***Глава 36***

Пламя Пицю полностью выжгло сгустившийся в гостиной мрачный иньский холод. Души — и живые, и мёртвые — рассеялись, устремившись каждая своим путём, а сам дом остался в полном разгроме: повсюду валялись марионетки, пара стульев лежала вверх ногами, а пол усыпали стеклянные осколки.

Хоть Янь И с Сюаньсюанем и вырвались из морока, тёмная энергия успела отравить их: оба чувствовали вялость и тяжёлый туман в голове.

Воспользовавшись передышкой, Гу Цзинсюнь подошёл к окну и набрал номер Сюаньчэн-цзы. На этот раз вызов наконец прошёл.

Сюй Линь всё ещё беспробудно спал. Цзянь Юй слегка хлопнул его по плечу, и тот заворочался, хлопая глазами и с трудом приходя в себя. К слову, именно благодаря своему обмороку Сюй Линь оказался единственным, кого не затянуло в морок.

Потирая затылок, он пробормотал:

— И как меня только уморило... Что с Сюаньсюанем?

Мальчик вяло прижимался к матери. Не прошло и месяца с тех пор, как его душа вернулась в тело, так что некрепкий детский организм переносил иньскую скверну куда тяжелее взрослых: мальчик побледнел, и его время от времени мучили позывы к тошноте.

Янь И заботливо поглаживала сына по спине:

— Мастер Цзянь, почему ему так плохо?

— Не надо звать меня мастером, — убирая телефон, отозвался Цзянь Юй. — Мальчик просто истощён. Оправится через пару дней, нужен лишь покой.

— А заговорённой воды ему дать не нужно? Или, может, стоит провести ритуал? — с надеждой закивала Янь И.

Сюй Линь тоже взволнованно уставился на юношу.

— В этом я не разбираюсь, — отрезал Цзянь Юй. — Позже спросите у наставника Гу Цзинсюня.

С этими словами он наклонился и поднял с пола деревянную марионетку.

— Оставь, я сам всё уберу! — поспешно подскочил Сюй Линь. — Ты и так измотался, Сяо Цзянь, отдохни.

Хоть он и пропустил всё самое важное, по поведению жены сразу догадался: именно этот парень избавил их дом от напасти.

— Это я заберу, — спокойно сказал Цзянь Юй, убирая деревянную куклу в рюкзак.

Недавно Чёрная черепаха наконец ответила на его сообщение, но, увы, о некоем Гуцюане ничего не слышала. Марионетки же наверняка прошли через руки этого даоса, и если применить следящие чары, появится шанс выйти прямо на него.

Завершив разговор, Гу Цзинсюнь подошёл к Цзянь Юю:

— В храме буйствуют живые души. Наставнику пришлось срочно провести ритуал, чтобы их успокоить, и его едва не утащило вслед за ними. К счастью, вовремя подоспел старший дядя-наставник. Сейчас всё в порядке, хотя душа ребёнка всё же немного пострадала — теперь на восстановление уйдёт больше времени.

Он ненадолго задумался и с любопытством спросил:

— А что же стражи преисподней? Разве они не должны вмешиваться?

— Живые души принадлежат миру людей, — объяснил Цзянь Юй. — Служителям Подземного суда до них дела нет.

Он подхватил рюкзак и добавил:

— Сюаньсюаня подкосила тёмная энергия, пару дней он точно проболеет. Изгонять хворости я не умею, так что лучше отвезите его в храм Облачного Оленя к наставнику Гу.

Пока они разговаривали, Янь И передала сына мужу и ушла на кухню. Поняв, что обсуждение подходит к концу, она окликнула гостей:

— Уж девятый час! Вы ведь наверняка голодные? Давайте я закажу доставку, поужинаем, да и оставайтесь ночевать у нас, куда вы в такую рань потащитесь?

— Спасибо, но мне пора, — отказался Цзянь Юй. — Завтра экзамен, нужно повторить материал.

Янь И даже опешила: после того как она своими глазами видела, как этот юноша укрощает нечисть, слово «экзамен» в его устах звучало совершенно нереалистично. В её голове с образом могущественного заклинателя никак не укладывался обычный студент.

Впрочем, спорить с зачётами она не стала и спешно сняла фартук:

— Раз так, я сама вас отвезу, господин Цзянь! Готовить на ночь глядя не надо, перекусите по дороге в каком-нибудь уютном заведении и сразу ложитесь спать.

Цзянь Юй взглянул на хозяйку дома: губы бледные, видок переутомлённый, держится из последних сил. Понятное дело, садиться к ней в машину было нельзя, поэтому он ткнул локтём Гу Цзинсюня.

Тот мгновенно понял его без слов:

— Я подвезу. Мне всё равно по пути, да и со следующей недели у нас начинается сессия — пора браться за учёбу.

— И то правда, сокровище моё, садиться за руль в таком состоянии опаснее некуда, — поддержал Сюй Линь. — Лучше отдохни.

Янь И дотронулась до зазябших щёк. Сил действительно не оставалось: тело налилось свинцовой усталостью, а пальцы онемели от холода. Выезжать на дорогу сейчас — только аварию создавать. Гу Цзинсюнь же, напротив, выглядел бодрым и собранным; даже когда морок туманил разум, он сохранял ледяное спокойствие.

— Ну хорошо, — уступила она. — Цзинсюнь, только не гони. Если почувствуешь, что засыпаешь, вызови трезвого водителя.

— Договорились, — улыбнулся тот. — Вечером я свяжусь с наставником и попрошу его наведаться к Сюаньсюаню.

— Поезжайте. И обязательно поужинайте!

Цзянь Юй, засунув руки в карманы, отстранённо разглядывал дверной глазок. Наконец Гу Цзинсюнь закончил раскланиваться и слегка коснулся его плеча. Юноша обернулся.

— Едем? — тепло проговорил Гу Цзинсюнь.

Они спустились к машине. На заднем сиденье по-прежнему лежала коробка с марионетками.

Едва устроившись на переднем кресле, Цзянь Юй перетянул картонную коробку к себе на колени.

Уезжали они в спешке, так что до кукол руки не дошли. К счастью, узоры на них были выведены обычной киноварью, да и чужих душ внутри не водилось, поэтому всё это время марионетки смирно пролежали в картонных недрах.

— Что с ними сделаем? — спросил Гу Цзинсюнь, заводя двигатель.

Цзянь Юй безразлично погладил одну из резных головок и отрезал:

— Сжём.

Даос Гуцюань оказался трусливым прохвостом, способным лишь задирать слабых: присланные им истуканчики были самой обыкновенной деревянной штамповкой. Кроме жутковатых красных знаков, никакой реальной угрозы они в себе не несли.

— Чего бы тебе хотелось на ужин? — сменил тему Гу Цзинсюнь. — Закажем доставку или зайдём куда-нибудь?

С самого окончания занятий во рту у Цзянь Юя не было ни росинки.

— Чего-нибудь горячего, с бульонами.

Гу Цзинсюнь вывернул руль, направляя машину в сторону оживлённой гастрономической улицы:

— Как насчёт наваристого супа на косточке с рисом? Тут неподалёку есть одно замечательное место.

Цзянь Юй в еде привередливостью не отличался — главное, чтобы имелось мясо.

— Давай суп.

Припарковавшись на стоянке за заведениями, они прошлись пешком. Гу Цзинсюнь толкнул стеклянную дверь небольшого ресторанчика, и Цзянь Юю в лицо сразу ударила волна приятного тепла от кондиционера.

Внутри царила безупречная чистота: столы блестели без единого жирного пятнышка. Несмотря на не самое ходовое время, зал был забит наполовину.

Сделав заказ у стойки, они заняли свободный столик на четверых.

Но едва они сели, Гу Цзинсюнь слегка нахмурился и потянул за алый шнурок, скрывавшийся под воротом.

Цзянь Юй прекрасно помнил, что на этой нити висел нефритовый амулет с его собственным ликом. Заметив этот жест, юный пицю мгновенно насторожился: неужели Гу Цзинсюнь вознамерился поглаживать и потирать кулон прямо у него на глазах?!

Почувствовав на себе пристальный взгляд, Гу Цзинсюнь замер:

— Что-то не так?

Цзянь Юй молча перевёл взор на его шею.

Гу Цзинсюня забавила эта реакция. Стал бы он наглаживать камушек в присутствии живого древнего зверя?

— Кулон ледяной, — объяснил он.

Амулет соприкасался с кожей и по логике давно должен был нагреться. Однако за всё время дороги он оставался холоднее человеческого тела градусов на десять, впиваясь в грудь настоящей ледышкой.

— Дай сюда, — протянул руку Цзянь Юй.

Гу Цзинсюнь расстегнул замочек и бережно положил нефритового пицю на открытую ладонь.

Безупречный баранье-сальный нефрит высшей пробы потерял прежний влажный блеск: поверх благородной белизны пролегла тонкая сероватая хмарь, заглушившая естественное сияние камня.

Цзянь Юй взял амулет и слегка провёл подушечкой пальца по гладкой резной поверхности.

В обычных обстоятельствах освящённый оберег запрещалось давать в чужие руки. Вот только перед камнем стоял тот самый истинный Пицю, что вдохнул в него силу, так что любые человеческие запреты здесь теряли всякий смысл.

Напитавшись человеческой духовностью за время ношения, резной зверь мгновенно узнал хозяина: в ладони Цзянь Юя нефрит едва заметно вспыхнул. К счастью, заливший зал электрический свет скрасил это таинственное мерцание.

Под пальцами кулон казался совсем мёртвым и студёным — неудивительно, что Гу Цзинсюнь испытывал дискомфорт.

— Он принял на себя удар иньской скверны, — сжав кулон, произнёс Цзянь Юй. — И сам переработать её не смог.

Священные пицю питаются золотом, драгоценностями и чистой энергией, презирая мертвечину. Амулету пришлось впитать в себя эту дрянь, и теперь он, тратя собственные силы, пытался вытолкнуть тьму наружу.

Как бы ни был духовен камень, он оставался лишь неодушевлённым слепком, далёким от истинного перерождения, так что эта задача оказалась ему не под силу.

Цзянь Юй сжал ладонь. Тончайшее духовное пламя мгновенно выжгло из недр нефрита всю мертвечину. Когда юноша разжал пальцы, кулон снова засиял прежним мягким, благородным светом.

— Готово.

Его кисть — с изящными длинными пальцами, ровно подстриженными ногтями и прохладной бледной кожей, тронутой нежным румянцем на подушечках, — переплетала алая нить. Сама кожа Цзянь Юя казалась куда нежнее и чище отборного нефрита.

Заметив, как заворожённо тот смотрит на его руку, Цзянь Юй недоумённо нахмурился:

— Ты чего уставился?

Гу Цзинсюнь очнулся от наваждения и с лёгкой улыбкой качнул головой:

— Ничего.

Он намотал шнурок на палец, но забирать амулет не спешил, вглядываясь в лицо собеседника:

— Как твоё самочувствие?

Гу Цзинсюнь помнил: потратив избыток духовной энергии, пицю рисковал потерять человеческий облик.

Цзянь Юй не ожидал, что тот помнит о его «истощении».

— Всё в порядке, — буркнул он.

— Уверен? — не поверил Гу Цзинсюнь. — Может, мне сесть поближе? Или вернёмся в машину?

Понятное дело, под «посидеть в машине» подразумевалось вовсе не банальное вдыхание выхлопов, а заключение временного договора — как тогда, у стен храма Облачного Оленя. Хоть Цзянь Юй больше об этом не заикался, Гу Цзинсюнь отчётливо чувствовал, как с каждым днём их нить истончается.

Цзянь Юй смущённо хрустнул пальцами. От такой незамысловатой заботы он испытал непривычную неловкость:

— Не нужно, говорю же. Всё нормально.

Временные узы без постоянного подкрепления неизбежно истаивают. Сила договора между ними почти сошла на нет, но всё ещё теплилась — иначе бы Цзянь Юй, выплеснувший океан огня, мгновенно обратился обратно в зверушку.

— Значит, тот уговор всё-таки сработал, — задумчиво произнёс Гу Цзинсюнь. — Может, всё же подумаешь над постоянным?

Цзянь Юй недоуменно воззрился на него:

— Тебе что, так терпится стать моей бессрочной кормушкой?

Причём такой кормушкой, от которой потом вовек не избавишься!

— Мы ведь договорились ладить? — абсолютно серьёзно возразил Гу Цзинсюнь. — К тому же это не рабство, а вполне разумное, взаимовыгодное сотрудничество на долгосрочной основе.

Цзянь Юй поджал губы. В голове у древнего зверя завязался тугой узел из «согласиться» и «отказать», и распутать эти нити никак не удавалось.

Долгосрочные узы действительно сулили выгоду обоим. Вот только... за всю свою жизнь Цзянь Юй ни разу не связывал себя подобным уговором с одним-единственным смертным.

Размышления прервал подоспевший официант. На стол водрузили две истекающие паром и ароматным соком миски с мясным рагу и наваристым бульонам.

— Сначала еда, — Цзянь Юй поспешно ткнул кулоном в сторону собеседника. — Забирай уже.

