Невеста в чёрном саване. 45 глава «Планы меняются, брат!»
В академии магии...
Крионель
— Объятия твои мне не нужны, — с усмешкой и голодным оскалом сказал брат, — только жизненные и магические силы!
А это означало бой. Лишь между нами. В небесах, до последней капли крови и черного пера, способного ворваться в тело противника подобно метальному оружию. Я не отказал брату в битве за жизнь. Дал свое согласие, но сперва я должен был защитить академию, ее учеников и учителей. Активировать защитный массив, созданный Раалем много десятков лет назад.
Расположен массив в моем кабинете. Далеко ходить не надо. Только расширить пространство магически и капнуть кровью в определенную точку на полу. Запустив тем самым процесс активации массива. Защита, накрывающая академию и ближайшие замели, накладывается в три этапа. Первый — пробудить сам массив, напитав его своей энергией и кровью. Магии и крови требуется немного, но нужна концентрация, чтобы не перегорели символы Второй — запустить и привести в движения все до единой руны, как магической, так и ангельской. Обращаться нужно к каждой руне, по очереди. Тоже затратное по времени действо.
Третий — самый сложный и кропотливый. Объединяющий предыдущие два и зацикливающие эффект массива в случае смерти того, кто его активировал. Для этого нужно вновь обратиться к рунам, напитав каждый из них магией и кровью. Этот этап не обязательный. Его можно не активировать. Но я сделал это на всякий случай. Если брат потеряет над собой контроль и поддастся вою Бездны и ее миазмам.
— Надеюсь, этого не произойдет и зацикливание не понадобится, — шепотом произнес я, продолжая активировать массив.
Брат терпеливо ждал. Смотрел на меня с высоты птичьего полета. Предвкушая пир и сладкую победу. Но так просто я ему не дамся. Не за смертью я шел на риск, становясь чернокрылым, отдавая свое мирское зрении. А чтобы стать сильнее. превзойти его, и суметь защитить дорогих и близких. От кого угодно. Даже будь это родной брат.
— Долго еще, Нель?
Недовольно проворчал он, называя меня детским именем. Поднимая в моей памяти далекое прошлое. Счастливое, наполненное детским смехом и радостью. Теплым солнцем и луговыми травами. Я и брат. Мы были близки. Он — мой пример для подражания. Я — его освежающий ветерок в смраде затхлости и рутины. Приходя домой, брат был туче подобен. Хмур и груб. Даже с родителями. Я — исключение. Мне он улыбался, смеялся и отдыхал. Находя покой на полу, рядом с кроватью.
Но так было недолго. Ровно до восстания Лилит против Владыки Цэльфаэля и ее падения в пучину Бездны…
Теперь от моего старшего брата мало, что осталось прежнего. Глаза его, как и прежде серы от потери мирского зрение, но пусты и безжизненны, словно у покойника, смотрящего в руке перерождения. Аристократические, точеные черты лица и фарфоровая бледность кожи — обратились уродливой маской. Заострившейся от живущей в сердце и душе злобы. Почернели волосы. Бывшие когда-то расплавленным серебром, стали черными, как деготь. А крылья, его гордость и сила —
— Потерпи, Мель. — Теперь я назвал брата детским именем. — Несколько узоров активировать осталось, — ответил брату, приводя в движение последний из кругов массива.
И как только защитный массив был полностью пробужден и активирован, произошло несколько событий практически одновременно. Первое — стоило массиву загореться черно-белым светом, распространяя грани купола вокруг, дверь в мой кабинет открылась. На пороге, жадно дыша, стояла встревоженная Селестия, держащая в руке послание от Ордена Паладинов. Точнее от Азарэля. Его печать мне хорошо знакома.
Второе — в распахнутое настежь окно, треща хрустальными крыльями, ворвалась посланница от кого-то из алых Жрецов, настойчиво требуя моего внимания. От Трис или Хардиса, непонятно. И в данный момент не так уж важно. Третье — стоило мне подставить ладонь и пригласить алую посланницу, та села, показывая мне недавние события, из ряда вон выходящие…
Заброшенный храм Извечной.
Разлом в Бездну...
Тишину глубокой ноги нарушают явившиеся с той стороны воины, закованные в черные доспехи. Их тени шипят и скалятся. Клацая голодной клыкастой пастью на все, что движется. Следом за ними из пространственного прохода выходят человекоподобые существа, облаченные в багровые доспехи. Рогато-крылатые. Несущие знамя своего господина. На ткани знамени изображен серебряный дракон. Раскрывший пасть, обнаживший когти.
За несущими знамя, разрывая ткань миров, вышли Рыцари Бездны. Кто-то из этого мира, кто-то рожден в Бездне. Вскормлен мраком и миазмами. Здесь и падшие ангелы, и архивысшего порядка демоны, и звери пустоты. Все они, и вместе, и по одиночке — безжалостные воины. По силе и могуществу каждый из них стоит сотни магов высшего ранга. Или отряда золотокрылых ангелов.
Покинув пределы Бездны, оказавшись на развалинах забытого храма Извечной, орды приспешников мрака, тут же склонились в поклоне, стоило разлому колыхнуться вновь. Явился последний и самый важный гость с той стороны. Их господин. Рыцари и воины, припав на колено, громыхая тяжелой броней, выкрикнул имя их господина, его титул:
— Да здравствует бессмертный Мооро! Слава Владыке Бездны!
