***

— Как думаешь, он навернется? — Сокджин кивком головы указал на какого-то первокурсника, который пытался тащить сразу два груженных едой подноса.

Они все повернулись и уставились на отчаянного первака.

Тэхен поморщился, когда увидел, что эти подносы тот тащил за стол к местным е̶б̶л̶а̶н̶а̶м̶ ̶ звездам. Как только он поставил перед ними еду, послышались смешки, видимо, подколки и подъебы, первак покраснел и испарился.

— Почему люди делают это? — пробормотал он.

Они своей обычной компанией (теперь плюс Чимин) сидели за своим привычным столом, в неспешной манере пережевывая пищу.

Тэхен ковырялся в салате фунчоза, Джин, читая что-то в своем iPad, выбрал на обед морепродукты, Джинки потихоньку воровал у Тэ его салат, а тот у него в отместку — токпокки, Намджун был на своей протеиновой диете, поэтому его обед составляла запеченная семга с ломтиком лимона и зеленым салатом, а Чимину принесли какой-то особый заказ.

— Что именно? Буллят или ведутся на это? — задал вопрос Джун, который услышал невнятное бормотание своего младшего брата.

Тэ пожал плечами.

— Да всё вместе.

— Слабаки, — жестко и бескомпромиссно припечатал Намджун, возвращаясь к своей семге. — И те и другие.

У них было правило — они никогда и ни в какие разборки не влезали. Никому не помогали, но и сами никого не притесняли. Братья Ким были вне всего этого студенческого хаоса и сложившейся веками иерархии. Им хватало того, что их и Джинки никто не трогал. Теперь, соответственно, еще и Чимина, присутствие которого за столом Кимов стало для него лучшим оберегом буквально от всего в стенах всех трех кампусов.

«Интересно, — подумал Тэхен, — новенького Чон Чонгука тоже будут прессовать? Или он способен постоять за себя?»

Наметанный глаз Тэ уже давно выцепил из бурлящей толпы Чонгука, который сначала долго стоял в длинной и шумной очереди, потом с каким-то белобрысым парнем быстро поглощал пищу всё за тем же столом, занятым цветноволосыми раскумаренными неформалами.

— Как тебе твой новый выгульщик? — Тэхен вновь повернулся к Намджуну.

— Не знаю, ещё посмотрим. Вчера был только его первый день, так что делать выводы пока очень рано. Но, кажется, Бану и Тану он понравился.

— Когда он вернулся с прогулки, у него были разодраны ладони, — помедлив, заметил Тэхен.

Вообще-то он предложил Чонгуку аптечку, чтобы тот обработал свои раны. Вот только строптивый выгульщик лишь высокомерно и неопределенно качнул головой, закончил свою работу и, не прощаясь, ушел.

Упрямый.

Так забавно. Тэхен сам себе усмехнулся.

Интересно, как быстро тот окончательно осознает, что из него гетеро, как из Тэхена — натурал? И перестанет придерживаться своего нелепого демарша?

— Только ладони? Он точно им понравился, — заключил Намджун, стараясь не вспоминать, как позапрошлого выгульщика его крошки в первый же день в прямом смысле загнали на дерево.

— Чимин, — обратился Джинки к их молчаливому сотрапезнику, — как тебе учеба в Ёнсе? Всё получается?

Намджун тут же сверкнул в лучшего друга своего младшего брата недовольным взглядом.

— Тебя не учили этикету? — резко бросил он. — Или может… — Джун прищурился, подавшись вперед, так, что между их с Джинки лицами теперь было не более сантиметров двадцати. — Мне научить тебя уважать старших?

— Нет! — Чим не на шутку испугался, увидев, насколько жестко среагировал Джун. — Я сам разрешил называть меня по имени! — он умоляюще взглянул на явно распаляющегося Намджуна, а затем перевел свой паникующий взгляд на побледневшего Джинки, который, тем не менее, глаз от Джуна не отвел.

— Тебе вместо рыбы озверин дали? — сухо поинтересовался у брата Тэ, находя под столом похолодевшую ладонь Джинки и легонько ее сжимая. Его глаза становились всё ледянее и ледянее. Он отложил палочки и иронично добавил: — Хен.

— Хватит, — негромко проговорил Сокджин, не понимая, что нашло на среднего брата. Все в их семье отлично знали, что Тэхен-и за Джинки любого на части разорвет — у Джинки стабильно был статус неприкосновенного.

Чимин внутренне ругал себя из-за развернувшейся перед ним сцены, осознавая, что ссора началась именно из-за него и его неумения внятно объяснить, что он не против, чтобы к нему обращались неформально.

Джин с силой зарядил своим ботинком по голени Намджуна, тот еще немного попыхтел, но расслабился, и в итоге напряжение понемногу стало спадать.

Тэ выдохнул и перевел взгляд в зал, чтобы увидеть, что Чонгук смотрит прямо на их с Джинки сцепленные под столом руки.

— Я подошел к холодильнику за сладеньким, но… Тебя там не было!

Ок, мрачное выражение на лице Чона, может, не то, что Тэхен хотел бы узреть (в идеале выгульщик должен был бы тут же стянуть и отшвырнуть подальше свою облегающую белую футболку и показать себя, сладкого, во всей красе), но всё равно было смешно.

В этот день адские псы своим рычанием напугали болонку, и в отместку бабулька отметелила Чонгука своим ридикюлем прямо по башке. Поэтому Чон был абсолютно без настроения. И Ким Тэхен, нагло глядящий на него и делающий свои нелепые подкаты, безнадежно рухнувшего настроения поднять не помогал.

Но, видимо, цель у Кима была другая — сделать всё, чтобы раздразнить Чонгука еще крепче.

— Хочешь, я докажу тебе, что ты — гей? — легонько ухмыляясь, проговорил Тэ и даже почти коснулся Чона, протянув к его лицу свою руку. Но на полпути наглая рука изменила свою траекторию и подхватила большое зеленое яблоко из миски, стоявшей на столе прямо за спиной Чонгука.

Ким Тэхен его дразнил, насмехался над ним, неуловимо, хотя и целенаправленно и с нахальной усмешкой не упускал случая, чтобы напомнить о том, что между ними случилось несколькими днями ранее в туалете ночного клуба. Если бы Чонгук только знал, к чему приведет его поход в туалет, лучше бы потерпел до общаги. Он до сих пор не мог понять, что на него нашло, и почему глаза так сладко закатывались, когда чужие руки дразняще шарились по его телу, а горячий язык увлеченно исследовал его рот.

Хотел бы Чонгук списать всё на алкоголь. Вот только он не был настолько пьян, чтобы не понимать, что происходило. И такого раньше с ним не было — чтобы с парнем… такое делать.

Поэтому, да, Ким Тэхен — это опасность для него. Нахрен Ким Тэхена. И следует от этого змея-искусителя держаться подальше. От него, его нелепых подкатов и нагловатых ухмылок.

Чонгук против геев ничего не имеет. Но он — не гей.

— В университете, на самом деле, много возможностей подзаработать, — рассказывал Чону Хоши. — Работа в библиотеке, ассистент преподавателя, продавец в магазине или официант/кассир/бариста в кофейнях и дешевеньких общепитах… На крайняк можно улицы подметать или полы мыть. У меня у самого здесь четыре работы.

— Четыре?.. — офигел Чонгук. — Нахрена тебе так много?

— Ну… — замялся Хоши, который, словно белка в колесе, вертелся в постоянных поисках заработка, но ему вечно на что-то не хватало. Оплатит жилье — надо купить учебники или что-то для универа. Купит для универа — закончится шампунь. Купит шампунь — разлезутся на отдельные части его столетние кроссы. И так постоянно. Взрослая жизнь очень переоценена… Конечно, господа мудрецы, как скажете — деньги не имеют никакого значения. Важно только их иметь. — Полной занятости нигде нет, — принялся объяснять Хоши. — А так могу регулировать свой график. Иногда даже на пары попадаю, — похвалился он.

— Круто… — пробормотал Чонгук. «Иногда» — это, конечно, воодушевляет.

— Мои родители ничем не могут мне помочь — я старший, кроме меня еще трое. Живем в небольшом городке. Отец сказал, чтобы я сам разбирался со всеми своими проблемами и расходами, раз такой умный, что сумел получить стипендию Ёнсе, а не пошел, как все остальные, работать… А ты? — погрустив немного, поинтересовался Хоши у Чона. — Твои родители тебе помогают?

Чонгук, мгновенно помрачнев, ничего не ответил. А Хоши, будучи вовсе неглупым, решил не напирать.

Не хочет рассказывать — пусть не рассказывает. Захочет — расскажет.

Возможно, этот день мог бы оказаться даже сносным — в конце концов, погода была замечательной, Хоши — забавным. А еще они купили себе по рожку мороженого и, жмурясь на солнце, быстренько их слопали.

Вот только позже из-за вредины Бана Чонгук получил от хорошенькой девушки апперкот в ухо с безапелляционным заверением, что он — извращенец. А взглянув на ухмыляющегося пса, Чонгук уже не сомневался — тот прекрасно осознавал, что творит. Судя по всему, нахальные псины вышли на тропу войны.

Каждый день Чонгуку казалось, что хуже себя вести доберманы уже не могут, но с каждым днем с некоторым охуеванием убеждался: а, нет, оказывается, могут.

Как вот сегодня — когда он по прихоти Тана оказался измазанным в собачьем дерьме.

Ким Тэхен, едва сдерживая смех, предложил ему свою одежду, чтобы тот мог переодеться, и даже указал на стоящую без дела стиралку. Но Чонгук на оба предложения ответил молчаливым отказом, лишь отрицательно качнув головой.

И, конечно, логика твердила, что отказываться от возможности не добираться в студгородок в одежде, пропахшей отборным дерьмом (Чонгук сам его отбирал) — не самое разумное в мире решение, но брать что-либо из рук Ким Тэхена он не собирался. Потом еще окажется, что таким образом он намекает, что не против повторить. Лучше вообще держаться от него и всего, что предлагают насмешливые глаза младшего Кима, подальше.

— Хен всегда хотел доберманов, — проговорил Тэхен, минут десять молча наблюдая за попытками выгульщика вытереть лапы псам, поменять ошейники на домашние и привести Бана и Тана в порядок после веселой прогулки. — Сколько себя помню, он постоянно ныл родителям о том, что хочет собак. И именно доберов. Родители, в итоге, разрешили ему только после окончания школы, и то, если он наберет не менее 90 баллов на финальном оценивании по каждому из предметов. И он набрал. До сих пор думаю, что только потому, что хотел собак. Знаешь, почему Намджун выбрал именно эту породу?

Чонгук помедлил — он старался не вступать в диалоги с Ким Тэхеном. Но всё же ответил, вспомнив слова Намджуна на их первой прогулке:

— Потому что они обладают силой, отсутствием страха, стремительностью и интеллектом. А еще они способны понимать разницу между хорошим и плохим.

— Потому что они наиболее точно отражают самого Намджуна, — усмехнулся Тэ. — Они — его идеальное зеркало. Сильный, жесткий, бесстрашный и умный. Это серьезная комбинация. И, как и в случае с доберманами, неправильное воспитание способно создать… жесткого человека. Но правильное делает его великим. Могущественным, если хочешь. Джуна воспитали правильно. И он — хороший человек. Я знаю, что о нем ходит много всяких слухов и сплетен. И, наверное, тебе о них уже доложили. Не верь всему, что говорят. Он никогда не нападет без причины. Но за близких способен горло перегрызть. Возможно, его сила, жесткость и бесстрашие иногда могут давать ему увидеть неправильную картинку мира. Но если он ошибается и понимает это, он никогда не прячет голову в песок. Это качество в моем брате мне нравится больше всего. Он способен отвечать за свои ошибки.

Чонгук поднял голову. Возможно впервые Тэхен говорил с ним серьезно, без своих ухмылок и подколок.

— Почему ты обо всём этом мне рассказываешь?

— Ты теперь работаешь на него. И должен понимать, с кем имеешь дело. И я не хочу, чтобы ты воспринимал его так, как воспринимает большинство в Ёнсе.

И уже почти когда Чонгук собирался тоже в ответ сказать что-то нормальное, Тэхен, закусив губу и глядя ему прямо в глаза, понизив голос добавил:

— Хочешь, я докажу тебе, что ты — гей?

Большой ярко-желтый ломтик лимона, полукругом посыпанный мелкомолотым кофе, сахарной пудрой и шоколадной крошкой задорно и беззаботно улыбался Тэхену с большой тарелки. Рядом стояла стопка коньяка. И хотя Тэ не любил коньяк, он всё же попробовал и нелюбимый крепкий напиток, и не самую любимую закуску к нему. Казалось, это должно было либо расслабить его, либо прочистить мозги — но не получилось ни то, ни другое.

— Мне нравится смотреть, как ты морщишься, когда пьешь коньяк, — его собеседник с улыбкой наблюдал за кончиком розового языка, быстро слизавшего с губ коньячную крепость и кислый лимонный сок.

— Не люблю коньяк, — ответил Тэхен и откинулся на спинку кресла.

— Тогда зачем его пьешь?

— Потому что наша сегодняшняя встреча не должна мне доставить ни в чем хотя бы каплю удовольствия.

Его собеседник понимающе ухмыльнулся.

— Раньше тебе нравилось, когда я доставлял тебе удовольствие, — тем не менее совершенно не обидевшись, заметил он.

— Ключевое слово — «раньше», — без улыбки парировал Тэхен. — Потому что… Нормально относиться к человеку, который меня шантажирует, я не могу. Из категории швали ты перешел в категорию мрази.

— Ты сам принудил меня к этому, — улыбка с лица его визави стекла так же стремительно, как и быстро выпил свой напиток Тэ. — Тебе не стоило меня бросать.

Тэхен нахмурился.

— Это нормальное состояние. Люди сходятся, люди расходятся. Да и сказать, что мы были вместе — разве это не преувеличение? Тебе так не кажется? Три или четыре недели вдвоем, и теперь ты…

— Да, — перебил его собеседник. — Теперь я.

Сегодня Чонгук вернулся с прогулки без настроения и с большим пятном от кофе на своей футболке. Почему-то сейчас Тэхен об этом вспомнил, и на губы снова попросилась улыбка. Его бывший, увидев это и приняв на свой счет, мгновенно довольно подобрался.

— Между нами больше ничего быть не может, — тут же отчеканил Тэ, правильно интерпретировав его поведение. — И честно, я действительно не понимаю, как те три или четыре недели, которые мы время от времени виделись, привели тебя к мысли, что ты можешь так поступить со мной.

— Ты меня бросил, — голос бывшего отливал недовольством и сталью. Ну и уязвленным самолюбием — не без этого. — Я недополучил всего, что планировал получить. И либо ты добровольно отдашь мне это, либо… Я даю тебе выбор. И решение за тобой. Как по мне — всё честно.

— Не делай этого, — Тэхен проследил за насмешкой на его лице. — Хотя, о чём это я вообще? — презрительно добавил. — Нельзя требовать от грязи, чтобы она не была грязью.

— Ты злишься, — спокойно прокомментировал его слова собеседник, — потому что на вершине сейчас я.

— Вершина — это последняя точка перед спуском. Будешь лететь вниз — не забудь вспомнить, из-за кого.