Гу Цзинсюнь принял амулет и убрал под рубашку. Камень, коснувшись груди, отозвался ласковым, приятным теплом. Лишь мгновение спустя до него дошло: нефрит нагрелся от ладони Цзянь Юя.

Камень хранил... его прямое тепло.

Гу Цзинсюнь опустил взгляд, не смея поднять глаз на юношу напротив.

Обед прошёл в молчании. Лишь когда они снова устроились в машине и Цзянь Юй пристегнул ремень, он небрежно уронил:

— Выбери благоприятный день.

Пальцы Гу Цзинсюня на руле мгновенно сжались. Прежде чем слетели слова, в его глазах вспыхнули и заиграли тёплые искры:

— Ты согласен?

Смутившись, Цзянь Юй напустил на себя строгий вид:

— Если ритуал встречи проведёшь спустя рукава — ничего подписывать не стану!

Издревле священных пицю зазывали в дом с высочайшими почестями.

Гу Цзинсюнь сдержанно, но искренне улыбнулся:

— Разумеется. Я омоюсь, сменю одежду и подготовлю жилище. А после — обещаю чистейшую воду, свежие плоды и непрестанное курение благовоний.

Гу Цзинсюнь улыбался часто. При всей своей внешней сдержанности и благородной рассудительности он вовсе не был сухим, педантичным человеком. Чуть больше часа назад, стоя перед хаосом обманчивых иллюзий, он без малейшего колебания произнес: «Среди тысяч фальшивок я буду непреклонен и поверю лишь тебе».

И вот теперь этот человек сидел рядом и с тем же самым непреклонным тоном обещал духовное служение и подношения на неопределенный срок.

Цзянь Юй смотрел сквозь лобовое стекло на прохожих.

— Раньше я заключал завет с семьей Цзянь.

— Угу, — отозвался Гу Цзинсюнь. — Я так и думал.

— А догадываешься, почему наш договор расторгнут?

— В Заливе Цзиньхун давно ходили слухи, будто Цзяни приютили в доме родового покровителя... Он чем-то оскорбил тебя?

Цзянь Юй бросил на него короткий взгляд:

— Да. Они призвали одноногого Утона.

В горле у юноши немного пересохло.

— Завет можно как заключить, так и разорвать. Я прожил у Цзяней почти десять лет, но стоит меня задеть — уйду не задумываясь и скучать не стану. Так что...

— Так что, — задумчиво подхватил Гу Цзинсюнь, — пока я не перейду тебе дорогу и не совершу глупостей, наш союз будет крепким и долгим?

Цзянь Юй смерил его совершенно непроницаемым взглядом:

— В общем, да. И учти: даже если мы скрепим договор, давить на жалость или играть на чувствах бесполезно. Я — хладнокровный и бессердечный Пицю.

Гу Цзинсюнь изо всех сил сдерживал улыбку:

— Понял. Запомню.

«Хладнокровный и бессердечный» Пицю совсем недавно в собственном доме спас живую душу, заточенную в марионетке.

Да и насколько вообще история Сюй Сюаня касалась Цзянь Юя? Если разобраться, Гу Цзинсюнь сам втянул его во всё это своей просьбой «наладить отношения», заставив тратить силы и время.

Заведя двигатель, Гу Цзинсюнь перевел тему, пока демон не заметил его сдерживаемый смех:

— Уже поздно. Поедем быстрее.

Цзянь Юй мгновенно переключился:

— Тогда жми на газ.

***

Вернувшись к себе, Цзянь Юй достал из сумки деревянных истуканчиков.

Всего у него оставалось две куклы: одна — та, что даос Гуцюань отправил Янь И, а вторая — присланная лично ему.

Резные фигурки рассылались тремя партиями — ему, Гу Цзинсюню и семье Янь И. Еще в машине Цзянь Юй сличил свой экземпляр с подарком для Гу Цзинсюня: они оказались абсолютно идентичными.

И вот теперь перед ним лежали две деревяшки. Обе выточены из акации, обе сделаны на конвейере методом типовой резьбы — вылитые близнецы.

Если бы от марионетки из дома Янь И не веяло слабым остаточным духом живой души, Цзянь Юй и сам бы не разобрал, какая из них откуда.

Поставив истуканчиков вертикально, юноша достал из шкафа зеркало и установил его ровно посередине. Затем обмакнул палец в стакан с водой и быстрыми движениями набросал на столешнице магический круг сбора духовной энергии.

Духовная сила из комнаты и снаружи мгновенно устремилась внутрь одной из кукол. Едва кондиционер подсушил влажные следы на столе, черные стекляшки глаз истуканчика дёрнулись вправо, а резная деревянная рожица словно ожила.

Используя крошечный осколок чужой души, сохранившийся в кукле, Цзянь Юй решил проследить её прошлый путь.

Гладь зеркала исказилась. Перестав отражать обстановку комнаты, она явила совершенно иные картины.

Гудящие станки конвейера сменились темной упаковочной коробкой, затем возникла тускло освещенная комната, заваленная сотнями таких же деревяшек. И наконец в амальгаме проступило незнакомое лицо.

Длинные брови, раскосые глаза-фениксы и тонкие губы. Черты лица казались почти изящными, но от этой утонченности веяло мрачной зловещей прохладой. Мужчина был одет в черный традиционный халат и держал в руках очередную марионетку.

«Это и есть даос Гуцюань? На вид — вылитый проходимец».

Цзянь-Пицю пару секунд изучал отражение и сделал односторонний вывод: перед ним человек черствый, эгоистичный и явно обделенный женским вниманием. Будь у него пара, он бы не страдал такой ерундой от безделья, пакостя незнакомцам.

Достав телефон, Цзянь Юй сфотографировал зеркало и отправил снимок Гу Цзинсюню.

**[J]:** Возможно, это даос Гуцюань. Спроси у сестры, его ли она видела.

**[Gjx]:** Хорошо, сейчас уточню.

**[Gjx]:** Как успехи с подготовкой к экзаменам?

Цзянь Юй, так и не открывший за весь день ни одной книги, замялся.

**[J]:** Читаю.

**[Gjx]:** Смотри на часы, не засиживайся допоздна.

**[J]:** Понял.

**[Gjx]:** Доброй ночи. Приятных снов.

Цзянь Юй некоторое время молча смотрел на экран, а затем набрал ответ.

**[J]:** Доброй ночи.

***

К моменту, когда пришел ответ, экран телефона Гу Цзинсюня успел погаснуть. Он снова разблокировал дисплей, легким касанием подушечки пальца провел по слову «Доброй ночи» и отложил аппарат.

Шел двенадцатый час, а он все еще сидел в кабинете перед ноутбуком, где был открыт документ на несколько тысяч слов — подробный свод правил о том, как правильно принести в дом и ублажить Пицю.

Призыв Пицю мало чем отличался от призыва любого божества — процедура хлопотная от начала и до конца. А если учредить союз нужно не с резной чуркой, а с настоящим, живым древним демоном, уровень сложности возрастал вдвое.

Несмотря на слухи о перекрашенных волосах, драках и даже игре на ударной установке, в вопросах традиций Цзянь Юй проявлял удивительный консерватизм. Он был крайне придирчивым и требовательным священным зверем. Когда-то давно для договора с Цзянями требовался не просто парный шелковый свиток с золотым тиснением, но и строго выверенный ритуал.

Впрочем, сам процесс Цзянь Юй подробно описывать не стал.

Вернее, юноша вообще не проявлял ни малейшей спешки. Он торопился домой к книгам и напоследок лишь бросил: «Формальности не так важны, главное — искренность». После чего благополучно отбыл зубрить предметы.

Оставив Гу Цзинсюня в глубоких раздумьях.

Хоть речь и шла о поселении Пицю в доме, заставить Цзянь Юя жить у себя на постоянной основе пока было нереально. Сначала требовалось найти и освятить достойную статуэтку-сосуд, которая приняла бы часть его духа. Поэтому первостепенной задачей становился поиск амулета или статуэтки, способной прийтись по душе настоящему демону.

Сохранив файл, Гу Цзинсюнь закрыл ноутбук и взялся за телефон, чтобы обзвонить нескольких знакомых.

***

Впрочем, для самого Цзянь Юя на первом месте стояла сессия.

Хотя их с Гу Цзинсюнем специальности кардинально различались — один углубился в точные науки, другой склонялся к гуманитарным, — учебная нагрузка у обоих была колоссальной. В Z-Политехе всегда строго соблюдалось правило: поступить трудно, но вылететь еще проще, поэтому семестровые испытания легкими не называл никто.

Расправившись с двумя предметами, Цзянь Юй готовил последний экзамен. К тому моменту он напрочь забыл о своем обещании Гу Цзинсюню — все мысли занимали формулы и теории.

Львиную долю времени перед сессией у него отняла история с Сюй Сюанем, поэтому погружаться в учебу пришлось с головой. К счастью, на лекциях он слушал внимательно: пары беглых просмотров учебника и анализа прошлых домашних заданий хватило, чтобы почувствовать полную уверенность. Оба сданных предмета не вызвали ни малейших затруднений.

А вот его однокурсникам везло куда меньше.

Выходя из аудитории после второго экзамена и накидывая на плечо сумку, Цзянь Юй тут же попал в кольцо приятелей. Один из них бесцеремонно опустил руку ему на плечо:

— Великий Цзянь, у тебя какой вариант был? Что ты наставил в последних пяти тестах?

Цзянь Юй спокойно шел под тяжестью навалившихся на него парней:

— Вариант B. В последних пяти — C, B...

За спиной раздался дружный тоскливый стон:

— А-а-а, у меня три ошибки! Я точно вылечу!

— У меня был вариант А! Какое там решение? Тест просто убойный!

— Великий Цзянь, пойдем в столовую пообедаем?

— Остался последний предмет... Я этой математики до смерти боюсь!

Толпа однокурсников вывела его на улицу. Цзянь Юй уже собирался достать телефон, чтобы списаться с Чэнь Цзянем по поводу библиотеки, как вдруг увидел у подножия крыльца Гу Цзинсюня.

Юноша замер, чуть не спросив вслух, откуда тот узнал расписание его корпуса. И только когда Гу Цзинсюнь поднял взгляд, Цзянь Юй вспомнил, что вчера вечером сам отправил ему график своих экзаменов.

На миг возникло замешательство. Первой мыслью было: неужели с Сюй Сюанем снова что-то стряслось?

Слишком сильное поражение темной энергией, с которым не справился даже наставник Гу Цзинсюня? Или появились вести о даосе Гуцюане?

Из-за его резкой остановки шедшие следом парни врезались ему в спину.

— Цзянь Юй?

— Ты чего?

— Меня ждет друг, — выдохнул юноша.

Чжоу Тин высунулся из-за плеча и, разглядев Гу Цзинсюня, молча застыл.

Ну и ну... Отношения их Великого Цзяня с признанным гением соседнего факультета становились все ближе.

Лу Сюй тоже с весьма сложным выражением лица оглядел обоих.

Он отлично помнил, что на первом курсе этот крутой парень с Гу Цзинсюнем на дух друг друга не переносили. Недавно они вместе обедали, а теперь дошло до того, что его встречают прямо после экзаменов?

Цзянь Юй выдержал паузу и сдержанно пояснил:

— Есть кое-какие дела.

Лу Сюй понимающе кивнул с видом «да ладно, мы всё понимаем»:

— Тогда... мы в общежитие?

Цзянь Юй кивнул. Ребята, толкая друг друга, направились в сторону жилого городка.

Цзянь Юй подошел ближе:

— Зачем ты приехал? С Сюй Сюанем что-то случилось? Или нашли Гуцюаня?

— С Сюй Сюанем все в порядке. Даоса пока ищут, кузина с мужем утверждают, что тот старый лекарь и Гуцюань, которого они видели, совсем не похожи на человека с фотографии, — ответил Гу Цзинсюнь. — Я приехал по другому поводу. Нашел одну нефритовую статуэтку Пицю. Хочу, чтобы ты посмотрел, придётся ли она тебе по душе.

Пригласить Пицю — не значит заставить настоящего демона жить в статуэтке. Это лишь образ, подобный божественному лику, которому возносят подношения.

Прошло всего полдня, а Гу Цзинсюнь уже отыскал подходящий сосуд?

— Так быстро? — удивленно спросил Цзянь Юй.

— Конечно, — улыбнулся Гу Цзинсюнь. — Если не поторопиться, боялся, что ты уйдешь к кому-то другому.

—... Я по-твоему на ребенка похож?

Сказал так, будто Цзянь Юй, словно Сюй Сюань, побежит за каждым, кто посулит ему конфетку.

Гу Цзинсюнь слегка прищурился, в его глазах заплясали теплые искорки:

— Просто Пицю слишком популярен. Я опасался, что если промешкаю, ты найдешь кого-то с более выгодными условиями и бросишь меня.

Цзянь Юй почувствовал себя так, будто его только что выставили ветреным изменником:

— Дешевку с заводского конвейера я брать не стану.

— Как я смею предлагать тебе ширпотреб?

Цзянь Юй смерил его внимательным взглядом:

— Ну, веди, показывай. Где она? Я с тобой.

— Поедем на моей машине, тут недалеко, — улыбнулся Гу Цзинсюнь.

