С того самого дня, как Суй Е заговорил о намерении ухаживать за ним, их общение сквозь экран превратилось в бесконечный сладкий флирт.

Суй Е стал писать куда чаще. Пожелания доброго утра, хорошего дня и спокойной ночи прилетали без единого пропуска, да и о своих планах он рассказывал совсем непринуждённо: что успел сделать за день, с кем встретился, чем пообедал.

Время от времени он присылал снимки, сделанные на ходу: то угасающие лучи закатного солнца, то тихую гладь озера. Но что бы ни было изображено на фотографии, снизу неизменно красовалась подпись: «Я так по тебе скучаю».

Сун Таян уже в тысячный раз мысленно вопил: ну почему они просто не могут начать встречаться?!

Сердце замирало от нежности, но в то же время Таян чувствовал: Суй Е его откровенно мучает.

Тот казался финальным боссом из игры: ты точно знаешь, что за победу над ним ждёт щедрая награда, поэтому подступаешь снова и снова, не желая отступать ни на шаг. И волей-неволей гадаешь, в чём же заключается этот приз и каким ты станешь, когда наконец пройдёшь этот уровень.

Похоже, это ощущение, подаренное Суй Е, Сун Таян не забудет уже никогда.

***

Последнее перед Новым годом айдол-мероприятие завершилось благополучно, и вся компания отправилась отмечать в шумный ресторан корейского барбекю. Глядя на аппетитного, подрумяненного запечённого ягнёнка в центре стола, Таян тут же сфотографировал его и отправил Суй Е. А подняв глаза, заметил Доуцзы и Нину: те совершенно не скрываясь сидели рядом, и Доуцзы заботливо подкладывал девушке лучшие кусочки.

В груди у Сун Таяна что-то ёкнуло, и он не удержался — поделился с собеседником новостью о том, как коллега по группе наплевал на правила.

«Значит, Таки-тян тоже собирается завести роман?» — прислал в ответ Суй Е.

Таян прекрасно понял: Суй Е опять затеял свою привычную игру с притягиванием и отталкиванием. Вот только на этот раз он с удовольствием принял условия.

«Встречаться с айдолом ужасно хлопотно, — написал Таян. — Никакой публичности, сплошной тайный роман».

«Подпольный роман подпольного айдола — по-моему, всё вполне логично», — отозвался Суй Е.

Таян не удержался от смешка.

«И насколько глубоко под землю придётся зарыться?» — поинтересовался тот.

Таян со всей серьёзностью принялся его «просвещать»:

«Ну, например, придётся тщательно скрывать свои отношения. Никаких намекающих совместных фоток или любовных постов в соцсетях. И разумеется, нельзя взаимодействовать на публике, прикрываясь статусом фаната».

В ответ прилетел стикер с собачкой в очках, усердно делающей записи в блокноте.

«Принято, всё записал».

Таян ухмыльнулся, глядя в экран, и после паузы добавил:

«Тут всё держится исключительно на сознательности. В нашей тусовке один парень встречался с фанаткой. Сначала всё шло шито-крыто, а потом кому-то из них надоели прятки — захотелось похвастаться. В итоге выложили совместные снимки с фейкового аккаунта, и закончилось всё диким скандалом».

Едва сообщение ушло, как вверху чата плашка сменилась на «Печатает...». Индикатор провисел довольно долго, прежде чем выскочила лаконичная строчка:

«Сун Таян, я буду очень послушным».

***

Приближался Новый год по лунному календарю. До прилёта младшей сестры, Сун Циньрань, оставались считанные сутки.

Таян как раз вернулся из гипермаркета с набитыми доверху пакетами: там были и сладости, заказ на которые составила сестра, и праздничные парные надписи-чуньлянь с бумажными узорами на окна.

Насвистывая весёлый мотивчик, он принялся наклеивать иероглиф «Счастье» на входную дверь. Занятие прервал звонок мобильного. Вытащив телефон из кармана, Таян увидал на экране имя сестры.

Улыбнувшись, он принял вызов:

— Алло, Циньрань! Ты посмотрела видео, что я тебе скинул? Ты...

— Брат! — перебила его сестра со всхлипом в голосе. — Я не смогу прилететь на Новый год!

Улыбка мгновенно сошла с лица Сун Таяна. Пальцы сжали уголок красной бумаги.

—... Что? Не прилетишь? Но почему? Вы же с билетами уже всё решили!

— У нас по специальности дипломный проект... — Голос Циньрань звучал раздавленно и беспомощно. — Полевые исследования планировались только на следующий месяц, но только что деканат разослал письма: у партнёров изменились графики, так что начинать придётся уже на этих выходных! Это заберёт все каникулы! Куратор сказал, что посещаемость и отчёт дают сорок процентов от оценки за курс. Если пропустить, просядет весь средний балл, да и сертификат о практической подготовке не дадут... Я просто не могу всё бросить...

Слушая сестру, Таян почувствовал, как внутри всё сжалось от досады и жалости к ней. Сглотнув подступивший к горлу ком, он изо всех сил постарался придать голосу спокойное, ровное звучание:

— Всё хорошо, Циньрань, не переживай. Учёба превыше всего. Прилетишь чуть позже, после праздников — какая разница? А я сберегу для тебя все вкусности. Сосредоточься на проекте, береги себя, не переутомляйся и сразу звони, если что-то понадобится, договорились?

— Брат... — Циньрань не выдержала и разразилась слезами. — Хнык... Брат, я так хочу домой...

От её плача сердце Таяна заныло ещё сильнее. Он глубоко вздохнул, с трудом подавив безумное желание тут же взять билет и лететь к ней. Но времени не оставалось вовсе, да и визу за пару часов не оформишь. Кое-как успокоив сестру, он проговорил с ней ещё с полчаса, прежде чем они неохотно попрощались.

В квартире воцарилась звонкая, давящая тишина.

Таян долго стоял неподвижно. Взгляд упал на помятый иероглиф «Счастье» в руке, и глаза защипало от подступивших слёз. Потерянный, он прошёл в гостиную и раздвинул панорамные шторы.

За окном дворы давно преобразились: на деревьях покачивались красные фонарики, ветви искрились гирляндами, всё вокруг дышало предвкушением праздника. Но тёмное стекло лишь отражало его одинокую фигуру.

Прислонившись лбом к прохладной раме, он какое-то время безучастно наблюдал за огнями, а затем достал телефон и набрал родителей, находившихся за границей, по видеосвязи.

— Тата, что-то случилось? — Голос матери прозвучал мягко и ласково.

Таян пересказал историю с сестрой. Родители растерялись.

— Надо же, как некстати... — вздохнула мать. — Тата, а ты сам-то как? Не тоскливо будет одному дома?

— Ну...

— Может, съездишь к дедушке на пару дней? — подал голос отец.

Мысль показалась заманчивой, и Таян согласился. Завершив вызов, он открыл мессенджер, отыскал контакт двоюродного брата и после кратких колебаний написал:

«Брат, вы как Новый год отмечать собираетесь?»

Вскоре пришла длинная голосовая запись:

«Таян, а нас в городе не будет! Взяли дедушку и маханули на острова всей компанией: я, сестра, дядя с тётей. Вернёмся только к пятому числу. Ты что-то хотел?»

Из динамика доносился шум прибоя и весёлые возгласы родственников. От этого контраста тоска сжала грудь ещё сильнее.

Таян быстро набрал: «Брат, я остался совсем один, можно мне с вами...»

Но, так и не отправив, стёр всё до единого символа.

«Да нет, всё в порядке. Просто хотел узнать, есть ли у дедушки WeChat? Хотел звякнуть ему по видео на праздник».

«Да ладно тебе, набирай прямо мне! — хохотнул кузен. — Я передам ему трубку».

Отправив стикер, Таян ответил: «Договорились».

Тяжело вздохнув, он опустился на диван и перешёл в чат с Суй Е. Последнее сообщение висело ещё с вечера: Суй Е писал, что отправляется на встречу одноклассников, и просил Таяна не засиживаться допоздна.

Отложив телефон, он молча собрал рассыпанные по кофейному столику лакомства, уложил их обратно в пакет и крепко завязал ручки.

Когда всё было готово, накатила такая волна обиды и одиночества, что перехватило дыхание. Он крепко сжал губы, пытаясь сдержаться, но глаза всё равно предательски ожгло влагой. Вытерев слёзы рукавом кофты, он шмыгнул покрасневшим носом.

Всё же он заставил себя доклеить парные надписи и развесить узоры на окна. Комната озарилась праздничной алостью, но это убранство лишь подчеркивало пустоту.

Время потянулось смутной, липкой пыткой.

Свернувшись калачиком на диване, Таян бездумно поглазел в экран, где шло какое-то шоу, а потом выключил телевизор, умылся и залез под одеяло.

Но сон не приходил. Он ворочался с боку на бок, пока тишина ночи раздувала одиночество до невероятных размеров.

Часы перешагнули полночь. В очередной раз взяв смартфон, Таян открыл закреплённый чат. Новых сообщений так и не появилось — видно, вечеринка всё ещё была в разгаре.

Он набрал: «Ты освободился?», но не успел отправить: экран вспыхнул входящим голосовым вызовом от Суй Е.

Замерев на мгновение, Таян принял звонок и поднёс динамик к уху:

— Алло?

Фоном доносился гвалт, пьяный смех и музыка — похоже, компания переместилась в караоке.

— Почему не спишь? — раздался голос Суй Е.

Таян поглубже зарылся под одеяло:

— А ты откуда знаешь, что я не сплю...

— Собирался написать тебе и увидел плашку «Печатает...», — с тихим смешком пояснил Суй Е. — Не удержался и набрал.

Таян прижал корпус телефона плотнее к уху, словно это могло приблизить собеседника.

— И что ты хотел написать?

— Хотел признаться, — с ленивой, немного растянутой интонацией проговорил Суй Е, — насколько же тут скучно. Слушать их вопли в микрофон — сомнительное удовольствие. Куда приятнее переписываться с тем, кто мне нравится.

Таян невольно улыбнулся и фыркнул, но уже через пару секунд в носу снова защипало, а к глазам подступили слёзы.

Шмыгнув, он негромко бросил:

— Что-то ты за весь вечер ни разу не вспомнил обо мне.

На том конце провода образовалась пауза.

— Что случилось? — уже без тени веселья спросил Суй Е.

Пальцы Таяна судорожно сжали корпус телефона. В таком состоянии простая забота действовала губительно, а уж сочувствие Суй Е и подавно ломало всю защиту.

Натянутая внутри струна лопнула. Слёзы хлынули из глаз, оставляя мокрые дорожки на подушке.

Он не знал, как Суй Е всё понял — то ли сбитое дыхание выдало его, то ли едва слышный хлип. Фоновый шум затих: похоже, Суй Е вышел из зала в тихое место.

— Что стряслось, Таян? — прозвучал его голос, теперь куда более отчётливый и мягкий.

— Суй Е... — выдохнул он.

Таян хотел сдержаться, но голос сорвался на беспомощный плач.

Раздался короткий сигнал — вызов прервался. Таян замер в недоумении, разглядывая надпись «Звонок завершён». Но уже через секунду экран снова озарился: Суй Е вызывал его по видеосвязи.

Таян смахнул иконку ответа.

В его спальне царил полумрак, так что Суй Е не мог разглядеть его заплаканного лица. Сам же Суй Е находился в тускло освещённом коридоре, и его обеспокоенный взгляд просматривался отчётливо.

Увидев его, Таян окончательно потерял контроль — обида вырвалась наружу, и слёзы хлынули с новой силой.

Суй Е на экране заметно напрягся, подался ближе к камере и тревожно нахмурился.

— Ну-ну, не плачь, — заговорил он успокаивающе. — Расскажи мне, что произошло. Пожалуйста.

Сев в кровати, Таян вытащил салфетку, громко высморкался и сквозь всхлипы выложил всё как есть. Про неожиданный проект сестры, из-за которого та застряла за границей; про родителей, находящихся в далёкой стране; и про себя — брошенного, застрявшего в полном одиночестве накануне семейного праздника.

Он говорил и плакал, отдаваясь эмоциям без остатка, будто мужчина по ту сторону экрана был его единственной соломинкой, способной спасти от глухой тоски.

На экране Суй Е слегка отстранился. В его глазах, обычно искрящихся иронией, застыли сочувствие и нежность.

После долгой паузы он медленно выдохнул:

— Слушай... А приезжай-ка ты ко мне. Отпразднуем вместе.

Таян мгновенно затих.

В темноте спальни он хлопал мокрыми ресницами, уставившись на экран.

— Ты спать хочешь? Если нет — может, соберешь вещи?

Суй Е с экрана тепло, мягко улыбнулся ему:

— Завтра с утра я приеду и заберу тебя.

Глава 56

Сун Таян проснулся ни свет ни заря. Впрочем, прошлую ночь назвать сном можно было лишь с большой натяжкой. Умывшись, он тихо уселся на диван в гостиной и замер в ожидании Суй Е.

Едва зазвенел телефон, Таян ответил в ту же секунду. Сбросив вызов, он тут же подхватил чемодан, закинул на плечи рюкзак и стремительно вышел из квартиры.

Едва выскочив из подъезда, он заметил знакомый автомобиль и фигуру, прислонившуюся к дверце. В зябкой свежести зимнего утра Суй Е, одетый в тёмную ветровку, казался чётким силуэтом на фоне размытого рассвета.

