Слева ряска и трясина, справа - дягиль и осока (глава 5)
Большой двухэтажный дом с высокими печными трубами и здоровенной спутниковой тарелкой на черепичной крыше, обнесенный по периметру светло-серым забором и окруженный густым лесом, который даже теперь, изрядно облысев к зиме, не потерял своей красоты, выглядел как на живописной открытке – так и просилась какая-нибудь идиотская жизнеутверждающая надпись про счастье, которое заслуживаешь.
Шейн не первый раз любовался волчьим домом. Он и раньше ошивался неподалеку по своим важным ведунским делам, то собирал грибы, то выкапывал корешки, но никогда не подходил слишком близко – в гости его не приглашали, а шататься без разрешения по чужой территории Шейн не то чтобы боялся, - было бы кого бояться! - просто не хотел связываться с Ильей и его дурацкой стаей.
«Потому что боялся, что на своей законной территории Илья учудит что-нибудь этакое, а потом по всему лесу пойдут слухи, что Шейн легкомысленная шалашовка», - педантично поправил внутренний зануда, которого никто не спрашивал.
Шейн остановился на взгорье, переводя дыхание, - всё-таки путь неблизкий, укутанный в полотенце пирог почти остыл, - и полюбовался живописной картиной, открывшейся его глазам: желтая листва уже практически вся опала, но кое-где еще оставались золотые островки, в которых виднелись алые росчерки осин, только темно-зеленые сосны горя не знали и с предвкушением ждали наступления зимы, гордо расправив ветви.
Аккуратный каменный особнячок с большими окнами идеально вписывался в эту пасторальную картину… правда, чем дольше Шейн присматривался, тем сильнее ему в глаза бросались разные подозрительные детали, на которые он раньше почему-то не обращал внимания. Даже если бы Шейн доподлинно не знал, кто здесь обитает, если бы он был, к примеру, заплутавшим туристом или охотником, он бы всё равно быстро заподозрил, что с этим очаровательным лесным домиком что-то очень сильно не так.
Сюда не вела ни одна дорога, а у людей так не бывает – к каждому человеческому дому, даже к маленькой лачуге, худо-бедно, но проложена дорога, не асфальтовая – так грунтовая… ну хотя бы протоптана широкая тропинка, как у Шейна! А здесь, куда не кинь глазом – только дремучий лес кругом, который тянулся на многие километры, а ведь даже заброшенная дорога зарастает достаточно долго…
Шейн подозревал, что вокруг дома, на самом деле, протоптано полным-полно тропок, просто они ему пока не открылись, он ведь чужак и незваный гость.
А вообще дом только издалека казался свеженьким и нарядным – стоило Шейну спуститься с пригорка и подойти ближе, и он быстро заметил, что стены выглядят порядком потрепанно и обветшало. Окна давненько не мыли, и они были так плотно зашторены, - спасибо хоть досками не забили, - словно во особняке жили не оборотни, а какие-нибудь вампиры. Да и не ощущалось за этими шторами ни жизни, ни движения, второй этаж казался пустым и нежилым – Шейн готов был поспорить, что по вечерам во всем этом здоровенном домище горит, в лучшем случае, одна единственная лампочка где-нибудь на кухне…
На колючем кустарнике дикой малины всё чаще попадались длинные бурые клочки волчьей шерсти, которые будто бы предупреждали заблудившегося путника, что здесь ловить нечего и помощи просить не у кого, а прямо сейчас надо повернуться и уносить ноги подальше, молясь, чтобы не было слишком поздно бежать прочь. Шейн немного постоял, почесывая затылок и наблюдая за трепыханием шерсти на ветру, но потом решил, что не попрётся обратно, трусливо поджав хвост – делать ему больше нечего, как бегать туда-сюда по лесу с пирогами! Раз уж пришел – пусть его встретят по-человечески!
