***        

— Ты хорошо его отделал, — удовлетворенно заметил Намджун, глядя в комнату для допросов через стекло в соседнем помещении.

— Кёныль не должен был этого делать — ездить и следить за подозреваемыми, — отрешенно проговорил Чонгук, тоже наблюдая за человеком, удобно устроившимся далеко не на самом комфортном стуле. Кажется, он чувствует себя вполне уверенно, никаких следов волнения.

— Это дает нам лишь след, но доказательств по прежнему нет, — Тэхен в это время прикидывал, как бы гармонично смотрелся его кулак на чужой скуле.

— Да, ты прав, — согласился Нам, продолжая внимательно рассматривать их подозреваемого. — У нас нет возможности взять его ДНК, только если он сам согласится его предоставить. А он вряд ли это сделает. И мы не можем ему ничего предъявить. У нас против него доказательств — буквально ноль целых, ноль десятых.

— Даже если мы добьемся от него его ДНК-проб, — заметил Чонгук, — это нам не даст возможности доказать его причастность к убийствам.

— Почему? — не понял Тэхен.

— Потому что это только докажет, что он напал на Чонгука — ни больше, ни меньше, — ответил за Гука шеф. — Да, там было тело. Но каков шанс, что он не пришел на одну минуту раньше Чонгука? А на Чона напал лишь потому, что испугался, что он и есть тот самый убийца? У него никакой связи с Ли Дэхеном нет.

— Кроме этого, — добавил Чонгук, — уходя оттуда, он забрал всё, что могло бы связать убийство Ли Дэхена с делом мстителя. Ни бутафорской веревки, ни надписи на теле, ни какого-либо предмета в нем. Я ему помешал, и он не успел ничего из своего обычного набора совершить. Даже если нам удастся обвинить его в смерти Ли Дэхена, мы не сумеем связать его с предыдущими убийствами.

Тэхен кивнул. Правосудие настолько неоправданно сложное...

— Пока что мы только проведем беседу, чтобы определить, что он из себя представляет, — заключил Чонгук. — А дальше будем копать. Ну, что, пойдем?

Напарники вышли, а Намджун остался наблюдать за допросом.

— Спасибо, что согласились прийти на повторный опрос, — произнес Чонгук, даже не глядя на подозреваемого, а что-то с увлеченным видом перелистывая и читая в своей папке. Затем он передал эту папку Киму.

— Хотя мое время и безгранично ценно, — не спеша проговорил Кан Сонхи, на лице которого было несколько глубоких царапин и отметин, оставленных ногтями. — Но я, конечно же, понимаю необходимость помощи полиции в поимке того, кто убил моего отца.

При этом Кан Сонхи не обращал абсолютно никакого внимания на Тэхена, полностью поглощенный Чонгуком. Можно было даже увидеть что-то вроде скрытой полуулыбки, когда он рассматривал швы, наложенные вчера на его голову, видимые взгляду синяки, всё еще воспаленные глаза.

Тэхен поставит все деньги этого мира на то, что это он вчера избивал его парня.

Тэ полистал папку, в которой были распечатки телефонного справочника и сделал вид, что информация, которую он там прочитал, по-настоящему его поразила. И это не осталось незамеченным Кан Сонхи, бросившего быстрый взгляд уже на второго, еще более несимпатичного ему детектива. В прошлую их встречу Ким Тэхен хорошенько потрепал ему нервы.

В бытность свою не копом, Тэ подкараулил бы Кан Сонхи после допроса и нанес бы ему точно такие же травмы, как тот — его звездочке.

Ну, хорошо. Не точно такие. А в пару раз сильнее. В пару десятков раз.

Намджун взял с него слово больше такого не делать.

Но Тэхен еще подумает.

Когда-то это сказал Чимин — наказание должно быть прямо пропорционально преступлению. Не больше и не меньше. Но вот в данном конкретном случае Тэхен бы еще с ним поспорил.

— Так чем я могу помочь нашей уважаемой полиции?

Кан Сонхи создавал впечатление солидного молодого человека. В хорошем представительном темно-сером костюме в мелкую полоску, с модной стрижкой, дорогие презентабельные часы на запястье, брендовая обувь.

В первые две встречи он выглядел по-другому — это было в день смерти его отца и сразу же на следующий после этого день. Тогда он старательно (как оказалось), отыгрывал траур и печаль.

Сейчас же перед детективами был уверенный в себе, и даже самоуверенный представитель малого бизнеса их города.

У Кан Сонхи была своя фирма, занимающаяся рекламой и продвижением продукции. Его сестра, Кан Мира́, работала там же.

— Открылись новые обстоятельства. И мы хотели бы кое-что с вами обсудить, — проговорил Чонгук, окидывая собеседника тяжелым взглядом. Он тоже заметил этот откровенный интерес Кан Сонхи к своей персоне, и прекрасно понимал, что это он вчера был на складе.

— И что же это за новые обстоятельства?

— Расскажите о вашем кузене. Юи Хекдже, — сказал Чон, нарочно не отвечая на поставленный ему вопрос.

— Хекдже?.. — тот заметно удивился. — Я не понимаю... А он здесь при чем?

Сонхи недоуменно развел руками в подтверждение своих слов, пока Чонгук сверлил его испытывающим взглядом.

В силу своей прошлой работы любую информацию Тэхен априори воспринимал как дезинформацию. Пока та не докажет, что является правдой.

Что касается Кан Сонхи, то здесь всё было проще простого. Тот постоянно лгал.

Бегающий взгляд. Сонхи сейчас определенно некомфортно. Стандартная психологическая реакция на дискомфорт и неудобные вопросы. Природа заложила в нас инстинктивное желание найти выход из опасной ситуации, и именно таким образом оно и проявляется.

— Смерть вашего отца может быть связана с самоубийством Юн Джун У. Помните такого?

Тот задумчиво почесал нос.

— Если честно, то с трудом.

Прикосновения к лицу. У лжеца всегда чешется лицо. В момент целенаправленной лжи в организме происходит масса химических реакций, вызванных стрессом и другими эмоциями. Они вызывают зуд на лице, и постоянно хочется к нему прикасаться.

— Парень, с которым застали вашего кузена в старшей школе, — напомнил ему Чонгук.

Частое моргание. Обычно человек моргает пять-шесть раз в минуту — каждые 10-12 секунд. Но если он боится, что о его лжи догадаются, то моргает гораздо чаще.

— Ну, конечно! Тот несчастный парнишка... Забыл, как его звали. Извините... Но как мой отец может быть связан с тем случаем?

— А вы разве не знаете? Ваш отец был одним из тех, кто слишком близко к сердцу принял ту ситуацию.

— Нет... Извините. Я в то время был школьником... Знаете, видеоигры, пицца и футбол. Вся та история прошла мимо меня. Мой кузен был немного старше, и мы с ним практически никогда больше положенного не общались... Я был для него малявкой, а он — уже почти взрослым. А потом он уехал из города и всё...

Прикрывает глаза дольше, чем на секунду. Длительное прикрытие век — стандартный защитный механизм.

— Когда вы видели вашего кузена в последний раз?

— Тогда же. Перед тем, как он уехал отсюда. Кажется, это было лет десять назад. Может даже больше.

— У вас есть фотографии Юи Хэкдже или его отца?

— Да нет... Никогда о таком не думал. Возможно, у мамы где-то завалялись... Но я совсем не уверен в этом. Она не любит собирать все эти пылесборники вроде фотоальбомов.

Сжимает губы. Во время лжи мгновенно пересыхает во рту. Если губы настолько сжаты, что побелели — точно врет.

— У вас есть какая-то информация о вашем дяде — отце Юи Хэкдже?

— О чем вы?.. Да я не вспоминал о его существовании много лет! Я абсолютно ничего о нем не знаю.

Часто во время их беседы отрицательно качает головой. Сам же и отрицает сказанное собой.

— Расскажите, где вы были вчера в 15.40.

— Вчера в 15.40? Дайте подумать... С сестрой. Точно. С моей сестрой. Она была очень расстроена из-за смерти нашего отца... Пришлось долго ее утешать.

Взгляд вправо и вверх. Когда правша выдумывает ситуацию, он смотрит вправо и вверх — его мозг в тот момент задействует воображение, а значит, он придумывает ответ. Если бы вспоминал — тогда смотрел бы вверх и влево, как признак обращения к зрительной памяти. Кан Сонхи — правша.

— Готовы ли вы добровольно предоставить полиции тест на ДНК?

Сонхи только насмешливо хмыкнул.

Чонгук задал вопрос о каждом из отрезков всех убийств — и на все из них у него были алиби. Мать и сестра.

Ни одного человека, связанного со всеми убийствами он не узнал, безразлично просмотрев все предложенные ему фотографии.

— Я так хочу помочь найти того, кто убил моего отца... — почти жалобно проговорил он. — Но боюсь, ничем не смогу быть вам полезным.

И извиняюще улыбнулся.

Фальшивая улыбка. Она не отражается в глазах. Когда человек искренне улыбается, вокруг глаз появляются морщинки. У Кан Сонхи их нет.

— Откуда у вас эти отметины на лице?

— Эти?.. Подрался вчера в баре... Не справился с эмоциями, немного перепил, кто-то набросился на меня с кулаками. Тяжело переживать всё то, что случилось... Это очень больно...

Взгляд в правый нижний угол. Правша лжет о своих ощущениях. Если бы говорил правду — посмотрел бы вниз и влево.

— Что за бар?

— Извините, не помню. Одно из тех крошечных пивных заведений в центре. Но знаете, там еще всё время играла та музыка — он нахмурился, вспоминая. — Я еще постоянно слышу ее по радио...

Взгляд четко вправо. Если правша вспоминает о том, что слышал, он будет смотреть в направлении своего левого уха, пытаясь вспомнить звуковую информацию. Когда глаза ползут вправо, то ответ — совершенно охуительная ложь.

— Я правильно понимаю? — подытожил Чонгук. — Вы не видели, не общались со своим кузеном Юи Хэкдже с того самого дня, как он двенадцать лет назад уехал из этого города? Не имеете никакой информации касаемо его отца. Не знаете ничего о Юн Джун У. Не в курсе истории, из-за которой Юи Хэкдже уехал и о том, что в ней непосредственное участие принимал ваш отец. Всё так?

Сонхи утвердительно кивнул. А Чонгук улыбнулся, бросив мимолетный взгляд на папку в руках всё это время молчавшего и наблюдающего за Кан Сонхи Тэхена.

И подозреваемый занервничал еще ощутимее.

На его шее даже проступили красные пятна.

Покраснение. Неконтролируемый рефлекс, вызванный симпатической нервной системой в ответ на стресс — говорит о значительном выбросе адреналина.

— Извините, нам с детективом Кимом нужно выйти.

Он кивнул Тэхену, поворачиваясь к двери.

— Я могу идти? — быстро спросил Сонхи, подрываясь на ноги.

— Пока нет, — остановил его Гук.

— Но у меня дела! — воспротивился тот.

— Полиция будет вам крайне благодарна за содействие, — милым тоном проговорил Чонгук, выходя вместе с Тэхеном из комнаты.

Суперинтендант, зорко наблюдавший за допросом, тут же повернулся к вошедшим напарникам.

— Первый этап прошел хорошо, — похвалил он.

— Теперь подождем, пока он созреет, — согласно кивнул Чонгук.

Все трое некоторое время наблюдали за хмурым Кан Сонхи, который то смотрел на увесистые часы на своем запястье, то заглядывал в свой телефон, то возмущенно оглядывался по сторонам.

— На складе случайно не было еще одного человека? — задумчиво проговорил Тэ.

— Не могу сказать... А что?

— Не тянет он на мегамозг. На того человека, которого описал доктор Ли. Портрет Кан Сонхи совершенно не вяжется с заключением Тэмина. Излишне самовлюбленный. Много лжет, и это видно. Слишком вспыльчивый. Плохо выдумывает на ходу. Некоторые вещи ему приходилось вспоминать. Тэмин же сказал, что наш убийца — высокоорганизованный, хладнокровный, с высоким интеллектом и хорошо развитым воображением.

Чонгук помедлил, переваривая слова напарника.

— Считаешь, графолог прав и убийц двое?

— Да. И перед нами — тупой исполнитель. А тот, кто дергает за ниточки — некто за кадром.

— Юи Хэкдже?

— Вполне вероятно.

— Кузены сошлись и спустя двенадцать лет решили отомстить всем причастным к суициду Юн Джун У? — с сомнением протянул Намджун. — Вы же понимаете, что это притянуто за уши? Какой триггер? Почему они вдруг ни с того ни с сего решили это сделать сейчас?

— Триггер точно есть, — уверенно ответил Тэхен. — Мы пока его не знаем.

— Хорошо. Работайте и держите меня в курсе, — суперинтендант ушел, стараясь не опоздать на телефонное совещание с министерством.

Уже в кабинете напарники провели срочную летучку, к которой присоединились унылый Квон и патрульный Юн.

— Ли Дэхен был задушен. Задушен руками, — Тэ нехотя, но принял на себя роль старшего в их опергруппе. — Детектив Чон испугал убийцу, нарушил все его планы. Поэтому у нас ни послания, ни официальной связи с предыдущими преступлениями. Записей камер видеонаблюдения нет — все камеры были отключены. Причем, отключил, видимо, их сам Ли Дэхен.

Чонгук кивнул.

— Скорее всего, ему пообещали какую-то непыльную работенку — как и Чан Сушиму. Вот он в преддверие приезда заказчика и отключил все камеры.

— У нас пока нет имен двух других друзей Чан Сушима, — заметил Тэ.

— Пак Бёнчхоль?

— Говорит, что не был хорошо знаком с ними. Знал только их клички.

— Мог соврать, — фыркнул унылый Квон.

Тэхен посмотрел на их доску. Список подозреваемых вновь изменился.

3. Ким Сокджин       

— Может, уже уберем Сокджина из этого списка? — предложил Чонгук.

— Только потому, что он — ваш лучший друг, детектив Чон? — ехидно полюбопытствовал унылый Квон. — Его отпечатки пальцев никуда не делись с места убийства Пак НаРы. — "Это ненадолго", — подумал Тэхен. Завтра Сокджин сможет уже полноценно вернуться домой. — И мне всё еще непонятно, почему вы идете против правил и отказываетесь объявить его в розыск.

— В отличие от Кан Сонхи и Юи Аясе, — сухо произнес Гук, — у него нет мотива, нет связи ни с одной из жертв и на некоторые из преступлений есть алиби.

Саркастичный хмык детектива первого участка был лучшим ответом на то, что он думает о словах Чона.

— Почему такой разрыв в датах? — Кёныль указал на список жертв. — Значит ли это, что теперь он снова будет убивать нон-стоп?

— Вполне вероятно, — Тэхен задумчиво куснул губу, тоже, как и все здесь, рассматривая доску в поиске закономерностей и возможных ответов. — На кости домино было 3+5. Если это график намеченных преступлений, тогда это значит три убийства без Ави Сакаи, и еще пять, начиная с Ли Дэхена.

— Или же пять точек значили пятидневный перерыв, — метко заметил патрульный.

Чонгук встал со своего места и подошел ближе к доске. Наверное, надо выпить что-то от головной боли. А то допрос Кан Сонхи, который, скорее всего, вчера избивал его, отозвался монотонной и зубодробильной мигренью.

— Если ты прав, и убийц двое. Кто может быть его сообщником? Умнее и хладнокровнее Кан Сонхи?

— Юи Хекдже, Юи Аясе, его сестра, мать, — перечислил возможные варианты Тэ. — Хотя я никак не пойму, какое вообще дело Кан Сонхи до Джун У? Он может быть в этом замешан, только если работал в паре с Юи Хекдже, который и может гореть желанием отомстить. Напрямую Кан Сонхи очень далек от Юн Джун У.