Тэ быстро поднялся на ноги, бросив белоснежную накрахмаленную салфетку на стол, кивнул официанту, который как раз подошел, чтобы забрать его пустой бокал, и направился к выходу. Зря он пришел. Только время потратил впустую. Только еще раз показал этому уроду, что тот выбрал правильную тактику, и Тэхен у него полностью на крючке.

— Хенним…

Тэ нашел Сокджина в его кабинете. Да, находчивый старший брат сумел себе отвоевать очень даже приличное пространство в их доме под собственное рабочее место. Здесь были и два мощнейших компьютера, и очень даже неплохая оргтехника, небольшой микроскоп, какие-то фиговины в пробирках, дубовый стол, пара загруженных книгами и папками полок и возможность вздремнуть на небольшом диванчике.

— Хенним… — повторил Тэхен, отвлекая Джина от каких-то его исследований. — Извини, что мешаю. Можно тебя кое о чем спросить?

— Ребенок, ты никогда мне не мешаешь, — мгновенно возразил старший брат, стаскивая свои рабочие очки и отлипая от микроскопа.

Тэ благодарно улыбнулся. Хен называл его «мелким», хенним — «ребенком». Но оба его любили и берегли.

— Я смотрел какой-то фильм… Размышлял о чем-то. И подумал, что ты скажешь самое мудрое. В этой ситуации.

— И о чем же? — заинтересовался Сокджин, ничуть не смутившись путанному объяснению брата.

— Я думал о том, что может пора… Рассказать родителям. Как думаешь?

— О чем именно, ребенок? — не совсем понял Джин, усаживаясь на кушетку и закидывая свои длинные ноги одна на другую, пока Тэ остановился у залитого солнцем окна.

— О моей ориентации.

Сокджин уставился на него, а Тэхен ощутил, что сейчас его рассматривают под микроскопом — как эти листики или букашек… Или что там изучает хенним.

— Зачем? — только и спросил Сокджин.

Тэ удрученно выдохнул, взял в руки фигурку слона с большими острыми бивнями, которую его хенним когда-то привез из своего африканского путешествия, и принялся отрешенно ее вертеть.

— Да как-то думал об этом… Родители постоянно давят, всё о каких-то девушках, отношениях спрашивают. И я вдруг подумал: может раскрыть все карты, чтобы они всё знали и меня не доставали? И никаких проблем больше не будет.

— Ты так думаешь?.. — осторожно поинтересовался Сокджин. — Что проблем больше не будет? Я почему-то считаю, что тогда они, собственно, у тебя и начнутся.

Тэхен помедлил.

— Мне всё равно рано или поздно нужно будет сказать им об этом. Я не собираюсь всю жизнь скрываться и лгать. Я не буду тем, кто вынужденно женится и вечно прячет свою ориентацию. Кто боится выйти в свет с тем, кого любит. Этот путь не для меня.

— Я знаю, Тэхен-и, — очень мягко проговорил Джин. — Ты свободолюбивый. И ты не можешь быть обычным — это не о тебе. И мне очень нравится эта твоя черта — то, что ты не любишь быть в рамках и что не собираешься жертвовать своей жизнью и своими чувствами ради безобразной прихоти общества. Только потому, что кто-то когда-то решил, что должно быть именно так, а не по-другому. Но мы всё же живем в этом абсолютно несовершенном обществе. Не хотим, но живем. И тебе надо для своего признания хотя бы выбрать правильный момент. А сейчас любой момент — неправильный. Прости, но я не верю в хороший итог твоей беседы с родителями.

— Но почему?.. — воскликнул в мучительном непонимании Тэ.

— Даже, и я повторяю это: даже если они без проблем выслушают тебя и не будет какого-то дикого скандала, они решат, что это — всего лишь прихоть. Шалость. Будни студента. Что ты просто развлекаешься. И тогда они сделают так, как сделали супруги Кан. Помнишь ту историю?

Тэхен помнил ту историю. Все ее помнили.

Пару лет назад один парень из их круга рассказал своим родителям о том, что ему нравятся вообще-то не девочки, а мальчики. Конечно, наверняка подобных историй было намного больше, но это та, которая стала публичной.

Так вот, родители выслушали парня и осознали, что сынка-то срочно надо спасать. Нет, не так. «Спасать» (в кавычках). Эти «прихоть и блажь» надо было немедленно выкорчевать. Чтобы мальчику жизнь не портили.

Эта история стала даже в чём-то нарицательной, потому что ее любят рассказывать с приставкой: «Какие же родители молодцы и как быстро сориентировались!»

Ну как, «молодцы»… Парень и моргнуть не успел, как они его женили, нарекли гетеро и на этом история завершилась. Счастлив ли сын, рада ли его жена — это всё никого из «взрослых» не интересует. Проблема была — проблема решена.

— Я уже вижу как здесь нескончаемым караваном день и ночь будет проходить парад твоих потенциальных невест, — негромко проговорил Сокджин, не отводя от помрачневшего брата сочувственного взгляда. — Конечно же, пока ты студент, да еще и всего лишь на втором курсе, они вряд ли тебя так быстро женят. Но невесту найдут. И заставят быть активным в своих действиях женихом. Ну и кто-то в обязательном порядке будет присматривать за тобой в стенах Ёнсе. Сейчас ты свободен. После того, как признаешься — будешь жить в клетке.

— И что ты мне предлагаешь? — бросил Тэ. — Всегда молчать?

— Молчать. Но не всегда. Подожди окончания университета. Закрепись на работе. Достигни своего собственного значимого социального статуса. Когда ты будешь самостоятельной единицей, личностью, которая сама зарабатывает, у которой своя жизнь, своя репутация, свой путь, свой собственный дом — тогда они ничего не смогут сделать. И, скрепя сердце, примут всё. Ты же знаешь, наши родители — не монстры. Но они живут и воспитаны в среде, где это не считается нормой.

Конечно, хенним был прав: сообщить о своей ориентации сейчас — это самому себе подгадить всю дальнейшую жизнь. Его вручат, будто мешок со сладким бататом, какой-нибудь состоятельной невесте, и заставят вести «правильную» по их мнению жизнь. Будут каждую секунду каждого дня наблюдать за ним, выискивать потенциальных дружков и постоянно ждать подвоха. Для свободолюбивого Тэхена его жизнь превратится в самый настоящий ад.

Тэхену повезло с братьями — они все принимают его таким, какой он есть. И Тэхену повезло с отцом и матерью — они действительно хорошие родители. Но это не отменяет того факта, что сообщение о его не совсем традиционной ориентации запустит цепочку далеко не самых лучших для Тэ последствий.

Что-то красивое, блюзовое и безмерно тоскливое мягкой неспешной рекой лилось ему в уши. Тэхен почти не прислушивался к словам, бездумно пялясь в окно. Вокруг него сновали люди, били тяжелые басы, но он лежал на честно занятом диване с капельками аирподсов в ушах и меланхолично глядел в окно.

Они с Джинки посетили небольшую вечеринку друзей. Джинки куда-то утянули, а Тэхена не трогали — и Тэ был этому рад — когда люди проявляли подобный такт и не трогали того, кто не хочет, чтобы его трогали.

Между его указательным и средним пальцами была зажата сигарета, медленно, но неумолимо догорающая, оставляя после себя только сыплющийся серебристый пепел. Догорает так же, как и выделенное ему на раздумья время.

Пальцы уже жгло, так что Тэ сделал еще одну глубокую затяжку и потушил окурок в бокале с какой-то бурдой, которую ему здесь подсунули.

Официально он не курил — об этом не знали ни его старшие братья, ни простигосподи родители. Но иногда Тэхен стрелял у кого-то парочку крепких сигарет (обязательно без ароматизаторов), когда нужно было о чем-то подумать. Вот, как сейчас.

Это же надо было так вляпаться… Несколько встреч, неплохой секс. Потом, когда его временный парень (или кем он на самом деле ему был?) стал слишком прилипчивым и наглым, Тэ разорвал всё к чертям нахрен — потому что кому надо подобное, когда ты — молодой, свободный и никаких особых чувств не питаешь, и пока просто наслаждаешься жизнью? А потом пару месяцев спустя тот появляется и, нахально ухмыляясь, демонстрирует снятую ранее втихаря клубничку. На которой только Тэхена и видно. И говорит, что сделает видео публичным, отправит его в свободное плаванье по сети. Но хуже всего — перешлет копии записи родителям и братьям.

От одной только мысли, что кто-нибудь из его близких откроет сообщение и увидит ЭТО… Вздернуться хотелось.

Тэхен вдруг подумал о том, что Чонгук бы никогда так не поступил — не шантажировал бы без разрешения снятым видео их секса.

Сейчас, глядя на такого красивого, уверенного и, без сомнения, хорошего парня Чон Чонгука, Тэ не понимал, каким образом он вообще мог обратить внимание на того урода? Как мог допустить, чтобы тот заснял их? А потом совершенно цинично и безнаказанно заставлял его за уничтожение записи заняться с ним «прощальным» сексом. На его условиях.

И ведь самое обидное — он сам виноват во всём. И выгребать последствия только ему.

Тэхен, измученный своими тяжкими думами, даже не заметил, как провалился в сон. И уже не слышал, как Джинки укрыл его теплым пледом. Но Тэ даже во сне ощутил этот уют и зарылся носом в мягкую ткань.

И Тэхену снилось, что Чонгук ему совершенно искренне улыбался, очень теплой и нежной улыбкой. А потом Чон сам к нему подошел и сам его поцеловал.

В начале следующей недели Чонгук очень удивился, когда к нему в университете, как раз в разгар их с Хоши обсуждения возможных подсобных работ — здесь, на территории кампуса, подошел Ким Намджун (раньше он подобного не делал), и безразлично кивнув застывшему в праведном ужасе Хоши, попросил Чона отойти на два слова.

Недоумевая и размышляя о том, что он мог сделать не так, Чонгук поднялся с парапета, где они с Хоши и проводили перерыв между первым и вторым занятиями, и последовал за своим работодателем.

Чонгук знал, что сейчас многие за ними наблюдают, так как не понимают, что может связывать какого-то новичка-второгодку с Ким Намджуном.

И да, Чонгук прекрасно осознавал, что если вдруг Намджун его ударит или поведет себя с ним агрессивно/неуважительно (нужное подчеркнуть), Чону можно смело паковать свои вещички и потихоньку сваливать отсюда. Потому что этим Ким даст старт, и на Чонгуке теперь навечно будет клеймо того, кого можно (и нужно) безбожно прессовать на всех возможных уровнях.

Но Джун удивил не только самого Чонгука, но и всех вокруг, когда приобнял его за плечи и доверительно сообщил офигевшему Чону:

— Ты прошел испытание и теперь ты официально мой лучший выгульщик.

— Лучший?.. — это типа… шутка?..

Намджун утвердительно кивнул.

— Лучший. Ты — первый, кто продержался целую неделю и не уволился!

Целую… Неделю?.. Так это — рекорд?

— А сколько обычно выгульщики выдерживали? — озадачено поинтересовался Чонгук, ловя на себе не один удивленный взгляд (Намджун всё еще продолжал его обнимать).

— До тебя рекорд был пять дней… Но тот тип потом еще и написал на меня и моих крошек заяву в полицию…

— Я так понимаю, у тебя дикая текучка кадров, — пробормотал Чон. — А кто занимается выгулом Бана и Тана между постоянно приходящими и уходящими работниками?

— Тэхен. Паршивец берет наличкой. Мелкий — единственный, ну, кроме меня, кого слушаются мои красавцы. Сокджин — так тот вообще к ним не подходит.

Чонгук с некоторым удивлением отметил для себя, что Намджун разговаривал с ним так, будто они знакомы тысячу лет, и он должен знать, кто такие Тэхен и Сокджин.

— Кстати, ты ведь знаком с моим младшим братом — Тэхен-и?

Переход был каким-то уж слишком резким, а то, что рука на его плече сжала Чонгука сильнее, оптимизма как-то не вселило.

— Да… Мы виделись пару раз, когда я приводил после прогулки Бана и Тана, — почти беспалевно ответил Чонгук. «Почти» — потому что рука на его плече расслабилась, но только для того, чтобы сжать еще сильнее.

— Мне показалось необычным, что он уже несколько раз спрашивал о тебе.

— Серьезно?..

Вот же ж!

Судя по всему, Ким Тэхен и проблемы — это для Чонгука теперь одно и то же.

— А здесь, в Ёнсе, вы видитесь? — задал Намджун еще один вопрос, а Чонгук еще раз напрягся.

— Да не то, чтобы…

— Я хочу, чтобы вы виделись чаще, — бескомпромиссно прервал его Джун.

Чего?..

— Чего?..

— Мне кажется, он хочет с тобой подружиться, — задумчиво проговорил Ким. — Ты мне нравишься, Чон Чонгук. И ты понравился моим крошкам. А ты же понимаешь, для меня их мнение — ценнее всего. Ты — парень скромный, в гущу событий не лезешь, в друзья никому не набиваешься. Мне это нравится. Мне нужен одногодка Тэхен-и, кто-то, с кем ему было бы комфортно общаться, и которому я бы мог доверять.

Чонгук всё еще не понимал, чего хочет от него Ким Намджун.

— Зачем? — задал он абсолютно логичный вопрос на абсолютно нелогичную тираду Намджуна.

— Чтобы наблюдать за ним и рассказывать мне, если что-то не так.

Здрасьте, приплыли.

Стукачом он еще не был.

— Намджун-ши…

— Не отказывайся так быстро.

— Намджун-ши, я говорю вам сразу: мне это не подходит. И насколько я понял, у вашего младшего брата уже есть друг.

Джун фыркнул.

К Джинки Намджун раньше никак не относился — ну, был и был, Тэхен-и нравится, пусть будет, в конце концов, никому не мешает. Но теперь тот его откровенно раздражал.

— Тэхен-и в последнее время напряженный, с ним что-то происходит, но я не могу понять что, — сказал он, будто и не слышал решительного отказа Чона. — Даже если спрошу — он всё равно не ответит. Но я знаю, что какой-то бессмертный назвал моего брата… Хм… Педиком, — он едва не запнулся на этом слове, потому что, как бы, такое говорить постороннему человеку — в высшей степени неприятно. Но он уже выбрал Чон Чонгука в новые друзья Тэхен-и, так что… — Кто знает, но подавленность мелкого может быть связана именно с ним. Так что я хочу оторвать голову этому уроду. И можешь называть меня на «ты».

— Ты недооцениваешь своего брата, — проворчал Чонгук. — Мне кажется, он сам за себя может постоять, — вон как зарядил ему в солнечное сплетение тогда, в туалете…

— Конечно, может, — согласился Джун, наконец-то забрав свою руку с его плеча и перестав так крепко на потеху публике всего кампуса Синчхон обнимать. — Оба моих брата способны постоять за себя. Но это не отменяет того, что ни у кого даже мысли не должно возникнуть, что кто-то так просто может их задеть или оскорбить.

— Ты их слишком опекаешь, — пробормотал Чон, отлично понимая, кто именно этот «бессмертный». Он даже номер комнаты его общаги знает.

— Он назвал моего брата педиком! Так что он не жилец. И ты выяснишь его имя и сообщишь мне! — с нажимом закончил Джун их разговор.

