Теплый весенний день.

Долину заливает солнечный свет. Согревая землю и души призрачных мастеров, даруя тепло. Предвещая приход лета. Ещё немного, несколько недель, и наступил смена сезона. А пока младшие, как и всегда, тренируются, постигают путь призрачного мастерства. Старшие, не забывая о самосовершенствовании — наставляют учеников, а Почтенные, живущие вдали от суеты — культивируют в уединении. Но не я. На ближайшее время у меня другие планы. Создать артефакт на основе когтей виверны — вот чему я посвятил сегодняшний день.

Расчеты проекта давно готовы. Внешний вид с нескольких ракурсов начерчен. Как в готовом виде, так и по отдельности. До деталей, до мельчайших изгибов и соединений. Осталось только придать форму материалам с помощью призрачного пламени и Зародыша. Связать металл и когти воедино.

Чтобы не беспокоить старших и младших призраков всплесками моей внутренней энергии и вероятными взрывами концентрированной тьмы, ядовитыми испарениями с когтей виверны, я расположился на веранде своего дома. У зеркальной глади озера, в которое спускает свои ветви плакучая ива.

«Приступим», — сказал я ментально самому себе. Глубоко вдохнул и выдохнул, настраиваясь. Закрыл глаза и призывал пламя, питающее мою душу и Зародыш.

Первый этап создания артефакта — каркас, то есть основа, в которую будут вплетаться умения и способности, вписанные в круги формаций. С внешним видом я давно определился. Поэтому процесс сотворения каркаса должен пройти быстрее. Лишь плавка огнем души металлических пластин и креплений между ними, чтобы те были подвижны. Это самый долгий из всех этапов.

«Ш-ш-ш», — шипел я, чувствуя, как по виску стекает капелька холодного пота, а пальцы немеют на кончиках и начинают дрожать.

Процесс плавления с помощью призрачного пламени был достаточно сложен,. К тому же, ранее я плавил огнем души относительно простые вещи. Гвозди, каркас Зонта, лезвие своего гибкого меча. Тут же пришлось вложить немало сил и внутренней энергии. На каждую деталь ушло по двадцать минут. И еще по десять для придания окончательной формы и закрепления.

«Теперь когти виверны», — выдыхаю, беря потоками цы, не касаясь руками, части ядовитой рептилии.

Второй этап — объединение металлической основы с когтями рептилии. Усиление формациями. Закрепление стабилизующими письменами. Чтобы артефакт мог не только располосовать противника в кровавые лоскуты за одно движение руки, но и отравить. По желанию мастера. Или медленно и мучительно, или быстро и милосердно.

На каждый предмет ушло еще по двадцать пять минут. Ведь стабилизация — это кропотливый и трудоемкий процесс. Требующий внимательности и полной отдачи от артефактора. Ведь если не так наложил письмена, не в том месте закрепил — провал. Начинай все сначала.

«Еще немного, Ченмо. Осталось всего ничего», — уговаривал я себя, прикусив губу. От силы стиснутых зубов — кожа порвалась, а по подбородку потекла кровь. Капая густыми вязкими каплями на одежду.

И наконец-то, остался последний этап.

Единение артефакта с его хозяином. Так как артефакт принадлежит, и будет принадлежать мне, я должен привязать его к себе, своей душе и каналам внутренней энергии. Как Пронзатели или Зонт. Чтобы никто другой, без моего дозволения, им воспользоваться не мог. Процесс недолгий. И самый простой из трех.

Чтобы привязать артефакт к будущему хозяину, сначала нужен тактильный контакт с предметом. В данном случае мне нужно было надеть каждый из созданных предметов на свое место. На пальцы правой руки. Далее зафиксировать крепления на нижних фалангах. Расположить части артефакта так, как задумано по чертежу. Потом капнуть на стальную поверхность пластины по капельке крови. И в конце дать имя.

«Когти черного пламени», — назвал я артефакт, смотря на творение рук своих.

На руку, на каждый палец, надето стальное кольцо-коготь. Покрывая пальцы полностью. Словно закованные в броню. При этом рука не скована в движениях. Пластины подвижные, крепления гибкие. Сами же когти, длиной по три сантиметра от верхней фаланги — острые, переливающиеся на острие обсидиановыми бликами от яда виверны.

Артефакт готов. Осталось лишь проверить его в действии.

— Опасную вещь ты создал, Ченмо, — с улыбкой сказал Линьюй, которого я не заметил, — Врагам твоим не поздоровится.

Достигнув Обожествления, Линьюй стал неуловим. Словно потоки воздуха или исток первоначальной цы. Обнаружить его, если небесный этого не желает, мало кому по силам. Небесный, все такой же, в белоснежных одеждах, с фученем на плече, опустился рядом со мной. Смотря на закат. На розовеющее небо.

— Надеюсь на это, — ответил небесному призраку, любуясь творением своих рук.

Как и сказал Линьюй, артефакт опасен для тех, кто решит пойти против меня. Вздумает забрать жизнь, или навредить близким. Хоть намек, малейшая попытка, и смерть покажется избавлением от мук и страданий. А его нужно будет заслужить.

— У них ведь есть имя? — интересуется Линьюй, смотря на артефакт на моей руке. — Оно должно быть.

— Есть, — с улыбкой ответил я. — Когти черного пламени.

— Подходящее имя, — согласился небесный. И все также, не отрывая взгляд от стареющей луны и ярких звезд, ее окружающих, сказал: — Мое время на исходе, Ченмо. В ночь молодой луны я покину этот мир. Отправлюсь на поиски себя, смысла жизни.

