Объект вожделения. Главы 16-22
Юнь Син оказался куда легче, чем предполагал Цзянь Суй: на спине он ощущался почти невесомым. Крепко обхватив его за бёдра, Цзянь Суй чувствовал, как в спину размеренно и горячо стучит чужое сердце — от этого ритмичного прикосновения по коже разливалось едва уловимое щекочущее тепло.
Шагал он уверенно и твёрдо; переступая через грязевые выбоины, он уже через пару минут добрался до крутого склона.
— Поднимаемся здесь, — произнёс Цзянь Суй.
Вытащив из разгрузочного пояса белый страховочный ремень, он обвил им их талии, крепко стянул и зафиксировал подпружным узлом.
Юнь Син молча проследил за его манипуляциями.
Возражать он не стал: на столь крутом подъёме подобная сцепка действительно оставалась самым надёжным и разумным решением.
Каменистая порода была твёрдой, а мокрая трава и мох — скользкими. Цзянь Суй с трудом нащупывал опору, то и дело высвобождая одну руку, чтобы придержать травмированную ногу спутника.
Внезапно под ногой подвернулся валун. Сорвавшись, они оба поехали вниз по осыпи. Цзянь Суй до последнего прикрывал Юнь Сина своим телом, пока тот не ухватился за крепкую ветку прибрежного кустарника, заставив их наконец замереть.
— Не ушибся? — вырвалось у Цзянь Суя.
— Ты как? — одновременно спросил Юнь Син.
Юнь Син не пострадал вовсе, а вот Цзянь Сую досталось: скула и лоб были сбиты до крови об острые камни.
Убедившись, что с Юнь Сином всё в порядке, Цзянь Суй небрежно смахнул алые капли с лица. Губы его тронула короткая, почти довольная усмешка.
Прижавшись к его спине, Юнь Син ошеломлённо проследил за тем, как напряглись жилы на шее спутника от тихого смешка, и не удержался:
— Ты чему радуешься?..
— Да так, ничему, — с трудом подавил тот улыбку.
Юнь Син шутки не оценил и вполне серьёзно заметил:
— Если у тебя останутся шрамы на лице, виноват в этом буду я.
Дыхание Цзянь Суя на мгновение сбилось.
— Что ж, — как бы между прочим отозвался он, — тогда придумай, как будешь искупать вину.
— Денег на компенсацию у меня всё равно нет, — буркнул Юнь Син.
— А деньги мне и не нужны.
— А больше мне и предложить нечего.
— Найдётся, — с неспешной вальяжностью ронял слова Цзянь Суй.
Картина вырисовывалась абсурдная: один — искалеченный, второй — весь в крови, оба висят на качающейся ветке над обрывом и ни с того ни с сего ведут светские беседы, с каждой фразой уходя всё дальше в дебри.
Юнь Син предпочёл промолчать.
Цзянь Суй внезапно вскинул его повыше на спине, заставив Юнь Сина инстинктивно вцепиться ему в шею.
Тот почти не сомневался, что Цзянь Суй сделал это нарочно, но за руку поймать его было невозможно, поэтому Юнь Син лишь выдохнул сквозь зубы:
— Лезь давай.
Выбравшись наконец со дна ущелья, они выглядели плачевно — вымазанные в грязи, в порванной форме.
Юнь Син похлопал Цзянь Суя по плечу:
— Сними меня. Отдохнём немного.
Цзянь Суй даже не шелохнулся:
— Да ладно, и так постоим.
— Ремни давят, — недовольно поморщился Юнь Син.
Только тогда Цзянь Суй расцепил узел и аккуратно опустил его на землю.
Они устроили десятиминутный привал у края тропы. Выносливый Цзянь Суй совсем не устал, но, беспокоясь за травмированную ногу спутника, несколько раз внимательно осмотрел повреждённый сустав и лишь убедившись, что ухудшений нет, разрешил продолжить путь.
На полдороге им навстречу выскочили Чжэн Ши и Юй Цин, отправленные на поиски. Чжэн Ши с голосистыми причитаниями подбежал ближе и принялся дотошно осматривать обоих: лицо Цзянь Суя залито подсохшей кровью, Юнь Син поджимает подвёрнутую и раненую ногу — зрелище то ещё.
Наддорвав мягкую упаковку с питьевой водой, Чжэн Ши протянул её Цзянь Сую, у которого от обезвоживания уже потрескались губы. Тот перехватил пакетик зубами.
— Я же говорил ещё вчера вечером — надо идти искать! — с обидой выпалил Чжэн Ши. — Ты упёрся: «Не надо». И утром нам выходить запрещал! Брат Суй, да ты даже со шрамами останешься самым красивым Альфой во всей Новой Государственной Союзной Республике, не переживай, лицом в грязь не ударишь!
Юй Цин шагнул вперёд, намереваясь перехватить Юнь Сина и взвалить его на себя, но Цзянь Суй слегка развернулся, уводя ношу из-под чужих рук. Тяжёлый, предупреждающий взгляд упёрся в Юй Цина:
— Я сам.
Юй Цину ничего не оставалось, кроме как отступить.
Все четверо направились в лагерь. Чжэн Ши на ходу расспрашивал о событиях прошедшей ночи, попутно посвящая их в план сегодняшних манёвров — правда, из-за травмы Юнь Сина его участие откладывалось как минимум на сутки.
Заговаривая зубы, Чжэн Ши случайно мазнул взглядом по загривку Цзянь Суя и удивлённо опомнился:
— Брат Суй, а где твой подавляющий пластырь?
— Сорвался, — отрезал Цзянь Суй.
Юнь Син при этих словах невольно сжался и постарался укрыться за чужими плечами.
К счастью, Чжэн Ши не догадался присмотреться к шее самого Юнь Сина, иначе выкручиваться пришлось бы долго.
Спутники переключились на другие темы, а Юнь Син погрузился в собственные мысли. Цзянь Суй шагал размеренно и ровно, надёжно удерживая его за бёдра. Его спина — широкая, твёрдая — излучала такое сухое жаровидное тепло, что оно пробивалось даже сквозь плотный, грубый материал тактической формы.
«Зимой рядом с таким человеком точно не замёрзнешь», — ни с того ни с сего подумалось Юнь Сину.
Его взгляд неизбежно упирался в открытую железу на загривке Цзянь Суя — отвернуться было просто некуда.
Ему ещё никогда не приходилось находиться в столь интимной близости к феромоновой железе Альфы. У Цзянь Суя она отличалась чуть более светлым оттенком кожи. И пусть тот изо всех сил сдерживал свой запах, с такого расстояния Юнь Син всё равно улавливал тончайший шлейф.
Он и раньше знал, что феромон Цзянь Суя — чёрный янтарь. И поразительно: если чужой альфа-запах (будь то отталкивающие флюиды Сун Минчжи или случайные всплески феромонов сослуживцев) вызывал у Юнь Сина физическое отвращение и резкое отторжение, то густая смолистая нота чёрного янтаря не провоцировала ни малейшего протеста.
Этот глубокий, бархатистый аромат древесной смолы дышал уютом, даруя странное, ничем не объяснимое чувство безопасности.
В полевом лагере медик заново обработал раны Юнь Сина и настоятельно предписал ему суточный покой. Позже, когда Юнь Син привёл себя в порядок и примостился с миской каши, Цзянь Суй отправился смыть грязь и сменить форму.
Подсев ближе, Чжэн Ши окинул Юнь Сина внимательным взглядом:
— Вы что, поссорились?
Чжэн Ши говорил тоном человека, умудрённого опытом. Заметив, что собеседник не отрицает, он продолжил:
— Вчера, едва Брат Суй понял, что ты пропал, он сгрёб снаряжение и помчался в ночь в одиночку. Подорвался быстрее всех! Ребята, вы же боевые товарищи, со всяким бывает. Вспылили — и забыли. Он последние дни ходил мрачнее тучи и держался особняком, но явно не со зла на тебя.
Юнь Син молча выслушал его, зачерпнул ложку каши и сдержанно кивнул:
— Угу. Понимаю.
Чжэн Ши со свойственной ему проницательностью добавил:
— Опять же: сейчас Юй Цин хотел помочь, а Брат Суй даже близко его не подпустил.
Юнь Син опустил глаза, не зная, что на это ответить.
— Ладно, отлёживайся. А мы пойдём и в пух и прах разнесём условного противника, чтобы твои мучения не прошли даром!
С этими словами Чжэн Ши поднялся, похлопал Юнь Сина по плечу и направился к выходу из палатки.
— Чжэн Ши, — окликнул его Юнь Син.
Тот обернулся.
— Спасибо.
— Свои люди! — великодушно отмахнулся Чжэн Ши. — В одном окопе сидим, жизнь друг другу вверять приходилось. О чём речь вообще?
У Юнь Сина защипало в носу, но он лишь сжал ложку и тепло улыбнулся в ответ.
В последующие дни учений Юнь Сина освободили от затяжных марш-бросков, доверив позиционную снайперскую работу. На травмированную ногу он уже мог наступать, хотя передвигался с трудом, и сослуживцы опекали его при каждом удобном случае.
Пожалуй, именно тогда в его отношениях с отрядом наметился перелом. Исчезла прежняя отчуждённость: Юнь Син больше не замыкался в себе, стал прислушиваться к общим разговорам и даже влился в повседневную жизнь группы. Пусть он по-прежнему отличался молчаливостью, ледяная стена отчуждения окончательно рухнула.
В заключительный день манёвров подводили итоги. Группа Цзянь Суя предсказуемо вырвалась в лидеры и заняла первое место.
Сбросив разгрузочные пояса, бойцы огласили лагерь радостными криками, а самые азартные, сорвав камуфлированные куртки, устремились к реке устроить заплыв.
Несколько Альф с разбегу плюхнулись в воду. Чжэн Ши, барахтаясь у берега, замахал рукой Юнь Сину:
— Давай к нам!
Юнь Син застыл на пороге палаточного городка: сделать шаг навстречу казалось неловким, но и сбежать было неудобно.
Остальные тут же подхватили:
— Юнь Син, только тебя ждём! Спрыгивай!
Заметив его замешательство, двое Альф выбрались на сушу с недвусмысленным намерением подхватить его под руки и вышвырнуть в воду.
Из штабного тента вышел Цзянь Суй. Сходу заслонив собою Юнь Сина, он смерил резвящихся в реке тяжёлым, ледяным взглядом. В его руке был зажат секундомер, а голос прозвучал сурово и безапелляционно:
— Десять секунд. Вылезти, одеться. Кто не успеет — остаётся здесь.
Река огласилась дружным стоном досады. Однако привычка к дисциплине взяла своё: бойцы мигом выскочили на берег и с молниеносной ловкостью облачились в форму. Баловство мгновенно прекратилось.
***
По завершении учений Первая военная академия по традиции приступила к разбору полётов и итоговой оценке. Юнь Син выступил основным составителем аналитического отчёта: он тщательно систематизировал сильные и слабые стороны действий морской пехоты, подготовив перечень рекомендаций и перспективных правок.
Едва итоговое собрание завершилось, курсанты разбрелись кто куда: одни отправились отмечать успешную сдачу в развлекательные заведения, другие — просто гулять. Юнь Син остался в общежитии, чтобы выпарить травмированную ногу.
В дверь тихо постучали, и тут же раздался низкий, бархатистый голос Цзянь Суя:
— Юнь Син, это я.
Собственное имя, произнесённое им, всякий раз словно ошпаривало сердце. В интонациях Цзянь Суя — будь то властные, повелительные нотки или едва уловимая мягкость — таилась какая-то особая, будоражащая чувственность, которую Юнь Син ни с чем не мог перепутать.
Надев тапочки, он отворил дверь и, опираясь о стену, вернулся к койке, чтобы снова погрузить ступни в отвар.
Густой целебный травяной отвар отлично снимал отёки; Юнь Син делал эти ванночки уже третий день подряд.
Цзянь Суй пришёл не с пустыми руками — в его ладонях покоилась продолговатая коробка. Плотно притворив за собой дверь, он опустился на стул напротив.
Тёмная, почти чёрная жидкость в деревянной шайбе полностью скрывала лодыжки. Штанины Юнь Сина были высоко подвёрнуты, обнажая точёные, ослепительно-белые голени. Затягивавшаяся рана на коже уже взялась багровой корочкой, очертаниями напоминавшей замершую бабочку.
Задержав на ней взгляд лишь на пару мгновений, Цзянь Суй невозмутимо отвёл глаза.
Юнь Син накинул на колени плед. От горячего пара его лоб и переносицу покрыла испарина, а на щеках заиграл сочный, живой румянец.
Сначала разговор вращался вокруг итогового отчёта, но вдруг Юнь Син слегка склонил голову набок и прищурился, разглядывая лицо собеседника в свете лампы.
Цзянь Суй вскинул бровь:
— Что-то не так?
— А ссадины твои сошли, — заметил Юнь Син. — Даже следа не осталось.
— Подумаешь, царапины.
— Всё-таки лицо. Надо беречь.
Цзянь Суй коротко усмехнулся:
— Ты расплатишься, если что.
Юнь Син лишь языком приткнул.
