Му Цинлин немного передохнул в зале и снова вернулся на кухню.

Случай с Гу Ли, пришедшей наниматься на работу, не выходил у него из головы. Если пораскинуть мозгами, за её появлением наверняка кроется нечто большее.

Впрочем, какая разница?

Лишь бы человек был честным да работа кипела, а из какого она мира — дело десятое. Увольнять её Му Цинлин не собирался. Гу Ли хоть и преследовала свои цели, перемывала посуду на совесть. Возможно, старалась из-за испытательного срока, но Цинлин держался простого правила: коль человек работает от души, обижать его сдельным жалованьем он не станет.

К вечеру, когда пришла пора закрывать заведение, закипела привычная суета: одни наводили порядок, другие сноровисто готовили ужин. Атмосфера в заведении всегда оставалась тёплой и по-домашнему уютной.

За вечерним столом к их дружной семье примкнула Гу Ли.

Помимо блюд из оставшихся за день продуктов, Му Цинлин испек пышный яичный бисквит. Готовил он его не к ужину, а чтобы домочадцы могли прихватить угощение с собой и позавтракать на следующий день.

Ван Тьечжу уже пробовал это лакомство, хотя с тех пор прошло немало времени.

— Я тогда даже в ученики к вам не поступил, Мастер, — вспомнил Тьечжу. — Этот бисквит невероятно ароматный, мягкий — самое то и для стариков, и для малых детей.

Поразмыслив, Ван Тьечжу пришёл к выводу, что подобная выпечка готовится проще всего: нужно лишь строго соблюдать пропорции ингредиентов да выдерживать время в печи. Такую работу вполне можно поручить кухонным роботам. Бисквит не тянет на основное блюдо, зато идеален как десерт или сытный завтрак.

— Ну что, закончили — и по домам, — подвёл итог Му Цинлин. — Завтра ещё один рабочий день, а затем — день обучения. Послезавтра отдыхаем, а сразу вслед за этим — свадебный пир у Чжан Чжэ. Всем подготовиться как следует.

Гу Ли тут же оживилась:

— Хозяин Му, а можно мне с вами на пир к молодому господину Чжану? Я и на кухне помогу, и по сторонам погляжу! Зазря глазеть не стану, уж поверьте — никакой подлянки, как в прошлый раз, не допущу!

Тот скандал наделал немало шума, так что осведомлённость Гу Ли никого не удивила.

Му Цинлин задумчиво перевёл взгляд на Ван Тьечжу, без слов спрашивая его мнения. Торжество в семье Чжан Чжэ — дело крайне ответственное. Его отец, Учёный Чжан, преподаёт в Академии Цяньчэн. Случись какая накладка — и они настроят против себя всю городскую интеллигенцию. А разгневать здешних книжников — штука ничуть не менее опасная, чем сорвать юбилейный банкет в поместье Цюй.

Тьечжу был парнем сообразительным и сразу понял немой вопрос учителя. Гу Ли сотрудничала с разработчиками игры, а те, в свою очередь, работали в плотной связке с правительством и военным ведомством. Если её отправили сюда, значит, проверили вдоль и поперёк. К тому же девушка горела идеей продвижения кулинарного искусства, а на предстоящем празднестве планировалось подать кучу невиданных прежде яств. Пропустить такое она просто не могла.

— Пусть идёт с нами, — озвучил решение Ван Тьечжу. — Помощь Гу Ли не помешает. А глядеть в оба, как она и предлагает, — отличная идея.

Прежде за порядком приглядывала Сяо Хуанъин, но теперь всё изменилось: она стала старшей ученицей Му Цинлина и успела освоить пару несложных блюд. Пусть к готовке на самом банкете её ещё не подпустят, но в качестве подмастерья девочка будет незаменима.

Изначально Му Цинлин планировал приставить к делу Большого Чэнцзы. В глазах посторонних Большой Чэнцзы казался простоватым увальнем, так что его пристальный взгляд не вызвал бы подозрений. Раз уж Гу Ли сама вызывалась добровольцем, а Тьечжу поручился за неё, можно было организовать двойной дозор: Гу Ли присмотрит открыто, а Большой Чэнцзы — из тени.