— Да, с мотивом у нас загвоздка... Какие самые распространенные причины убийств, патрульный Юн? — по привычке спросил Чонгук Кёныля, на мгновение забыв, что после этого дела тот больше никогда не будет работать в полиции.

Кёныль, молниеносно об этом подумавший, бросил беспомощный взгляд на унылого Квона, затем всё же ответил:

— Секс, власть, деньги.

— Правильно. Преступления чаще всего совершаются на почве секса и/или любви, желания быть выше остальных, а также из-за финансовых вопросов. Если Юи Хэкдже — преступник, его мотив — любовь. Но если преступник Кан Сонхи, я не понимаю, что его могло связывать с твоим братом, чтобы спустя двенадцать лет взяться за месть.

Кёныль опустил голову — он тоже этого не понимал.

— Ты два раза общался с его сестрой и матерью, — обратился Гук к напарнику. — Могут они быть убийцами?

— Мать однозначно нет — слаба, ведомая, собственного мнения никакого. Из тех, кто "бьет — значит любит". Она ни в каком виде не подходит под портрет доктора Ли.

— А сестра?

— А вот сестра... Ничего не могу о ней сказать. Когда мы с тобой их опрашивали в день смерти Кан Сонхо, она сначала плакала, а затем заперлась в своей комнате. На следующий день, когда мы опрашивали ее вместе с Кёнылем в участке, она была в медицинской маске — потому что будто бы перед этим простыла, и опять-таки постоянно плакала.

Губы Чона тронула легкая улыбка.

— Кажется, у нас появился еще один кандидат в подозреваемые.

— Брат и сестра убили отца, отрезали ему пенис и голым повесили на кресте? Занятно... — пробормотал унылый Квон.

— Возможно, отец это заслужил, — проговорил Тэхен. — Итак, что мы о них знаем?

— Кан Сонхи 26 лет, Кан Мира́ 29 лет, оба местные, — принялся рассказывать Кёныль доступную им информацию. — Оба уехали из родительского дома. Три года назад открыли в городе собственное рекламное агентство. Вроде успешное. Мира́ училась в Национальном университете Чонбук в Чонджу. Причем, поступила туда по стипендии. Очень умная. Окончила факультет бизнеса и экономики, диплом с отличием. Сонхи без высшего образования. О личной жизни обоих ничего не известно.

— Следовательно ввиду последних событий плотно занимаемся этой парочкой, — заключил Тэхен. — Мы с детективом Чоном берем на себя Кан Сонхи, вы — Кан Мира́.

Дальше Тэ прошел в допросную, где всё еще находился максимально раздраженный Кан Сонхи.

— Я могу идти?? — подорвался он на ноги, едва увидев Кима.

— Конечно, — Тэхен подарил их подозреваемому милейшую улыбку.

— Это возмутительно! Вы вызвали меня с самого утра, задавали странные вопросы, продержали здесь без дела еще час! Значит, теперь так работает полиция?!

— Простите за это... — мгновенно извинился Тэ. — Это всё мой напарник, — спустя паузу заговорщицки проговорил, открывая дверь и пропуская Сонхи вперед.

— А что с ним? — тут же поинтересовался тот.

— Аа... — Тэ махнул рукой. — Вчера облажался по-крупному. Свое табельное оружие посеял. Неудачник. Шеф на него за это так орал... С поста руководителя группы снял. Вот он и злится. Примите наши глубочайшие извинения за задержку.

— Конечно! Без проблем, — Сонхи не сумел сдержать довольную улыбку.

"Придурок, — подумал Тэ. — Если он — тот самый мегамозг, то я — английская королева".

Тэхен на всякий случай перезвонил доктору Ли Тэмину и еще раз уточнил насчет психологического портрета убийцы, который тот ранее составил. Но Тэмин подтвердил свое первоначальное заключение о высокоинтеллектуальном и хладнокровном преступнике.

Когда Тэ уже хотел поблагодарить, попрощаться и отключить вызов, тот добавил:

— Тэхен, хочу попросить тебя кое о чем.

— Я вас слушаю, доктор.

— Это не срочно. Но как только у тебя будет время, можешь подъехать в мой офис?

— Что-то с Чимином? — быстро спросил Ким.

— Я буду ждать тебя.

И дальше длинные гудки.

Офигевший Тэ так и остался стоять с включенным телефоном.

И что это было? Почему Тэмин отказался объяснить всё сейчас?

Что произошло с Чимином?

Постаравшись запихнуть беспокойство о друге как можно дальше, и надеясь, что слова "это не срочно" значат, что опасность не настолько высокая и может немного подождать, он написал Оракулу сообщение.

Будь готов

В 14.20 заберу тебя у дома

Наконец-то!🥰🥳🎉

Что мне надеть??

Что Сахарочку понравится???

Аааа!!!!

🤯 SOS!!

Расслабься

Сахарочку ты понравишься

В любом виде

А если он уже забыл

Как я выгляжу??

🙄😟🤧

Тэ мученически вздохнул и подошел к столу Гука.

— Мне нужно будет отлучиться, — сообщил он мгновенно помрачневшему напарнику. — Я постараюсь приехать к концу дня. Намджуна я уже поставил в известность. Ты как?

— Да, без проблем... — Чонгук постарался не показать, насколько сильно он не хочет, чтобы Тэхен уезжал. Да еще и непонятно куда. — Предупредишь, если задержишься, хорошо?

— Конечно.

Так как поцеловать здесь свое любимое волшебство не представлялось возможным, Тэ легонько щелкнул напарника по носу.

— Не стесняйся светиться, потому что ты — солнце.

Пока губы Чонгука расплывались в довольной улыбке, Тэхен, махнув рукой на прощанье, быстро вышел из комнаты.

***

До Кванджу Тэхен добрался быстро — кажется, в этот раз он даже установил свой собственный приятный рекорд — 38 минут. Еще чуть-чуть, и он сможет состязаться с Ким Сокджином в уличных гонках.

Он быстро преодолел нужные километры по красивейшему городу, ставшему благодаря знаменитому восстанию символом борьбы народа за свою демократию, и вскоре уже подъезжал к дому Чимина и Юнги.

Оракул ждал его возле своего парадного, нетерпеливо выстукивая модными утепленными ботинками по асфальту.

И не один.

Тэ ощутил это тепло внутри — он никогда не сомневался в Сокджине.

— Решил вам в силу своих возможностей помочь, — проворчал судмедэксперт, забираясь в теплый салон внедорожника Кима.

У Тэхена была назначена встреча с Чон Хосоком на 15.10 недалеко от места проведения обмена.

Там Чимин с Хосоком останутся ждать хороших вестей, а Тэ вместе с Сокджином и группой спецназа под видом людей из банды Сон Рéно отправятся на встречу.

Если всё пройдет нормально и обмен продлится недолго, Тэ вернет Оракулу его Сахарочка, отвезет Сокджина домой и даже успеет забрать Чонгука из участка после окончания рабочего дня. Возможно даже, что Гуки с командой сумеют к этому времени нарыть нечто интересное о тех мутных брате и сестре Кан, которые вполне могли стоять за убийством собственного отца.

Чон Хосок уже ждал их в обусловленном месте — в заброшенном заезде в парковую зону. Вот только был он почему-то совершенно один.

Интуиция никогда не обманывала Тэхена. И сейчас она, задумчиво ухмыльнувшись, сообщила: "Кажись, полный пиздец".

Судя по всему, он не успеет забрать Чонгука после работы домой.

Пушистый зверек по имени "песец" пожаловал в гости.

— Худшим моим решением было довериться крысе из разведки!

Тэ крепко обеими руками держал Хосока за воротник его строгого пальто и мечтал придушить его этим же воротником.

Хосок же совершенно открыто смотрел на него в ответ, и казалось, совсем не был обескуражен этой вспышкой гнева.

Потому что заслужил ее.

Чимин и Сокджин стояли возле машины и насторожено наблюдали за происходящим.

— Это то, что от меня не зависело, — ровным голосом повторил Хосок. — Чон Бонхва узнал, что я помогаю тебе и сообщил об этом отцу. И отец отменил все мои действия, приказы и решения. Я здесь один и неофициально.

— Обмен, мать твою, через 28 минут!! А у нас нет людей, оружия... У нас ничего нет! И главное — у нас нет снайпера! Даже если я поеду один, их снайпер уложит меня в секунду!

— У тебя есть я, — максимально спокойно сказал Хосок. — Распоряжайся мной по своему усмотрению.

— Чем мне интересно поможет крыса, которая никогда не держала в руках оружие?? — сцепив зубы бросил Тэ, наконец, отпуская Хосока.

— Ты не поверишь, но я окончил ту же академию, в которой учился и ты. И у меня высокий уровень владения оружием. Который я постоянно поддерживаю.

— Вау. Чел, который раз в месяц ходит в тир, собирается противостоять вооруженным до зубов бандитам.

Хосок нервно передернул плечами, а затем быстро поправил свое пальто.

— И я не буду тобой рисковать, — добавил немного погодя Тэхен.

— Вызови Чонгука, — подал голос Чимин.

— Нет! — одновременно возразили и Тэхен, и Хосок.

— Я справлюсь, — убедительно сказал Хосок, заглядывая в глаза Кима. — Я полноценно заменю Гуки.

— Может, перенесем обмен? — предложил молчавший до этого Сокджин.

Тэ отрицательно покачал головой.

— Нет. Если мы сейчас не заберем Юнги, мы больше никогда его не увидим. Сато второй раз на это не пойдет.

Он несколько минут раздумывал.

— Позвони своему связному с Сато, — в конце концов сказал Тэхен Хосоку, когда до обмена оставалось 19 минут. — Скажи, что Сон Рéно в ярости — он узнал, что Сато готовит засаду. А Сато по любому готовит засаду. Скажешь, что Сон Рéно уже похуй на Шугу — единственное его желание — это отомстить Сато за обман. Если в течение сорока пяти минут не произойдет обмен в другом случайном месте, он с особым удовольствием вспорет живот доктору и пришлет Сато его кишки в качестве подарка. Извини, — добавил он, бросив быстрый взгляд на Сокджина.

— Да без проблем, — пробормотал тот.

— С обеих сторон только по одной машине, не больше пяти человек в каждой, включая заложника. Пусть твой связной вместе с их связным рандомно выберут точку встречи в радиусе десяти километров от этого места. Они не успеют и не смогут посадить снайперов — а это самое главное.

Хосок задумчиво кивнул, соглашаясь с планом Кима.

Пока он звонил своему связному, Тэхен повернулся к Сокджину.

— Помнишь, я играл с тобой в смертельную рулетку?

— Пфф... — фыркнул тот. — Как такое забыть?

— Я снова это сделаю. Но в этот раз пистолет будет полностью заряжен. Боевыми патронами.

Судмедэксперт вскинул на него свой офигевший взгляд.

— Да ты с ума сошел!!

— Не забыл, что я рассказывал тебе о своем пистолете? — спокойно продолжил Тэ, не обращая внимания на возмущение Кима. Он достал из-за пояса свой Glock 17. — Если нажимать, не прикладывая силу, система застопорится и не даст произвести выстрел. Если разговор сложится таким образом, я проверну это еще раз, чтобы напугать Сато. Я нажму курок до половины. У тебя только одно задание — не пугаться и не шарахаться. Всё, о чем я тебя прошу — доверься мне. В этот раз мы избавимся от Сато навсегда. И ты сможешь, в конце концов, свести эти тату и его имя. И сможешь спокойно жить дальше. Я клянусь тебе, Сато больше никогда тебя не тронет. Ты веришь мне?

Сокджин, помедлив, кивнул.

— Это будет как в кино? В пустыне две машины, два заложника, все с оружием... И заложники будут переходить от одной группы людей к другой?

— Именно. Видишь, ты уже всё знаешь. Но ты не пойдешь к Сато. Ты всё время будешь возле меня. От самого начала и до самого конца. Что бы ни случилось, не двигайся со своего места и будь по правую руку от меня. Разве что... Может быть форс-мажор. Если услышишь как я крикну: "Джин!", срывайся с места, не оглядывайся и беги к внедорожнику. Передняя пассажирская дверь будет открыта. Чимин сразу же сорвется с места. Он плохо водит, но гнать по пустынной бездорожной местности сможет. Уезжайте и не оглядывайтесь назад. Чимин привезет вас сюда же. Ждите двадцать пять минут. Запомнил? Двадцать пять минут. После этого садись за руль уже ты и гоните отсюда к тому перекрестку, что у двадцатого шоссе, — Тэхен развернул карту и указал точное место. — Там есть автомойка. Она давно не работает, но заехать внутрь можно. Припаркуешь машину в одном из отсеков и наберешь Чонгука. Расскажешь ему обо всём. И дальше в точности следуй всем его инструкциям. Понял?

У Сокджина в глазах отражалась постепенно образовывающаяся паника, и Тэхен быстро добавил:

— Представь, что всё это — лишь очень реалистичная игра. В ней нет ничего настоящего. И тебе нечего бояться. Всё, что ты должен делать — следовать четким инструкциям. И всё. Это ведь несложно, правда?

— Нет... — негромко проговорил судмедэксперт.

— Твои инструкции: быть возле меня, если услышишь от меня слово "Джин" — бежишь к машине. Всё.

Сокджин взглянул на сидящего на земле растерянного Чимина и кивнул.

— Я понял. Я справлюсь. За меня можешь не переживать. И делай, что должен сделать.

— Если вдруг... — Тэхен сделал паузу. — Если вдруг что, передай Чонгуку... Он и так всё знает. Разве что... Есть такой человек — Ли Раим. Пусть он поможет ему собрать урожай. Тот старый и уже не справляется. А работы там еще до фига. Теперь точно всё. Прошу только об одном — доверяй мне. Согласен?       

Сокджин еще раз кивнул.

К ним подошел Хосок, открыл карту в своем телефоне и показал новое место встречи.

— Отлично, — оценил Тэ. — Выезжаем через десять минут. У нас недостаточно людей. Но мы сделаем вид, что еще один человек сидит в машине. Там тонированные стекла, видно не будет. Немного приоткроем окна — будто тот, кто внутри, держит людей Сато на прицеле. Чимин за рулем, на обмен выйдем я, Хосок и Сокджин. Мы с Хосоком скроем лица за масками. Чимин.

Он бросил брелок с ключом от внедорожника Оракулу. Тот поймал его, поднялся на ноги и тут же направился к машине.

— Что? — не понял Хосок.

— Чимин очень плохо водит. Но умеет. Пусть пока потренируется.

Некоторое время все трое наблюдали, как внедорожник неровно ездил по кругу.

— Пиздец, — отметил Сокджин. — Нам всем пиздец.

— Зачем ты вообще его с собой взял? — напряженно проговорил Хосок, не отводя взгляда от лобового стекла, пытаясь в его бликах увидеть водителя. — Здесь же опасно. Он может пострадать.

— Ты когда-нибудь пробовал противостоять Оракулу? — Тэ усмехнулся. — Это заведомо провальное дело. Он выест твой мозг чайной ложечкой, оттопырив мизинчик. Были там, знаем, больше не хотим. Он желал сразу же увидеть своего Сахарочка, в ту же минуту, как того освободят, поэтому он и здесь.

Хосок рассеяно кивнул.

Чимин, еще минут пять поупражнявшись, выключил зажигание и вышел из машины, а Хосок смотрел на него смотрел...

Они виделись впервые после того допроса.