Цзянь Юй спорить не стал. В конце концов, рассекать в лютый мороз на байке вслед за представительским авто — удовольствие сомнительное, к тому же во многих районах Города Цзи движение мотоциклов было ограничено, так что машина надежнее.

Однако юноша не ожидал, что выражение «недалеко» окажется настолько буквальным: повернув налево за воротами попечительского совета, они доехали минут за десять.

Это оказалась небольшая вилла времен Республиканского периода, расположенная неподалеку от Z-Политеха. В настоящее время владелец превратил ее в приватное экскурсионное место, довольно известное в Городе Цзи. Трехэтажный особняк располагал уютным двором и собственной парковкой.

Припарковав машину, Гу Цзинсюнь пояснил на ходу:

— Вообще-то сначала я заскочил в лавку «Чжуюйчжай», но босс Фу сказал, что за пару дней вырезать стоящую фигурку Пицю невозможно. Пришлось искать из готового.

— У стоящих статуэток почти всегда есть собственное, хоть и не слишком развитое сознание. У них есть разум. Ты предлагаешь мне ютиться в одной комнате с чужим духом? — Цзянь Юй шел рядом с Гу Цзинсюнем к дому и вполне серьезно добавил: — Я не требую трехкомнатной квартиры с прислугой, но на коммунальную квартиру не соглашусь.

Гу Цзинсюнь едва не расхохотался:

— Я всё проверил, предмет абсолютно чист. Изделие из душаньского нефрита, духовной энергии в нем предостаточно. До тебя ему, конечно, далеко, но вещь действительно красивая.

Гу Цзинсюнь обладал спиритическим зрением и способностью различать ауры, поэтому легко мог определить, какие вещи уже обрели дух, а какие пока остаются обычными предметами.

— Душаньский нефрит? — переспросил Цзянь Юй.

Гу Цзинсюнь кивнул:

— Прозрачно-белый нефрит. Вырезан в форме Пицю, почивающего на облаке. Очень изящная работа.

Гу Цзинсюнь видел настоящий облик Цзянь Юя, и если уж он называет вещь красивой, значит, статуэтка и впрямь хороша. У Цзянь Юя разгорелось любопытство.

На звонок ответила хозяйка виллы — женщина лет пятидесяти. Она быстро пересекла дворик и отперла калитку:

— Входите, входите!

Увидев Цзянь Юя, женщина тепло улыбнулась и представилась сама:

— Это и есть тот самый Цзянь Юй, о котором рассказывал Сяо Гу? Здравствуй, я Чжун Тин.

Цзянь Юй бросил быстрый взгляд на Гу Цзинсюня.

Похоже, они с хозяйкой давно знакомы и находятся в весьма теплых отношениях.

— Здравствуйте, тетушка Чжун. Я однокурсник Гу Цзинсюня, — вежливо кивнул Цзянь Юй.

Чжун Тин плотнее запахнула шаль:

— Не стойте на холоде, идемте в дом, там готов горячий напиток. Статуэтка Пицю уже ждет вас, заходите скорее, согреетесь.

Они прошли через поблекший зимний садик. Пока хозяйка шла впереди, Гу Цзинсюнь наклонился к самому уху Цзянь Юя и тихо пояснил:

— Тетушка Чжун — давняя подруга моей матери, она часто заботилась обо мне в детстве.

Цзянь Юй прикоснулся пальцами к мочке уха, слегка отстраняясь от его теплого дыхания:

— Понял.

Чжун Тин проводила гостей на второй этаж в сокровищницу. Поднимаясь по лестнице, она с извиняющейся улыбкой произнесла:

— Извините, что заставляю подниматься. Статуэтка уж больно тяжелая, мне одной ее не сдвинуть, вот и пришлось оставить в галерее.

— Ничего страшного, зато на ходу быстрее согреемся, — отозвался Гу Цзинсюнь. — Я пока на улице стоял, казалось, насквозь промерз.

Чжун Тин мягко пожурила его:

— Вам, молодежи, надо одеваться теплее. На улице минус, солнца нет да еще и ветер, как тут не замерзнуть?

Цзянь Юй молча слушал их разговор.

Отношения между ними действительно были очень близкими и по-семейному простыми. Гу Цзинсюнь отвечал без малейшего раздражения, мягко и вежливо.

Чжун Тин толкнула тяжелую дверь сокровищницы.

Цзянь Юй сразу же увидел статуэтку. Среди забитой драгоценностями комнаты эта фигура из душаньского нефрита притягивала взгляд первой: резное подножие из красного дерева занимало почти треть стола. Сам Пицю был вырезан из прозрачно-белого нефрита, а облако у его лап плавно переходило в нежно-лимонный оттенок.

Зверь не рычал и не рвался в бой — он отдыхал на благоприятном облаке, выглядя вальяжно и расслабленно. Как и говорил Гу Цзинсюнь, работа была истинным шедевром.

Цзянь Юй подошел ближе, уставившись на свое будущее «жилище».

С такими размерами это действительно тянуло на трехкомнатную квартиру. К тому же — новостройка, без предыдущих жильцов.

Пока юноша изучал нефрит, Гу Цзинсюнь встал рядом, бесшумно наблюдая за его реакцией.

Это домик для настоящего Пицю, так что главное — чтобы настоящий Пицю остался доволен.

Чжун Тин вздохнула:

— Эту статуэтку мой брат случайно добыл и подарил мне на сорокалетие. Да только я не занимаюсь бизнесом, а держать такую махину на виду слишком броско, вот она и пылилась здесь.

Женщина с любопытством повернулась:

— Цзинсюнь, ты берешь ее для дедушки?

— Нет, — Гу Цзинсюнь слегка улыбнулся и мягко произнес: — Понесу домой... возносить подношения.

Цзянь Юй, все еще внимательно рассматривавший статуэтку, неосознанно сжал пальцы в кулак.

Слова Гу Цзинсюня искренне удивили тётушку Чжун. Насколько она его знала, тот никогда не приносил в дом священных изваяний и не возводил алтарей. И дело было вовсе не в скептицизме — напротив, уважая силы, выходящие за рамки науки, он относился к ним с особой почтительностью и не привык бездумно перекладывать свои желания на плечи духов и божеств.

Когда Цзинсюнь впервые расспрашивал её про статуэтку Пицю, Чжун Тин решила, будто тот ищет подарок на юбилей дедушки Гу или пополняет личную коллекцию. Этот массивный образчик из душаньского нефрита с изумительной, тончайшей резьбой был безупречен во всём — разве что антикварной ценности пока не имел. А он, оказывается, забрал его для себя, чтобы совершать обряды.

Женщина невольно перевела взгляд на Цзянь Юя. Имя этого однокурсника Цзинсюня казалось ей знакомым. Неужели такой молодой парень — знаток душаньского нефрита?

Её взгляд задержался на осветлённых прядях в волосах Юя.

«А у нынешних экспертов, однако, довольно экзотический вкус».

Цзянь Юй и не подозревал, что тётушка Чжун уже записала его в ценители изысканного камня. Впрочем, статуэтка Пицю действительно идеально попадала в его вкусы: будь такой амулет в доме Гу Цзинсюня, Юй с удовольствием заглядывал бы к нему на огонёк. Сам Цзянь Юй был Пицю с белоснежной чешуёй и золотой шерстью, и цейлонские оттенки душаньского нефрита потрясающе точно повторяли его истинный облик — тот же ослепительный, дышащий роскошью вид. И пусть в деталях скульптура уступала живому оригиналу, цветовая гамма с лихвой искупала этот мелкий изъян.

Гу Цзинсюнь подошёл ближе и тихо спросил:

— Нравится?

Чжун Тин едва удерживала изумление: «Он что, выбирает статуэтку не себе, а спрашивает чужое мнение?»

— Хороша, — ответил Цзянь Юй. — А тебе самому как?

Всё-таки вещице предстояло стоять в доме Цзинсюня, так что она должна была прийтись по душе хозяину.

— Замечательная, — мягко произнёс Цзинсюнь. — По правде говоря, она запала мне в душу с первого взгляда.

— А я-то думала, тебе всё не то, — всплеснула руками Чжун Тин. — Сяо Цзянь и не знает, наверное, как Цзинсюнь последние дни с ног сбивался, разыскивая достойное изваяние Пицю! До меня объездил кучу лавок — и всё мимо. Я ему сразу сказала, что моя статуэтка лучшая, а он всё твердил, мол, надо с тобой посоветоваться.

Цзянь Юй слегка поджал губы.

Найти столь редкий артефакт за считаные дни — задача не из лёгких. Тут требуются не только связи, но и колоссальное везение. Оказывается, тогда, у машиностроительного корпуса, Цзинсюнь вовсе не шутил, когда говорил, что боится, будто Юй сбежит к кому-то другому.

Гу Цзинсюнь лишь тепло улыбнулся, совершенно не смутившись беззлобной шпилькой тётушки Чжун. К выбору амулета он отнёсся со всей ответственностью, так что скрывать свои мотивы от Цзянь Юя не видел никакого смысла.

— Где бы ты хотел её поставить? — поинтересовался Цзинсюнь. — В кабинете? В гостиной? Или в гостевой спальне?

Цзянь Юй окинул его внимательным взглядом:

— Священные образы не ставят где попало, тем более в спальнях. А кабинет... Впрочем, ладно, не буду напускать лишней строгости. Давай в гостевой. Помнится, там большое панорамное окно. Поставим напротив него стол или многоярусную этажерку, чтобы Пицю "смотрел" прямо в окно.

Вообще-то Пицю в спальнях не держат, но Цзинсюнь, поступив в университет, уже начал вникать в семейные дела семьи Гу. В его кабинете наверняка хранились важные бумаги, и Цзянь Юю, как постороннему, было бы неловко проводить там слишком много времени.

— Хорошо, сделаем, как скажешь, — соглашаясь, кивнул Цзинсюнь.

— Сяо Цзянь, ты и в этом разбираешься? — удивлённо ахнула Чжун Тин.

Юй перевёл на неё взгляд.

Женщина, поправив накинутую на плечи шаль, подошла ближе:

— Ну, во всех этих призраках и духах... Ты умеешь гадать по фэншуй или изгонять нечисть?

— Фэншуй — не мой профиль. А вот по части нечисти... считай, умею, — ответил Цзянь Юй.

— Слушай, а ты не мог бы осмотреть виллу? — торопливо подхватила Чжун Тин, чуть нахмурив тонкие брови. — Мне последние дни кажется, будто в доме затаился призрак...

Её изящный, хрупкий силуэт выражал искреннее беспокойство.

Гу Цзинсюнь и Цзянь Юй переглянулись. По одному только взгляду оба поняли: ни тот, ни другой не ощущали на вилле ни капли потусторонней энергии.

— Призрак? — переспросил Цзинсюнь. — Происходит что-то странное?

— Несколько дней назад я посмотрела «Звонок», и после этого в доме началось неладное. Выключаю ноутбук, а он раз за разом сам перезагружается! Приходится выключать снова и снова.

— Ноутбук? — уточняюще спросил Юй.

— Да-да! — закивала Чжун Тин.

В любой иной ситуации женщина списала бы всё на сбой техники. Но жуткий образ Садако, выбирающейся из телевизора, слишком свеж был в памяти, и мигающий экран сразу вызвал ассоциации с потусторонними силами.

— Пойдём взглянем на компьютер.

Чжун Тин проводила гостей в кабинет и указала на серебристый ноутбук на рабочем столе:

— Вот он.

Ноутбук лежал закрытым. Крышка была идеально чистой — ни темной ауры, ни даже банальной пылинки.

Цзянь Юй уже догадался, в чём дело:

— Можно открою?

Чжун Тин торопливо шагнула вперёд и подняла крышку. Юй сделал пару кликов, зашёл в настройки системы и показал на нужную галочку:

— После обновления системы у вас просто включилась функция автоматической перезагрузки.

Женщина присмотрелась — и впрямь, напротив пункта «Автоматическая перезагрузка» стоял флажок.

Цзянь Юй снял отметку и завершил работу. На этот раз экран погас окончательно.

— Вот и всё. Обычно компьютеры перезагружаются именно из-за этой настройки.

Банальная программная отладка, которую Чжун Тин приняла за происки призрака, заставила её густо покраснеть. Особенно неловко было перед юношами, которые с лёгкостью решили "мистическую" проблему.

— Надо же, какая глупость! — смущённо пробормотала она. — Попалась на собственную мнительность и вас зря потревожила.

Ведь достаточно было вбить вопрос в поисковик, а она разыграла целую драму перед младшим поколением.

— Просто совпадение, — мягко сгладил неловкость Гу Цзинсюнь. — Вы как раз посмотрели «Звонок».

— Да не только в фильме дело... — помялась тётушка Чжун. — В округе все только и говорят, что о чертовщине. Я слушала-слушала, вот и занервничала. Хотя сама в подобное не верю, но когда отовсюду твердят про призраков, поневоле начнёшь присматриваться.

— О призраках? — обернулся к ней Цзянь Юй.

— Да, на нашей торговой улице недавно прошла волна краж. Потерпевшие вызывали полицию, снимали записи с камер — а они в момент ограблений почему-то выходили из строя. Ни отпечатков, ни следов! Полиция в тупике. Вот торговцы и болтают, будто это дело рук нечистой силы...

