— В технически допустимом изложении — да. Значительная часть нормальной науки примерно так и выглядит, — усмехнулась моя собеседница. — Кто-то замечает странность, а потом остальные долго проверяют, действительно ли она существует вне его головы.

— Илья должен быть счастлив.

Стелла усмехнулась и подтянула ремень сумки повыше на плечо, но к двери пока не двинулась. Имя коллеги сразу вернуло её к спору, который тот считал почти выигранным ещё до появления доказательств.

— Илья будет счастлив только в одном случае — если там окажется что-нибудь рукотворное. Мне хватит того, что мы нормально проверим обе версии и перестанем гадать по снимкам.

Мне понравилось, как спокойно она это сказала. Почти час мы разбирали, насколько легко выстроить красивую цепочку от сырья к технологии, когда результат известен заранее, а теперь Стелла сама собиралась лететь через полмира ради нескольких линий на спутниковых снимках. В её случае осторожность не мешала интересу, а удерживала его в границах, где ещё можно отличить находку от желания её увидеть.

— Выходит, та же история, что с добычей железа, — заметил я.

Стелла остановилась, так и не застегнув сумку, и снова повернулась ко мне. Связь она пока не увидела и ждала пояснения.

— В каком смысле?

— Есть признак, сразу хочется придумать ему объяснение, а потом всё равно приходится ехать на место и проверять, не насочинял ли лишнего.

— Примерно так, — после короткой паузы согласилась она. Улыбка вернулась, но теперь в ней было больше самоиронии, чем насмешки над Ильёй. — Только если мы прилетим и обнаружим обычный выход породы, Михаил не должен узнать, сколько стоила поездка. Иначе до старости будет рассказывать, как группа высокообразованных людей слетала в Африку посмотреть на камни.

— Он расскажет это и без цифр. Ему для хорошей истории эта ваша бухгалтерия вообще не нужна.

— Тогда тем более лучше молчи.

— Я умею хранить тайны, — заверил я. — В нашей семье этим кто-то должен заниматься, иначе через неделю любой семейный эпизод становится народным преданием.

Стелла застегнула сумку и накинула куртку, но молнию трогать не стала. У соседнего стола её перехватила одна из девушек и напомнила про обещанные фотографии, поэтому уход снова отложился на пару минут. Пока Стелла обещала всё прислать утром, к разговору подключилась ещё одна знакомая, и прощание растянулось само собой.

Я тоже поднялся, хотя провожать её через полгорода не собирался. Просто сидеть, пока человек в двух шагах собирается уходить и прощается со всеми подряд, казалось мне страннее, чем встать. Пока Стелла заканчивала разговор у соседнего стола, я успел отодвинуть ногой пустую бутылку из прохода и освободить ей дорогу к двери.

Вернувшись, она остановилась рядом со столом и на секунду задержала руку на ремне сумки. Спешки в ней уже не было, хотя решение ехать явно было принято.

— Было приятно познакомиться, Егор. Честно говоря, я не думала, что спор про кусок железистой породы окажется самым нормальным разговором за вечер.

— Взаимно. Я тоже ехал сюда не ради древней металлургии, — ответил я и кивнул на стол. — Рассчитывал спокойно выпить своё пиво, заодно проследить, чтобы Мишка не спалил общежитие, а потом уехать домой. Научная дискуссия в программу вечера точно не входила.

Стелла проследила за моим взглядом и проверила стол ладонью, будто принимала объект после ремонта.

— С общежитием пока справляешься. Хотя после знакомства с твоим братом я бы не делала долгосрочных прогнозов.

— Вот именно. Вечер ещё не закончился, а Михаил наверняка считает, что главные события только начинаются.

Она уже отошла на несколько шагов, но возле прохода остановилась и обернулась. Вместо очередного прощания Стелла вернулась к Илье, и голос у неё сразу стал деловым.

— И всё-таки Илью насчёт железа сильно не поддерживай. Ему достаточно одного осторожного «может быть», чтобы через три дня это превратилось в «все со мной согласились».

— Почему? Мы же сами признали, что его версия вполне может оказаться правильной. Я ничего сильнее этого не говорил.

