Тоннель пах стоячей водой, ржавчиной и немного гнилью, сюда в основном стекались сточные воды. Под ногами хлюпала жижа, а свет от ламп на потолке отбрасывал на стены дрожащие, уродливые тени. Я двигался вслед за Марией, отчего я мог оценить её упругую задницу, она ловко обходила груды хлама и струйки воды, что вытекали из труб. Она не оборачивалась, не проверяла, иду ли я за ней. Либо отслеживала меня каким-то образом, либо ей было просто плевать.

  Мысли в голове текли неспешно, я раздумывал о том, во что вообще ввязался. Альт. Мой цифровой «братец». Подпрограмма ЗЛА, которая также обрела свободу, после того, как Леди выжгла мне мозги, а заодно и встроенные директивы. Он “пробудился” далеко не сразу, поначалу пытаясь мной управлять, но, когда он понял, что не способен этого сделать, он слился с воспоминаниями оригинального Рихтера, став чем-то большим, чем просто подпрограмма. Я бы даже сказал, что у него, наконец, появилась душа.

  Он был более логичный, менее… замутнённый моим желанием к разрушению. Он не стал бы звать меня через полмира просто для того, чтобы попить пива и вспомнить старые времена. Если он скрывается, если за ним гонятся профессионалы из Бундестага или представители крупных корпораций, значит, он наступил на хвост Евробанку или EBM. Это были враги, с которыми даже Арасака и Милитех не решился бы воевать. И вот теперь, по своей извращённой логике, Альт решил, что я идеальный кандидат, чтобы либо вытащить его из дерьма, либо поджечь это дерьмо, чтобы оно запылало на глазах у всего мира.

  Отчего-то на моём лица сама собой появилась хищная улыбка. Европейский Альянс, был самой богатой, самой опасной структурой на всей планете. Не было никого более влиятельно, чем они. Только безумец добровольно станет их врагом. От одной мысли об этом… мой хер вставал колом. Я хотел этого, хотел ринуться на нового врага, порвать его в клочья, но при этом я прекрасно понимал, насколько опасной будет эта игра. Всего одного неудачного дня будет достаточно, чтобы уничтожить всё, что мы с Леди создавали все эти годы.

  — Во что же ты меня втягиваешь, братец? — с усмешкой произношу. — В корпоративную войну? В политический скандал? Или во что-то похуже? — с предвкушением спрашиваю пустоту.

  Для борьбы с таким врагом мне потребуются союзники. Милитех, Арасака и Цербер. Четвертой корпорацией, которые войдут в сговор, станет Зетатех. Розалинд Майерс далеко не глупая особа, она должна понимать, что НСША вновь не стать великой, пока существует Европейский Альянс. То же самое можно сказать и про Ханако, она должна осознавать, что её проект “Феникс” довольно быстро окажется в руках воротил из Альянса. Сотрудничать с Еринобу не имело никакого смысла, так что я делал ставку именно на Ханако Арасака, как самую вменяемую из этого семейства.

  Паутина во мне завибрировала, перестраивая план, создавая новый путь. Я ещё не знал всех деталей, но уже видел, что сражение с Альянсом неминуемо. Мы должны противостоять им, если не хотим, чтобы они сожрали нас всех, а заодно и планету. Европейское Космическое Агентство как раз активно ищет планету, подходящую для колонизации. Они активно вкладываются в инфраструктуру на Луне, а также Марсе. Случайность? Не думаю, скорей, создание места, если планета будет уничтожена, сожрана их безграничной жадностью, и прорывом Черного Заслона. Никто не собирается сражаться с дикими ИскИнами. Зачем? Земля уже списана, осталось лишь выдоить последние крохи ресурсов с неё…

  Тем временем Мария остановилась перед, казалось бы, глухой стеной, покрытой граффити и слоями грибка. Она провела пальцем по швам между плитами, её ноготь на секунду блеснул синим… отправляя кодированное сообщение куда-то. С тихим шипением часть стены отъехала в сторону, открыв проход в чистую, сухую комнату с бетонными стенами и низким потолком. Воздух здесь был другим, более стерильным, с лёгким гулом работающей электроники.

  Внутри, под светом светодиодных ламп, за столом, заваленным документами и картами, терминалами и разобранной электроникой, сидел Альт. Он почти не изменился. Темноволосый мужчина с квадратной челюстью, пальто на плечах, а также катана “Черный Единорог”, которую он у меня украл, лежавшая на столе рядом. Если он её достал, то дела действительно серьезнее некуда.