Завидев его, Суй Е зашагал навстречу и мягко забрал багаж. На мгновение задержав взгляд на заплаканном лице юноши, он сгреб его в охапку, прижав к себе. Уткнувшись подбородком в чужое плечо, Таян услышал тихий, исполненный нежности вздох:

— Сердце изболелось за тебя.

Таян обнял его в ответ и капризно поглубже уткнулся носом в плотную ткань куртки.

Когда машина выехала из жилого комплекса, Суй Е притормозил у круглосуточного магазина и купил бутылку ледяной воды, чтобы юноша приложил её к опухшим векам. О вчерашнем он разговор заводить не стал. Вместо этого они заболтали о всякой всячине: кулинарных изысках Цзяннина, местных обычаях. Эта непринуждённая беседа постепенно развеяла тяжесть на душе Сун Таяна, заставив его окончательно расслабиться.

Окинув взглядом навигатор на приборной панели, Таян поражённо ахнул, увидав расчётное время прибытия:

— Больше четырёх часов?!

В голове не укладывалось. Выходит, Суй Е вчера гулял на вечеринке до полуночи, урвал от силы пару часов сна и ни свет ни заря рванул обратно в Хайши только ради того, чтобы забрать его! Чувство вины и неловкости накатило с новой силой. Повернувшись к нему всем корпусом, Сун Таян выпалил:

— Путь неблизкий... Тебе же тяжело! Давай позже я тебя сменю?

Не отрывая глаз от дороги, Суй Е с иронией переспросил:

— Ты за последний год хоть раз за руль садился?

Таян поперхнулся словами и смущённо вжался обратно в кресло.

Суй Е тихо усмехнулся:

— Всё в порядке, отдышись и расслабься. Я по дороге глушил кофе, так что ни в одном глазу.

Смесь признательности и неловкости заставила Таяна лишь кротко выдохнуть:

— ... Ладно.

Сказалась накопившаяся усталость и внезапный покой — Таян сам не заметил, как провалился в небытие.

Очнулся он от окутавшего салон тепла, сонно потёр лицо руками и с ужасом осознал, что проспал кусок дороги. Морок мгновенно слетел. Сгорая от стыда, он уставился на водителя:

— Прости! Я случайно отключился!

Суй Е коротко коснулся его взглядом, покачав головой от этакой гипертрофированной вежливости:

— Срубило — значит, надо было поспать. За что ты извиняешься?

Однако правила дальних поездок непреложны: пассажир спереди обязан развлекать водителя разговорами. Сун Таян немедленно выпрямился и пару раз похлопал себя по щекам:

— Ну уж нет, больше ни в одном глазу!

Внезапная мысль заставила его спохватиться:

— Слушай, а ты один живёшь?

Он помнил, как пару дней назад Суй Е рассказывал о своём благодетеле — дяде Суне, который приютил его, но скончался от болезни четыре года назад. Зато у Суй Е имелась целая орава названых братьев и сестёр.

— Конечно, нет, — не моргнув глазом ответил Суй Е.

Сердце Таяна ухнуло в пятки:

— Чего?! Это что же...

Сходу с роднёй знакомиться?!

Будто не замечая охватившей спутника паники, Суй Е невозмутимо продолжал:

— Не переживай, они у меня народ душевный. Налетят, небось, с порога: «Сяо Янь, а сколько тебе лет? На каком курсе? На кого учишься? А парень или девушка есть?»

Воображение Таяна мгновенно нарисовало картинку: его стискивает плотное кольцо малознакомых, но чересчур радушных людей, осыпающих расспросами.

«Всё, пропал! Я же совершенно не готов! Глаза заплыли, на мне этот дурацкий белый пуховик, в котором я похож на застрявшую шину от грузовика! Ни капли лоска, ни грамма стиля! И в таком виде предстать перед его родными?!»

Напор юноши моментально иссяк, голос сошёл на струсивший лепет:

— ... Может, тогда надо что-то купить им? Неудобно же с пустыми руками. А сколько их всего?

В ответ раздался бархатный смешок Суй Е:

— Сун Таян, а где мой подарок?

Тот даже не уловил иронии и на полном серьёзе уточнил:

— А чего тебе хочется? Подъедем к магазинам — я сразу всё куплю.

Суй Е заходился смехом ещё пуще, так и не дав внятного ответа.

С этой минуты Таян окончательно потерял покой. Он бесконечно прокручивал в голове сценарии встречи: с каким лицом выходить? Просто улыбнуться или расплыться до ушей? Как заставить себя выглядеть воспитанным, но не чересчур отстранённым?

Только на остановке у зоны отдыха они выбрались наружу размяться. Таян тенью следовал за спутником и наконец не выдержал:

— Суй Е, а как думаешь, мне лучше держаться оживлённо и бойко или сидеть тихонько, вроде послушного мальчика?

Суй Е, развинчивавший крышку на бутылке воды, замер. Смешанное чувство веселья и недоумения отразилось на его лице:

— Ты что, всю дорогу только об этом и думал?

Таян с чувством кивнул.

Видя эту искреннюю взбудораженность, Суй Е хмыкнул:

— Неужто так струхнул?

— Ещё бы! Это же твоя семья!

Глаза Суй Е прищурились от смеха. Он с чувством растрепал шевелюру юноши, наэлектризовав волосы так, что тот стал похож на хохлатого попугая.

— Сяо Янь, Сяо Янь... Попался. Я же подшутил над тобой.

— Чё?..

— Я живу там совершенно один, — пояснил Суй Е. — Это старый дом, который дядя Сунь отписал лично мне. А у братьев и сестёр давно свои семьи, они там не живут.

До Сун Таяна доходило добрых несколько секунд. Осознав, что его попросту обвели вокруг пальца, он от возмущения волчком развернулся на месте и раздул щёки. Ему страстно хотелось излить гнев, но злость почему-то не выжималась ни на каплю, и в итоге наружу вырвалось лишь детское:

— Ну и дрянь же ты!

Искры веселья в глазах Суй Е вспыхнули ярче. Впрочем, едва юноша перевёл дух, тот неторопливо добавил:

— Правда, в канун Нового года мы всё равно собираемся в родовом гнезде. Так что встреча откладывается, но не отменяется.

Бросив эти слова, он шагнул в сторону стоянки, оставив опешившего Таяна врастать в асфальт.

***

Голос навигатора возвестил о близости цели. Проскочив поросший кустарником участок, машина въехала на улочки небольшого городка.

Главная артерия кипела жизнью: по обеим сторонам теснились прилавки с праздничной снедью и украшениями, отовсюду доносились крики зазывал, шум людского потока и звонкий детский смех — в воздухе витал густой запах приближающегося Нового года.

Автомобиль замер у переулка на самой окраине. Выбравшись наружу, Таян окинул взглядом жилище: стенная кладка из красного кирпича, уютный дворик. Выглядел дом винтажно, но ничуть не запущенно.

Едва створка ворот приоткрылась, наружу стрелой выскочил Суйбянь. Таян радостно ахнул и присел, намереваясь сгрести пса в объятия, однако Суй Е ловко подхватил его под мышку и поднял на ноги:

— Этот разгильдяй за последние дни совсем одичал и извазюкался.

— Оу... — разочарованно протянул Таян и ограничился тем, что потыкал пальцем в собачий лоб, тихонько поздоровавшись с питомцем.

Суй Е прошёл внутрь, показывая гостю нехитрое хозяйство.

Обстановка отличалась чистотой и лаконичностью. Было видно, что постоянно здесь никто не живёт — не хватало жилого духа, но веяло от этих стен уютом и покоем. Повсюду громоздились старые вещицы, отпечатавшие на себе бег времени. Суй Е пояснил, что всё это — предметы его детства.

В гостиной стены, тумбы и полки изобиловали снимками в самых разных рамках. Внимание Таяна приковал массивный портрет на серванте. На групповом снимке, сделанном в каком-то дворике, в центре восседал седовласый мужчина с мягкой улыбкой. А вплотную к нему прижимался юный Суй Е — по расположению сразу угадывалось, что парень действительно был любимчиком в этой семье, ровно как и рассказывал.

Вот только тот Суй Е из прошлого кардинально отличался от нынешнего. Судя по всему, кадр относился к старшим классам: юношеская угловатость черт сочеталась с недетской суровостью. Поджатые губы, хмурые брови, дерзкий, неприязненный взгляд — ничего общего с привычным образом спокойного мужчины.

Охваченный любопытством, Таян сменил позицию, чтобы разглядеть остальные снимки. На всех фотографиях юных лет Суй Е выглядел мрачным, замкнутым и будто раздражённым, и лишь на поздних снимках проявлялась знакомая мягкость.

Он ушёл в свои мысли, рассматривая старые кадры, как вдруг ощутил легкое прикосновение к плечу.

— Разглядывать потом будем, иди есть. Проголодался же?

Они расположились за обеденным столом, разложив купленные по дороге закуски. Набивая рот, Таян задумчиво заметил:

— Суй Е, а ведь ты раньше совсем другим был.

— Да ну?

— Угу. Злющим и неприступным!

Суй Е хмыкнул:

— Нравом я тогда и впрямь не отличался. Наверное, жизнь постепенно острые углы-то и стесала.

Таяну хотелось выведать подробности, но собеседник предпочёл сменить тему.

— А ты сам каким рос? — перебил Суй Е.

Таян расплылся в довольной улыбке и тут же включил режим самовосхваления:

— Да я в детстве был просто картинка! Когда мы с Циньрань выходили погулять, нас все за сестрёнок принимали! Хочешь покажу?

Суй Е прыснул и отвернулся:

— Ну ты даёшь...

Заметив искренний отклик, юноша ухватился за момент:

— А у тебя есть детские карточки? Ну, совсем мелкого? Ужасно посмотреть охота!

Суй Е бросил на него лукавый взгляд:

— Тебе мало того, что на стенах висит?

— Ну мне же интересно! — Таян вцепился в его рукав и заканючил: — Гэге, ну гэге-е-е!

Не выдержав натиска, Суй Е расплылся в улыбке:

— Ладно, ладно, доедай сначала. Потом покажу.

Едва расправившись с ужином, Таян уставился на него с таким нетерпением, что скрывать намерения стало бесполезно. Не выдержав этого умоляющего взгляда, Суй Е поднялся и достал с самой верхней полки книжного шкафа увесистый альбом.

Таян чуть ли не коршуном налетел на него и распахнул обложку.

На снимках запечатлелись школьные годы Суй Е. Уже тогда парнишка выделялся яркостью: правильные черты лица, породистая выправка. Вот только объектива он явно дичился: то отворачивался, то заслонялся ладонью, то корчил недовольные мины. Эта неуклюжая диковатость вызывала у Таяна искренний хохот.

Суй Е устроился под боком, небрежно закинув руку на спинку дивана и фактически заключив юношу в кольцо объятий. Листая страницу за страницей, Таян умудрился незаметно выудить пару самых забавных снимков и заныкать их себе в рукав. Суй Е заметил эту кражу, но предпочёл промолчать.

— Так, теперь моя очередь! — провозгласил Таян, выхватив смартфон и принявшись бойко скроллить галерею.

Наблюдая за его азартом, Суй Е невольно качал головой: «Это ж какую самооценку надо иметь, чтобы с таким упоением хвастаться собственным детством!»

— Глянь!

Он не соврал: с экрана на Суй Е смотрел настоящий фарфоровый ангелочек. Белоснежная кожа, пухлые щёчки и огромные, словно спелые вишни, тёмные глаза. Чистый кукольный персонаж.

Таян с гордостью пролистывал кадр за кадром:

— Ну скажи, прелесть же?

— Угу, прелесть, — с улыбкой согласился Суй Е.

В какой-то момент пальцы Таяна мелькнули слишком стремительно, намереваясь проскочить очередной снимок, но Суй Е проявил реакцию: цапнул его за запястье и вернул изображение назад.

На экране красовался младшеклассник Таян... в розовом кружевном платьице и с плюшевым мишкой в руках. Губы ребенка были обиженно поджаты, глаза блестели от слёз — казалось, он вот-вот зальётся безудержным рёвом.

Губы Суй Е расплылись в ухмылке:

— О-о-о... Так ты, оказывается, с малых лет к такому неравнодушен?

— Да ну тебя! Это мамины бзики! Она содрала платье с Циньрань и силой на меня натянула! Не видишь, я ж там реветь собрался? Мне вообще не нравилось!

— Ага, вижу, — с готовностью кивнул Суй Е. — Слёзы прямо-таки берут за душу.

Таян спешно свернул приложение. А Суй Е мысленно взял на заметку: нужно во что бы то ни стало добыть этот исходник для личной коллекции.

Вечер за ностальгией пролетел незаметно. Лишь когда дело подошло к сну, Таян споткнулся о сугубо бытовую проблему. Спален в доме имелось две, однако гостевая давно превратилась в склад пыльного хлама, растолкать который за пять минут не представлялось возможным.

Взор Таяна поневоле скользнул к хозяйской спальне. Ещё во время беглого осмотра он заприметил там двуспальную кровать — широченную, со сдобным матрасом, так и манившую прилечь...

Впрочем, фантазии оборвал спокойный голос Суй Е:

— Ложись в моей комнате, а я на диване устроюсь.

Таян окинул взглядом тесную кушетку в гостиной:

— Да ты же там даже ноги не вытянешь! Как на таком спать?