Гу Цзинсюнь часто бывал на этой улице и никогда не замечал никакой аномальной «ци». Вероятность встречи с настоящим призраком была ничтожно мала.

— Скорее всего, обычный вор, — успокоил он женщину. — Заранее изучил обстановку и грамотно замёл следы, потому его и не могут поймать.

— Наверное, — вздохнула Чжун Тин. — Я просто наслушалась чужих страшилок.

Вспомнив, зачем юноши вообще пришли, она вернулась к главной теме:

— Так статуэтка вам действительно подошла?

— Она великолепна, — подтвердил Юй.

— Вот и забирайте, — улыбнулась Чжун Тин. — Пылиться у меня в запасах для неё только унижение, а у вас такая редкая вещь с изумительной резьбой получит достойное место.

Цзинсюнь искренне поблагодарил её.

Как говорят, «у золота есть цена, нефрит же бесценен». Найти столь крупный монолит душаньского нефрита с филигранной работой мастера — невероятная удача. Обычно богачи прячут подобные сокровища за пуленепробиваемые стёкла своих сейфов. У Чжун Тин эта фигурка пролежала шесть или семь лет, и она даже не распространялась о её существовании.

Не приди Цзинсюнь лично, она ни за что бы не уступила этот шедевр.

Зная, что денег тётушка Чжун не возьмёт, Цзинсюнь заранее заказал в лавке «Чжуюйчжай» роскошный гарнитур из изумрудного нефрита, который должны были доставить во второй половине дня.

— Спасибо вам, тётушка.

Чжун Тин с теплотой сжала его ладонь:

— Я видела, как ты рос. Своих детей у меня нет, так неужели я пожалею для тебя какую-то вещь? Всё, не буду вас задерживать, у вас ведь сессия в Z-Политехе! Бегите готовиться к экзаменам, а освободитесь — заглядывайте в гости.

— Сдадим экзамены — через пару дней приглашаю вас на хого в Вэньхуаюань, — улыбнулся Цзинсюнь.

Она проводила юношей до ворот. Лишь когда их минивэн скрылся за поворотом, Чжун Тин вдруг хлопнула себя по лбу:

«Постой-ка... Цзянь Юй? Это ведь тот самый мальчишка из семьи Цзянь, с которым Цзинсюнь вечно враждовал? Когда это они успели так сойтись?»

Впрочем, спрашивать было уже не у кого — машина уехала.

Вернувшись в трёхкомнатную квартиру жилого комплекса Вэньхуаюань, Цзинсюнь и Юй вдвоём подняли тяжеловесную статуэтку и поставили её на письменный стол в гостевой спальне — прямо напротив окна. Цзянь Юй подправил фигурку, повернув её мордой к стеклу.

Пицю должен «смотреть» на улицу или на дверь, чтобы беспрепятственно затягивать в дом финансовую удачу.

Закончив с установкой амулета, Юй поднял с дивана свой рюкзак:

— Пойду к себе, надо готовиться. Послезавтра утром экзамен.

— Оставайся у меня, — предложил Гу Цзинсюнь. — Как раз вместе поужинаем.

Цзянь Юй смерил его пристальным взглядом.

Гу Цзинсюнь посмотрел на него с безупречным спокойствием:

— Я просто хочу провести с тобой больше времени. Это неудобно?

—... Нормально, — выдохнул Юй.

Его до сих пор удивляло, как Гу Цзинсюнь умудряется произносить такие смущающие вещи абсолютно невозмутимым тоном — проще, чем спросить: «Ты сегодня обедал?».

К счастью, за последнее время у Юя выработался стойкий иммунитет к нежностям Цзинсюня, так что он даже не слишком смутился.

— Иди в гостевую, — предложил Цзинсюнь. — В гостиной только диван да журнальный столик, заниматься там не слишком удобно.

Юй прошёл в комнату. Спальня встретила его тем же уютным теплом, что и в прошлый раз. Всё было убрано, а на столе даже красовался горшочек с суккулентами — слишком обжито для обычно пустующей комнаты.

Когда Цзянь Юй уселся за стол, сверху вспыхнул мягкий свет: Цзинсюнь включил люстру и, выходя, прикрыл дверь, оставив лишь узкую щель для свежего воздуха.

Немного поглазев на аккуратное растение, Юй раскрыл учебник. В комнате царила тишина. Решив пару сложных задач, он полностью погрузился в учебу.

Покой нарушил щёлкающий звук открывающегося замка в прихожей. Слух у Цзянь Юя был чутким, и он сразу узнал голос Линь Ду:

— Братуха, пусти внутрь, я же сейчас в ледышку превращусь!

Голос Гу Цзинсюня прозвучал приглушённо, в присущей ему мягкой, неторопливой манере:

— У тебя ведь каникулы. Чего дома не сидится? Зачем пришёл?

— Да просто заглянуть нельзя, что ли? Ладно-ладно, дело есть. Экзамены-то мы уже сдали! А тётушка меня достала — каждый день таскает по свиданиям. Задолбало! Мне всего двадцать, а меня уже пытаются сбыть с рук, будто я бракованный товар семьи Линь!

— И?

— Вот я и прибежал к тебе! Дедушка Гу сказал, что в Заливе Цзиньхун тебя нет. Тётушка не знает про твоё гнездо в Вэньхуаюане, так что я перекантуюсь у тебя немного.

— Нет.

— В смысле — нет? Ты чего, братан? Мы же сто лет знакомы! Нам ли привыкать? Раньше вообще в одной спальне жили. Ну да, ты на кровати, я на раскладушке, но ведь уживались же!

— В гостевой спальне занято. Иди в отель.

Линь Ду уже протискивался в квартиру:

— Да ты чё?! Неужто втихаря холостяцкую жизнь закончил?! А я-то думаю, чё ты меня на пороге мурыжишь! Так сноха здесь, да? Сноха-а-а!..

Гу Цзинсюнь:

—...

Цзянь Юй в спальне:

—...

Великий Пицю поднялся со стула, толкнул дверь гостевой и неторопливо вышел в прихожую:

— Ну давай, попробуй ещё раз назвать меня снохой.

Линь Ду застыл:

—?..

У парня отвисла челюсть:

—... Охренеть.

«Какого черта вы двое живете вместе?!

Да какие вообще между вами отношения?!»

Глава 39

Линь Ду застыл на пороге, уставившись на Цзянь Юя в немом изумлении.

В квартире работали кондиционер и теплый пол. Цзянь Юй в своем серо-голубом свитере выглядел под мягким светом лампы будто выточенным из чистого белого нефрита. Несмотря на обесцвеченные пряди и обычно резковатые черты, сейчас, когда он молчал, от него веяло чистой, заоблачной отстраненностью — будто окружающий мир его нисколько не касался.

Гу Цзинсюнь перебрался в жилой комплекс «Вэньхуаюань» только поступив в университет, а в дни, свободные от пар, по-прежнему уезжал к себе в Залив Цзиньхун. Линь Ду всегда навещал его именно там, так что в эту квартиру заглянул впервые.

И уж точно не ожидал отказов. Прежде Линь Ду запросто мог заявиться в особняк семьи Гу и прогостить пару дней, пока не надоест.

Поэтому, когда Цзинсюнь с порога замахал руками, Линь Ду первым делом решил, что у того кто-то есть. И кто-то такой, при ком лишние свидетели ни к чему — словом, женщина.

Но внутри оказался Цзянь Юй! Чего же тогда старина Гу так суетился?!

— Э-э... Брат Цзянь, добрый день, — заикаясь, вытолкнул из себя Линь Ду.

— «Брат Цзянь»? — прохладно переспросил Цзянь Юй. — А не «невестка»?

Инстинкт самосохранения сработал мгновенно. Линь Ду заболтал головой как заведенный:

— Нет-нет! Я правда не знал, что вы здесь, брат Цзянь!

После визита на день рождения Цзянь Вэньци Линь Ду откровенно его побаивался. Тот залитый кровью склад до сих пор стоял перед глазами. К тому же, стоило Цзянь Юю покинуть семейное гнездо, как на род Цзянь одно за другим посыпались несчастья: важные контракты срывались один за другим. Вряд ли такое удручающее везение было случайностью — они явно перешли дорогу кому-то очень могущественному.

Гу Цзинсюнь развернулся и слегка похлопал Цзянь Юя по плечу:

— Мы тебе помешали? Я прикрою дверь, возвращайся к учебе.

Цзянь Юй опустил взгляд на его руку. Ему вспомнился случай, когда Цзинсюнь ждал его во дворе, а Чэнь Цзянь ляпнул, будто тот караулит «девушку».

— Будь ты девчонкой, — неторопливо произнес Цзянь Юй, — красавицей был бы хоть куда.

Гу Цзинсюнь едва удержался от смешка. Цзянь Юй явно пытался подловить его на слове, и Цзинсюню было в общем-то все равно, но тут язык сработал быстрее мысли:

— И тебе нравятся такие девушки?

Цзянь Юй опешил.

Честно говоря, над подобными вещами он никогда не задумывался. В эту эпоху Угасания Магии священных зверей и духов почти не осталось, а род Пицю и вовсе вымер. Цзянь Юй рос сам по себе, дикарем. Перед ним простиралась вечность, но сородичей он никогда не встречал. Как и большинство вчерашних школьников, не расстающихся с телефонами и компьютерами, он даже не допускал мысли, что в его нескончаемой жизни может появиться кто-то еще.

Едва окончивший школу юный Пицю не ведал даже первой любви, не говоря уже о том, чтобы с кем-то связать судьбу.

— А если красивая, то сразу и нравится? — отрезал Цзянь Юй. — Поверхностный ты человек.

Цзинсюнь и сам пожалел о сорвавшемся вопросе, так что с готовностью зацепился за брошенную шпильку, сменяя тему:

— Да-да, ужасно поверхностный. Иди давай, зубри.

Окинув его долгим взглядом, Цзянь Юй скрылся в боковой спальне.

Едва за ним захлопнулась дверь, Линь Ду подскочил к Цзинсюню и ткнул пальцем в сторону комнаты:

—... Какого черта он делает у тебя?!

Гу Цзинсюнь неторопливо засучил рукава:

— А ты что делаешь у меня?

— Да хорош тебе! — Линь Ду вцепился в него. — Будто сам не понимаешь, о чем я!

— И о чем же? — с легкой улыбкой переспросил Цзинсюнь.

— Да ты... ты разве не метишь на... ну, в общем, на это самое?! — отчаянно вылил накопившееся Линь Ду. — Неужели сам не видишь, как двусмысленно вы смотритесь?!

Обычно невозмутимое лицо Гу Цзинсюня едва заметно дрогнуло. Он изгнул бровь:

— Тебе бы поменьше сидеть в интернете и побольше читать книги.

— При чем тут вообще интернет?! — растерялся Линь Ду.

Цзинсюнь направился на кухню:

— Внутренняя незрелость заставляет тебя переносить сетевые штампы на реальную жизнь...

— Я с тобой на полном серьезе, а ты паясничаешь! — окончательно вышел из себя Линь Ду. — Сам порассуждай: не слишком ли ты перед ним стелешься? Вы учитесь на разных факультетах, а ты катишь за ним после пар, привозишь к себе, да еще и готовишь на двоих...

Гу Цзинсюнь задумчиво притормозил:

— Вообще-то, всё упомянутое я делал и для тебя.

— У тебя еще хватает наглости вспоминать?! — вспыхнул Линь Ду и принялся с упоением зачитывать список многолетних обид: — На пары мы ходили вместе, потому что у нас расписание одинаковое! Когда я остался у тебя на Новый год, потому что в доме не хватало мест, ты, гад такой, разлегся на двуспальной кровати, а меня выставил спать на полу! А стряпня твоя?! Ты же кроме сухой лапши, заправленной вчерашними обедками, ничего мне не варил!

— Серьезно? — искренне удивился Цзинсюнь.

— Да уж поверь! — горестно воскликнул Линь Ду. — А с Цзянь... кхм, с ним всё иначе! Ты ему то молочный чай к выходу несешь, то прижимаешь при каждом удобном случае! Ему спальню отдал, а мне даже переночевать нельзя! А продуктов-то сколько набрал? Когда ты меня так принимал?!

Он еще в гостиной заметил на столе кучу свежих ингредиентов — явно подготовленных до его прихода.

— Ну и скажи после этого, что ты к нему неравнодушен! — подвел итог Линь Ду.

Гу Цзинсюнь вскрыл упаковку со стейком и коротко взглянул на приятеля. Тот хоть и паясничал, но в глазах читалось нешуточное беспокойство. Отложив шутливый тон, Цзинсюнь ответил серьезно:

— Он выручил меня в очень непростых делах. А я ничем другим не могу ему отплатить.

Линь Ду обомлел.

— Случай с Гу Ичэном, да и болезнь Сюй Сюаня, — пояснил Цзинсюнь, не вдаваясь в лишние подробности. — В обоих случаях я остался у Цзянь Юя в долгу.

— Точно... — пробормотал Линь Ду. — Гу Ичэн ведь уже давно сидит тише воды, ниже травы. Даже его паскудная мамочка перестала капать всем на мозги, чтобы его устроили в компанию вместе с тобой.