«Прелестно, — думал Чонгук, когда плелся на следующую пару. — Связаться с Кимами — было самым тупым моим решением».

Прогулка с доберами только укрепила эту его мысль — в тот самый момент, когда Бан подошел к нему, поднял заднюю лапу и обоссал новенькие кроссовки охуевшего Чона. Обратно в студгородок измученному Чонгуку пришлось возвращаться в хлюпающей от собачьей мочи обуви.

— Хочешь, я докажу тебе, что ты — гей? — Тэхен, прислонившись к дверному косяку, с легкой полуулыбкой лениво наблюдал, как Чонгук пытался вытереть измазанные в грязи лапы упирающимся псам.

— Я не гей.

— Гей.

— Нет.

— Ну, хорошо, — поправился Тэхен, — бисексуальная цыпа.

— Я не цыпа.

— Значит, к бисексуальности у тебя претензий нет?

Ким Тэхену нравится потешаться над Чонгуком. Чонгуку даже кажется, что тот весь день ждет этого мгновения — когда сможет вдоволь постебать пошатнувшуюся гетеросексуальность Чона. У него даже заготовки подколок имеются — Чонгук в этом ни капли не сомневался.

Но Чона это всё уже порядком достало. Он постарался как можно незаметнее поправить разодранную доберами свою единственную футболку и поднялся на ноги, потому что, слава всем богам и всем без исключения адским созданиям, на сегодня он закончил свою работу.

— Я повторял это не раз, и повторю еще: ты мне не нравишься ни в каком виде. И когда я вспоминаю то, что было там… Меня мутит от отвращения.

Он показательно поморщился и, окинув Кима брезгливым взглядом, не прощаясь вышел, громко хлопнув входной дверью.

Чонгук ушел, пока в горле Тэхена царапал застрявший там колючий шар обиды.

Тэхен выдохнул и обессиленно прислонился к косяку двери. Он вдруг ощутил такую усталость, одним махом навалившуюся на него, что ничего больше не хотелось, и барахтаться больше не хотелось.

Говорят, что выход есть всегда. Вот только не уточняют, что этот выход может быть хуже самого худшего сценария.

И если так разобраться, то по сути, выбора-то у него никакого никогда и не было, ведь так?

На мгновение прикрыв веки, он нажал на «Ответить». А затем, не давая себе времени передумать, напечатал:

Задеревеневшими пальцами сунул телефон обратно в карман брюк.

Это же просто секс, ведь так?.. Зато потом он будет полностью свободен.

Просто секс.

Секс, которого он не хочет.

Весь холл был украшен праздничными гирляндами, в ряд стояли большие вазы с роскошными белыми, розовыми и красными цветами и корзинки с крохотными свечами и ароматическими палочками. Так что Чимин, зайдя внутрь дома, сразу же окунулся в праздничную атмосферу. Он только не знал, что за праздник.

Поэтому быстренько принялся перебирать в памяти все возможные даты празднований — и государственных, и международных, и религиозных, и дни рождения всех членов семьи Ким… Тщетно.

— Всё норм, — с усмешкой произнес Тэхен, зайдя в дом следом за ним. Джинки, который подвез их из универа, уже уехал. — Сегодня, насколько мне известно, никакого праздника в календаре нет. Он есть только в головах у моих родителей.

— На самом деле, это праздник в честь дня рождения Тэхен-и, вернее в честь того, что мама подарила отцу третьего сына, — поправил брата подошедший Сокджин.

— Согласись, странная традиция, — Тэ ухмыльнулся, — праздновать это почти через полгода после моего дня рождения. — За этим точно что-то кроется.

— Но это очень красиво! — не согласился Чимин. — И так романтично!

— Подожди, вечером во дворе еще зажгут праздничную иллюминацию, почему-то рождественскую, — продолжил рассказывать Тэхен, понижая свой голос до зловещего шепота, — а родители на брудершафт будут пить шампанское и вспоминать лихие былые времена. Могут даже танцевать. Это всё совсем не для слабонервных.

Чимин на это только улыбнулся — всё равно очень романтично.

Чета Ким была знакома друг с другом уже почти двадцать пять лет, и столько же они были женаты, но Чимин не мог не отметить, что даже по прошествии такого увесистого периода времени, они продолжали относиться друг к другу если не с трепетом, то с нежностью и уважением — так точно.

И Чимину доставляло истинное удовольствие наблюдать за этой парочкой.

Господин Ким выглядел очень импозантно, хотя был до невозможного худым, словно тощая, хотя и гибкая жердь. Он был высоким (все сыновья ростом пошли в него), и этим он сделал им отличный подарок — Чимин только недавно вычитал, готовя реферат по этнографии, что средний рост южнокорейского мужчины — 172,5 см, и это при том, что за последние годы этот показатель увеличился (раньше вообще было на шесть сантиметров ниже!). А все сыновья семьи Ким были под 180 см, а то и выше.

Мама Ким, наоборот, была кокетливого и приличного для корейской женщины невысокого роста (сантиметров 155, не больше), и очень красивой — если не в росте, то во внешности сыновья точно пошли в нее.

Чимин вздохнул и одним глотком допил из стакана свой сок — ну что он за человек? Сидит и людей воображаемой линейкой меряет. Интересно, что бы о нем подумали присутствующие, если бы сумели прочитать его мысли? Иногда Чиму казалось, что он очень странный, потому что любит науку, любит исследования, исчисления, с первого взгляда начинает формировать людей в выборки и группы, мысленно определяя их в только ему одному понятные категории.

Удивительно, как они в этом смысле сошлись с Сокджином. Тот тоже любит науку и тоже мыслит научными категориями. Кто знает, возможно они и подружатся (по крайней мере, он на это очень надеялся).

Сокджин в это время искоса поглядывал на Чимина, который разместился за праздничным столом между Тэхен-и и Джинки и размышлял о том, что если сбросить с него очередной светло-бежевый балахон, то Джина там точно ждет очень красивое и изящное тело потрясающего молочного цвета. Интересно, насколько оно отзывчиво? Сокджин даже улыбнулся своим возбуждающим и воодушевляющим мыслям. Он проследил за Джинки, который наливал Чимину вишневый сок в стакан и подумал, что друг Тэхен-и явно тоже заинтересовался их привлекательным гостем.

Джинки, приехав к самому застолью, притащил целую охапку алых гиацинтов — настолько большую, что за ней даже не было видно блондинистой макушки друга Тэ, а еще передал подарок от своих родителей.

Намджун как-то раньше очень мало внимания уделял Джинки, но теперь он вдруг осознал, что тот всю жизнь вертится здесь, будто у пацана своего дома и своей жизни нет. И это стало Джуна нехило так раздражать.

Он наблюдал, как мама обняла Джинки, благодаря за цветы, а отец пожал ему руку. У Намджуна стало формироваться ясное понимание, что прилипчивого Джинки надо потихоньку искоренять из их жизни — как оказалось, его было слишком много в их семье.

Джинки же затылком и своими горящими ушами чувствовал, насколько нехорошим взглядом смотрит на него средний брат, буквально просверливает его им навылет.

Ким Намджун обладал сильной доминантной аурой, и если ему кто-то не нравился, бедолага физически ощущал на себе его мрачный и темный взгляд. Видимо, пришло время уже и Джинки, знавшего Намджуна лет десять, так точно, быть удостоенным этой сомнительной чести.

Тэхен, будучи далеко не дураком, тоже заметил изменение в поведении брата по отношению к его лучшему другу, и быстро, чтобы никто не увидел, ободряюще подмигнул Джинки.

Сам же он размышлял о своей очередной стычке с Чонгуком — сегодня тот, как обычно, привел псов с прогулки, и Тэхен уже было решил его не трогать и дать отдохнуть от своего неугасающего сарказма. Но увидел, что на Чоне была футболка с логотипом их университета — такие за пару вон в сувенирных лавках Ёнсе продаются. Он обожал дразнить Чонгука, поэтому немного простебал его вид, тот в очередной раз фыркнул, и на вопрос, хочет ли он, чтобы Тэхен доказал ему, что он — гей, буквально пулей вылетел из дома. И Тэхен не мог сдержать улыбку, вспоминая об этом. Так странно, но он не помнит, чтобы кто-то улучшал его настроение даже своей обиженной моськой или откровенным игнором. Вообще всё, что касается Чон Чонгука, для Тэхена странно. Начиная с той сцены, которая развернулась тогда в туалете. Он, как бы, тоже на людей в общественных туалетах не набрасывается, даже прилично так захмелев. А Тэ был просто захмелевший, без «прилично».

Он наклонился к сидящему рядом брату.

— Хен, не забудь выдать своему выгульщику премию, — негромко проговорил он, чтобы не привлекать к ним лишнего внимания, — Бан и Тан испортили его одежду и обувь. И выдавай ему зарплату каждую неделю, а не помесячно.

— Без мелких разберусь, — проворчал Намджун, неотрывно наблюдая за тем, как Сокджин, проходя мимо стула, где разместился Чимин, как бы невзначай коснулся кончиками пальцев его затылка и легонько провел ими по шее. Чимин вздрогнул, а Джун куснул свою щеку изнутри.

Потом было веселое празднество, избежать которого было нельзя, как бы братья и ни хотели смыться. Но эта дата — уже годами созданная традиция.

— В этот день двадцать лет назад, — шепнул Тэ Чимину, — отец подарил маме ее дело — небольшой магазин одежды. В благодарность за трех сыновей. И она сумела развить его, и теперь у нее целая сеть бутиков.

— Я знаю, это довольно знаменитая сеть, — так же тихо прошептал в ответ Чим. — Был там несколько раз. Твоя мама крутая, если с тремя детьми смогла столько всего достичь.

Тэ благодарно улыбнулся за такой искренний комплимент своей родительнице.

— Спасибо. Обязательно скажи ей это — ей будет приятно.

Но Чим только покачал головой.

— Чимин, — громко обратился к нему Намджун. — Ты живешь у нас уже больше недели, но мы так о тебе ничего толком и не знаем.

— А что бы ты хотел знать? — тут же вступил в разговор отец.

— Да… Всё, — Джун улыбнулся, не отводя пытливых глаз от побледневшего гостя. — Расскажи о своей семье. Кто твои родители? Мы их знаем? Папа сказал, что ты — сын его друзей. Я, вроде, со многими из них, если не со всеми, знаком. Так чей именно ты сын?

Чимин что-то невразумительное выдал, а отец вдруг решил разрушить этот разговор и завернул длинный и витиеватый тост, непонятно с чего начавшийся, и непонятно, чем закончившийся. Так как отец обычно был немногословным и тосты толкать не любил, выглядело всё, конечно, странно. Но Джун сделал вид, что не уловил этой ситуации, хотя и скользнул по их гостю подозрительным взглядом. Чтобы снова упереться в мрачные глаза Джинки, который даже придвинул свой стул ближе к стулу Чимина, будто таким образом пытаясь его прикрыть от Намджуна.

Уже после окончания застолья, в перерыве между определенно позорными для детей песнями и танцами их родителей, во время которых каждый из троих попытался максимально абстрагироваться от происходящего, Тэхен отвел маму в сторону.

— Можно порыться в твоей подсобке?

У мамы был выделен целый цокольный этаж в качестве склада товара из ее магазинов.

— Золотце, что тебе надо? — тут же участливо поинтересовалась она.

— Футболку и кроссы, — объяснил Тэхен. — Мужские.

— Должны быть. Поищи в ящиках с фиолетовой маркировкой.

Конечно, Тэ только на глаз мог определить размер ноги Чонгука, но лучше взять на размер больше, чем чтобы потом Чонгуку в них было тесно — благоразумно решил он.

Так что новая белая футболка и такие же белоснежные кроссы с черными полосками он поместил в крафтовый бумажный пакет и отнес в небольшое помещение возле входной двери, где Чон обычно после прогулки приводил доберов в порядок и менял им ошейники.

***

— Самый глупый заяц тот, который думает, что если хорошо себя вести, то волки не посмеют его съесть, — негромко заметил Чонгук, но преподаватель его всё же услышал. И тут же, будто коршун, почуявший добычу, повернулся в сторону Чона. А тот уже громче продолжил: — Я не согласен с вами, профессор. В центре мироздания находится человек. Не страна, не система, не социум, а человек. И система не спорит с условностями, как вы сказали, — она их создает.

— А кролик-то рисковый, — пробормотал Тэхен.

Это было впервые, когда они попали на общую лекцию. И Чонгуку не понравились рассуждения преподавателя по политологии о том, что каждый человек должен делать для бесперебойной работы системы, которая может поглотить, если ее законам и правилам не подчиняться.

Вообще этот старый, даже древний хрыч препод был еще тем имперцем, постоянно вспоминающий времена эпохи Трех Царств, а также могущества давно почивших государств эпох Силлы, Корё и Чосон. Студенты на его длинные и бесконечно пафосные тирады, состоящие сплошь из давно устаревших, не прошедших проверку временем мировоззрений, чаще всего отмалчивались, так как знали, что лучше с ним не спорить — себе же и своим зачетам хуже сделаешь. Но Чонгук, будучи абсолютно новеньким здесь, подобного не знал. Поэтому Тэ после занятия выловил его в коридоре, чтобы сообщить:

— Лучше не заводись с ним. Иначе зачет в жизни не сдашь. Будь тем зайцем, который хорошо себя ведет, и тогда есть шанс, что этот старый волчара тебя не слопает.

Чон, который, конечно же, сразу увидел на паре Ким Тэхена и его неразлучного друга (с которым они за руки под столом держатся… WTF?), упорно на протяжении всего занятия делал вид, что не замечает насмешливых и заинтересованных взглядов в свою сторону. И после окончания пары тихонько смыться не удалось — тот всё же перекрыл ему дорогу.

Был бы это кто-то другой, с подобным предупреждением, Чонгук, возможно, и по другому среагировал бы, а так…

— Я сам решу, что именно мне говорить. И что делать. Свали, — бросил он, едва не отпихнув Кима плечом, и прошел мимо.

— Ну, в этот раз без «неудачник»… Это, наверное, прогресс, — пробормотал Тэ, наблюдая за удаляющейся спиной.

Видимо, если в стенах дома Кимов Чонгук, хотел он этого или нет, но придерживался каких-то правил уважения и субординации, то вне их предпочитал игнорить Тэхена и то, о чем он ему упорно одним своим существованием продолжал напоминать.

Уже дома, когда Чонгук вернулся с доберманами с прогулки, Тэхен сунул ему в руки бумажный пакет.

— Что это? — недовольно поинтересовался Чон.

— Не знаю, — Тэ постарался выдать это максимально безразличным тоном. — Его тебе Джун передал.

Когда Чонгук, заглянув внутрь, сунул пакет обратно Тэхену в руки, тот его не взял.

— Разве это не часть обязанностей работодателя — оплачивать или замещать личные вещи, испорченные в рабочее время? Я хоть и не юрист, как Джун, а международник, но даже я такое знаю. Так что… — Тэ хотел сказать «не выебывайся», но благоразумно решив, что после этого пакет окажется у него на голове, а Чонгук так и не возьмет нужные ему вещи, только буркнул: — Так что бери, — а чтобы тот не вступил в ненужную никому полемику, тут же с придыханием добавил: — Хочешь, я докажу тебе, что ты — гей?