Старший Зверь Пустоты рода Мооро, окинув взглядом своих подданных и послушников, не спешил раздавать приказы. Дышал полной грудью. Млея от каждого шороха неподалеку. То мышка пробежит. То птица с ветки сорвется. Было видно, как он наслаждался родным воздухом. Как ликовал от возвращения в родной мир спустя столько лет. Какое-то время он так и стоял. Просто смотря на склонивших колено. С самодовольной улыбкой. И блеском превосходства во взгляде.
Накормленный тщеславием носителя грех довольно заурчал. Отпустил душу Пустотного Зверя, наполняя его тело и магические каналы своей силой. А это значит, что пришла пора действовать. Делать то, ради чего воины, Рыцари и Князь покинули Бездну и явились в этот мир.
— Воины! Знаменосцы! — обратился он к демонам и ангелам в черных и багровых доспехах. — Покажите свою силу! Скрестите клинки свои с мечами воинов этого мира. Докажите, что вы достойны нести мое знамя!
Воины в черных и багровых доспехах, не поднимая глаз, все еще стоя припав на колено, громогласно ответили:
— Во славу Владыки Бездны!
И, слившись с тенями под их ногами, покинули пределы храма. Направляясь в Орден Паладинов.
— Рыцари! — обратил Зверь свой взор на стоящих рядом падших ангелов и демонов мрака. — Ваша задача убить оставшихся Князей. Чревоугодие и Жадность. — Но тут добавил, — не троньте только Гнев. Он мой! — с хищной улыбкой приказал самопровозглашенный Владыка Бездны.
— А я, господин? — поинтересовалась неземной красоты дева, бывшая в далеком прошлом темным ангелом. Хмуря тонкие брови, дуя пухлые нежно-розовые губки, с обидой в голосе напомнила Зверю о его обещание. — Вы говорили, что та алая сучка будет моей!
Господин, не удостоив ее ответом, смотрел вслед уходящим Рыцарям. Восторженно и победно. Уже предвкушая, как почувствует обрыв нитей клятвы, связывающих их во имя слежения Лилит. При этом, не обращая никого внимания на деву-Рыцаря и ее попытки дозваться. Получить тот самый приказ — расправиться с алой Жрицей.
— Господи-и-и-ин! — протянула падшая, подходя к Владыке ближе.
От ее шагов зазвенели золотые наручи на запястьях и ногах, сдерживающие ее шелковый наряд. Весьма откровенный, так как широкие лоскуты ткани не скрывали красоту ее тела, а наоборот, показывали и притягивали взгляды.
Дуя губки и щеки, она все еще смотрела на него умоляющим взглядом. Прося о милости.
— Жрица, можно я заберу ее жизнь? — в очередной раз спросила та с надеждой на ответ. И господин ответил:
— Можно. Я заберу жизнь брата, а ты той Жрицы…
На этом память стрекозы обрывается. А сама она рассыпается алыми искрами. От увиденного сражаться с братом расхотелось. И не только мне. Фаримель, скрывший свой Княжеский облик, стоял рядом со мной. Смотря на ладонь, на которой до недавнего времени сидела хрустальная стрекоза.
— Что там, Нель? От кого послание?
Кто именно прислал стрекозу — догадался. Но имени брату не назвал. Лишь кратко пересказал увиденное. С каждым словом брат становился все мрачнее, а тени под ногами темнее и голоднее. От пробужденного из недр души греха, в его белесых глазах разгорелось ледяное пламя. Даже воздух в кабинете стал морозным. По окнам потянулись узоры инея. А дыхание обращалось паром. Когда же Фаримель услышал приказ старшего Мооро об его устранении, тут же изменился в лице. Засиял хищной улыбкой, сверкая заостренными зубами, будто предвкушая знатный пир.
— Устранить, говориш-ш-ш-шь?! Ну-ну! — Довольно прошипел брат, смотря во тьму блеклым взглядом. — Нашу битву, брат, мы отложим на потом. Сначала с предателями и клятвопреступниками разберусь! — устало сказал он, занимая кресло напротив моего рабочего стола. — Подожду их здесь.
Поставил меня перед фактом Фаримель, закидывая ногу на ногу и откидываясь на мягкую спинку. Прикрыв глаза, он сделал вид, что задремал. Так он дал мне понять, что я могу уделить время Селестии, ворвавшейся в мой кабинет раньше стрекозы. Дева Серебряной Луны пребывала в шоке от увиденного и услышанного здесь. Но о причине, по которой та ворвалась в мой кабинет глубокой ночью, рассказала:
— Это пришло некоторое время назад. — Сказала Селестия, протягивая свиток. Думал, на этом все. Она принесла послание и покинет кабинет. Но нет.
— У тебя еще что-то, Лестия?
— Д-д-а, — дрожа голосом, сказала Хранительница снов.
В ее глазах паника и страх. Сердце стучит как сумасшедшее. А по виску стекает капелька хрустального пота. Она не могла подобрать нужных слов. Каждый раз, начиная предложение, дева серебряной луны останавливалась. Нервно прикусывала губу и поправляла мантию. То рукав, то подол. Но в итоге, преодолев душевный трепет, все же смогла сформулировать мысль и рассказать о том, зачем пришла.
— Госпожа послала мне видение, — сказала она, опустив взгляд. В нем все еще плескался ужас от увиденного.
— О чем оно? — максимально тихо и спокойно спросил у Селестии, чтобы ненароком ее не сбить с мысли и не потревожить решительность.
— Лилит. — одними лишь губами произнесла Селестия, краем взгляда смотря на брата, расположившегося в кресле. — Она поглощает дикие миазмы. Пожирает души своих покойных подданных. Отдается безумию. И готовится ступить в наш мир…
Все! Тишина и занавес!
In bundle