— Что поделать, придётся перебиться ночку.

Залившись краской, Таян не выдержал:

— Да давай вместе ляжем! Чай, не чужие, да и ненадолго это!

Суй Е подпёр подбородок ладонью и с прищуром воззрился на него:

— Не положено. Мы с тобой в близкие отношения ещё не вступали, нехорошо в одну постель прыгать.

— Господи, два мужика! — попытался сыграть в невозмутимость Таян. — Делов-то!

Суй Е откровенно фыркнул. Юноша досадно прикусил губу.

В наступившей тишине раздались размеренные щелчки: Суй Е с паузами чеканил подушечкой пальца по полировке стола.

Тук. Тук. Тук.

Каждый звук отдавал глухим эхом в замершем сердце Таяна.

— Подойди-ка, — Суй Е поманил его пальцем.

Таян послушно сделал пару шагов.

Запрокинув голову, Суй Е снизу вверх посмотрел на него:

— Может, попроситься к соседям на ночлег?

— Ну уж нет!

— Тогда сдвину пару столов да накрою одеялом.

— Ещё чего!

— Ладно, постелю на полу.

— Совсем с ума сошёл?!

— Эх... А вот если бы меня кто-нибудь очень сильно попросил...

Поймав подвох слишком поздно, Таян сгоряча выложил всё начистоту:

— Я прошу! Я очень прошу тебя лечь со мной!

Стоп. Что?!

— Договорились, — мгновенно подхватил Суй Е.

Он легко поднялся с места, походя шлепком огладил юношу по мягкому месту и отвесил ухмылку:

— Иди на кровать, жди меня там.

И, смеясь, удалился в ванную.

Таян так и остался стоять с открытым ртом.

Умывшись, Сун Таян достал телефон и первым делом набрал родителям по видеосвязи. Наскоро объяснил ситуацию: в родной город не приедет, Новый год встретит у друга.

К счастью, родители отнеслись с пониманием, только велели не причинять хозяевам хлопот, а напоследок попросили передать трубку тому самому «другу», чтобы лично сказать спасибо.

В душе Таяна мгновенно вспыхнула лёгкая паника. Косо взглянув на Суй Е, который как раз разбирал шкаф, он спешно соврал, будто тот под душем и выйти не может.

Попрощавшись с родителями, Таян тут же набрал Сун Циньрань.

Сестра в трубке не унималась, пытаясь выпытать, у какого именно друга он остановился. Помятуя о том, что Циньрань — фанатка Суй Е, Таян понимал: узнай она правду, расстроится ещё сильнее, а то и вовсе устроит скандал прямо по телефону.

На всякий случай пришлось отнекиваться и вилять:

— Да так, просто один мой знакомый, ты его не знаешь.

Кое-как успокоив сестру и дав ей пару напутствий, он наконец сбросил вызов.

Сбоку тут же раздался ехидный голос Суй Е:

— Я что, настолько стыдный, что меня людям показать нельзя?

Таян вздрогнул. Вскинув голову, он встретил его лукавый, чуть насмешливый взгляд. Поняв, что у того снова проснулся «актерский талант», Таян не удержался от улыбки и огрызнулся:

— Скажи спасибо, что вообще не назвал тебя просто однокашником!

Суй Е лишь пожал плечами и отвернулся, хотя лёгкая ухмылка на его губах постепенно угасла.

***

Ночью они легли на ту самую большую, мягкую кровать.

Постель Суй Е и впрямь оказалась слишком просторной — настолько, что казалась почти пустой. Укрывшись каждый своим одеялом, они держались на вежливом расстоянии, даже не касаясь друг друга теплом.

Таян свернулся калачиком под своим одеялом и лежал в темноте с открытыми глазами. Вспомнив старые фотографии, которые разглядывал днём, он поддался любопытству, подвинулся ближе и тихонько спросил Суй Е о его детстве.

Суй Е, не открывая глаз, вкратце рассказал, что после трагической гибели родителей остался совсем один. Тогда один из воспитателей детского сада — Дядя Сунь — просто не смог пройти мимо и забрал его к себе домой.

Таяну показалось, что он упустил множество деталей. В глубине души зябло чувство, что всё было далеко не так просто, и он уже собрался расспросить подробнее, как услышал рядом мерное, тяжёлое дыхание. Суй Е заснул.

Глядя на его спокойное во сне лицо, Таян не удержался: подтащил свою подушку вплотную к его и бесшумно подвинулся ещё ближе. Вскоре накатила тяжёлая дрёма, и он тоже погрузился в безмятежный сон.

***

Проснувшись на следующий день, Сун Таян обнаружил, что за ночь перекатился на самую середину кровати, а место рядом давно пустовало.

Потирая глаза, он сел и нащупал телефон — часы показывали почти одиннадцать утра.

Накинув поверх пижамы куртку, Таян шлёпал домашними тапочками по коридору. Обойдя дом, он наконец заметил у самых ворот Суй Е, который мыл Суйбяня.

Полуденное солнце заливало маленький дворик ярким светом. Суй Е засучил рукава, обнажив крепкие предплечья; водяные брызги разлетались во все стороны сверкающей моросью, отчего вся его фигура казалась окружённой мягким, туманным ореолом.

У Таяна защемило в груди, и он шагнул прямо к нему. Суй Е как раз взял полотенце, чтобы вытереть пса, и поднял голову на звук шагов.

Он слегка прищурился и нахмурился:

— Вернись в дом и оденься нормально.

Таян наклонился, погладил мокрую шерсть Суйбяня и похлопал себя по куртке:

— Да на мне же накинуто!

Однако выражение лица Суй Е стало строже, а голос — заметно ниже:

— Быстро марш одеваться, на улице холод собачий.

Глядя на его редкую серьёзность, Таян вдруг поймал себя на мысли... а ведь в гневе он чертовски хорош собой.

Щурясь от слепящего солнца, с чуть покрасневшими щеками, Таян всё же послушно буркнул: «Угу» — и поплёлся в комнату переодеваться как следует.

Когда он закончил умываться, Суй Е уже поставил перед ним дымящуюся пиалу с лапшой. Не успел Таян сделать и пару укусов, как тот ошеломил его новостью:

— Выезжаем в два часа.

Замёрзшая с палочками рука Таяна дрогнула. Он мгновенно вспомнил: сегодня же канун Нового года! Ему предстоит встреча с семьёй Суй Е! С теми самыми братьями и сёстрами с фотографий — легендарно душевными и шумными!

Он мгновенно метнулся к ростовому зеркалу, принялся разглядывать своё отражение и с досадой запричитал:

— Ну почему у меня глаза до сих пор опухшие?!

Суй Е неспешно подошёл сзади, встал рядом и посмотрел в зеркало:

— Всё отлично, ничего не заметно.

Таян недовольно оттянул веко:

— Что отличного-то! Посмотри на мои двойные веки, они же стали совсем узкими!

— Ты очень красивый, — мягко успокоил его Суй Е.

Таян резко развернулся, глядя на него с тревогой:

— Слушай, мне стоит надеть пальто? В пальто я ведь буду выглядеть солиднее, да?

— Там возле гор, гораздо холоднее, чем здесь, — с затаённым вздохом возразил Суй Е.

Но Таян упёрся:

— Ну и пусть, всё равно надену пальто!

Суй Е аккуратно сжал его за загривок и слегка потормошил, словно непослушного котёнка:

— Красота требует жертв, да? Замёрзнуть не боишься?

Таян вывернулся из его хватки и проворчал:

— Эй, я же в первый раз... Эх, ничего ты не понимаешь!

Глядя на то, как он паникует, будто перед решающим боем, Суй Е невольно улыбнулся, а его голос потеплел:

— Как это не понимаю? Я ведь тоже впервые привожу кого-то к себе. Я волнуюсь не меньше твоего.

Таян замер. Встретившись с ним взглядом через зеркало, он почувствовал, как сердце сладко екнуло.

Он повернулся к нему всем корпусом:

—... А ты... что именно ты сказал своим братьям и сёстрам?

В его глазах проскользнула затаённая надежда.

Суй Е выдержал паузу в пару секунд, после чего щелкнул его пальцем по лбу и с легким смешком выделил слово:

— Однокашник.

И, не давая опомниться, повернулся и ушёл.

***

Прежде чем отправиться в старое поместье, они заехали в крупный городской супермаркет.

Таян наотрез отказался ехать с пустыми руками, и Суй Е ничего не оставалось, кроме как составить ему компанию.

Он и не подозревал, насколько чутким умеет быть Таян в таких вещах. Тот не просто выбрал подарки для каждого из старших, но и въедливо расспрашивал: сколько там детей? Мальчики или девочки? Сколько им лет? Суй Е терпеливо отвечал на каждый вопрос.

Глядя на то, с какой заботой тот выбирает каждую мелочь, Суй Е ощутил, как внутри разливается мягкое тепло.

Пусть перед ним Таян часто вел себя как капризный ребенок, любил поласкаться и поприставать, Суй Е знал: как старший брат в своей собственной семье, тот обладал врождённой чуткостью и ответственностью, умея предусмотреть абсолютно всё.

Дорога заняла около часа. Чем дальше они отъезжали от города, тем шире становился пейзаж.

По обе стороны дороги тянулись бескрайние зимние поля, выглядевшие довольно уныло, но далекие горы четкими синими силуэтами подпирали небосвод. Когда машина свернула с шоссе на узкую проселочную грунтовку и навигатор показал, что цель совсем близко, сердце Таяна снова заколотилось где-то в горле.

— А твои братья и сёстры... они уже все там?

Суй Е, руля одной рукой, второй накрыл его сжатую в кулак ладонь и слегка сжал:

— Думаю, часть уже приехала. Не бойся, они все очень душевные люди.

Таян закусил нижнюю губу и тихо кивнул. Он крепче прижал к себе Суйбяня, но тревога и не думала отступать.

Автомобиль наконец замер перед старым одноэтажным домом.

Участок огибали основательные железные ворота, над которыми возвышалась повидавшая виды арка. Из машины проглядывал просторный двор и несколько аккуратных построек.

У ворот уже стояли несколько человек, оживлённо болтая.

Таян непроизвольно вцепился в ремень безопасности.

Едва машина остановилась, стоявшие у ворот с улыбками двинулись навстречу. Суй Е бросил короткое «выходим» и толкнул дверцу.

Таян выждал пару секунд, набрал полную грудь воздуха и, прижимая к себе пса, с замирающим сердцем выбрался наружу.

— Ну наконец-то доехали! — раздался громкий, раскатистый мужской голос. — А где гость?

Суй Е отступил чуть в сторону, открывая обзор.

— Вот он.

Таян смущенно застыл у крыла машины, крепко сжимая маленькую собачку. Он слегка наклонил голову и произнес самым вежливым и мягким голосом, на какой только был способен:

— Здравствуйте, братья и сёстры.

Несколько девушек тут же с радостными возгласами обступили его со всех сторон:

— Ой, Сяо Янь, привет-привет!

— Боже мой, какой же ты лапочка!

— Вы только посмотрите на его кожу! Сразу видно — совсем ещё юноша!

— Сяо Янь, ты не проголодался с дороги? Может, перекусишь чем-нибудь перед обедом?

Как и говорил Суй Е, они оказались невероятно радушными. От этого разнобоя заботливых расспросов Таян совершенно растерялся, не зная, кому отвечать первому. Эта его беспомощная, но искренняя попытка быть вежливым лишь добавила ему очарования в глазах присутствующих.

Один из мужчин со смехом подошел и похлопал его по плечу:

— Сяо Янь, вечером вместе будем петарды взрывать! Здоровенные хлопушки, не испугаешься?

Напряжение в душе Таяна окончательно рассеялось. Он решительно кивнул:

— Не испугаюсь!

Обменявшись еще несколькими фразами, Таян достал из машины заранее припасённые подарки и вручил каждому. Раздав всё до последнего свертка, он тихонько бочком подобрался к Суй Е и прижался к его плечу, точно ищущий защиты зверёк.

Когда собрались почти все, шумная компания направилась во двор.

По пути Суй Е придержал за локоть мужчину в очках в чёрной оправе:

— Брат Шо, а где Фан Цы?

Тот, кого назвали Братом Шо, поправил очки на переносице:

— Да в последний момент заявил, что ему надо кое-что докупить, — он улыбнулся с нежной беспомощностью в голосе. — Поди пойми, что у него на уме.

Ступив во двор, Таян оценил его размах. Всё было выметено дочиста, стекла в окнах сияли. Домики стояли ровно и ладно; пусть и небольшие, но от них так и веяло домашним уютом.

Посреди двора уже установили длинный деревянный стол, а рядом примостили мангал — судя по всему, готовились к праздничному ужину.

Таян быстро заразился общей суетой и подсел к столу помогать насаживать мясо на шампуры. Старшие хлопотали и одновременно болтали с ним, расспрашивая об учёбе и жизни. Их интерес был чутким и ненавязчивым — без капли давления, так что Таян окончательно расслабился.

Минут через пятнадцать со стороны калитки снова донеслись голоса. Все обернулись. Таян отложил работу, вытер руки и поднялся вместе со всеми встречать гостей.

Сквозь толпу он разглядел входящего хрупкого юношу небольшого роста, который с мягкой улыбкой что-то быстро показывал пальцами.

Таян заметил, как Брат Шо тут же шагнул ему навстречу, естественным движением встал рядом и произнес:

— Извините за задержку, пришлось кое-куда заскочить. Просим прощения, народ.