Шейн перепрыгнул через узкий ручеек, который журчал в зарослях и неутомимо нес куда-то в дебри опавшие листья, скрученные в трубочку, неторопливо подошел к забору, нарочито шумя и топая погромче, чтобы волчья стая… вернее то, что от неё осталось, заранее решили, как поступить с гостем – то ли привечать, то ли погнать прочь, и даже присвистнул от неожиданности, обнаружив, что глухой забор, сложенный из бетонных блоков, на самом деле намного выше, чем казалось с пригорка – ни зацепиться, ни перелезть.
Шейн прогулялся вдоль забора, пока не уперся в непроходимые заросли, однако так и не обнаружил ни ворот, ни калитки… но оборотни должны же как-то покидать свои владения? Наверняка есть тайные подкопы, но Илья частенько гуляет по лесу в человеческой форме, не выбирается же он на четвереньках через дырку под забором?!
«Хотя этот чокнутый вполне может», - вздохнул Шейн и принялся обескураженно чесать затылок, пытаясь сообразить, что делать дальше.
Он-то думал, что Илья будет встречать его на пороге, в лучшем случае сперва выслушает, в худшем – сразу покажет клыки… Шейн как-то не предвидел, что срежется еще на подлете и даже до порога не доберется со своими мирными дарами. Через забор, что ли, и в самом деле, лезть?
Он задрал голову и принялся изучать бетонные блоки – издалека они казались такими чистенькими и аккуратными, словно беленькие доминошки, но вблизи было видно, что проливные дожди давным-давно смыли с бетона штукатурку. Кое-где плиты заметно потрескались, а кое-где даже начали рассыпаться – вьюнки и другая ползучая зелень внесли свою лепту в медленное и неотвратимое разрушение.
Шейн хмыкнул, опустил голову – и едва не заорал от неожиданности, обнаружив, что прямо перед ним, - словно из воздуха соткался! – сидит небольшой, но вполне себе косматый волк и смотрит на него скучающим взглядом. Шейн шарахнулся прочь, запнулся о предательски торчащий из-под земли корень, отчаянно замахал руками, но все-таки не устоял на ногах и шлепнулся задницей прямиком в колючие кусты малины.
Волк с нескрываемым интересом наблюдал, как Шейн выбирается из зарослей, сдавленно ругаясь и шипя под нос, и конечно же не сделал ни единой попытки помочь.
- Сученыш! – буркнул Шейн, кое-как отвоевав у малинника свой потрепанный плащ, который так и норовил зацепиться за все колючки. – Только попробуй рассказать об этом Илье – прокляну на вечную чесотку!
Волк тут же прекратил насмешливо скалиться, повернулся и потрусил прочь по едва заметной тропке, потом остановился и выразительно мотнул головой, мол, иди за мной. Шейн поплелся следом, удрученно зализывая свежие царапины на руках и мысленно ругая себя за несдержанность. Ну и какой смысл угрожать щенку? Если Илья где-то рядом, то он и так всё слышит, небось, покатывается со смеху, мудак кудрявый… а так Шейн зачем-то показал, что ему не наплевать на чужое мнение, и особенно на мнение Ильи.
Приоткрытая калитка четко выделялась на фоне бетонной ограды – Шейн был готов покляться чем угодно, что здесь только что ничего не было, он ведь проходил мимо и не заметил никаких следов. Значит когда-то давным-давно сильный колдун навел маскировочную защиту, она хорошо укоренилась и так сроднилась с волчьим особняком, что сумела обмануть даже Шейна… не будь он сам колдуном – он бы даже не увидел этот дом!
«Умно», - уважительно покивал Шейн. – «Так вот почему даже в нынешний век спутников и летающих видеокамер волков по-прежнему никто не беспокоит».