Оракул готовился к встрече со своим Юнги, поэтому максимально принарядился. И выглядел — миллион из ста. В короткой отливающей синим кожаной куртке, в черных джинсах скинни с боковыми швами и большими карманами, удачно вырисовывавших его стройные ноги, и в высоких черных ботинках.

И Хосок не мог отвести от него глаз, жадно впитывая в себя этот образ. Зная, что потом еще не одну тысячу раз будет воскрешать его в своей голове.

Тэ, наблюдая за ним, заметил:

— Не пались так явно. Чимин не в курсе.

— Дай мне хотя бы эти несколько мгновений, — раздраженно отмахнулся от него Хосок.

Тэхен закатил глаза.

— Может, мне вам еще и свидание организовать?

— А ты можешь?

Тэ окинул его максимально тяжелым взглядом.

— Чимин, ты же помнишь брата Чонгука? — громко обратился он к другу.

Оракул взглянул на Хосока, будто тот был камышовой бородавчатой жабой, в то время как Хосок, встретившись с ним взглядом, сначала жутко побледнел, а затем — покраснел, чем заслужил ироничный хмык со стороны Кима.

— Как забыть! Мефистофель! — презрительно бросил Чимин, демонстративно отворачиваясь.

Тэхен взглянул на свои наручные часы и выставил таймер.

— Господа, выдвигаемся.

"Да пребудет с нами сила", — словно мантру, мысленно пропел Чимин, садясь на место водителя.

"Нам пиздец", — повторил про себя Сокджин, залезая в машину на заднее сидение.

"Надо завести кота", — размышлял Хосок, забираясь на сидение к Сокджину.

"Я опоздаю, и в этот раз Чонгук точно меня прибьет", — думал Тэхен, садясь на пассажирское, рядом с Оракулом.

Они прибыли на место обмена — к полуразрушенному складскому помещению давно нефункционирующей фабрики в абсолютно пустынной местности — первыми, но выходить из машины не спешили.

— Значит так, — Тэ давал финальные установки перед началом операции. — Ты, Сокджин — не отходишь от меня ни на шаг, ни на что не реагируешь и молчишь. Хосок, ты — только наблюдатель. Держи в руке пистолет и прими максимально грозную позу. В разговор не вступай. Чимин — не выключай зажигание, если форс-мажор — мгновенно дави на газ, как только Сокджин будет внутри. Машина бронированная, так что не бойся — она выдержит, если будут стрелять.

А они будут.

— Самое важное, чтобы они привезли Юнги, — негромко сказал Чимин, пальцы которого, держащиеся за руль, потихонечку от волнения начинали мелко дрожать.

— Порядок спасения, — продолжил разнарядку Тэхен, — в порядке убывания. Сокджин, Чимин, Хосок, Юнги, я.

— Почему это я — самый важный по спасению? — с видимым неудовольствием заметил Сокджин.

— Потому что ты — единственный гражданский из нас всех. И по-хорошему, тебя здесь вообще не должно было бы быть. Так что я должен тебе уже две услуги.

— Три! — быстро возразил судмедэксперт.

— Хорошо, три, — согласился Тэ. Главное, чтобы всё прошло хорошо...

Он проследил за большой тонированной пуленепробиваемой машиной, мягко подъехавшей и остановившейся прямо напротив них, оставив между автомобилями зазора метров десять.

— Вероятно, я продешевил... — пробормотал Сокджин, ощущая, как в горле пересохло, словно в самой засушливой пустыне из всех возможных на этой Земле, а внутренности стянуло настолько тугим узлом, что вздохнуть свободно не представлялось возможным.

Ему казалось, что морально он был абсолютно готов, но стоило ему увидеть Сато, вальяжно выбравшегося из машины, как паника своими липкими противными щупальцами полностью его окрутила.

"Я не смогу! Я не смогу!!" — суматошно билось у него в мозгу.

— Дыши, — сказал Тэхен, мгновенно запеленговав его близкое к ужасу состояние. — Не отходи от меня ни на шаг, не говори. И главное: доверяй мне. Ты доверяешь мне?

Он поймал мечущийся взгляд несчастного Сокджина.

— Да...

— Скажи это полностью, — настоял Тэ.

Сокджин попытался вдохнуть полной грудью. Раз, два, три... Он больше не тот безмолвный бесправный парнишка. Он взрослый, он сильный, он умный, он выносливый. Он — хороший достойный человек. Он давно перерос этого негодяя. У него есть Намджун, который его любит. У него есть обожаемая им работа. У него есть Чонгук. У него есть жизнь, которая ему нравится и которой он дорожит. Он справится. И всё будет хорошо.

— Я тебе верю. Да.

— Полностью.

Сокджин шумно выдохнул.

— Я тебе верю, Тэхен.

Тэ кивнул.

— Отлично.

Из машины вывели человека со связанными за спиной руками. На голове у него был плотный черный мешок.

— Это Юнги? — Тэхен повернулся к мгновенно оцепеневшему Чимину.

— Я не знаю... — прошептал тот. — Он похожего роста... Одежду такую не помню...

— И всё же? — настойчиво переспросил Тэ.

— Я не знаю! — нервно крикнул Чимин. — Я не знаю...

— Хорошо, — решительно произнес Тэхен, — будем играть теми картами, которые у нас на руках. Иными словами, хуевыми картами. Выходим.

Тэхен и Хосок натянули маски на лица, Чимин, так и не выключавший мотор, в готовности поместил руки на руль.

— Я не закрываю свою дверь, — сообщил Тэ Сокджину. — Если что — дверь открыта. Ты просто нырнешь сюда. А ты, Чимин, в ту же секунду дашь по газам.

В противоборствующей группе было пять человек — все они вышли из своей машины и стояли полукругом.

И в очередной раз Тэхен подумал о том, как же много значит Сокджин для Сато, который двадцать лет не сводил его имя со своего запястья и даже сам приехал на обмен, чего никогда не делал, будучи большим и страшным боссом. И согласился на их условия, выдвинутые в последний момент. Ох, как же ему не терпится получить в свои руки Ким Сокджина...

Тэхен изначально действовал по всем правилам ведения войны. Он знал уязвимость соперника и бил по этой уязвимости. Джин — давняя болевая точка Сато. Ему пришлось отказаться от него ради другой выгоды. Но вернуть Сокджина — это та самая навязчивая и до недавнего времени несбыточная мечта кровавого бандита.

Как только Сато увидел Сокджина, его глаза тут же загорелись довольным огнем. Видимо, он до последней минуты боялся, что это — какая-то обманка, и Сокджин на обмен не попадет.

— Можешь так не радоваться, урод, — пробормотал Чимин. — Ты его не получишь. Вишенка тебе его не отдаст.

Он всё вглядывался в связанного человека и к своей возрастающей злости не мог определить — это его муж или кто-то левый?..

Сокджин стоял рядом с Тэхеном, Хосок — чуть поодаль с заряженным и наведенным на Сато оружием.

Тэхен и Сато о чем-то говорили, но Сокджин ничего не слышал. "Это всё — игра, ненастоящая реальность", — говорил он себе, пялясь только на верхнюю пуговицу на пальто Сато в виде серебряного черепа с задорными глазенками.

Это только кажется, что в критической ситуации ты будешь вести себя по-геройски. В реальности же, когда эта критическая ситуация случилась, ты застыл и думаешь только о том, скорее бы всё закончилось.

Нет, герой здесь — Тэхен, который как ни в чем ни бывало ведет переговоры. Хосок, которого это дело вообще не касается, но он прикрывает Киму спину, настежь открывая свою.

Сокджин постарался не двигаться и не дышать, когда Тэхен резко приставил свой пистолет к его виску, и холодное дуло беспардонно наметило для себя точку входа.

Он поднял взгляд, с каким-то отстраненным удовлетворением увидев панику в глазах Сато. Значит, план Тэ работал.

Тэхен почти нажал на курок, и Сато протестующе что-то крикнул.

Сокджин продолжал отсчитывать мгновения до того, как всё закончится.

Но затем что-то случилось, потому что один из людей Сато вскинул свой пистолет и выстрелил в Хосока.

Тот, подрезанный пулей, безвольно рухнул на землю.

— Джин!! — врезалось в его голову голосом Тэхена.

Он тут же развернулся, бросившись к машине. Успев перед этим увидеть, как целая обойма была выпущена в Кима, и тот завалился назад.

Кажется, Сокджину вслед стреляли, но он делал всё так, как говорил ему Тэхен.

Он запрыгнул внутрь внедорожника, и бледный Чимин тут же дал по газам.

В полном молчании они добрались к точке сбора, где еще совсем недавно их было четверо, а теперь — только двое.

Чимин кое-как припарковался и выключил зажигание.

Сокджин взглянул на часы на приборной доске.

Тэхен говорил прождать здесь двадцать пять минут.

— Брат Чонгука погиб? — немного погодя произнес он то, что билось ужасным фактом в его мозгах, не отводя глаз от большой стрелки часов и при этом практически не моргая.

— Думаю, да, — негромко проговорил Чимин, не снимающий рук с руля и глядящий только вперед, хотя перед глазами всё жутко расплывалось.

— А... Тэхен?

Чимин ничего не ответил.

"Как я скажу обо всём этом Чонгуку?.." — беспомощно подумал Сокджин.

Они безмолвствовали, пока часы секунда за секундой не отсчитали точку дедлайна.

— Двадцать пять минут прошло, — деревянным голосом сказал Сокджин.

Чимин уронил голову на руль.

— У тебя вообще есть план? — Хосок, пристально наблюдающий за Чимином, нарезающим на массивном черном пуленепробиваемом внедорожнике Тэхена круги по поляне, бросил пытливый взгляд на Кима.

— У меня вообще есть план, — спокойно подтвердил Тэхен, тоже не отводя глаз от машины, но при этом погруженный в свои мысли.

— И какой же?

— Освободить Юнги, убить Сато и не подвергнуть при этом опасности Сокджина.

— Круто, — похвалил его Хосок. — А конкретнее?

— Конкретнее? — Тэ пожал плечами. — А конкретнее плана нет. Буду действовать по ситуации.

— Офигенно... Ты меня прям порадовал, — съязвил Хосок, плотнее запахнув свое пальто. Да что ж такое! Достал из шкафа пальто потеплее, а всё равно холодно... — Ты так и не оставил свою идею об убийстве Сато?

— Конечно же нет. Почему я должен был? — удивился Тэ. — Бешеных собак надо отстреливать. Особенно тех, кто без устали уничтожают всех, до кого только могут дотянуться.

— Убийство босса одной из ключевых преступных организаций подвергнет опасности всю архитектуру столичной теневой деятельности, — заметил Хосок. — Начнется передел территории, борьба за власть. У нас значительно прибавится работы, пока всё снова не придет в норму.

— Хосок, ты повторяешься. Мы это уже обсуждали. И я думал, если ты здесь и ты всячески содействовал этому обмену, ты принял мою точку зрения.

— То, что я здесь, как и то, что я всячески содействовал этому обмену, не говорит о том, что я принял твою точку зрения.

— А о чем же это тогда говорит?

Хосок помедлил, так как Чимин заглушил двигатель и широко распахнул дверь со стороны водителя.

— Только о том, что я хочу защитить важных для меня людей.

— Своего брата, который может пострадать из-за меня. И его, — Тэхен кивнул на выбирающегося из внедорожника Оракула, — который не переживет, если что-то случится с Юнги.

Хосок определенно не думал так, как его брат. Для него не было только лишь черного и белого — когда выбираешь сторону и четко следуешь ей. Он видит полутона, да он в них и существует. Всё-таки разведка своим мышлением отличается от полиции. В полиции всё должно быть четко и необходимо строго следовать установленным правилам. Разведка же действует более гибко и по обстоятельствам.

Сейчас, к примеру, Хосок выбрал сторону Тэхена. Оттого что его приоритет — близкие ему люди. Потому что работа никогда не будет и не должна быть важнее семьи, любви и чувств.

— Вы еще не разговаривали?

Хосок отрицательно качнул головой, поежившись от неожиданного порыва ледяного ветра.

— Он даже еще ни разу не встретился со мной взглядом. Он же ненавидит меня, ведь правда?

— Абсолютно да.

— Мы всегда плохие в чьей-то истории... — негромко проговорил Хосок, ощущая в груди эту липкую, расползающуюся по всем его внутренностям тоску. — Ты по-прежнему считаешь мои чувства... Ненормальными?

— Разбирайся с этим сам.

Настолько, насколько его отец виноват перед Тэхеном, сам Хосок виноват перед Чимином. На нем и на отце, на каждом из них двоих лежит своя доля персональной ответственности. На каждом. И Хосок отлично осознавал свою.

Может, ему когда-то и удастся расплатиться за свои прошлые действия.

А пока что он жадно наблюдал за Оракулом, впитывая в себя его образ.

— Не пались так явно. Чимин не в курсе.

 — Дай мне хотя бы эти несколько мгновений, — раздраженно отмахнулся от него Хосок. — Помоги мне поговорить с ним. Представь нас друг другу.

Тэхен закатил глаза.       

— Может, мне вам еще и свидание организовать?

— А ты можешь? — губы Хосока тронула слегка ироничная ухмылка.  

Тэ окинул его максимально тяжелым взглядом.       

— Чимин, ты же помнишь брата Чонгука? — громко обратился он к другу.

— Как забыть! Мефистофель! — презрительно бросил тот, демонстративно отворачиваясь.

— Это зачтется за разговор? — невозмутимо поинтересовался Тэхен, глядя на свои часы и выставляя таймер. — Господа, выдвигаемся.

— Стой, — Хосок повернулся к Киму и обеими руками схватился за воротник его черной тактической куртки. — Если со мной что-то случится, передай Чонгук-и и моим родителям, что я их очень любил.

— Прелестно, — проворчал Тэхен, отдирая от себя его руки и снимая со своего воротника жучок прослушки. — Разведка такая разведка... Тебе нельзя работать в поле, ты давно закостенел в своем кабинете.

Он положил жучок в карман пальто Хосока.

— Я должен был это сделать, — пробормотал тот, ничуть не расстроившись, что его план был раскрыт. — Если ты вдруг попадешь в плен, я смог бы тебя отследить.

— Я не попадаю в плен, — Тэхен направился к машине, на ходу бросая. — Серьезно, заведи кота.

Сато сидел на своем кровавом троне уже почти тридцать лет, по крупицам начав создавать свою империю еще в довольно юном возрасте.

Секс, власть и деньги — это всё то, что составляло его Вселенную и что делало его абсолютно счастливым.

Будучи совершенно не эмпатичным человеком, с конкретными ростками социопатии и садизма в своей наполненной жестокостью и самовластием голове, он, по сути, мало о чём жалел в этой жизни.

А то, о чем он всё же жалел, приплыло в его руки само.

Всё же правы были те японские или китайские мудрецы — чего-то хочешь — подожди. Рано или поздно оно притопает к тебе своими собственными ножками.

Заложник, ради которого он изменил всем своим правилам и приехал сюда сам, нехотя выбрался из чужой машины.

И внутри у Сато всё расцвело. Не зря он лично посетил этот обмен. Не зря пошел на изменение сделки в самый последний момент. Это того стоило.

Ким Сокджин был офигенно красивым. Всегда таким был, таким он и остался. Каждый прошедший год был предельно ласковым к нему, делая его еще красивее, еще сочнее, еще желаннее.

И то, насколько он сейчас его боялся — у Сато дыхание перехватывало от ощущения своей власти над ним. Он мечтал впитать страх Сокджина на полную, широко вдохнув его в себя всей грудью. Как только он разберется с этими ублюдками, он заберет Джина обратно себе.

Скоро тот пересядет в его машину и уже больше никогда не сумеет избавиться от Сато.