Все со смехом замахали руками:

— Давайте живо за стол, помогать!

Этот симпатичный юноша с белоснежной кожей, судя по всему, и был Фан Цы. Однако он, похоже, был глухонемым.

«Я тогда учился языку жестов именно у него».

Голос Суй Е внезапно прозвучал над самым ухом.

Таян обернулся и мгновенно понял, о чём тот говорит. Он смущённо почесал щеку. В этот момент Фэн Шо, обнимая Фан Цы за плечи, подошёл к ним.

Таян тут же выпрямился, помахал Фан Цы рукой и, расплывшись в сияющей улыбке, громко произнес:

— Привет!

К его изумлению, Фан Цы посмотрел на него и разомкнул губы:

— П-пливет!

Таян изумлённо округлил глаза. Суй Е тоже выглядел поражённым:

— Ты уже можешь говорить так четко?

Получив похвалу, Фан Цы чуть горделиво улыбнулся и, сопровождая слова жестами, по слогам проговорил:

— Д-да т-так... с-средне!

Таян не удержался от смешка. В следующий миг Фан Цы сделал шаг к нему, показал пару жестов и протянул небольшой нарядный бумажный пакет.

Фэн Шо вовремя сработал переводчиком:

— Он говорит, это его подарок тебе при встрече.

Таян, приятно удивленный такой неожиданностью, метнулся в угол, подхватил один из приготовленных им пакетов и обеими руками вручил Фан Цы:

— А это тебе от меня!

Фан Цы принял подарок и с улыбкой показал жест «спасибо».

После этого Таян почувствовал на себе пристальный взгляд его тёмных, чистых глаз. Фан Цы смотрел на него не мигая, отчего Таяну даже стало немного неловко, и он смущённо отвёл взор.

Тогда Фан Цы снова улыбнулся и бегло закрутил пальцами.

«(А клычки у тебя весьма соблазнительные.)»

Не знающие языка жестов Таян и Суй Е одновременно уставились на «переводчика».

На лице Фэн Шо мелькнуло замешательство. Он поправил очки, сухо кашлянул и выдал:

— Он говорит: «С Новым годом!»

Ничего не заподозривший Таян засиял ещё ярче и искренне крикнул Фан Цы:

— С Новым годом!

Все снова устроились во дворе и вернулись к работе. Разговоры звучали с разных сторон, наполняя воздух пряным теплом и праздничным оживлением.

В какой-то момент один из парней поднялся, отряхнул джинсы и негромко произнёс:

— Пойду нанесу визит старику Суню.

Сун Таян вскинул взгляд и проследил, как тот направляется к главному залу. С его места просматривался тёмный деревянный стол, застеленный тёмно-красным бархатом. В самом центре строго возвышалась поминальная дощечка, а рядом стояла фотография в рамке.

Вслед за ним и остальные по очереди стали заходить в зал. Зажигались благовония, втыкались в курильницу, и к потолку медленно вились тонкие струйки сизого дыма.

Затем подниматься начал Фэн Шо. К лёгкому удивлению Таяна, Фан Цы встал вслед за ним.

Таян знал, что Фан Цы вырос вовсе не в этой усадьбе. Не удержавшись, он чуть подался вперёд, пытаясь разглядеть происходящее. Члены семьи стояли плечом к плечу у алтаря, почти соприкасаясь. Фэн Шо что-то вполголоса шептал, а Фан Цы внимательно слушал и спустя мгновение поднял руки, заговорив на языке жестов.

Поклонившись памяти покойного с зажжёнными палочками в руках, они повернулись, чтобы выйти. И в этот миг Сун Таян заметил: их опущенные пальцы совершенно естественно переплелись.

Он широко распахнул глаза и тут же отвёл взгляд, не смея больше подглядывать. Сердце заколотилось как бешеное.

А ведь ему всё время казалось, что между Фэн Шо и Фан Цы витает какой-то особый, нежно-уютный флёр. Таян сбрасывал это на крепкую мужскую дружбу или братскую привязанность.

Так они… парочка?

Душу обдало жаром. Таян украдкой бросил взгляд на сидевшего рядом Суй Е, а затем бегло оглядел остальных.

Если эти двое вместе… знает ли весь двор?

Спустя пару минут Фэн Шо и Фан Цы перешагнули порог. Таян приметил, что пальцы они разомкнули, едва вышли на свет, но оставались всё так же близко друг к другу.

Фэн Шо подошёл ближе и лёгким движением хлопнул Суй Е по плечу. Тот отозвался, отложил работу и поднялся.

А в следующий миг ладонь опустилась уже на плечо Таяна.

— Пойдём с нами.

Таян замер. Пойти? Куда? Чтобы вместе помянуть дядю Суня?

Голова лёгко закружилась, мысли смешались, но тело послушно поднялось само.

Вступив под сень зала, Таян посмотрел на портрет в центре алтаря. Дядя Сунь улыбался с фотографии открыто и добродушно — от одного взгляда становилось ясно, каким светлым человеком он был.

Суй Е достал шесть тонких ароматических палочек и протянул три из них Таяну. Тот бережно принял их, чувствуя едва заметную дрожь в пальцах.

— С Новым годом, старик Сунь.

Таян невольно поднял глаза, ещё внимательнее всматриваясь в смеющееся лицо на снимке.

— В этом году я привёл кое-кого познакомиться с тобой, — продолжил Суй Е.

Таян моментально выпрямил спину и, глубоко поклонившись, с уважением выпалил:

— Дядя Сунь, здравствуйте! Меня зовут Сун Таян… Можете звать меня просто Сяо Сун.

Суй Е тихо хмыкнул, поведя плечом, и снова обратился к портрету:

— Старик Сунь, отчитываюсь: по работе всё гладко. Что касается учёбы — я стараюсь, провалов не будет, не переживай. В прошлом году говорил, что коплю на квартиру… Так вот, нужная сумма почти на руках, сейчас выбираю район. — Суй Е чуть склонил голову набок, с лёгким мальчишеским похвальством добавляя: — Ну как? Не посрамил тебя?

Таян заморгал, чувствуя, как в груди разливается трепетная, щемящая нежность.

Голос Суй Е неожиданно оборвался. Раздался тихий, едва уловимый вздох.

— Папа…

Сердце Таяна ёкнуло.

— Кажется, я стал ужасно жадным, — глухо проговорил Суй Е. — Всё, о чём просил в прошлом году, почти сбылось, а мне всё мало. Осталось последнее желание… Поможешь и с ним тоже?

В груди у Таяна что-то тяжёлое оборвалось с глухим стуком. На душе стало неспокойно.

Ему безумно захотелось спросить: что же это за желание? Работа? Учёба? Или нечто совершенно иное?

Суй Е сделал шаг вперёд, намереваясь опустить благовония в курильницу.

— Постой! — вырвалось у Таяна прежде, чем он успел подумать.

Суй Е удивлённо повернул голову.

Таян сжал палочки крепче и глубоко вдохнул:

— Я… я тоже хочу сказать пару слов.

Он вскинул чистый, открытый взгляд на портрет и заговорил от самого сердца:

— Дядя Сунь, спасибо вам огромное за то, что вы растили Суй Е и всегда были рядом с ним. Он вырос… просто невероятным человеком. Самым лучшим из всех, кого я знаю.

Таян на мгновение опустил голову, а затем снова посмотрел на портрет, чеканя каждое слово:

— Дядя Сунь, у меня тоже есть одно желание. Вдруг вы сможете помочь? Я очень хочу, чтобы все-все мечты Суй Е обязательно сбылись.

Сделав шаг вперёд, он встал вровень с Суй Е, с теплотой глянул на него и аккуратно вонзил благовония в пепел.

— И ещё… пусть он будет счастлив. Каждую секунду своей жизни.

***

Пока не стемнело окончательно, все дружно взялись за украшение двора.

Поблёкшие красные фонари сменили на пылающие новязи, по обе стороны двери наклеили свежие парные надписи-чуньлянь, а оконные стёкла украсили ажурными вырезками. По всему двору протянули гирлянды из мелких огней — они замигали, мгновенно преобразив старинную усадьбу и наполнив её духом долгожданного праздника.

Работа спорилась под нескончаемый гул разговоров, и постепенно суета перетекла в воспоминания о прошлых годах. Слово за слово — речь зашла о Суй Е.

— Ой, да я помню, когда А-Е только появился здесь! — со смехом воскликнула одна из девушек. — Ходил с такой кислой миной, будто ему весь мир сотню миллионов задолжал!

— Ха-ха-ха, точно! Этот паршивец на второй день со мной сцепился. Дрался — моё почтение, вообще не жалел!

— Я тогда уже в университете учился, — усмехнулся Фэн Шо. — А он всё равно каждый день доставал меня: «Пойдём спарринговаться!». Энергия прямо через край лилась.

Все дружно расхохотались. Таян слушал, затаив дыхание: перед ним открывалось прошлое Суй Е, о котором он даже не догадывался.

— Но всё же город пошёл ему на пользу. Взгляните на него теперь: вежливый, обходительный, говорит тихим голосом… Настоящий джентльмен!

Двор отозвался подшучивающим улюлюканьем.

— Да ладно вам, наш А-Е ещё в старшей школе исправился, — вставил кто-то из старших. — Внезапно вымахал, вырос красавчиком, девчонки за ним косяками бегали. Вот он и нацепил маску идеального мальчика, начал соблюдать статус!

— Точно-точно! Была там одна… Как её бишь? Каждый день после уроков у наших ворот дежурила!

Суй Е заходился в демонстративном кашле. Над двором повисла странная, почти мистическая тишина.

Таян, чистивший в этот момент мандарин, на мгновение почувствовал на себе десятки пристальных взглядов. Но стоит ему вскинуть голову — все уже увлечённо смотрели в стороны, только на губах каждого играла едва уловимая хитрая усмешка.

К столу сели уже в восьмом часу вечера.

Длинный стол ломился от праздничных яств и сочных шашлыков. Позади натянули белый экран, где фоном транслировали Новогодний гала-концерт. Звон бокалов, взрывы хохота, тёплые поздравления — в воздухе витал тот самый настоящий, живой дух Нового года.

Таян не удержался и достал телефон, делая десятки снимков и видео, чтобы навсегда сохранить память об этой волшебной ночи.

Когда стрелки подобрались к полуночи, из дома вынесли горы приготовленных петард и фейерверков, сгрудив их в самом центре двора.

Несколько парней с улыбками подскочили к Таяну и сходу всунули ему в руку зажигалку:

— Сяо Янь, давай! Первый залп в этом году — твой!

Смущённый такой честью, Таян оглянулся на Суй Е, и тот ободряюще кивнул.

Подойдя к центру двора, Таян уставился на свёрнутую алой змейкой гирлянду петард. Переведя дух, он снова обогнул взглядом присутствующих: все уже зажали уши руками и с искренней радостью смотрели на него.

Суй Е тоже стоял, прикрыв уши и улыбаясь.

Собравшись с духом, Таян наклонился и поднёс огонёк к фитилю. Раздался треск, взвились яркие искры — и Таян, не раздумывая, со всех ног рванул прямо к Суй Е.

Оглушительный грохот разорвал тишину, и в то же мгновение Таян с размаху уткнулся Суй Е в грудь.

Крепкие руки тут же подхватили его, укрывая от канонады.

Обрывки красной бумаги разлетались во все стороны, осыпая затылок и шею Таяна. Он вжал голову в плечи. Секундой позже ладони Суй Е мягко обняли его за затылок и развернули на пол-оборота, принимая весь удар на себя.

Таян оказался полностью скрыт в его объятиях. В нос уткнулся знакомый свежий запах — смесь чистоты и лёгкого порохового дымка.

Казалось, грохот канонады заполнил всё пространство вокруг, но собственное сердце колотилось ещё громче.

Наконец огненная трескотня затихла, и во дворе раздался общий ликующий крик:

— Три! Два! Один! С Новым годом!

Под торжественный гул курантов в бархатную синеву неба со свистом взмыли снопы цветных ракет. Они рассыпались невероятными каскадами света, заполняя собой купол ночи.

Таян вынырнул из объятий Суй Е и поднял голову, заворожённый буйством огней. В его чистых глазах отражалось всё это сияние.

Ему так хотелось обернуться к человеку, подарившему ему столько тепла и трепета, чтобы произнести главные слова…

Но взгляд случайно зацепился за две фигуры чуть отдаль.

Вспышки салюта озаряли небо прямо над ними: Фэн Шо и Фан Цы крепко прижимались друг к другу, слившись в глубоком, страстном поцелуе.

Таян застыл, заворожённый этой картиной, забыв, зачем поворачивался.

Он сам не знал, сколько простоял так, пока за спиной не раздался шаг. Тёплое дыхание коснулось мочки уха, заглушив гул салютов:

— С Новым годом, Таян.

Таян медленно повернулся. Суй Е смотрел на него сверху вниз. Вспышки огней за его спиной вспыхивали одна за другой, очерчивая благородный профиль. В карих глазах, обычно искрящихся мягким смехом, сейчас отражались всполохи салюта.

И невероятная, затопляющая всё вокруг нежность.

В ногах у Таяна появилась странная слабость. В груди будто тоже взмыли десятки крошечных салютов, отзываясь сладостным трепетом.