Безотказный метод. Потому что через пару минут Чонгука с пакетом уже и след простыл.

Тэхен ухмыльнулся. Хотя, конечно, было грустно, что он настолько не нравился их новому выгульщику…

***

На следующий день за обедом Чонгук время от времени бросал задумчивые взгляды на стол Кимов — наверное, надо было бы лично пообщаться с Намджуном насчет вещей, которые тот ему днем ранее передал. Вот только взгляд Чона постоянно застревал на бесячем Ким Тэхене, который воспользовался достаточно прохладной погодой, чтобы надеть черные кожаные (!) штаны, черные остроконечные лакированные боты и красную кожанку. Своим видом тот выделялся не только за своим столом, а вообще во всем Ёнсе. Он случайно не перепутал их универскую столовку с каким-то гламурным и мажорным афтепати?

Это была настоящая засада: Чонгук хотел игнорировать Кима, но тот постоянно попадался на его пути. Хотел не замечать его, но эта миссия изначально была обречена на провал. Потому что не замечать Кима было невозможно.

Чон был знаком с Ким Тэхеном уже почти две недели, но уже знал, что тот любит одеваться ярко — так, чтобы взгляд каждого без исключения в обязательном порядке застревал в нем.

Было очевидно, что Тэхен любил красный цвет. А красный цвет любил его. Они друг другу нереально, буквально дьявольски шли.

Красный, бесспорно, один из самых ярких и самых привлекающих взгляд цветов. Цвет смелости, силы, целеустремленности, страсти, энергии, секса и любви. А еще это цвет опасности — он и привлекает, и предупреждает. Наверное, всё же это и есть портрет самого Ким Тэхена. Или, по крайне мере, весомая его часть.

— Интересно, — задумчиво проговорил Хоши, — трусы у него тоже красные?

Чонгук перевел офигевший взгляд на своего сотрапезника. Он не собирался обедая, обсуждать трусы Ким Тэхена!

— Тебе какая разница? — фыркнул он. — Ты что, влюблен в него?

— Ну… Да. А что здесь такого? В него все влюблены — независимо от пола и возраста… Ким Тэхен — это «Мистер Краш Ёнсе». Ему этот титул официально в начале года выдали… Он же офигенно красивый! Ему бы моделью быть… По подиумам ходить и всё такое… А ты что же, значит, не запал на него? — Хо несколько удивленно уставился на Чонгука.

— Я — натурал, — гордо заявил Чон.

Хоши хихикнул.

— Многие до того, как увидели Ким Тэхена, были натуралами. А потом увидели и… Их натуральность больше не такая уж и натуральная. Ничего в этом мире нет стопроцентного. И ориентация уж точно не исключение.

Чонгук на это фыркнул, но промолчал.

Как ни крути, а Хоши, сам того не ведая, попал в десятку. Чонгук был натуральнее самой натуральной натуральности. А потом на свою голову сходил в туалет.

— Поэтому братья его так и берегут — до фига желающих, — немного помедлив, добавил Хоши. Он нахмурился, явно размышляя о чем-то неприятном, затем бросил взгляд на стол Кимов, но быстро отвел глаза — чтобы его не запалили. — Он упрямый. Знаешь это?

Чонгук лишь пожал плечами. У него не было никакого желания обсуждать Ким Тэхена — ему на все сто хватало его ежедневных насмешек и подколок.

— А ты типа с его братом закорешился? — продолжил допытываться Хоши, вспоминая недавнюю сцену, когда Намджун его обнимал на удивление всему Синчхону.

Чон снова пожал плечами — непонятно, зачем его новому знакомому нужна эта информация? Но рассказывать, что он работает на Ким Намджуна Чонгук точно никому не собирался.

— Я почему спрашиваю… — не унимался Хо. — Сам я к нему не подойду… Да что там Ким Намджун… Я даже к Джинки не рискну подойти! Но мне кажется… Они должны знать.

— О чем? — всё же сдался Чонгук, с тяжелым вздохом задавая наводящий вопрос, и Хоши очень обрадовался, что теперь он говорил не сам с собой.

— О том, что Тэхена вроде как… Шантажируют?

Сокджин только взглянул на него, и Тэ сразу же сообщил, сбрасывая свою красную кожанку и оставаясь в облегающей черной футболке:

— Сегодня мы с Джинки после пар идем тусить.

Джин пожал плечами, как бы говоря: «Да мне, в принципе, похер». Его больше интересовали темные круги под глазами младшего брата.

Тэхен, незаметно скосив свой взгляд на место, застолбленное неформалами, не без удовольствия констатировал, что Чонгук свои обновки всё же надел.

— Я сегодня — варенная вермишелька, — Джинки, садясь, бросил сумку на пол, а затем уложил голову на стол, сразу возле своей тарелки с пастой. — Мои мысли с трудом думаются.

— У меня есть энергетические витаминки, хочешь? — Чимин быстро порылся в своей сумке, а Джинки благодарно улыбнулся, поднимая голову от стола и беря из его рук упаковку. При этом, он, как бы невзначай, коснулся запястья Чимина, а тот потрепал его по волосам и попросил сделать за витаминки эгьё. Джинки с воодушевлением погримасничал, а Чимин звонко рассмеялся.

Сокджин и Намджун, не сговариваясь, переглянулись. Создавалось такое ощущение, что они в своем споре не учли один важный момент. Что Чимину может понравиться кто-то третий.

Тэхен, наблюдая за Джинки и Чимом, тоже улыбнулся, пока его телефон не оповестил о новом сообщении. Улыбка тут же сползла с лица Тэ, едва он его открыл.

Тэхен сунул телефон в карман и принялся за свой обед.

Конечно, тактика не лучшая, но Тэ решил пока избегать Лиёна, своего омерзительного бывшего. Потому что обналичить свою угрозу — это последнее, что он сделает. Так как после этого у него не останется больше никакой власти, а вот Тэхен в прямом смысле натравит на него свою семью. Да, сам Тэ будет облит помоями, его жизнь полетит к чертям собачьим, и всё изменится в худшую сторону навсегда. Но это ничего, по сути, хорошего не принесет и Лиёну. Но в то же время это не значит, что он не исполнит свою угрозу — исполнит, когда поймет, что от Тэхена ничего не дождется.

Две недели назад, когда Лиён неожиданно вышел с ним на связь, Тэ даже не собирался ему отвечать — их разрыв был не самым приятным делом. Лиён оказался конкретным самовлюбленным засранцем с откровенными замашками абьюзера. Возможно, если бы они встречались дольше, Тэ бы так просто не пошел на разрыв. Но Лиён, видимо, недолго сумел скрывать свою истинную сущность. И как только она выползла наружу, показав свое крайне уродливое лицо, Тэхен тут же поставил в их отношениях точку.

И когда Тэ не ответил ему на сообщение с предложением встретиться и пропустить по стаканчику в память об их совместном прошлом, вдогонку к первому сообщению тут же пришло и второе. Это было двадцатисекундное видео, так сказать, демоверсия, на которой было видно только Тэ.

Так что Тэхену пришлось встретиться с ним — в том же баре, где Лиён и озвучил ему свои требования.

Одно то, что помойный бывший не отпустил ситуацию, а целых два месяца дрочил на эту запись и на саму идею того, как круто он сумеет отомстить Тэхену и насколько низко он его нагнет, говорило о том, что Лиён всё крайне тщательно просчитал. И так просто от своего плана не откажется.

Конечно же, Тэхен был в шоке. Он никогда и никому не давал разрешения снимать с ним клубничку. Такое можно проворачивать только с постоянным партнером, с кем-то, с кем ты давно и кому доверяешь. И даже в этом случае нельзя ни в чем быть уверенным.

Является ли скрытая съемка секса — противозаконной? Тэ подозревал, что да. Но даже гуглить этого не хотелось. Можно было бы спросить у Джуна, который в будущем станет крутым и жестким юристом, но, конечно, тот обо всём сразу же догадается.

И да, Тэхен не знал, как поступить. Перед братьями было стыдно. Несмотря на то, что они прекрасно знали, что младший брат далеко не девственник, и не все его ночевки у Джинки действительно проходят у Джинки, они всё равно относились к нему как к милому и забавному ребенку. Разве что, повзрослевшему. Тем более, с Лиёном оба были знакомы, и от этого Тэхену было неудобно вдвойне. А о том, что родители своими глазами увидят, что может вытворять их сын, Тэхен вообще старался не думать.

Очень хотелось поделиться с Джинки. В конце концов, у них никогда не было секретов друг от друга. И Джинки бы точно его и утешил, и поддержал, и какие-то дельные мысли высказал. Вот только было одно «но». Если Лиён конкретно его прижмет, и Тэхен дойдет до того состояния, когда вынужден будет на всё это согласиться, Джинки это поймет. И от одной только мысли о том, что тот догадается, НА ЧТО ИМЕННО пошел Тэ, чтобы запись исчезла, становилось мерзко. Ему было бы просто нереально стыдно перед Джинки. Так что Тэхен варился в своих сложных мыслях и сомнениях один.

Угрозы были серьезными. И, наверное, Тэхену надо было бы испугаться. Но страх — плохой советчик. И Тэ не собирался бояться.

В итоге пока что он принял решение тянуть время — столько, сколько получится. Вот только Тэхен никак не ожидал, что Лиён окажется более решительным, чем он думал.

Когда Тэ, гордо вздернув подбородок (на него всегда все смотрят), уверенным шагом направлялся в другой корпус, путь ему неожиданно преградил его тошнотворный бывший.

Он схватил Тэхена за запястье и здорово его дернул, так, что Тэ едва не грохнулся на выложенную брусчаткой дорожку.

На них, конечно же, стали обращать внимание (в конце концов, Ким Тэхен в стенах Ёнсе — личность далеко не последняя, его здесь каждый первокурсник знает). Поэтому Тэ, сжав руку в кулак, злобно прошипел:

— Не смей касаться меня! Отпусти, иначе убью нахрен!

Тот хмыкнул, давая понять, как именно он относится к угрозам Тэ, но чужую руку всё же отпустил.

Они прошли на парковку, где как раз никого не было — четвертая пара только началась. Лиён был абсолютно спокойным, пока Тэхен кипел от злости и возмущения.

— Ты дал мне сладостное, шоколадное обещание, — слегка улыбаясь, укоризненно произнес Лиён, — а потом исчез. Не отвечаешь на звонки, на сообщения… Мне пришлось ехать за тобой самому. Некрасиво как-то… Я ведь могу и ужесточить наш договор. Ты не думаешь, что это нечестно?

— А заставлять меня заняться с тобой сексом за уничтожение той записи — это по-твоему честно? — едко поинтересовался Тэ.

— Ты сам виноват.

— Да, виноват. Что связался с уродом.

Лиён ухмыльнулся. Судя по всему, происходящее его только забавляло. И это действительно было так — чем больше Тэ распалялся, тем более твердело и приятно зудело у его бывшего между ног.

«Как же ты меня заебал…» — подумал Тэ, в гневе стискивая зубы до противного скрежета, и не забыл этого озвучить вслух:

— Как же ты меня, блять, заебал!

— Еще нет, — невозмутимо ответил тот, видимо, подготовившись к любым вспышкам злости у своего сладкого, сексуального и настолько ласкающего взгляд яркого Ким Тэхена. Он, как будто знал и готовился, одевшись так, что Лиёну хотелось как можно скорее разложить Тэхена на любой поверхности. — Но планирую сегодня выебать тебя по полной. Тогда и расскажешь мне всё, что только захочешь. Это если говорить еще сможешь. А ты что думал? — тон Лиёна стал более жестким. — Что получится меня обмануть? Маленькая мышка, загнанная в ловушку, до последнего не понимает, что из ловушки нет выхода. Я благородно дал тебе время, а глупый мышонок вдруг поверил в иллюзию, что успеет набраться сил, мозгов и храбрости и выбраться из нее. Но ведь это не так, мой милый ангел.

Больше не собираясь тянуть время и радуясь, что Тэхен настолько беспечно согласился пойти с ним на парковку, он снова схватил его за руку, но в этот раз уже с твердым намерением его не отпускать, пока не заставит сесть в свою машину.

— Если не сядешь, я сейчас же отправлю транслировать видео на все университетские экраны и табло! — громко прошипел он Тэхену в самое ухо, прижимая его всем корпусом к своей машине и попутно доставая из кармана смартфон, чтобы доказать, что он выполнит свою угрозу.

Офигевший происходящим, не ожидавший подобной подставы Тэ дернулся, А Лиён прижал его еще сильнее, пока вторая его рука забралась под красную куртку Кима и больно ущипнула его под ребрами.

— Эй, чепушила, свалил! — и Тэхен, и его омерзительный бывший в ахуе повернулись, чтобы увидеть в паре метров от них разъяренного Чонгука. А тот, отбрасывая свой рюкзак в сторону, продолжил: — Ты чего грабли распускаешь, мудила?!

— Иди своей дорогой, придурок! — отрывисто бросил Лиён, который почему-то в своих планах не учел появление еще кого-то третьего.

— Чувак, ты меня нереально раздражаешь, — с угрозой произнес Чон, в два шага вплотную приближаясь к ним. — И тебе лучше этого не делать!

Тэхен еще крепче стиснул зубы — он не сомневался, что и сам отлично в состоянии постоять за себя.

— Уезжай, Лиён, — негромко проговорил, прикладывая силу и отпихивая от себя этого ублюдка. — Твой план провалился. И если ты сейчас не уедешь, никакое университетское табло тебе не поможет.

— Ну почему же, — не согласился Чонгук. — Если приложить его об университетское табло — очень даже поможет.

— Мы еще не закончили! — бросил Лиён, прежде чем пылая оскорбленной яростью, забраться в машину и вырулить со стоянки.

— Секс-запись? Серьезно? — Чонгук удивленно поднял бровь, когда машина Лиёна скрылась за поворотом.

Тэхен нахмурился, до предела уязвленный фактом, что тот стал свидетелем настолько унизительной для него сцены.

— Слушай, исчезни по-хорошему, — сквозь зубы процедил он. — И не лезь не в свои дела, выгульщик.

— Да мне на самом деле пох, — фыркнул Чонгук. — Это твоя жизнь — порть ее как хочешь. Но тебя понесло конкретно не по тому пути. Твои братья за тебя глотки перегрызут. А ты ведешься на какие-то бредни того уёбка!

— Это не бредни! — Тэ с силой выдохнул, чтобы окончательно не взорваться. — Знаешь, почему люди ведутся на шантажистов? Потому что у них только два пути: заплатить или огласка. Намджун может переломать ему ноги, но это не помешает Лиёну залить видео в сеть. Можно забрать у него и стереть сто копий этой хуйни, но у него где-то есть и сто первая. Можно в итоге вынудить его отказаться от плана, но у него это видео стопроцентно где-то стоит на автоматической публикации. И через месяц, даже если он сам забудет обо всём, оно всё равно появится везде. В наше время такое не стереть.

— И какого хера ты согласился на ту съемку?