— Кто это? — Тэхен кивнул на связанного человека.

— Как кто? Шуга.

— По-вашему, у меня рентген вместо глаз? — недовольно бросил Ким. — Снимите мешок с его головы. Чтобы я удостоверился в том, что это — именно он.

— Нет, — Сато вызывающе усмехнулся, глядя собеседнику в глаза. Он обожал играть. — Ты отдашь мне Джина и заберешь себе его, — небрежный кивок в сторону хранившего молчание пленника, — в таком виде, как он есть сейчас.

Тэхен про себя хмыкнул. Он тоже умеет играть.

— Если вы настолько свободно меняете правила под себя, тогда я надеюсь, вы не сильно будете возражать, если и я их немножко поменяю? Я получу этого кота в мешке, а вы своего Джина — вот только с простреленной башкой.

Тэхен в одно мгновение достал пистолет и без сожаления приставил его к виску Сокджина. Тот даже не вздрогнул.

— По-твоему, это должно меня напугать? — несмотря на видимую браваду, голос Сато, между тем, наполнился нотками напряжения. А когда Тэ нажал на курок, выдержка главаря лопнула, словно гелиевый шарик, к которому прикоснулись раскаленным утюгом. — Оставь его! Нет! Какого хера ты делаешь?!

— Давай условимся следующим образом. Ты мне — Шугу, не кого-то подставного, а именно Шугу, а я тебе — целого и невредимого доктора. Подходит?

— Сато, — прорычал тот, — получает всё. Я знаю, что Шуга — не человек Сон Рено! И ты — тоже! Вы вообще непонятно кто! Отбросы, вздумавшие играть с самим Сато! Похитившие то, что принадлежит мне! — Тэхен скорее ощутил, чем увидел, как при этих словах напрягся Хосок. Оно и понятно. Казалось бы, куда еще хуже? А вот, сюда. — Я дал возможность продолжать всё это только потому, что хотел получить Джина. Теперь, когда он у меня... — Сато хмыкнул. — Ни один из вас мне больше не нужен.

Тэхен не успел ничего предпринять, как главарь сделал знак своему человеку, и тот тут же выстрелил в Хосока. Другой бандит после этого выпустил целую обойму в Тэ.

Но к этому моменту Ким уже успел сориентироваться и был готов к новым форс-мажорным обстоятельствам.

— Джин! — крикнул он, заваливаясь на спину до того, как в него выстрелили, и прикрывая убегающего Сокджина, которому вслед полетел целый рой пуль сразу от двоих. Тэ выстрелил в одного из стрелявших дважды — оба раза в голову. Минус один.

— Не стрелять!! — орал Сато, который боялся, что Сокджина убьют его же люди.

Он выхватил свой пистолет и выстрелил на поражение в своего же человека. Минус два.

Тэхен был готов к выпущенной в него обойме, потому что стрелявший не отличался скоростью и даже меткостью. И Тэ в падении успел повернуться таким образом, чтобы все пули попали в его бронежилет. Но, сука, как же больно!!

Единственное, что радовало, так это то, что сегодня он надел тяжелый штурмовой бронежилет шестого класса защиты — тот хоть и тяжелый и совершенно неудобный, но для подобных недлительных, но крайне опасных стычек — определенно то, что надо.

И сейчас он ощущал, как пули разрывают чехол бронежилета, с размаху упираясь в бронеплиту и намертво застревая в синтетичном волокне кевлар. Бронежилет его спас.

Вздохнуть было невозможно, дыхание забило. Тэхен не сомневался, что как минимум одно его ребро треснуло. Да еще и ушиб сильный. Точно гематома будет на полкорпуса. Гуки его убьет.

Несколько долгих секунд он, задыхаясь, пялился в серое осеннее небо, пока Сато орал на своего подчиненного, уверенный, что оба похитителя выведены из строя. Поэтому главарь упустил момент, когда Тэ переполз за машину Сато, успев даже поймать взглядом свой скрывшийся за поворотом внедорожник. И только понадеялся, что ни одна из выпущенных людьми Сато пуль не успела задеть Сокджина, а Чимин не перепутает педали газа и тормоза, как это уже не раз бывало.

Итак, на повестке дня: Сато, человек с мешком на голове и еще один бандит.

Тэхен перезарядил свой пистолет, сумев потихоньку переползти к одной из ближайших стен, так как боялся, что если он будет находиться на том же месте, шальная пуля ударит по лежащему без признаков жизни Хосоку.

Но Сато сумел заметить его передвижения и, схватив заложника, закричал, приставив оружие к его голове:

— Если ты сейчас же не бросишь пистолет и не выйдешь, я его убью!

Заложник неожиданно прытко дернулся, и Сато ударил его рукояткой в голову. Тот без вариантов тяжело опустился на землю.

Окей, минус человек с мешком на голове. Остался Сато и еще один.

Некоторое время длилась перестрелка — Тэхен с одной стороны, а двое бандитов — с другой. В какой-то момент, похлопав себя по карманам, Ким осознал, что успел выстрелять все свои патроны. Остались только те, что уже были в его глоке. И то там был не полный магазин.

Блять.

Он подождал, пока двойной порцией — сразу из автомата и пистолета долбили по стене, за которой он прятался. Это стало для него небольшой возможностью перевести дух.

Он понимал, что сейчас одному или даже двоим понадобится перезарядить свое оружие.

Вариантов у него не так и много — надо кончать обоих бандитов сейчас.

Вскоре поток пуль действительно уменьшился. И Тэхен, задержав дыхание, выглянул и несколько раз выстрелил прямо в центр лба последнему человеку Сато, как раз копавшемуся в патронташе и пытавшемуся выудить оттуда нужные патроны.

Тэ быстро вернулся за стену.

Ну, что ж. Сато остался один.

Тэхен вновь поднялся на ноги, стараясь не морщиться и не думать о боли в ребрах, и вышел, держа свой незаряженный пистолет наготове.

Он был уверен, что Сато сейчас в него не выстрелит — во-первых, потому что тот не знал, что Тэхен успел использовать весь свой запас патронов, а во-вторых, потому что главаря в этот момент никто не был в состоянии прикрыть. Все его люди были мертвы.

— На колени! — заорал он, едва увидев Кима. Сато всё еще не верил, что это его конец, хоть он и остался здесь совершенно один.

— Меня много кто пытался поставить на колени. Но, единственный, перед кем я это делаю — это мой парень, — Тэ подошел ближе и ударом ноги выбил пистолет из рук бандита, а затем вытащил свой запрятанный полицейский пистолет — древненький и медленный Smith&Wesson. Надо же, пригодился. — За Ким Сокджина, за его отца, за Мин Юнги и еще за тысячи и тысячи людей, лишившихся из-за тебя своего счастья, своих жизней и своих близких. Уебок.

И выстрелил Сато прямо в голову.

Кажись, всё. Он и так ему слишком длинную речь в качестве эпитафии выдал.

Тэхен глубоко вздохнул, наблюдая, как из Сато очень быстро упорхнула жизнь.

Даже забавно. Некоторые считают себя такими великими и непобедимыми. А умирают точно так же, как и все остальные.

Когда игра заканчивается, король и пешка падают в одну и ту же коробку. И нет значения, кем ты есть или кем ты был — смерть одинаково безразлично забирает всех.

На всякий случай обследовав периметр и не обнаружив больше никого, Тэ расстегнул куртку, отстегнул свой бронежилет и с видимым облегчением бросил его на землю. Больше эти шестнадцать килограмм он на себе таскать не будет. Наверное, он всё же стареет.

Чимин год назад был прав — эта жизнь больше не для него. Тэхен действительно от нее давным-давно устал.

Его новая жизнь — рядом с его яркой улыбающейся звездочкой.

Тэ вновь застегнул куртку и подошел к Хосоку. Опустился перед ним на колени, мысленно ругая того за беспечность. Хотел выглядеть хорошо в своем узеньком модном пальто и надел самый легкий бронежилет. Второго класса! С таким успехом можно было бы и вообще его не надевать. Пуля прошила тело Хосока насквозь.

Тэ снял с него жилет и бегло обследовал рану. Его познаний в медицине хватило только на то, чтобы определить, что Чон Хосок точно будет жить — важные органы вроде как не задеты. Нужно только вовремя доставить его в больницу.

Он стянул с шеи Хосока выпендрежный вязаный шарф, чтобы остановить им кровь.

Затем поднялся на ноги и направился к человеку с мешком на голове.

Тот всё так же неподвижно лежал после тяжелого удара Сато.

Тэхен присел перед ним на корточки, слегка помедлив, прежде чем стащить мешок с его головы.

И прикрыл глаза, не сумев сдержать эмоций, едва увидев лицо заложника.

Юнги.

Сато настолько боялся не получить Сокджина, что скрепя сердце, но всё же взял с собой на обмен Шугу. На случай, если понадобится его показать.

Рот Мина был заклеен, на виске разливался синяк, но Юнги дышал.

Тэхен достал телефон и набрал номер Чимина.

Голос Оракула был напряженным и даже испуганным, когда тот мгновенно ответил на звонок.

— Вы где?

Чимин едва не заскулил от радости, услышав голос друга.

— Всё еще в точке сбора! Мы не хотели отсюда уезжать.

— Чимин, протокол, — укоризненно, но очень устало произнес Тэхен. Затем вздохнул. — Возвращайтесь. Пусть Сокджин сядет за руль автомобиля Хосока, ключи от него в бардачке внедорожника. И пулей сюда.

Он отключил вызов прежде, чем Оракул успел хоть о чем-то его спросить.

Но менее чем через десять минут обе машины уже подъезжали к опустевшему месту обмена.

Сокджин замешкался, прежде чем выйти из BMW Хосока, а вот Чимин выскочил из машины Тэ, едва только выключил зажигание. Он бросился к двум неподвижно лежащим людям, возле которых сидел Тэхен.

Едва осознав, что один из них — его муж, он закрыл свой рот руками, чтобы не выпустить из себя немой крик.

Его сложило пополам, и он едва не задохнулся от того ужаса, намертво закупорившего его легкие, пока молниеносно не вскочивший на ноги Тэхен не подхватил его.

— Он жив! Жив!!

Сокджин вышел из машины, пустым взглядом осматривая поле боя.

Расстрелянная машина Сато, на земле четыре тела. Тэхен крепко держал кричавшего Оракула, к которому никак не могла пробиться информация о том, что его муж жив.

Похолодало, небо затянуло огромными сизыми тучами. Сокджин спрятал руки в карманах своего пуховика. Осторожно ступая, он приблизился к телу Сато.

Пока смотрел на его неподвижное лицо, боялся, что тот откроет глаза и всё это действительно окажется ненастоящей реальностью.

Но нет. Сато был мертв.

Ради того, чтобы это осознать, Сокджин даже притронулся к его сонной артерии и попытался прощупать пульс. Безуспешно.

— Всегда мечтал, чтобы ты сдох, — почти неслышно произнес он. — Мечты должны исполняться. Ведь так? Прощай, ублюдок.

Прощай, первая любовь.

Сокджин отвернулся и направился к Чимину, в панике ощупывавшего лицо Юнги. По лицу Оракула текли слезы. Но это были слезы облегчения и счастья.

— Осмотри Хосока, — попросил Тэхен Кима. Очень скоро тот сообщил:

— Пуля навылет, ничего важного не задето. Будет жить.

Тэ кивнул — Сокджин полностью подтвердил его заключение.

— Мы сможем довезти его в Сеул? Или всё же нужно в ближайшую больницу?

— Я разгоню его тачку до максимума. Через полчаса мы будем в столице.

Тэхен выудил из кармана пальто Хосока телефон. Разблокировал, приложив к сенсорному экрану палец владельца, затем набрал номер телефона его отца.

— Это Ким Тэхен. Зачистите периметр, — он назвал точные координаты места обмена. — Ваш сын ранен. Я имею в виду вашего старшего сына. Сейчас мы направляемся в Сеул в полицейский госпиталь. Будем там приблизительно через тридцать пять минут.

И отключил вызов.

Было принято решение, что Тэхен поедет своей машиной вместе с Юнги. А Сокджин, Чимин и Хосок — на машине Чона.

Конечно же, Оракул сопротивлялся, желая ехать вместе со своим Сахарочком. Но Тэхен был непоколебим. Сокджин за рулем, окровавленный Хосок — на заднем сидении. Кто-то должен его держать и совершать манипуляции, если вдруг раненому станет плохо — под чутким руководством сидящего за рулем Сокджина.

Чимин положил голову своего давнего врага на колени, и Сокджин тут же дал по газам.

— Знаешь, — спустя минут десять абсолютной тишины, отрешенно произнес Оракул, — я часто думаю о бледно-голубой точке. Слышал о ней?

Сокджин порылся в своей памяти, давя педаль газа до упора.

— Конечно... Та старая фотография Земли из космоса.

— Ага, — рассеяно подтвердил Оракул. Он пригладил торчащие в разные стороны волосы Хосока. Всегда такой жесткий, отстраненный, прилизанный. А сейчас... Сломанный. Наверное, из-за этого и выглядит более человечным. — Вся наша планета — всего лишь почти невидимая бледно-голубая точка в огромной и бесконечной Вселенной. И мы такие крошечные в ней... Для нее наша Земля — всего лишь песчинка. А, мы — люди, намного ближе друг к другу, чем нам кажется...

Сокджин кивнул, ничего не ответив.

Хосок раскрыл затуманенные глаза, пытаясь сфокусировать свой взгляд на лице над собой. Затем вновь окунулся в темное и мрачное забытье.

Спустя тридцать две минуты Сокджин парковал машину Чона у полицейского госпиталя. К ним тут же вышли сотрудники и погрузили раненого на каталку.

Вскоре подъехал и Тэхен и вынес на своих руках всё еще не приходящего в сознание Юнги.

Все трое были в приемном отделении, ожидая информацию о состоянии Юнги и о результатах операции Хосока, когда туда быстро вошел разъяренный генеральный комиссар. Чон Бонхва не отставал от него ни на шаг.

— Выйдем, — бросил генкомиссар Тэхену и, окинув всех троих тяжелым взглядом, развернулся и вышел.

Тэхен безропотно последовал за ним.

Отец Чонгука ждал его в коридоре, за его спиной, словно тень, возвышался его помощник.

— Объясни-ка мне, Ким Тэхен, — едва сдерживая ярость, проговорил генеральный комиссар, прожигая его своим взглядом, — почему из-за тебя страдают оба моих сына? Ты! — он обвиняюще выставил вперед указательный палец. — Из-за тебя Хосок сейчас на операционном столе!!

Тэхен склонил голову, полностью принимая свою вину.

— Простите. Я не доработал.

— Ты почему перед ним извиняешься?! — послышалось шокированное позади.

— Чимин, — с предостережением сказал Тэ.

— О, это же тот самый Оракул, — генеральный комиссар перевел взгляд на разгневанного Чимина. — Наслышан о вас, наслышан.

— Не смей перед ним извиняться, — прошипел тот, всё еще обращаясь не к генкомиссару, а к Тэ, хотя при этом и окатывал отца Чонгука своим презрением высочайшего левела. — Если бы не вы! Если бы не это ваше чучело за спиной! — Бонхва напрягся. — Этого всего бы не произошло! Вы настолько ненавидите Вишенку, что готовы без раздумий лишиться обоих своих сыновей!

— Чимин, — еще раз предупреждающе сказал Тэ и дернул друга за рукав его кожаной куртки, испачканной кровью Хосока.