Страхи Юнь Сина о том, что раскрытие его истинной вторичной половой принадлежности повлечёт за собой катастрофические последствия, не оправдались. Цзянь Суй вёл себя так, будто у него случилась амнезия: в его отношении не появилось ни капли предвзятости или фальши из-за того, что бывший Альфа на поверку оказался Омегой. Напротив, при случае он ненавязчиво прикрывал его перед окружающими.
Это не вызывало у Юнь Сина ни неловкости, ни отторжения. Доверие к Цзянь Сую возрастало с каждым днём, шаг за шагом разрушая выстроенные годами психологические барьеры.
Тем временем Цзянь Суй вскрыл принесённую упаковку и извлёк из неё массивные тактические очки-маску.
— Это ещё что? — В глазах Юнь Сина вспыхнул искренний интерес.
Снаряжение выглядело ультрасовременным — подобную модель он видел разве что в секретных каталогах новейших разработок.
— Интегрированная система визуального усиления последнего поколения, — пояснил Цзянь Суй. — Панорамный обзор, тепловизионный модуль, полная гидроизоляция — работа в ливень ей не помеха. На проекционный дисплей выводятся координаты отряда и противника, трёхмерная карта местности и оптимальные маршруты наступления.
Он ловко продемонстрировал функционал кнопок, объясняя тонкости управления:
— Если ты снова окажешься в изоляции или получишь ранение, система моментально запеленгует твои координаты и запросит экстренную медицинскую эвакуацию.
Вставив элемент питания, Цзянь Суй запустил устройство. Подавшись вперёд, он аккуратно примерил маску на Юнь Сина, чтобы тот оценил её в действии.
Широкий защитный щиток делал аккуратное лицо Юнь Сина ещё изящнее. Тот приоткрыл рот, со сдержанным восхищением рассматривая цифровую проекцию перед глазами, точно ребёнок, получивший долгожданную игрушку.
— Забирай. Пригодится, — между тем спокойно выговорил Цзянь Суй.
— Что?.. — Юнь Син решил, что ослышался.
Он прекрасно понимал ценность этой вехи военно-промышленного комплекса: помимо озвученных характеристик, гарнитура включала портативную радиостанцию индивидуальной связи и предустановленный облачный пакет тактического программного обеспечения. Оценочная стоимость подобного комплекта доходила до полумиллиона монет Нового Союза. Из-за невероятной сложности производства и высокой цены систему не выпускали в масс-тираж, а каналы её поставки строго засекречивали.
Поспешно сняв маску, Юнь Син намеревался вернуть её владельцу, но Цзянь Суй откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и жёстко пресёк любые возражения.
— Сказал возьми — значит бери. — Если Цзянь Суй что-то вбивал себе в голову, переубедить его становилось невозможным. В его властном тоне звучали непоколебимые хозяйские нотки.
— Но это... — Юнь Син замялся. Подарок был чересчур дорогим.
— Пользу приносит только то снаряжение, которое работает, а иначе это просто кусок металлолома, — небрежно отмахнулся Цзянь Суй. Выждав секундную паузу, он уже мягче добавил: — Я Альфа, мне в полевых условиях куда проще. А вот тебе эта вещь спасёт жизнь.
В груди у Юнь Сина поднялась волна непередаваемого тепла. Бережно сжимая в ладонях маску, он растерянно смотрел на Цзянь Суя, полностью утратив былую собранность.
У Цзянь Суя судорожно дёрнулся кадык. Резко поднявшись с места, он торопливо выронил:
— Я пойду. Отдыхай.
Не дав Юнь Сину опомниться, он стремительно шагнул к двери и скрылся в коридоре. Ещё хотя бы секунда в этой комнате — и он потерял бы контроль над собой, совершив то, о чём грезил каждую бессонную ночь.
В выходные дни академия будто погружалась в сонную одурь. Наступали долгожданные два дня передышки: студенты, запертые на учебных базах, наконец вырывались на свободу. Кто-то спешил домой, кто-то отправлялся развлекаться, и общежитие морской пехоты мгновенно пустело.
Знойное лето расплескало по территории густую тень.
Дождавшись, пока Цзянь Суй сойдёт на крыльцо, Лянь И ловко бросил ему ключи от машины:
— Ты за рулём.
Цзянь Суй подхватил ключи на лету. В этом простом движении проскользнула сдержанная, хищная грация: широкие плечи, узкая талия, обтянутая чёрной футболкой, и неизменно бесстрастное выражение лица.
Лянь И окинул его пристальным взглядом и мгновенно сделал вывод:
— А ты, я смотрю, в ударе.
— С чего ты взял? — открестился Цзянь Суй.
— А то я не вижу.
— И по каким же признакам ты это определил?
— Лобная мышца, мышца, поднимающая верхнюю губу, и мышца, опускающая угол рта, едва заметно смещены наружу. Дельтовидная, плечевая и плечелучевая мышцы расслаблены, шаг быстрее обычного, дыхание ровное, а феромоны буквально бурлят от нетерпения...
— Хватит, — оборвал его Цзянь Суй, прищурившись. В этот момент он впервые подумал, что от такого приятеля не грех и избавиться.
Лянь И ухмыльнулся:
— В последний раз я видел тебя таким довольным, когда ты выиграл у меня спорткар.
Цзянь Суй с детства отличался скрытным характером и радовался редко. Особенно после смерти матери и повторного брака отца в его жизни почти не осталось вещей, заслуживающих глубоких чувств.
Они стояли в тени деревьев возле общежития. Цзянь Суй не торопился идти к машине, а Лянь И и не думал его подгонять — они неторопливо перебрасывались праздными фразами целых четверть часа. Лянь И просто хотел посмотреть, к чему всё это приведёт.
Вскоре за спиной послышался шорох. Лянь И проследил за взглядом друга: «причина» его хорошего настроения наконец изволила спуститься.
Юнь Син был в простой белой футболке и джинсах. Сжимая в руке лямку чёрного рюкзака, он осторожно, шаг за шагом, преодолевал ступенчатый спуск.
Цзянь Суй в пару широких шагов оказался у последней ступени и естественным, давно привычным движением подставил локоть.
— Какая встреча, — с подвохом произнёс Лянь И.
Юнь Син ступил на асфальт и кивнул:
— Здравствуй.
Цзянь Суй заслонил его собой и спросил:
— Только выходишь?
— Угу.
— Отлично. Я тебя подвезу.
Прежде чем Юнь Син успел что-либо ответить, вмешался Лянь И:
— Ногу повредил?
— Да.
Юнь Син стоял не так прямо, как обычно, немного перенеся вес на здоровую ногу и невольно прижимаясь ближе к Цзянь Сую. Тот уже забрал у него рюкзак. В ярком летнем свете они казались единым целым — чёрное и белое, создающие вокруг себя пространство, куда посторонним вход воспрещён.
Лянь И, заложив руки в карманы, со стороны наблюдал за этой картиной.
Юнь Син не мог вести мотоцикл, поэтому тянул до последнего. Он планировал вызвать такси, но никак не ожидал столкнуться с Цзянь Суем. Вспомнив про защитные очки, оставленные им накануне, Юнь Син почувствовал, как кончики ушей обжигает румянцем.
— Поехали вместе, — повторил Цзянь Суй.
Юнь Син бросил взгляд на Лянь И — ему не хотелось быть обузой:
— Я уже вызвал машину, не буду вас задерживать.
— Пустяки, — Цзянь Суй мельком взглянул на приятеля. — Ему всё равно по пути.
Лянь И лишь улыбнулся, не став возражать.
— Подогони машину к корпусу, — распорядился Цзянь Суй.
Военные номера на внедорожнике Лянь И позволяли беспрепятственно въезжать на территорию академии. Правда, сам он, будучи человеком скрытным, предпочитал оставлять авто за воротами. Забрав ключи, Лянь И без лишних слов отправился за машиной, демонстрируя удивительное терпение.
Когда он отошёл подальше, Юнь Син смущённо произнёс:
— Удобно ли...
Цзянь Суй усадил его на скамейку в тени, достал из рюкзака бутылочку молока, вставил трубочку и вложил ему в руки.
Всё это было сделано настолько буднично, что Юнь Син сделал глоток — молоко оказалось тёплым.
Пытаясь разрядить витавшую между ними густую, почти ощутимую нежность, Юнь Син спросил:
— А где Лянь И пропал? В последнее время его совсем не видно.
— Занят, — без зазрения совести выдал Цзянь Суй. — Пьёт, развлекается. Поменял уже кучу Омег, и к каждому — «любовь до гроба», с каждым — «страсть всей жизни». Человек он так себе. Для обычного знакомого сойдёт, но близко его к себе подпускать не стоит.
Юнь Син: «...»
— Ты не смотри, что он на вид такой сговорчивый, — продолжал Цзянь Суй с невозмутимой миной. — Характер дрянной, чуть что — сразу в драку лезет.
—... А в разведподразделении тренировок нет?
— Есть. Но его любовным похождениям они не мешают.
Юнь Син: «...»
— Вы с ним часто общались? — удил Цзянь Суй.
— Нет, — Юнь Син сделал большой глоток молока и сбивчиво пробормотал: — Впервые нормально поговорили тогда, в столовой.
— Понятно, — буркнул Цзянь Суй.
— Раньше я просто видел вас вместе. На спортивной площадке, в столовой.
— Когда это?
Юнь Син опустил взгляд.
«Когда мы с тобой ещё не были так близки», — подумал он, но вслух не произнёс.
Цзянь Суй едва сдержал улыбку. Выходит, Юнь Син и раньше обращал на него внимание, пусть даже его взгляд цеплял и Лянь И.
Вскоре «простой знакомый» подогнал чёрный внедорожник с высокой посадкой. Опустив стекло, Лянь И жестом позвал их.
Цзянь Суй распахнул заднюю дверцу, помог Юнь Сину подняться, поддержав его за руку, после чего забрался следом и захлопнул дверь.
Лянь И ничего не оставалось, кроме как смириться с ролью личного шофёра.
Машина взяла курс на гору Синьхэ. По дороге Цзянь Суй почти молчал, лишь тихо напомнил Юнь Сину, чтобы тот не забывал делать травяные ванночки для ноги, а также добавил, что на следующей неделе сам заберёт его в академию.
— Не нужно, — сразу отрезал Юнь Син.
Обычно, если он не ехал на мотоцикле, за ним присылали машину семьи Сун, а иногда его забирал сам Сун Минчжи.
При мысли о Сун Минчжи Юнь Син мрачнел. Лёгкость и свобода академических стен быстро улетучивались — впереди ждали тяжёлые будни на горе Синьхэ.
У подножия внедорожник остановил КПП. Охранник отдал честь. Лянь И опустил стекло и с лёгкой улыбкой произнёс:
— Мой спутник повредил ногу, нужно поднять его наверх.
Сквозь наглухо тонированные задние стёкла салона видно не было, но дежурные узнали Лянь И. Связавшись с дворецким поместья Сун и получив подтверждение, они подняли шлагбаум.
Остановившись у главных ворот поместья Сун, Юнь Син вышел. Цзянь Суй остался в салоне, провожая его взглядом сквозь лобовое стекло, пока тот не скрылся за дверью.
Только после этого они тронулись в обратный путь.
— Что ж даже до дверей не проводил? — с иронией спросил Лянь И.
— Не к месту, — сухо отозвался Цзянь Суй.
Он не пропустил тень мимолётного испуга, мельком скользнувшую по лицу Юнь Сина, когда в машине зашла речь о возвращении. Тот выглядел растерянным, словно судорожно пытался подавить подступающую тошноту. На КПП он тоже заметно нервничал, вжимаясь в спинку сиденья. Даже зная, что стёкла тонированные, Юнь Син, казалось, до смерти боялся быть замеченным.
Словно он возвращался не домой, а шёл на казнь.
Цзянь Суй остался в машине, предпочтя сыграть роль случайного попутчика, подвозившего травмированного однокашника, и велел Лянь И не задерживаться.
В этой истории было слишком много тёмных пятен. Цзянь Суй чувствовал, что вот-вот доберётся до разгадки, но пока у него не было доказательств, он не мог позволить себе подставить Юнь Сина под удар.
Высадив Цзянь Суя у особняка семьи Цзянь, Лянь И перед отъездом бросил ему на колени роскошно упакованную коробку:
— Вечером на банкет к твоей сестре не приеду, передай ей от меня.
Цзянь Суй подхватил подарок и кивнул.
— Вечером выберемся куда-нибудь, выпьем? — окликнул его Лянь И.
— Пасс, — не оборачиваясь, махнул рукой Цзянь Суй.
— Затоскуешь — звони, — усмехнулся Лянь И.
— Идёт.
Зайдя в дом, Цзянь Суй беспечно бросил коробку на диван в гостиной. Выбежавшая навстречу Цзянь Сян, увидав брата, засияла от радости, но, опасаясь вызвать его раздражение, несмело застыла в стороне.
Когда Цзянь Суй направлялся к лестнице, девочка не удержалась и подбежала ближе:
— Брат, это мне подарок?
— От Лянь И, — ровным тоном ответил Цзянь Суй.
— А... — Малышка заметно сникла, поправляя аккуратно уложенную горничной причёску. — А от тебя ничего нет?
Помнится, у Цзянь Сян были две отдельные комнаты, выделенные исключительно под подарки. Цзянь Суй не знал, чего ещё может хотеть эта избалованная девчушка, но вымещать на ней раздражение не стал:
— Нет.