Волчонок-провожатый дождался, пока Шейн зайдет в калитку и окажется во внутреннем дворе, и тут же потерял к нему всякий интерес – повернулся и потрусил прочь, даже не обернувшись напоследок, пока не скрылся за углом. Шейн проводил его возмущенным взглядом – ишь, какой борзый у себя дома! А чего же он не был таким борзым, когда явился к Шейну искать вожака – краснел и бледнел у него на крылечке, мямлил и переминался с ноги на ногу?!
Шейн заметил краем глаза движение на просторной веранде, взглянул туда и удрученно осознал, что и он сам-то далеко не такой борзый, как хотелось бы. Вся смелость, которая гнала его через лес, куда-то невовремя улетучилась – Илья, - спасибо, что одетый! - молча смотрел на него, сурово сложив руки на груди, и совершенно не выглядел ни приветливым, ни дружелюбным.
- Я принес пирог! – выпалил Шейн и осторожненько, буквально по шажочку, подошел поближе. – Привет!
Илья едва заметно дернул небритым подбородком, заросшим светлой курчавой бородой, что скорее походило на «продолжай», чем на приветствие.
- Я хотел извиниться за то… за то, что произошло, - пробормотал Шейн. – Хотя ты, конечно, сам во всем виноват…
Илья нахмурился, голубые глаза начали стремительно желтеть – Шейн понял, что сейчас его вышвырнут вон, и хорошо, если цивилизованно через калитку, а не пинком прямо через высокий забор.
- В общем, вышло ужасное недоразумение, уверен, что оно больше не повторится, так что я предлагаю нам обоим навсегда забыть об этом эпизоде! - затараторил Шейн и принялся лихорадочно шарить в рюкзаке. – Я испек для тебя пирог! Вот!
Он выхватил тяжелый сверток, стащил полотенце и изменился в лице, обнаружив, что после досадного инцидента в малиннике такой красивый и аккуратный пирог, над которым Шейн корпел всё утро, превратился в раздавленную лепешку с наполовину вытекшей начинкой.
- Ой, - расстроенно сказал Шейн, разглядывая застывшие желтоватые потеки начинки на полотенце. – Как же так…
У Ильи на мгновение дрогнули губы, словно он хотел рассмеяться, но потом он снова нахмурился.
- В общем, давай не будем ссориться? – несмело проговорил Шейн и протянул пирог, вернее ту кособокую лепешку, в которую он превратился. – Будем дружить?
Илья несколько секунд пристально всматривался в огорченное лицо Шейна, потом опустил взгляд на его руки, перепачканные начинкой, и шумно принюхался.
- Он отравленный, да? – с холодной насмешкой спросил он, кивком показав на пирог.
- Что? Нет! – возмутился Шейн. – Ничего подобного, он вкусный! Не смотри, что такой страшненький, он очень…
Он осекся.
- А хотя знаешь, иди-ка ты в жопу! – неожиданно даже для себя выпалил Шейн. – Не хочешь – не ешь!
Илья удивленно вскинул брови, но не успел и словечка сказать, как Шейна прорвало назревшим гневом и куда-то понесло, он даже не поспевал за своим языком.
- Я пригласил тебя в дом и разделил с тобой пищу, а ты без спроса полез в мои личные вещи! – заорал Шейн, с трудом сдерживаясь, чтобы не затопать ногами, больно уж это было бы по-детски. – Скажи спасибо, что так легко отделался! Я ненавижу, когда по моим вещам шарят! Ты наглый, самодовольный, невоспитанный… я специально для тебя испек пирог и отмахал по этой грязюке через пол-леса, а ты… да ты… да и пошел ты! Знать тебя не хочу! Больше не показывайся мне на глаза, мудак!
Слезы сами собой навернулись на глаза от злости и возмущения, Шейн повернулся и от души размахнулся, чтобы запулить злосчастный пирог куда-нибудь подальше, но ровно за секунду до этого здоровенная лапища крепко, но деликатно обхватила его запястье, а вторая лапа так же деликатно отобрала тарелку с пирогом.