— Вот поэтому ты для него особенно опасен, — Стелла чуть наклонилась ко мне, чтобы не повышать голос из-за музыки. — Если он ещё выяснит, что ты не археолог, появится независимый специалист из технической области, который полностью подтвердил концепцию. К концу недели ты будешь крупным экспертом по раннему железу, сам того не зная.

— Я поддержал только право древнего человека сунуть незнакомый камень в горячую печь и посмотреть, что из этого выйдет.

Стелла фыркнула и снова двинулась к двери. Её снова остановили у самой двери, на этот раз чтобы обнять на прощание, и несколько секунд я видел только тёмные волосы поверх чужого плеча. Потом дверь распахнулась, в комнату ворвался прохладный воздух вместе с шумом коридора, и Стелла вышла вместе с компанией курильщиков. Дверь закрылась, музыка снова стала громче всего остального, а я почему-то ещё несколько мгновений стоял возле стола, хотя прощание уже закончилось.

Я допил холодное пиво и пересел на край его кровати, где обзор был хуже, зато поясница сразу перестала напоминать о себе при каждом движении.

Уход Стеллы ничего в вечеринке не изменил. У ноутбука снова начался спор о музыке, а девушка в зелёной футболке тем временем допрашивала соседей насчёт последних огурцов. В этот шум вернулся Илья.

— Стелла где? — крикнул он поверх музыки, поднимая телефон повыше.

— Уехала, — ответили ему сразу из нескольких мест, и это многоголосие развеселило половину комнаты сильнее самого вопроса.

Илья посмотрел на дверь так, словно ещё мог успеть вернуть Стеллу одним взглядом, потом снова уткнулся в экран. Раздражение быстро сменилось упрямством.

— Я же говорил, что там всё есть. Участок разобран нормально, и датировки там не висят в воздухе.

— Завтра расскажешь, — посоветовал кто-то у окна.

Совет был вполне разумный, но Илья только махнул рукой, продолжая листать публикацию. Илье явно хотелось показать найденное доказательство кому-нибудь прямо сейчас.

— Завтра уже не то. Сейчас спор был, сейчас и надо показывать.

Я усмехнулся в бутылку. В этом он, пожалуй, был прав. Завтра тот же спор станет обычным рабочим разговором, а сегодняшняя шумная компания останется здесь вместе с вечеринкой и её уверенностью, что мнение можно иметь по любому поводу. 

Подумав, открыл на своём смартфоне приложение с картами, и решил посмотреть, где точно находится Сива.

Михаил появился рядом минут через пять и неожиданно промолчал. Он уселся на край кровати, пристроил бутылку между коленями и с подчеркнутым интересом уставился на танцующих. Молчание ему вообще не шло, а такое старательное молчание означало только одно — брат уже придумал гадость и теперь ждал удобного момента.

Антон тем временем вытащил на свободный кусок пола девушку в зелёной футболке. Танцевал он с отчаянной самоотдачей и почти без связи с музыкой, а девушка время от времени ловила его за плечи и возвращала в общий ритм. После каждого вмешательства Антон секунд десять честно держался в музыке, затем снова начинал слышать нечто своё. Смотреть на него было удобным способом не помогать Михаилу начинать разговор.

Я допил пиво, поставил бутылку под кровать и всё-таки повернулся к брату. Он продолжал смотреть вперёд, но уголки рта уже ползли вверх, и ждать дальше смысла не было.

— Если собираешься сидеть рядом с этим лицом до утра, предупреждаю заранее, первым не выдержу я. Говори уже, что придумал.

Михаил медленно повернулся ко мне и изобразил, глубоко раненого несправедливым подозрением. Слишком серьёзная физиономия выдавала его сильнее улыбки.

— Между прочим, я пришёл просто посидеть со старшим братом. Ты редко бываешь у меня, я дорожу каждой минутой семейного общения, а ты сразу ищешь подвох. Знаешь, как тяжело жить, когда близкие в тебя не верят?

— Я в тебя как раз верю, — ответил я. — Но не понимаю зачем ты прибежал сюда, сел рядом и молчишь так громко, что мне пришлось вмешаться.

— Значит, всё-таки не заметил, что твоя девушка ушла?

