Громыхали тучи.

Сверками молнии.

Воздух искрился и пах металлом. А Ваэтрэ и Изабелла все сражались. Обращая снег в проливной дождь. Сражались с сумеречными котами и лисы. Яростно, вкладывая в удар душу. Чтобы от врага ничего не осталось.ером. громы Снег, лежащий на земля, давно растаял. И теперь там только тела убитых и кровь, пропитавшая почву.

Битва между воинами была давно окончена. Сумеречных почти не осталось. Почти все они лежали хладными трупами на территории поместья. Те же, кто выжил, были не в состоянии биться. Раны тяжелые, крови потеряно много. Только и могли, что находиться в сознании и следить за боем главы Ишигава и Айдо.

Что лис, что кот — воины достославные и могучие. У каждого свой путь, своя техника. Но лис оказался сильнее. И силой духа, и телом. Несмотря на полученные раны, съедающую его тело усталость, он продолжал сражаться. Наносить удар за ударом. Выпад за выпадом. Раня противника. Выматывая его. Заставляя лишь обороняться.

Кот сопротивлялся, пытался выйти из-под очередного удара лиса. Навязать свой бой. Даже атаковал, но лис снова перенимал инициативу. В несколько шагов, связкой ударов отправил кота на землю. В лужу, поднимая стол грязной волы, смешавшейся с кровью.

— Глава Ишигава!

— Не сдавайтесь!

— Вы сможете!

Молили его подчиненные, пытавшиеся подняться. Опереться о катану и дойти до сражающихся. Встать на защиту своего господина. Но не вышло. Полученные в бою раны были слишком тяжелые. Тело не слушалось. Ноги подкашивались. Сумеречным воинам только и оставалось, что падать и лежать на окровавленной земле. Смотреть за последними минутами жизни главы Ишигава.

— Сдавайся! — требует глава Айдо, медленно подходя к противнику.

По лицу Айдо-доно, волосам, одежде бегут багровые ручейки дождевой воды. И его, и поверженных врагов. В руке главы Айдо зажато нагинато. Лезвие, алое от вражьей крови, угрожает своей остротой. Лис в любой момент направит его на лежащего на земле врага, вздумай тот продолжить бой. В глаза танцует лиловое пламя, а в душе пылает костер.

— Твоих воинов почти не осталось, Сумеречный. Как и наследника, — говорит глава Айдо, цедя сквозь зубы каждое слово. Он терпелив и сдержан. Не поддается эмоциям. Хотя, за все то, что кот натворил, он вправе убить его без разговоров и прощения. — У твоей семьи и клана нет будущего! И виновен в этом ты сам! — обвиняя в глупости, показывая на труп младшего Ишинавы, пронзенного стрелами с фиолетовым оперением.

— Глава, не слушайте его…

-Вы не виноваты!

— Это все лисы и та девка ангел! Она виновата в нашем поражении и смерти наследника! — показывают один из котов на уставшую от долго боя сестру, стоящую рядом со мной. Кэт словно не слышала сказанных котами слов. Наблюдала за главой Ишигава.

В том, что она виновата в нападении на пурпурный клан — Кэт призналась мне еще на арене. Когда наш бой был окончен. А клятвы быть опорой друг другу принесены. По пути к главным воротам поместья она кратко пересказа их разговор с главой и наследником Ишигава. Их план по захвату территорий. Но она просчиталась. Не думала, что лисы окажутся сильнее котов.

— С Паладином и ее судьбой, разберется Лиатрис-доно. А с тобой, ублюдок… — зло рыкнул лис, оказываясь очень близко к коту, — разберусь я!

И, занося нагинато для удара, чтобы снести коту голову, посмотрел ы небо. На тех, кто сражался в облаках. Кот, ожидающий смерти, закрывший глаза, открыл их. И как глава Айдо посмотрел наверх. Где несколько минут назад Княжна Похоти и Князь Гнева, бились яростно и безжалостно. Вкладывая в бой и душу, и волю, и заветы предков. Но бой окончен.

Гром и рев бури — стихли. Проливной дождь, застилающий глаза — закончился. Молнии больше не рассекали небеса, не накаляли воздух и магические потоки. Небеса чисты, а солнце поднимается из-за горизонта. Принося с собой рассвет. А с ним и побуду Пурпурного клана.

— Кто же победил? — задается вопросом Кэтрин, смотря на идущую вдалеке фигуру. Пока что темный силуэт, что-то несущий в руках.

Не только Кэтрин интересовалась личностью победителя. Но и лисы, вглядывающиеся в очертания, принюхивающиеся и прислушивающиеся к шагам воина. Но я и так знала, кто победил. Была в нем уверена. Ведь он — Древний демон. Зверь пустотных Небес.

— Ваэтрэ, — прошептала я, смотря на Зверя.