- Ну-ну, поорал и хватит, - негромко проурчал Илья, прижавшись грудью к спине Шейна и почти уткнувшись губами Шейну прямо в ухо. – Не психуй, заюш, нервные клетки не восстанавливаются.
- Чушь! - возразил Шейн, уставившись угрюмым взглядом в какую-то точку на заборе и старательно делая вид, что не замечает практически откровенных объятий. – Уже давно доказали, что восстанавливаются, только очень медленно…
- Правда? Вот и хорошо! – усмехнулся Илья. – А пойдем-ка чаю попьем, раз уж ты принес мне пирог?
- Не хочу, - пробурчал Шейн, хотя вообще-то после такой долгой прогулочки и такой позорной истерики очень даже хотелось хлебнуть горячего сладкого чайку. – И пирог тебе не отдам, ты скотина… я пойду домой!
Илья как-то странно хмыкнул и уложил подбородок на макушку Шейна, так и не отпустив его и по-прежнему обнимая свободной рукой поперек груди.
- Ты сейчас на моей земле, чародеишка, - проговорил он неожиданно серьезно. – Тут только я решаю кто и когда идет домой… могу ведь вообще не отпустить!
Шейн немедленно встряхнулся, сбросив его наглые руки, и повернулся к Илье
лицом – глаза всё еще были на мокром месте и щеки все еще предательски полыхали румянцем, но что уж теперь.
- Приглашаю тебя на обед, - спокойно сказал Илья. – Почтишь своим присутствием?
- Только если на обед не я, - осторожно проговорил Шейн, решив, что упираться дальше нет смысла, не попрется же он, в самом деле, домой, несолоно хлебавши. – И если не человечина…
- Нет, - ответил Илья и вдруг хулигански ухмыльнулся, сверкнув клыками. – Сегодня нет.
Шейн демонстративно закатил глаза, но мысленно оставил себе зарубку проверить этот вопросик, почитать объявления на столбах и поспрашивать местных – не пропадают ли в округе люди. А то Илья такой очаровательный шалопай, зубоскалит и шуточки шутит… а может это и не шуточки вовсе! Шейну не нужны проблемы со стаей волков-людоедов в его заповедном лесу!
- Ладно, - с деланным равнодушием сказал Шейн, стряхнув с плеча невидимую пылинку. – А всё-таки что на обед?
***
Внутри особнячок оказался совсем не таким запущенным и заброшенным, каким выглядел снаружи. Наоборот, по царившему здесь бардаку как-то негласно ощущалось, что совсем недавно тут жила большая, дружная и бестолковая семья, но в один момент все ушли, бросив большую часть вещей валяться как попало, а оставшиеся члены стаи, вожак и щенок, были так подавлены и удручены, что не нашли в себе сил прибрать беспорядок – как будто они утешали себя, что семья вышла всего на минуточку и вернется вот-вот, а не после долгой холодной зимы…
А еще в доме так сильно попахивало собачьей шерстью, что Шейн невольно ожидал, когда из-за угла вывалится стая здоровенных любопытных псин, слюнявых и лохматых, каких-нибудь овчарок или хаски, хотя никаких собак тут, естественно, не было и быть не могло.
Впрочем, Шейн толком не успел ничего рассмотреть – Илья вернулся из кухни, бесцеремонно отобрал у Шейна полупустой рюкзак и протянул поношенные, но вполне приличные тапочки.
- Надевай! – так безапелляционно сказал он, что Шейн мигом наклонился и принялся расшнуровывать грязные ботинки, не став спорить… ну в самом деле, не тащить же эту грязюку в жилые комнаты!
Илья, терпеливо дождавшись пока Шейн переобуется, что-то одобрительно пробурчал под нос, буквально вытряхнул Шейна из плаща и потащил за собой.
Шейн принялся заинтересованно оглядываться и не сдержал завистливого вздоха, увидев целую кучу всякой электроники. «Интересно, а где у них стоят генераторы?» – подумал он и едва не вздрогнул, когда Илья, словно прочитав его мысли, вдруг сказал:
- В гараже.