И впрямь, Гу Ичэн будто испарился, превратившись в доме семьи Гу в бестелесный призрак. А переломный момент наступил как раз тогда... когда Цзянь Юй вместе с Цзинсюнем заглянули в стрелковый клуб.

Про Сюй Сюаня Линь Ду особо ничего не знал, но видеть видел — хилый, болезненный мальчуган. Все племянники самого Линь Ду примерно того же возраста выглядели куда крепче.

— Старина Гу, — не выдержал Линь Ду, понизив голос. — А в нашем мире... правда водится всякая нечисть?

Ежу понятно: если бы против Гу Ичэна сработали обычные рычаги — пусть даже не совсем легальные — Цзинсюнь не стал бы таиться. Тем более что Линь Ду и сам тогда находился в клубе, и привлекать его ресурсом Гу Цзинсюнь не постеснялся бы, не из пугливых. Если только... дело не касалось вещей, далеких от привычного мира.

Да и сам Цзянь Юй казался каким-то... неземным.

Цзинсюнь в свое время провел два года в храме Облачного Оленя, так что, по идее, должен был верить в потустороннее. Однако к мистике он всегда относился прохладно, не показывая ни веры, ни скепсиса. Сам Линь Ду в призраков не верил и был уверен, что и его друг думает точно так же.

— Поверишь — появится, не поверишь — и следа не найдешь, — туманно отозвался Цзинсюнь.

Линь Ду отлично знал товарища: раз тот не опроверг, значит, так оно и есть. То-то Цзинсюнь в последнее время от Цзянь Юя не отходит — видать, столкнулся с чем-то, перед чем наука бессильна, вот и пришлось просить о помощи.

— Ну все, — с благоговейным вздохом выдохнул Линь Ду. — Отныне зову его не иначе как Великий Цзянь.

— На ужин останешься? — спросил Цзинсюнь.

Линь Ду помялся — и хочется, и колется:

— А мне вообще можно за один стол с Мастером Цзянь? Жизнь себе не укорочу?

Гу Цзинсюнь одарил его долгим взглядом:

— Никакой он не мастер. И жизнь твоя от совместной трапезы не сократится.

Цзянь Юй терпеть не мог, когда его величали «мастером» — звучит недостаточно круто.

— Тогда... останусь, — облизнулся Линь Ду. — Что готовим?

Цзинсюнь ловко бросил ему репчатую луковицу:

— Три блюда и суп. Порежь лук.

— Опять лук?! — скривился Линь Ду, кое-как поймав «снаряд». — Почему ты Цзянь Юя не заставишь помогать?

— У него еще один экзамен, он готовится. — Цзинсюнь чуть приподнял бровь. — Хочешь пойти и отвлечь его?

Линь Ду замахал головой так, будто у него шея шарнирная.

Цзинсюнь скользнул взглядом по запертой двери спальни — оттуда не доносилось ни звука.

Цзянь Юй, вернувшись к себе, сразу же вставил наушники с записью иностранных слов. Он сознательно абстрагировался от чужих разговоров: в сюжете оригинального романа Линь Ду являлся главным доверенным лицом Гу Цзинсюня, а значит, явился обсуждать серьезные дела.

Последним предметом в сессии числились точные науки. Проработав конспекты и билеты за прошлые годы, Цзянь Юй наконец отложил ручку. За окном успело сгуститься темное зимнее сумрачье.

Он разблокировал экран телефона: шесть сорок вечера. Надо же, пролетело больше трех часов.

Потянувшись в кресле до хруста в суставах, он поднялся и пошагал к выходу. Проходя мимо стола, привычно погладил по голове нефритовую фигурку Пицю — эта безделушка ему и впрямь невероятно нравилась.

Шагнув за порог спальни, Цзянь Юй сразу уловил аппетитный густой аромат соуса. Однако на кухне никого не было — со стороны балкона доносился сдержанный говор. Постояв мгновение, Цзянь Юй нарочито громко зашагал по гостиной.

Шорох его шагов долетел через приоткрытую балконную дверь. Гу Цзинсюнь тут же отодвинул ее и откликнулся:

— Закончил?

Цзянь Юй молча кивнул.

Выглядел он довольно вялым. В экзаменационные дни они с Цзинсюнем почти не пересекались, и их слабый, едва сформировавшийся духовный договор окончательно истощился и распался. Погруженный в учебу Цзянь Юй сбил режим и вновь вернулся к тому апатично-разнеженному состоянию, в котором пребывал до расторжения узов с семьей Цзянь.

Гу Цзинсюнь мягко улыбнулся:

— Иди мой руки, будем ужинать.

Ополоснув руки в ванной, Цзянь Юй заглянул на кухню.

Наводящие последние штрихи Цзинсюнь и Линь Ду уже накрывали на стол. Едва Цзянь Юй протянул руку к кухонной утвари, как Гу Цзинсюнь опередил его, бережно вручив тарелку с куриными крылышками в кокосовом соусе.

Линь Ду, пыхтящий с тяжеленным глиняным сабо в обеих руках: «?»

Ему показалось, что кастрюля с рыбным супом стала весить тонну.

Подхватив тарелку, Цзянь Юй неспешно прошествовал в столовую.

Гу Цзинсюнь принес пиалы и палочки:

— Садитесь.

Линь Ду, не евший с самого утра, изголодался так, что у него под ложечкой сосало. Он первым делом налег на рис:

— Ну наконец-то, я чуть дубу не дал!

Цзянь Юй с Линь Ду близок не был — за все время они и десятком фраз не обменялись, — потому хранил молчание, лениво потягивая наваристый бульон.

Карасей предварительно обжарили в масле, отчего уха получилась густого молочного цвета — невероятно ароматная, с естественной сладчинкой и нежнейшей рыбой.

Жить под одной крышей с Гу Цзинсюнем оказывалось сплошным удовольствием — хотя бы потому, что качество еды подскочило в разы. Сам Цзянь Юй о подобных домашних разносолах мог только мечтать: без доставок он перебивался бы одной заварной лапшой.

Умяв половину пиалы, Линь Ду прочистил горло:

— Чуть не забыл! На этой неделе все закончили с сессией, и Старина Пань собирает тусовку на следующий вторник. Погнали с нами?

Гу Цзинсюнь первейшим делом повернулся к Цзянь Юю:

— У тебя есть планы на вторник? Не хочешь с нами?

— У нас групповая вечеринка, — ровно ответил тот.

Лишь после этого Цзинсюнь снизошел до ответа приятелю:

— Ладно, погнали.

Линь Ду: «...»

*Ты бы хоть для приличия попытался скрыть, с каким одолжением соглашаешься!*

Гу Цзинсюнь растянул губы в ласковой улыбке и указал палочками на пиалу Линь Ду.

Линь Ду молча покорился: кто сыт, тот и добр, спорить с поваром себе дороже. Он с досадой зачерпнул еще риса.

Цзянь Юй на их немые перепалки внимания не обращал. Допив уху, он занес палочки над тарелкой с крылышками, но едва протянул руку, как его запястье перехватили пальцы Цзинсюня.

Цзянь Юй вскинул брови:

— Зажал одно куриное крыло? Серьезно?

Линь Ду аж поперхнулся от неожиданности.

Гу Цзинсюнь не ответил. Подушечка его большого пальца медленно и плавно поглаживала узкую полоску кожи на запястье юноши. Не давая Цзянь Юю вспыхнуть, он поднял его с места:

— Ты капнул соусом на свитер. Пойдем смывать.

Цзянь Юй замер, ощущая, как чужое тепло волной растекается по руке. В голове мелькнула дикая мысль: «Он что, решил потискать меня, как нефритовую фигурку?»

Прежде чем до него дошел смысл происходящего, Цзинсюнь уже увлек его за собой в спальню.

Дверь с тихим щелчком захлопнулась за их спинами, отсекая любопытный взгляд Линь Ду вместе с остальными звуками.

В тот же миг Цзянь Юй извернулся, заломил Цзинсюню руку и с силой прижал его к дверному полотну:

— Жить надоело?!

Будь он сейчас в истинном обличье — от ярости распушил бы шерсть до самого кончика хвоста.

Гу Цзинсюнь со смешком перехватил его атаку. Цзянь Юй лишь выглядел грозно, но силы не прикладывал. Цзинсюнь поднял руку и накрыл его правое запястье:

— У тебя чешуя проступила.

Цзянь Юй опешил. Опустив взгляд, он действительно разглядел на запястье две-три перламутровые чешуйки. Он невольно провел пальцами по шее под воротником — там тоже прощупывались шероховатые пластинки.

— Наверное, из-за бессонных ночей... — пробормотал он.

При всплесках или нестабильности духовной силы чешуя первым делом проявлялась в местах наиболее активного кровотока: запястья, шея и грудь страдали чаще всего.

Гу Цзинсюнь помедлил секунду:

— Давай переоденешься в мою кофту.

В квартире работал кондиционер, так что щеголять в верхней одежде было не с руки.

Поглаживая чешуйки на запястье, Цзянь Юй неохотно буркнул:

—... Давай.

Цзинсюнь достал из шкафа светло-серый джемпер и протянул ему:

— Этот свободный, должен все скрыть. Я натягивал его от силы раз, но он постиран. Не брезгуешь?

Не отвечая, Цзянь Юй подхватил подол и сдернул через голову свой свитер. Под ним оказалась голубая тонкая лонгслив-футболка. Широкий круглый вырез обнажил изящную шею и острые ключицы. На алебастрово-белой коже, прямо в ямочке у основания шеи, алела крошечная родинка — точь-в-точь капелька свежей киновари.

Вместе с тем взору Цзинсюня открылись и мерцающие чешуйки, россыпью усыпавшие шею юноши.

Гу Цзинсюнь едва заметно нахмурился и поспешно отвел взгляд от киноварной точки: чешуек на теле Цзянь Юя явно становилось больше.

Цзянь Юй натянул чужую вещь. Джемпер действительно сидел мешковато, а манжеты закрывали кисти рук. Он попытался подкатать длинные рукава, но обнаружил, что золотисто-перламутровые пластинки уже расползлись дальше по коже — плотная ткань их больше не скрывала. Если только не замотаться с головой, как бамбуковый сверток-цзунцзы.

Цзянь Юй мрачнел на глазах:

— Я не выйду. Иди ешь один.

— Ужин в самом разгаре. Принести тебе сюда? — предложил Цзинсюнь.

— И что ты плетешь Линь Ду? — угрюмо буркнул Цзянь Юй. — Скажешь, я за две минуты сгнил на корню и лежу призраком, требуя подавать ужин в постель? От одной пропущенной трапезы не помру. Иди давай.

Отодвинув стул, он уселся за стол и уперся лбом в столешницу, рассчитывая дремать. Однако за спиной раздались тихие шаги — Гу Цзинсюнь не только не ушел, а подошел вплотную.

Цзянь Юй вскинул голову. Не успел он сообразить, что происходит, как его правую кисть перехватила ладонь Цзинсюня, а в следующую секунду ладонь Цзянь Юя обдало ласковым теплом — пальцы коснулись чего-то мягкого и горячего.

Цзянь Юй выпрямился:

— Ты чего не идешь есть, время только...

Фраза застряла у него в горле, едва он осознал их положение.

Гу Цзинсюнь примостился на подлокотнике его кресла. Удерживая руку Цзянь Юя в своей, он прижимал его ладонь к собственной щеке и с тихим смешком прошептал:

— Под боком такое лекарство, а ты все норовишь терзать себя понапрасну.

Фиолетовая дымка небесной удачи, принадлежавшая Гу Цзинсюню, рассеялась мягким туманом, плотно окутав обоих. Эти призрачные струи уже давно привыкли к Цзянь Юю: едва покидая своего хозяина, они радостно кружили вокруг юноши, проникали сквозь бреши в его издырявленной небесной удаче и латали дыры новой небесной удачей.

Прежде между ними уже действовал временный духовный договор. И хотя его срок истёк, а ментальная связь, казалось, оборвалась, стоило их небесным удачам соприкоснуться вновь, как они опять запустили этот непрерывный цикл. Фиолетовые нити удачи высвобождались из тела Гу Цзинсюня, сплетались с бледно-золотой небесной удачей Цзянь Юя, оставляли в нём нежный пурпурный оттенок, а возвращаясь, уносили с собой крупицы золота.

Цзянь Юй впервые обменивался небесной удачей с Гу Цзинсюнем в полном сознании. Когда небесная удача Гу Цзинсюня проникала в его собственную, юноша невольно вздрогнул — не от страха или боли, а от оглушительного чувства близости.

Для большинства существ небесная удача — лишь внешняя оболочка; её приток или уход сказывается на жизни, но сам процесс остаётся неосязаемым. Однако Цзянь Юй был иным. Энергия составляла неотъемлемую часть его существа, он физически ощущал любое её колебание, прирост или убыль. Поэтому подобный круговорот небесной удачи казался ему ласковым, невесомым прикосновением другого человека.

Юноше пришлось приложить все силы, чтобы подавить порыв вскочить с места. Глубоко вдохнув, он отвернулся, зажмурился и судорожно сжал пальцы на предплечье Гу Цзинсюня, но тут же опомнился и разжал хватку.