Раз вокруг все свои, беспокоиться не о чем.

Му Цинлин кивнул, и Гу Ли облегчённо перевела дух. От радости на следующий день она работала с усердием, равного которому ещё не показывала.

Му Цинлин шутливо шепнул Ван Тьечжу:

— Глянь на неё. Не напоминает братьев Цзян в их первые дни?

Проходивший мимо с подносом Цзян Юй случайно услышал разговор.

— Всё дело в том, Хозяин, что стряпня у вас уж больно вкусная, — улыбнулся он. — Жалованье для нас — дело второстепенное. Не возьмите вы нас на работу, мы бы ежедневно спускали кучу денег, чтобы просто поесть у вас, да и то не факт, что достался бы столик!

Му Цинлин не удержался от смешка.

За последнее время он успел получше узнать как этот мир, так и ту реальность, откуда пришли Ван Тьечжу с товарищами. Кулинария там находилась в зачаточном состоянии. И как только так вышло? В обоих мирах культура вкусной еды оказалась практически уничтожена. За столь странным совпадением явно кроется какая-то глобальная тайна, хотя уверенности у Цинлина не было.

Этим утром Му Цинлин уже допытывался у Большого Чэнцзы, не вспомнил ли тот чего-нибудь за последние дни и не удавалось ли ему перенестись обратно. Но тот лишь удручённо качал головой. Сплошные загадки. С чего бы ему вообще удалось совершить тот одиночный переход в прошлый раз?

Рабочий день пролетел незаметно, но даже вечером Му Цинлин не прекращал размышлять над этой загадкой.

— О чём задумывался, Линлин? — спросил Чэнъин, присаживаясь рядом и подпирая щеку кулаком.

Му Цинлин подпёр подбородок ладонями:

— Да вот думаю: почему Ван Тьечжу и остальные, засыпая, спокойно возвращаются в свой родной мир, а ты — нет?

Чэнъин отрицательно качнул головой:

— Сам толком не пойму. Может, дело в каком-то особом механизме? Я пока не разобрался, как он работает.

В голову Цинлину пришла неожиданная мысль:

— А вдруг у них есть какая-то система? Эдакая программа, помогающая перемещаться между мирами? Попробуй мысленно позвать свою, вдруг откликнется?

— Система? Ты имеешь в виду Оптический мозг? Но ведь он нужен только для повседневных задач...

Договорив, Чэнъин и Му Цинлин одновременно замерли.

Чэнъин нахмурился:

— Это слово... оно само сорвалось с языка.

Му Цинлин молчал. Смысл понятия «Оптический мозг» угадывался без труда. Раз Дылда сходу выпалил такое название, значит, в их родном мире подобные технологии — обычное дело. Выходит, то общество ушло далеко вперёд в плане прогресса.

— И всё же, попробуй воззвать к своему Оптическому мозгу, — предложил Му Цинлин.

Чэнъин усмехнулся с лёгкой досадой:

— Только что попытался в мыслях. Никакого отклика.

— Эх, ладно, — развёл руками Цинлин. — Пойдём умываться да спать. Вспомнишь что — сразу дай знать.

На следующий день наступило время учебы. Ещё накануне они распределили, кто и чем будет делиться с публикой.

Сяо Хуанъин взяла на себя яичные лепешки с зелёным луком. Рецепт простой, освоить его легко, к тому же недавно им привезли выкованные плоские сковороды — выпекать лепешки стало одно удовольствие.

Ван Тьечжу поручили продемонстрировать приготовление закуски «Фуци фэйпянь» и отварной свинины под чесночным соусом. На их примере народ должен был прочувствовать всё волшебство приправ. Как раз накануне владельцы лавок, купившие рецепты соусов, прислали весточку. Острая соевая паста «Доубаньцзян» требовала времени для ферментации, а вот перечное масло с хлопьями «Юйлацзы» готовить куда быстрее. Поупражнявшись и сверившись с пропорциями Му Цинлина, торговцы сделали два варианта масла — поострее и помягче, чтобы угодить всем вкусам. Пока Тьечжу учил готовить эти два блюда, он попутно рекламировал новые приправы.