Девочка окончательно расстроилась, поджав губы, и в её глазах заблестели слёзы. Но Цзянь Суй уже поднялся к себе и захлопнул дверь.
Когда вернулась Сун Юань, Цзянь Сян всё ещё всхлипывала. Прижавшись к матери, она в сердцах заявила, что не пойдёт на сегодняшний банкет.
Сун Юань принялась обнимать и успокаивать дочь:
— Ну что ты, милая, это же твой праздник! Если ты не выйдешь к гостям, что скажут дедушка и папа? Они будут очень недовольны.
Хоть праздник и устраивался в честь маленькой девочки, среди приглашённых числилась вся городская знать. Под предлогом детского дня рождения вершились серьёзные дела и заключались сделки.
За обеденным столом царила привычная гнетущая атмосфера. На главном месте восседал Цзянь Жэньцянь. Десятилетия военной и государственной службы наложили на него отпечаток суровой, непререкаемой власти. Когда он молчал, присутствующие замирали, опасаясь издать лишний звук. Слуги бесшумно подавали блюда, никто не дерзал завести праздную беседу.
Даже обычно капризная Цзянь Сян сидела тихо как мышка. Кусочек рыбы показался ей невкусным, но под строгим взглядом матери она со слезами на глазах проглотила его.
Старейшина Цзянь бросил взгляд на спокойно обедавшего внука и недовольно заметил:
— На выходные тебя домой не дождёшься. Если бы не мой звонок, ты бы и про день рождения сестры забыл?
Цзянь Суй оставался невозмутим:
— На прошлой неделе были учения.
Цзянь Жэньцянь отлично знал характер внука: тот был всем хорош, вот только абсолютно лишён человеческой теплоты.
— Какими бы важными ни были дела, найти время и приехать на семейный обед в выходные ты обязан.
Цзянь Суй отложил палочки и, не вступая в перепалку, спокойно ответил:
— Хорошо.
— Вечером прибудь без опозданий, — добавил старейшина. — Из Военного комитета приедут важные люди.
Празднование организовывали в частном клубе семьи Цзянь. Поскольку повод считался семейным, списки гостей проходили строжайший отбор. Чужакам путь был закрыт — собирались исключительно родственники, проверенные партнёры и влиятельные фигуры, что придавало встрече статус особых, доверительных переговоров.
— У меня на вечер другие планы, — безразлично сказал Цзянь Суй.
Цзянь Жэньцянь отставил пиалу с супом, его голос зазвучал сурово:
— Это государственные дела. Вечером там будет внучка семьи Вэй. Вы с ней одногодки, найдёте общие темы.
На лице Цзянь Суя проступило откровенное раздражение:
— О чём нам говорить? Вы же сами твердили, что от Омег никакого толку.
За столом воцарилась мёртвая тишина.
Сидевший напротив Цзянь Сянь не выдержал и рякнул:
— Цзянь Суй! Как ты разговариваешь с дедушкой?!
Цзянь Суй перевёл на него равнодушный взгляд, будто только сейчас заметил присутствие отца:
— Ах да, я и забыл. От некоторых Альф тоже толку чуть.
Обед завершился скандалом.
Цзянь Жэньцянь в гневе швырнул пиалу. Цзянь Сянь и Сун Юань суетились вокруг старика, под руки провожая его в спальню и срочно вызывая семейного врача. Цзянь Сян, прижав к себе плюшевого кролика, забилась в угол, боясь проронить хоть слово.
Цзянь Суй же спокойно вымыл руки, взял тарелку с фруктами и ушёл к себе в комнату.
Старейшина Цзянь из-за вспышки гнева даже пропустил дневной сон. Он на чём свет стоит отчитал стоящего перед ним Цзянь Сяня, после чего потребовал, чтобы тот любой ценой заставил Цзянь Суя явиться на вечерний приём.
Омеги, разумеется, были не бесполезны — всё зависело от того, как именно использовать их ценность. Внучка семьи Вэй обладала безупречным происхождением, яркой внешностью и феромонами S-класса — редчайшая высокоранговая Омега. Если она выйдет за Цзянь Суя, вероятность рождения высшего Альфы в их браке будет колоссальной.
Брак — это стратегический инструмент, и высокоранговая Омега должна приносить максимальную пользу клану.
Выместив злость на безынициативном сыне, Цзянь Жэньцянь бессильно прикрыл глаза и жестом приказал тому убираться.
У старейшины Цзянь было много племянников и внуков, но большинство из них были бездарями, не способными вызвать ничего, кроме разочарования. В своё время он возлагал огромные надежды на сына, но Цзянь Сянь оказался совершенно непригоден для больших дел.
Сын не удался, но, к счастью, внук уродился на славу.
Цзянь Суй с самого детства был предметом гордости деда. Цзянь Сянь не шёл с ним ни в какое сравнение. В глазах старейшины Цзянь Сянь оставался типичным избалованным барчуком: не изнеженным до крайности, но мягкотелым и неспособным удержать власть клана Цзянь.
Цзянь Суй был сыном Цзянь Сяня от первого брака. После смерти первой жены Цзянь Сянь женился на Сун Юань, которая родила ему избалованную Омегу. Омеги в представлении старейшины были существами слабыми, бесполезными и способными лишь подрывать дисциплину.
После этого старейшина Цзянь возложил все надежды исключительно на Цзянь Суя.
И тот оправдал их с лихвой. Если бы Цзянь Суй не удерживал авторитет семьи, Цзянь Жэньцянь сгорел бы от стыда перед предками.
Однако сильным и талантливым наследником трудно управлять, и Цзянь Суй был ярким тому примером. С юных лет он демонстрировал выдающийся военный талант, неизменно возглавляя списки лучших курсантов Академии. Когда его сверстники отрабатывали навыки на симуляторах, тринадцатилетний Цзянь Суй уже участвовал в реальных боевых операциях на границе, добывая славу и выходя победителем из кровавых бойен.
Именно поэтому его допуск к секретной информации превышал полномочия многих старших полковников и профессоров Первой военной академии Нового Союза, а сам он давно состоял на особом учёте в Военном комитете.
Цзянь Суй набрал Лянь И и предложил встретиться вечером за бокалом виски. Лянь И в трубку лишь усмехнулся — он словно заранее знал, чем всё закончится, — назвал адрес и отключился.
Переодевшись, Цзянь Суй спустился вниз. В гостиной оставалась только Цзянь Сян, уплетавшая торт.
Увидев брата, девочка с ложкой во рту пролепетала:
— Брат, хочешь кусочек? Он с морской солью!
Цзянь Суй взял с консоли первые попавшиеся ключи от машины, даже не взглянув на сестру:
— Не хочу.
— Ну и ладно, — с сожалением вздохнула Цзянь Сян, поджав губы. — Раз на банкет не идёшь, такой вкусный торт тебе всё равно не достанется.
Цзянь Суй проигнорировал её и направился к выходу.
Няня, присматривавшая за девочкой, поспешила замять неловкость:
— Братик просто не голоден. Сянсян, ты тоже много не ешь, вечером будет большой красивый торт.
Малышка подумала, что няня права, отложила ложку и принялась сокрушаться:
— Этот солёный торт такой странный... Прямо как феромоны брата Минчжи.
Рука Цзянь Суя, тянувшаяся к дверной ручке, замерла в воздухе.
Цзянь Сян привыкла, что брат не обращает на неё внимания, и продолжала делиться своими впечатлениями с няней:
— Честно-честно! Я один раз случайно почувствовала его феромоны... У брата Минчжи они так сильно пахнут морской водой!
Цзянь Суй резко обернулся.
Клуб расположился в живописном уединенном месте у подножия гор, возле самой воды. Изначально это было частное поместье семьи Цзянь, позже переоборудованное в загородный клуб. Закрытое заведение не принимало посторонних — двери открывались исключительно для мероприятий, организуемых кланом Цзянь.
Когда приехал Цзянь Суй, Цзянь Сян уже успела разрезать торт, собрать охапку подарков, и няня как раз уводила её спать.
Праздник перешёл во вторую фазу. В зале кружились пары, витал терпкий аромат дорогого алкоголя. Едва Цзянь Суй переступил порог, как приковал к себе взгляды присутствующих.
Статью и чертами лица Цзянь Суй походил на старейшину Цзяня в молодые годы, с той лишь разницей, что от Цзянь Жэньцяня ему абсолютно не досталось умения изворачиваться и угодничать в светском обществе.
Цзянь Суй был куда более хмурым и молчаливым. Словно обнажённый клинок, застывший среди льдов, он насквозь пропитался диким, необузданным упрямством.
Внучка семьи Вэй оказалась очаровательной омегой. Когда родные подвели её засвидетельствовать почтение старейшине Цзяню, она после обмена любезностями то и дело украдкой бросала взгляды на стоявшего неподалёку Цзянь Суя.
Тот же лишь мрачно разглядывал хрусталь своего бокала, изредка поджимая губы; в его тяжелом взгляде сквозила стужа. Девушка несколько раз порывалась заговорить, но неприступный вид альфы сводил на нет все попытки.
То, что внук вообще соизволил явиться, уже можно было считать благом. Цзянь Жэньцянь не желал устраивать сцен при людях, а потому лишь негромко велел Цзянь Сую уделять больше внимания юной омеге. Впрочем, годы берегли своё: старик быстро устал от светского шума и, пообщавшись с ровесниками, удалился.
Едва старейшина уехал, Цзянь Суй укрылся в полумраке дальнего угла, выжидая нужного человека.
Сун Минчжи прибыл с другого приема: как-никак у дочери родной тётки день рождения, не появиться было нельзя.
Обвешанная драгоценностями Сун Юань доверительно держала племянника под руку. Поболтав с ним немного и приняв очередной подарок для Цзянь Сян, она наконец отпустила его к гостям.
Цзянь Суй задумчиво пригубил вино, не сводя с Сун Минчжи внимательного взгляда.
Затянутый в строгий чёрный костюм альфа казался непроницаемым. В последние годы Цзянь Суй не раз слышал слухи о Сун Минчжи. Бывший старший полковник сохранил жесткую армейскую хватку, а его методы в высших кругах отличались искушенностью и беспощадностью. Те, кто переходил дорогу клану Сун или самому Минчжи, кончали плохо. И хотя до панического страха дело не доходило, каждый понимал: вести дела с этим человеком следует с предельной осторожностью.
Почувствовав пристальный взгляд, Сун Минчжи обернулся.
Цзянь Суй неспешно подошёл и сдержанно кивнул:
— Брат Минчжи, ты опоздал.
— Предыдущая встреча затянулась, — мягко улыбнулся Сун Минчжи. — Сянсян, небось, затаила на меня обиду?
— Она давно спит, — Цзянь Суй качнул бокал. — Про тебя не вспоминала, но за обедом обмолвилась, что присланное тобой заранее пирожное оказалось отвратительным.
На лице Сун Минчжи сохранилась дежурная светская улыбка, но в глазах мелькнуло искреннее огорчение:
— Вот ведь вредина. Никакой благодарности.
Сун Минчжи приподнял свой бокал:
— А я думал, тебя сегодня не будет.
— Давно мы не виделись, — с некоторой двусмысленностью отозвался Цзянь Суй, сделав глоток.
Сун Минчжи был старше Цзянь Суя на шесть лет, пересекались они редко. В детстве Цзянь Суй изредка наносил визиты семье Сун вместе со старшими. Позже тётя Минчжи, Сун Юань, вышла замуж за Цзянь Сяня и стала мачехой Цзянь Суя, благодаря чему связи между кланами укрепились ещё сильнее.
Однако тесный союз существовал лишь на бумаге. Сам Цзянь Суй терпеть не мог Сун Минчжи, а тот, в свою очередь, не испытывал симпатии к пасынку своей тётки, о котором та отзывалась как о черством и упрямом юноше.
Так что брошенное «давно не виделись» было не более чем пустой условностью.
Говорить им было не о чем, но ни тот, ни другой не спешили расходиться после обмена дежурными фразами.
Сун Минчжи перешёл прямо к делу:
— Юнь Син подвернул ногу. Это ты привёз его обратно?
Имя Юнь Синя прозвучало подобно детонатору — атмосфера между ними мгновенно натянулась струной.
— Да, — невозмутимо подтвердил Цзянь Суй.
— Насколько я помню, в детстве вы не ладили, — ровным тоном заметил Сун Минчжи, будто затеяв светский разговор.
— Мы и сейчас не то чтобы близки.
— Вот как?
— Именно.
Подошедший официант заменил Сун Минчжи напиток. Новый алкоголь был настолько крепким, что его терпкий, обжигающий аромат ощущался даже на расстоянии.
Опорожнив бокал одним махом, Сун Минчжи подумал, что Цзянь Суй точно соответствует рассказам тётки: непробиваемый, упрямый, несговорчивый сопляк с отвратительными манерами.
Сохраняя безупречное выражение лица, Сун Минчжи спросил:
— Появился омега на примете?
— Да, — отрезал Цзянь Суй.
Сун Минчжи обвел зал взглядом, задерживаясь на внучке семьи Вэй, и с подтекстом поинтересовался:
— Кто-то из присутствующих?
Цзянь Суй усмехнулся, уклоняясь от прямого ответа:
— А сам-то, брат Минчжи? Почему до сих пор не женишься? Чего ждёшь?