На мужчине не было живого места. От одежды остались только клочья. Висели на нем лохмотьями. Ваэт весь в порезах — лицо, руки, грудь, торс. В крови. Своей и Изабеллы. А еще черные перья. Он был ими нашпигован. На то, чтобы перья извлечь, сил не было. Шел Ваэт едва-едва, на честном слове. Кое-как передвигая ногами. Глаза его замутнены болью от полученных ран и пустого магического резерва.

— Мооро-доно победил! — выкрикнул кто-то из лис. А дальше пошла речь на родном для них языке. Не разобрала.

Под чествование Ваэтрэ, глава Айдо оборвал жизнь главы Ишигава. Снес ему голову нагинаото. Откидывая тело в сторону. Отдавая его выжившим воинам, чтобы те похоронили его и наследника на родной земле. А голову:

— Я верну через сорок дней!

Пообещал глава Айдо, отпуская всех воинов отдыхать. Лечиться и восстанавливать силы. А мне и Кэтрин уважительно поклонился, благодаря за то, что были рядом. Сражались бок о бок с его воинами. Я ответила взаимностью, а Кэт просто ушла. Как и Ваэтрэ. Принесший в клан запах раскаленного воздуха, проливного дождя и паленой крови. А также изжаренные молниями крылья Изабеллы. Черные, как деготь. Пропитанные миазмами Бездны. В дар клану и его главе.

— Лиатрис-доно, вы нужны ему, — сказал глава Айдо, — я распоряжусь о лекарствах, воде и бинтах. Помогите Мооро-доно. Будьте сегодня рядом.

Не споря с лисом, шла за Пустотным Зверем. В гостевой павильон. По следам его крови, оставленной на деревянном полу. И отпечаткам шагов. Ваэт был плох. Кроме физической боли, испытав душевную. Его что-то терзало. Не давало покоя. Причиняло страдания. Ранило разум.

— Ваэт! — вскрикнула я от испуга, увидев Зверя на полу, в нескольких шагах от его комнаты. — Ваэт! — звала мужчину, но тот не откликался. Был без сознания.

Подбежав, прикоснувшись к плечу, еще раз позвала его по имени. Попыталась вернуть в сознание. Но бесполезно. От настойчивости меня только остаточной молнией ударило. А на попытки привести в чувства — раздался его тяжелый вздох и стон на незнакомом языке. Тогда я взвалила Ваэтрэ на плечо. Мгновение, и меня снова обожгло небесным разрядом. Уже ощутимее прежнего. Но терпимо. Сам же Ваэт висел обессилено. Устроившись головой на моем плече.

— Тяжелый! — ворчала я, идя вперед, еде передвигая ногами. — Вес явно не человеческий. Полуформа. — Рассуждала я, пытаясь отвлечься от странных ощущений, вызванных горячим дыханием Зверя.

Каждый выдох, касающийся моей шеи, щеки — обжигал, заставлял кожу гореть. Вызывал крупную и мелкую дрожь по всему телу. От пят до кончиков пальцев. Сбивал ритм сердца. Заставляя его то биться чаще, то замирать. Поднимая в душе то, чего я ранее не испытывала. Ни к кому. И никогда. Что это, я так и не смогла понять.

— Зраза! — шипела я по этому поводу, делая последние шаги, оказываясь у комнаты Ваэтрэ.

Кое-как открыв дверь, зашла в комнату. Посадила Ваэтрэ у ближайшей стене. И пока служанка не принесла обещанные главой Айдо лекарства, воду, битны и одежду, снимала со Зверя то, что осталось от черно-лилового хаори. Оно пропиталось кровью и миазами Изабеллы. После настала очередь перьев-лезвий с крыльев Княжны. Их я извлекала аккуратно. Перышко за перышком. Давая Ваэтрэ возможность отдохнуть от боли. Бросала в кучу к окровавленным тряпкам. Потом разом все сожжем.

— Жуткое зрелище, — прошептала я, смотря на тело Зверя, усыпанное ранами.

Порезы, полученные в бою с Изабеллой, не спешили затягиваться. Кровь так и сочилась, текла по рукам, телу, стекая на пол. Слишком глубоки и множественны раны. К тому же, имеется эффект миазмов Бездны, затормаживающих регенерацию. Из-за них Ваэт будет приходить в себя еще дольше.

— Еще немного, — шептала я, смотря на оставшиеся перья, глубоко и опасно засевшие. Одно располагалось под ребрами, у правого легкого. Второе в районе печени. Третье — у сердца. — Итак…

Пробормотала себе под нос, потянувшись к перу под ребрами. самому простому в данной ситуации. Но не руками, а алыми нитями. Обвив за стальное оперение, отсчитав от трех до одного, резко дернула. Ваэт от накатившей боли застонал, выгнулся, но перо все-таки вышло. Звонко упав на пол. Оставляя черно-алые капли.