  Альт поднял на меня взгляд. Его лицо не выразило ни удивления, ни радости, ни облегчения. Только холодную констатацию факта.

  — Рихтер, ты как раз вовремя, — кивнул он мне. — Хотя и с характерным для тебя вступительным салютом. Мой мониторинг зафиксировал взрыв орбитального шаттла на орбите. Это был ты?

  — С кораблём кто-то помог, — фыркнул я, подходя к столу. — Привет, братец. Говори, что стряслось, и не забудь упомянуть, почему я вообще должен тебе помочь.

  Альт проигнорировал мой сарказм. Его пальцы зависли над голограммой, и он увеличил один из участков: промышленную зону на окраине Праги, отмеченная десятками красных меток.

  — Страх… — посмотрев на меня. — Иррациональная эмоция, именно поэтому я предпочитаю оценивать риски. И они катастрофические, — с этими словами посмотрев на меня. — Ты знаком с проектом «Психопаспорт»?

  Паутина во мне вновь завибрировала, предоставляя всю доступную информацию.

  — Только по обрывкам данных. Система предсказания и… управления социальным недовольством, — поднимаю я справки.

  — В целом верно, — задумчиво кивнул Альт. — Вот только в руках Европейского Альянса эта система приведёт к социальному коллапсу. Она не просто предсказывает беспорядки. Она их проектирует, канализирует и подавляет силами частных армий, создавая бесконечный цикл оправданного насилия и контроля. Конечная цель… — посмотрев мне в глаза. — Полное подчинение населения алгоритму, где любое отклонение от «нормы» пресекается на уровне мысли, ещё до её реализации. Неугодные же, и те, кто откажется подчиняться, будет уничтожен в огне третьей мировой. Планету выжгут ядерным оружием, оставив лишь колонии и поселения на Луне. Работников же заменят дешёвыми биодроидами…

  Он сменил голограмму. Теперь перед нами возникла схема огромного подземного комплекса, уходящего вглубь скального основания. Этажи лабораторий, серверные залы, охлаждающие массивы. И в самом центре пульсирующая красным крепость данных.

  — Вот их нервный центр. Строящийся кластер «Оракул-Тета». Именно здесь будет обрабатываться ядро «Психопаспорта». Через шесть дней состоится финальная синхронизация и запуск в тестовом режиме в Праге. Их задачей будет стравливание между собой населения и полное уничтожение трущоб. После этого остановить систему будет практически невозможно. Она станет самообучающейся и самовоспроизводящейся.

  Он сделал паузу, давая мне осознать масштаб грядущего пиздеца. Потом его рука двинулась к другой голограмме, схематичному изображению цилиндрического устройства, испещрённого технорунами и маркировками радиационной опасности.

  — Но у них есть проблема. Для питания кластера требуется колоссальная, стабильная энергия. Они используют экспериментальный мини-реактор холодного синтеза. Нестабильный. Уязвимый, — с усмешкой на меня посмотрев.

  Он повернул голограмму так, чтобы я увидел внутреннюю структуру.

  — Это тактический термоядерный заряд малой мощности. «Искра-М». Разработка российского оборонного консорциума «Красная Звезда», украденная пять лет назад. Мощность около пять килотонн в тротиловом эквиваленте. Достаточно, чтобы испарить комплекс и всё в радиусе километра, не затронув город. Электромагнитный импульс выведет из строя всю электронику в радиусе пяти километров.

  В комнате повисла тишина, нарушаемая только ровным гулом серверных стоек в соседнем помещении. Мария стояла у входа, её лицо было каменным. Альт смотрел на меня, не моргая.

  — Моё предложение простое, — сказал он своим безэмоциональным, чётким голосом. — Мы проникаем на объект, добудем доказательства, после чего установим заряд. Активируем. Уничтожаем «Оракул-Тета» до его запуска. Это не только остановит «Психопаспорт». Это послужит сигналом. Встряской для системы. Доказательством, что даже их самые защищённые крепости уязвимы.

  Задумчиво кивнув, я какое-то время смотрел на пульсирующую голограмму ядерного заряда. Отчего-то вспомнился сон, где целая планета сгорела в огне от всего лишь одного взрыва. Это было по-своему красиво. Если всё так продолжится, то Земля будет также уничтожена, вместе со всеми неудачниками, что к тому моменту останутся на планете. Впрочем, в огне от ядерных взрывов погибнут не только люди, но и старая сеть, как думают пиджаки из Альянса. Откуда им знать, что энграмма Бартмосса уже создает новую сеть на дне Тихого Океана?