Он смотрел на Суй Е, словно в оцепенении. Шум праздника мгновенно отступил, растворился, оставляя их вдвоём на всём белом свете.

Взгляд сам собой соскользнул с глаз Суй Е ниже — к мягкой линии его губ.

В горле пересохло. Таян еле заметно шевельнул губами, выдохнув едва слышно, точно во сне:

— С Новым годом…

***

Веселье улеглось лишь к часу ночи. Уставшие, но счастливые, люди стали расходиться по комнатам.

Что удивительно, никто даже не обмолвился о том, где устроить Сун Таяна. Всё казалось само собой разумеющимся: он — на попечении Суй Е.

А сам Суй Е, заворачивая с ним в спальню, совершенно обыденным тоном бросил:

— Дом старый, комнат мало, да и кровать не шикарная. Придётся тебе потерпеть и потесниться со мной.

Приняв душ, Таян забрался под одеяло, всё ещё пребывая в каком-то полусне.

Перед глазами то и дело всплывал тот поцелуй Фэн Шо и Фан Цы в свете салютов. Эта картина запала в душу, словно волшебное зерно, и теперь стремительно прорастала трепетным любопытством.

Каково это — целоваться?

Судя по тому, с какой страстью они забыли обо всём на свете… это должно быть нечто потрясающее. Нечто, от чего перехватывает дыхание.

Он вертелся с боку на бок, пока дверь не скрипнула и в комнату не вошёл Суй Е. Таян тут же замер, вытянувшись стрункой, и затаил дыхание.

Матрас сбоку слегка просел, край одеяла приподнялся, и Таян ощутил совсем рядом влажное тепло только что умытого тела.

Кровать действительно оказалась узкой, да и одеяло было всего одно. Они неизбежно оказались плечом к плечу, чувствуя жар друг друга.

Дыхание Таяна сбилось, превратившись в частые, прерывистые вдохи, громко звучавшие в тишине. Сидевший рядом Суй Е шевельнулся, приподнимаясь на локте:

— Что с тобой? Плохо себя чувствуешь?

Голос Суй Е прорезал темноту. Таян сжался ещё сильнее. Впрочем, спросил тот мягко, с искренней заботой.

Сдерживая бешено колотящееся сердце, Таян выдавил сдавленным горлом:

— Нет… Всё в порядке.

Суй Е, кажется, пару секунд вглядывался в него, а потом негромко уронил «угу» и опустился на подушку.

Свет погас, но сон к Таяну так и не пришёл. Лишь когда дыхание соседа стало ровным и глубоким, он осмелился тихонько повернуть голову.

Пробивавшийся сквозь щель в шторах лунный свет падал прямо на лицо Суй Е. Густые длинные ресницы отбрасывали тень на щеку, придавая его чертам мягкое, беззащитное выражение.

Ну почему он даже спящий настолько красив?

Сердце снова пустилось вскачь. Таян сжал кулак у груди, мысленно умоляя: «Да тише ты! Прекрати! Сейчас же проснется!».

Прошло довольно много времени — или это Таяну от напряжения казалось, что вечность.

Убедившись, что Суй Е спит беспробудным сном, Таян поддался безумной, дерзкой мысли, затмившей разум.

А что, если… один маленький поцелуй? Наверняка же не заметит?

Он не знал, насколько чутко спит Суй Е, но видел, как тот изматывался в последние дни.

Сейчас он искренне, горячо молился про себя: «Только не просыпайся. Пожалуйста».

Серебристый свет луны окутывал комнату таинственной дымкой, точно укрывая покровами его грядущую шалость.

Таян с волнением облизнул губы и вдруг спохватился: а вдруг останется влажный след?

Он спешно поднёс рукав к лицу и с усердием вытер губы насухо.

Закончив эти приготовления, точно перед исполнением важнейшей миссии, он медленно приподнялся на локтях.

Сантиметр за сантиметром он приближался к спящему.

Лицо Суй Е выражало такое умиротворение, что Таян чувствовал себя настоящим преступником.

Он слышал, как сдавленно проглотил слюну — звук прозвучал оглушительно в тишине.

Затаив дыхание, он склонялся всё ниже… ближе… ещё ближе…

И мгновенно прикоснулся губами к его щеке.

И тут же отскочил назад, спрятавшись под одеяло по самый нос. Из-под края блестели только испуганные и одновременно сияющие глаза.

Суй Е даже не шелохнулся, его дыхание оставалось ровным.

Не проснулся!

Таян сразу почувствовал себя куда смелее. Он припомнил мимолётное ощущение: щека была мягкой и тёплой — ничего общего с обычным образом надёжного, взрослого и порой ироничного Суй Е.

Этот контраст пьянил. Непреодолимое желание вспыхнуло с новой силой.

Он снова подался вперёд и прижался губами уже к другой щеке.

Отхлынув обратно, он зажал рот ладонью, дрожа от восторга и едва сдерживая победный писк.

Спящий Суй Е казался столь беспомощным, словно отдался на его волю!

Пьянящее чувство запретного плода придало ему совершенной дерзости.

Окончательно потеряв голову от собственной безнаказанности, этот маленький хищник снова подался вперёд.

Раз.

Два.

Три.

Он покрывал лицо Суй Е беглыми поцелуями, словно лакомился десертом, и в какой-то момент от спешки раздалось тихое «чмок».

В бледном свете луны было видно, как «зацелованная» щека чуть влажно блеснула.

Рассматривая плоды своих трудов, Таян вспыхнул до корней волос, но в душе разлилось чувство ни с чем не сравнимого дикого восторга.

Одни лишь поцелуи в щёки довели его до прединфарктного состояния…

А что… если пойти дальше?

Он точно сошёл с ума.

Но другой такой возможности может и не быть!

В конце концов, Суй Е всё равно рано или поздно станет его. Разве не логично получить небольшую авансовую выплату прямо сейчас?

Стоило этой мысли оформиться, как остановить её стало невозможно.

Таян затаил дыхание и с предельной ясностью цели вновь склонился над ним.

Сун Таян и сам не понял, когда в итоге провалился в сон.

В памяти удержались лишь самые последние мгновения: он так и не осмелился коснуться губами чужих губ. То ли струсил, то ли решил, что это будет нечестно.

Украдкой поцеловать в щёку — и без того дерзость, но лезть к человеку с поцелуями без его согласия… Это уже за гранью, это элементарное неуважение.

И пусть дурные мысли разжигали внутри пожар, он всё же сдержался.

Зато потом, в полузабытьи дрёмы, к нему словно прижалась огромная тёплая печка. Было настолько уютно и надёжно, что хотелось свернуться калачиком и врасти в это тепло.

Когда Таян разомкнул веки, место рядом уже пустовало.

Он провёл ладонью по постели — простыня ещё хранила лёгкое тепло: Суй Е встал совсем недавно. За окном вовсю разгорался день. Протерев глаза, Таян уже собрался подняться, как вдруг из-за двери донёсся вкрадчивый шёпот, а вслед за этим дверь мягко отворилась.

Он тут же зажмурился, замедлил дыхание и притворился глубоко спящим.

Шаги приблизились, принеся с собой едва уловимый, приятный аромат. Таян почувствовал, как Суй Е подошёл к самой кровати и плавно наклонился.

Лёгкий поклёп по плечу — осторожный, точно боялся вспугнуть сон.

— Таян?

Голос Суй Е звучал с едва заметной хрипотцой, необычайно ласково.

— Пора вставать.

Он касался его так невесомо, а звал так тихо, что это походило не на пробуждение, а скорее на попытку убаюкать снова.

Вспомнив свои ночные вылазки, Таян разом сгорел от стыда. Ему было неловко и страшно выдавать себя, поэтому он продолжал лежать с закрытыми глазами, изображая полнейшее неведение.

Суй Е, видимо, решил не настаивать. Таян ощутил, как тот выпрямился, а затем раздался тихий щелчок дверцы гардероба.

Таян слегка приоткрыл один глаз и пригляделся.

Суй Е стоял спиной к нему перед шкафом в той самой тёмной пижаме, в которой спал. А потом он поднял руку и взялся за верхнюю пуговицу.

Глаза Таяна мгновенно округлились.

Вообще-то ему уже приходилось видеть, как Суй Е переодевается — тогда, в деревне Цзиньдэ, он случайно мельком заметил его обнажённую спину. Но в тот раз всё произошло слишком сумбурно, да и сам Таян из-за весьма смущающей реакции тела просто не посмел глазеть.

Сейчас же всё казалось замедленной съёмкой.

Он смотрел, как Суй Е расстёгивает пуговицу за пуговицей, а затем неторопливо спускает шёлк с плеч. Вместе с соскальзывающей тканью перед глазами обнажалась подтянутая, гладкая кожа.

Лопатки слегка ходили ходуном под движениями рук, образуя выверенные, крепкие линии. Мышцы спины не выделялись чрезмерной рельефностью, но в них чувствовалась природная сила и сшибающая с ног мужская фактура.

Таян сглотнул, забыв, как дышать, и уставился на него не мигая.

И тут же отчётливо почувствовал, как внутри просыпается уже знакомый жар: кровь побежала быстрее, а сердце сбилось с ровного ритма.

«И всё-таки я безнадёжен, — мысленно застонал он, окончательно признавая очевидное. — Свернул не туда без шанса на возврат... Мне достаточно просто увидеть спину мужчины, чтобы захлебнуться от возбуждения».

В этот момент Суй Е взял кашемировый свитер верблюжьего цвета и точным движением натянул через голову. Мягкая ткань мгновенно скрыла тело, от вида которого зашкаливал пульс.

Однако на этом пытка не закончилась.

Мужчина положил ладони на резинку пижамных штанов.

Он собрался снимать брюки!

Таян рванул одеяло на лицо, накрывшись с головой, но непреодолимый соблазн пересилил. Он слегка спустил край, оставив снаружи только глаза, и продолжил подглядывать.

Под тонкой тканью угадывались подтянутые, упругие ягодицы, ровные длинные ноги и отчётливый бугорок...

«Так, стоп! Хватит, хватит смотреть!»

Суй Е подхватил приготовленные брюки, быстро натянул их и застёгнул ремень — металлическая пряжка отозвалась тихим «клац».

«Чёрт возьми! — Таян мысленно взвыл. — Да почему даже движение, с которым он затягивает ремень, выглядит так откровенно сексуально?! Суй Е — просто эталонный мужчина».

Чувствуя, что ещё немного — и он закипит, Таян зажмурился и принялся судорожно повторять про себя молитвы.

Вскоре до него донеслось шуршание одежды, а затем дверь тихо захлопнулась.

В комнате установилась тишина.

Только тогда Таян осмелился откинуть одеяло и жадно глотнул воздуха.

Он ещё долго возился в постели, обзвонил по видеосвязи всех родственников, поздравив с Новым годом, и только так сумел затушить полыхающий внутри огонь.

Умывшись, он направился на задний двор. Едва переступив порог, Таян увидал знакомый силуэт.

Суй Е о чём-то беседовал с одной из девушек и практически сразу же повернулся, заметил его и поманил рукой.

Таян глубоко перевёл дыхание и несмело поплёлся навстречу.

— Добрый день, соня, — улыбнулся Суй Е, окинув его мягким взглядом.

Таян поджал губы и смущённо пробормотал:

— Добрый день.

Не успел он закончить фразу, как почувствовал тяжесть на голове. Таян удивлённо поднял руку и нащупал невероятно мягкую шапку.

Стоявшая рядом девушка тепло засмеялась:

— Сяо Янь, я связала её для тебя! В Новый год — в новых вещах и с новой шапкой, на счастье!

Таян глянул на своё отражение в оконном стекле: ярко-красная вязаная шапка выглядела необычайно празднично. Оглянувшись на двор, он заметил, что точно в таких же ходят и все дети, и Фан Цы, и даже у пса Суйбяня на голове красовался такой же убор.

Таян тут же просиял и расплылся в искренней улыбке:

— Спасибо огромное! Это самая красивая шапка, какую я только видел! С Новым годом вас, пусть все желания сбываются, а в жизни будет больше радости!

Девушка расцвела от его слов и принялась смущённо кивать.

Возле временного очага вовсю кипели сладкие таньюань. Воздух наполнился ароматом клейкого риса и сахарного османтуса, а белые клубы пара создавали ощущение уютной праздничной суматохи.

Таян полностью поддался этому доброму новогоднему настроению. В душе разлилось приятное тепло. Он с азартом повернулся к Суй Е и оглядел его:

— А твоя шапка где?

Суй Е прислонился к дверному косяку и со смешинкой ответил:

— Я же не ребёнок.

Таян надул губы и слегка сжал кулак, ткнув его в плечо.

Суй Е перехватил его руку, полностью накрыв ладонью кулачок, и вперил в него пристальный, глубокий взгляд — будто пытался прожечь насквозь и пробраться к самым потаённым мыслям.

От этого взгляда Таяна бросило в жар, и внутри вновь зашевелилось вчерашнее чувство вины. Он торопливо выдернул руку, смущённо покашлял и отвёл глаза:

— Пойду поем чего-нибудь.

И быстро ушёл.

В первый день Нового года они все вместе выпили символический чай «юаньбао» и поели сладких таньюань с кунжутной начинкой. После этого Таян отправился со всей компанией к ближайшему храму — помолиться и попросить благословения.