— Вы как... крокодил! — продолжил распаляться Оракул, а генкомиссар удивленно поднял бровь. — Знаете, почему? Он тоже прет только вперед — потому что крокодилы не умеют ходить назад! Они — хищники, но без мозгов. Тигр — тоже хищник, — Чимин бросил взгляд на Тэхена, который уже кусал губы, понимая, что пока Оракул не выговорится, он не заткнется. А отец Чонгука, на удивление, Чимина не затыкал. — Но он умный хищник. В отличие от крокодила.

Генеральный комиссар возмущенно упер руки в бока.

— И к чему это? Вы, молодой человек, называете меня... неумным?

— Я называю вас тупицей!..

— Чимин! — отрывисто бросил Тэхен.

— Тупица, — продолжал тот, не обращая никакого внимания на тщетные попытки Вишенки его вразумить, — потому что вы, как и крокодилы, не хотите признать свои ошибки и сдать назад!

— Чимин, в тюрьме плохо кормят, — не разжимая зубов, прошипел Тэ.

— Мне всё равно! Сахарочек будет носить мне вкусные передачи!

— Вообще-то, ваш Сахарочек может занять соседнюю камеру, — заметил генкомиссар, не сводя с разъяренного Оракула хмурого взгляда.

— Мой Юнги пытался прикрыть деятельность урода, занимающегося торговлей людьми! А вы что делаете?! В чем ваши умения? Разлучать своего сына с тем, кого он любит? Разрушить жизнь и карьеру лучшего курсанта?!

Тэхен одной рукой окольцевал Чимина за талию, а ладонью второй прикрыл ему рот.

— Простите, — он, тем не менее, снова не склонил голову, извиняясь перед генкомиссаром.

Чимин вертелся и пытался стукнуть Тэхена ботинком в голень. Потом он куснул его за руку, и Тэ, не ожидая настолько вероломной атаки, инстинктивно отвел руку.

— Признайтесь! — закричал Чимин. — Признайтесь, что вы совершили ошибку! Не будьте тупым и безмозглым крокодилом! Я требую, чтобы вы признались! Ваш сын любит его!

Тэхен затащил Оракула в туалет, закрыл щеколду на замок и с силой прислонил его к стене.

— Ты, блять, рехнулся?! — прошипел он ему в лицо. — Хочешь загреметь за решетку?!

— Меня не за что сажать! — надулся Чимин, упрямо сложив руки на груди.

— НАС есть за что сажать! Половина деятельности нашего агентства была незаконной! — практически прорычал Тэхен. — Чон Хосок собирал на нас досье десять лет. Если они захотят, мы никогда не увидим небо не в клетку!

— Мы — хорошие парни! — обижено парировал Чимин. — То, что мы часто иногда действовали вне тупых рамок закона, этого не отменит!

— Чимин... — иногда Тэхен не знал, как ему говорить с другом, когда тот отказывался признавать, насколько в неидеальном мире они живут. — Чимин, — повторил он уже спокойнее, — хороших людей сажают, а плохих — отпускают. Хорошие люди попадают в неприятности, а плохие люди делают эти самые неприятности. Наш мир неидеальный... Давай ты не будешь доводить нас до ситуации, когда у нас будут нереально огромные проблемы... — Оракул обижено отвернул от него голову. — Выдохни, прошу тебя... — продолжил увещевать друга Ким. — Теперь всё хорошо. Юнги жив, он скоро поправится и вы снова вернетесь к своей обычной счастливой жизни. Пообещай мне, что будешь думать о вас с ним, а не о прошлом.

— Он задолжал тебе, — тихо сказал Оракул.

На это Тэхен отрицательно покачал головой.

— Он мне ничего не должен, Чимин. Я сам принимал решения. И я не имел права начинать с Чонгуком отношения, не говоря ему правды о том, кто я, и не уведомив об этом его отца. Наказания без вины не бывает.

— Кто из нас еще утопист, — проворчал Чимин, стряхивая с себя его руки.

— Я ни в чем не виню генерального комиссара, — повторил Тэхен. — Я ответил за свои поступки. За то, чего делать не имел права. Но я ни о чем не жалею.

— Не верю, — прошептал Оракул, прикрывая глаза. — Не верю, что ты готов был бы добровольно снова пройти этот путь...

— Если он означает убить того садиста и вытащить тебя из подвала — сто процентов да.

Чимин обессиленно прижался к его груди.

— Я не помню... — прошептал он. — Но мне кажется, я так и не сказал тебе спасибо. И я хочу сделать это сейчас. Спасибо. Что тогда сделал это.

Тэ погладил Оракула по голове.

— Пообещай мне забрать Юнги домой, и не вляпываться в неприятности. И прожить счастливо эту жизнь. Для меня это будет лучшей благодарностью.

Чимин, всхлипнув, пообещал.

Юнги обследовали и оказалось, что у него сотрясение и обезвоживание. Но в основном он был в порядке.

— Он пока спит, — сказал врач взволнованному Чимину, — но скоро придет в себя.

— Спасибо, доктор! — Оракул едва удержался, чтобы не обнять этого святого человека, принесшего ему настолько прекрасные новости. — А когда его выпишут?

— Если всё будет хорошо, то через несколько дней. Кроме травмы головы ваш друг очень истощен, мы будем это исправлять.

— Спасибо!! — еще раз поблагодарил счастливый Чимин.

Тэхен провел его в палату к Юнги, а когда вышел оттуда, его снаружи ждал охранник генкомиссара.

Тот только скользнул взглядом по его корпусу, а Тэ мгновенно понял, что от него требовали.

Он вытащил оба своих пистолета и отдал их.

Охранник забрал оружие и засунул себе за пояс. Но, тем не менее, продолжал сканировать Кима неласковым взглядом.

Тэхен куснул себя изнутри за щеку. Вот как.

Он, поколебавшись, протянул обе руки вперед, и на его запястьях тут же защелкнулись наручники.

Его провели на закрытую парковку за больницей, где стоял бронированный автомобиль.

Единственное, о чем сожалел Тэхен — так это о том, что он так и не предупредил Чонгука, что задержится.

***

— Не давит? — генеральный комиссар кивнул на наручники на руках Тэ. Тот отрицательно покачал головой.

Они всё так же продолжали сидеть в машине генкомисара на парковке рядом с больницей. Все эти полчаса.

Отец Чонгука с каким-то особым интересом разглядывал Кима, как будто пытаясь разгадать его феномен. Он чувствовал себя более чем хорошо, попивая бурого цвета отвар из металлического термоса.

— Желудок шалит. Вот моя жена — мама Гук-и — что-то постоянно мне и заваривает... Понятия не имею, что это.

Тэхен продолжал хранить тишину. Он не понимал, что он здесь делает. И только ждал, когда генкомиссар соизволит рассказать ему об этом.

А тот, допив свой напиток, запрятал термос между сидениями.

— Знаешь, — начал он разговор, ради которого Кима сюда и привели, — а ведь ты всегда нравился моему сыну. И нет. Я имею в виду не Чонгука. Хосок восхищается тобой. Я это знаю. Хотя он прямо никогда этого не говорил... Но родители всегда знают, когда их дети находят ролевую модель не в своих родителях. И когда их дети влюбляются. Знаешь, как я узнал, что у вас с Чонгуком начался роман? Ты ведь думал, наверное, что за вами следили? Но это не так. Я всецело доверял тебе. И даже представить не мог, что ты воткнешь нож в мою спину. Нет, я понял это тогда, когда увидел влюбленные глаза своего сына. Сначала думал: может, с хорошей девушкой познакомился? Надеялся только, что не какая-нибудь оторва... Но потом, как-то у меня была встреча по государственным делам с вашим ректором. Конечно же, я спросил его о Чонгук-и. О его успехах, успеваемости, социальных контактах. Как родитель спрашивает, не как босс. И знаешь, что он мне сказал? "Ваш сын ни на шаг не отстает от Ким Тэхена. Они всегда вместе. И он смотрит на него с таким восхищением"... — генкомиссар насмешливо хмыкнул, а Тэ постарался незаметно потереть руку, зудевшую под наручниками. Еще и ребра отчаянно ныли. — Оказалось, — продолжил тот, — что я сам, лично, приставил к Чонгуку человека, который отобрал у меня моего сына. Чтобы ты знал, Тэхен, до этого он восхищался своим отцом. Мной. Хотел, как и я, стать кем-то значимым, заметным. Мечтал изменить мир к лучшему. Говорил, что сделает карьеру — даже покруче, чем его отец. Он, бывало, приходил в мой домашний кабинет и увлеченно наблюдал часами, как я работаю. Когда твой ребенок глядит на тебя настолько восторженно — это и есть то, что по-настоящему греет родительское сердце. А потом этот восторг потихоньку исчезает. Больше он не приходит смотреть, как я работаю. Не спрашивает о моих делах. Еще позже перестает приезжать на выходные домой. И ты думаешь, тешишь себя мыслью, что он просто вырос. Так бывает... — генеральный комиссар перевел взгляд от окна, куда он глядел всё это время, на Тэхена. — А потом я увидел, как он смотрит на тебя. Хотел сделать ему сюрприз — пошел тогда в его корпус. И увидел вас. В глазах моего сына было столько любви и восхищения... Любой, кто видел вас, понимал, что ты для него давно стал целым миром, Вселенной. Я до сих пор уверен, что ректор сказал "смотрит восхищенно" потому, что не посмел сказать мне, что мой сын смотрит на Ким Тэхена влюбленно.

Генкомиссар откинулся на спинку своего сидения, продолжая испытывать Тэхена темнотой своих глаз. Ким же не двигался и смотрел исключительно на свои руки в наручниках.

— Но я ничего не сделал, — продолжил говорить генеральный комиссар. — По правде, я не знал, как к этому подступиться. Чонгук был младшим в семье, ему многое прощалось, ему не пришлось столько вынести, как его брату. Хосока я воспитывал намного строже. Я понимал, что всё худшее уже произошло. Вы спите вместе, он в тебя влюблен. Его звезды в глазах только слепой не видел. Даже на меня он никогда не глядел и в половину настолько восторженно. Получалось, я сам, лично, приставил к своему сыну человека, который, в итоге, и отобрал его у меня. Тебе, Тэхен, не понять чувства отца, теряющего своего ребенка... Видеть всё это, понимать, но не иметь возможности ничего изменить. После знакомства с тобой он перестал хотеть покорять вершины. Единственную вершину, которую он хотел покорить, был ты. Но даже когда я от тебя избавился... Чонгук ко мне так и не вернулся. И не вернется, — он снова сделал продолжительную паузу. — Уехать в глушь и похоронить свою блестящую карьеру — это был его способ жалобы на твой уход. Он упростил свою жизнь до минимума, заперся в этом лесу, в этом небольшом городишке. Отказался жить так, как бы жил, если бы ты не встретился на его пути.

Тэхен молчал, внимательно слушая своего собеседника.

— Значит, вы ненавидите меня, потому что я... отобрал у вас Чонгука? — впервые за всё время в машине он подал голос. От долгого молчания и напряжения, тот был хриплым.

Генкомиссар вскинулся.

— По-твоему, это слишком маленькая причина?

— Никак нет. Простите, сэр.

Тот хмыкнул.

— Ты и так его у меня отобрал. Он буквально дышал тобой. Но, тем не менее, ты имел наглость прийти и требовать еще и официального разрешения полностью и навсегда завладеть им. Я мог тебя в тот момент уничтожить. Стереть тебя в пыль. Так что то, что я сделал, было еще слишком ничтожным наказанием. Возможно, я совершил еще одну ошибку, приставив Хосока наблюдать за тобой, за твоей жизнью и всей твоей деятельностью. Потому что он впечатлился тобой. Очень. По-твоему, я не должен ненавидеть того, кто отобрал восхищение мной обоих моих сыновей?

— Я не знаю.

— И вот здесь мы переходим к самой интересной части нашей с тобой беседы. Если бы я мог повернуть время назад, изменил бы я свое решение, и выбрал бы другого курсанта для охраны моего сына? — голос генкомиссара нарастал и гремел с каждым произнесенным им словом. — Нет! — он сделал весомую паузу. — Потому что ты действительно был лучшим из всех. А моего сына должен был защищать и обучать только самый лучший, — отец Чонгука всё пытался поймать взгляд своего визави, но Тэхен всё так же не отводил глаз от своих скованных рук. — Если бы я мог повернуть время вспять, — продолжил генкомиссар, — в тот момент, когда ты пришел в мой кабинет и говорил всю ту ересь... О том, что просишь разрешения встречаться с моим сыном. Изменил бы я свое решение начисто стереть тебя из истории этого мира? За то, что ты сделал? — Тэ, поколебавшись, всё же поднял взгляд на собеседника. Генкомиссар, не мигая, сверлил его взглядом. Между ними было не больше метра. Отец Чонгука — величественный, в своем мундире, с горделиво приподнятым подбородком и с вызовом в темных-претемных сощуренных глазах, блестевших от бликов за полумесяцами очков в тончайшей оправе. — Передай своему другу, что я всё же не крокодил, и я умею ходить назад и признавать свои ошибки. Может, не сразу. Но всё же, — он не отвел глаз, хотя удивление, мелькнувшее на лице Кима, его резануло. — Но нет, я бы не изменил и этого своего решения, — Тэхен шумно выдохнул. — Потому что в таком случае, ты бы не спас своего друга. И в этом наши с тобой мнения сходятся. Как ты сказал? Что всего лишь ответил за свои поступки? Да, я с тобой полностью согласен. Наказания без вины не бывает.

— Только не говорите, что в туалете была прослушка, — напряженно произнес Тэхен, пытаясь вспомнить, о чем они там с Чимином говорили.

— Нет, не в туалете. На тебе. Хосок прицепил ее тебе на воротник.

Генкомиссар потянулся и снял с куртки Тэ небольшое устройство. А затем усмехнувшись, показал его ему.

Вот же ж! Видимо тогда тот хитрец нацепил на него сразу два жучка, отлично зная, что Тэхен его заподозрит и найдет один из них. Вот почему он совершенно не расстроился, когда Ким его раскрыл.

— Говоришь, становишься на колени только перед моим сыном? Не те подробности, о которых я хотел бы знать.

— Во всех смыслах этого выражения, — негромко сказал Тэ.

Некоторое время в машине была полнейшая тишина. Генеральный комиссар разглядывал темноту за окном, а Тэхен вновь продолжил гипнотизировать взглядом свои руки.

Затем он поднял голову, чтобы задать еще один волнующий его вопрос.

— Так вы знали обо всем? О том, как проходил обмен?

— Нет. Как я тебе и сказал, не только мой младший сын восхищается тобой. Мне доложили о жучке уже здесь, в больнице. Было любопытно послушать ваш с Оракулом разговор.

— Не трогайте Чимина, — быстро сказал Тэхен. — У него язык бывает без костей. Но он совершенно безобидный. Прошу вас.

— Из-за вас: тебя, Пак Чимина и Мин Юнги пострадал мой старший сын, — напомнил генкомиссар. — Вы действовали вне рамок закона. Вы не раз в деятельности своего агентства ставили незаконную прослушку и использовали незарегистрированное оружие. Но первое место всё же у Оракула. Пак Чимин нарушил закон, подменил улики и подставил Ким Сокджина. Думаю, — задумчиво проговорил он, — хороший прокурор даст ему не меньше 5-6 лет.

Кажется, Тэхен перестал дышать и его сердце больше не стучало.

— Прошу вас, — повторил он. — Не трогайте Чимина. Он всё делал только по моему приказу.

— Мы оба знаем, что это не так. Это была его личная инициатива, и он не поставил тебя в известность, прежде, чем это сделать. Так что...