Я повернулся к нему всем корпусом и ничего не сказал. Михаил выдержал мой взгляд пару секунд, потом рассмеялся и поднял ладонь, показывая, что понял предупреждение. На этом он сам закрыл тему, а я решил не проверять, насколько надолго его хватит.

— Всё, понял, не трогаю. Ты взрослый самостоятельный мужчина, — продолжил он уже миролюбивее, хотя глаза всё равно смеялись. — Тебе совершенно неинтересно, где через две недели окажется симпатичная археолог. Ты просто внезапно решил уточнить, насколько далеко оазис Сива от Каира, и я, конечно, ничего такого в этом не вижу. 

Слово «оазис» я сначала пропустил мимо ушей. Мы ещё некоторое время смотрели, как Антон снова теряет ритм, а Михаил на редкость благоразумно не добавлял комментариев. Именно поэтому вопрос через пару минут вернулся сам, и я заранее знал, какое выражение увижу на братской физиономии.

— Сива действительно почти у границы Ливии или я что-то путаю?

Миша повернулся не сразу. Он сделал глоток, осторожно поставил бутылку на пол, будто готовился к важному разговору, и только потом обратил на меня внимание. Довольство проступало на лице медленно, поэтому я успел перехватить инициативу.

— Даже не начинай. Мне стало интересно, куда именно они едут, вот и всё. Стелла рассказывала про работу, а я половину школьной географии давно вытеснил чем-то более полезным.

— Конечно, — с преувеличенной серьёзностью согласился Михаил. — Я именно так и понял. В тебе внезапно проснулась любовь к географии Северной Африки, причём после знакомства со Стеллой. Совпадение настолько чистое, что вмешиваться в него просто неприлично.

— Ты можешь хотя бы один раз ответить нормально?

— Могу, — Михаил смилостивился и наконец перестал ухмыляться. — Сива далеко на запад от Каира, уже ближе к ливийской границе. Если они оттуда идут ещё глубже в пустыню, это будет совсем не прогулка для туристов. Завтра покажу тебе на карте, если научный интерес не закончится вместе с похмельем.

На этот раз я сам рассмеялся. Любой новый аргумент только продлил бы его удовольствие, поэтому я махнул рукой в сторону остальных гостей.

— Вот теперь иди отсюда. Найди человека, которому твоя наблюдательность действительно нужна.

— Я и собирался. Не хочу мешать позднему образованию старшего поколения.

Михаил поднялся, подхватил бутылку и почти сразу растворился среди гостей. Через несколько секунд его перехватили возле ноутбука, и знакомый голос снова прорезался сквозь музыку, только теперь спор касался чего-то совершенно другого. Я остался на краю кровати, а внимание незаметно ушло от танцующих.

До этого вечера название жило где-то рядом с десятками школьных географических фактов, которые память давно освободила за ненадобностью. Теперь Сива означала кусок Западной пустыни, на который Стелла смотрела со спутниковых снимков и собиралась ехать проверять собственную догадку ногами. Этого оказалось достаточно, чтобы мне впервые за много лет захотелось открыть карту западного Египта и разобраться самому.

• • •

Через четыре дня Михаил позвонил посреди рабочего дня. Первый вызов я даже не услышал, потому что стоял в смотровой яме под старым «Паджеро», держал монтажкой рычаг задней подвески и пытался приподнять его ровно настолько, чтобы Серёга завёл болт через новую втулку. Машину утром привезли после другого сервиса, где хозяину уже успели поменять несколько деталей вокруг подвески, хотя глухой удар сзади при разгоне остался ровно таким же.

Серёга лежал возле колеса и светил фонариком в щель между рычагом и кузовом. Болт никак не хотел заходить в перекошенные отверстия, а рычаг возвращался вниз при любой попытке ослабить монтажку. Мы оба уже вспотели достаточно, чтобы говорить только о том, что нужно сделать прямо сейчас.

— Ещё немного подними и держи, — потребовал Серёга, прижимая фонарик плечом. — Мне надо поймать пару миллиметров, а не выдавить подвеску через арку.

Я перехватил монтажку и сильнее упёрся плечом. Рычаг нехотя пошёл вверх, отверстия почти совместились, и Серёга попытался поймать край. До совпадения оставались миллиметры.

— Чуть левее...

— Ты сначала определись, вверх тебе или левее...