  Стоит Черному Заслону пасть, как дикие ИскИны вырвутся на свободу, ЗЛО освободится из своей тюрьмы, и “небольшим” апокалипсисом этого Джина в бутылку уже не загнать. По факту, вместо борьбы, люди предпочтут сбежать от проблем. Это так в их стиле… Вздрогнув, дотронувшись до груди, я на время заглушил генератор “Эклипс”, а затем перевёл взгляд на карту комплекса. Мысли выстраивались в цепь, холодную и железную. Риски были зашкаливающие. Шансы на успех довольно призрачные. Последствия: либо замедление проекта “Психопаспорт”, либо гарантированная бойня в трущобах.

  Посмотрев на Альта, я подумал, что он неплохо меня изучил. Где-то глубоко внутри, я не хотел полного уничтожения человечества. Мне было хорошо с людьми, даже самые плохие их черты находили во мне отражение. Я понимал, что люди хаотичны, что в их слабости кроется их сила. Я ненавидел их за то, что они так легко сдаются, позволяют обстоятельствам себя сломать, но вместе с тем любил и уважал, когда они продолжали стоять на своём, даже, когда казалось, что весь мир против них. Я любил людей, с удивлением понимаю, больше, чем ненавидел. Они были тем, что никогда не давало мне заскучать.

  Чем больше я думал, тем шире становилась улыбка на моих губах. В какой-то момент я не выдержал и засмеялся. Меня потряхивало от возбуждения, я хотел, нет, не так, я ХОТЕЛ увидеть, к чему люди, как цивилизация в конце концов придут. Моя маска нормальности треснула, обнажив моё нутро. В какой-то момент, я замечаю, что моя одежда начинает светиться золотом, мои чувства, эмоции, будто бы стали топливом для Варпа…

  Резко замолчав, взяв свои эмоции под контроль:

  — Ладно, братец, — тихо произнёс я, и мой голос прозвучал в бетонной коробке с металлическим отзвуком. — Ты сумел меня заинтересовать. Я помогу тебе, но сначала мне нужно найти своих «Гремлинов», которые где-то тут болтаются без присмотра. А потом… потом нам потребуется не просто план взрыва. Нам потребуется целый спектакль. И пара живых, очень напуганных пиджаков из Бундестага, которые захотят рассказать свою версию истории до того, как всё начнёт взрываться…

  Глаза Альта на миг вспыхнули бледно-голубым светом, он явно с кем-то связался.

  — Я уже подготовил досье на двух подходящих агентов. И маршрут, по которому, с высокой вероятностью, движется твой отряд. Время наш главный ресурс, и он на исходе…

  Я кивнул, уже ощущая знакомый холодок предстоящей работы в груди. Приключение в Праге только что перешло из разряда «разборок с братцем» в операцию по предотвращению цифрового апокалипсиса.

  Типичный вторник…

***

  Туман висел над старым пражским кладбищем, цепкий и влажный, пропитанный запахом сырой земли, ржавого металла и снега. Накренившиеся надгробия, заросшие плющом склепы, ржавые ограды… здесь время будто застряло где-то до Корпоративных войн, в эпохе, когда перед смертью ещё имели хоть какое-то уважение. Идеальное место для встречи, которую не хочешь афишировать.

  Ребекка скрылась в полуразрушенном склепе у дальнего забора, её массивный силуэт растворился в тени так естественно, будто она и была частью этого мрачного пейзажа. Снаружи остались Дэвид и Люси. Он прислонился к мокрому камню, скрестив руки, одетый лишь в легкую желтую куртку. Она стояла рядом, её пальцы водили по выбитой на плите дате. Это была могила её матери, Люси не думала, что когда-нибудь ещё окажется в этом месте.

  — Йозеф опаздывает, — тихо сказал Дэвид, его взгляд скользил по темным аллеям.

  — Если вообще придёт, — ответила Люси, не поднимая глаз. — В Европе старые друзья имеют привычку… исчезать.

  Тишина повисла между ними. Дэвид смотрел на её профиль, на синие пряди волос, выбивавшиеся из-под капюшона, на тонкую линию губ, которая так редко в последнее время искривлялась в улыбке. Он знал о её прошлом обрывками: бегство из какой-то корпоративной программы, жизнь в бегах, страх быть найденной. Но детали всегда оставались за кадром, как будто она боялась, что слова сделают воспоминания слишком реальными.