— Как будто я знал о ней… — практически на грани слышимости пробормотал Тэ. Вот же ж вляпался! Пара по международному праву давно началась, Джинки наверняка его ищет, а Чон Чонгук теперь точно отыграется на нем за все его прошлые подколки.

Чонгук помолчал, сверля его недовольным взглядом.

— И ты так уверен, что если пойдешь на его условия, он будет играть честно?

Тэ пожал плечами.

— Скорее всего, да. Дело ведь не в том, что он хочет унизить меня публично. Он хочет отомстить мне — за то, что я разорвал наши отношения. Даже больше — я уверен, что он не зальет видео в сеть, если я соглашусь. Он из тех, кто любит свое держать при себе. И делиться своим не собирается.

— Неужели ты действительно готов поддаться этому уроду?

— Я согласился на его условия, — медленно проговорил Тэхен. — Но это не значит, что я это сделаю. Мне нужно было выиграть время. Он слишком давил и мог сорваться. Теперь у меня есть еще немного времени, и я точно найду выход.

— Расскажи своим братьям, — после паузы посоветовал Чонгук.

Тэхен вспыхнул.

— Я не буду проходить через подобное унижение перед моими близкими! Это моя проблема, и разбираться с ней только мне!

— Твой план хуевый!

Тэхен мрачно взглянул на Чона.

— Я очень надеюсь, что ты больше не будешь вмешиваться в мои дела. И никому не расскажешь об этом. Занимайся своей жизнью, выгульщик, и не лезь в чужую.

Тэ развернулся, спецом задев своим остроносым ботинком валяющийся рюкзак Чона, и ушел.

***

Придя в дом Кимов, Чонгук надел на Бана и Тана ошейники, и они задорной кавалькадой направились в парк.

Чон всё думал о Тэхене и его ситуации. О том, насколько расстроенным и потерянным выглядел обычно бесконечно самоуверенный и наглый красавчик Ким Тэхен.

Тот оказался в ловушке. Но помощи не хотел, пытаясь выбраться из нее только лишь своими силами. Интересное качество, необычное для, казалось, разбалованного наследника.

Чонгук знал это состояние — когда ты не хочешь быть зависимым, когда разбираешься со своими проблемами и косяками сам. А не вешаешь их на тех, кто рядом.

Оказалось, Ким Тэхен далеко не настолько поверхностный и беспечный мажор, как он демонстрировал всем подряд. На самом деле он гордый и, как и сказал Хоши — упрямый. Только он не понимал, что это — как раз та ситуация, когда нужно наступить себе на горло и попросить о помощи, а не вывозить всё самому.

Чонгук запустил пальцы в волосы, безнадежно их разворошив. Настроение было хуёвым.

Уже когда он собирался заканчивать игры доберманов в огражденной для этого парковой зоне, и планировал подозвать проказников к себе, неожиданно рядом с ним вырос Ким Намджун.

— Закончил сегодня раньше, — пояснил он. — Соскучился по своим крошкам.

Чонгук кивнул и некоторое время они вдвоем стояли и наблюдали за резвящимися псами, которые с приходом своего хозяина фонтанировали безудержной энергией и счастьем.

Мысли нестройным и толпящимся хороводом бродили по его голове. И в какой-то момент Чонгук, не поворачиваясь к Джуну, заговорил:

— Намджун-ши, можно задать вопрос?

— Валяй.

— У меня есть др… — хотя, какой Ким Тэхен ему друг?.. — Хм… У меня есть знакомый, который конкретно вляпался в дерьмо. И я хотел спросить у тебя совет.

— Рассказывай.

— Его бывший или просто дружок… Не суть. Он заснял их на камеру, без спросу… А теперь грозится сделать запись публичной. Если тот не… Хм. Не даст ему еще раз. Как можно приструнить шантажиста? Чтобы он точно не сделал этого?

— Твой знакомый еще тот идиот.

Чонгук хмыкнул.

— Запомните эту мысль, Намджун-ши.

— Тебе надо сделать так, чтобы тот урод сам не захотел огласки своего видео.

— И… Как это сделать? — не понял Чонгук.

— Найди на него хороший компромат. Баш на баш, так сказать.

— Окей… — протянул Чон. За кого тот его принимает? За чувака, у которого полный чемодан секретных материалов? — А если у меня нет на него компромата?

— Ну так сделай его. Запиши видео с ним, которое появится публично сразу же, как он только лишь подумает о том, чтобы запостить видео с твоим другом или кто он там тебе.

Чонгук задумался. А какое такое видео он должен записать?..

— Унизительное, — проговорил Намджун, словно прочитав его мысли. — Не порнуху, нет. Если он играет по-крупному, то догадывается, что кто-то мог снять похожее видео и с ним. Но его это не пугает. Поэтому ты должен снять максимально унизительное для него видео. И тогда он засунет свой язык в свою поганую бесчестную задницу и будет молчать.

Мда… План, конечно, хороший, но Чонгук с трудом представлял, как бы он такое провернул.

— А если… Если я так поступить с кем-то не могу? Ну, унижать кого-то, снимать что-то подобное… Что тогда?

— Тогда тебе нужен человек, для которого не существует правил. Сильный, бесстрашный, с крепкой волей. Который не поддастся на мольбы о пощаде. И сделает всё за тебя.

Чонгук повернулся всем корпусом к Намджуну и некоторое время совершенно безэмоционально его разглядывал. Хм. Человек, для которого не существует правил. Который не поддастся на мольбы урода о пощаде. Сильный. Бесстрашный. С крепкой волей.

Конечно, Ким Тэхен просил ничего никому не рассказывать, но…

— Это Тэхен.

Джун не пошевелился и даже не повернулся к нему. И всё, что Чонгук мог видеть — только его четкий профиль.

Который с каждой секундой становился еще более очерченным и еще более заостренным. Но даже так Чонгук ощутил леденящий холод, который совершенно без предупреждения прошелся по его коже.

Вытянувшиеся в одну резкую полоску побелевшие губы разомкнулись только для того, чтобы не то сказать, не то выдохнуть:

— Где мне найти того урода?

— Поехали, — негромко сказал Джун.

— Куда?

— Покатаемся. Ты, я, Бан и Тан.

Уже в машине, где все придерживались режима абсолютной тишины (даже псы практически не шевелились, чутко уловившие настроение своего хозяина), Намджун, будто обращаясь сам к себе, всё так же не повышая голоса проговорил, глядя на дворники, быстро сметающие редкие капли опустившегося к вечеру на Сеул дождя:

— Ты мне сразу понравился, Чон Чонгук. А я редко ошибаюсь в людях. И в тебе я не ошибся. Я очень этому рад.

— Ты знаешь этого… Лиёна? — задал вопрос Чонгук, так как едва в парке он озвучил имя того урода, Намджун больше ни о чём не спросил и не произнес ни слова.

Джун, помедлив, кивнул.

— Это наш с Сокджином школьный приятель. Мы какое-то время тусили в одной компании. Тэхен умолчал, потому что не хотел расстраивать нас.

Судя по налетевшему темному облаку на лицо Намджуна, он понимал, что младший брат не хотел, чтобы старшие приняли вину за произошедшее на себя.

— Как ты узнал? — в этот раз Джун всё же окинул пассажира своего внедорожника неспешным и бесконечно мрачным взглядом.

— Мой университетский приятель работает в одном заведении официантом. Он два раза видел их, когда они приходили туда. И… — подслушивал. Но этого Чонгук хмурому и с каждой прошедшей секундой становившемуся всё более опасным Намджуну не скажет. — Он знает твоего брата, видел, как тот обычно себя ведет в стенах Ёнсе. И ему показалось, что с ним что-то не так. Случайно услышал какие-то обрывки их бесед, которые его… Взволновали.

Вот только Чонгук ему не поверил. Сказал, чтобы тот занимался своими делами и не лез в чужие. Потому что… Шантаж? Серьезно?

И хотя внутри что-то протестующе царапало, Чон не поддался и благополучно отмахнулся и от Хоши, и от своего внутреннего беспокойства.

Пока тот же Хо чуть позже громким шепотом, граничащим с паническим, не сообщил ему:

— Я только что видел того типа… Ну, который шантажирует Тэхена. Он здесь!

И снова Чон только раздраженно отмахнулся от его слов. Ну и что? Чонгуку до этого какое дело? У него сейчас пара, где препод с ума сходит, когда у студента значится хотя бы один пропуск. Грозится каждого такого в экзаменационный период вешать за яйца. Чонгуку его яйца еще понадобятся.

Он как раз заходил в аудиторию, когда Хо вслед ему добавил:

— …И схватил его за руку! Тэхен чуть не свалился! Вот же урод! Конченый ёбанный придурок! Как можно с таким офигенным красавчиком так себя вести! Ебло! Не зря ведь говорят, не родись красивым, а родись подальше от дебилов! А потом они вдвоем пошли в сторону парковки!

И вроде надо было бы Чонгуку всё это проигнорить — в конце концов, ему какое дело? Но…

— Вы заходите? Или еще поболтаете, девочки? — едко поинтересовался у них препод, так как занятие уже началось.

И Чонгук вместо того, чтобы извиниться и быстро зайти в класс к нервному профессору и его лекции по геофизике, развернулся и подул на парковку. На всякий случай — так он сказал себе.

Удивительно, но оказалось, что не зря. И как бы там Ким Тэхен не хорохорился перед Чонгуком потом, тот тип — Лиён — он был сильным. Так что неизвестно, чем бы всё в итоге закончилось.

— Кому еще он рассказывал о беседах, которые его взволновали? — подозрительно тихо и безэмоционально поинтересовался Джун, увеличивая скорость. Его автомобиль не ехал, нет, он практически летел по дождливым столичным улочкам.

— Никому, — быстро ответил Чон.

— Я надеюсь, случившееся не выйдет за пределы тебя и твоего университетского приятеля, — так же тихо продолжил Намджун.

— Не выйдет, — заверил его Чонгук, внутренне усмехаясь только подумав о том, в насколько глубокий обморок упал бы Хоши, если бы узнал, в каком ключе его сейчас обсуждает дьявол Ёнсе Ким Намджун. И, конечно, Чон благоразумно не озвучил имя Хо.

Едва только Пак Лиён открыл входную дверь, в лицо ему тут же прилетел кулак.

— Привет, друг, — негромко произнес Намджун, стаскивая с руки черную кожаную перчатку — он не собирался об этого еблана разбивать руки, чтобы потом родители и вся семья Ким бесконечно долго ныла ему под ухом. Тяжелый период старших классов и стабильно разбитые костяшки пальцев заставили его в итоге пообещать родителям, что больше они его разбитых рук не увидят. Возможно даже, что они выменяли это обещание на два черно-рыжих комочка с блестящими глазами.

Голова Лиёна дернулась, и он свалился на пол, больно проехавшись правым ухом по углу черной лакированной стойки с обувью.

Уже в состоянии лежа он наблюдал, как в его квартиру сначала вальяжно зашел Ким Намджун, тот уёбок с парковки и…

— Держать, — лишенным выражения голосом скомандовал Намджун.

И тут же перед глазами Лиёна нарисовались две адские пасти, и пока одна вплотную приблизилась прямо к его лицу и с неким интересом принялась пялиться на него… Вторая осторожно сомкнулась на его шее.

Лиён беззвучно всхлипнул, его губы неконтролируемо задрожали, потому что он явственно ощущал на своей коже длинные острые клыки, которые — и он в этом ни секунды не сомневался — при малейшем резком движении безжалостно ее вспорют. А со второй пасти прямо на его лицо капала жаркая слюна.

— Давно не виделись, — заметил Намджун, равнодушно наблюдая за действиями своих псов. — Могли бы еще столько не увидеться, но ты решил соблазнить моего младшего брата. Хм… Откровенно неудачное решение.

Лиён дернулся, но ответить Джуну не представлялось возможным — псы всё еще контролировали каждое его движение и каждый малейший вздох.

— Я помню, — продолжил Джун, отступая немного в сторону и давая возможность Чонгуку встать рядом с ним, — ты еще тогда смотрел на него. Когда Тэхен-и был подростком. Очень заинтересованно, — он покачал головой. — Зря ты это, Лиён… Зря.

Лиён дышал через раз и не мог поверить, что всё это происходит на самом деле. Он был уверен, что Тэхен не побежит жаловаться старшим братьям — это было абсолютно не в характере гордого и независимого Ким Тэхена.

— Ко мне, — скомандовал Намджун, и псы тут же оставили дрожащее от ужаса тело в покое и метнулись к своему хозяину. — А ты, — он проследил за тем, как Лиён с трудом поднимает потяжелевшую от сильного удара голову и садится, — раздевайся.

— В смысле? — не понял тот, напрягшись. В лицо ему двинули, злость выместили. Разве это еще не конец?

— Я. Сказал. Раздевайся! — рявкнул Намджун, так, что Лиён в панике вздрогнул. Чонгук же даже не пошевелился, продолжая, как и Намджун, смотреть только на омерзительного бывшего Тэ. — Чужой.

Псы, до этого сидевшие по обе стороны от Намджуна, в секунду вскочили, опять приблизившись к Лиёну, обнажив при этом в дьявольском оскале свои зубы и зарычали. И тот в панике принялся расстегивать свою рубашку путающимися и сбивающимися от страха пальцами.

Намджун тоже подошел к сидящему на полу бывшему другу, подхватил его и поставил на ноги. После чего с силой толкнул.

— Вали в комнату, грязь.

Уже в большой гостиной Джун швырнул его в угол на пол.

— Снимай с себя всё. До последней шмотки.

Лиён, внутренне сходя с ума от того, что происходило с ним в эту конкретную минуту в его собственном доме, кусая губы, стаскивал с себя одежду — рубашку, штаны, носки и трусы.

После того, как это было сделано, Намджун повернулся к молча наблюдающему за происходящим Чонгуку.

— Включай камеру.

А затем всё свое внимание вернул шантажисту.

— А ты — теребонькай свой стручок.

— Что?..

— Стручок свой начинай теребонькать, — очень тихо и очень терпеливо повторил Джун.

— Да ты сумасшедший!.. Я не буду!

Намджун подошел и схватил Лиёна за волосы на затылке и со всей силы дернул их вниз, так, что голова шантажиста резко запрокинулась и стал виден дрожащий кадык.

— Ты собирался изнасиловать моего младшего брата, — негромко, едва сдерживаясь, произнес Джун. — Взять его без его согласия и желания. Всё, что я ни сделаю — этого будет мало. Сегодня этот парень, — он кивком головы указал на Чонгука, но даже не взглянул на него — всё внимание Кима было сосредоточено только на наполненных паникой глазах его жертвы, — станет либо свидетелем твоего убийства, либо того, как ты будешь тереть свою сосиску на камеру. И выбор за тобой. Всё честно.

— Какое изнасилование?! — заорал тот. — Это было бы по его согласию! И он бы тоже получил удовольствие! Ты что думаешь, я бы лишил его оргазма?! Я что, по-твоему, зверь какой-то?!

— Вот и я не лишу тебя оргазма. Я же не зверь, — Намджун ухмыльнулся, сплюнув прямо на Лиёна.

Он достал из кармана бутылочку с разведенным водой кленовым сиропом, которую захватил из бардачка своей машины — любимое запрещенное лакомство его псов, одним щелчком открыл ее и щедро облил им чужое дрожащее голое тело. Пока доберманы горящими глазами наблюдали за каждым движением своего хозяина, мгновенно запеленговав обожаемый с детства деликатес.