— Пожалуйста, — в голосе Тэ отчетливо прорезались умоляющие нотки. Генеральный комиссар не мог не отметить, что это впервые, когда Ким у него что-то просил. А Тэхену от бессилия хотелось кричать и крушить всё вокруг. Но всё, что он мог, только умоляюще глядеть на отца Чонгука. — Чимину нельзя в тюрьму.

Генеральный комиссар не смог сдержать улыбку. Его по-настоящему забавляла сложившаяся ситуация.

— Надо было раньше об этом думать... Ему, когда участвовал в незаконных делах. Тебе, когда соблазнял моего сына. Что ты скажешь, если узнаешь, что в эту самую минуту, пока мы с тобой здесь мило беседуем, твоего друга в наручниках как раз сажают в другую машину? И Мин Юнги тоже арестуют. Когда он придет в себя, его переведут в тюремный лазарет, — и пока Тэхен во все глаза в отчаянии глядел на него, добавил: — Если бы я предложил тебе: полное очищение репутации Пак Чимина и, так и быть, и Мин Юнги тоже, закрытие на них всех дел прошлого и настоящего. И обещание никогда в будущем их не трогать. В обмен на то, чтобы ты навсегда оставил Чонгука. Что бы ты выбрал? — генкомиссар наблюдал, как стремительно стекленеет взгляд его визави. — Можешь не отвечать,— он усмехнулся. — Я и так знаю, что ты выберешь. Поэтому оба моих сына и восхищаются тобой. Но не я.

Сокджин отошел к стене сразу же, как только у Тэхена отобрали оружие. Он, стоя с двумя стаканчиками горячего кофе, — для себя и для Чимина, наблюдал, как на Кима надели наручники, и тот безропотно последовал за шкафообразным охранником в строгом черном костюме.

Подождав, пока те скроются за поворотом, он быстренько поставил кофе на пол (за неимением лучшего места), и достал свой телефон. Едва вызываемый абонент взял трубку, тут же затараторил:

— Чонгук-а, это Сокджин. Да, да, я сдамся, не переживай. Меня подставили, доказательства есть и все дела... Здесь такое произошло... — он прочистил горло. — Твоего Тэхена арестовали... Твой отец.

***

Это был один из худших вечеров в жизни Чонгука. А может и худший.

Потому что сначала Тэхен просто опаздывал, как обычно забыв его об этом предупредить.

А потом ему позвонил Сокджин. И сообщил то, что сообщил.

Он прямо с работы, забрав у унылого Квона ключи от его старого дребезжащего автомобиля, бросился в Сеул.

По дороге Чонгук на повторе набирал номера телефонов: Тэхена, отца, Тэхена, отца, Тэхена, отца... И так до бесконечности. Но оба абонента были вне зоны доступа.

И Чонгуку казалось, что он, словно Алиса, валится в какую-то кроличью нору, в жуткое Зазеркалье. В котором всё повторяется: его отец снова ломает Тэхену жизнь, но в этот раз Чонгук об этом в курсе.

А потом у него было какое-то ебучее дежавю.

Опять больница, опять Юнги без сознания и плачущий над ним Чимин. А Чонгук всё так же ни хрена не понимает.

И не знает, где сейчас Тэхен.

— Мама... Ты не в курсе, отец сюда еще придет? Почему его телефон отключен?

— Гук-а, милый... Твой отец поздно вечером улетел в Штаты. У него рабочая встреча, давно запланированная. Он не мог ее отменить... Посидел немного с Сок-и, пообщался с его врачом. Но затем ему пришлось уехать. Не уверена, что до утра с ним будет связь.

— А Чон Бонхва?

— Он улетел вместе с ним. А как по-другому? Бонхва — его правая рука.

В какой тюрьме держат Тэхена? Куда бежать? Какое здание подрывать, чтобы вернуть его обратно?..

Если отец не изменит своего решения, он организует Тэхену побег. И они уедут куда-то вместе. Далеко-далеко отсюда. Потому что Тэхен никогда больше ни единого дня не проведет в тюрьме.

Чонгук смотрел на спящего брата, пока мама куда-то ушла.

Такие спокойные, умиротворенные черты лица. Кажется, Чонгук никогда таким своего старшего брата не видел. Только сейчас Гук осознал, что Хосок всегда по жизни был напряженным.

Он взял его за холодную руку и сжал ладонь.

А если бы он лишился его? Если бы сегодня его брат исчез?

Стоят ли все ссоры потери брата?

Как Кёныль в настолько юном возрасте справился с этим?

Чонгук поднялся со своего места, наклонился над Хосоком и поцеловал его в такой же холодный, как и его руки, лоб.

— Я люблю тебя, хен, — прошептал он. — Пожалуйста, никогда меня не оставляй.

— Знаешь, что такое бледно-голубая точка? — Чимин глядел на него утомленно. Чонгук сидел рядом с ним и теперь уже смотрел на такого же бледного Юнги.

— Наша Земля.

— Да... Мы — всего лишь бледно-голубая точка в огромном океане космоса...

Чонгук прикрыл глаза.

Доктор сказал, что с Юнги всё будет в порядке. Удар был сильным, но у Мина твердая башка. Он выдержал. Придет в себя и снова будет на всех них ворчать, а на своего мужа смотреть самым влюбленным в этом мире взглядом.

Гук довез Сокджина до самого дома и тот на прощанье сочувственно потрепал его по плечу.

— Мы отыщем его.

Чонгук кивнул.

Утром он дозвонится до отца и выскажет ему всё, что о нем думает. Нет, сначала узнает, где держат Тэхена, а затем выскажет всё, что думает о своем отце. И это уже точно будет их последний в этой жизни разговор.

Было уже два часа ночи, когда Гук, в конце концов, добрался домой.

Он повернул к подъездной дорожке, ведущей к его дому, и напрягся — на веранде и в окнах горел свет.

Чонгук припарковался, не заезжая в гараж, и достал из-за пояса свой личный зарегистрированный пистолет.

Как можно тише Гук зашел в дом, держа оружие наготове. В этот раз он сориентируется быстрее, чем вчера на складе, и без вариантов уложит преступника первым.

Но достаточно ему было войти в гостиную, то первое, что он увидел, был...

— Ты где был?! — набросился на него Тэхен. — Уже ночь, а ты не позвонил, что задержишься! — негодовал он, едва не задыхаясь от возмущения. — Как меня обвинять — так ты сразу, а как сам накосячил... Эй, тише... Ты чего?.. Я не хотел тебя обидеть... — шокированный, Тэхен очень быстро обнял дрожащего Чонгука. — Почему?.. Что-то случилось?..

Чон с силой вцепился ему в одежду.

— Тебя же арестовали... — обессиленно выдохнул он. — Опять. И снова из-за меня... — он этого больше попросту не вынесет!

— Тихо, милый, всё хорошо, — встревоженный, Тэхен крепче прижал его к себе. Он и не знал, что Гук в курсе его ареста. Максимум — о ранении своего брата. — Всё хорошо. У тебя был отключен телефон, я пытался весь вечер до тебя дозвониться... Теперь я понимаю, что ты чувствуешь, когда я задерживаюсь, — продолжал говорить Тэхен, максимально окутывая Чонгука своим теплом.

— Что?.. — в непонимании Гук достал из кармана смартфон. Не включается... Он со своего приезда в больницу не заглядывал в него. А тот, оказывается, разрядился... — Ты же виделся с моим отцом? — с мукой в голосе спросил он. — Правильно?

— Да. Мы с ним просто побеседовали...

— Каждый раз, когда вы с ним просто беседуете... Ты исчезаешь на десять лет, — прошептал Чонгук, вновь прислоняясь к груди Тэхена и слушая ухом бешеный стук его сердца.

— Он дал мне выбор, — так же негромко произнес Ким, — спасти Чимина и Юнги... Или быть с тобой.

— И ты выбрал спасти их, — Чонгук прикрыл глаза и крепче вжался в Тэ. Его бил озноб, он задыхался без тепла своего парня, и никак не мог согреться, хотя в доме было более чем тепло.

— И я выбрал спасти их... — эхом повторил за ним Тэ. — И знаешь, что он сделал? — помолчав, тихо спросил он Гука. Тот что-то невразумительное пробубнил в его футболку, отказываясь открывать глаза и выбираться в этот мир. — Он при мне приказал уничтожить все дела, заведенные на меня, Чимина и Юнги, — Чонгук в его объятиях застыл, а Тэхен продолжил. — Так что... Юнги не обвиняли в краже наркотиков. Я не был за решеткой. И все мы никогда не участвовали ни в одном незаконном деле с незарегистрированным оружием и несертифицированной прослушкой. У нас троих больше нет прошлого... Только настоящее. И будущее. Он сказал, что делает это для того, чтобы никто больше не смог меня прижать, и я больше никогда не сделал неправильный выбор. Потому что я всегда должен выбирать только тебя.

Чонгук, помедлив, отстранился, подняв шокированный взгляд на Тэ.

— И он прав, — добавил Тэхен. — Я всегда должен выбирать только тебя.

Чонгук аккуратно смазывал жуткие черные синяки Тэхена мазью из флакончика, щедро распределяя ее по всем травмированным участкам.

— Я был идеальным парнем, — ворчал он, — я ни разу тебя не спросил, куда ты исчезаешь и чем занимаешься... Не хотел быть одним из тех, кто не дает своему партнеру вздохнуть, кто всё время контролирует и давит своим присутствием. Просил только об одном — чтобы ты сообщал, если задержишься, чтобы я не мучился и не переживал о том, всё ли с тобой в порядке... Но с сегодняшнего дня всё меняется. Я буду именно таким партнером. Душнилой сто двадцатого уровня.

Тэхен едва сдерживал улыбку, наблюдая за ворчащим Гуком, потому что тот был слишком милым. Он засунул руку под его футболку и кончиками пальцев легонько ласкал обожаемое тело, пока Чонгук обрабатывал его раны.

— В один момент ты говоришь, что отпросился у шефа и приедешь к окончанию рабочего дня, — продолжал возмущенно бубнить Гук, — а к концу этого самого дня оказывается, что Юнги-хена похитил и держал взаперти какой-то мафиози, занимающийся работорговлей, который является бывшим Сокджина, которого подставил Чимин и который держал Сокджина в заложниках. Мой брат знал обо всем этом и помогал тебе, из-за чего был ранен. А Юнги-хен получил травму головы. А ты сидишь в тюрьме... Я уже продумывал план твоего побега! Серьезно, Ким Тэхен, ты конкретно нарвался!

— Я готов отработать, — Тэ блеснул порочной улыбкой.

— Пфф... — совершенно не впечатлился его словами Чонгук, продолжая негодовать. — Уж не сомневайся! Тебе придется это отрабатывать! И вообще, я хочу быть в курсе, если ты снова будешь вляпываться во что-то. И я совершенно не понимаю, почему ты не посвятил меня во всё случившееся... Или, возможно, ты... Считаешь меня слабаком?

Улыбка тут же слетела с лица Кима.

— О чем ты вообще?

— Это потому, что ты считаешь, что я не настолько хорош, как ты. Да? — отстраненно и делано безразлично поинтересовался Гук, продолжая монотонно совершать манипуляцию. — Что могу только буксовать твои дела. Ведь так? Я не вижу иного объяснения.

Тэхен схватил Чона за руку, на кончиках пальцев которой блестела мазь, а второй рукой подхватил его подбородок и заставил посмотреть в свои глаза.

— Гуки, я на дело взял Чимина, Хосока и Сокджина. В боевом плане все трое не просто бесполезны — они минус минус ноль. Хотя и действовали выше всяких похвал. Я не посвятил тебя только по одной причине: потому что ты — моя жизнь. И я берегу тебя, как могу... Ну, хорошо, — подумав, исправился он, — по двум причинам. У тебя кристальная репутация, у тебя есть важные для тебя принципы... Я не хотел, чтобы ты вляпывался в неприятности.

— А если я хочу вляпываться в неприятности? С тобой? — упрямо возразил Гук. Какая, нахрен, репутация? Какие, нахрен, принципы? Если дело касается Тэхена? — Или, по-твоему, я всё же плохо действовал на складе?

— О чем ты?.. — вконец офигел Тэ. — Тебе брызнули перцовым в глаза!

— Но Намджун-хен сказал...

— У Намджун-хена недотрах, и ответственность за это я беру на себя, отобрав у него Сокджина. Еще чуть-чуть, и вернутся разговоры о колах в его заднице и о крепких бубенчиках между чьих-то ног. Ты был прав, когда сказал, что одного из нас на складе обязательно бы ослепили. И в этой ситуации ты действовал идеально — сумел нанести вред преступнику, взять его ДНК и укрыться, пока не подоспела подмога. Сегодня я не смог предупредить ранение твоего брата. За что прошу у тебя и твоей семьи прощения... — Тэ замолчал. Конечно, его извинение ничего не значит, и генеральный комиссар был прав, что гневался на него. — По той же причине, по которой ты не сумел избежать попадание той слезоточивой хрени в свои глаза. Ни тебе, ни мне не дали хотя бы одной лишней секунды, чтобы осознать, что происходит, принять решение и действовать. Но дальше мы оба сориентировались. Чонгук... Я могу быть чуть более выносливым и тренированным, чем ты — но это всё.

— Если всё так, как ты говоришь, — с небольшой долей сомнения произнес Гук, — и ты действительно не считаешь меня обузой в своих делах... Тогда пообещай, — решительно настоял он, заканчивая смазывать синяки и поворачиваясь всем корпусом к Киму, — что больше не пойдешь ни на одно дело без меня. Если ты попадаешь в неприятности, я тоже хочу попадать в них вместе с тобой.

Тэхен откровенно колебался, хотя на его губах и промелькнула нежная улыбка — уж слишком Чонгук был искренним, когда это говорил.

— Мы партнеры в жизни, партнеры в работе. Будем еще и партнерами по преступлениям? — со всей серьезностью спросил его Гук, не собиравшийся так просто отступать.

Тэ, помедлив, всё же кивнул. И Чонгук взял его ладонь и скрепил их новый договор крепким рукопожатием.

А потом еще — не менее крепким, но крайне развратным поцелуем.

***

Белый потолок, жужжание чего-то жужжащего, полумрак и плотно прикрытые жалюзи.

— Я готов умирать еще миллион раз, только бы когда открывал глаза, рядом был ты... — хриплый голос беззастенчиво разорвал устоявшуюся мерную тишину.

Чимин, уже второй час бесцельно ковыряющий пуговицу на рукаве своего пуловера, мгновенно перевел взгляд на своего очнувшегося мужа.

— Мин Юнги, тебе пиздец, — едва сдерживаясь, чтобы не настучать по чужой больной башке, проговорил он, пружиной вскакивая на ноги. Он склонился над Юнги, с беспокойством всматриваясь в любимые темные, словно самая темная ночь, глаза, которые очень боялся больше никогда не увидеть. — Вот скажи мне, почему я не должен тебя прибить?

— Потому что тогда некому будет таскать ящики из кладовой в баре, — убежденно и всё так же хрипло заметил Мин, с обожанием глядя на своего любимого мужа — такого прелестного с всклоченными волосами, опухшим лицом и покрасневшими от непрекращающихся слез глазами.

— У меня, между прочим, появился помощник, — фыркнул Чимин, быстро сбрасывая свои ботинки, залезая к Юнги в постель и осторожно к нему прижимаясь, пока руки мужа, наплевав на капельницу, крепко его окольцовывали. Главное, чтобы их не запалила медсестра. — Он высокий, красивый и широкоплечий.

— Тебе не нравятся высокие, красивые и широкоплечие, — прошептал Юнги, целуя его в висок, щеки, губы... — Ты без ума от низеньких бледненьких экс-копов.