— В нашем положении браки заключаем не мы.
Выходцы из их круга почти всегда связывали себя династическими браками. Даже в крайнем случае выбирался омега из равного по статусу клана — сказкам о любви с бесприданницами в их реальности места не было.
В этот момент к ним кто-то подошёл завязать разговор. Цзянь Суй промолчал, а Сун Минчжи отделывался короткими репликами. Едва гость удалился, Сун Минчжи непринужденно вернулся к прежней теме:
— Слышал, вы с Юнь Синем оба в группе А.
Группа А являлась элитным подразделением морской пехоты и состояла всего из шести человек, а Цзянь Суй был её командиром.
— В морской пехоте служат немногие, — Цзянь Суй пригубил напиток, ничем не выдав эмоций. — Юнь Син — альфа. Стремление к соперничеству у него в крови.
Сун Минчжи пристально всматривался в его лицо и, кажется, на время удовлетворился ответом.
Разговор исчерпал себя. Сун Минчжи собрался уходить, как вдруг Цзянь Суй предложил:
— Сойдёмся в ринге?
Сун Минчжи замер, прищурился и кивнул:
— Идет.
За клубом располагался крытый подземный атриум, в центре которого возвышался октагон. Когда у членов клуба возникал азарт, здесь устраивали поединки.
Цзянь Суй распорядился включить освещение и приказал управляющему встать у дверей, не впуская никого.
Оба сбросили костюмы, переодевшись в бойцовские шорты. Сун Минчжи атаковал первым, нанеся серию джебов. Цзянь Суй мгновенно уклонился и ответил мощным мидл-киком.
Стиль боя Сун Минчжи ничем не отличался от его характера: жесткий, агрессивный, не дающий противнику перевести дыхание. Цзянь Суй же полагался на неожиданные ходы, подлавливая соперника на лоу-киках и проходах в ноги, выматывая его физически. Они сцепились в клинче у сетки, выискивая брешь в защите друг друга.
Несмотря на разность техник, оба быстро осознали: перед ними опасный противник.
Со стороны это выглядело как спонтанная схватка без жестких правил и стремления победить любой ценой — обычная разрядка.
Спустя два раунда оба тяжело дышали, истекая потом.
Опершись на сетку, Цзянь Суй утер пот со лба. Сун Минчжи жадно пил воду напротив.
Оба были на пределе сил. Набухшие от пота подавляющие пластыри плохо удерживали феромоны, и те едва уловимо просачивались в воздух.
На глазах у Сун Минчжи Цзянь Суй сорвал пластырь с затылка. От духоты и выпота железа феромонов воспалялась под недышащей наклейкой. На арене, где находились только альфы, подобное было обычным делом, так что в его жесте не было проявления неуважения.
Сун Минчжи повторил его движение и тоже сорвал свой пластырь.
Две удушающие волны ничем не сдерживаемых феромонов хлынули навстречу друг другу. Аромат Сун Минчжи не требовалось распознавать вблизи — он накрыл мгновенно.
Аромат морской воды. Тяжёлый, яростный, подавляющий.
Тот самый, что пропитал Юнь Синя в ту ночь.
Запах альфы, что целовал и оставил временную метку на его шее.
Цзянь Суй уставился на Сун Минчжи и неожиданно криво усмехнулся.
Это была пустая, лишенная жизни ухмылка: уголок губ пополз вверх, а в глубине глаз застыла жуть.
Он стоял против света, и Сун Минчжи не мог разглядеть его лица, однако звериный инстинкт альфы сработал безотказно. От Цзянь Суя повеяло исступленной, смертоносной враждебностью, будто он был готов сию секунду вцепиться сопернику в горло.
Ощущение было диким. Сун Минчжи выпрямился, взгляд его потемнел, приковавшись к Цзянь Сую.
Оба замерли, не произнося ни слова. Напряженная тишина затянулась.
Наконец Цзянь Суй сбросил перчатки и сухо произнёс:
— Выдохся. Хватит.
Швырнув экипировку на настил, он легко перемахнул через ограждение.
Цзянь Суй выгнал машину и поехал к горе Синьхэ, но подниматься не стал — остался у подножия. Выйдя из салона, он закурил прямо на обочине. Табачный дым помог вернуть ускользающий контроль. Ночной воздух был душным, влажная от пота и феромонов футболка липла к телу. Цзянь Суй подумал, что, увидь его сейчас Юнь Син, обязательно держался бы подальше.
Он стискивал в ладони телефон, пока наконец не набрал номер.
После второго гудка в динамике раздался чистый, звонкий голос Юнь Синя:
— Что-то случилось?
— Ничего, — сипловато, но с удивительной нежностью отозвался Цзянь Суй. — Чем занимаешься?
Юнь Син смущенно хмыкнул:
— Разбираюсь с облачным пакетом тактического программного обеспечения для визора.
Смех прозвучал у самого уха, и у Цзянь Суя сладко сжалось сердце.
— Учишься не покладая рук?
— А то.
В трубке зашуршала ткань — Юнь Син, похоже, перевернулся на кровати или диване. В его движении ощущалась ленивая расслабленность. Напряжение, сковывавшее Цзянь Суя, слегка спало.
— Дома есть кто-нибудь?
Юнь Син помедлил с ответом:
— Никого.
В поместье Сун, помимо слуг, жили только Юнь Син и Сун Минчжи. Сун Шунхэ съехал несколько лет назад, а Ся Янь находилась в санатории. Цзянь Суй всё это прекрасно знал.
«Никого» означало отсутствие Сун Минчжи.
— Понятно, — сказал Цзянь Суй. — Я только что с праздника.
— А-а, — отозвался Юнь Син. Он знал, что Минчжи уехал на день рождения Цзянь Сян. С момента возвращения Юнь Син с ним так и не пересекся: обедал и ужинал в одиночестве, а потом завалился изучать программы.
А затем Цзянь Суй добавил:
— Я виделся с Сун Минчжи.
На том конце провода всё замерло. Затаилось даже дыхание.
Юнь Син медленно сел. Нынче вечером Цзянь Суй казался ему странным — его тон, голос звучали совсем иначе, чем всегда. Упоминание Сун Минчжи тоже прозвучало не к месту, словно он с трудом подавлял в себе какую-то бурю.
Ледяная паника волной омыла позвоночник. В голове Юнь Синя мелькнула страшная мысль:
«Он знает».
Почувствовав его оцепенение, Цзянь Суй продолжил:
— Мы немного переговорили. Он останется в клубе на ночь, будет обсуждать дела с друзьями.
Юнь Син еле слышно выдавил: «Угу». От недавней расслабленности не осталось и следа, и он попытался сменить тему:
— Пожалуй, спать сегодня не буду. Хочу дописать этот пакет.
— Ложился бы ты лучше, — мягко перебил Цзянь Суй. — От недосыпа синяки под глазами вырастут.
— Мне не привыкать.
— А я переживаю, — сказал Цзянь Суй.
Юнь Син промолчал.
Цзянь Суй тихо усмехнулся:
— Боюсь, засядешь за программы и отнимешь у меня первое место.
Юнь Син тоже сдавленно улыбнулся.
Смех затих, и в трубке снова воцарилась тишина.
Слышалось только тихое дыхание, переплетающееся в динамике крошечного телефона. Атмосфера между ними стремительно раскалялась. Юнь Син нервно взъерошил волосы: хотя в комнате он находился совершенно один, возникло жгучее чувство, словно чей-то пристальный взгляд жжёт ему кожу.
— Юнь Син, — позвал Цзянь Суй, прорезая тишину. Его голос звучал необычайно серьезно.
— Да?
— Ты не один. — Цзянь Суй сделал паузу и добавил с небывалой твердостью: — Я всегда рядом.
«Пусть я не знаю, что между вами произошло и в каких вы отношениях, но если тебе страшно, если ты не хочешь, если мечтаешь вырваться — я рядом. Только позови».
Сердце Юнь Синя пропустило удар.
В это мгновение он отчетливо услышал всё, о чём Цзянь Суй умолчал.
Юнь Син воздвиг вокруг себя неприступную стену, и Цзянь Суй не ведал, что скрывается за ней, каково реальное отношение Юнь Синя к семье Сун и Сун Минчжи и какие цели он преследует.
Семья Сун представляла собой бездонный омут. Цзянь Суй не смел действовать напролом, опасаясь оттолкнуть Юнь Синя и утянуть его ещё глубже на дно.
Посторонним было не под силу разглядеть правду, но о грязных тайнах клана Сун Цзянь Суй всё же кое-что слышал. Сун Шунхэ ни с того ни с сего женился на супруге своего подчиненного, а его феромоны так же загадочно скакнули с уровня S до 2S. В официальные сказки Цзянь Суй не верил ни на грош.
Прежде всё это его совершенно не касалось, но теперь ситуация изменилась.
Какие замыслы вынашивает Сун Шунхэ? И чего добивается Сун Минчжи, который давно достиг брачного возраста, но жениться не спешит? Как он относится к Юнь Синю? Для него это просто забава или же корыстный расчёт?
Впервые в жизни Цзянь Суй почувствовал, как мысли путаются в неразрывный узел. Ему безумно хотелось мчаться к Юнь Синю, чтобы засыпать его вопросами или просто увезти подальше и спрятать от всего мира.
Эта идея огненным вихрем кружилась в голове, однако едва прозвучал голос Юнь Синя, все порывы мигом улеглись.
Глава 19
Выходные прошли для Юнь Сина на удивление гладко. В воскресенье, ближе к полудню, в поместье Сун заявился Ли Чу — сказал, что хочет вернуться в академию вместе с Юнь Сином после обеда. Ли Чу бывал здесь так часто, что дворецкий давно перестал обращать на это внимание и не считал нужным докладывать Сун Минчжи о подобных мелочах.
Юнь Син увёл друга к себе в комнату. В последнее время он часто пропадал на сборах, так что не виделись они уже давно, — самое время было поговорить.
— Ты правда согласился? — с порога взял быка за рога Юнь Син.
Ли Чу смутился, немного разволновался и, повиснув на его руке, капризно протянул:
— В тот день семья Инь Шу завела об этом разговор. Мои родители не возражали — что уж мне возражать?
Юнь Син с трудом сдерживал закипающую злость:
— Ты хоть понимаешь...
— Фаньфань! — Ли Чу мгновенно вскинул руку, точно школьник, готовый бойко ответить учителю, и состроил жалобную гримасу на смазливом личике, моля о пощаде.
Гнев Юнь Сина повис в воздухе, не находя выхода, — осталось лишь тягостное чувство досады.
— Об Инь Шу и Цзи Вэньтине знает вся академия. Этим двоим совершенно плевать, что о них подумают окружающие, — а значит, чувства настоящие, и решение быть вместе тоже твёрдое.
— Семья Инь боится, что у них дойдёт до серьёзного, вот и торопится подыскать подходящую омегу — лишь бы их разлучить.
— У тебя впереди целая жизнь, тебя многие любят. Не смей становиться разменной монетой в чужой игре.
Юнь Син выпалил всё на одном дыхании. Ли Чу надул губы и покорно слушал нотацию.
Глядя на его обиженный вид, Юнь Син вздохнул — и сердце снова смягчилось.
Роман Инь Шу с альфой поднял в семье Инь настоящую бурю. Старейшина рода едва не сошёл с ума от ярости и уже перебрал целый список подходящих по происхождению и возрасту омег, но многих смущали слухи об этой истории: сколько ни клянись семья Инь, кто знает, не придётся ли собственной омеге хлебнуть горя в этом браке.
Семьи Ли и Инь издавна поддерживали связь: хотя Ли давно перебрались за границу, до отъезда отношения между домами оставались тёплыми. Дети этих семей росли вместе с малых лет и знали характеры друг друга наизусть. Ли Чу с самого детства ходил за Инь Шу хвостом, звал его «братом» по любому поводу — всякому было видно, какой блеск загорается в его глазах при взгляде на старшего.
То, что Ли Чу вернулся на родину учиться, официально объяснялось желанием набраться опыта, а на деле — только ради Инь Шу. В Первой военной академии Союза лишь на факультете коммуникационных технологий было выделено скромное число мест для омег; Ли Чу постарался на славу и действительно поступил.
Он никогда прежде не знал трудностей, и учёба в столице Нового Союза стала для него первым в жизни самостоятельным путешествием без родителей. Впрочем, хоть семья Ли и осталась за границей, здесь за парнем присматривали Суны, да и семья Инь не оставляла заботой, так что родные могли быть совершенно спокойны.
Инь умели действовать: они напрямую обратились к самому Ли Чу и спросили, согласен ли он выйти замуж за Инь Шу. Тот, разумеется, согласился — и только заручившись его кивком, старейшина Инь отправился договариваться с семьёй Ли.
Поначалу у Ли тоже имелись сомнения, но переломить желание самого Ли Чу не смогли. Родные баловали его без меры — стоило ему чего-то захотеть, ему готовы были достать хоть звёзды с неба. К тому же Инь Шу по натуре был неплохим человеком: рассудили, что после свадьбы его характер со временем смягчится. Поразмыслив так несколько дней, семья Ли дала согласие.
У Юнь Сина от всего этого разболелась голова, и он предпринял ещё одну попытку образумить друга:
— Сяо Лицзы, Инь Шу тебя не любит, для него ты просто младший братишка. Если ты вклинишься между ним и Цзи Вэньтином, потом сам же и настрадаешься.