Гу Цзинсюнь сидел на подлокотнике. Рука, которой он опирался о стол, всё еще ощущала недавнее прикосновение Цзянь Юя, а вторая висела в воздухе, словно обнимая юношу за плечи. Заметив этот резкий жест, Гу Цзинсюнь решил, что обмен вызывает у Цзянь Юя недомогание. Пальцы старшеклассника чуть сжались и тихо опустились на спину юноши, поглаживая — не то успокаивая, не то с нежной жалостью.

Перед ним ведь находился недоразвившийся маленький Пицю: пусть со скелетом и ростом взрослого мужчины, но всё такой же хрупкий и тонкий.

Гу Цзинсюнь так и держал его в полуобъятиях, пока круговорот небесной удачи не утих окончательно.

Кончик носа Цзянь Юя замер в каком-то сантиметре от свитера Гу Цзинсюня. Он с абсолютно бесстрастным лицом уставился на разноцветный узор вязки. Казалось, даже ворс этой ткани насквозь пропитался неловкостью — надо же, он обнимался с Гу Цзинсюнем! Нет, хуже: он позволял Гу Цзинсюню обнимать себя!

В этот момент Великий Демон Цзянь судорожно выбирал между двумя вариантами: вырубить Гу Цзинсюня или вырубить самого себя. Пожалуй, лучше всё-таки Гу Цзинсюня — потерять сознание самому было бы слишком унизительно для истинного Пицю.

Осознав себя злодеем, пицю-Цзянь впервые подумал: «А не принять ли мне эту роль до самого конца?»

Почувствовав, что юноша больше не опирается на него, но продолжает молчать, Гу Цзинсюнь тихонько похлопал его по спине:

— Цзянь Юй? Тебе плохо?

Юноша откинулся назад, прикрыв нижнюю часть лица ладонью:

— Выйди пока.

Гу Цзинсюнь опустил руку. Он хотел проверить, сошла ли чешуя с шеи и запястий юноши, но тот упорно избегал встречного взгляда. Лишь тогда до старшеклассника дошло: недавнее объятие просто ввело его в смущение.

Поднявшись, Гу Цзинсюнь ровным голосом произнёс:

— Линь Ду, наверное, уже извёлся. Я пойду.

Едва его пальцы коснулись дверной ручки, со стороны стола донеслось:

— Извини.

Гу Цзинсюнь обернулся, удивлённо приподняв бровь:

— С чего вдруг?

—... В гостиной. Я неверно тебя понял, — выдавил Цзянь Юй. Просить прощения он абсолютно не умел.

Вот таков Цзянь Юй — даже сгорая от неловкости, остаётся воспитанным и благородным Пицю.

Гу Цзинсюнь передумал уходить. Его кадык едва заметно дёрнулся.

— И что же, по-твоему, я собирался сделать?

Внезапно сжал руку, да ещё и так двусмысленно гладил... На что тут ещё можно было подумать? Окажись на месте Цзянь Юя любой другой человек, он сразу догадался бы, что Гу Цзинсюнь просто провоцирует его.

Однако эмоционального интеллекта древнего зверя не хватало для столь тонких материй. Полагая, что собеседник спрашивает на полном серьёзе, Цзянь Юй честно ответил:

— Я подумал, ты хочешь отнять мои куриные крылышки.

Гу Цзинсюнь застыл:

—... В следующий раз я приготовлю крылышки только для тебя.

Помолчав пару мгновений, Гу Цзинсюнь тяжело вздохнул. Похоже, в этом мире ещё не родился человек, способный одержать верх над Цзянь Юем в словесной перепалке.

Потирая переносицу, он тихо добавил:

— Выходи скорее, еда остынет.

С этими словами он открыл дверь и вышел.

Шаги за дверью затихли. Оставшись в спальне в полном одиночестве, Цзянь Юй расслабил плечи, уткнулся лицом в сложенные на столе руки и перевёл дух.

Пополнив запасы небесной удачи, он, хоть и не доел ужин, ощущал приятное насыщение. В комнате было тепло. Юноша собирался просто перевести дыхание пару минут, но, прижавшись лбом к локтям, неожиданно для себя мгновенно провалился в сон.

***

В столовой Линь Ду уже покончил с трапезой. Заметив приятеля, он поинтересовался:

— Чего вы так долго?

— У него не было сменной одежды, пришлось немного поискать, — ответил Гу Цзинсюнь.

— А-а, — протянул Линь Ду.

Поскольку пару часов назад Гу Цзинсюнь чётко дал понять, что никаких романтических отношений между ними нет, Линь Ду не стал искать подвох и лишь пробормотал себе под нос:

— А с виду и не скажешь, что Великий Цзянь такой чистюля...

Подумаешь, пара капель жира на ткань попала.

Гу Цзинсюнь смерил его прохладным взглядом:

— Это я настоял, чтобы он переоделся. Люблю, знаешь ли, порядок.

Линь Ду только и сумел, что промолчать. Защищает по поводу и без.

Только-только улегшиеся подозрения снова зашевелились в его голове: «И эти двое утверждают, будто между ними ничего нет?»

Однако Гу Цзинсюнь успел доесть свой ужин, а дверь в спальню так и не открылась.

Чешуя всё ещё не сошла? Или стало хуже? Зная характер Цзянь Юя, он понимал, что тот будет терпеть до последнего в любом случае.

Гу Цзинсюнь отложил палочки:

— Линь Ду.

Развалившийся на стуле с телефоном Линь Ду встрепенулся:

— А?

Гу Цзинсюнь поднялся:

— Будь добр, вымой пару тарелок.

«Использует по полной программе», — уныло подумал Линь Ду. Но, помня о сытном ужине, возражать не стал. Собрав пустые пиалы и блюда, он смиренно поплёлся к раковине.

Гу Цзинсюнь подошёл к двери спальни и дважды постучал. Не дождавшись ответа, он нажал на ручку и тихо скользнул внутрь, затворив за собой дверь.

Цзянь Юй крепко спал, уткнувшись лицом в руки прямо на столе. Он даже не услышал, как вошёл хозяин дома.

Белый свитер с высоким горлом, принадлежавший Гу Цзинсюню, был ему явно велик. Утопая в мягкой ткани, юноша мерно дышал, удивительно похожий на свернувшегося клубочком кота.

Гу Цзинсюнь снял с вешалки куртку, осторожно накинул её на плечи спящего и прибавил температуру на кондиционере.

Почувствовав тепло, Цзянь Юй во сне сильнее закутался в куртку и случайно задел щекой пальцы Гу Цзинсюня, которые тот ещё не успел убрать.

Этот мифический Пицю, способный повелевать яростным пламенем и подчинять своей воле призраков и демонов, обладал невероятно нежной и тёплой кожей.

Гу Цзинсюнь замер.

Опустив взгляд, он кончиками пальцев задел прядь волос на затылке юноши. Мягкие, прохладные шелковистые нити скользнули по коже, оставляя едва уловимое щекочущее ощущение.

Гу Цзинсюнь едва слышно прошептал:

— Как же хочется поскорее забраться с тобой в один дом...

Он тихо улыбнулся и заботливо поправил края куртки:

— Так что давай, перебирайся ко мне поскорее.

Последний экзамен зимней сессии у будущих инженеров-программистов назначили на утро пятницы. Без четверти восемь Цзянь Юй выехал из жилого комплекса «Вэньхуаюань» на любимом мотоцикле. Оставив байк на парковке за учебным корпусом, он прихватил пенал с канцелярией и поднялся в аудиторию.

До начала оставалось еще минут сорок, но кабинет уже заполнился больше чем наполовину. Большинство студентов судорожно дочитывали конспекты и зубрили билеты. Лишь один парень, взгромоздившись на стол в заднем ряду, вовсю хохотал и болтал с приятелями, заставляя всю аудиторию слушать его треп.

Разговор стоял настолько гвалтный, что Цзянь Юй, войдя, невольно оглянулся. Нахала он не узнал — тот сидел спиной к двери.

Позавчера Цзянь Юй урвал у Гу Цзинсюня солидный кусок небесной удачи, так что за результат ничуть не переживал. Он спокойно разыскал свое место. Сзади устроился его одногруппник, Янь Фань. Едва Цзянь Юй опустился на стул, как тот ощутимо хлопнул его по плечу:

— Гений Цзянь, выручи! Подскажи одну задачку?

— Какую? — обернулся Цзянь Юй.

Янь Фань протянул черновик:

— Вот эту. Вообще не могу въехать в цепочку вычислений посередине.

Цзянь Юй вытащил ручку:

— Смотри, этот шаг нужен, чтобы найти альфу. Исходя из условия...

Не успел он закончить, как с задних рядов раздался взрыв гомерического хохота, полностью потопивший его слова.

— Сука, — тихонько выругался Янь Фань. — Был бы мужиком, шел бы дальше в коридор в свои игры рубиться, херли тут ор устраивать?

— Это кто вообще? — поинтересовался Цзянь Юй.

— Физорг из первой группы. Тот самый кадр, что из восьми предметов завалил три, а по остальным пяти сдал на высший балл. Сам, вишь, не зубрит — и хрен с ним, так другим за каким чертом мешать?

Нарушитель спокойствия бесил многих, но до экзамена оставалось полчаса, да и ругаться со сдавшим все равно парнем из своего же потока никому не хотелось — вот и терпели.

Цзянь Юй вспомнил физорга: ходили слухи, будто тот призвал какого-то духа или божество. Прежде Цзянь Юй присматривался к нему, но ничего аномального не заметил.

Глянув на часы — до распечатки вариантов оставалось полчаса, — Цзянь Юй сказал:

— Ладно, давай доразберем.

Янь Фань резво кивнул.

Едва Цзянь Юй распутал мудреное уравнение, в аудиторию вошел преподаватель с пачкой бланков.

— Сдаем шпаргалки и конспекты, господа! Не глупите. Пересдать предмет можно, а вот с сорванного экзамена со шпаргалкой вылетите с выговором в личном деле.

Цзянь Юй отнес сумку на пустой стол у задней стены, расписался в ведомости и вернулся на место. Председатель комиссии начал раздачу бланков.

Быстро пробежав глазами задания, Цзянь Юй взял ручку.

Сложного ничего не было: процентовок восемьдесят — чистая база. Быстро все решив и перепроверив выкладки, он сдал работу ровно в тот момент, когда разрешили досрочный выход.

Его отбытие послужило сигналом для остальных: справившиеся студенты один за другим подхватились с мест. Стоило Цзянь Юю переступить порог аудитории, как его нагнала толпа одногруппников.

Лу Сюй и Чжоу Тин принялись азартно колотить его по плечам:

— Красава, Цзянь-бог! Из пяти главных задач три совпали один в один с твоим прогнозом!

— Фортуна любит сильнейших, — не без иронии отозвался Цзянь Юй.

— Ну ты и скромняга, блин, — ухмыльнулся Чжоу Тин.

— Нет, серьезно, это же жестко! — вставил Янь Фань. — Задачка, про которую я перед самым стартом спросил, реально попалась! Причем в тестовой части, даже цифры не поменяли! Я ответ сразу вбил, ха-ха!

Из кабинета вышли девушки. Среди них была Вэй Линьлинь — староста второй группы, одна из трех девчонок на всем потоке программной инженерии, девица бойкая и привлекательная.

— Напоминаю: в полдень общий сбор на обед! Смотрите не опоздайте! — бросила она парням и, подхватив подруг под ручки, направилась к лестнице.

Это был последний экзамен в семестре. Обе группы решили отметить завершение сессии с размахом: сначала совместный обед в ресторане, а после обеда — караоке. Цзянь Юй знал о планах заранее и специально освободил весь остаток дня.

Чжоу Тин присоседился ближе:

— Девчонкам еще марафет наводить да переодеваться. Погнали к нам в общагу пока? Посидишь у нас, Брат Цзянь.

— Ага, погнали! — подхватили остальные. — Я тут на днях кучу сушеного манго набрал, выручай, Брат Цзянь, сожрать не могу!

— Да давай, Брат Цзянь, кабы не твои объяснения, я б тут и лег!

— Брат Цзянь — мозг!

— Цзянь-папа, ты просто бог!

Цзянь-Пицю благосклонно принял потоки лести:

— Раз уж вы так нижайше просите... Ладно, уговорили, приду побью ваши запасы хавчика.

Он уже подходил к выходу из корпуса, как сзади раздались торопливые шаги. Кто-то стремительно приближался. Думая, что это очередной спешащий студент, Цзянь Юй подвинулся ближе к Чжоу Тину, уступая дорогу.

Однако шаги резко прервались прямо за спиной, и чья-то рука рванулась к его плечу.

Звериное чутье Пицю сработало мгновенно. Едва незнакомец приблизился, Цзянь Юй буквально всем телом ощутил чужое присутствие. Инстинкты возобладали: он молниеносно перехватил чужое запястье, жестко заблокировав попытку фамильярного контакта.

— Мать твою, Брат Цзянь! Ну и хватка у тебя! — выдохнул парень.

Цзянь Юй разжал пальцы и, присмотревшись, слегка опешил.

Физорг из первой группы?

