Письма времен Первой мировой войны — это не просто пыльная бумага, а живая нить, которая связывала фронт и тыл. В те годы почта была единственным способом услышать голос близкого человека и смягчить боль разлуки.

Британская армейская почтовая служба работала как часы: за все годы войны она доставила около 2 миллиардов писем. Только в 1917 году через Ла-Манш ежедневно переправляли более 19 000 почтовых мешков. Огромный поток весточек и посылок шел беспрерывно, чтобы каждый солдат на Западном фронте мог получить весточку из дома.

Солдаты писали в любую свободную минуту: кто-то — на коленке прямо в грязном окопе под обстрелами, кто-то — в редкие часы отдыха в тылу. Официально правила строго запрещали разглашать детали операций или точное местоположение. Однако солдаты были мастерами иносказаний. Благодаря их умению обходить запреты, сегодня мы имеем уникальные свидетельства о том, что на самом деле чувствовали люди на той войне.

Письма были главным «лекарством» от падения боевого духа. Для тех, кто остался дома, эти конверты были доказательством того, что их близкие живы. А для нас сегодня письма из тыла — это бесценный источник знаний о том, как выглядела повседневная жизнь Британии в те суровые годы.

В архивах Императорского военного музея (IWM) бережно хранятся около 7500 личных коллекций переписки времен Первой мировой. Здесь представлены самые пронзительные из них.

В те времена переписка была привычным делом для всех, от мала до велика. Причем детские письма периода Первой мировой войны порой оказываются не менее ценными историческими свидетельствами, чем фронтовые сводки или дневники офицеров.

Взять, к примеру, письмо школьника Патрика Бландстоуна. В нем мальчик описывает своему отцу событие, которое он видел своими глазами — гибель немецкого «Цеппелина» в сентябре 1916 года. Это произошло в Хартфордшире, неподалеку от местечка Каффли.

Патрик с детской непосредственностью запечатлел тот самый момент, когда лейтенант Уильям Лиф-Робинсон (позже удостоенный Креста Виктории) сбил вражеский дирижабль. Благодаря таким письмам мы можем увидеть великие и страшные события прошлого не через сухие отчеты, а глазами обычного ребенка.

«Дорогой папа, надеюсь, ты не встревожен, тебе не стоит волноваться, если только ты не знаешь, куда летел один из дирижаблей. Я слышал, что он совершил налет на Лондон (в районе Стрэнда) и там много жертв. Но я это знаю, потому что видел всё сам, и все остальные в доме тоже.

Вот моя история: я услышал, как часы пробили 11 часов. Я был в постели и уже засыпал. Между 2 и 2:30 Лили (служанка) разбудила мисс Вилли и сказала ей, что слышит выстрелы. Мисс Вилли разбудила Пулмана и велела ему разбудить меня. Он этого не сделал. Мисс Вилли помогла миссис Вилли спуститься вниз. К этому времени мы все уже проснулись, у нас на выходные гостила мисс Блэр. Мы увидели вспышки, а затем услышали «хлоп» и «хлоп».

Внезапно появился яркий желтый свет и снова погас. «О! Все в порядке», — сказал Пулман. «Это всего лишь осветительная ракета». Свет снова появился, и мы, мисс Блэр, Пулман и я, бросились к окну и выглянули наружу, и прямо над нами оказался «Цепп»! Он развалился пополам и выглядел вот так: пылал, ревел и трещал. Он немного сместился вправо и рухнул в поле! Он был примерно в 100 ярдах от дома, прямо напротив нас!!! Он почти сгорел дотла, когда его тушили пожарные из Чешанта.

Я бы не хотел описывать состояние экипажа, конечно, они были мертвы — сгорели заживо. Их поджарило, другого слова не подберешь. Они были коричневыми, как корочка ростбифа. У одного ноги были оторваны по колено, и можно было увидеть кусок мяса!

«Цепп» был сбит с самолета зажигательной бомбой лейтенантом Робинсоном (Джонсоном?). У нас остались кое-какие трофеи, проволока и деревянный каркас.

Погода ужасная, но миссис и мисс Вилли — люди веселые, надеюсь, у вас всё хорошо, всех люблю. Ваш любящий сын Патрик.

Пожалуйста, не пугайтесь, всё хорошо, что хорошо кончается (и у нас так и вышло). Мы все в полной безопасности».

Источник: IMW. Letters of the First World War. URL: https://www.iwm.org.uk/collections/item/object/1030005513

Многие пронзительные истории оживают для нас сегодня только благодаря бережно сохраненной переписке времен Первой мировой. Пожалуй, одна из самых душераздирающих — это история любви рядового Уильяма Мартина и его невесты Эмили Читтикс.

Эмили отправила это письмо Уильяму, еще не зная, что его уже нет в живых — он пал в бою, так и не успев прочесть ее последние слова.

«Мой дорогой Уилл, я чувствую, что должна написать тебе снова, хотя новостей не так уж много. Интересно, как у тебя дела. Я буду так рада получить от тебя письмо. Не могу не волноваться, дорогой. Я знаю, как ты себя чувствовал, дорогой, когда так долго не получал моих писем. Конечно, я знаю, дорогой, ты напишешь, как только сможешь, но время кажется таким скучным и утомительным без каких-либо новостей о тебе. Если бы только эта война закончилась, дорогой, и мы снова были бы вместе. Думаю, однажды это произойдет.