Он обернулся и усмехнулся, заметив, как вытянулось лицо Шейна.
- Громко думаешь, заюш, - поддразнил Илья и втолкнул Шейна в просторную ванную, залитую желтым электрическим светом. – Руки мой!
Шейн только вздохнул, увидев свое отражение в большущем зеркале, свински заляпанном неопрятными брызгами зубной пасты – видок был какой-то осунувшийся и несчастный, еще и глаза покраснели!
Шейн и правда плохо спал последние дни, он весь извертелся, до утра пытаясь придумать, как загладить свою оплошность, и вот, пожалуйста – темные синяки, как у енота, кожа такая бледная, что веснушки на носу выглядят бурой капелью, растрепавшиеся волосы торчат во все стороны, выбившись из аккуратного хвоста… тьфу! Однако Илья как будто ничего не замечал – он и на секунду не сводил с Шейна глаз, словно боялся, что если отвернется – то гость вмиг растает призрачным дымом.
- Садись! – приказал Илья, притащив его на кухню практически за руку.
Шейн послушно уселся на ближайший стул и едва не захныкал, разглядывая кухонные приборы – два большущих холодильника, несколько кофеварок, две микроволновки, чуть ли не с десяток электрочайников, плита на четыре конфорки, какие-то пароварки-скороварки… да уж, крохотная скромная кухонька в избушке Шейна не шла ни в какое сравнение с этой полноценной практически ресторанной кухней!
Илья, поймав грустный взгляд Шейна, принялся рассказывать, что когда-то в гараже, пристроенном к дому, - Шейн никакого гаража не видел, потому что подошел с другой стороны, - стоял здоровенный внедорожник, но на нем много лет никто не ездил, да и старая грунтовая дорога давным-давно разрушилась и заросла лесом, так что Илья в конце концов избавился от машины, а на освободившееся место поставили несколько генераторов. Расход солярки, конечно, охренеть какой, но на самом деле зимой поменьше, потому что зимой в лесу обычно остается один Илья, а ему много не надо – он бы вообще переселился в теплое волчье логово, но за домом надо присматривать и время от времени прогревать, чтобы тот не развалился окончательно, да и нехорошо так долго бегать в зверином обличье, можно отупеть и застрять навсегда…
Шейн кивал и поддакивал, Илья, непринужденно болтая, курсировал от холодильников к столу, пока Шейн не спохватился, что на обеденном столе вообще не осталось свободного места – всё было занято тарелочками, блюдечками, мисочками, кастрюльками и пластиковыми контейнерами.
- Погоди-погоди, куда мне столько?! – испуганно воскликнул Шейн, ошеломленно рассматривая это съестное богатство… Илья, кажется, сдуру вытащил абсолютно всё, что хранилось в холодильнике!
Прямо скатерть-самобранка наяву! В одной миске квашенная капуста с клюквой, а в другой – с хреном и морковкой, в третьей – маринованные грибочки, которые соблазнительно поблескивали упругими влажными шляпками, а в четвертой – малосольные огурчики, плавающие среди душистых зонтиков укропа. На одной тарелке сыр с дырочками, на другой тарелке сыр без дырочек, на третьей – ветчина, нарезанная довольно неаккуратными ломтями, копченая колбаса, и что-то еще странное, похожее на телячий язык, Шейн такого раньше никогда не видел и понятия не имел, что это.
Слева от Шейна стояла кастрюлька с вареной картошкой, справа – сковородка с печеночными оладьями, а между ними – целая россыпь паштетов в пиалах и
разноцветных соусов в блюдечках. Дальше громоздились миски с чуточку приунывшими салатами, а еще дальше, между кувшинами с соком и компотом, большое блюдо, на котором красовалась запеченная свиная нога… у обитателей этого дома был воистину волчий аппетит!