Перед ним стоял рослый малый под метр восемьдесят пять, ничуть не уступающий Цзянь Юю в росте. Симпатичный, с хорошим здоровым загаром. На улице почти ноль, а он выперся в одном легком плаще!

Парень расплылся в белоснежной улыбке:

— Извини, братуха, чистый рефлекс.

Цзянь Юй с одногруппниками-то общался без фанатизма, а ребят из первой группы вообще толком не знал и понятия не имел, чего от него хотят.

Физорг первой группы бойко представился:

— Я Ли Цзи из 1-й группы программной инженерии. Слышь, я перед экзаменом там в игрушки бабился и трындел... не сильно вас заглушил?

Парни из второй группы переглянулись, не совсем понимая, к чему этот заезд.

Ли Цзи почесал затылок:

— Да вы не смотрите так. Настроение просто зашкаливает в последние дни, вот и не рассчитал децибелы. Впредь буду тише. Короче, пацаны, гоу за мой счет по бабл-ти, проставляюсь за шум!

Лу Сюй тут же открестился:

— Да ладно тебе, проехали. Каникулы на носу, все на взводе, дело житейское.

Они с Ли Цзи и двумя словами раньше не обмолвились, перетерпеть тридцать минут шума — не повод халявить за чужой счет.

Ли Цзи махнул рукой:

— Без базара! Я сегодня оба потока чаем поить собрался. Вы просто выскочили быстро, вот я за вами и рванул. — Он пояснил: — К тому же, перед экзаменами ваша группа шпору с конспектами слила — просто бомба! Вся наша группа по этим шпаргалкам готовилась, так что с меня по-любому простава.

Чжоу Тин расплылся в ухмылке и ткнул пальцем в Цзянь Юя:

— Конспект по вышке? Так это наш Брат Цзянь варганил!

Ли Цзи с охотой подхватил:

— Да знаю я! Гений Цзянь вроде с самым высоким баллом к нам на факультет поступил. Погнали, пацаны, нахаляву-то оно всяко вкуснее!

Один из парней второй группы заржал:

— Нахаляву-то чай вкусный, а вот насчет тебя — сомневаюсь.

Ли Цзи держался свойски и открыто, так что обиды у парней быстро улетучились. Вскоре они уже шагали в обнимку, подкалывая друг друга:

— Короче, мы просто примазались к славе Брата Цзяня!

— Цзянь-бог, ты лучший!

— Папа Цзянь!

Цзянь Юй про себя поморщился от этого парада одинаковых дифирамбов.

Раз Ли Цзи так настаивал, отказываться никто больше не стал. Вся компания направилась к университетским воротам — в ближайшую чайную. Ли Цзи держался поближе к Цзянь Юю:

— Брат Цзянь, погнали с нами.

Чжоу Тин с Лу Сюем подтолкнули его в спину:

— Пошли-пошли, мы тебя еще сосисками и вафлями угостим!

Цзянь Юй сделал пару шагов под их нажимом, а потом сцапал Лу Сюя за запястье и скинул его руку:

— Сосиски жрать буду. Две штуки.

Ли Цзи хохотнул.

До совместного обеда оставалось пару часов, так что Ли Цзи повел всех в «Лутý» — самую цивильную чайную возле кампуса.

Народу внутри было немного — экзамены еще шли. Цзянь Юй встал перед табло с меню.

— Брат Цзянь, ты тут бывал? — спросил Чжоу Тин. — Я первый раз. Что тут брать?

Цзянь Юй, разумеется, бывал. На приветственном вечере первокурсников Гу Цзинсюнь принес ему именно пудинговый бабл-ти из этого заведения.

Цзянь-Пицю отрезал:

— Пудинговый чай с молоком.

— Окей, мне тогда тоже пудинговый! — озвучил Чжоу Тин.

— Мне один пудинговый чай, две сосиски и порцию яичных вафель, — сделал заказ Цзянь Юй.

— Ты сейчас это заточишь, а в обед куда влезать будет? — поинтересовался Лу Сюй.

— Обед будет в обед.

Парни сделали заказы, разобрали номерки и уселись на диванчики.

Ли Цзи намеренно подсел к Цзянь Юю:

— Брат Цзянь, у меня был вариант А. Можешь со свежим разумом свернуть ответы на тесты?

У Цзянь Юя тоже был вариант А, и он без запнухи продиктовал буквы.

Ли Цзи аж подпрыгнул:

— Ебать! Я последние два наугад ткнул и угадал!

— Вот это у тебя пруха, — восхитился Янь Фань.

Цзянь Юй достал из кармана пачку леденцов, спокойно заметив:

— Я не истина в последней инстанции. Последнее задание было мудреным, я и сам мог ошибиться.

— Да ну, девяносто девять процентов, что все четко, — заверил Ли Цзи. — А один процент оставь на то, что гений просто опечатался.

Цзянь Юй чуть нахмурился:

— Ты тоже из местных? Откуда вы все вообще знаете мои поступительные баллы?

Парни вокруг дружно заржали.

— Похоже, один Брат Цзянь не в курсе, откуда мы всё знаем, ха-ха-ха!

— Да какие местные, мы вообще из соседней провинции!

Ли Цзи торопливо вытащил смартфон, заходя на форум:

— Брат Цзянь, ты на студфоруме вообще не сидишь, да? Тут же ветка висит в топе!

Он показал экран. В разделе закрепленных тем красовался заголовок: **[Битва крашей: Г или Ц — за кого топишь ты?]**

Цзянь Юй молча уставился на экран. Что за дичь?

Ли Цзи кликнул на тему.

В шапке висели две фотографии. Обе — явный исподтишок.

На первой был Гу Цзинсюнь: в черной рубашке, стоит у представительского минивэна, придерживая дверцу. Он с кем-то разговаривает, губы чуть тронуты улыбкой, а в глазах плещется золотистый закатный свет.

На второй — Цзянь Юй. Он лежит на желтом столе в аудитории, прямо перед камерой, видимо, только что проснулся: глаза полуприкрыты, густые ресницы отбрасывают тень.

Скомпонованные вместе, кадры создавали странную, почти интимную иллюзию того, что они смотрят друг на друга.

***

**Автор поста:**

*Народ, в этом году первокурсников приехало море, крашам пора подвинуться. Красавцев и красоток хоть отбавляй. Кто, по-вашему, больше тянет на титул главного красавчика университета?*

*Фото для привлечения внимания: #ГуЦзинсюнь #ЦзяньЮй*

**1-й комментарий:**

*Оба хороши! Но Г — это просто эталонный джентльмен, вежливый, воспитанный, заботливый, от него же крышу сносит! А Ц... блин, эти осветленные пряди — это так МИЛО!*

**2-й комментарий:**

*Ну по лицу они на одном уровне, базара нет. Но Ц отдает каким-то гопником: волосы крашеные, на байке гоняет...*

**3-й комментарий:**

*Че за бред? Ты из какого века вылез? Вернись в свой гроб! Какая разница, крашеные волосы или нет? То, что он суровый — это наоборот круто!*

**4-й комментарий:**

*Народ, вы завязывайте. Г вообще-то первый по баллам на ЕГЭ в нашей провинции среди технарей! Говорят, олимпиадник бывший, непонятно, почему по льготе не прошел. Тут даже сравнивать нечего.*

**12-й комментарий:**

*Вообще-то, для особо одаренных: Ц занял второе место в провинции, уступив Г всего ОДИН вопрос в тесте! И тоже олимпиадником был. Они оба такие монстры, что их баллы выше, чем у первых мест в других регионах. По слухам, они тупо принципиально шли на общие экзамены, чтобы сцепиться за первое место.*

**13-й комментарий:**

*Ебать?? Серьезно?! Почему никто не знал?!*

**15-й комментарий:**

*Да в прошлом треде уже писали, вы че... Все всегда смотрят на победителя, на вторых всем пофиг.*

***

Прочитав это, Цзянь Юй наконец понял, почему весь поток в курсе его баллов.

Янь Фань полюбопытствовал:

— Брат Цзянь, а вы с тем парнем с экономфака в каких отношениях? А то слухи ходят, будто вы еще со школы цапались, но вас видели вместе?

— Да нормально у них всё, — вступился Чжоу Тин. — Гу-бог с нами пару раз обедал.

Цзянь Юй развернул мятную конфету и забросил в рот:

— Теперь я понял, почему вы перед экзаменами ничего не успевали.

Парни вопросительно уставились на него.

— Вы просто вместо учебы сутками на форуме залипали.

Народ заржал. Ли Цзи, успевший развязаться до крайности, вновь сгреб Цзянь Юя за плечо. Но не успел он выдать очередную шутку, как свет над столом перекрыла чья-то тень.

Ли Цзи поднял голову и наткнулся взглядом на до боли знакомое лицо — ровно минуту назад он разглядывал его на экране.

Гу Цзинсюнь с факультета экономики и управления!

Парни мгновенно заткнулись. Наступила дико неловкая пауза: только что перемывали кости человеку, и вот он стоит прямо перед ними. Слышал он или нет?

Гу Цзинсюнь вежливо улыбнулся присутствующим:

— Добрый день.

Выглядел он безупречно, ни единым мускулом не выдав эмоций.

Цзянь Юй первым разрядил обстановку:

— Ты разве не сдал все? Чего в универе забыл?

— Куратор собирал старост, только освободился, — мягко пояснил Гу Цзинсюнь. — Зашел взять пару стаканов чая с собой и увидел тебя. Решил поздороваться. — Он сделал паузу и добавил: — Я же вчера тебе говорил.

Цзянь Юй этого абсолютно не помнил.

Взор Гу Цзинсюня скользнул по Ли Цзи, задержавшись на руке, лежащей на плече Цзянь Юя. Этот парень был ему знаком — Ли Цзи со специальности «Программная инженерия». Выходец из семьи Ли из провинции Си, сделавшей состояние на медиа и развлечениях. Второй сын, баловень судьбы с золотой ложкой во рту — даже его духовная аура отливала мягким золотом.

Отводя взгляд, Гу Цзинсюнь проговорил:

— Я еще не заказывал. Поможешь выбрать?

Цзянь Юй озадачился:

— А чего там выбирать-то?

— Хочу заехать к троюродной сестре и завезти Сюаньсюаню напиток, но не знаю, что ему сейчас можно при его здоровье. Кстати, Сюаньсюань все уши прожужжал, что хочет увидеть «того крутого братика». Приходи как-нибудь к нам на обед?

Цзянь Юй нахмурился:

— Он просто ослаблен, ему восстанавливаться надо... Зачем ребенку эта химия из стаканчиков?

Несмотря на ворчание, он все же поднялся. Рука Ли Цзи сама собой соскользнула с его плеча. Цзянь Юй подошел к стойке и на пару секунд задумался над ярким табло:

— Сладкое молоко.

Гу Цзинсюнь без колебаний заказал сладкое молоко, которое Сюаньсюань терпеть не мог:

— И еще один пудинговый чай с молоком, пожалуйста.

Пока Гу Цзинсюнь оплачивал заказ по QR-коду, Цзянь Юй с барского плеча вытянул из подставки номерчик. В тот момент, когда его пальцы коснулись пластика, Гу Цзинсюнь слегка задел его руку своей.

Цзянь Юй вопросительно вскинул бровь.

Гу Цзинсюнь выпрямился, наклонился к самому уху Цзянь Юя и тихо, чертовски ласково прошептал:

— Студент Цзянь, а не пора ли подарить мне немного уверенности?

—?.. — Цзянь Юй опешил.

— Прежде чем я приглашу тебя домой... не мог бы ты дать своему кандидату в контрактники чуть больше чувства безопасности?

Едва уловимым движением Гу Цзинсюнь бросил короткий взгляд в сторону Ли Цзи.

Цзянь Юй промолчал.

Этот главный герой... реально мастер включить кокетку.

Когда Гу Цзинсюнь договорил, Цзянь Юй погрузился в глубокое молчание.

«Злодей» Цзянь с замешательством и неохотой воззрился на своего собеседника.

Стоит Гу Цзинсюню слегка проявить слабость или включить свое обаяние, как он тут же на все соглашается — разве это не выглядит так, будто у него вообще нет никакой выдержки перед этим человеком?

Кассир, заметив, что двое юношей всё еще застыли у стойки, решил, что они забыли что-то дозаказать, и вежливо поинтересовался:

— Желаете что-нибудь еще?

Оба одновременно подняли на него взгляд.

Кассир на мгновение обомлел и судорожно сжал плечи:

«Что случилось? Я сказал что-то не то? Почему они оба так на меня смотрят?»

Гу Цзинсюнь мягко улыбнулся:

— Совсем забыл сказать. Пудинг-чай и сладкое молоко, пожалуйста, упакуйте с собой.

— Понял, чай с пудингом и сладкое молоко на вынос, — проговорил кассир, обернувшись к стойке готовки, а затем снова повернулся к клиентам: — Вы можете присесть на диван. Как только напитки будут готовы, мы объявим ваш номер.

— Спасибо, — кивнул Гу Цзинсюнь.

На диванчике, где раньше сидел Цзянь Юй, оставалось только одно свободное место. Гу Цзинсюнь опустился на двухместный диван по соседству.