— Но дядя Инь сказал, что сын просто на время потерял голову, а вовсе не любит по-настоящему альфу, и со временем всё наладится, — Ли Чу уткнулся лбом ему в грудь, упрямо гнул своё, точно телёнок, идущий на стену. — Фаньфань, я хочу попробовать.
Ли Чу был младше Юнь Сина всего на полгода, но если тот с детства взрослел под тяжким гнётом обстоятельств, то этот вырос по-настоящему беззаботным ребёнком: единственной его печалью было то, что человек, которого он любит, пока не любит его в ответ.
Впрочем, в себе Ли Чу был уверен.
— Обещаю, после свадьбы я буду вести себя примерно. Я его знаю — раз уж он женится, он не отступится от ответственности. А то, что между ним и тем альфой, — скорее всего, просто крепкая дружба однокурсников. Когда мы поженимся, феромоны АО сами потянутся друг к другу, а я буду относиться к нему очень-очень хорошо. Он обязательно постепенно полюбит меня.
Юнь Сину нечего было на это ответить.
Ли Чу покосился на друга и, увидев его застывшее в молчании лицо, сам расстроился — Юнь Син был его лучшим другом, человеком, которому он доверял больше всех на свете после родителей, кем-то вроде родного старшего брата. Поэтому одобрение и благословение Юнь Сина значило для него очень много.
— Не сердись, ладно? Смотри, я тебе всё рассказал — именно потому, что боялся тебя разозлить.
— Сяо Лицзы, это твой брак и твоя жизнь, тебе за неё и отвечать. Сержусь я или нет — неважно, — Юнь Син отстранил голову друга, которая всё норовила зарыться ему в грудь, и взъерошил его непослушные волосы. — Но да, я и правда порядком зол.
Ли Чу, точно фокусник, извлёк откуда-то леденец на палочке, содрал обёртку и сунул его Юнь Сину в рот, ласково приговаривая:
— Хороший Фаньфань, я обязательно буду счастлив.
Юнь Син хрустнул леденцом и спросил:
— Дату уже назначили?
— В следующем месяце. Родители сказали, что приедут, встретятся с той стороной и обо всём договорятся.
— А что говорит сам Инь Шу?
—... Я его не видел. Он тоже сейчас на сборах.
На самом деле Ли Чу несколько раз пытался найти Инь Шу в академии, но тот всякий раз уклонялся от встречи. Зато семья Инь то и дело звала его к себе домой, а пару раз даже силой усаживала Инь Шу за стол рядом с гостем. Тот сидел, но лицо его при этом было далеко не самым приветливым.
Юнь Син лишь беспомощно наблюдал, как друг делает этот шаг, — сделать он ничего не мог. Сам едва справлялся со своими делами, весу его слово почти не имело; оставалось только уговаривать, а другого выхода он не видел.
Сколько ни говори — толку мало, в конце концов выбор оставался за самим Ли Чу.
Тот немного побаивался Юнь Сина, опасаясь, что разговор снова свернёт на упрёки, и потому поспешил перевести тему на самого друга:
— Фаньфань, ты тоже когда-нибудь найдёшь альфу, которого будешь по-настоящему любить, и женишься.
Юнь Син буркнул с досадой:
— За меня не переживай.
— Брат Минчжи так хорошо к тебе относится. Такую невероятную вещь, как поступление в военную академию под видом альфы, — и то тебе позволил. Если в будущем тебе кто-то приглянется, для него это будет пара пустяков.
Юнь Син лишь дёрнул уголком губ, не став ничего объяснять.
Из всех людей на свете о том, что Юнь Син — омега, знали только родные родители, отец и сын из семьи Сун — и ещё Ли Чу. Тот случайно узнал правду, когда сразу после дифференциации Юнь Сину пришлось делать дома инъекции специального препарата для омег из-за нестабильности феромонов. Но и Ли Чу было известно лишь то, что Юнь Син — обычная омега; обо всём остальном он не подозревал.
При всей своей простоте Ли Чу умел держать язык за зубами и прекрасно понимал, что для Юнь Сина это огромная тайна. Всё, что шло другу на пользу, он поддерживал без колебаний, всё, что могло навредить, — решительно пресекал. Именно поэтому Сун Минчжи и позволял Ли Чу оставаться единственным другом Юнь Сина.
Стоило Ли Чу улыбнуться, как его и без того тонкие черты становились по-детски простодушными, а на щеках проступали две глубокие ямочки, сладкие, будто мёд, — на такого сердиться было решительно невозможно.
— Фаньфань, а тебе самому кто-нибудь нравится?
— Нет.
— Не верю. В академии столько народу, взять хоть морскую пехоту — там же одни таланты один другого лучше. Неужели никто не приглянулся?
Юнь Син всё так же невозмутимо повторил: «Нет».
Но перед глазами вдруг мелькнуло лицо.
— Лицо с лёгкой усмешкой, холодное, но будто хранящее внутри бурю. И неизменно — взгляд этих глаз всегда останавливался только на нём самом.
— Лицо Цзянь Суя.
Ли Чу разочарованно протянул что-то и явно собирался продолжить расспросы, но Юнь Син уже поднялся и пошёл к шкафу — собирать вещи для возвращения в академию.
Тема была закрыта, Ли Чу подошёл помочь. Юнь Син, наклонившись, доставал из нижнего ящика брюки, стоя спиной к другу, — так что тот не заметил, как слегка порозовели его щёки.
***
После полудня водитель семьи Сун отвёз Юнь Сина и Ли Чу обратно в академию. Едва миновав ворота, они столкнулись с идущими бок о бок Цзянь Суем и Лянь И.
— Какое совпадение, — с улыбкой поприветствовал их Лянь И.
Юнь Син машинально произнёс «привет», а взгляд его тем временем скользнул к Цзянь Сую — тот тоже смотрел на него в упор.
Странное чувство: расстались они всего на одну ночь, вчера вечером даже успели созвониться, а Юнь Сину казалось, будто прошла целая вечность. Кровь медленно поднималась по венам к сердцу, а оттуда растекалась по всему телу, обжигая каждый уголок.
Фраза «я всегда рядом» весила слишком много и с самого вчерашнего вечера тяжёлым камнем лежала на сердце, мешая Юнь Сину смотреть Цзянь Сую прямо в глаза.
Он отвёл взгляд в сторону — и вдруг понял Ли Чу куда лучше прежнего.
Лянь И предложил:
— Напротив открылось новое заведение с домашней кухней. Составите компанию?
Ли Чу моргнул и посмотрел на Юнь Сина, ожидая его решения.
Юнь Син ещё не успел ответить, как Цзянь Суй уже сказал:
— Хорошо, идём вместе.
Ли Чу возвёл глаза к небу, не найдя, что на это возразить.
Так компания превратилась в четвёрку. Юнь Син с Ли Чу разошлись по комнатам, чтобы оставить вещи, а после спустились вниз и все вместе отправились ужинать.
Кухня заведения оказалась острой и кисловатой; ели и болтали ни о чём — разговор шёл лёгкий. Юнь Син больше слушал, чем говорил, лишь то и дело тянулся палочками к тарелке с лимонной курицей. Цзянь Суй подозвал официанта и заказал ещё одно похожее блюдо, а заодно — сладкие булочки с шоколадной крошкой.
Ли Чу восторженно распахнул глаза, чуть переигрывая от удивления:
— Это же те самые булочки из соседней лавки!
— Попросил принести оттуда, — ответил Цзянь Суй.
Ли Чу удивился ещё сильнее.
По пути они проходили мимо той самой кондитерской, и Ли Чу всё время украдкой заглядывался на витрину, но остальные трое шли, не поворачивая головы, так что он замялся и постеснялся заикнуться об этом вслух.
А Цзянь Суй, с его невероятной наблюдательностью, всё равно всё подметил.
Ли Чу вцепился в булочку обеими руками, откусил кусок и, донельзя довольный, забыв прежний страх перед Цзянь Суем, невнятно пробормотал с набитым ртом:
— Спасибо!
Цзянь Суй был на удивление любезен: не только заказал угощение, но и по-джентльменски подлил Ли Чу напитка, чем окончательно выбил парня из колеи такой неожиданной милостью.
Пока Цзянь Суй отлучился в уборную, Ли Чу не выдержал ни секунды и тут же зашептал Юнь Сину на ухо:
— Фаньфань, что сегодня творится с Цзянь Суем?
Юнь Син непонимающе моргнул:
— В смысле?
— Ну... — Ли Чу никак не мог подобрать слов, но всё же постарался объяснить: — Ты не заметил, какой он сегодня необычно приветливый? В прошлый раз он был такой холодный, говорил так резко, а в глазах будто ножи прятались — я на него даже смотреть боялся.
Юнь Син промолчал.
— И вообще он собирался донести на меня за то, что я самовольно пробрался на базу к тебе.
Юнь Син, слегка смутившись, покосился на сидевшего напротив Лянь И, который лишь молча улыбался:
—... Никто на тебя не доносил. Он просто пошутил.
— Правда? — с сомнением протянул Ли Чу: враждебность Цзянь Суя в тот раз была настолько явной, что у него до сих пор холодело в спине при одном воспоминании. — Ну да ладно, сегодня он выглядит куда нормальнее.
— О да, — наконец подал голос Лянь И. — Сегодня он прямо-таки воплощение доброты.
Цзянь Суй как раз вернулся за столик, и атмосфера немного изменилась. Он бросил взгляд на Лянь И, тот лишь развёл руками:
— Говорят, ты сегодня добрый.
Поужинав, они первым делом отвели Ли Чу в корпус для омег. На развилке попрощались с Лянь И, и дальше Юнь Син с Цзянь Суем шагали уже вдвоём, не переговариваясь и не торопясь. В тишине каждый думал о своём. Юнь Син витал где-то далеко, мысли в голове роились беспорядочным комом.
— Разобрал тактический пакет? — бархатистый, неспешный голос Цзянь Суя выдернул Юнь Сина из раздумий, мигом вернув к воспоминаниям о вчерашнем ночном звонке.
Фонари горели тускло, в тишине трепетали тени от деревьев, сокрывая от чужих глаз вспыхнувший на щеках Юнь Сина румянец. Пакет он, разумеется, до конца не изучил — после того разговора сосредоточиться на мудрёных схемах и алгоритмах было выше его сил.
Слегка откашлявшись, он ответил с наигранной уверенностью:
— Наполовину.
Цзянь Суй немного помолчал и добавил:
— И то, что я сказал тебе прошлым вечером… Запомни это.
—…Угу.
Ночной ветер дышал сухим зноем, а Юнь Сина неожиданно накрыло смятенным, беспомощным чувством. Он догадывался: Цзянь Суй не просто так обмолвился о встрече с Сун Минчжи. Он наверняка проведал правду — вот только насколько глубоко раскопал? А затем эти двусмысленные слова… Цзянь Суй держался настолько уверенно и надёжно, словно на него действительно можно было положиться без оглядки.
Юнь Син с самого детства не знал, каково это — опираться на кого-то. Означает ли это, что при любой неурядице ты первым делом бежишь к человеку?
Будь он обычным омегой, он, не раздумывая, так бы и поступил.
Общежитие приближалось, и вместе с этим к Юнь Сину возвращалась холодная трезвость. Он прекрасно помнил: он далеко не обычный омега.
У входа им попались двое соотрядников. Они окликнули Цзянь Суя переброситься парой слов, а Юнь Син не стал дожидаться и поднялся к себе.
Даже вымывшись и растянувшись на кровати, он не мог выгнать из головы сумбурные мысли. В груди висело непонятное щемящее ощущение, не дававшее покоя.
Вернулся ли Цзянь Суй? Чем он сейчас занят?
Юнь Син уже дрейфовал на грани сна, когда в дверь неожиданно постучали.
По натуре он был замкнут и с курсантами особо не сближался. Напряжение слегка спало после совместных учений и вмешательства Цзянь Суя, но подобный поздний визит всё равно выглядел дикостью. К нему в такую пору заходил только Цзянь Суй — но этот стук звучал совершенно иначе.
Юнь Син поднялся, подошёл к двери и тихо спросил:
— Кто там?
— Юнь Син, это я, — раздался из-за двери мужской голос. Сосед по этажу. — Слушай, у меня прямо посреди душа шампунь кончился, выручи, а?
Юнь Син отпер дверь. На пороге стоял соотрядник — мокрый с головы до ног, с накинутым на бёдра полотенцем, совершенно не смущаясь своего вида.
Юнь Син отвёл взгляд и бросил: «Минуту», собираясь шагнуть в ванную, как вдруг дверь противоположной комнаты с грохотом распахнулась.
Оба курсанта мгновенно обернулись.
На пороге с абсолютно непроницаемым лицом стоял Цзянь Суй. Не говоря ни слова, он швырнул прямо в грудь соседу увесистый флакон.
Тот от ощутимого удара аж зашипел, больно потирая ушибленное место, но тут же удивлённо уставился на Цзянь Суя:
— Брат Суй, ты-то как тут оказался?
Комната Цзянь Суя находилась ближе к центру коридора, в пяти дверях отсюда, а напротив Юнь Сина раньше жил совершенно другой альфа. Когда Цзянь Суй успел перебраться сюда?