Джун отошел от стоящего на коленях Лиёна и негромко сказал:

— Можно.

Псы тут же ринулись к охуевшему от паники шантажисту и принялись слизывать с его тела потеки сладкой воды.

— Дрочи! — рявкнул Намджун, и Лиён, стараясь не заорать от ужаса и унижения, притронулся к своему вялому члену. Пока он совершал свои нелепые телодвижения, а по его щекам быстро текли слезы, Джун, даже не морщась из-за не самого приятного зрелища, ни на секунду не отводил от него полыхающих пламенем холодной ярости глаз.

Чонгук тоже не отводил взгляд, не морщился и только с какой-то отстраненностью наблюдал за происходящим. Во-первых, он не хотел, чтобы телефон в его руке дрожал — картинка должна была быть идеальной. А во-вторых, мерзавец определенно заслужил всё то, что с ним сейчас происходило.

Зрелище перед его глазами не было эротичным или простигосподи возбуждающим, и вообще на секс или что-то интимное ни на грамм не тянуло. На самом деле, выглядело всё мерзко и жалко. Отвратительное чмо, заливаясь соплями и слезами, получало удовольствие от того, что терзало свой детородный орган, пока адские крошки Намджуна щедро и бесперебойно его облизывали — грудь, соски, живот, поджавшиеся яйца, мошонку. В общем, бесконечно уродливое зрелище.

«И что Тэхен в нем нашел?» — вдруг подумал Чонгук. Ну, смазливый, с тонким личиком, маленьким носом и хорошей фигурой, но не более того.

Вскоре Лиён кончил, обильно выплеснув белесую жидкость на свои ладони и живот.

Джун тут же скомандовал доберам: «Место!», и когда псы, вмиг оторвавшись от своего увлекательного занятия, вернулись к хозяину, тот подошел к бывшему приятелю поближе.

— Чего же ты плачешь? — поинтересовался он, без интереса наблюдая за катящимися градом слезами по щекам Лиёна. — Ты же кончил. Какие у тебя могут быть претензии? — он еще раз сплюнул прямо на него. — Это тебе на будущее. Так выглядит оргазм, которого ты не хочешь. Не наслаждение, а омерзение. Надеюсь, мои крошки доставили тебе удовольствие. И теперь каждый раз, когда захочешь подрочить — будешь вспоминать их и их прелестные язычки.

Лиён обессиленно заскулил. Сейчас он больше не был похож на человека — только на обезумевшее скулящее существо, кучей грязного белья валяющееся на полу.

Чонгук выключил камеру на своем телефоне.

Унизительное видео было снято.

Нет ничего хуже, чем люди, уверенные, что они имеют право распоряжаться другими людьми. И так красиво, когда расплата приходит к ним заранее — еще даже до того, как они успели сломать кому-то жизнь.

— А теперь мы поищем по всем твоим закромам запись с моим братом, которую ты тайком сделал. И сколько копий найдем, столько раз мои собачки еще доставят тебе удовольствие. Чонгук, — Чон взглянул на Намджуна, и Джун продолжил: — Ищи видео везде. Оно будет скопировано во многих местах и во всех гаджетах, — Чон кивнул, а Намджун добавил: — А я еще немного побеседую с моим старым приятелем, — он взял стул, поставил его возле по-прежнему лежащего на полу Лиёна, и сел. Псы напряженными, готовыми в секунду ожить статуями стояли рядом, по обе стороны от обитого бежевой тканью стула. — Если запись с моим братом где-то появится… Мне похер, будешь ты к этому причастен или нет. В таком случае сегодняшнее видео станет вирусным. Его увидит каждый человек в каждой точке этого ебанного мира. Все, включая твою семью, друзей, любовников, работодателей, школьных друзей… В общем, все получат личную копию твоего позора. А если ты еще хоть раз попадешься Тэхен-и на глаза, мои псы тебя загрызут. И да, Лиён, ты отлично знаешь, что пустыми угрозами я не бросаюсь.

Пока Намджун беседовал с Лиёном, Чонгук, внезапно ставший партнером Кима по его акту мести, быстро проверял все найденные в доме гаджеты — телефоны, планшет, лэптоп.

На самом деле, несмотря на то, что порнухи, включая снятой самим Лиёном, на различных носителях было предостаточно, видео с Тэхеном он прятал отдельно, не с остальной клубничкой.

В итоге, прилично порывшись, Чонгук нашел его на флешке. Но это, конечно, совсем не означало, что видео не было на облаке, в каких-то онлайн хранилищах и прочей хуете.

Да, Тэхен прав — шансов отыскать ВСЕ копии нет. Даже если сейчас начать Пак Лиёна пытать. Поэтому, безусловно, план Намджуна был практически безупречным. Не со стопроцентной гарантией, но всё же, близкой к этому показателю.

«Солнечный ТэТэ» — так называлось видео, которое бывший мерзкий парень Тэхена снял без его спроса. К слову, больше никакие хоум видео не были удостоены Лиёном собственного имени.

Чтобы проверить всё точно, Чон нажал на Play, готовясь увидеть что-то неправильное и уродливое. После чего некоторое время он практически не шевелился.

Неизвестно, на что именно смотрел Чонгук, но это была никакая не порнуха. Это было что-то сродни… Искусству. И главным искусством там был сам Тэхен.

Съемка проходила здесь же, в этой самой комнате, где сейчас находился Чонгук, на стоящей здесь же кровати. Из полуоткрытых занавесок прорывалось яркое солнце, которое оседало на пленительном и бесконечно одухотворенном лице. Охуенно красивый, гибкий и изящный, но в то же время явно с крепким и выносливым телом. Искусанные, налитые краской сочные губы. Несколько небольших татуировок, одна из них — интимная.

Тэхен сидел спиной к Лиёну, прямиком на его члене (который Чонгук бы отрезал к чертям собачьим и бросил его Бану и Тану. Хотя на месте этих псов он бы побрезговал подобной неаппетитной костью). Лиёна на видео практически не было видно. И если в этом видео и было что-то уродливое — то это только он.

По всей вероятности, занимались сексом они уже длительное время, потому что ровная медовая кожа Тэхена щедро блестела от пота, а темные волнистые волосы беспорядочно прилипли ко лбу и вискам. Его веки были прикрыты, и Чонгук отчетливо видел, что тот находится в каком-то собственном мире, но точно не в этой квартире вместе с этим уродом. Этот паршивый кусок говна не двигался, двигался только Тэ. Медленно, будто в слоу-мо, он насаживался на член, совершал круговые движения своим задом и, видимо, когда член утыкался в его простату, рот Тэхена приоткрывался в протяжном беззвучном стоне. Эстетика в чистом виде.

Тэхен не открывал глаза и всё так же продолжал делать ЭТО, пока Чонгук, забыв обо всём на свете, пялился на экран планшета, куда он и воткнул найденную в портмоне Лиёна флешку.

— Чонгук, что там? — окликнул его Намджун, зайдя в комнату, пока Чон, как и Тэ на видео, пребывал в каком-то другом мире. — Нашел?

Чонгук перевел слегка охуевший взгляд на Джуна, ощущая, как ему вдруг стало тесно в своем белье, а тело отчего-то очень сладко заныло. Какого хрена?.. Почему так кружится голова, и в эту секунду хочется только одного — оказаться на этом видео вместо мразины Лиёна?..

Только бы Намджун не догадался, насколько Чон возбудился, увидев его голого брата… Иначе валяться ему рядом с потрепанным жизнью, Намджуном и доберами Лиёном.

— Да, — хрипло произнес Чонгук.

— Удали, — жестко потребовал Джун. — Не смотри и удали. Я смотреть не буду, так что доверюсь в этом тебе.

Чонгук быстро сделал так, как сказал ему Намджун. Затем еще немного порылся в других гаджетах, бросая на поиск «Солнечный ТэТэ», но больше ничего не нашел.

И да, он был согласен с названием видео…

После того, как поиски завершились, Намджун, Чонгук, Бан и Тан направились к входной двери.

Выходя, Джун повернулся к сидящему на полу Лиёну, безмолвно наблюдающему за ними, и бросил:

— Никто не имеет права угрожать моей семье. Тебе лучше запомнить это. И помнить об этом всегда.

По дороге в Ёнсе Намджун небрежно напомнил:

— Не забудь отыскать еще того, кто назвал Тэхен-и педиком. Лучше, конечно, живым. Но и мертвый подойдет.

Здрасьте, вот и конечная — прямиком под колеса мчащегося в прекрасное никуда экспресса.

Чонгук протестующе стиснул зубы. А вообще, надо расставить все точки. А то, кажется, Джун что-то не так понял.

— Намджун-ши… Я работаю на тебя с трех до пяти, кроме выходных. И в мои обязанности входит выгул Бана и Тана. Больше я на тебя ни в каком виде не работаю и твои поручения не исполняю. То, что сегодня — моя личная инициатива. Потому что я считаю, что надо было сделать именно так.

Намджун ничего не ответил. Но, как бы то ни было, информацию он получил.

— Я заметил, — спустя время сказал Ким, не глядя на Чонгука, — что ты нормально воспринял эту ситуацию. Уже попадал в подобные?

— Ты имеешь в виду, помогал ли мстить и наблюдал при этом за голым придурком, который кончал от того, что дрочил себе и его гениталии облизывали псы? — Чон усмехнулся. — Нет, подобного опыта у меня раньше не было.

— Но я так понимаю, был какой-то другой, — произнес Намджун, не ожидая при этом ответа. Чонгук и не ответил.

— В любом случае, — произнес Джун, когда высадил Чона прямо возле его общаги, — спасибо.

Чонгук кивнул и направился к себе.

Неожиданный вечер у него получился. И он точно не так планировал его провести.

Вывод, конечно, из всего того, что сегодня произошло, напрашивался сам собой.

Иметь в союзниках Ким Намджуна — огромный плюс. Но иметь его во врагах — громадный, охуенно громадный минус.

***

Намджун ждал младшего брата до самой полуночи — тот, как и говорил Джину, вечер провел с Джинки.

Тем более, после неожиданного появления Лиёна, а затем и Чонгука, Тэхену критически надо было напиться.

Напиться не получилось — сколько бы Ким не влил в себя шотов, а мозги не желали отключаться и плыть куда-то по теплой и беспечной реке. Так что домой он приехал почти в двенадцать ночи и практически трезвым.

Джун ждал его в гостиной, зная, что только так он точно не пропустит брата. В их семье было правило — никто не злоупотреблял возможностью и не заходил без предупреждения ни в чью комнату. Особенно, без стука. Это касалось также спальни и кабинетов родителей.

Чета Ким, посовещавшись, ввела это правило, понимая, что вошедшие в пубертат мальчишки дрочить будут бурно, с воодушевлением и очень часто. Подобное зрелище и такие абсолютно неловкие ситуации никому не были нужны — ни родителям, ни их отпрыскам.

Правило очень даже прижилось — в их семье с уважением относились к личному пространству, поэтому Намджун решил дождаться Тэхена в гостиной. К тому времени все уже разбрелись по своим комнатам, а Джун без интереса щелкал пультом — туда и обратно, на каждый канал — не более двух с половиной секунд.

Он даже ухмыльнулся, когда Пак Чимин, направляясь в свою комнату с какой-то вечерней закуской постарался как можно незаметнее проскользнуть мимо него. Таинственный гость его боялся, и Джуну от этого было смешно.

К тому времени, когда в конце концов, домой вернулся Тэхен, настроение Намджуна уже перешло в конкретный такой и устойчивый минус.

— Хен, — Тэ постарался улыбнуться, увидев старшего брата на диване. — Чего не спишь?

— Тебя жду, — буркнул тот, поднимаясь на затекшие от неудобной позы ноги. Псы, крепко спавшие возле дивана, тут же подняли свои головы. Бан завилял хвостом, увидев Тэхена, а Тан раскрыл рот в радостной ухмылке, обнажив свои белоснежные острые клыки, которые только недавно едва не переломили надвое далеко не самую крепкую шею Пак Лиёна.

— Тебе надо было мне позвонить! — укоризненно заметил Тэхен. — Я бы раньше вернулся. Мы с Джинки бесцельно гоняли шары в боулинге, потом к нам еще присоединились ребята с нашего потока. Так в чём дело, хен? Что-то срочное?

Намджун стиснул руки в кулаки в карманах своих серых домашних штанов.

— Хотел лично сообщить тебе — насчет Лиёна и его угроз можешь не волноваться. Он тебя больше не побеспокоит.

Тэхен застыл, а улыбка сползла с его лица.

Наверное, если бы брат сообщил, что завтра к башне Намсан приедут с дружеским визитом инопланетяне, он был бы шокирован намного меньше.

— Как… Как ты узнал? — выдохнул он, едва сдерживаясь, чтобы в защитном жесте не обнять себя руками.

— Об этом я должен был узнать от тебя! — бросил Джун. — А не от практически незнакомого человека! Как ты мог такое скрывать?!

И ведь говорил себе, что надо максимально спокойно побеседовать с младшим братом. Не получилось, сорвался сразу, на первых же словах…

— Ты смотрел запись? — Тэхен всё же оборонительно сцепил руки на груди в замок, предчувствуя не самый легкий разговор, и умоляюще взглянул на Джуна, надеясь, что он скажет «Нет». Но тот проигнорировал вопрос, так как в его мыслях было сейчас совсем другое.

— О чем ты вообще думал, когда сошелся с Лиёном?! — повышая голос, рявкнул он. — И когда он тебя шантажировал — какого хера никому не сказал?!

— Я бы сам решил эту проблему! — стиснув зубы, вспыльчиво заявил Тэхен, тоже повышая голос.

— И что бы ты сделал? — иронично бросил Джун, чувствуя, как едкий страх от того, что могло бы произойти, не вмешайся они с Чоном, добрался до горла и ехидно там и увлеченно царапал. — Нагнулся бы перед ним? Расставил свои ноги?

Он как-то отрешенно отметил про себя и шок, смешанный с болью в глазах своего младшего брата, и тут же прилетевшую ему обидную пощечину, а затем и сильный толчок обеими руками в грудь.

— Ты смотрел видео… Как ты мог?!

— Я никогда не подниму руку на своего брата, — безэмоционально произнес Намджун. — Так что пользуйся.

Тэхен лишь расстроенно покачал головой, развернулся и рысью метнулся наверх, в свою комнату, полыхая от ярости и унижения.

Намджун бессильно рыкнул, выругался стоэтажным матом и быстрым шагом направился к себе, а подскочившие на ноги доберы трусцой побежали за ним, отметив про себя не самые позитивные флюиды, неистово метавшиеся между их людьми.

А подслушивающий братьев Чимин огорченно поджал свои губы.

Чонгук проснулся от того, что ему было липко, влажно и неприятно.

Липко, влажно и неприятно ему было, потому что он во сне кончил в трусы.

Впервые с подросткового возраста, кстати.

Чон скользнул взглядом по горящему в темноте циферблату будильника на тумбочке — 4.46 — внутренне чертыхаясь, поднялся на ноги, захватил из выдвижного шкафа чистое белье, и тихо, чтобы не разбудить соседей, вышел из комнаты.