Когда они вернулись в старый дом, Суй Е во дворе не оказалось. Таян огляделся вокруг, и тут к нему подошёл Фан Цы, протягивая экран телефона:

**[Суй Е со старшим братом ушли на улицу за новогодними цветами]**

Таян кивнул, нашёл свободную табуретку и устроился во дворе греться на солнышке.

Зимнее солнце ласкало приятным теплом, клоня в сон. Мысли Таяна уплывали всё дальше, пока не зацепились за сидевших неподалёку Фан Цы и Фэн Шо.

Этих двоих словно водой не разлить — они не расставались ни на секунду. Если Фэн Шо сидел на скамье с телефоном, Фан Цы прижимался к нему; если Фэн Шо уходил в дом за вещами, Фан Цы тут же поднимался и шёл следом.

Вот и сейчас они вместе устроились на шезлонге: Фан Цы буквально полулежал в объятиях Фэн Шо, положив голову ему на плечо и прикрыв глаза, словно дремал. А Фэн Шо время от времени переставлял руку, чтобы тому было удобнее, и ласково гладил его по волосам.

Их непринуждённая, открытая нежность заставляла сердце Таяна сжиматься от щемящей зависти.

Когда Фэн Шо слегка похлопал Фан Цы по плечу и поднялся, Фан Цы впервые не пошёл следом за ним. Он перебрался за круглый столик неподалёку и принялся кормить виляющего хвостом Суйбяня сухим кормом из ладони.

Глядя на Фан Цы со стороны, Таян почувствовал, как в нём закипает любопытство. Поколебавшись ещё немного, он не выдержал, огляделся по сторонам, точно замышлял неладное, встал и пересел за столик к Фан Цы.

Поначалу Таян чувствовал себя неловко, но Фан Цы держался абсолютно свободно: он улыбнулся и отсыпал ему горсть собачьего корма.

Таян принял угощение, погладил Суйбяня по голове, ещё раз оглянулся на дверь, куда ушёл Фэн Шо, и, убедившись, что тот не возвращается, подался ближе к Фан Цы:

— Фан Цы... слушай, а вы с Фэн Шо... вы встречаетесь?

Фан Цы замер, пару раз моргнул и посмотрел на него с выражением: «Серьёзно? Это же очевидно!»

Таян почесал за ухом, неловко усмехнулся и с нетерпением спросил:

— И давно вы вместе?

Фан Цы с улыбкой взялся за телефон, быстро набрал текст и развернул экран к Таяну.

**[Мы вместе уже шесть лет~]**

У Таяна буквально отвисла челюсть.

Глядя на то, как эти двое липнут друг к другу, он был уверен, что у них самый разгар конфетно-букетного периода! Пробыть вместе шесть лет и сохранить такую страсть... Насколько же глубоки их чувства!

Зависть Таяна вспыхнула с новой силой, а в голосе прорезалось непреодолимое восхищение:

— Как здорово...

Фан Цы пожал плечами с видом «да ничего особенного», но в его глазах светилось искреннее счастье. Затем он снова опустил голову и застучал по клавишам.

**[А вы?]**

Таян растерялся:

— Что «мы»?

Фан Цы быстро допечатал строчку:

**[Ты и Суй Е. Вы давно вместе?]**

Лицо Таяна мгновенно вспыхнуло красным. Он замахал руками, зашептав быстро и сбивчиво:

— Нет-нет, ты что!

Фан Цы:

**[Да ну, не верю. Кого ты пытаешься обмануть?]**

Таян поджал губы и тихо пробормотал:

— Честно... Мы ещё даже не встречаемся...

Договорив, он вдруг пал духом, отвернулся и уткнулся подбородком в столешницу. Видя, как тот расстроился, Фан Цы тоже прилёг на стол, повернув голову и глядя на опечаленное лицо Таяна снизу вверх.

Он снова набрал текст и показал ему:

**[Что случилось?]**

Таян выводил пальцем неопределённые круги на дереве и глухо произнёс:

— Он сказал, что хочет пока поухаживать за мной. Но не уточнил, сколько это продлится. И ещё просил меня хорошенько всё обдумать... Но даже не объяснил, о чём именно я должен подумать!

Фан Цы погладил его по плечу и показал сообщение на светящемся экране:

**[Вот козёл!]**

Таян прыснул от смеха, но вместе с этим наружу вырвалось всё то, что так долго угнетало его изнутри.

Он сел прямо и с полной серьёзностью заговорил:

— Он ведь тогда так искренне просил меня подумать, готов ли я быть с мужчиной... Но мы же оба знаем, что чувствуем друг к другу! Конечно же я готов! Так о чём ещё думать? Он считает, что я недостаточно сильно его люблю?

Фан Цы подпёр подбородок пальцем, ненадолго задумался, а затем неторопливо набрал ответ.

**[Я могу лишь предположить... Вряд ли он сомневается в твоих чувствах. Скорее, он просто боится.]**

Таян удивлённо склонил голову набок:

— Боится? Чего?

Фан Цы:

**[Давления реальности. Например, что твоя семья будет против, или других трудностей, с которыми придётся столкнуться.]**

Таян тут же выпрямился, а в его голосе прозвучала твёрдая решимость:

— Я буду пытаться достучаться до родных! Не сразу, шаг за шагом... Я уверен, в конце концов они поймут!

Глядя на его пыл, Фан Цы быстро отстучал по экрану:

**[Когда мы с Фэн Шо начинали, всё было очень тяжело. Я оборвал все связи с семьёй, а Фэн Шо из-за меня потерял работу и натерпелся осуждения.]**

Таян шокированно прикрыл рот ладонью.

Фан Цы добродушно улыбнулся и сжал его локоть, успокаивая.

**[Думаю, Суй Е просто хочет, чтобы ты действительно был готов. Чтобы у тебя хватило мужества и решимости пройти через неизвестные и далеко не самые простые испытания. Он не хочет, чтобы ты действовал на эмоциях, и тем более — чтобы потом пожалел.]**

Эти несколько строчек тяжёлым грузом легли Таяну на сердце. Неужели именно это всё время беспокоило Суй Е?

Он снова вспомнил, как искренне и тепло общались Фан Цы и Фэн Шо. Оказывается, за их идеальной с виду любовью скрывался путь, усыпанный шипами.

Двум мужчинам действительно нелёгко открыто быть вместе. Протесты семьи, косые взгляды со стороны... Не то чтобы Таян никогда об этом не думал.

Но порвать отношения с родителями он ни за что не сможет: мать, отец и сестра — важнейшие люди в его жизни.

Впрочем, и отказаться от Суй Е он тоже был не в силах...

Пока в его голове бушевал кавардак, Фан Цы снова поднял телефон.

**[Но у нас ситуация была совсем крайняя, вам должно быть намного проще. Не переживай так сильно: здесь, в старом доме, вас уже все поддерживают, а это куда лучше, чем было у нас.]**

Таян сбавил тон и тихо спросил:

— Тогда... старшие братья и сёстры тоже были против вас?

Фан Цы сжал губы и кивнул.

Таян невольно протянул руку и слегка накрыл ладонь Фан Цы. Тот на мгновение опешил, а потом мягко улыбнулся.

— Но почему Суй Е сам не сказал мне об этом напрямую? — снова спросил Таян.

Фан Цы продолжил набирать текст:

**[Наверное, боится напугать тебя. Вдруг ты сбежишь и бросишь его? Вот и тянет время, чтобы удержать тебя рядом. Трус, одним словом.]**

Таян тут же подхватился заступаться:

— Вовсе он не трус!

Фан Цы прикрыл рот обеими руками и бесшумно рассмеялся.

У Таяна вспыхнули уши, но на душе стало заметно легче. На его лице отразилось просветление:

— Вот оно что... Спасибо тебе, Фан Цы.

Фан Цы покачал головой. Глядя на наивное, но такое искреннее выражение лица Таяна, он лукаво блеснул тёмными глазами.

**[Я от всей души хочу, чтобы у вас всё получилось~~~ Кстати, когда вы сойдётесь, не хочешь потом обменяться опытом?]**

Таян на автомате кивнул:

— Да, давай.

Фан Цы посмотрел на него многозначительным взглядом.

**[А ты хоть понимаешь, о каком именно опыте речь?]**

«Разве не об опыте отношений?» — подумал Таян и уточнил:

— О каком?

Фан Цы пристально вглядывался в него несколько секунд, а затем выпрямился. Левой рукой он сложил пальцы в кольцо, а указательный палец правой руки поднял вверх. С предельно серьёзным видом он медленно ввёл указательный палец в это кольцо.

Туда, сюда, туда, сюда...

Таян смотрел на это, и его мозг на несколько секунд погрузился в абсолютную пустоту.

А когда до него наконец дошёл смысл этого жеста, он словно ужаленный подскочил с табуретки.

От резкого движения Сун Таяна скамейка качнулась, и сидевший на другом конце Фан Цы потерял равновесие, едва не завалившись назад. Он успел вовремя вцепиться в край дерева, а перепуганный Таян тут же прижал скамью с противоположной стороны, всем видом выражая глубокое раскаяние:

— Прости, прости, пожалуйста!

Они оказались лицо к лицу, и Таян заметил, как на бледном лице Фан Цы промелькнула хитрая ухмылка.

В этот момент из дома вышел Фэн Шо. Застав их в столь странной позе, он недоуменно спросил:

— Что у вас тут происходит?

Фан Цы моментально сложил руки на коленях и состряпал невиннейшую мину, кротко снизу вверх похлопав глазами на Фэн Шо.

Тот перевёл взгляд на Таяна, рдеющего, точно спелый помидор, и о чём-то догадался.

— Опять озорничаешь? — беззлобно вздохнул Фэн Шо.

Фан Цы быстро зажестикулировал:

«Он такой милый, просто захотелось подразнить».

Фэн Шо лишь покачал головой.

Сун Таян сгорал от смущения — хоть сквозь землю провались. Не смея поднять глаз, он пролепетал невнятное «я к себе» и дал дёру.

Захлопнув дверь, Таян с ходу рухнул на кровать и зарылся горящим лицом в подушку.

В темноте перед глазами против воли всплыли кадры из тех откровенных видео, что он когда-то видал. Там ведь... они делали это... сзади?

Из-под одеяла донеслось глухое стонущее «м-м-м».

Значит, если у них с Суй Е дойдёт до дела, то ему придётся... быть... снизу?!

Да с какой стати он вообще решил, что снизу должен быть именно он?!

А если поменяться?

Он попытался представить Суй Е, распростёртого под ним...

Бред какой-то! Картинка выходила настолько дикой и сюрреалистичной, что мозг заклинило.

Он ещё долго прятал голову в одеяле, пока за дверью не раздался голос Суй Е — тот, похоже, расспрашивал остальных, куда делся Таян. Вздрогнув, парнишка мгновенно вынырнул из-под подушки.

В ту же секунду дверь отворилась.

Суй Е замер на пороге и, разглядев стоящего на коленях у кровати Таяна, с лёгким удивлением поинтересовался:

— Ты чего там делаешь?

Таян подскочил как ужаленный, принявшись судорожно отряхивать джинсы:

— А... да я, кажется, что-то на кровати обронил, зашёл поискать...

Увидев, что Суй Е приближается и заносит руку, Таян инстинктивно вжал голову в плечи. Однако пальцы лишь ласково взъерошили его вихры.

— Растрёпался весь.

Таян уткнулся взглядом в пол, не решаясь поднять глаз. Суй Е не стал допытываться и спокойно сказал:

— Мы там с улицы вербу с бамбуком счастья принесли. Выйдешь посмотреть? Заодно поможешь.

Переведя дух, Таян кивнул:

— Ага, иду.

Выйдя во двор, Таян сразу заметил Фан Цы: тот вместе с девушками увлечённо составлял букеты. Смутившись, парнишка тут же отвёл взгляд и попытался боком обойти их компанию, но Фан Цы бесшумно подобрался сзади и слегка тронул его за плечо.

Таян обернулся. Фан Цы протягивал ему телефон с открытым QR-кодом WeChat и смотрел на него тёмными, искрящимися ожиданием глазами.

Таян достал свой смартфон, отсканировал код и отправил заявку в друзья. На лице Фан Цы расцвела сияющая улыбка, и он тут же умчался обратно.

Спустя пару минут телефон в кармане завибрировал.

**[Фан Цы: Извини, если смутил тебя прошлый раз 😭]**

Сердце Таяна мгновенно отмякло, и он тут же отстучал в ответ:

**[Сун Таян: Да ничего страшного, это я слишком резко вскочил, сам чуть тебя не уронил, ты прости]**

**[Фан Цы: /погладил по головке.jpg]**

Таян только собрался прикрепить в чат гифку, как прилетело ещё одно сообщение:

**[Фан Цы: Да ты не стесняйся! Снизу быть — то ещё удовольствие, поверь~]**

Таян от неожиданности едва не выронил телефон на землю.

После этого он до самого вечера боялся даже случайно встретиться взглядом с Фан Цы, опешив от его прямоты.

Ближе к вечеру Суй Е вместе с назваными братьями и сёстрами отправился на кухню хлопотать над ужином. Таяну не хотелось мешать их семейным посиделкам, и он решил поискать какой-нибудь тихий уголок, чтобы перевести дух.

Но стоит ему выскользнуть к боковому крыльцу, как он наткнулся на Фэн Шо: тот сидел на низком табурете, засучив рукава, и перебирал зелень. Таян уже вознамерился дать задний ход, пока не появился Фан Цы, но был застигнут врасплох:

— Сяо Сун? Как раз вовремя. Свободен? Поможешь немного?