— Вы…

Я не договорил, так как Линьюй, отогнув рукав даоского одеяния, показал мне свое запястье. Его поразил «Небесный зов». Зов — это золотые метки на теле, показывающие, что человеческая оболочка не выдерживает мощи уровня Обожествления. По руке Линьюя шли линии, похожие на трещины. И с каждым днем нахождения в мире смертных, в человеческом теле, их становилось все больше. Метки доходили до груди. спускались ниже и выше. Касались лица.

— Проводи меня, Ченмо, — попросил небесный Линьюй, смотря теплым взглядом, улыбаясь. — Без банкетов в мою честь и прощаний. Просто побудь рядом, пока я поднимаюсь в небесный дворец.

Я не отказал небесному призраку в последней просьбе. Согласился с тем, что пышнее проводы не нужны. И ни к чему. Только свои. Друзья и близкие. С которыми Линьюя связывают тесные узы. Близнецы Кан, глава и заместитель культа Гробовщиков. Приглашениями я займусь лично, уже завтра, а пока переведу тему разговора в сторону одно из моих учеников.

— Гуй Ню. Я хочу стереть из его души и разума отпечаток сущности птицы Рух. Проложить путь Призрака с самого начала. С закалки тела и костей. Ню талантливый юноша. Культивацию он восстановит в разы быстрее, чем ее создавал. Как считаете, небесный?

— Если ты думаешь что так будет правильно, то делай. Архивы предков Гуй и наши с Дзишеном записи к твоим услугам. Ты глава, а не я, — и глубоко вздохнув, закрыв глаза, наслаждаясь весенней прохладой, накрывшей Долину, добавил: — Думаю, Дзишен поступил бы так же. Чтобы спасти тебя или кого-то из призраков. Вы с ним очень похожи, Ченмо, — печально добавил Лигьюй.

— Вы по нему тоскуете?

— Мне его не хватает. Будто кусок души вырвали, — криво улыбнулся он, прикасаясь к груди, где билось его сердце. Взгляд тяжелый, словно проливной дождь с грозой и бурей вот-вот обрушится на Долину.

— Я найду того, кто ранил его и отправил неизвестно куда. Клянусь! — пообещал небесному. Линьюй принял мою клятву. И поблагодарил за верность слову и возложенному Учителем делу. Линьюй верил в меня. В то, что я пойду путем Обожествления. Но сначала:

— Укрепи Основу, Ядро и Зародыш. Защити свой разум, усиль его техниками дао и мантрами Мудреца. Чтобы древние миазмы топи и неупокоенные души там почивших, не смогли навредить тебе, или захватить сознание. И как только станешь сильнее, ступишь на высокий или предел высокого уровня Зародыша — ищи достойную замену. Обучай. Наставляй. Показывай путь Призрака. Как завещали предки Гуй.

— Да, небесный! — ответил с поклоном, не поднимая взгляд.

— Вот и молодец, — с улыбкой сказал Линьюй, покидая мой павильон. Отправляясь по своим делам.

Я же собирался провести расчеты и зарисовки для еще одного артефакта уровня Зародыша. Сделать его на основе шкуры Шелковичного червя. Гибким, податливым, а внешне неприметным. Сочетающимся с призрачным одеянием. Артефакт будет разумным, так как в основу ляжет душа Червя. И отпечаток его разума.

В одном из далёких миров, Тёмная Богиня, костерила (мысленно конечно) на чём свет стоит некий культ Жизни и всех его представителей разом. Начиная с Основателя, заканчивая младшими учениками, только заложившими Основу совершенствования. Ругалась, возмущалась, снова ругалась и снова возмущалась, возводя взгляд в родные небесные просторы. Обращаясь к Создателю сущего, чтобы адептов поразила его жгучая молния. Но, увы, Создатель далеко. А речи и мольбы своих детей, внуков и учеников не слышит. Но это не останавливало ее от очередных потоков оскорблений и проклятий в адрес Основателю культа.

— Чтоб вам вовеки вечные, всем, без исключения, снились только радужные пони! Пушистые розовые облака и одуванчики!

Слова ее и пожелания силы не имели, так как она не малефик. Но все равно Богиня надеялась на великую силу желания и вероятность воздаяния мерзавцам по заслугам. За все их дела, древние, старинные и нынешние. В том числе и за ранение одного из перспективных мастеров темного пути знакомого ей мира.

— Мда, — бормотала Богиня себе под нос, приводя в порядок мастера Призрачного культа. Помогаю восстановить ему утраченный по вине адептов уровень совершенствования. — Досталось тебе, Дзишен. Ничего не скажешь.

— Как долго, сестра? — задал вопрос брат-близнец Богини, наблюдающий за процессом воскрешения из пепла. — Ты уже второй десяток лет делишься с ним силами, а он только на предел высокого уровня Ядра поднялся! — Бог света был недоволен результатами и стараниями призрачного мастера.

Но в том нет его вины. Слишком глубоки и тяжелы раны, нанесенные Основателем культ Жизни. Техника, которую применил небесный адепт, повредила не только культивацию, почти стерев ее, но и душу. От этого ой как непросто оправиться. Бог Света это понимал, но все равно ворчал и настаивал на том, чтобы сестра бросила еретика. Отправилась лучше на поиски достойного Ученика.

— Всему свое время, — сказала Богиня, продолжая делиться своей внутренней энергией. Капля за каплей вливая ее в каналы Дзишена. Наполняя Ядро бессмертия.