Сам Му Цинлин изначально хотел показать, как обрабатывать потроха, превращая сомнительные и дурно пахнущие внутренности в изысканные кушанья. Но раз уж Тьечжу взялся за «Фуци фэйпянь», он вполне мог попутно объяснить и этот шаг.

Поразмыслив, Цинлин решил обучить зрителей приготовлению сычуаньских кисло-острых солений. Поговаривали, что в сычуаньских краях в каждом доме найдётся по меньшей мере один глиняный кувшин для закваски. А соленья из старых, намоленных годами или даже веками глиняных крынок и вовсе получались шедевральными. У Цинлина вековых сосудов не водилось, но и в его новых глиняных ушатах овощи выходили на загляденье. То ли дело было в здешних продуктах, то ли в местной воде, но соленья, приготовленные по старому рецепту в этом мире, выходили даже вкуснее, чем прежде.

Чтобы наглядно показать всю прелесть заготовок, Му Цинлин решил добавить к уроку нехитрое блюдо — рубленое мясо со стручковой фасолью. Каковой бы ни была основа — густая рисовая каша или рассыпчатый варёный рис, — эта закуска шла на ура.

Урок открыла Сяо Хуанъин. С того дня, как Мастер обучил её рецепту, девочка усердно тренировалась дома каждый вечер.

Сестра Хуан даже по-доброму подшучивала над дочерью: придя домой после смены, та первым делом просила разжечь маленькую жаровню. И хотя ужинали они в заведении, дома девочка снова пекла целую горку яичных лепешек. Вдвоём им такой объём было не одолеть, так что угощение перепадало и соседям, и Старому туншэну, обучавшему Сяо Хуанъин и Дылду грамоте. Все как один нахваливали стряпню.

Му Цинлин даже подал идею: мол, можно выпекать немного на продажу соседям, брать недорого — вот и подспорье для дома. Но Сестра Хуан наотрез отказалась. Хозяин и так проявил небывалую милость, взяв её дочь в ученицы! Девочка ещё толком ничего не умеет, как можно набивать карман вершками знаний? А ну как испортит доброе имя Мастера?

Цинлину оставалось лишь вздыхать. В этот мир занесло столько переселенцев, неужто ни один не догадался немного просветить местных жителей? Впрочем, ход мыслей Сестры Хуан он понимал — таковы были суровые правила этой эпохи. Пусть с его точки зрения подобное упрямство казалось излишним, спорить он не стал.

От покупателей уже приходили вести: некоторые умельцы, перехватив у Цинлина всего пару-тройку рецептов, уже вовсю открывали заведения в соседних уездах и процветали! Сяо Хуанъин училась совсем недавно и знала немногое, зато обладала истинным талантом. Будь она одного возраста с Ван Тьечжу, тот наверняка проиграл бы ей в кулинарном поединке.

Однако девочка была ещё мала, и заставлять её надрываться ради куска хлеба не имело смысла. Жалованья, которое Цинлин платил Сестре Хуан, с лихвой хватало на их скромные нужды. Успокоившись, Му Цинлин решил отложить этот разговор до тех пор, пока ученица не подрастёт.

Сегодняшний урок Сяо Хуанъин проводила со всей ответственностью. Ван Тьечжу ассистировал ей, а за его спиной вертелась Гу Ли, то и дело задавая вопросы, на которые Тьечжу терпеливо отвечал.

Му Цинлин сидел в заведении и внимательно наблюдал за иномирянами. Что объединяет всех этих иномирян? И как им удаётся так свободно перемещаться между мирами?

— Линлин, выпей водички, — Большой Чэнцзы опустился на скамью подле него.

Цинлин, не глядя, сделал глоток из пиалы:

— Апельсиновый сок?

Большой Чэнцзы кивнул:

— Братья Цзян утром принесли свежих апельсинов. Смотрю — сочные, вот и решил выжать для тебя стаканчик.