Таян замер на месте и, вздохнув, обернулся:

— Да, конечно.

Немного стесняясь, он притянул ещё одну табуретку, присел напротив Фэн Шо и, взяв охапку зелени, принялся за работу. Втихаря разглядывая собеседника, Таян невольно подумал: «Значит, они с Фан Цы... э-э...»

Вспомнив утренние откровения, парнишка силой воли заставил себя выкинуть лишнее из головы и сосредоточиться на овощах.

— Сяо Сун, а у тебя большая семья? — непринуждённо спросил Фэн Шо, не отрываясь от дела.

— Нас четверо. Ещё младшая сестра есть.

— Как с родными общаешься? Ладите?

— Да, всё отлично.

Фэн Шо кивнул и продолжил:

— Суй Е говорил, ты идолом работаешь?

Таян скромно улыбнулся:

— Ну, подпольным идолом. Мы сами по себе, без контрактов с агентствами. Выступаем в основном на небольших площадках да в лайвхаусах.

— Вот как... — Фэн Шо кивнул, хотя по выражению его лица было видно, что суть он уловил с трудом. Затем спросил: — А в вашей сфере встречаться-то с кем-то разрешают?

Таян мгновенно насторожился. Чутьё подсказывало, что с этим вопросом нужно быть предельно осторожным, тем более перед роднёй Суй Е.

Поколебавшись, он неопределенно протянул:

— Официально... вообще-то нельзя.

Фэн Шо усмехнулся:

— А негласно, значит, можно?

Таян виновато хихикнул, подтверждая догадку, а про себя попросил прощения у всех коллег по цеху и фанатов разом.

Оба на некоторое время умолкли. Спустя пару минут Фэн Шо возобновил разговор:

— Суй Е рассказывал тебе, как жил до того, как попал в наш старый дом?

Пальцы Таяна замерли. Опустив взгляд на пучок травы под ногами, он тихо качнул головой:

— Нет...

— Он ведь впервые кого-то сюда привозит.

Поняв, что сейчас речь пойдёт о чём-то очень личном и важном для Суй Е, Таян серьёзно кивнул:

— Да, я понимаю.

Помолчав, Фэн Шо продолжал:

— Суй Е только кажется равнодушным ко всему на свете. На самом деле у него внутри сплошной натянутый канат. И если уж он что-то забил себе в голову — ничем не выбьешь, упрям до невозможности.

Таян подсознательно выпрямил спину, боясь упустить хоть слово.

— В Хайши он уехал только в выпускном классе, да и в университет там поступил лишь ради того, чтобы исполнить желание Старика Суня, — Фэн Шо тепло улыбнулся, погружаясь в воспоминания. — Старик твердил: мол, вы, орава бездельников, застряли в нашей глуши Цзяннина и носа наружу сунуть не хотите, никакого толку из вас не выйдет. Вот обязанность пробиваться в люди и свалили на плечи самого младшего — Суй Е. Поначалу он постоянно нам жаловался: Хайши слишком далеко, цены на жильё дикие, да и пускать там корни он не хотел. Одному в мегаполисе и тоскливо, и тяжело.

Таян совсем выпустил из рук стебли, чувствуя, как сердце сжалось от щемящей тоски.

Фэн Шо поднял взгляд, посмотрев ему прямо в глаза:

— А во второй половине этого года он вдруг обмолвился, что присматривает там квартиру.

Таян вскинул голову.

Фэн Шо поправил очки и мягко улыбнулся:

— Сказал, похоже, скоро у него там появится свой собственный дом.

После этого разговора Таян ходил сам не свой. На душе было тяжело и муторно, словно в грудь засунули мокрый ком ваты. Он прекрасно понимал: Фэн Шо, говоривший как старший брат, давал ему понять, насколько глубоки и серьёзны чувства Суй Е.

И теперь вопрос заключался не просто в том, стоит ли начинать с ним встречаться. Речь шла о куда более фундаментальных вещах: готов ли он стать частью всей жизни Суй Е? Станет ли он строить этот общий дом вместе с ним — или так и останется случайным прохожим, способным в любой момент уйти?

Фэн Шо добавил ещё кое-что, совсем уж откровенное. Он сказал, что для таких, как они — людей без родных по крови, без отчего дома — обрести своё пристанище означает пустить корни намертво. Но если эти корни вырвать, опора рухнет. И тогда боль утраты и одиночество вернутся с удвоенной силой, прожигая изнутри, а подставить плечо будет некому.

Слушая его, Таян невольно думал о себе. Случись с ним беда — за спиной всегда стоят родители и сестра, это даёт подсознательную уверенность. А что есть у Суй Е? Старый дом — лишь светлое воспоминание, а Дяди Суня больше нет. Если Суй Е обожжётся в любви, к кому он пойдёт со своей болью? У названых братьев и сестёр давно своя жизнь и свои семьи. Куда ему податься, чтобы залечить раны и снова обрести почву под ногами?

От этих мыслей у Таяна сжималось сердце.

Напряжение не отпускало его до самого вечера. Таян метался по кровати, сгорая от желания поговорить с Суй Е, но тот всё не возвращался в комнату. Не выдержав, парнишка поднялся и отправился в гостиную, где Суй Е болтал со старшими. Подойдя сзади, Таян наклонился и тихо шепнул ему пару слов на ухо.

Суй Е бросил на него короткий взгляд и тут же встал:

— Я пойду к себе.

Ловя на себе многозначительные ухмылки присутствующих, Таян вспыхнул от смущения и, едва промямлив «доброй ночи», поспешно скользнул вслед за Суй Е.

В комнате погас свет. Впервые они лежали бок о бок в полной тишине, находясь в абсолютном сознании.

Таян пару секунд разглядывал смутные тени на потолке, а затем повернул голову, всматриваясь в профиль Суй Е:

— Спать хочешь?

Из груди Суй Е вырвался едва слышный смешок:

— Нет. О чём спросить хотел? Давай.

Таян зашёл издалека:

— Да так... Оказывается, Фан Цы и Брат Шо — пара. Ничего себе, они уже шесть лет вместе.

Суй Е тоже повернулся к нему:

— А я думал, ты и не догадаешься.

— Да ну тебя! — Таян махнул рукой, смущённо хлопнув по одеялу. — Там же всё на лице написано, как тут не заметить!

Суй Е только улыбнулся. Подложив руку под голову, он полностью развернулся к Таяну, молча давая понять, что готов слушать дальше.

В комнате повисла короткая пауза. Таян нервно потеребил край одеяла и наконец произнёс:

— Суй Е... А расскажи мне про своё детство?

Суй Е помедлил:

— Я же вроде рассказывал?

— Да ты вечно пары слов не обронишь, — Таян опустил глаза, и голос его прозвучал совсем тихо и беззащитно. — Я ведь про тебя толком ничего не знаю.

Суй Е вглядывался в его лицо, после чего протянул руку и аккуратно поправил чёлку Таяна:

— На самом деле история простая. Когда родители погибли в автокатастрофе, ни один из родственников не захотел брать меня к себе — с моими отцом и матерью они были на ножах. Но по закону положено опекунство, так что в итоге меня спихнули тётке.

Голос его звучал ровно, словно он пересказывал чужую биографию:

— Впрочем, у тёти я просто спал да получал кусок хлеба, чтоб не сдохнуть с голоду. Я рос тощим, постоянно болел, ходил грязным, в синяках и ссадинах, которые никому и в голову не приходило промывать. Потом меня увидел Учитель Сунь — Дядя Сунь, он тогда в детском саду работал. Ему стало меня жалко, и он забрал меня сюда.

Суй Е тиховато хмыкнул:

— Кто ж знал, что он хотел приютить меня всего на пару дней, а я пристал к нему как банный лист? Здесь было полно ребят, весело, давали мясо, заботились... Вот я и отказался уходить.

Слушая его, Таян сочувственно закивал. Суй Е легонько сжал его щёку, предупреждая:

— Эй, только без слёз.

Зажмурившись, чтобы сдержать влагу, Таян гнусаво пробормотал:

— Не плачу я. Рассказывай дальше.

— А дальше и рассказывать особо нечего. Меня выходили, вырастили. Я, конечно, и хулиганил, и дрался, но в целом вырос... вроде нормальным человеком?

Таян энергично закивал, желая поддержать его изо всех сил, но от этого движения слеза всё же вытиснулась из глаза и скатилась по щеке.

Суй Е бережно смёл её пальцем:

— Неужели так жалко меня?

— Конечно жалко, — честно признался Таян.

Суй Е приотпустил веки, и в полутьме его взгляд стал ещё более пристальным. Он подвинулся чуть ближе:

— Попав сюда, я усвоил главное: никогда не оглядываться назад. Если идти вперёд, там всегда будет лучше, чем позади. Так что я давно не жалею себя и не печалюсь из-за прошлого. А молчал просто потому, что не хотел тебя расстраивать. Всё это давно прошло.

Таян шмыгнул носом:

— Угу.

Видя, что парнишка немного успокоился, Суй Е с улыбкой щёлкнул его по носу:

— Спросишь ещё о чём-нибудь?

Потирая заплаканные глаза, Таян с надеждой уставился на него:

— Ты раньше говорил, чтобы я хорошенько всё взвесил... Ты имел в виду, что мои родные будут против? — Не дав собеседнику вставить слово, он горячо добавил: — Мои родители хоть и консервативные, но с ними всегда можно договориться! Я смогу им всё объяснить, познакомлю с тобой, расскажу про наши чувства... Я этого совершенно не боюсь!

Взгляд Суй Е потеплел:

— Спасибо, что готов на это ради нас. Отчасти дело и в этом, но далеко не только.

— А в чём тогда? — не отступал Таян.

Суй Е пристально посмотрел на него. В глубине его глаз бушевала тёмная буря — нечто хрупкое и опасное вспыхивало и гасло в такт теням от штор, словно далёкая звезда, бившаяся в ледяной ночи.

— Таян, ты, похоже, не понимаешь... Со мной у тебя не будет пути назад.

Поняв, что Суй Е наконец откровенно раскрывает свои истинные страхи, Таян замер, боясь спугнуть этот момент.

— Отсутствие пути назад — это не просто про отношения двух мужчин, — продолжил Суй Е. — Это значит, что если ты скажешь «да», я тебя уже не выпущу. Даже если тебе всё надоест, если ты устанешь или разлюбишь меня — я пойду на всё, чтобы удержать тебя рядом.

Голос его звучал почти сурово:

— Сейчас тобой движет порыв и идеалистические фантазии. Но любой порыв угасает. Что останется, когда мы столкнёмся с реальными проблемами? Хватит ли у тебя сил пройти этот путь до конца?

Его пронизывающий взгляд, казалось, видел Таяна насквозь:

— Тебя может ждать как лучший, так и худший исход, но в конечном счёте вариант останется один: ты будешь только со мной. Поэтому подумай как следует.

Таян ошеломлённо смотрел на него, чуть приоткрыв рот. Это жёсткое, почти угрожающее признание выбило у него почву из-под ног. Он и помыслить не мог, что за привычной мягкостью и рассудительностью Суй Е прячется настолько дикая, безудержная и даже отчасти одержимая натура.

Сердце в груди заколотилось как сумасшедшее — не от страха, а от дикого восторга. Ночной полумрак разжигал чувства, кровь бурлила, и Таяну безумно хотелось прямо сейчас броситься Суй Е на шею и закричать: «Я согласен!»

Но он понимал: Суй Е открыл перед ним душу и сейчас держится из последних сил. Он боялся ранить его — и боялся обжечься сам.

— Суй Е... — тихо позвал Таян, нащупав и сжав его ладонь.

Суй Е мгновенно ответил на пожатие, крепко сжав его пальцы, и шепнул:

— Но я обещаю: если ты останешься со мной, я сделаю всё, чтобы уберечь тебя. Я буду беречь тебя, любить и защищать от любых невзгод. Сделаю всё, что в моих силах.

Глаза Таяна снова застлало слезами. «Ну и хитрый же ты манипулятор! — пронеслось в голове. — Сначала отталкиваешь, потом пугаешь, а напоследок даришь такую нежность...» От этого контраста в нём лишь сильнее закипала страсть. Но предложи он встречаться прямо сейчас, Суй Е решит, что это лишь минутная слабость, и отказа не миновать.

Глубоко вздохнув и переведя дыхание, Таян спросил:

— То есть решение полностью за мной?

— Я же сказал: я буду ждать, — откликнулся Суй Е.

Таян подался вперёд, почти касаясь его своим дыханием, и впился взглядом в его глаза:

— А если я скажу «нет»?

Суй Е промолчал. Таян видел, как чуть дрогнули его ресницы, и почувствовал, как пальцы на его ладони сжались до боли.

До парнишки вдруг дошло: Суй Е даже в мыслях не допускал отказа. Вернее, он просто не позволит этому случиться.

Сердце Таяна сжалось от жалости, а уши вспыхнули. Опустив и снова подняв взгляд, он тихо проговорил:

— Ладно, я всё хорошенько обдумаю. Но надо назначить срок. Как насчёт... после Нового года?

Суй Е не отрываясь смотрел на него. Его тёмные глаза казались бездонными. Наконец уголки его губ чуть тронула улыбка:

— Договорились.