Не думай, дорогой, что я зря волнуюсь о тебе, потому что я знаю, что Бог позаботится о тебе, где бы ты ни был, и если на то будет Его воля, дорогой, Он сделает так, чтобы ты вернулся ко мне. Вот как я к этому отношусь, дорогой, если мы только доверимся Ему. Я уверена, что так и будет. Интересно, как дела у твоих кузенов, дорогой. Мы очень волнуемся за Джорджа, так как от него пока никаких новостей нет. Мы не понимаем, почему его жена не пишет.

Как твои руки, дорогой? Мои очень болят, такие потрескавшиеся, а на левой руке сильные обморожения, и они ужасно чешутся. Я готова расчесать её до дыр. Ты получаешь книги, которые я тебе посылала, дорогой? С большой радостью сообщаю, дорогой, что я чувствую себя очень хорошо, и надеюсь, ты тоже.

На этой неделе вокруг Артура был небольшой переполох. Он пытался записаться в армию, не сказав родителям, но миссис Т. посчитала, что их нужно проинформировать, поэтому она написала им и всё рассказала, и вчера вечером ему пришлось в спешке уехать домой. Думаю, ему здорово влетело, но сегодня он помалкивает. Он ужасно несчастен. Честное слово, Уилл, я никогда не видела такого мальчишки. Боюсь, он катится по наклонной. Не знаю, оставит ли его миссис Т. у себя или нет. Он говорит, что должен пойти служить через две недели, но поскольку он несовершеннолетний, я полагаю, родители могут его остановить. Не знаю, станут они это делать или нет. Что касается меня, я надеюсь, что он пойдет, это пойдет ему на пользу, потому что там, где он сейчас, сплошные ссоры и обман.

Ну, дорогой, мне больше нечего сказать, поэтому закончу с самой нежной любовью и поцелуями, твоя любящая девочка Эмили.

P.S. Не унывай, дорогой, и не волнуйся обо мне. Со мной все в порядке, я просто очень жду твоих писем. В газетах пишут хорошие новости. С любовью от мамы и папы».

Источник: IMW. Letters of the First World War. URL: https://www.iwm.org.uk/collections/item/object/1030002627

Первая мировая война стала первым в истории столкновением, которое развернулось сразу на суше, в море и в воздухе — и охватило весь земной шар. Для многих солдат и матросов это было первым случаем, когда они покинули родные края. В таких условиях письма стали единственным способом не терять связь с семьей, несмотря на огромные расстояния.

Это письмо — часть большой переписки Тедди Эштона, моряка и в прошлом профессионального футболиста, которую он вел со своей сестрой. В 1916 году его корабль, броненосец «Альбемарл» (HMS Albemarle), нес службу у берегов русской Лапландии.

«Дорогая Герти, я писал тебе два или три раза за последнее время, так что можешь собрать все вместе. Последние несколько недель мы были очень заняты и проделали огромную работу. С картофелем и другими продуктами у нас снова все намного лучше, потому что у нас много припасов. Думаю, мы здесь надолго задержимся, по крайней мере, так кажется, с таким количеством провизии на борту. Ты видишь, я повторяю одно и то же снова и снова. По крайней мере, я знаю, что говорил тебе это один или два раза, но все вокруг такое однообразное. Корабли то тут, то там, повсюду. Но скоро нам предстоит переход, вот тогда мы сможем пройти через Белое море. Нам придется взять под охрану все суда.  

Снег быстро тает. На днях я наткнулся на статью в газете об этих местах, и там говорилось, что 14 или 15 лет назад здесь бродили медведи, но сейчас, кажется, нет ничего, кроме диких птиц, которых очень много. Я полагаю, что в определенное время года здесь много лосося.  

2 и 3 мая у нас была ужасная снежная буря. Нам следовало бы покинуть корабль и отправиться на работы на другое судно, но мы не могли сойти с борта из-за сильной качки. Теперь у нас нет ночи, солнце заходит, но никогда не темнеет, постоянно светло.  

Конечно, я вам говорил, что у нас произошли большие перемены, и теперь у меня новая работа, на другом участке корабля. У меня гораздо меньше свободного времени, чем раньше, но мне гораздо больше нравится тяжелая работа, и я вижу гораздо больше, работая на выездах. Мы встаем в 6:30 и работаем до 13:00, так что мы вкалываем по несколько часов кряду, не так ли? Именно в это время мы и работаем вне корабля.  

Ты получила 1 фунт стерлингов, который я перевел? Дай мне знать. В этом месяце я перевел еще 3 фунта стерлингов. Дай мне знать, если ты получила и их. Вероятно, я пришлю ещё немного в следующем месяце или позже. Не храни бумажные деньги. Положи их в банк или держи при себе в золоте, пока я не вернусь домой.  

Передай Папе, что я вышлю ему деньги, как только смогу собрать достаточно. Передай всем наилучшие пожелания, я часто думаю о вас всех. Всегда твой, Тед».

Источник: IMW. Letters of the First World War. URL: https://www.iwm.org.uk/collections/item/object/1030009553