Илья, смущенно улыбаясь, почесал затылок и пожал плечами.
- Бери, что нравится, - предложил он. – Всё равно доедать надо.
- А это что такое? – с удивлением спросил Шейн, заглянув в контейнер, доверху наполненный крупными коричневыми гранулами… по правде говоря, больше всего походило на собачий корм.
- Это не тебе! – спохватился Илья и поспешно убрал несколько контейнеров обратно в холодильник.
Шейн невольно хихикнул, хотя что такого-то – оборотни ведь лишь наполовину люди, а вторая половинка, волчья, видимо не прочь перекусить полезными и сбалансированными собачьими вкусняшками.
У Шейна глаза разбегались, но он решил не привередничать – положил на единственную пустую тарелку, стоявшую прямо перед ним, немного картошки, две фрикадельки из маленькой кастрюльки, пару ложечек салата из морковки и мелко шинкованной капусты, немного сыра и чуточку ветчины. Илья наблюдал за ним немигающим напряженным взглядом, но сразу расслабился и заулыбался, когда Шейн, благодарно кивнув ему, принялся есть.
Шейн уже собирался поддразнить его, - кто еще кого планирует отравить! – но подумал и не стал умничать. Он как-то интуитивно ощутил, что Илье почему-то очень важно угостить гостя своей едой, накормить его досыта… может, это что-то из волчьих ритуалов? Или просто местные особенности, которых Шейн, чужак издалека, не знал?
Илья поколдовал над одной из кофеварок, пока не получил от нее чашку кофе, потом варварски отломил почти половину от раздавленного пирога и принялся есть, усевшись напротив Шейна.
- Ну как? – вежливо спросил Шейн, изо всех сил стараясь есть медленно и воспитанно, а не набрасываться на еду как дикий зверь, хотя, оказывается, здорово проголодался, пока топал через лес, и даже не заметил этого.
- Фкуфно! – невнятно ответил Илья с набитым ртом, роняя крошки и наплевав на все нормы приличия и столового этикета. – Шпашибо!
Шейн лишь закатил глаза, - вот ведь свинота! - но в глубине души ему стало очень приятно от такого немудренного, но искреннего комплимента.
Да, есть что-то такое неописуемо теплое в том, что тот, кто тебе ужасно нравится, с удовольствием ест твою еду…
- Меня обижали в школе, - неожиданно даже для себя признался Шейн и зажмурился от запоздалого ужаса.
Ну вот кто его за язык тянул?! Так хорошо сидели, кушали, трепались о всякой ерунде, ну вот зачем он портит аппетит…
Илья прекратил жевать и посерьезнел. Шейн удрученно подумал, что Илья сейчас спросит, мол, а нахрена мне эти знания, к чему это вообще, но Илья лишь спросил:
- Били?
- Нет, у нас не дрались, - неохотно сказал Шейн. – Мы же тогда совсем плохо контролировали стихийную магию, можно было кого-нибудь случайно о стенку размазать…
- Вещи отбирали? – догадался Илья.
Шейн кивнул. Илья поскреб подбородок и взглянул искоса виноватым взглядом.
- Ты же не знал, - тихо сказал Шейн. – Я просто… я не… в общем, не думай, что я какой-то психопат, ладно?
- Ладно, - кивнул Илья. – Не буду думать.
Он замялся.
- И часто ты превращаешь людей в обезьян? – наконец спросил он с преувеличенной озабоченностью.
- Не так часто, как стоило бы, - огрызнулся Шейн, но потом не выдержал и улыбнулся, заметив, что Илья тоже улыбается.
- Прости, ладно? – попросил Шейн. – Я так больше не буду.
- Больше и не надо, - поспешно ответил Илья и нервно передернул плечами.
На кухне повисло молчание, но не такое напряженное и неловкое, какое бывает между людьми в ссоре, а спокойное дружеское молчание, когда не нужно слов для взаимопонимания.