Серёга недовольно дёрнул болтом и снова подсветил отверстие.

— Подай ещё немного вверх, дальше я сам поймаю.

На верстаке снова зажужжал телефон. Вибрация прошла по металлической столешнице и разнеслась по мастерской лучше звонка, так что на этот раз Серёга тоже услышал. Он только покосился в сторону звука.

— Возьми уже. Если второй раз подряд звонят, наверное, не кредит предлагают.

— Если родственники, третий раз тоже позвонят...

— У тебя семейные отношения как гарантия на китайские подвальные запчасти. Работают до первого серьёзного случая, а дальше всё зависит от везения.

Я приподнял рычаг ещё немного, и Серёга наконец поймал отверстие. Болт пошёл насквозь, но отпускать монтажку было рано, потому что рычаг всё ещё тянуло обратно. Серёга сразу перехватил крепёж свободной рукой.

— Есть, прошёл, — выдохнул он, наживляя гайку. — Всё, держи пока. Как резьба схватится, можешь отпускать.

— Не учи учёного...

— Ага-ага...

Только после нескольких витков я плавно ослабил монтажку и выбрался из ямы. Серёга потянулся за ключом и уже не нуждался в моей руке под рычагом. Телефон к этому моменту снова замолчал, так что работу можно было закончить без суеты.

Наверху было заметно жарче. Ворота открыты настежь, но дневной воздух почти не двигался, а старый напольный вентилятор только перегонял по мастерской запах масла и нагретой резины. Пока я вытирал руки ветошью, на экране обнаружились два пропущенных от Михаила, и третий звонок начался как раз тогда, когда пальцы стали достаточно чистыми для телефона.

— Если что-то случилось, говори сразу, — сказал я вместо приветствия. Серёга уже тянулся за динамометрическим ключом, поэтому затягивать разговор хотелось меньше обычного. — Если ты просто решил среди дня проверить, люблю ли я младшего брата, выбрал плохое время.

— Ничего не случилось. Помнишь Беляева с вечеринки? Археолога, который экспедицией занимается.

Имя пришло не сразу. Сергей Владимирович большую часть вечера провёл в другой компании, поэтому в памяти куда увереннее держались Стелла и Илья с их спором. Я прислонился бедром к верстаку и приготовился выяснять, почему именно Беляев понадобился Михаилу посреди рабочего дня.

— Допустим...

— У них водитель окончательно отказался, — Михаил на этот раз не стал тянуть с сутью. — Там семейная история, подробности до меня толком не дошли. Теперь Беляев срочно ищет замену, причём обычного умения рулить ему мало. Если машина встанет посреди пустыни, водитель должен хотя бы разобраться, что произошло и есть ли шанс двигаться дальше. Я сказал Беляеву, что у меня есть брат с правами и руками из правильного места, а потом решил всё-таки сначала позвонить тебе.

Я закрыл глаза на секунду. Ох уж эта братская привычка сначала предложить меня чужим людям, а согласование оставить на потом... В этот раз он хотя бы вспомнил обо мне до того, как Беляев набрал номер сам. Серёга в другом конце бокса уже затягивал крепёж и время от времени поглядывал в мою сторону, поэтому выяснять условия следовало без семейной лирики.

— Подожди. Что им нужно? Просто водитель или человек, которому потом навесят всё подряд, потому что он случайно оказался рядом и умеет держать гаечный ключ?

— Вот поэтому я и передаю тебе Беляева напрямую, — ответил Михаил без обычной обиды. — Половины условий я не знаю. Насколько понял, маршруты уходят далеко от нормальных дорог, поэтому нужен человек с техническим опытом. Беляев хочет, чтобы водитель при поломке сам понял, получится продолжить путь или пора заниматься машиной всерьёз.

— Уже разумнее. На какой срок им нужен человек?

Михаил на секунду замолчал, и я уже приготовился к очередной догадке, но он неожиданно удержался от привычного сочинительства.

— Это спросишь у Беляева. Я точно запомнил только вылет примерно через две недели, потому что у тебя в это время начинается отпуск. Остальное пусть объясняет он сам.

Вот тут разговор впервые зацепил меня сам по себе. Я посмотрел на календарь над дверью и быстро прикинул даты. Отпуск действительно начинался почти одновременно с их вылетом, поэтому обычное удобное «я работаю» отпадало ещё до разговора с Беляевым.