Впервые они настолько открыто выложили друг другу всё, что было на душе. В груди у Таяна словно полыхал костёр — волны тепла расходились по венам, отдаваясь лёгким покалыванием в кончиках пальцев.

Каждое слово признания Суй Е эхом отзывалось в его голове, с каждым разом заставляя сердце биться всё чаще. Узкая кровать казалась всё более тесной, воздух — густым и горячим, а неодолимая тяга растапливала остатки самоконтроля.

Взгляд Таяна соскользнул с высокой переносицы Суй Е на его губы, и в памяти невольно всплыл тот самый поцелуй, который им так и не удалось сорвать.

Ночная тьма придавала смелости и размывала границы благоразумия. И пусть Суй Е только что предупреждал о мимолётности порывов...

Под одеялом пальцы Таяна шевельнулись, скользнули по чужой ладони и осторожно переплелись с пальцами Суй Е, слегка сжав их.

При лунном свете, льющемся сквозь окно — холодном и одновременно интимном, — Таян набрался духу и открыто посмотрел Суй Е прямо в глаза, где отражался его собственный пылающий силуэт.

Набрав в грудь воздуха, он прошептал:

— Суй Е... Можно я тебя поцелую?

Сказав это, Сун Таян и сам осознал, насколько дерзко прозвучали его слова. С запоздалым смущением кровь прилила к щекам, однако отказываться от сказанного он не намеревался.

Он не отвёл взгляда и не смутился, лишь чуть приподнял голову, прямо выдерживая взор Суй Е. И понятия не имел, как пленительно выглядел в этот миг: точно трепетный цветок, распустившийся в ночной тишине и манящий его сорвать.

Суй Е на секунду замешкался. Его тёмный, тяжелеющий взгляд скользнул ниже, а голос прозвучал совсем тихо, с лёгкой хрипотцой:

— Целоваться до того, как мы стали встречаться... как-то...

Сун Таяна будто облили ледяной водой. Неловкость мгновенно переросла в жгучую обиду от явного отказа. Сжав губы, он резко повернулся и с головой укутался в одеяло.

Но уже в следующее мгновение его за плечи развернули обратно. Суй Е навис над ним, полностью заслоняя собой свет.

Таян судорожно зажмурился, хотя губы его чуть приоткрылись.

Прошло несколько секунд, но ничего не происходило. Вновь ощутив укол разочарования, Таян открыл глаза и уже занёс руку, собираясь оттолкнуть его.

И именно в этот миг прикосновение всё же состоялось.

В ушах зазвенело, мысли мгновенно рассеялись, уступая место головокружительной слабости — казалось, весь мир вокруг пошёл ходуном и перевернулся.

Он ведь так и не сказал Суй Е, куда именно хочет поцелуя. Не в лоб и не в щёку.

Его губ коснулись чужие — мягкие, тёплые. Этот нездешний, похожий на лёгкий разряд тока порыв пронзил всё тело, заставив вздрогнуть.

Он судорожно вцепился в отворот чужой кофты; тело размякло, а тишину спальни огласило прерывистое, тяжёлое дыхание.

И всё же этот поцелуй, казавшийся столь сшибающим с ног, на деле выходил предельно неумелым.

Их губы лишь неразрывно прижимались друг к другу, и никто не дерзал сделать следующий шаг.

Это был явный переход границ, но в то же время — удивительно целомудренный. В нём сплелись робкая разведка взаимных чувств и трепетная бережность, чистая и почти священная.

«Значит, вот он какой... мой первый поцелуй», — сбивчиво подумал Сун Таян.

Поцелуй продлился лишь мгновение. Едва прошло несколько секунд, как Суй Е отстранился.

Тепло ушло, оставив после себя внезапную, звенящую пустоту. Ощущение нежности дурманило. Поддавшись импульсу, Таян, не помня себя, подался навстречу и потянулся за уходящими губами.

Их уста соприкоснулись вновь.

Он почувствовал, как Суй Е мгновенно одеревенел и слегка упёрся ладонями ему в плечи, пытаясь отстранить.

Но Сун Таяну уже было всё равно. Он точно погрузился в бездонный омут, где глухой шум внешнего мира затих, уступив место единственному первобытному порыву — быть ближе, ещё ближе.

Смыкая руки на шее Суй Е, он чуть потянул его на себя.

Таяну казалось, будто всё происходящее — лишь дерзкий, упоительный сон, а в снах не существует запретов. Вслепую, неумело и робко он попытался прикоснуться своими губами к чужим, чуть сдвинув их.

Но спустя пару мгновений Суй Е резко отвернулся.

На этот раз Таян отчётливо услышал: рваное, тяжёлое дыхание и бешеный стук сердца принадлежали не только ему одному.

— Я... посплю в другой комнате.

Голос Суй Е хрипел. Бросив эту отрывистую фразу, он торопливо поднялся на ноги.

Место рядом опустело. Таян ещё долго сидел на кровати, уставившись на тихо захлопнутую дверь, пока навалившаяся глухая тишина не вернула его к реальности.

Он рухнул навзничь и с головой спрятался под одеялом.

Боже мой! Что он только что устроил?!

Ладно выпросить поцелуй... но лезть за продолжением, буквально навязываясь?!

Уснуть он так и не смог. Всю ночь до самого утра в памяти вспыхивали подробности этого мгновенного, похожего на морок поцелуя.

Лишь когда за окном затеплился серый предрассветный сумрак, вместе с первыми лучами к нему постепенно вернулась способность мыслить трезво.

Его охватила паника: как теперь смотреть Суй Е в глаза?

Проснулся Таян только к полудню. Чувствуя себя разбитым, он с трудом оделся, долго собирался с духом перед зеркалом и, наконец переведя дыхание, отворил дверь.

Выйдя на открытую галерею, он тут же наткнулся на Суй Е: тот стоял спиной и поливал цветы в горшках.

Услышав шаги, Суй Е обернулся.

Их взгляды скрестились.

В глазах Суй Е промелькнуло явное замешательство; оба мгновенно отвели взоры и не вымолвили ни слова.

Щёки Таяна горели всё сильнее. Запахнув куртку, он, опустив голову, проскользнул мимо.

«Что ж, замечательно. Похоже, ему не менее неловко».

Перекусив, Таян вышел во двор, где вовсю кипело веселье: остальные обступили разгорячённого Суйбяня и наперебой бросали ему фрисби.

Он некоторое время наблюдал со стороны, пока кто-то слегка не коснулся его локтя.

Подняв глаза, он обомлел — перед ним стоял Суй Е. С совершенно обыденным видом тот протягивал нежно-розовый дайфуку:

— Клубничный дайфуку. Будешь?

Пробормотав скомканное «спасибо», Таян, не смея поднять взора, тут же отправил угощение в рот.

Спустя пару минут Суй Е снова замаячил рядом. На этот раз он протянул алый шёлковый мешочек, вышитый золотым иероглифом «Счастье»:

— Это тебе. Амулет на удачу.

Таян принял подарок и ощупал: внутри прощупывалось что-то плоское и квадратное.

— А что там? — поинтересовался он с любопытством.

Суй Е лишь чуть подмигнул:

— Развяжи и посмотри.

Таян потянул за шнурок, залез пальцами внутрь и вытащил...

Пакетик острой закуски Цзиньцзуйшао.

Стоявшие неподалёку прыснули, а сам Таян, вскинув голову, наткнулся на хитро прищуренные глаза Суй Е.

Таян мгновенно вспыхнул:

— Ну ты и зануда!

Он принялся с шуточным ожесточением колотить Суй Е кулаками по плечам и груди, а тот лишь смеялся, уворачиваясь и подставляясь под абсолютно бессильные удары.

В этой шутливой перепалке висевшая между ними неловкость рассеялась сама собой.

Возясь с Суй Е, Таян случайно заметил стоящего чуть отдаль Фан Цы: тот скрестил руки на груди с откровенно недовольной миной, а Фэн Шо, слегка согнувшись, всеми силами пытался его задобрить.

Сгорая от любопытства, Таян оставил Суй Е в покое и, ткнув его локтем, шепнул:

— Слушай, а у них что стряслось?

Суй Е проследил за его взглядом и небрежно бросил:

— А, ничего особенного. Я просто ночевал у них в комнате и сорвал им всё свидание.

Сун Таян лишился дара речи.

Понимая, что в этой «заслуге» есть и его прямая вина, он смущённо сжал губы.

Тут Суй Е рядом с ним тяжело и многозначительно вздохнул. Таян озадаченно повернулся к нему.

Суй Е уставился куда-то вдаль и протянул с лёгкой затаённой досадой:

— Если честно, мне вчера тоже пришлось ой как несладко держаться.

До Таяна не сразу дошёл смысл сказанного, а когда до него наконец дошло, Суй Е уже стремительно отшагнул в сторону.

Он подхватил на руки Суйбяня и с преувеличенной строгостью разжал ему пасть, громко скандируя:

— Это острые соевые палочки! Тебе такое нельзя!

После шумного и весёлого ужина гости постепенно разошлись и разъехались по домам.

Вернувшись в коттедж Суй Е, Таян уже настраивался на пару дней спокойного уединения, как вдруг раздался звонок от младшей сестры, Сун Циньрань.

С того конца провода донёсся её ликующий голос: проект неожиданно свернули, она уже пакует чемоданы и послезавтра прилетает на родину.

Обрадованный Таян был готов спешить встречать её. У Суй Е же оставались дела после Нового года, так что поехать вместе они не могли.

В итоге, испытывая лёгкое сожаление, Таян взял билет на скоростной поезд и отправился домой один.

В квартире, простоявшей пустой несколько дней, потребовалось навести порядок. Он быстро прибрался во всех комнатах и выставил на стол угощения.

На следующий день он поехал в аэропорт и встретил уставших после дороги, но ужасно взволнованных Сун Циньрань и её однокурсницу Сяо Цинь. Девчонки без остановки трещали обо всём на свете, а Таян только успевал кивать да заботливо понукать их застегнуть куртки, чтобы не простудиться.

Оказавшись дома, сестрёнка и Сяо Цинь утащили чемоданы в спальню. Таян ушёл на кухню согреть им чай. Едва он достал кружки, раздвижная дверь тихо отворилась.

Оглянувшись, он увидел, как Циньрань крадучись прошмыгнула внутрь и пристроилась у него за спиной:

— Гэгэ, я хочу с тобой кое о чём перетереть.

Судя по интонации, дело дрянь.

— Валяй.

Циньрань хихикнула:

— После седьмого дня Нового года мы с Сяо Цинь и ещё парой девчонок собираемся посидеть в ресторанчике. Пойдёшь с нами?

Таян смерил её недоуменным взглядом:

— Зачем мне идти на девичник?

Циньрань с размаху хлопнула его по плечу:

— А кто сказал, что ты будешь единственным парнем?! Зови своих пацанов из группы! Чем больше народу, тем веселее!

Таян поставил чашку и пристально посмотрел на неё:

— Сун Циньрань, ты что, решила устроить совместное свидание?

— Да какое там! — тут же принялась отнекиваться та, хотя глаза у неё забегали. — Простая тусовка, познакомиться, подружиться.

Таян поджал губы, продолжая подлавливать её взглядом:

— Колись, что задумала.

Поняв, что открутиться не выйдет, Циньрань сдалась:

— Ой, ну ладно! Помнишь мою одноклассницу из средней школы, Юэюэ? Она к нам как-то приходила, с хвостиком такая, скромная.

Таян качнул головой.

— Ну да неважно! В общем, она очень хочет с тобой познакомиться...

— Нет, — отрезал Таян без колебаний.

Лицо Циньрань тут же вытянулось:

— Вас никто не заставляет встречаться! Просто пообщаться!

— Не пойду, — повторил он.

Циньрань не отступала, кружась вокруг него:

— Я знаю, что тебе по контракту нельзя заводить отношения! Но просто показаться-то можно? Что в этом такого?!

«Ещё как есть "такое"», — подумал Таян. Собери вместе компанию молодых парней и девушек — и искры не избежать. У него-то намерений нет, но за других не поручишься. Да и вообще, давать кому-то ложные надежды нельзя. Ведь его сердце уже занято.

«Кстати, а чем сейчас занимается Суй Е?»

Циньрань словно прочитала его мысли. Уставившись на него во все глаза, она ахнула:

— Братик... у тебя что, кто-то появился?!

Застигнутый врасплох, Таян ляпнул раньше, чем успел подумать:

— Да пока ещё не...

Чёрт.

Голос Циньрань взвился на три октавы:

— ЧТО?! Что значит «пока не»?!

Таян запнулся и в досаде отвернулся, пытаясь сдать назад. Но сестрёнку было не остановить — она вцепилась ему в рукав и принялась трясти:

— Что ты сказал?! Гэ! У тебя правда кто-то есть?! Девушка? С каких пор? Я её знаю? Ну же, колись!

У Таяна голова пошла кругом. В мыслях он лихорадочно подбирал слова.

Вообще-то он планировал дождаться её возвращения и в спокойной обстановке всерьёз поговорить о них с Суй Е. Но вышло всё слишком спонтанно.

Поставив кружки, он развернулся и сжал плечи сестры, заставляя её замереть.

— Циньрань, послушай меня внимательно, — с нажимом проговорил он. — У меня нет девушки. Ни сейчас, ни потом не будет.

Циньрань озадаченно уставилась на его неожиданно суровое лицо.

Таян глубоко вдохнул:

— Потому что твоему брату нравятся парни.