— Надо же, какой заботливый, — Цинлин сделал ещё пару глотков и вдруг нахмурился: — У нас же нет соковыжималки. Как ты его выжал?

— Голыми руками. Ты не бойся, я руки вымыл дочиста и давил аккуратно за кожуру, к мякоти и соку пальцами не прикасался!

Му Цинлин не удержался от смеха. Он даже не знал, чему удивляться больше — недюжинной силе Дылды или его аккуратности.

— Ладно, неси свои прописи, проверять буду.

Старый туншэн приходил каждый день часа на два, хотя постоянного расписания у него не водилось. Иногда он появлялся сразу после обеденного наплыва, а порой — за пару часов до закрытия. И первым делом всегда садился обедать. Видя, что старик учит на совесть, Цинлин закрывал глаза на его непунктуальность.

И Сяо Хуанъин, и Дылда учились с большой охотой. Говорят, у детей память лучше, зато взрослые схватывают суть гораздо глубже. Старый туншэн как-то обмолвился в разговоре с Цинлином, что Дылда невероятно смышлён, и раз уж он обрел дар речи, неплохо бы ему в будущем попробовать силы на императорских экзаменах.

Му Цинлин тогда ничего не ответил. Ведь Дылда был иномирянином. Вдруг к нему вернётся память и он отыщет способ вернуться домой?

От этой мысли на душе у Цинлина почему-то скребли кошки. Впрочем, к чему гадать? Столько дней прожить бок о бок — эдакая привязанность даром не проходит. Даже если Дылда вернётся к себе, он наверняка станет навещать его. Как те же Тьечжу с братьями Цзян — те ведь приходят каждый день!

Стоп...

Му Цинлина осенило.

Они являются сюда ежедневно и проводят в этом мире целый день. Неужто в родных краях у них совсем нет никаких дел? Ни работы, ни учёбы?

С Тьечжу всё понятно — тот пришёл учиться кулинарному ремеслу. А братья Цзян? А Гу Ли? Кем они были в своём мире?

Ладно, допустим, работа братьев Цзян — защищать Дылду в этой реальности. А остальные иномиряне? Покупатели на улице?

Заведение снова окружила плотная толпа. Народу набилось столько, что они заняли добрую половину улицы. Не будь дальше ничего не видно и не слышно, тут выстроилась бы вся округа.

Му Цинлину вспомнилась ещё одна странность. Прежде он удивлялся: отчего в заведении во время обеда становится заметно тише? Причина оказалась проста — обедать приходили в основном местные жители. Выходит, иномиряне на время обеда возвращались в свой мир, чтобы поесть там? Кормить два тела за день — экая экзотика!

Большой Чэнцзы принёс тетрадь с прописями:

— О чём ты задумывался, Линлин? Собирался ведь проверить упражнения.

Му Цинлин перевёл взгляд на иероглифы. Ошибок не нашлось. С точки зрения Старого туншэна, для новичка такой прогресс выглядел поразительным. Но Цинлин-то знал: у Дылды уже имелись базовые знания. Навык чтения и письма для него — всё равно что умение говорить, въелся в подкорку.

Помявшись немного, Му Цинлин спросил:

— Чэнцзы... а если память к тебе так и не вернётся, не думал обустроить свою жизнь здесь? Пробить, так сказать, дорогу в люди?

Чэнъин не совсем понял:

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, к примеру, сдать государственные экзамены?

Не век же ему раздувать мехи на кухне да коротать дни у печи.

Чэнъин отрицательно качнул головой и взглянул на Цинлина уязвлённо:

— Мне это ни к чему. Но если Линлин считает меня обузой, я пойду зарабатывать деньги.

Голос его звучал до того жалко и беззащитно, что Му Цинлин лишь беспомощно вздохнул. Каков же был настоящий характер этого человека, раз он так ловко прикидывается невинной овечкой?

— Да не о том я! Просто глупо раздувать огонь на кухне с твоими-то талантами.