Последние несколько лет отпуск проходил одинаково, и меня это полностью устраивало. Я приезжал в знакомый домик у озера, утром уходил на рыбалку, а после обеда мог несколько часов просидеть с книгой или просто уснуть, если хотелось. К концу второго дня рабочая суета обычно отпускала, и дальше время уже не требовалось делить на полезное или потерянное.

Египетская пустыня выглядела полной противоположностью такому отпуску. И всё же предложение цепляло сильнее, чем мне хотелось признавать, поэтому отмахнуться от него сразу не получилось. Я убрал использованную ветошь на край верстака и перешёл к вопросам, которые действительно могли решить дело.

— Перелёт и местная логистика за чей счёт? Мне нужен нормальный ответ, а не «потом разберёмся».

— У меня его нет, — спокойно признался Михаил. — Беляев сказал только, что человек нужен срочно и вылет скоро. Всё, что касается оплаты и жизни на месте, лучше услышать от него напрямую. Если я начну сейчас собирать тебе экспедицию из обрывков разговора, ты потом вполне справедливо будешь меня материть.

— А машины? Они уже там или технику берут на месте?

— Это тоже к Беляеву, — без паузы ответил брат.

Такой ответ от Михаила удивил меня сильнее, чем само предложение. Обычно брат заполнял пробелы быстрее, чем успевал заметить их, а сейчас честно оставлял неизвестное Беляеву. Значит, звонок действительно был только передачей контакта, и посреднику оставалось задать один последний вопрос.

— Сколько человек у них выпало?

— Один. Им нужен взрослый водитель, который уверенно чувствует себя за рулём и способен разобраться со сломанной машиной вдали от сервиса. Беляев ищет нормального опытного мужика с руками. Главное, чтобы при поломке водитель оставался водителем и технарём, а не превращался в беспомощного пассажира.

С этого момента предложение стало похоже на реальную работу, а слово «экспедиция» перестало быть главным. В эти даты я всё равно был свободен, а технический опыт хотя бы объяснял, почему Беляеву нужен именно такой человек. Разговор с ним был только первым шагом, а решение спокойно могло подождать до вечера.

— Ну пришли мне номер. Вечером созвонюсь с Беляевым и узнаю условия сам.

Михаил замолчал. Даже по телефону легко было представить, как на его лице появляется довольная улыбка человека, который только что получил подтверждение собственной теории. Я не дал ему времени разогнаться.

— Даже не думай...

— А я и ничего не сказал.

— Ага-ага, громко подумал.

Михаил всё-таки рассмеялся и уже не пытался изображать невинность.

— Просто удивился. Обычно тебя приходится полчаса уговаривать хотя бы рассмотреть что-нибудь новое, а тут сразу «пришли номер». Очень полезно иногда интересоваться географией.

— Мне отпуск всё равно через полторы недели. Узнать условия ничего не стоит.

— Разумеется. И тот факт, что Стелла работает в этой экспедиции, вообще никак не влияет на скорость принятия решения.

Я провёл ладонью по верстаку, собирая ветошь в одну кучу, и посмотрел на Серёгу. Тот закончил с крепежом и ждал только меня, причём семейный разговор его явно развлекал.

— Ну... Она там тоже работает.

— Я как раз это и сказал!

— Миш, короче, пришли мне номер.

В трубке почти сразу пискнуло сообщение. Брат наконец перестал кружить вокруг темы, но перед отключением всё-таки решил оставить за собой последнюю шпильку.

— Уже отправил. И если согласишься, обещаю никому не рассказывать, что всё началось с вопроса ро школьной геграфии.

— Если продолжишь, всё закончится тем, что я останусь на даче, чтобы только испортить тебе очередную историю.

— Понял, молчу-молчу, — сдался Михаил.

На этот раз он действительно отключился, не пытаясь оставить за собой ещё одну реплику. На экране остался контакт Сергея Владимировича Беляева.

За спиной снова щёлкнул динамометрический ключ, и мастерская сразу вернула себе всё моё внимание. Я убрал телефон в карман и пошёл к Серёге, который уже ждал возле «Паджеро».