- Останешься на ночь? – вдруг спросил Илья, потягивая кофе.
- Э-э, нет, - растерялся Шейн. – Зачем?
Илья прищурился, явно пытаясь понять, придуривается ли Шейн, набивая себе цену, или он и правда такой непонимайка.
- То есть, спасибо за предложение, но я, пожалуй, всё-таки пойду домой, - торопливо сказал Шейн. – Только компот допью и…
- Никуда ты не пойдешь! – оборвал его Илья и вдруг шумно принюхался. – С минуты на минуту начнется снегопад, разве не видишь?!
Шейн взглянул в ближайшее окно и признал, что, пожалуй, да, так и есть – небо незаметно заволокло низкими, темно-серыми снеговыми тучами, лес сразу притих и помрачнел. Действительно снегопад на носу, причем сильный и затяжной – этот снежок не растает через полчаса.
- Вообще-то ты мог бы отвезти меня домой, - осторожно предложил Шейн. – Тебе ведь не сложно?
- Мог бы, мне не сложно - кивнул Илья. – Но я не хочу.
Шейн возмущенно взглянул на него, но Илья лишь усмехнулся краешком рта, хотя его горящие голубые глазищи смотрели настороженно и почему-то грустно.
- Слушай, я… - начал было Шейн.
- Спальни на втором этаже пустые, - перебил Илья. – Они все в твоем распоряжении, выбирай любую, какая больше понравится.
Шейн осекся.
- В этом доме никто не тронет тебя против твоего желания, тебе здесь ничего не угрожает, - тихо сказал Илья. – Не уходи… я не хочу, чтобы ты заблудился в метели или с тобой что-то случилось.
Он редко говорил настолько серьезно, не валяя дурака, не пытаясь подшучивать или поддразнить, поэтому Шейн так растерялся, что не сразу нашелся с ответом. Он только собрался напомнить волчьему вожаку, что вообще-то он не какой-то турист залетный, а ведун, он при всем желании не может заблудиться в приютившем его лесу, хоть в дождь, хоть в метель. Он уже даже рот открыл, но тут дверь кухни громко хлопнула и на пороге появился приснопамятный юноша-волчонок. Шейн постоянно забывал, как его зовут… какое-то редкое овощное имя… Томат?
Он зыркнул на Шейна и невнятно буркнул что-то вроде «снова драсьть», завязывая длинные тесемки застиранного махрового халата, который был ему явно великоват, потом достал из шкафчика чистую тарелку и принялся, особо никого не стесняясь, накладывать себе еду, зачерпывая из всех тарелок и мисочек по очереди. Аппетит у юноши был превосходный, половину салатов словно корова языком слизнула!
- Я переночую в логове! – заявил он. – Утром вернусь.
- Нахрена? – удивился Илья. – Тебе делать нечего?
- А что, я должен всю ночь слушать как вы трахаетесь? – хамски ответил щенок, дерзко уставившись на Илью. – Я не хочу!
Шейн поперхнулся компотом и принялся кашлять, Илья несколько секунд смотрел на мальчишку тяжелым пронзительным взглядом – тот сразу потупился и как-то уменьшился в пространстве, мигом растеряв дерзость.
- Ну как хочешь, - наконец сказал Илья и снисходительно отмахнулся. – Вали!
- Мы не будем трахаться! – просипел Шейн, пытаясь откашляться.
- Да? – недоверчиво переспросил щенок… «Лука. Его зовут Лука», - вспомнил Шейн.
- Да? – одновременно с ним огорченно спросил Илья и заметно приуныл.
- Да! – твердо ответил Шейн, хотя его внутренний зануда ни капельки не поверил и принялся хихикать тоненьким, противным недоверчивым голоском. – Никаких глупостей! Посмотрим телек – и спать!
хоккегеюги
холлановы
дягиль и осока
Илья ухаживает и это ми-ми-ми. 😍😍😍
Спасибо, Водолейс 🩷🩷🩷