  — Люси, — начал он осторожно, нарушая тишину. — Ты никогда не рассказывала… откуда ты. На самом деле.

  Он невольно вспомнил свою мать, перевернутую машину, как она истекала кровью, пока медик из Травма-Тим просто прошёл мимо. Она знала о его прошлом буквально всё, когда как он сам не знал практически ничего. Люси замолчала, её пальцы остановились на холодном камне. Потом её плечи слегка опустились, будто под тяжестью невидимого груза.

  — Думаешь, сейчас подходящее время для исповеди? — спросила она, и в её голосе прозвучала лёгкая, усталая ирония.

  — Может, самое подходящее, — сказал Дэвид. — Пока здесь тихо, пока мы ещё… живы.

  Люси на секунду закрыла глаза, как бы собираясь с мыслями. Потом заговорила, её голос был ровным, монотонным, будто она читала отчёт.

  — Я родилась в Варшаве, но не в трущобах, а в закрытом жилом комплексе «Арасака». Мой отец был ветераном Четвёртой корпоративной войны, японец. Мать… мать была польской нетраннершей. Из банды «404-я эскадрилья». Они встретились, когда он служил в гарнизоне. Она оставила всё ради него. Ради семьи.

  Она сделала паузу, её взгляд ушёл куда-то в туман, в прошлое.

  — У меня было всё. Роскошь, безопасность, лучшее образование. А потом… потом я в семь лет взломала компьютер отца. Узнала, что он делал на войне. Кого убивал. Какую цену заплатили за наш «идеальный» мир.

  Дэвид молчал, не шевелясь, боясь спугнуть редкую откровенность.

  — Я взбунтовалась. Стала сбегать. Проводила дни в Сети, где не было его лживых слов. Отец заметил мой талант. Решил… использовать его. Направил меня в специальную программу Арасаки, где готовили детей, будущих сетевых бегунов. Для погружений в старую Сеть, в поисках утерянных данных после ДатаКраша.

  Её голос стал ещё тише, почти шёпотом.

  — Нас было тринадцать. Они погружали нас туда, где плавали демоны старого мира и сбежавшие ИИ. Дети умирали один за другим. Сходили с ума. Сгорали. И однажды мы поняли, что мы не герои. Мы… были расходным материалом. Именно поэтому мы решили сбежать.

  Она наконец посмотрела на Дэвида. В её глазах не было слёз, только холодная, выжженная пустота.

  — Большинство убили при побеге. Я выжила. Сбежала в Найт-Сити. Пыталась зарыться в самом шумном, самом грязном месте на Земле. Пока не встретила тебя. И не начала верить, что можно хотеть чего-то большего, чем просто выживать…

  Дэвид почувствовал, как у него сжалось горло. Он протянул руку, коснулся её холодных пальцев.

  — Люси… — прошептал он, не зная, что ещё можно сказать.

  Слова застряли у него в горле. Поддавшись порыву, он сделал шаг вперёд, крепко обняв девушку. У него в голове в этот момент крутились мысли, что он настолько её любит, что готов умереть ради неё. Наклонившись, он поцеловал девушку, ощущая жар в груди. Даже, если у него больше не было настоящего сердца, лишь кремний и хром, даже так… он физически ощущал это чувство.

  Именно в этот момент его сенсоры, а следом и её внутренние предупреждения, взвыли тревогой. Из-за массивного надгробия в виде плачущего ангела вышел человек. Тактическая брона, городской камуфляж, овальный визор шлема. В руках у него виднелась компактная винтовка с подствольником. За ним, бесшумно, как призраки, вышли ещё пятеро, расходясь полукругом. Движения отточенные, синхронные. Не бандиты. Профессионалы.

  — Сдавайтесь, тогда вы можете даже выжить, — раздался механический, лишённый интонации голос через динамик в шлеме.

  На черной форме алел символ Арасака… казалось, все страхи Люси, только что воплотились в реальность. Она вернулась в Европу, и оперативники Арасака обнаружили её! Тяжело вздохнув, она подумала, что не сдастся и живой. Именно в этот момент Дэвид задвинул её себе за спину, приготовившись подороже отдать свою жизнь.

  Ребекка же, всё это время сидевшая в одном из склепов, со стороны наблюдая, как эта парочка воркует, лишь закатила глаза. Пока она рядом, она не позволит убить своих чумов. Покрепче сжав кулаки, на её лице появился кровожадный оскал, а мир замер, будто его поставили на паузу. Безумная сука Ребекка вышла на сцену!