Цзянь Юй неспешно подошел следом, но вместо своего прежнего места выбрал тот же диван, где устроился Гу Цзинсюнь.

Ли Цзи почесал затылок и пихнул локтем Чжоу Тина:

— Слушай, Чжоу Тин, а почему это брат Цзянь не идет к нам?

Чжоу Тин понизил голос:

— Наверное, им нужно обсудить что-то важное.

Ли Цзи с пониманием кивнул.

Когда Цзянь Юй опустился рядом, Гу Цзинсюнь на миг замер, а затем уголки его губ едва заметно поползли вверх. В отличие от того, что показалось Цзянь Юю — будто тот просто капризничает, — Гу Цзинсюнь на самом деле почувствовал укол глухого раздражения, когда увидел, как Ли Цзи сидел вплотную к Цзянь Юю и что-то шептал ему на ухо.

Разумеется, Цзянь Юй был волен общаться с кем угодно, но в тот короткий миг Гу Цзинсюнь ощутил, будто на принадлежащее ему сокровище зарится кто-то чужой.

И этот простой жест — то, что Цзянь Юй сел именно с ним, — моментально успокоил разбушевавшееся внутри чувство собственности.

Гу Цзинсюнь прекрасно знал характер юноши: острослов, скрывающий за колкостями мягкое сердце, да к тому же ужасно упрямый. Если сейчас расплыться в открытой улыбке, Цзянь Юй непременно вспыхнет от досады. И все же сдержаться оказалось выше его сил — теплота и радость просияли и в его глазах, и в изгибе губ.

Заметив эту улыбку, Цзянь Юй мгновенно напустил на себя самый строгий вид:

— Смотри у меня, не зарывайся.

Тут уж выдержка «главного героя» окончательно дала сбой, и он тихо, глухо рассмеялся. Опершись локтем о подлокотник, он изо всех сил пытался подавить смех, ведь они находились в общественном месте, отчего все его тело едва заметно поддрагивало.

Цзянь Юй: «...»

Священный пицю поймал себя на мысли, что смешливость этого парня загадочнее любого, даже самого непредсказуемого сюжетного поворота.

Цзянь Юй с друзьями пришли раньше, поэтому их заказ готовили в первую очередь. Вскоре у стойки выкликнули их номер.

— Брат Цзянь, идем? — окликнул его Лу Сюй.

Цзянь Юй бросил взгляд на часы. Они прождали минут десять, время близилось к одиннадцати. Сбор второй группы программной инженерии был назначен на полдень, а дорога от Z-Политеха до ресторана занимала добрых полчаса.

— Пошли.

Гу Цзинсюнь, ожидавший свой чай с пудингом, вскинул голову:

— Уходите?

— Угу, у нас совместный обед в двенадцать.

Взгляд Гу Цзинсюня скользнул по шее юноши.

Сегодня Цзянь Юй был укутан на совесть: длинный черный пуховик, свитер с полувысоким горлом — наружу выглядывала лишь узкая полоска бледной кожи под подбородком. Хотя иногда он позволял себе выкрасить прядки на макушке в самые безумные цвета, в одежде неизменно придерживался лаконичного стиля. В осенне-зимний сезон его гардероб состоял исключительно из холодных, приглушенных тонов — черного, белого и серого. В человеческом облике, как и в истинном зверином, он выглядел словно изваяние из безупречного белого нефрита.

— Будь осторожен по дороге, — негромко проговорил Гу Цзинсюнь. — Время еще есть, не гони на велосипеде. И раз уж ты недавно простудился, смотри не пей алкоголь.

Цзянь Юй уже несколько раз умудрялся не заметить, как у него проступают чешуйки пицю — когда они появлялись, он сам ничего не чувствовал. На этот раз он отправлялся на коллективную встречу один, и Гу Цзинсюнь не мог не беспокоиться.

Цзянь Юй внутренне дрогнул.

Какая еще простуда? Сколько бы он ни страдал от задержки в развитии, он оставался взрослым мифическим зверeм. Человеческие болячки к пицю не прилипали в принципе, и Гу Цзинсюнь, прекрасно зная о его истинной природе, не стал бы упоминать простуду без причины.

Цзянь Юй встретился с ним взглядом. Гу Цзинсюнь опустил веки, и его взор замер на шее юноши.

Цзянь Юй поправил воротник и тут же понял намек: тот предупреждал его не пить на людях и не задерживаться допоздна, чтобы не потерять контроль над духовной энергией и не распустить перед всеми чешую и хвост.

Тогда, во время обеда дома у Гу Цзинсюня, Цзянь Юй чуть было не явился в настоящем облике прямо перед Линь Ду. Кто бы мог подумать, что Гу Цзинсюнь не просто запомнил тот случай, но и решил подстраховаться.

«Вот же прилипчивый главный герой... Ужасно занудный».

Цзянь Юй смерил его долгим взглядом и отрезал:

— И не подумаю.

Ишь чего удумал — указывать пицю, когда тому возвращаться домой! Никому не дозволено указывать священному зверю.

Прихватив свой напиток, «главный злодей» повернулся и вместе с Чжоу Тином и остальными направился к выходу.

Гу Цзинсюнь лишь тихо вздохнул им вслед. Что и требовалось доказать: даже если приманить этого гордого пицю к себе домой, превратить дикого зверя в ручного за один день явно не выйдет.

К ресторану «Тяньфу» компания Цзянь Юя подобралась аккурат к двенадцати. В отдельном кабинете уже вовсю бушевали голодные студенты, стуча ложками по пиалам:

— С голоду пухнем! Староста-а-а!

— Живее, звоните Великому Цзяню!

— Староста, вели подавать еду...

Стоило Цзянь Юю и его спутникам переступить порог, как староста Вэй Линьлинь радостно замахала рукой:

— Проходите, присаживайтесь скорее! Сейчас все подадут!

Поняв по дороге, что задерживается, Цзянь Юй прихватил в ресторан ящик фруктового вина. Он поставил его у стола и распечатал коробку:

— Простите за задержку.

Несколько девчонок за столом прыснули в кулачки:

— Брат Цзянь, ну к чему такая вежливость!

Цзянь Юй опустился на свободный стул и сдержанно кивнул им.

Вскоре официанты начали один за другим приносить заказанные блюда. В кабинете закипело веселье: студенты поднимали тосты, болтали и шутили. К трем часам дня принесенные напитки подошли к концу.

Вэй Линьлинь поднялась с места:

— Ну что, все немного передохнули? Перемещаемся в караоке?

— А куда именно? — уточнил Цзянь Юй.

— Да тут совсем рядом, на этой же улице, — ответил Чжоу Тин. — Минут десять пешком. Ты с нами?

— С вами, — кивнул Цзянь Юй.

Он покинул ресторан вместе со всей компанией, отправляясь на вторую часть коллективной программы.

Организатор культурных мероприятий Пэн Вэй между делом заметил:

— Первая группа тоже где-то здесь гуляет. Может, устроим совместную тусовку?

Вэй Линьлинь заправила за ухо прядь волос:

— Мы, девчонки, точно за! Там же Виви и остальные наши.

На всем потоке программной инженерии девушек можно было пересчитать по пальцам одной руки, так что все они отлично общались.

Сказав это, Вэй Линьлинь обернулась к идущему чуть позади Цзянь Юю:

— Великий Цзянь, ты ведь тоже пойдешь с нами? Ты у нас такой красавчик! Если пойдешь с нашей группой, нам вся улица завидовать будет.

Цзянь Юй серьезно кивнул:

— Староста дело говорит.

Девушки на мгновение онемели — никто не ожидал от обычно холодного и неприступного парня такого самоироничного ответа, — а затем дружно зашлись смехом.

Одна из них спросила:

— Так ты идешь, Великий Цзянь?

— Ради славы второй группы, — не моргнув глазом отозвался тот.

— Ради славы второй группы! — подхватил Янь Фань.

Цзянь Юй покосился на него:

— Я — слава. А ты — мужчина за её спиной.

Янь Фань: «...»

За разговорами студенты добрались до забронированного караоке-клуба «Синмайюй». Поскольку отдыхала молодежь, заведение выбрали вполне бюджетное. Помещение забронированной кабинки оказалось не слишком просторным, а когда к двадцати студентам из второй группы прибавились еще и ребята из первой, внутри стало не протолкнуться. В тесной комнате, где несколько десятков человек хором орали песни одну за другой, градус стремительно поднимался. Вскоре стало настолько жарко, что оставаться в верхней одежде было невозможно.

Парни один за другим скинули пуховики и куртки, оставшись в одних свитерах, и вовсю веселились.

Цзянь Юй жары не боялся, но духота доставляла дискомфорт. Он только намеревался расстегнуть молнию на пуховике, как, едва коснувшись пальцами кожи на шее, ощутил под подушечками что-то твердое и прохладное.

Чешуя.

В кабинке царил полумрак, большинство ребят уже вовсю безумствовали, а Цзянь Юй сидел в самом дальнем углу, так что его состояния пока никто не заметил.

Он плотнее натянул воротник свитера, достал маленький белый фарфоровый пузырек, вытряхнул одну пилюлю Драконьей Крови и быстро проглотил ее.

Даже доработанная пилюля сохраняла неприятный, липкий, тошнотворно-сладкий запах крови. Скользнув по горлу, она оставила во рту приторное послевкусие.

Цзянь Юй поморщился. Он уже собирался подняться и открыть бутылку фруктового вина, чтобы запить эту дрянь, как один из захмелевших однокурсников случайно задел его. Флакончик из мелкого кармана выскользнул и со звоном разлетелся вдребезги о полутьму плиточного пола.

К счастью, кто-то в этот момент вопил в микрофон во все горло, и, кроме споткнувшегося парня, шума никто не заметил. Студент, пьяно присев на корточки, протянул руку:

— Ой, прости, брат... У меня голова кругом, давай я подберу...

Цзянь Юй перехватил его руку:

— Я сам. Ты пьян, еще порежешься.

К тому же дух от пилюли Драконьей Крови стоял слишком ядреный. Хотя пузырек опустел, его осколки все еще пропитались въедливым, тяжелым ароматом.

Густым, железисто-сладким запахом свежей крови.

Парень, немного подумав, решил, что Цзянь Юй прав, и, пошатываясь, поднялся на ноги:

— Ну... ты тогда аккуратнее, Великий Цзянь.

Собрав осколки, Цзянь Юй плотно завернул их в несколько салфеток и убрал в карман. Не успел он сесть обратно, как в кармане завибрировал телефон — звонил Чэнь Цзянь.

Голос в трубе звучал совсем не так, как обычно:

— Брат Цзянь... сделай доброе дело, забери меня отсюда, а? Меня тут просто в хлам упивают...

— Ты где? — нахмурился Цзянь Юй.

— В «Силане», клуб на Пинчан-лу. Я уже все, пасанул, тут народ совсем озверел... Пожалуйста, выручай!

— Сейчас буду, — поднялся Цзянь Юй.

— Третий этаж, кабина триста девять... Я уже четыре бокала с ними всадил, больше не могу...

Повесив трубку, Цзянь Юй вернулся в кабинку, коротко попрощался с одногруппниками, взял ключи и направился к парковке за своим велосипедом. Хоть он и привез с собой целый ящик фруктового вина, сам за рулем не выпил ни капли.

Улица Пинчан располагалась довольно далеко, и Цзянь Юй, соблюдая скорость, добирался до места минут сорок. Припарковав велосипед неподалеку, он нашел клуб «Силань».

Заведение встречало гостей роскошным, слегка упадническим интерьером. К счастью, вход оказался свободным, без клубных карт. Цзянь Юй поднялся на третий этаж, отыскал дверь с номером 309 и толкнул ее.

Зал оказался огромным. Внутри рассредоточилась компания из полутора десятков человек, а в углу даже выступал приглашенный джазовый ансамбль. Цзянь Юй бросил быстрый взгляд на сидящих на диванах и с удивлением узнал сразу нескольких: здесь были Ли Цзи из первой группы, Цзянь Вэньци, распластавшийся на подушках Чэнь Цзянь, Линь Ду и... Гу Цзинсюнь.

В самом центре стоял стол, уставленный коллекционным алкоголем — именно там кипело основное веселье.

Человек, сидевший в центре полукруглого дивана, поднял голову на шум открывшейся двери. В приглушенном, интимном свете софитов и под звуки музыки черты его лица казались удивительно резкими, выражавшими сдержанное и спокойное достоинство.

Он явно не ожидал увидеть здесь Цзянь Юя. Сначала на его лице отразилось искреннее изумление, но уже в следующее мгновение губы тронула первая за весь вечер настоящая, шедшая от самого сердца улыбка. Он поднялся навстречу:

— Как ты здесь оказался?

Цзянь Юй неспешно переступил порог:

— Приехал забрать друга.

Гу Цзинсюнь мельком глянул на развалившегося на диване Чэнь Цзяня, а затем снова перевел взор на Цзянь Юя. Его глаза ласково прищурились:

— А я уж было подумал, что ты приехал за мной.

Не дав Цзянь Юю вставить ни слова, Гу Цзинсюнь чуточку наклонил голову и добавил совсем тихо, но с нескрываемой теплотой:

— Раз так... заберешь и меня заодно?