— Возможно... — пробормотал Чимин, отдаваясь такой желанной ласке, по которой его тело безумно соскучилось.

— Тэхен в порядке?

— Ага...

— Дашь с ним поговорить?

Чимин только-только расслабился и влился в стремительный поток неги, но тут же раскрыл глаза, максимально печально выдохнув.

— Так и знал, что тогда на балконе ты ему делал предложение.

— Ты меня рассекретил. Так что, дашь с ним поговорить?

Они только выключили свет, чтобы попытаться вздремнуть, использовав несколько оставшихся до утра часов, как беспокойно ожил телефон Тэ.

— Хочешь вляпаться со мной в неприятности? — спросил Ким, молча выслушав то, что ему сказали, и отодвигая после этого телефон от своего уха.

— Хочу! — очень быстро ответил Чонгук, тут же подрываясь на ноги с кровати, куда они завалились буквально минуту назад.

Тэхен ухмыльнулся.

— Тогда собирайся. Поехали.

Чонгук просиял.

***

— Какой именно контейнер?

— Юнги сказал, что успел нацарапать снаружи "Джи".

— Мы провозимся здесь весь день... — проворчал Чон. — И не факт, что обнаружим нужный. Их здесь тысячи... Что он еще сказал?

— Небольшой бордовый контейнер, — в очередной раз повторил Тэ. — Длинный и с низким потолком. Это всё.

— Потрясающе. Юнги-хен мог бы оставить нам и больше хлебных крошек...

Они второй час бесцельно обследовали контейнерный терминал, находящийся чуть поодаль порта Инчхон.

Порт Инчхон — второй по величине после Пусанского, размещался недалеко от Сеула и даже носил гордое название "ворота корейской столицы". И контейнеров здесь было немерено.

Уже расцветало утро, небо заливало осенним серым, и Чонгук выключил ставший бесполезным фонарик. Скоро сюда придет утренняя смена, и им придется объясняться.

— Нам нужна какая-то система, — убежденно произнес он. — Мне кажется, мы ходим по кругу. Есть еще один вариант: мы можем попытаться достать ордер на обыск терминала.

— Нам его никто не даст. Более того, Юнги сказал, что мальчик умирает. У нас нет времени ни на что более, — возразил Тэхен.

Поэтому они продолжили практически молча обыскивать контейнерный городок.

Чонгук в очередной раз обвел глазами безразмерный по своей величине терминал.

Ок, нужный им — бордового цвета и сравнительно небольшой — это немного снижает количество грузовых ящиков, которые им необходимо осмотреть на наличие надписи "Джи".

Дело усложнялось тем, что Тэхен категорически отказывался расходиться с Чонгуком в разные стороны — предыдущий опыт на складе не прошел для него мимо.

— Тэ, — в очередной раз попросил Гук, бросая взгляд на часы и понимая, что их рабочий день скоро начнется, а они даже не в своем городе, — давай разделимся.

Тэхен, скрепя сердце, согласился — это действительно было рациональное и единственно правильное решение, и они тут же, каждый определив свой кусок работы, принялись дальше обследовать местность.

Но только Чонгук отошел чуть дальше, и опустился на колени, подсвечивая себе фонариком, чтобы четче разглядеть контейнер на наличие возможных надписей, как ему в затылок уперлось дуло пистолета.

"Блять... — подумал он. — Теперь Тэхен точно больше никогда не отпустит меня от себя ни на метр".

Он поднял руки и медленно развернулся, неспешно при этом поднимаясь на ноги.

На него глядел насупленный некто — лет двадцать, не больше. В руках массивный пистолет SIG-Sauer, беззастенчиво глядящий Гуку прямо в лицо, и совершенно очевидно, что человек, держащий оружие, обязательно выстрелит, достаточно что-то сделать не так.

— Чего рыскаешь? Это частная собственность, — просипел он. Голос преступника был безнадежно прокуренным.

— Я ищу своего друга, — медленно и спокойно сказал Чонгук, растягивая слова и не опуская рук.— Не видел его?

Нападавший нахмурился.

— Кого?

Чонгук помедлил, заглядывая собеседнику за голову.

— Он стройный, нереально красивый и держит пистолет прямо у твоей башки.

— Что?.. — не понял тот, быстро оборачиваясь.

Гук, не теряя времени, сделал шаг влево, смещаясь с траектории выстрела, и схватился левой рукой за пистолет, правой при этом ударяя в сгиб кисти с оружием, а левой выворачивая пистолет от себя и вырывая его из чужих рук.

Всё это заняло не более трех секунд, и еще через несколько мгновений нападавший был на земле, плотно прижатый одним коленом Чонгука в промежность, а другим — в грудь.

— Отвали!!! Сука!!! — заорал тот, стараясь скинуть с себя противника. Гук достал свой пистолет и приставил его к голове нападавшего.

Ему показалось, что впереди мелькнула тень.

Он поднял взгляд и увидел Тэхена с наведенным на брыкающего преступника глоком. Его глаза были встревоженными, когда он взглянул на Чона.

И Гук неожиданно вспомнил, что точно так же Тэ смотрел на него, когда держал в руках бомбу. Тэхен тогда был готов взорваться сам, только бы Чонгук отошел на безопасное расстояние.

— Всё в порядке, — пробормотал он, поднимаясь на ноги, но продолжая держать нападавшего на прицеле.

Как только Гук выпрямился, Тэ тут же приблизился к поверженному сопернику своего напарника и принялся тщательно его обыскивать.

Тот что-то бубнил себе под нос, но предпочитал не делать резких движений и хранить молчание, осознавая, что эту схватку он проиграл.

Тэ нашел у него в карманах еще один пистолет — поменьше, складной нож, горсть патронов, упаковку апельсиновой жвачки, лотерейные билеты, смятые мелкие банкноты и обручальное кольцо Юнги.

Некоторое время офигевший Тэхен пялился на него, и даже заглянул на внутреннюю сторону кольца, чтобы точно удостовериться и прочитать имеющуюся гравировку.

Saecula

Тэхен знал, что на кольце Чимина была другая фраза на латыни.

— Я так понимаю, ты — человек Сато? — Тэхен спрятал кольцо в свой карман, а затем рывком поднял преступника на ноги, легонько тряхнув его за плечи. — Что здесь делаешь? Небось, охраняешь контейнеры? Где мальчик, которого держали вместе с Шугой?

Тот упрямо молчал, демонстративно глядя в другую сторону. Тогда Тэ добавил:

— Твой босс сдох. Не слышал такого, нет?

Судя по реакции, тот о таком был совершенно не в курсе.

— Все крысы бегут с тонущего корабля. А ты чего задержался? Зарплату могут не выдать. А новый босс может быть хуже предыдущего, — убедительно добавил Тэ.

Их с Чонгуком пленник определенно занервничал, но всё равно не раскололся. Поэтому Тэхен привел еще один аргумент.

— Сато поехал на встречу с людьми Сон Рено, которые его убили. Остались часы до того, как грянет ад — полное уничтожение банд друг другом. Мелкие несчастья вроде тебя падут первыми. А я помогу тебе укрыться. За информацию, конечно. Где мальчик?

Чонгук очень сомневался, что этот бандит реально поведется на совершенно бездоказательные слова Кима.

Каким же было его удивление, когда тот, немного поколебавшись, вновь хрипло заговорил.

— Вы ищете не там. Вы ведь от Шуги, да?

Тэхен и Чонгук переглянулись.

— Допустим, — осторожно ответил Гук.

— Он так за этого мальчишку переживал... Хотя тот и немой. Наверное. Ни слова не сказал за всё то время, что был здесь. Не понимаю, — проворчал он, — как такие слабые люди вроде Шуги, которые ведутся на подобное, со своей этой уебищной добротой, могут быть крутыми бандитами и даже чей-то правой рукой.

— Ты не поверишь, — задумчиво заметил Тэхен, внимательно разглядывая человека перед собой. Ему и двадцати нет, а жизнь уже конкретно и со вкусом его поимела, сделав хмурым и озлобленным, — но возможно эта информация тебе еще пригодится в жизни. Доброта не имеет ничего общего с силой или слабостью. Знаешь, как говорят? Я могу задушить тебя той же рукой, которой тебя накормил. Но если бы я и приравнивал доброту к подобным категориям, я бы всё же определил ее в команду силы. Потому что отморозком быть легко. А ты попробуй оставаться сочувствующим человеком в нашем хуевом мире. Вот для этого реально нужна сила.

Бандит насупился.

— Где контейнер с мальчиком? — спросил Чонгук. Больше всего он боялся, что тот скажет, что мальчика уже давно пустили в расход.

Их собеседник продолжал колебаться. Но потом всё же, окинув взглядом нацеленный на него пистолет Гука, показал рукой в другую сторону.

Контейнер, в котором держали живой груз, стоял на отшибе, у самой кромки воды. Чонгук с ужасом подумал, что они бы в жизни сюда не дошли.

Человек Сато молча показал на карман, и Тэ согласно кивнул. Тот достал ключ и открыл тяжелый амбарный замок, а следом — засов на двери.

Напарники, всё еще держа на мушке своего провожатого, зашли внутрь.

Это было поистине ужасное место. И первое, о чем подумал Чонгук — как Юнги-хен сумел здесь продержаться??

Обычно морские контейнеры имеют высоту под два с половиной метра. Но этот — какой-то модифицированный, был низким для абсолютно любого взрослого человека.

Почему-то Гуку подумалось, что людей специально запихивали в подобные совершенно не предназначенные для нормального нахождения железные ящики. Чтобы мучать. Чтобы ломать волю. Чтобы как можно искуснее истязать.

Вонь стояла ужасная — потому что все пленники справляли нужду здесь же.

В контейнер было проведено электричество — висящая на проводе лампочка, дававшая грязноватый тусклый свет. Поэтому они сразу же в самом конце контейнера увидели кучу тряпья.

Вернее, укутанного в одежду Юнги человека.

Этот человек не двигался. Напарники еще раз насторожено переглянулись.

Так как Гук держал в руке пистолет, Тэхен быстро прошел к пленнику. Краем глаза он увидел одиннадцать нацарапанных на стене черточек. И едва сумел сдержать бурю гнева в своей груди.

Слишком легко ушел Сато. Слишком легко.

Таких надо на кол. Терзать за все растерзанные им души.

Стараясь абстрагироваться, Тэхен попытался прощупать пульс у мальчика.

Слишком слабый, нитевидный, почти не чувствуется.

— Он жив, — вслух произнес, тут же подхватывая с виду безжизненное тело на руки.

Они все вышли наружу. Первым шел их пленник, следом за ним — с заряженным пистолетом Чонгук, чуть позади — Тэхен с мальчиком.

— Давай его арестуем, — очень тихо предложил Тэ.

— Здесь не наша юрисдикция, — шепотом напомнил ему Чонгук.

— Твой отец — крутая шишка. Тебе можно всё.

Гук повернулся и окинул его скептичным взглядом.

В итоге они, чтобы не терять времени зря, забрали бандита с собой.

Из-за Желтого моря проезд сюда был далеко не таким быстрым и простым, поэтому понимая, что до Сеула от контейнерного терминала им добираться слишком долго, они приняли решение искать ближайшую больницу.

— Давай отвезем его в Сихын, — предложил Чон. — Это чуть-чуть дальше, но всё же это город. В селении поменьше может не оказаться всего нужного для его лечения. Он в очень плохом состоянии. А когда будет можно, перевезем его в Сеул, в больницу получше. Что скажешь?

Так они и решили сделать.

Сихын — небольшой город, расположенный между Инчхоном и Сеулом, с почти полумиллионным населением. Чонгук вспомнил, что однажды посещал там молодежный фестиваль. В свое время город ему очень понравился, и он понадеялся, что лечебные заведения там тоже хорошие.

Сначала они доставили мальчика в больницу. Гуку пришлось остаться в машине, чтобы охранять их пленника. К тому же, Тэхен не хотел, чтобы имя Чонгука мелькало в странных сводках, поэтому регистрацией пациента занялся сам.

Взяв все необходимые контакты и номера лечащих врачей и указав номер своей медицинской страховки и свою банковскую карту, он быстро вернулся к Чонгуку.

Бандита они сдали в местное отделение полиции, пообещав ему, что ни люди Сато, ни люди Сон Рено там его не найдут.

И вскоре уже ехали обратно в свой город.

Тэхен был за рулем, Чонгук в телефонном режиме проводил с остальными членами их команды быструю летучку.

Он быстро ввел своего напарника в процесс расследования, в котором вчера наметился значительный сдвиг.

— Теперь, когда появился реальный подозреваемый, — рассказывал он, — мы стали заново просматривать всё, что у нас есть по уликам. Оказалось, у Кан Сонхи есть зарегистрированный на его фирму пикап, по своим характеристикам точно подходящий под описание машины, которая была на месте обнаружения тела Кан Сонхо.

— Интересненнько, — протянул Ким. — Нам могут выдать ордер? — уточнил он.

— Суперинтендант этим занимается. И, думаю, у него получится. Кан Сонхи — ближайший родственник убитого. А, значит, автоматически и один из главных подозреваемых. Алиби у него шаткое — только слова его семьи. Похожий, как и у него, пикап был замечен возле места преступления. Всё, что нам нужно — это ордер на осмотр машины. Если это та же машина, мы арестуем Кан Сонхи. А там, если улики будут крепкими, можно будет добиться анализов его ДНК и затем связать его с нападением на меня. Новых убийств пока не было?

— Вроде нет, — ответил Кёныль.

— Он может залечь пока на дно — после допроса и осознания, что его подозревают, — ворчливо заметил унылый Квон. — Только тупой в такой ситуации продолжит убивать.

— Это здравая мысль, — согласился Тэхен. — Возможно, благодаря нападению на складе Кан Сонхи на детектива Чона, мы получили передышку и возможность окончательно прижать убийцу.

Когда Гук закончил разговор и отключил вызов, некоторое время они ехали молча. Образ больного грязного ребенка не оставлял их в покое.

— В этом мире слишком много зла... — негромко проговорил Чонгук. — Я работаю в полиции уже девять лет. И вроде много чего видел. Но каждый раз я поражаюсь размерам человеческой жестокости. Каждый раз, когда мне кажется, что я уже увидел всё... Потом оказывается, что нет — не всё.

— Юнги сказал, — помолчав, ответил Тэ, — что мальчика собирались отправить по морю в один из прибережных борделей.

— Как он у них оказался?

— Скорее всего, он — беспризорник. Может, когда достиг совершеннолетия, его выперли за порог приюта. — Как Бомгю... — Работорговцы именно так и ищут своих жертв — тех, кого не будут искать. Бездомных, сирот, наркоманов, сбежавших из дома подростков.

Чонгук сглотнул и прикрыл глаза. Он всегда хорошо жил. В строгой семье? Ну, допустим. Родители слишком контролировали его? И это всё?

Тэхен — сирота. Тэхен никогда не рассказывал свою историю. Как он жил, каким образом попал в полицейскую академию. Когда-нибудь Тэ откроет ему свое сердце и расскажет много чего, через что ему пришлось в этой жизни пройти.

И почему его сердце осталось таким же открытым, умеющим сочувствовать и сопереживать, несмотря на всё дерьмо этого мира, которое ему только пришлось вытерпеть. Включая отца Чонгука.

Тэхен сказал их пленнику правду: доброта — один из самых весомых признаков сильного человека. Потому что мерзавцем быть легко. Легко найти причины, почему ты обиженный на всех и жестокий. Найти причины в любой ситуации оставаться человеком — это намного сложнее.