Общага спала беспробудным сном утомленных за день студентов, так что Чонгук быстро добрался до пустой душевой, радуясь, что никто не попалит его, пока он будет там снимать трусы, в которых сперма уже успешно и издевательски стала подсыхать.

Поспешно сбросив с себя шмотки, он залез под горячие струи воды и принялся намыливать пенной губкой свое тело.

К сожалению, Чонгук помнил, что ему снилось. Ким Тэхен, который медленно насаживался на его член и бесконечно сочно и развратно стонал от пронзающих его тело искр возбуждения и удовольствия. Но был он не задом к Чону, как на видео, а лицом к нему, так что Чонгук мог завороженно наблюдать за каждой эмоцией на восхитительно красивом лице Тэхена.

Едва увиденная и прожитая во сне картинка всплыла перед глазами у Чонгука, как его рука, даже особо не спрашивая разрешения, потянулась к члену и быстро стала его надрачивать.

Возбуждение накрыло его внезапно, и было настолько сильным, что Чону пришлось прокусить свою ладонь, чтобы громко и протяжно не застонать — до такой степени его трясло от нетерпения и желания.

Схватившись одной рукой за мокрую и скользкую от воды стену, он едва не трахал воздух — настолько вместо безликой пустоты хотелось ощутить своим членом Ким Тэхена. Там узко, жарко и безудержно сладко — Чонгук в этом ни капли не сомневался.

Кончил он так же позорно быстро, как и недавно во сне. А потом обессиленно осел на мокрый пол и подставил своё лицо хлещущим горячим струям воды.

Да здесь как бы… И доказывать особо ничего не надо.

***

— Мы будем обедать в той кафешке, что с другой стороны корпуса, — Джинки мило улыбнулся и быстренько забрал с подносов приготовленные контейнеры с заказанной едой для себя и своего друга. — И Тэхен сегодня переночует у меня — с родителями он уже всё решил, — Джинки подарил всем охеревшим за столом еще одну милую улыбку и повернулся, чтобы уйти. Но затем, слегка помедлив, еще раз обернулся и взглянул на вытянувшееся лицо Чимина. — Если хочешь, присоединяйся к нам.

Чим размышлял не более десяти секунд, после чего схватил свой поднос и, скоропалительно извинившись, опрометью поспешил за Джинки.

— Какого… хуя? — Сокджин, спустя весомую паузу, принялся медленно пережевывать свой бекон, наблюдая за уходящими от них Чимином и Джинки. — Что случилось с моим ребенком?..

Намджун лишь что-то невразумительное буркнул и, пряча от старшего брата свои провинившиеся глаза, вернулся к прерванному приходом друга Тэхена обеду.

Чонгука Тэ поймал, когда тот бродил по третьему этажу своего корпуса туда-назад, не понимая, как такое может быть: 421 кабинет, 422 кабинет, 424 кабинет… А где, собственно, 423? Это что, портал какой-то? Должна быть платформа 9 ¾?

— Как мило, что я тебя встретил.

Это он услышал уже после того, как его схватили за новую футболку и больно припечатали к стене.

Следующее, что Чонгук увидел — это рассерженный Ким Тэхен.

Тот на удивление был не в красном, а полностью в черном — черная приталенная рубашка с провокационно расстегнутыми двумя верхними пуговицами и черные джинсы. Темные волосы представляли собой творческий, но, тем не менее, стильный и ухоженный беспорядок. Горячий, рассерженный и опасный.

Ох уж эта семья Ким… Все братья достойны друг друга.

— Знаешь, выгульщик, я был о тебе лучшего мнения, чем, как выяснилось, ты того заслуживал, — Чонгук постарался не настолько палевно сглотнуть мгновенно скопившуюся во рту вязкую слюну.

Тэхен же, видя, что Чон даже не пытается отпираться и его догадка была верна, только хмыкнул.

А Чонгук глядел в эти темные глаза напротив, и впервые заметил, насколько они необычного глубокого цвета. Цвета выдержанного дорогого виски. И не знал, что сказать. Да, он виноват. Нет, он ни о чем не жалеет. Этого уёбищного типа — Пак Лиёна — таких надо лечить электричеством, прижимая дефибриллятор к паху. И хорошо, если, как в случае с Тэхеном — превентивно.

И, наверное, надо было бы что-то сказать, как-то объяснить. Но следующее, что он услышал, было:

— Ты мне больше не интересен, выгульщик.

Тэхен брезгливо отцепил свои пальцы от Чона, напоследок окинул его равнодушным взглядом и ушел.

Джинки ощутил, что его правый глаз стал дергаться вслед за левым — когда Тэхен рывком открыл шкаф и увлеченно принялся там рыться. И это сразу после того, как Тэ всего лишь за одно мытье сделал его любимую новую сковороду абсолютно непригодной для жизни (тогда, собственно, как раз и задергался левый).

Они знакомы уже больше десяти лет, и на самом деле прошли вместе очень многое, но делить жилплощадь с абсолютно непредсказуемым торнадо по имени «Ким Тэхен» — вызов, который под силу далеко не всем.

— Ты не хочешь вернуться домой? — в очередной раз поинтересовался Джинки, напряженно наблюдая за каждым действием Тэхена.

— Нет, — беспечно ответил Ким, продолжая с энтузиазмом разрушать безупречные стопочки одежды, любовно созданные педантичным и аккуратным хозяином квартиры.

— Ты живешь здесь уже четыре дня… Тебе не кажется, что ты злоупотребляешь гостеприимством? Моим? — тоскливо заметил Джинки, нервно дергая шнурком на своей толстовке.

Тэ беззаботно пожал плечами, не снижая при этом темпа уничтожения некогда бережно созданных стопочек.

— Да нет.

Джинки абсолютно горестно вздохнул, с силой оторвав себя от лицезрения деятельности бурного торнадо, и направился на кухню — чтобы больше не видеть всего того, что творил его временный и абсолютно наглый жилец, и заливать свою печаль какао с мармеладками. А Тэхен, уже не сдерживаясь, ухмыльнулся. Это тебе за ежедневные диско-пытки музыкой С.C.Catch, Ли Джинки!

Он достал несколько понравившихся шмоток.

— Ты тощий! — с неудовольствием заметил Тэ, прикидывая, что ему надеть завтра на учебу.

Домой он так и не вернулся, так что со всей своей неугомонной энергией терзал Джинки, пользуясь его жилплощадью, всеми его вещами и с боем ежедневно отвоевывая его одежду.

Обедать тоже продолжал не за привычным столом Кимов, рядом со своими старшими братьями, потому что видеть Джуна не хотел и не мог. От одной только мысли, что тот смотрел ту запись, внутри всё стягивалось в мучительный и ядовитый узел.

То, чего Тэхен всеми силами старался избежать, всё же произошло — его родные увидели видео, и это повлияло на их отношение к нему. Намджун ясно дал понять, как теперь относится к Тэхену — презирает его за ту историю.

Лиён, кстати, действительно больше не проявлялся. И Тэ очень сильно надеялся, что Джун при этом не влип ни в какие неприятности. Несмотря на то, что в последние годы он успокоился и перестал стабильно трепать нервы отцу, он всё еще находился у отца на счетчике — в этом Тэхен ни секунды не сомневался.

В свое время отец выдвинул жесткий ультиматум Намджуну, и каждая последующая проделка могла стоить Джуну многого, если вообще не семьи. Хорошо, что он сейчас уже достаточно взрослый, и если такое (тьфу-тьфу), но всё же случится, он сумеет наладить свою самостоятельную жизнь. Но Тэхен очень сильно надеялся, что до этого всё-таки не дойдет.

— Сделай и мне какао! — крикнул он Джинки. — А я пока пороюсь в твоей коллекции конверсов!

Джинки ощутил, как в его глазах один за другим стали лопаться капилляры.

***

В день, когда Тэхен прижал Чонгука в стенах Ёнсе, а затем сообщил, что тот больше ему не интересен, он впервые не вышел, когда Чон с Баном и Таном вернулся с прогулки. И впервые тот не услышал уже ставшей привычной фразы: «Хочешь, я докажу тебе, что ты — гей?»

И Чонгук постарался убедить себя, что это — его маленькая, но крайне весомая победа. Больше никакого давления, никакого очевидного раздражителя, и его гетеросексуальность теперь в полной безопасности (ха ха ха нет).

На следующий день на прогулке Чонгук немного поранил руку, неудачно грохнувшись — когда они с Таном бегали наперегонки. И после ему никто не предложил аптечку или хотя бы пластырь, чтобы залепить кровоточащую рану.

Да, скорее всего, все ставшие уже привычными предложения Тэхена — вроде постирать одежду или дать аптечку — были в рамках его ежедневного стёба над Чонгуком. Но всё же… Выглядело это как… забота, которую Чон уже давно и ни от кого не получал.

Так что, если уж совсем честно, то было немного тоскливо.

Еще через пару дней от садовника семьи Ким Чонгук узнал, что младший сын уже несколько дней не ночует дома. Как и не обедает за столом вместе со своими братьями — это уже Чонгук ежедневно наблюдал лично сам.

И, кажется, Чон догадывался, почему отсутствовал Тэхен. Самого Тэ он больше ни разу не видел, у них не было даже общих занятий.

Пару раз в универе Чонгук столкнулся взглядами с Намджуном — тот был мрачным и абсолютно без настроения. И опять-таки, он догадывался почему. И вроде сделали они всё правильно — но почему тогда на душе как-то… неспокойно?

Так что вечером в поисках дозы чьего-то объективного мнения Чонгук отправился в японский сад Ёнсе, надеясь встретить там художника-аматора Юнги. Тот не появился, и Чонгук пришел туда и следующим вечером.

В этот раз Юнги был там — снова рисовал. Того человека, портреты которого Чон уже видел ранее в скетчбуке аспиранта.

— Как ты познакомился с Ким Намджуном? — спросил его Чонгук, когда тот на приветствие ответил лишь кивком головы, увлеченно продолжая рисовать. Но, тем не менее, указал на несколько сладких плюшек в лежащем рядом с ним бумажном пакете. Чонгук решил не скромничать и тут же схомячил одну.

— На почве обсуждения наших крошек, — ответил Юнги, с какой-то особой печальной нежностью глядя на портрет перед собой.

— Оу… — удивился Чон. — Так у тебя тоже доберы?

— Почти. Шпиц.

Чонгук не сдержал смешка — где доберы, а где — шпиц!

— Намджун очень серьёзно относится к своим обязанностям папочки доберманов. Он сам лично дрессировал их, растил практически с младенчества. Я, кстати, тоже сам занимался дрессировкой моей бусинки, — похвастался аспирант.

— Впечатляет, — впечатлился Чонгук. — И сколько команд твоя бусинка знает?

— Хм… Одну. Лежать… — Юнги обнажил свои десны в усмешке. — Но она этим и без команды занимается.

Чонгук вместе с ним посмеялся, после чего стало тихо — потому что аспирант вздыхая, перевернул страницу в своем альбоме и попытался нарисовать камни, а Чонгук постарался сформулировать то, что его мучило.

— Я рассказал кое-что, о чем меня просили не рассказывать, чтобы помочь одному человеку. И теперь из-за этого он на меня злится.

— Хм… — аспирант бросил на Чона быстрый взгляд. — Я же надеюсь, ты не думаешь, что я — гуру, и толкну тебе сейчас истину в последней инстанции? — когда Чонгук, хмыкнув, покачал головой, Юнги поинтересовался: — Твои действия… Они помогли тому человеку?

— Да… Думаю, да.

Юнги пожевал нижнюю губу, размышляя над ситуацией, которую ему крайне схематично изобразил его собеседник.

— Мне кажется, правильного выбора здесь просто не существует. Ты либо предаешь доверие того человека, но спасаешь его, либо кладешь на его проблемы, но не становишься перед ним предателем. Каждый из этих вариантов — и правильный, и неправильный. Потому что в любом случае, ты будешь в чем-то виноват. Так что, думаю, всё зависит от того, как ты сам на это смотришь.

— Я смотрю так, что я сделал правильно, — твердо ответил Чонгук. — Он не смог бы сам решить свою проблему, несмотря на всё свое ослиное упрямство.

— В таком случае, не парься. Но будь готов к тому, что у того человека своя правда. И он смотрит на эту ситуацию совсем по-другому.

***

Чимин как раз, от усердия высунув язык, чертил табличку в своей большой тетради, когда без стука и без предупреждения в его комнату зашел Сокджин.

И Чим так и завис с линейкой в одной руке и оранжевым маркером в другой, во все глаза пялясь на визитера.

Потому что… Как бы… Без стука?..

За те почти две недели, что он живет в этом большом и роскошном доме, в его комнату (причем, уже не впервые) заходил только один человек.

— Хён… — Чимин улыбнулся, отвиснув и положив орудия своего нелегкого канцелярского труда на стол.

— Как твои дела? — поинтересовался Сокджин, ощупывая его внимательным и даже цепким взглядом — виделись они теперь очень редко, так как их гость с ним не завтракал и не обедал, в его машину не садился, а в их доме вел себя тихо, будто мышка. Красивая такая и офигенно милая мышка. — Как учеба?

Возможно, надо было бы выбрать другую тактику покорения этой вершины, но Джин, оценив их с Джуном объект спора, решил брать Чимина медленной осадой и почти незаметным давлением. Безотказная техника с мягкими людьми, которые не любят (или боятся) отказывать.

Хотя они с Намджуном и не договаривались о сроках пари, но слишком затягивать его точно не хотелось. Отменно-бриллиантовый кабриолет Bentley Bacalar One только и ждал, когда Джин отберет у младшего брата право даже смотреть на эту офигенную детку, бездушно запертую в общем гараже.

Сокджин уже походил всеми возможными кругами вокруг Чимина, чтобы тот привык к нему и начал, наконец, смотреть на него другими глазами. И пока что Джину везло, потому что Намджун БУКВАЛЬНО ничего не делал для того, чтобы соблазнить их милого гостя. Но эта неожиданная фора могла скоро закончиться, так что пора было уже переходить к решительным действиям.

— Всё хорошо, спасибо, хён, — крайне вежливо ответил ему Чимин.

«Интересно, — подумал Джин, — в постели он будет таким же скромным, или наружу всё же вырвется тот пока еще мирно спящий, но точно бушующий в этом красивом и изящном теле огонь?»

Он прошелся по комнате, подошел к столу и взял в руки заметки Чимина. Сам же Чим автоматически сделал от стола шаг назад, не давая визитеру войти в свою зону комфорта.

— Это для твоей научной?

Чимин, немного воодушевившись, кивнул. Он был рад с кем-то поговорить об этом.

— Пока я еще на стадии сбора информации. Приходится по крупицам ее искать, перепроверять и отбирать — в сети всё тщательно было подчищено… Хорошо, что я тогда делал свои собственные заметки. Мне кажется… Нет, я уверен — это очень важная социальная и политическая тема, которая должна быть раскрыта!

— Тот инфлюэнсер, его уже нет в живых, ведь так?

Чимин тут же помрачнел.

— Да… К сожалению. И как раз поэтому я не хочу, чтобы о нем и о его деятельности забыли. Ведь официально всё пытаются представить как то, чего и не было вовсе.

