на руны, окружающие полуангела. Те же самые, что и во сне. На том месте, где погружают в кристаллы крылья убитых ангелов.

— Хардис, мои рисунки при тебе?

— Нет. У Крионеля, — сказал демон, спрашивая зачем мне они.

— Найди мне листок бумаги, — попросила, извлекая из пространственного кармана книгу по древнеангельскому наречию. — А я пока переведу надписи, — в голове промелькнула идея, как именно это сделать.

Перевернув книгу, увидела именно те самые руны, которые окружали ритуальное пространство. Они же сдерживали Ваэля, подавляя его силу и сущность. Язык первых ангелов, он же древний язык, если писать катрены и заклинания правильными символами, как есть, будут служить замком зла, запечатывая и подавляя демоницу хаоса. Но если использовать обратное написание, то…

— Вот! — протянул мне листок Хардис, заглядывая за плечо. — Ты гений, Трис! — сказал демон, опуская руку на мое плечо. — Значит, Ваэль непричастен, — обрадовался Хардис, но я сказала не торопиться с выводами.

Да, не он задумал ритуал, не он им пользуется. Но он его часть. Сказав об этом демону, получила требование быть точнее. Пояснить, что я имею ввиду. Мне было не сложно. Показав на круг из обратных рун вокруг Вальсаэля, перевела надпись: «Сея душа, есть ключ к великой, бездонной Бездне». Осталось перевести только письмена ритуального круга, и тогда картина происходящего станет полной. Но и без перевода, уже сейчас понятно, ради кого приносят ангелов и их крылья в жертву.

— Лилит! — зло рыкнул Хардис, смотря на Ваэля, плачущего кровавыми слезами. Он нас слышит, знает где находится, кто подле него, но ответить не может. Только шептать молитвы Серебряной Луне.

— Вот для чего Госпожа послала меня в академию, — поняла ее намерения. Просьба сестры о спасении ее приемного сына. Это была она. Оградить мир от возвращения Лилит поручено Хардису. Моя же миссия в освобождении от оков серебряного полудемона. — Так! — начала рассуждать вслух, смотря на отраженные руны, — чтобы разорвать этот круг и вытащить тебя, нужно стереть связывающую руну. Какая же? — думала я, вновь и вновь перечитывая надпись.

Чтобы не ошибиться и ненароком не убить Ваэля, создала из нитей такой же рунный круг, окружая им поддерживающий свод столб. Хардис смотрел за моими действиями молча. Не сбивая. Древние письмена и языки не его вотчина. Он знаком с ритуалами, с техниками боя многих народов, с заклинаниями древности и современности. Но не с рунной структурой.

— Вот оно! — воскликнула, когда нашла слабое звено в рунном круге. — Стираем символ «Душа», — пока что пробовала «освободить» колонну, — ждем, ждем и… — замерла.

Выждав несколько долгих мгновений, услышала треск цепей и шелест голоса, растягивающего шипящие. Лилит, это ее голос. В этом я уверена. Но опасалась, что же будет, когда я освобожу из ее плена Ваэля. Попросив Харриса меня подстраховать и защитить разум, подошла к полуангелу. Тот сидел по-прежнему опустив голову. По щекам текли алые слезы, падая на белое одеяние. Настроившись, глубоко вдохнув и неспешно выдохнув, потянулась потоками магии к нужной руне.

— Ш-ш-ш! — зашипели письмена, стоило к ним прикоснуться, а в разуме послышалось предупреждение: — Не с-с-смей! Не трож-ж-жь!

— Значит, я на верном пути! — улыбнулась, усиливая поток магии, окутывающий кончики пальцев. — Еще чуть-чуть! — говорила я себе под нос, ощущая, как по губам от перенапряжения и давления чужой магии стекают капли крови.

Перед глазами расплывается картинка, пальцы бьет крупная дрожь. Как и все тело. Но я не опускаю рук, продолжаю тянуться к нужной мне руне. Мгновение, второе, третье, плетение поддается, руна из круга исчезает, а вязь распадается. И тут же на ментальном плане раздается оглушительный, рвущий барабанные перепонки вой, уносящий мое сознание далеко!

Я мало помню, что было дальше, только то, что оказалась в чьих-то руках. Меня куда-то несли, что-то говорили. Но голос слышался так, словно я нахожусь под толщей воды. Поняла только то, что говорил Хардис, а нес меня на руках Ваэль. Осознав, потеряла связь с реальностью. Погрузилась на какое-то время в темноту, без звуков, движений и колебаний магических потоков.

Где-то…

— Она и правда справилась! — сказала Серебряная Луна, смотря на подопечную сестры, находящуюся в руках своего приемного сына. Алая демоница восстанавливала потраченные силы на его освобождение. Прибывала в темноте, без снов и видений. — Ваэль больше не является ключом замка Бездны, — обрадовалась серебряная сестра, облегченно выдыхая и отворачиваясь от зеркала, показывающего каждого верующего и подопечного, хоть раз молящегося ее лику.

— Но ты же понимаешь, сестра, что Лилит найдет другого полуангела на роль ключа, — остановила ее алая сестра. Зная, каков характер Лилит, ее жажда обладать миром, всеми жителями, играя их душами и разумом, как марионетками, сказала: — ритуал уже начат. Назад пути нет.

— Понимаю, — ответила серебряная сестра, добавляя, — но мы будем готовы, — и все-таки ушла, оставляя сестру около зеркала.

Та, наблюдая какое-то время за Хардисом и Ваэлем, слыша их беседу, соглашалась с рассуждениями и решением найти место ритуала. Но разбитых кристаллов недостаточно. Нужно разрушить ритуальный круг из письмен тем же способом, который использовала Трис, чтобы освободить Ваэля. Она, ее хотела направить Алая Луна на миссию, но рано. Пока что. Трис нужен отдых. Девушка, разрушив печать, вычерпала свой резерв до дна.

— Восстанавливайся, Лиатрис, — сказала Алая Луна, желая подойти к ней, прикоснуться. Поделиться силой. Но ее время, возможность ступить на землю, наступит еще не скоро. Поэтому она могла лишь шептать и поддерживать, наблюдая со стороны. А времени на разрушение кристаллов хоть и мало, но достаточно для того, чтобы Трис могла восстановиться и вновь пойти путем алых нитей.

— Ненавижу! — рычала пленница, скованная божественными цепями и погруженная на дно, в небытие своих владений.

Близко, она была так близко!

Крылья младших ангелов стабильно становились частью древнего массива. Каждая новая пара, попадая в кристалл, стирала и истончала грань между Бездной и небесами. Приближала ее к желанному трону и единоличному правлению смертными и долгоживущими. Оставалось всего ничего. Несколько пар белых и серебряных крыльев, а также душа, идущая иным путем, служащая другому господину.

Этой душой, точнее ключом от ее темницы, был Ваэльсиль — полуангел-полудемон, приемный сын Серебряной дряни, посмевшей со своей кровавой сестрицей стать надсмотрщицей за темницей. Хотелось, очень хотелось вырвать руки той мерзавке, посмевшей притронуться к письменам. Освободила, своими руками мелкая гадина освободила полуангела. Нарушила столетиями строящийся план.

— Уничтожу! — обещала сама себе пленница, представляя, как сердце алой демоницы, зажатое в ее руках, оглушительно лопается, а темно-красная кровь стекает по коже, обдавая носовые пазухи сладким, терпким запахом железа…