— Именно поэтому я и стал полицейским... — спустя какое-то время заговорил Гук, вновь возвращаясь мыслями к тому жуткому контейнеру. — Не потому, что мой брат и отец — оба служили в полиции. А потому, что я приходил к своему отцу в его домашний кабинет, сидел и часами наблюдал за его работой. И таких историй — отвратительных, гадких, бесчеловечных... Их были миллионы. И я хотел что-то изменить. Хотел изменить этот мир. Мне жаль, что у меня в итоге ничего не получилось.

— Почему же не получилось? — возразил Тэхен, внимательно следя за дорогой. — Ты — полицейский. Веришь в справедливость. И делаешь всё, от тебя зависящее, чтобы она восторжествовала. И сегодня мы с тобой спасли этого мальчика. Не обязательно спасать мир или миллионы. Одна спасенная жизнь не менее ценна.

Тэ на всякий случай проверил кольцо Юнги в своем кармане — не потерял ли его. На месте.

— Ты знаешь, я отлично помню, когда Юнги делал предложение Чимину, — говоря это, Тэхен старательно отгонял от себя образ Бомгю. — Он тогда так волновался... Настолько, что я даже подумал, что он собирается бросить Чимина.

— Ты присутствовал при этом?

— Ну, почти... — уклончиво ответил Тэ. — Был сочельник и... Почему-то это всё мне напомнило тогда о тебе. Я так ярко в тот момент вспомнил тебя, хотя много лет старался о тебе не думать. И сейчас это кольцо напомнило мне о той ночи.

Ночи в фастфуде.

Тэхен вновь потянулся уже к другому карману и нащупал подушечками пальцев металлического медвежонка.

В дороге им позвонил Чимин и сообщил, что Юнги очень хочет их увидеть и просит приехать в больницу. А еще Оракул попросил подвезти из их дома вещи для себя и для Юнги. Поэтому напарники сделали разворот и направились в Кванджу.

Бессонная ночь плавно перетекла в беспокойное утро.

После того, как нужные вещи были собраны, упакованы и погружены в машину, Тэхен, вспомнив о том странном разговоре с доктором Ли, решил, не откладывая в долгий ящик, разобраться и с этим делом. Тем более, приемный кабинет доктора находился на той же улице, что и квартира Чимина и Юнги.

— Если мы здесь, давай ненадолго заедем к Тэмину, — предложил Тэ. — Он хотел что-то сообщить о Чимине.

— Без проблем.

Чонгук остался в машине, а Тэхен понадеялся, что доктор сейчас свободен, и их разговор займет совсем немного времени.

За стойкой, как всегда, была дородная и максимально строгая администратор, у которой в свое время совершенно не сложились отношения с Чонгуком. Вспомнив об их первом совместном приезде сюда, Тэ не сумел сдержать насмешливую улыбку. Как тогда Гуки сопротивлялся и доказывал, что они с противным журналистом — не пара!

Прошел год, и они с "противным журналистом" — самая счастливая пара в этом мире.

Тэхену пришлось немного подождать, пока доктор заканчивал свой прием, а затем администратор разрешила ему войти.

— Здравствуйте, доктор Ли, — Тэхен улыбнулся, заходя в кабинет.

Ему нравился всегда спокойный, уверенный и максимально невозмутимый Тэмин. Казалось, ничто в этом мире не способно его смутить или заставить поддаться эмоциям.

— Тэхен, — доктор приветливо кивнул ему в ответ. — Присаживайся.

Тэ подошел ближе к его столу.

— Я ненадолго, — быстро сказал он. — Внизу меня ждет Гуки. Что-то с Чимином? Случилось что-то серьезное?

Тэмин сидел за своим столом, задумчиво сложив пальцы в замок и безмятежно наблюдал за визитером.

— Хорошо, что ты сам сказал о Чонгуке, — Тэ удивленно поднял бровь. — Я хотел спросить тебя.

— О чем?

— Когда ты скажешь Чонгуку правду?

— Какую... Правду? — недоуменно переспросил Тэхен. Неужели он о чем-то забыл?

— Как какую? — удивился тот. — Ты меня, честно говоря, разочаровал. Это некрасиво — пудрить человеку мозги. Не ожидал от тебя такого. Расскажи ему правду — о том, что ты его не любишь.

— Я понял, доктор, — сухо произнес Тэхен. — У вас проходят какие-то психологические эксперименты. Но без меня.

Он развернулся с явным намерением уйти.

— Тэхен, — полетело ему в спину, — мы здесь одни. Можешь признаться мне. Ты ведь не любишь Чонгука, ведь так?

Взбешенный, Ким повернулся к доктору, который, как оказалось, всё так же сидел в своем кресле и с явным интересом за ним наблюдал.

— Доктор, вы что себе вообще позволяете?? — сквозь зубы бросил он. — Что за игры? Пытаетесь на что-то меня вывести? У вас ничего не получится! Я прекрасно всё понимаю!

Тэмин подарил ему крайне милую улыбку.

— То, что ты всё понимаешь, не значит, что у меня ничего не получится.

— Серьезно? И ради этого я приехал сюда? Кто вам информацию подгоняет? Чимин? Это вообще-то незаконно.

Доктор пропустил мимо ушей выпад Тэ и удобнее устроился в кресле.

— Знаешь, почему ты так и не сказал эти слова Чонгуку? — поинтересовался он, внимательно наблюдая за мечущимся раздраженным взглядом Тэхена.

— Потому что это только слова. Действия гораздо важнее!

— Важны и слова, и действия, Тэхен.

— Да неужели?.. Будто скажу я эти три волшебных слова — и что-то резко изменится!

— Изменится. И ты это знаешь. Поэтому не хочешь их говорить. Ты не готов их сказать.

— Доктор, я вас безмерно уважаю — за всё, что вы сделали для Чимина, — медленно проговорил Тэ, прожигая его взглядом уже граничившим с ненавистью — он терпеть не мог, когда без спросу лезли в его дела, — но вам всё же стоит выбирать выражения. Я люблю Чонгука. И никто не смеет в этом сомневаться.

Тэмин кивнул.

— Любишь. Но дело ведь не в нем?

— Я вас не понимаю. Я осознаю, что вы сейчас используете на мне какие-то свои психологические штучки, пытаетесь ковыряться в моей голове... — начал он, но доктор его перебил:

— Всё началось с признания Чонгука. Много лет назад. Он сказал: "Я тебя люблю", а ты в ответ — ничего. Когда ты ему ответишь... Ты знаешь, что такое гештальт, Тэхен?

Тот нетерпеливо повел плечами.

— Все об этом знают. Какую статью в сети не открой, все с умным видом рассказывают...

— Гештальт, Тэхен, — Тэмин, казалось, совершенно не слушал своего визитера, — это целостный образ, создаваемый нашим восприятием. Человеческая психика стремится к целостности, равновесию. Если этой целостности нет — она мечется, путается и не дает нормально существовать. Но когда всё, что нужно, доделано до конца, потребности удовлетворены, а ситуация доведена до логического завершения, гештальт закрывается. И у тебя всё давно доделано. Но ты искусственно держишь закрывающиеся двери обеими руками. Руки в кровь, ты рискуешь своими отношениями с Чонгуком, для которого это действительно важно и даже больно, но ты всё равно продолжаешь эти двери держать. Ты не готов закончить прошлую историю и, освобожденный, войти в качественно новую. Уже с Чонгуком. Ты не готов, потому что...

— Стоп, — Тэхен, который за несколько мгновений до этого отвернулся к окну, снова повернулся к Тэмину лицом. — Я тоже изучал психологию... И я говорю "стоп", потому что не хочу слушать то, что вы скажете дальше.

— ...Потому что ты не готов попрощаться с кем-то очень важным для тебя.

— Тэмин... Просто заткнись... — обессиленно попросил Тэхен, ощущая, как в груди нестерпимо стало жечь.

— Закрыть гештальт — значит, попрощаться с Бомгю. Означает, признать, что его нет и больше никогда не будет. Дело никогда не было в Чонгуке. Ты любишь его, хочешь провести с ним всю свою жизнь и у тебя нет никаких сомнений или метаний по этому поводу. Дело только и всегда было в Бомгю, — Тэхен молчал. — Всё его существование в твоей жизни как раз и попадает под период гештальта, который необходимо закрыть. И ты не готов этого сделать. Чимин сказал, что ты так и не изъявил желание побывать на месте захоронения праха. И никогда имя Малыша вслух не произносишь.

— Чимин слишком много говорит, — напряженно пробормотал Тэ.

Тэмин усмехнулся.

— Ты не поверишь, но Чимин на сеансах в основном говорит о тебе. Ну, или о Сахарочке.

— Вы так легко жонглируете и выдаете всем конфиденциальную информацию. Херовый из вас доктор.

Тэмин развел руками.

— Уж какой есть. Вы с Чимином были практически первыми моими пациентами, когда я вернулся в Корею. И самыми любимыми.

— Я никогда не был вашим пациентом.

— Это ты так думаешь. Мы все по-разному реагируем на уход близких. Ты предпочитаешь молчать, не говорить об этом, не упоминать. Переживать боль утраты только внутри себя, сам с собой. Возможно, пытаешься найти хотя бы какую-то замену. Но Кёныль, Тэхен, — это не Бомгю. И никто не Бомгю. Кроме Бомгю. Малыша не заменить. Могут появиться другие люди — хорошие люди, с которыми наладится тесный контакт, которые тоже будут много значить и станут частью твоей жизни. Но это совсем другие люди... — доктор сделал небольшую паузу, давая Тэхену возможность переварить то, что он ему говорил. — Ты считал Малыша своим сыном. Ты относился к нему, как к своему сыну. Ты видел в нем того, кто станет твоим продолжением. Ведь наши дети несут важную миссию — что мы будем жить дальше, даже если нас больше не будет. И не важно, кого мы называем своим ребенком. Это — наше лучшее, наше продолжение. И всё, что нам остается, когда мы теряем наших детей — это хранить нашу память о них. Каждый делает это по-своему, — Тэмин помолчал, разглядывая мгновенно осунувшееся лицо Тэ. — Ты плакал после его смерти?

— Да.

— Я имею в виду не тогда, когда узнал. А позже. Плакал? — Тэ молчал. — Слезы, Тэхен, очищают. Люди плачут не просто так. Ты не ездил на его могилу, не говоришь о нем, даже не называешь его имя. Ты так его и не оплакал. А ушедших обязательно необходимо оплакать. О них нужно горевать. Чтобы эта боль когда-нибудь, по чуть-чуть, совсем понемногу, но ушла. И превратилась в улыбку, когда будешь его вспоминать.

Тэхен кивнул и снова попытался уйти, но его вновь нагнал голос Тэмина.

— Всё то, через что ты сейчас проходишь — любая неуверенность в себе, любое непонимание, метания, страхи, усталость — это совершенно нормально. Это естественный процесс трансформации, перехода от одной жизни к другой. Твоя жизнь крутанулась на 180 градусов. Изменилось буквально всё — стиль жизни, род деятельности, город проживания, круг общения. Почти десяток лет возле тебя были Чимин и Бомгю. Но их рядом больше нет... Тогда, когда ты будешь готов отпустить Малыша, ты сможешь сказать Чонгуку в глаза о своих чувствах. И тогда ты закроешь этот долгий и болезненный гештальт длиной в целых одиннадцать лет.

— Я понял, доктор.

Тэхен, не прощаясь вышел.

Он быстро спустился по ступенькам вниз и направился прямиком к своей машине.

Чонгук, заметив его в окно, тут же улыбнулся и махнул рукой, но стоило ему увидеть лихорадочный блеск в глазах Тэ, его несобранность и растерянность, видимую невооруженным глазом, он быстро открыл дверь и выскочил наружу.

— Что-то случилось? — быстро спросил. — Что-то с Чимином?

Тэхен отрицательно покачал головой, крепко стиснув зубы. Внутри его колотило от гнева. Ему хотелось кричать и крушить. Избить доктора хотелось — за самоуверенность, наглость и беспардонность.

Он со всей силы стукнул кулаком по крыше внедорожника. Гук со стремительно возрастающей тревогой молча за ним наблюдал.

— Этот... Доктор... — процедил Тэхен сквозь зубы, оглядываясь на здание клиники, а затем вновь поворачиваясь к Чонгуку. — Этот... — даже слово адекватное подобрать невозможно.

— Тэхен, — пораженно произнес Чонгук. — Ты... Плачешь?

— Что?.. — Тэ, помедлив, недоуменно коснулся своей мокрой щеки.

Действительно, слезы.

Взволнованный и ничего не понимающий Чонгук притянул его к себе, принявшись быстро поглаживать по голове и спине, потому что плечи его парня вдруг стали недвусмысленно вздрагивать, а сам он быстро и судорожно дышал.

Кажется, на этой же парковке ровно год назад они тоже в совершенно растерянных чувствах стояли возле машины.

Чонгук ощущал на своей шее, куда уткнулся лицом Тэхен, влагу слез, поэтому он притянул его еще ближе к себе.

Не понимая, что произошло, он пробормотал:

— Всё будет хорошо... Мы всё исправим... Вот увидишь.

— Этого никогда не исправить... — задушено проговорил Тэхен. — Он никогда не вернется... Его больше никогда не будет...

И почему-то Чонгук сразу понял, о ком тот говорил. Он поцеловал его в лоб, открыл дверь машины и затянул несопротивляющегося Тэхена внутрь.

Потом они еще долго не заводили мотор. Гук продолжал поглаживать Тэхена по лицу, спине, по голове, кутая в своих объятиях, хотя тот уже не плакал, просто лежал с закрытыми глазами, вдыхая в себя любимый запах Чонгука и понемногу успокаиваясь.

— Он плачет?

Дракониха-администраторша достала из кармана бинокль, приставила его к окну и практически сложилась вдвое, чтобы точно увидеть то, что происходило в машине.

— Судя по всему, да...

— Отлично, — кивнул Тэмин, засовывая руки в карманы своих брюк, — просто отлично.

— Вы снова не позавтракали, — укоризненно добавила администраторша, доставая из другого кармана кимбап, упакованный в блестящую фольгу.

— Есть один фермер, — сбивчиво начал говорить Тэхен, пока Гук его внимательно слушал. — И ему нужна помощь... Со сбором урожая. И Финик... — Тэ замолчал, крепче прижимаясь к Чонгуку.

— Фермера зовут Финик?..

— Нет... Нет! Финик — это пес. И им нужна помощь со сбором урожая. Его нога беспокоит... И он уже не молод.

Фермер или Финик?..

— И... Он не в состоянии нанять помощь — ему не хватает на это денег. Но ведь он не возьмет деньги, если ему предложить?

— Наверное, — осторожно согласился Гук.

— Но если бы мы помогли ему собрать урожай... Мы ведь поможем ему собрать урожай?

— Конечно, — тут же ответил Чонгук.

— Я узнавал, у него восемь гектаров. Это же очень много! Самостоятельно он их никогда не уберет... До зимы точно провозится с ними... А ведь ударят морозы и овощи замерзнут, ведь так?

— Вроде бы... Я плох в земледелии.

— Можно еще Юнги и Чимина с собой взять...

— Конечно, возьмем, — убедительно согласился Гук, с трудом представляя Оракула с граблями и Юнги-хена с тяпкой. — И Сокджина с Намджун-хеном. Не уверен, что хотя бы один из нас когда-либо в своей жизни держал в руках лопату... Но если нас будет настолько много... Что-то мы точно сделаем!

Тэхен удовлетворенно кивнул и прикрыл глаза, и Чонгук вновь осторожно погладил его по мягким волосам.

Человек умирает столько раз, сколько теряет дорогих ему людей. Главное потом — находить причины жить.

Тэхен эти причины нашел. 💜