— Поменялся, — буркнул Цзянь Суй.
— И когда успел? — не отступал соотрядник.
Цзянь Суй смерил его таким тяжёлым, откровенно раздражённым взглядом, что желание расспрашивать дальше улетучилось мгновенно.
Курсант неловко хмыкнул и, подхватив шампунь, поспешно ретировался к себе.
Цзянь Суй чуть отступил в сторону, открывая обзор на убранство своей новой комнаты, и бросил застывшему в изумлении Юнь Сину суховатый вызов:
— Зайдёшь посмотреть?
Все комнаты в академическом общежитии были абсолютно одинаковыми — тот же стандартный гарнитур, та же планировка. Смотреть там было не на что, но Юнь Сина вдруг обдало безумным порывом шагнуть за порог.
Коридор был узким. Цзянь Суя отделяли от него буквально два шага. Под свободной домашней одеждой угадывались хищные, поджарые линии тела. От него так и веяло дикой, безудержной силой и альфа-феромонами, превращавшими обычную стойку в нечто магнетическое.
— Ну же, — искушающе шепнул Цзянь Суй. В его позе сквозила редкая, вальяжная аристократичность.
Сглотнув подступивший к горлу ком невнятного жара, Юнь Син усилием воли взял себя в руки:
— Поздно уже. В другой раз.
И взялся за дверную ручку.
— Юнь Син, — окликнул его Цзянь Суй. — Если ещё кто придёт попрошайничать — даже дверь не открывай.
—…
— Слышал?
—…Угу.
Едва за Юнь Сином закрылась дверь, Цзянь Суй вернулся к себе, развернул ноутбук и отправил зашифрованное письмо:
**[JS: «Нужно как можно быстрее. Жду в течение месяца, заплатят в двойном объёме»]**
Ответ пришёл ровно через минуту:
**[Eugene: «Договорились»]**
Следом тянулась длинная строчка банковских реквизитов.
Переведя средства через защищённый шлюз, Цзянь Суй захлопнул крышку ноутбука и лёг спать.
***
Учёба и муштра шли своим чередом. К концу августа на полигоне наконец появился тот самый инструктор по огневой подготовке, о личности которого ходили самые невероятные слухи.
Когда Жэнь И ступил на территорию снайперского стрельбища, даже обычно сдержанные, привыкшие к железной дисциплине курсанты не удержались от восхищённого гула.
Легендарный омега уровня 3S, супруг вице-председателя Военного комитета Фу Яньгуя и бессменный рекордсмен Новой Государственной Союзной Республики по сверхдальней стрельбе на протяжении десяти лет. Впрочем, формулировка «рекордсмен Новой Государственной Союзной Республики» была скромной: по данным Международной ассоциации оружейников, за последнее десятилетие никому в мире так и не удалось превзойти его снайперский выстрел с дистанции в 2832 метра, завершившийся точным поражением цели.
Этот человек просто стоял перед ними — ошеломляюще красивый и обжигающе властный.
— Поговаривают, он уже 3S+ снял, правда или нет? — зашептались в строю.
Существовавшие приборы измерения феромонов имели предел как раз на отметке 3S, и что лежало за этой гранью, не знал никто. Уровень 2S встречался крайне редко, а 3S считался настоящим чудом — особенно среди омег. На всю страну таковых знали лишь троих: чета Фу Яньгуя и Жэнь И, да ещё правитель Девятого независимого округа Чжоу Цяньчэн. Чем выше ранг, тем меньше человек подвержен чужому влиянию и тем сокрушительнее его собственная власть над окружающими. В мире, где правили феромоны, абсолютный ранг был единственным неоспоримым аргументом.
Произнеся короткое вступительное слово, Жэнь И поднялся в командный пункт и оттуда наблюдал за ходом занятий.
Спустя два часа тренировка завершилась. Выйдя к строю, инструктор Жэнь произнёс лишь одно имя: Юнь Син.
По шеренгам прошёл ощутимый импульс зависти. Формально Жэнь И был просто преподавателем, но его статус, связи и боевой опыт находились на недосягаемой высоте. Попасть к нему в фавориты, получить хотя бы пару личных уроков — значит обеспечить себе золотой билет в высшую военную элиту.
Пока отряд расходился на отдых, Юнь Син проследовал за инструктором в его кабинет.
Жэнь И некоторое время молча разглядывал курсанта. Личное дело он изучил вдоль и поперёк, но наяву парень казался ещё более собранным и холодным. Выправка, выдержка, внешность — всё при нём.
— Я смотрел записи твоих практических стрельб, — Жэнь И сдвинул на край стола пухлую папку и жестом указал Юнь Сину на стул. — Впечатляющая наблюдательность, железная выдержка, мгновенная реакция и потрясающее чутьё.
Юнь Син учтиво сел, затаив дыхание.
— Но чтобы стать поистине первоклассным снайпером, этого мало. Физическая подготовка, выносливость, методика — тебе есть куда расти.
— Так точно, учитель.
Юнь Син прекрасно сознавал свои слабые места, но застрял на мёртвом пределе. Ему требовался тот, кто стоял на недосягаемой вершине, чтобы указать верный путь.
Жэнь И не стал тратить время на пустые разговоры:
— Ближайший месяц я живу в Академии. Каждый день после ужина, с семи до девяти вечера, жду тебя у себя.
На обычно непроницаемом лице Юнь Сина мелькнула с трудом сдерживаемая радость — искренний, юношеский восторг, смесь глубокой признательности и чистого ликования.
Он мгновенно вытянулся в струнку и отдал честь:
— Есть, учитель!
Достав из стола опечатанный конверт, Жэнь И протянул его курсанту:
— Здесь зашифрованные материалы: сборка нестандартного оружия, кустарная модификация и ручная снарядка патронов. Изучи, сделай конспекты. Завтра вечером жду первых результатов.
— Спасибо, учитель, — Юнь Син принял пакет обеими руками.
— Свободен.
Цзянь Суй ждал его неподалёку. Едва Юнь Син вышел, они вместе направились к общежитию. По дороге Юнь Син пересказал разговор с Жэнь И и упомянул о ежедневных вечерних занятиях.
— Старший полковник Жэнь решил взяться за тебя всерьёз, — подытожил Цзянь Суй.
— До сих пор кажется, будто это сон, — пробормотал Юнь Син, всё ещё не веря в собственное счастье. Судьба никогда не баловала его подарками, и такое внимание со стороны самого Жэнь И казалось почти нереальным.
Цзянь Суй остановился, повернулся к нему и произнёс со всей серьёзностью:
— Во всей Новой Государственной Союзной Республике не найдётся второго Юнь Сина.
Взгляд Юнь Сина вспыхнул чистым, звёздным светом. Он посмотрел на Цзянь Суя так, словно в этой бездонной синеве можно было утонуть без остатка.
Цзянь Суй с тихим вздохом прикрыл ему глаза ладонью, едва касаясь кожи, и качнул головой:
— Юнь Син, не смотри на меня так.
«Ещё секунда — и я запру принца в самой высокой башне и никогда никуда не выпущу».
На следующий вечер Юнь Син точно в назначенное время постучал к Жэнь И. Переступив порог, он обомлел: старший полковник в одиночестве уплетал горячий хого.
Курсант замялся на пороге, не зная, куда себя деть.
— Садись, перекусишь со мной.
—…Учитель, я уже поужинал.
Жэнь И не стал настаивать и спокойно доел свой обед, отложив палочки минут через десять.
Без кителя, в простой домашней одежде, он ничуть не напоминал сурового инструктора с полигона. От него веяло уютом и каким-то… семейным теплом.
Юнь Син моргнул, прогоняя неуместные мысли, и послушно присел на край стула.
Лежавший на столе планшет зажёгся. Вымыв руки, Жэнь И принял вызов.
— Чем занят? — донёсся из динамика низкий голос.
Оперев планшет о подставку, Жэнь И уселся напротив:
— Да вот, вызвал курсанта на дополнительные занятия.
Он говорил расслабленно и небрежно, как обычно беседуют с близкими.
Юнь Син вытянулся в струнку, уткнувшись взглядом в колени и до смерти боясь проявить нескромное любопытство к личной жизни старшего полковника.
Голос на том конце провода явно ожесточился:
— Занятия? В такой час?
Не обращая внимания на чужое недовольство, Жэнь И достал из стола свёрток и бросил его перед Юнь Сином:
— И не только сегодня.
— И сколько это продолжится?
— Каждый вечер.
Юнь Син осторожно развернул упаковку, стараясь не издавать лишнего шума. Внутри оказались оружейные детали.
На том конце наступила тяжёлая пауза.
— Кто он?
— Ты его не знаешь.
— Покажи.
Не успел Юнь Син среагировать, как Жэнь И развернул планшет экраном к нему. Из дисплея на него хмуро смотрело знакомое лицо. Юнь Син вскинул взгляд, столкнулся с пронзительным взором собеседника и от неожиданности взвился со стула.
Фу Яньгуй!
Юнь Син никогда не видел председателя Фу вживую, но постоянно встречал его в сводках новостей. В последние годы тот редковато появлялся на публике, однако его вес в военно-политических кругах оставался непререкаемым: любое его решение способно было вызвать мощнейший резонанс во всей стране.
Жэнь И сделал успокаивающий жест ладонью, и Юнь Син с трудом принудил себя опуститься обратно на стул.
— Разглядел? — Жэнь И повернул планшет к себе. — Если всё, я начинаю урок.
—…Он альфа?
Жэнь И фыркнул, словно услышал глупость:
— За исключением пары человек из технического отдела, в Академии вообще кто-то кроме альф есть?
Фу Яньгуй проглотил колкость и на мгновение умолк.
Когда Жэнь И уже тянулся к кнопке отбоя, из динамика с нескрываемым подозрением прозвучало:
—…И вы там только вдвоём?
Жэнь И смерил экран выразительным взглядом в духе «а ты как думал?», после чего, окончательно потеряв терпение, попросту скинул вызов.
Случайно оказавшись свидетелем сцены из супружеской жизни старшего полковника, Юнь Син почувствовал себя неловко, но самого Жэнь И это нисколько не смутило. Он давно присматривался к Юнь Сину: парень обладал безупречным характером и редким талантом. Если заняться им всерьёз, со временем он вполне мог превзойти своего учителя.
— Днём я буду вести твои общие тренировки, так что по вечерам на эту рутину время тратить не станем, — коротко обозначил задачу Жэнь И. — Вчерашние материалы просмотрел?
— Просмотрел, — кивнул Юнь Син.
Там содержались схемы сборки редких образцов оружия, секреты кустарной снарядки патронов и даже инструкции по созданию нестандартного вооружения из подручных средств. По сути, всё это находилось под строжайшим запретом Военного комитета, и обычному курсанту подобные знания были недоступны.
Жэнь И задал несколько уточняющих вопросов, и ответы Юнь Сина его полностью удовлетворили. Этот парень чтил дисциплину, но не был слепым догматиком — смелый, скрупулёзный, сообразительный. Жэнь И окончательно убедился, что не ошибся в выборе ученика.
— Кустарное оружие и релоадинг — не самые главные навыки снайпера, но в автономном рейде или при отсутствии снабжения они дают колоссальное преимущество.
Жэнь И сделал паузу и продолжил:
— Я изучил твои тренировочные записи. Учитывая твои данные, тебе больше всего подходит тактика работы в одиночку. Когда ты станешь настоящим снайпером высшей категории, — взгляд Жэнь И мгновенно утратил прежнюю вальяжность, став острым как скальпель, — ты сможешь в одиночку сдерживать сотню врагов, вести контрснайперскую борьбу и выполнять особые ликвидации.
Сердце Юнь Сина заколотилось чаще:
— Так точно!
— Но я хочу, чтобы ты был не просто первоклассным стрелком, — добавил Жэнь И. — Распорядись своим талантом с умом, верь в свои принципы и поступай так, как велит совесть. Справишься?
Взгляд Юнь Сина вспыхнул непреклонной решимостью:
— Справлюсь!
К выходным пришла посылка, которую заказывал Цзянь Суй.
Распахнув дверь и увидав на пороге Цзянь Суя с дорожным чемоданом, Юнь Син от неожиданности опешил:
— Собрался куда-то?
Тот бестрепетно перешагнул порог, катя чемодан перед собой:
— Никуда. Это тебе.
Юнь Син озадаченно нахмурился, но Цзянь Суй держался с абсолютной будничной естественностью — точь-в-точь как во всех тех случаях, когда делал нечто из ряда вон выходящее, будто это сущая мелочь.
Водрузив чемодан на стол, Цзянь Суй на глазах у Юнь Сина принялся его разбирать, а затем тут же собирать заново.
— Конструкция модульная, собирается и разбирается за пару мгновений. Ствол, приклад и оптический прицел спрятаны в разных секциях.
Его пальцы мелькали с ловкостью фокусника. Не прошло и минуты, как с помощью резьбовых соединений и защелок выдвижная ручка, каркас и внутренние крепления чемодана трансформировались в несущие элементы. Достав из потайного кармана складную оптику и зафиксировав сошки, Цзянь Суй прильнул к столу Юнь Сина, вскидывая оружие и принимая стойку для стрельбы.
Обычный с виду чемодан на глазах превратился в длинноствольную снайперскую винтовку.