— Продолжим…

Когда последнее перо было извлечено, а раны начали потихоньку затягиваться, Ваэтрэ дернулся, протяжно застонал и открыл глаза. Попытался встать, но я не позволила. Ведь только-только было извлечено последнее, самое опасное перо из трех — у сердца.

Придвинувшись ближе, опустив ладонь на грудь, не прикрытую одеждой, ощущая жар его тела кончиками пальцев, попросила:

— Подожди немного, — не знаю почему, мой голос слегка дрогнул и осип, а взгляд спустился ниже, к сердцу. Я чувствовала как оно билось. — Не вставай, пока не перевяжу.

— Угу, — кивнул Ваэт, возвращаясь обратно. В прежнее положение. Прикрывая глаза от накатившей усталости.

Ваэтрэ, как и обещал, сидел и не дергался. Ждал служанку. Я сидела рядом. Чтобы отвлечься от полуобнаженного мужчины рядом и всего того, что на меня неожиданно нашло в его присутствии, прислушалась к нитям сущности Ваэтрэ. Считывая информацию. Зверя что-то тревожило. Но я не могла понять что именно. То ли это душевные терзания, то ли ментальный шок. Не понимала, и причину, эти тревоги вызвавшие.

— Ваэт, я чувствую, что…

Подсев ближе, чуть прикоснувшись к плечу, хотела спросить у Зверя о его душевных метаниях, но в дверь ненастойчиво постучалась служанка. Она принесла лекарства, воду, бинты и чистую одежду. Не смотря на Ваэтрэ и меня, оставила все необходимое и закрыла дверь. Пожелав доброго утра.

— Трис, ты хотела о чем-то спросить? — спросил Зверь, подавшись вперед. Потянувшись к лекарствам и бинтам.

— Потом, — решила этот разговор отложить. — Сначала твои раны.

Ваэт промывал порезы от перьев и оружия Изабеллы на руках, груди и плечах, а я на спине. Аккуратно, стараясь минимизировать боль. От каждого прикосновения к телу Звепя, его дрожи, вызванной моими действиями, мои щеки вспыхивали пожаром. Пылали, как закат. А с ними и кончики ушей. Дыхание сбивалось. Было то глубоким и протяжным, то частым и резким.

«Со мной что-то не так!» — это единственное, что крутилось в голове и мыслях, пока я помогала Зверю.

Этот же вопрос остался и в разы усилился, когда Ваэт обернулся, накидывая на плечи и спину нижнюю часть одеяния. Скрывая свое тело, но не полностью. оставляя обозрение на туго натянутые мышцы пресса и разворот груди. Не говоря ни слова, он посмотрел на меня проникновенным взглядом. Снова вызывая в груди ту бурю жалящих крапивой чувств, а во рту и на губах сухость.

Сама не знаю зачем, непроизвольно облизнулась. Посмотрела на Ваэта. Еще сильнее заливаясь краской. Ни разу за свои века я не ловила на себе подобных взглядов. Ни от одного их знакомых мне мужчин. Учитель — он второй отец. Пости крестный. Хардис — старший брат. Плутонис — младший брат. Дерек — там чувств не было вовсе. Только голые расчеты.

Рядом же с Ваэтом…

Что-то пробуждалось во мне, моей душе. Женском начале. Заставляя низ живота стягиваться в тугой комок, а легкие забывать как дыщать. Ритм сердца в его присутствии, как воды моря. То полный штиль и крики чаек, то буря и ураган, поднимающий волны. А глаза Зверя цвета серебра, они пленяли. Порабощали. Думала, утону в них. Захлебнусь.

— Мне пора.

Чтобы не попасть в еще большую неловкость, не выставить себя дурой, напридумавшей невесть что, решила сбежать. Раны Зверя обработаны, перебинтованы. Лекарства он и сам примет. Как и избавиться от окровавленной одежды и перьев Изабеллы. — Сожги это все… — так, на всякий случай сказала Ваэтрэ, поднимаясь на ноги. Подходя к двери. Он кивнул, но так и не встал. Сидел на полу, опираясь о стену. Смотря на меня, с легкой улыбкой на бледных губах.

Открыв дверь, собравшись покинуть его комнату, была им на миг остановлена.

— Спасибо, Трис, — сказал Ваэтрэ, и взял мою руку в свою. Дальше-больше. Потянул ее на себя, поднося к губам. — За то, что помогла и была рядом, — и оставил на кончиках пальцев свой след. Поцеловав. Смотря в мои глаза. Не отрываясь.

— Мха… — тяжело выдохнула я, забирая свою руку из цепких пальцев Ваэтрэ. Не смотря на него. Резко закрывая дверь, бегом преодолевая коридор за коридором. Горя от переполняющих меня эмоций.