— Ты делаешь важную работу, — похвалил его Сокджин. — Если у тебя получится, твой научный труд будет иметь реальную ценность. Мне нравится твое упорство и желание докопаться до сути. Если нужна будет помощь — обращайся.

Чимин просиял, тут же ярко улыбнувшись Джину.

— Спасибо, хён!

Сокджин тоже не сдержался от ответной улыбки. Он сделал шаг в сторону гостя, подойдя к нему вплотную, и положил руку ему на талию. После чего притянул к себе немного озадаченного гостя и быстро чмокнул его в щеку.

Офигевший Чимин, будто ошпаренный, отскочил от Джина, чтобы тут же прикоснуться ладонью к своей щеке.

И ЧТО ЭТО ТОЛЬКО ЧТО БЫЛО???

Ему казалось, что они с Джином на одной волне!

На самом деле, Чимин и представить не мог, насколько же на разных волнах они с Джином в данный момент находились.

Чим постарался как можно бесшумнее выдохнуть и, в конце концов, перевел свой хмурый взгляд на Сокджина.

А тот только улыбнулся на это сквозившее в глазах Чимина непонимание. Что ж, важный шаг, замаскированный под обычное дружеское восхищение, сделан. Пусть Чимин хорошенько обдумает произошедшее и дальше уже будет реагировать на прикосновения более спокойно и отзывчиво. Норовистых, испуганных и диких лошадок именно так и приручают — терпеливо и по чуть-чуть.

Улыбнувшись Чимину, будто произошедшее — абсолютно в порядке вещей, Джин еще раз похвалил его исследовательскую работу и, наконец, оставил всё еще пребывающего в шоке гостя в покое.

Вернувшись в свою комнату, он лег на постель и довольно усмехнулся. Записываем себе этот поцелуй в однозначный плюс. Начало положено.

Так что…

2-1, Ким Намджун.

***

— Ты проебался, — укоризненно пробормотал Джинки, когда Тэхен с боем и бесконечной чередой пауз и вздохов рассказал ему, в конце концов, всю правду. — Я, кстати, говорил тебе, что Лиён — еще тот урод и хмырь. Ты меня не послушал. Конечно, я младший, и ты считаешь себя умнее… Но хоть иногда прислушивайся ко мне!

— А ты, если не скажешь: «Я же говорил», не успокоишься, — пробормотал Тэ.

— Я не мог упустить такой момент, — совершенно не раскаиваясь, заметил Джинки. Он как раз готовил Тэхену луково-мясной пирог (и это было единственное блюдо, которое ему удавалось) и очень надеялся, что эта вкуснятина хотя бы немного улучшит настроение Тэ.

— Твоя критика уже не имеет никакого значения, если ты критикуешь всё подряд… — проворчал Тэхен.

— Ты сошелся с ним только потому, что когда-то он был другом старших братьев, а ты всегда обижался, что они не брали тебя в свою компанию. И посмотри, к чему это привело, — Джинки замолчал, наблюдая тоску в глазах Тэ. — Кто же знал, что они дружили с таким чмом… — негромко произнес. — Но знаешь, больше всего меня доводит до белого каления то, что ты ничего не рассказал мне. Я думал, у нас нет секретов друг от друга.

— У нас нет секретов друг от друга, — Тэхен зажмурившись, откинулся на кухонном табурете и прислонился затылком к стене. — Но есть вещи, о которых не говорят никому.

Потому что стыдно. Потому что неприятно. Потому что гордость критично задета. После такого помыться с мылом хочется, и губкой долго тереть свое тело, до красноты, до боли, до кровавых подтеков. Чтобы хотя бы так попытаться стереть каждое чужое касание, каждый поцелуй.

Потому что Джинки абсолютно прав — Тэхен проебался. И когда повелся на обходительность и чарующую улыбку Лиёна, после того, как они неожиданно столкнулись в клубе, и когда позволил заснять себя на камеру. И когда довел ситуацию до таковой, что в нее вмешались другие люди.

Джинки вздохнул.

— Хорошо, что тот парень — выгульщик — привлек Намджуна.

— Да ладно! — фыркнул Тэ, тут же помрачнев, едва вспомнил о Чоне. — Веры ему — одна вшивая вона.

— Может и так… — согласился Джинки. — Но я всё равно рад, что ты избавился от Лиёна, и он больше не будет тебя доставать.

Тэхен на это только кивнул.

Потом он получил свой кусок вкусного и почти не подгоревшего пирога и они молча поужинали, лишь изредка переговариваясь о всяких мелочах.

— Оставайся здесь, сколько захочешь, — сказал Джинки, забирая тарелки и отправляя их в мойку.

Джинки всегда на его стороне. Надежно и безусловно, хотя иногда и любит поворчать.

И хорошо, что у него есть эта квартира, подаренная ему родителями в честь поступления в Ёнсе, и Тэхену было куда прийти. В момент, когда ему казалось, что он больше никогда не будет в состоянии посмотреть Джуну в глаза.

***

— Хватит.

Джин с характерным стуком положил металлические палочки на стол. Настолько громко, что находящиеся неподалеку студенты даже сквозь обычный шум, непрекращающийся в университетской столовке, услышали этот звук и повернулись к столу Кимов.

Он ждал. Как и каждый из прошедших дней, он ждал, что к ним присоединится Тэхен. Что появится его младший брат, как всегда безудержно яркий и с задорной ухмылкой. Бросит куртку на стол и пожалуется на тупых преподов. А Джинки с такой же усмешкой скажет ему, что это не преподы тупые. И они начнут свою глупую потасовку, хихикая, будто им по десять. Намджун при этом будет отодвигать подальше от них свой поднос, мысленно считая все свои съеденные за день калории. А сам Сокджин проворчит что-то о неугомонных детях и зависнет на очередной научной статье в своем ipad.

Ты никогда не знаешь и не понимаешь, что самое простое, самое обычное, даже самое банальное — по сути, твое самое любимое. Не знаешь об этом, пока этого не лишишься.

Джун недоуменно взглянул на старшего брата. А тот сухо произнес:

— Мы как два дебила сидим за большим столом одни. Каждый ебаный день. И меня заебало делать вид, что всё в порядке. Я не знаю, что там между вами произошло, — едва сдерживая прущееся наружу раздражение, прошипел он, — но верни мне ребенка!

Намджун с неудовольствием отмахнулся от старшего брата, невозмутимо продолжив поглощать пищу, но после обеда отправился не в свой корпус, на еженедельный обязательный тест по гражданскому праву, а в корпус международников.

Ранее он уже изучил расписание группы Тэ, поэтому знал, где его искать.

Время близилось к началу занятия, и Джун поспешил. Он зашел в аудиторию, сразу же запеленговав своего брата и его друга, и направился прямиком к ним.

Джинки заметил Намджуна первым и слегка нахмурился, наблюдая за тем, как старший брат подходит к ним ближе, но Тэхену, тем не менее, ничего не сказал.

Джун, поймав взгляд Джинки, указал ему на другой стол. И тот, хоть и помедлил перед этим, но всё же подхватил свои вещи и пересел.

Тэхен, который торчал в своем телефоне, заметив неожиданный слив Джинки, уже собирался возмутиться. Но тут же осознал, что кто-то сел на стул рядом с ним. Боковым зрением, уловив знакомый образ, поморщился, но даже не взглянул на брата.

Началось занятие, а они так и сидели — Тэхен делал вид, что внимательно слушает преподавателя, а Джун вертел в руках коробочку от наушников, которую обнаружил на столе, и ни на кого конкретно не смотрел. Джинки же изредка бросал на них внимательные взгляды, готовый в любой момент прийти на помощь Тэ.

Пару раз Намджун помогал Тэхену — поднял упавший карандаш, подсунул ближе лэптоп, передал брату листок с заданием от ассистента преподавателя.

Когда занятие закончилось, все начали расходиться. Только Тэхен и Намджун так и остались сидеть на своих местах.

После того, как аудитория полностью опустела, Джун первый нарушил молчание:

— Возвращайся домой, — и когда Тэхен никак на его слова не отреагировал, упрямо продолжая смотреть на доску, где всё еще были выведены аккуратным почерком молоденькой преподши основные тезисы пройденной темы, продолжил: — Прости меня за всю ту хуйню, что я сказал. Я никогда так не думал.

— Ты не должен был вмешиваться, не предупредив меня, — произнес Тэхен, в очередной раз проигрывая внутри всю эту болезненную ситуацию. И Джун порадовался, что тот всё же прекратил свою игру в молчанку.

— А ты предупредил меня, прежде чем вмешаться?

Намджун впервые заговорил об этом, и Тэхен напрягся — они так ни разу ту историю и не обсудили.

— Тогда у меня не было на это времени, — растерянно пробормотал он.

— У меня тоже.

— У тебя могут быть из-за этого неприятности.

— У тебя были из-за меня неприятности.

Их разговор явно шел не в ту степь, и Тэхен повернулся к брату, укоризненно бросив:

— Между нами всего год разницы, и я не слабее тебя!

— Не слабее, — согласился Намджун. — Я даже больше скажу: ты сильнее меня. Ты в 17 отправился в тюрьму. Из-за меня. Я не уверен, что смог бы в 17 сделать то же самое.

За прошедшие годы они так ни разу и словом не обсудили произошедшее но, видимо, рано или поздно это должно было произойти.

— Это было всего на два дня, — фыркнул Тэ, сконфуженный этим незапланированным разговором.

— На целых два дня. И ты не знал, что тебя ждет. При мне на тебя надели наручники. И я прекрасно помню, что ты взял мою вину на себя.

— Если бы я этого не сделал, отец бы отправил тебя в военную академию. Ты знаешь, что он так бы и поступил.

Джун кивнул.

— Знаю. Я тогда натворил много глупостей. И ты вмешался, потому что понимал, что в тот момент я не мыслил рационально. И я был готов похерить всю свою жизнь, только бы пойти против отца. А сейчас ты не мыслишь рационально. И поэтому я вмешался. Ведь так поступают братья? Подставляют плечо, когда брат сам не может идти. Или когда он не видит правильной дороги. Я прекрасно понимаю, что это ты меня тогда вытянул. Ты, Бан и Тан.

— Да брось…

— А сейчас мне даже представить страшно, что было бы, если бы это ничтожество добилось своего, — продолжил Намджун. — И я никогда не считал тебя слабаком. Ты просто запутался. Как я запутался тогда. Я — твой брат. И кому, как не мне, спасти тебя? Сокджин бы сделал то же самое. И ты бы сделал это. И нет, я не смотрел ту запись, — он притянул к себе Тэхена и крепко его обнял, а тот устало положил подбородок ему на плечо. — Я бы никогда так не поступил с тобой. Никто не видел эту запись, — добавил он.

Никто, кроме Чон Чонгука.

***

Намджун не знал до конца итоги своего разговора с младшим братом, но очень надеялся, что домой тот всё же вернется.

Он как раз забросил свои книги в машину, чтобы отправиться на обязательные ежедневные курсы, из-за которых не мог присутствовать на прогулке в парке со своими обожаемыми псами, когда прямо перед ним вырос старший брат.

— Забыл тебе сообщить, — с небольшой дозой ехидства проговорил Сокджин, всё еще гневаясь на Джуна за то, что из-за него Тэхен-и практически ушел из дома, и желая его немного подразнить, — что я уверенно веду в нашем с тобой споре.

— Да неужели? — недоверчиво произнес Намджун, выпрямляясь и закрывая дверь своей машины.

Сокджин довольно ухмыльнулся. Он не сомневался, что Чимин (читай: Bentley Bacalar One) уже в его жаждущих руках.

— Думаю, братец, что я впереди.

— И с чего такие мысли?

— Я его поцеловал.

Не ожидавший такого Джун уставился на Сокджина.

— Врешь?

— Пфф! — возмутился тот. — Конечно же нет!

— В губы? И как он отреагировал?

Джин беспечно пожал плечами.

— Мальчик скромный, его нужно немножко растормошить, чтобы был отзывчивее.

— Так как он отреагировал? — не удовлетворился его ответом Джун. — Я видел, что на празднике родителей он вздрогнул, когда ты коснулся его шеи.

— И что? — недовольно поинтересовался Сокджин, не понимая, к чему ведет его брат.

— Вот я и спрашиваю: как он отреагировал на твой поцелуй? Ты как его целовал? В губы? С языком? Он позволил тебе это сделать?

— Ты ёбнулся?

— И всё же? — не унимался Джун. — Ответь, Сокджин.

— Я чмокнул его в щеку, — сдался тот, с неохотой признавая, что на «поцелуй» это тянуло, конечно, с крайне большой натяжкой.

Но Намджун, судя по всему, подобный ответ и ожидал.

— Тебе не кажется, что у нашего отца странное отношение к этому Чимину? — осторожно поинтересовался он, прислоняясь к машине. Его взгляд буквально вцепился в мгновенно нахмурившегося Сокджина.

— В смысле? — не понял тот. — Как это «странное»? К чему ты ведешь? — Джин поморщился, понимая, что сейчас начнется очередная «теория заговора» Джуна.

— Я хочу сказать… А если он сейчас находится в нашем доме не просто так? Появился из ниоткуда, внятно не может объяснить, кто он такой. Никто его не знает, но отец знает его очень хорошо. Как и он — отца.

Сокджин издевательски фыркнул, кажется понимая, куда ведет Намджун.

— Стоп, дай-ка я угадаю. Так ты считаешь, что Пак Чимин — любовник нашего отца?

Одна эта мысль вызвала в Джине бурю веселья. Потому что крохотный милый цветочек никак не тянул на коварного разлучника, пробравшегося в дом своего престарелого любовника.

— Я считаю, что Пак Чимин может быть сыном нашего отца.

А вот сейчас Джину резко стало как-то уже не смешно.

***

После занятий Джинки отвез Тэхена к нему домой, радуясь, что тот всё же сумел решить все свои недоразумения с Намджуном.

Когда Джинки уехал, Тэхен проверил свою спальню, в которой ничего не изменилось, побродил немного по коридорам, затем ненадолго залип в большом окне, рассматривая их сад.

Он провел вне дома пять дней. Пропустил столько прогулок Чонгука, и сейчас ноги сами понесли его к месту, где тот как раз должен был приводить крошек Джуна после парка в порядок.

Тэ неслышно подошел сзади, небрежно облокотился о косяк двери и, засунув руки в карманы, некоторое время молча наблюдал, как Чонгук ловко поменял ошейники, вытер лапы доберам и насыпал в их миски корм.

В этот раз на нем не было ран, травм, пятен, разорванной одежды или пахнущей мочой обуви. Бан и Тан практически безропотно и во всём слушались Чонгука.

Тэхен коротко усмехнулся. Чонгуку всё же удалось.

— Хочешь, — поколебавшись, начал он, и Чон, который не слышал, как Тэ подошел, застыл. — Хочешь, я докажу тебе, что ты — гей?

Чонгук проверил, достаточно ли воды в собачьих поилках, и только затем выпрямился и повернулся к Тэхену лицом.

Он глядел прямо в его глаза несколько долгих мгновений. Тэхен не улыбался. Чонгук — тоже.

Чон засунул руки в карманы джинсов и согласно кивнул.

— Хочу.