Юнь Син завороженно смотрел на оружие, не в силах вымолвить ни слова.
Цзянь Суй делом, без лишней помпы пояснял характеристики:
— Эффективная дальность — полторы тысячи метров. По характеристикам близка к AW50: легко пробивает бронированные цели, включая автомобили, катера и укрепленные точки. Внутренние стенки чемодана выложены звукоизолирующим и виброгасящим материалом, предусмотрена система отвода тепла. При сборке лишнего шума не будет, да и тепловой след минимален. Патронный отсек здесь, — Цзянь Суй запустил руку внутрь корпуса. — Место глухое, но если досмотр будет проводить знаток, найдет. Так что боеприпасы лучше добывать на месте. В крайнем случае — крутить самому. Старший полковник Жэнь ведь учит тебя снаряжать патроны? В деле очень пригодится.
Юнь Син с трудом переваривал услышанное. Обретя наконец дар речи, он спросил:
— Где ты это достал?
В Новой Государственной Союзной Республике, не считая мелких стычек на границе, в четырнадцати административных округах давно царил мир. Закон строго карал за нарушения, а декрет о запрете гражданского оружия действовал уже добрых десять лет. Даже в военной академии и на тренировочных базах учет стволов велся беспощадно: малейшая неучтенка грозила трибуналом.
А Цзянь Суй без тени сомнения разложил снайперскую винтовку прямо у него на письменном столе.
Цзянь Суй усмехнулся и неспешно занялся обратной сборкой. На сей раз он действовал не торопясь, словно разбирал детский конструктор.
— Заказал у Юджина, — небрежно бросил он. — Вчера доставили.
— У Юджина? — изумился Юнь Син. — У того самого оружейного инженера?
— У него.
— И как же он ее переправил?
Цзянь Суй взглянул на него. Юнь Син стоял со слегка приоткрытым ртом, растерянный и оттого до странности милый. Взгляд Цзянь Суя скользнул по его губам — мягким, которые так и подмывало поцеловать.
Цзянь Суй щелкнул пальцами перед его носом и с легкой насмешкой произнес:
— Курьерской доставкой.
Юнь Син попытался вернуть себе невозмутимый вид:
—... И всё? Так просто?
— Чем опаснее дело, тем проще его надо прокручивать, — отмахнулся Цзянь Суй. — Тогда и внимания лишнего не привлечешь.
«Сумасшествие», — подумал Юнь Син. Впрочем, от Цзянь Суя другого ожидать не приходилось: тот никогда не играл по правилам.
— О Юджине знают все торговцы оружием на черном рынке, у него непререкаемый авторитет, но в лицо его видела пара человек. Как ты вообще на него вышел?
Цзянь Суй, скрестив руки на груди, вальяжно прислонился к шкафу напротив кровати. В его взгляде проглядывала нескрываемая снисходительность, пополам с нежностью, хотя вслух он лишь поддел:
— Что-то ты больно любопытный стал.
Юнь Син, однако, не унимался:
— Это правда мне?
Цзянь Суй подошел вплотную, положил ладони ему на плечи и с легким нажимом заставил сесть на кровать.
— Бери. Считай, что это обычный чемодан. Если никогда не пригодится — отлично. А нагрянет беда — будет чем защититься.
Он говорил ровным, обыденным тоном, будто одалживал товарищу флакон шампуня.
— Обычный чемодан? Серьезно? — Юнь Син чуть закинул голову, и в его прищуренных глазах Цзянь Суй прочитал такую искреннюю привязанность и доверие, что у него потеплело на душе.
— Неважно, веришь ты или нет, — отрезал Цзянь Суй. — Главное, чтобы верили остальные.
С таким чемоданом Юнь Син мог передвигаться совершенно свободно. И даже там, куда Цзянь Суй не сумеет за ним последовать, Юнь Син с его навыками сможет постоять за себя.
Вопросов оставалось еще множество, но Юнь Син не стал их задавать. Он полностью ушел в процесс: разбирал и собирал чемодан-винтовку раз за разом. На третий раз секундомер уложился в сорок пять секунд.
Цзянь Суй изогнул бровь: сам он, выкладываясь предельно, тратил не меньше минуты.
— Готово, — Юнь Син снова превратил снайперскую винтовку в дорожный чемодан. Глаза его лихорадочно блестели. — А теперь я забираю свои вещи и еду домой.
Сун Минчжи улетел за границу вести переговоры по сделке поглощения и отсутствовал уже месяц. Все это время Юнь Син не ездил по выходным в поместье Сун. Цзянь Суй знал об этом, поэтому при слове «домой» недоуменно вскинул взор.
Юнь Син наклонился к нему и едва слышно шепнул:
— У меня есть безопасный дом. На выходные уеду туда.
***
Лишь когда они добрались до ворот жилого комплекса и Юнь Син катил за собой чемодан, до него дошло: он привел Цзянь Суя в безопасный дом, который годами скрывал даже от собственной матери. И при этом даже не поинтересовался, во сколько обошлась винтовка.
Впрочем, всё это казалось теперь несущественным.
Безопасный дом располагался в старом квартале прямо за сверкающим деловым центром столицы. Зажатый со всех сторон высотками, этот растрепанный островок прошлого уцелел лишь из-за неподъемных сумм, которые застройщикам пришлось бы выплачивать за снос. Из-за спартанских условий жили здесь в основном старики да приезжие работяги — забытый уголок на обочине блестящего мегаполиса.
Цзянь Суй с первых же шагов принялся оценивать обстановку.
Двор открытый, контингент пестрый, текучка огромная, камеры видеонаблюдения — одно название. Зато узкие проулки петляют, как зайцы, и каждый куда-то ведет: к рынку, станции метро, уличным жральням, шумным барам или незаметным служебным выходам из торговых центров.
Идеальное место, чтобы затеряться в толпе или уйти от погони.
Колесики чемодана с сухим дребезжанием подпрыгивали на выбоинах потрескавшегося асфальта. Вскоре они подошли к нужному подъезду. Юнь Син поднялся на третий этаж и отпер ключом массивную железную дверь.
Квартира состояла из одной комнаты и совмещенной прихожей — все пространство просматривалось от самого порога. Юнь Син жестом предложил гостю присесть на диван, а сам достал из шкафчика электрический чайник, чтобы вскипятить воды.
Цзянь Суй садиться не стал. Заложив руки за спину — чтобы показать, что ничего без разрешения не тронет, — он въедливым взглядом скользнул по обстановке.
Юнь Син явно никого сюда не ждал: вещи лежали без всякой маскировки. В приоткрытой дверце шкафа виднелись аптечка первой помощи, сухпайки, навигатор и комплекты для грима.
Юнь Син налил чашку кипятка, где-то раздобыл пару сухих галет и выставил на стол.
— Несколько лет назад у меня завелись кое-какие деньги, немного, но хватило, чтобы снять это жилье сразу на пятнадцать лет, — заговорил он. Его деловой тон совершенно не вязался с тем, что он раскрывал тайну всей своей жизни. — Раньше тут жил старик. Когда он умер, внук перед отъездом за границу сдал квартиру мне. Спешил, да и я был студентом — к фальшивым документам придираться не стал. Главное, что деньги получил сполна.
Цзянь Суй сел напротив, едва не касаясь коленями его ног, и разломил галету. Вкус отдавал слежавшейся сладостью.
— Часто здесь бываешь?
— Набегами, — ответил Юнь Син.
Он выгадывал моменты, когда Сун Минчжи уезжал из страны. За Юнь Сином следили: прогулки по городу ему прощали, но стоит уехать дальше или унавозить маршрут в одну точку — поднимется шум. Но объяснять это Цзянь Сую он не мог.
— Набор куцый, — вынес вердикт Цзянь Суй.
Юнь Син прищурился:
— Ну, я пока и не собираюсь давать деру.
Шутка Цзянь Сую не понравилась. Он не знал, с какими мыслями Юнь Син готовил этот запасной аэродром, но сомнений не было: парень проявлял крайнюю осторожность. А значит, его повседневная жизнь полна скрытых угроз.
Доев галету, Цзянь Суй сунул остатки упаковки в карман — Юнь Сину просрочку есть не дал — и поднялся. Прислонившись плечом к створке шкафа, он спросил:
— Позволишь осмотреться?
Маленькая комната сразу показалась тесной. В его расслабленной позе, в точеных чертах лица вместо привычной жесткости сурового бойца проступали породистая грация и сдержанная чувственность.
Юнь Сина обдало волной странных мыслей. Обшарпанная мебель, убогое убранство — всё это казалось донельзя чужим для Цзянь Суя. Его мир должен быть широким, созидательным... И рядом с ним должна быть совсем иная омега.
Забывшись, Юнь Син долгим взглядом смотрел на него, а когда понял, что их глаза встретились и пауза затянулась, смущенно встрепенулся.
— Смотри... Тут всё равно ничего особенного.
Получив разрешение, Цзянь Суй без зазрения совести перерыл содержимое шкафа. На самом дне под рюкзаком он нащупал защитные очки — те самые, что когда-то сам подарил Юнь Сину.
Юнь Син слегка смутился: эту вещь он твердо намеревался взять с собой, если придется бежать.
Цзянь Суй подержал очки в руках и вернул на место. Рядом лежала связка ключей.
— От мотоцикла, — пояснил Юнь Син. — Стоит во дворе.
В забитом машинами центре мотоцикл был лучшим средством для быстрого отхода. В рамках своих скромных возможностей Юнь Син предусмотрел всё.
И все же этого было мало.
— Заначки с деньгами нет, оружия — тоже, — подвел итог Цзянь Суй, глядя на него сверху вниз.
Юнь Син кивнул на чемодан у своих ног:
— Теперь есть.
Раньше у него не было безопасных каналов для покупки стволов, да и в условиях жесткого контроля Новой Государственной Союзной Республики пронести оружие через город было почти невозможно.
Что до денег — заначка наличных имелась, небольшая, но на первое время хватило бы.
— Что на обед? — невпопад спросил Цзянь Суй.
— А?
От такой резкой смены темы Юнь Син растерянно моргнул.
Цзянь Суй смотрел на его губы — алые, точно спелая вишня, так и манившие прикоснуться. А выше, в чистых, как прозрачное стекло, глазах замерло то самое молчаливое ожидание, которое едва не лишало Цзянь Суя рассудка.
Сглотнув подступивший к горлу ком, Цзянь Суй подавил вспыхнувшее в груди жаркое желание.
— Я выйду ненадолго. Подожди меня.
Еще немного, и он не сдержится — закроет все замки и запрет Юнь Сина здесь вместе с собой.
Пока его не было, Юнь Син привел комнату в порядок. Через полчаса Цзянь Суй вернулся с увесистым пакетом продуктов.
— Ты серьезно собрался обедать? — не удержался Юнь Син.
Цзянь Суй выудил из шкафа единственную электрическую кастрюлю:
— Приготовим хого.
— Ладно, я помогу с овощами, — повеселел Юнь Син и забрал пакет.
Вернувшись с вымытой зеленью, он застал Цзянь Суя за странным занятием: тот прятал в глубь шкафа банковскую карту.
— Карта оформлена на мое имя. Если придется бежать — снимай деньги с нее, никто не выследит.
Юнь Син застыл с подносом в руках, не зная, что сказать.
Ствол, экипировка, а теперь еще и деньги... Это переходило все границы обычной дружбы. Но Цзянь Суй окинул его твердым, не терпящим возражений взглядом, словно готовый мгновенно вспылить при малейшей попытке отказаться.
Этого ему показалось мало: из кармана куртки он выгреб горсть шоколадок и энергетических батончиков и щедро засыпал их в рюкзак Юнь Сина.
— На дорожку. А то опять гипогликемия скрутит, — сказал он с такой будничностью, будто отправлял Юнь Сина на пикник.
Заметив его оцепенение, Цзянь Суй забрал из его рук поднос с овощами, включил кастрюлю и тихо произнес:
— Надеюсь, все это тебе никогда не пригодится. Но если настанет черный день... помни, я рядом.
Он ласково взъерошил волосы Юнь Сина:
— Ну всё. Давай есть.
Над котелком клубился густой пар, разнося аппетитный запах еды. Они сидели у огня друг напротив друга, и эта простая трапеза словно смыла с крошечного островка уюта всю тяжесть и тревогу окружающего мира, превратив его в обычный, теплый домашний очаг.
Юнь Син помнил нечто подобное — смутно, из далекого детства, когда ему не исполнилось и шести. Отец и мать за столом, тихий семейный разговор, искреннее, ничем не омраченное тепло.
После смерти отца те светлые дни канули в небытие.
У Цзянь Суя были широкие, теплые ладони. Сухая кожа, легкие мозоли — даже сквозь спадающую на лоб челку Юнь Син чувствовал их прикосновение. В памяти всплывала похожая рука, гладившая его по голове, дарившая абсолютное, ничем не разбавленное чувство безопасности. Рука отца.
И все же... не совсем отца.
Юнь Син уткнулся в пиалу. От горячего пара лицо мгновенно раскраснелось, а в глазах закипели слезы. Цзянь Суй был слишком наблюдателен — не упустил и этого.
— Неужели вкусно до слёз?
Юнь Син поперхнулся. Цзянь Суй тут же подал воду, ничуть не смутившись:
— Я, конечно, на кухне не частый гость, но сообразить нам на двоих хотпот — задача вполне выполнимая. Ешь давай, не стоит так растрогаться.
Запив кашель несколькими глотками, Юнь Син безжалостно сбил с него спесь:
— Я просто вспомнил отца.
Цзянь Суй осекся.
— Когда отец умер, маме пришлось очень тяжело. Единственное, чего я хотел — забрать её отсюда и жить спокойно, без всей этой грязи.
Юнь Син говорил тихо, отстраненно. Он впервые делился с кем-то прошлым и планами на будущее. Но если уж он привел Цзянь Суя в этот дом, скрывать больше было нечего. Да и без слов Цзянь Суй прекрасно понимал, каково им с Ся Янь в семье Сун.
— Она очень любила отца, — Юнь Син погрузился в воспоминания о том закрытом от посторонних мире, о котором Цзянь Суй не мог знать. — После его смерти она несколько раз пыталась покончить с собой, но ради меня сжала зубы и жила дальше. А потом... ты и сам знаешь. Сун Шунхэ женился на ней, но с тех пор она не радовалась ни единому дню.
Цзянь Суй опустил в пиалу Юнь Синя ломтик вареной говядины и подхватил тему:
— Какое совпадение. Моя мать тоже безумно любила отца.
Мать Цзянь Суя, Юй Тан, была обычной Омегой класса А. Обычные феромоны, обычное происхождение. Они познакомились во время учебы за границей и мгновенно влюбились. Поначалу Цзянь Сянь тоже искренне любил её — иначе не стал бы впервые в жизни идти против воли старейшины клана. Но бунт длился недолго: Юй Тан забеременела, и Цзянь Жэньцянь неохотно дал согласие на брак.
На следующий год родился Цзянь Суй. Юй Тан казалось, что впереди их ждет счастливая жизнь, но для нее это стало лишь началом кошмара.
Новорожденный Цзянь Суй оказался Альфой высокого ранга. Выполнившая свой долг Юй Тан перестала быть нужной клану Цзянь, и её начали постепенно выживать из семьи.
Предлогов нашлась масса: и феромоны не подходят Цзянь Сяню, и происхождение подкачало, и никакой выгоды для семьи от этого брака нет... В общем, типичная теория о «бесполезности Омег». Права Омег в брачном законодательстве тогда практически не защищались, а Альфы были вольны делать что угодно. Развод оформили, когда Цзянь Сую не исполнилось и трех лет.
Юй Тан рыдала, билась в истерике, не в силах поверить, что любимый человек трусливо прячется за фразой «я ничего не мог поделать». А уже через два месяца после развода Альфа, клявшийся ей в вечной любви, повел под венец новую избранницу — Сун Юань, чье положение и феромоны идеально устраивали клан Цзянь.
В последние годы жизни Юй Тан тайком приходила к ограде школы, чтобы хоть мельком увидеть сына. Изможденная, замученная, она пыталась протянуть руки сквозь прутья решетки и сбивчиво шептала: «Сяо Суй, мамочка виновата перед тобой... Я не хотела уходить, честно. Я люблю тебя. Скажи папе, что я и его люблю...»
Снова и снова — одни и те же слова.
Когда телохранители заметили её и увезли мальчика, Цзянь Жэньцянь был вне себя от ярости. Он рявкнул на сына, что тот даже с бывшей женой разобраться не в состоянии.
«Не можешь решить вопрос сам — я решу за тебя».
«Отец, я обещаю, что отошлю её подальше. Она больше не появится перед ребенком. А за её слова не переживайте: Сяо Суй еще мал, ничего не понимает».
Пятилетний Цзянь Суй сидел на полу и собирал конструктор, слушая перепалку отца и деда. Один наступал, второй лебезил. Несколько брошенных мимоходом фраз решили судьбу человеческой жизни.
Дом из пластиковых блоков получился большим и красивым. Маленький Цзянь Суй поселил в комнате фигурку, изображавшую маму, рядом поставил фигурку ребенка. А фигурку отца небрежно бросил в цветочный горшок неподалеку.
Юй Тан умерла где-то через полгода. Депрессия, подорванное здоровье, бесконечная травля — она угасла в каморке крошечной частной клиники.
Цзянь Сянь сообщил об этом сыну, желая окончательно вытравить из него воспоминания. Мальчик ведь был совсем мал, когда мать ушла, откуда взяться привязанности? Поставил перед фактом — и дело с концом.
Цзянь Суй оправдал ожидания отца: лишь равнодушно хмыкнул, давая понять, что услышал, и вернулся к своим игрушкам.
— Человек, которого она любила всю жизнь, в итоге выбросил её как ненужную вещь. И даже после этого она до последнего вдоха думала о нем.
Цзянь Суй съел кусочек овоща. Лицо его оставалось спокойным, и не знай Юнь Син его настоящего характера, наверняка поверил бы в это показное хладнокровие. Но палочки в пальцах Цзянь Суя заметно дрожали. Он попытался подцепить ломтик ветчины, ронял его раз за разом, пока в сердцах не швырнул палочки на стол.
— Все эти «вынужденные обстоятельства», «непреодолимые препятствия», «несовместимость феромонов» — собачья чушь! Он просто оказался никчемным трусом, не способным защитить того, кого любил. Вот и искал оправдания, чтобы сохранить лицо и заглушить остатки совести. А в итоге... те, кто умер, ушли навсегда, а живые спокойно обустраивают новый уют.
Цзянь Суй сдавленно усмехнулся, в его голосе зазвенела ледяная желчь:
— До тошноты жаль мать.
— Направление в академию, служба в штабе, место в Военкоме — все это они распланировали за меня. Я прагматик, так что пошел по их указке. Место не худшее. Семья стелет соломку, мои способности позволяют... Почему бы не подняться настолько высоко, насколько возможно?
В его глазах читалась трезвая, осознанная ненависть:
— Знатное происхождение — отличный инструмент. Я не отказываюсь от того, что дается в руки. Только став сильнее и взобравшись на самый верх, ты сможешь делать то, что считаешь нужным.
Здесь их мысли сходились полностью.
Юнь Син ненадолго замолчал, а затем тихо спросил:
— Цзянь Суй, чего ты хочешь на самом деле?
— Я? — Цзянь Суй мгновенно спрятал мрак за привычной ироничной ухмылкой. — Мечтаю о мире во всем мире. Ну и попутно переписать закон о правах Омег.
Юнь Син знал: это не шутка.
— Впрочем, сейчас... — Цзянь Суй сделал паузу и посмотрел на него тяжелым, пронзительным взглядом. — Появилось кое-что получше.
Юнь Син молчал. Взгляд Цзянь Суя обжигал. Он был настолько прямым и напористым, словно невидимая стена, запечатавшая Юнь Синя на месте, не оставлявшая ни единого шанса сбежать.
— Теперь моя очередь задавать вопросы, — понизив голос, произнес Цзянь Суй. — Почему ты привел сюда *меня*?
Он сделал особое ударение на последнем слове. Его взгляд горел, а властная, слегка вальяжная посадка выдавала Альфу, требующего ответа прямо здесь и сейчас.
Юнь Син отвел глаза, чувствуя, как внутри нарастает паника:
— Еда подгорит...
Пар над котелком клубился плотной завесой. Цзянь Суй с щелчком отключил плиту и поднялся с места.
На Юнь Синя пала тяжелая тень. Цзянь Суй подался вперед, нависая над ним сквозь рассеивающийся пар.
В какую-то долю секунды Цзянь Суй безумно захотел его поцеловать. И не стал сдерживать порыв.
Они оказались настолько близко, что дыхание смешалось. Юнь Син отчетливо видел хищные, диковатые черты его лица, четкий изгиб губ. Ладонь Цзянь Суя тяжелым грузом легла на плечо Юнь Синя — без грубости, но ощутимо. Юнь Син замер, не в силах шевельнуться. Сердце колотилось в ушах так громко, что закладывало дух.
И в самый последний миг Юнь Син резко отвернулся.
Губы Цзянь Суя лишь мазнули по щеке обжигающим теплом. Юнь Син запаниковал окончательно — тело реагировало само, разум отказал. Щеки и шея пылали, даже спину покрыл липкий пот.
Он вскочил, едва не опрокинув стул, попытался что-то выдавить из себя, но запутался в словах. Не произнеся ни звука, он рванул к ванной и с грохотом захлопнул дверь.
Цзянь Суй остался стоять на месте. На его губах медленно расплылась ухмылка, и он с досадой прошептал:
— Почти...
Юнь Син пробыл в ванной минут десять, пока пульс более-менее не пришел в норму. Голова гудела. Феромоны внутри словно взбунтовались — они рвались наружу, чуя присутствие чего-то невероятно притягательного. Пришлось приложить немало сил, чтобы заглушить этот всплеск.
Ополоснув лицо ледяной водой, он посмотрел в зеркало. На бледной коже горел яркий румянец, в глазах застыла влага, а губы выглядели слишком алыми.
Когда сердце наконец успокоилось, Юнь Син с пугающей отчетливостью осознал: он начал полагаться на Цзянь Суя. Настолько глубоко и безоглядно, как ни на кого раньше. Все годы до этого он шел один: мама опиралась на него, друзья рассчитывали на него, все проблемы он решал сам... И каково же это — иметь возможность довериться кому-то еще?
Ощущение было слишком сладким, слишком опасным. Оно затягивало, словно омут.
Но тут же перед глазами всплыл рассказ о Юй Тан. Между ним и Цзянь Суем стояла точно такая же пропасть статусов и происхождения. Юнь Син тащил на себе неподъемный груз прошлого, его ждало темное, полное опасностей будущее. С какой стороны ни глянь, он не имел права поддаваться несбыточным иллюзиям.
К тому же, главный его секрет не подлежал разглашению.
Когда Юнь Син вышел, он уже полностью взял себя в руки. С абсолютно спокойным видом он предложил Цзянь Сую продолжить обед.
Цзянь Суй посмотрел на него и ответил, что наелся.
Юнь Син выдавил вежливую улыбку, словно между ними ничего не произошло:
— Тогда я приберусь, и поедем в академию.
Цзянь Суй не стал надавливать, лишь кивнул.
Они навели порядок, Юнь Син собрал в чемодан несколько книг и нужных вещей, после чего они покинули дом.
Такси остановилось за чертой оцепления у ворот академии. Выйдя из машины, они направились к проходной и возле обочины заметили знакомый автомобиль Лянь И.
Увидев тех, кого искал, Лянь И даже не стал выходить — лишь опустил стекло и подбородком указал Цзянь Сую на пассажирское сиденье.
— Сначала провожу его до общежития, — отрезал Цзянь Суй.
Лянь И окинул взглядом чемодан в руках Юнь Синя и сочувственно кивнул:
— Годзилла сегодня совершил налёт на столицу, так что там небезопасно. Поднимайтесь быстрее.
Он произнес это с настолько невозмутимым лицом, что Юнь Син даже не сразу понял юмор. Цзянь Суй лишь косо смерил Лянь И взглядом и пошел дальше.
Вернулся он полчаса спустя. Как только Цзянь Суй сел в салон, Лянь И не упустил случая язвить:
— Я думал, придется ждать еще минимум минут десять. А ты шустрый.
Цзянь Суй смерил его ледяным взглядом, явно не намереваясь развивать тему. Но Лянь И, отлупивший тридцать минут на жаре, прощать задержку не собирался и сделал наигранно-удивленное лицо:
— Да ладно? Неужели это Юнь Син слишком шустрый?
Цзянь Суй раздраженно цокнул, едва сдерживаясь, чтобы не заткнуть ему рот.
Лянь И продолжал выдавать перлы:
— Я понимаю, двум Альфам ужиться непросто, и кому-то придется уступить нижнюю позицию... Но какой бы выбор ты ни сделал, ты навсегда останешься моим лучшим братом.
Цзянь Суй молчал, выразительно смотря на него.
— И презирать тебя я не стану, — с глубоким чувством добавил Лянь И, похлопал Цзянь Суя по плечу и дал по газам.
— Твой метод ухаживаний никуда не годится, — продолжил мстить Лянь И, с удовольствием бья по самому больному.
— И чем же он не годится? — наконец отозвался Цзянь Суй.
— Чемодан действительно набит вещами?
— А чем еще?
— Дарить снаряжение и самому идти на убой — экая неотесанная Альфа-прямолинейность, — Лянь И крутанул руль, поворачивая налево на скоростную магистраль.
Цзянь Суй усмехнулся. После сытного обеда на него напала легкая лень:
— Оставь свои штучки при себе.
Лянь И был типичным избалованным барчуком. В отличие от Цзянь Суя, отпугивавшего людей своей аурой, Лянь И достаточно было просто стоять — и поклонники сами слетались к его ногам. Он никогда ни за кем не бегал, но на симпатичных ему людей денег не жалел: дорогие авто, часы, бриллианты.
— А чем плохо? Всем нравится, — ничуть не смутился Лянь И.
— Вот только ты никогда не делаешь это всерьез, — парировал Цзянь Суй.
— А ты, значит, всерьез? — высмеял его Лянь И. — И за всё время даже до руки не дотронулся?
Заметив выражение лица друга, он спешно добавил:
— Тактильный контакт на тренировках не в счет!
«Вообще-то, — подумал Цзянь Суй, — мы сегодня едва не поцеловались».