Чэнъин возразил:

— Не подбери ты меня тогда, я бы до сих пор скитался по улицам. Сейчас у меня есть и еда, и одежда, да ещё и тебе помогать удаётся. Для меня это — высшее счастье. Синица в руках лучше журавля в небе.

— Ну, смотри сам. Если захочешь заняться чем-то серьёзным — только скажи. О деньгах не переживай, закроем вопрос.

Му Цинлин резко сменил тему и, подавшись вперёд, прошептал:

— Раз братья Цзян как-то с тобой связаны, отчего они пальцем не перекинули, пока ты бродяжничал?

Ладно бы дом построили, так ведь даже скромного шалаша не сообразили!

Уши Чэнъина вспыхнули алым пламенем от близости Цинлина, а по телу пробежала волна онемения.

Му Цинлин ничего не заметил и продолжал рассуждать:

— Судя по всему, ты попал сюда против своей воли, в отличие от них. Братья Цзян ограничились тем, что приносили тебе еду пару раз да присматривали издали.

Чэнъин нахмурился:

— Я и сам над этим размышлял. Похоже, лишь после того, как я впервые очнулся в том мире, они стали невзначай шептать мне на ухо вещи, казавшиеся знакомыми, но не вызывавшие чётких воспоминаний.

Му Цинлин задумчиво кивнул:

— Быть может, они пытались пробудить твой разум в той реальности?

— Не исключено.

Загадкой оставалось лишь одно: почему прежде братья Цзян сидели сложив руки?

Тем временем Ван Тьечжу завершал с Сяо Хуанъин урок по приготовлению лепешек. Едва сковорода разогрелась, по улице поплыл пленительный аромат. Тьечжу решил спросить учителя, не стоит ли угостить собравшихся. Прежде лепешки продавали лишь раз, и хотя блюдо всем пришлось по вкусу, попробовать его успели далеко не все.

Но едва Тьечжу повернул голову, как обомлел: Мастер и Дылда склонились друг к другу так близко, что чуть ли не соприкасались лбами!

У Тьечжу внутри всё закипело. Не слишком ли это откровенно?! Неужто этот здоровяк и впрямь вознамерился смутить покой его учителя?!

Схватив блюдо с горячими лепешками, Ван Тьечжу решительно шагнул в заведение:

— Мастер, попробуйте, что испекла старшая ученица! По-моему, сегодня получилось ещё вкуснее!

Он бесцеремонно вклинился в разговор, разрушив интимную атмосферу. В эту минуту Тьечжу чувствовал себя строгим отцом, у которого эдакий детина пытался увести любимую дочь. Нет, скорее старшим братом, берегущим Мастера от посягательств эдакого верзилы. Посмотреть только на этого Дылду — махина с сажень ростом, от одного взгляда на него становится тошно!

Му Цинлин поднял голову и взял кусочек:

— Плоская сковорода прогревается равномернее, да и с огнём вы угадали, оттого и вкус лучше.

Ван Тьечжу уселся по другую сторону от учителя:

— Мастер, о чём вы тут шептались?

Му Цинлин сходу нашёл предлог:

— Да так, вижу, Дылда неплохо справляется с грамотой, вот и спросил, не хочет ли он податься на государственные экзамены.

— А что, идея хорошая, — кивнул Ван Тьечжу. — Выбейся он в люди, у Мастера появилась бы надёжная опора.

Все эти сословные деления на чиновников, земледельцев, ремесленников и торговцев, прописанные в игре согласно древнекитайским законам, дико бесили Тьечжу. Мастер — человек невиданного таланта, а по закону вынужден считаться торговцем последнего разряда! Зачем разработчикам потребовалось с такой точностью воссоздавать этот феодальный пережиток? Совершенно ни к чему!

Впрочем, если правилам игры нельзя пренебречь, их можно обойти. Если Дылде удастся сдать экзамен на степень цзюйжэня и стать уездным учителем, как отец Чжан Чжэ, к его мнению станут прислушиваться. И защитить Мастера станет куда проще.

Му Цинлин разгадал мысли ученика:

— К чему такие сложности? Дылда не горит желанием становиться чиновником. Да и сами экзамены проходят раз в несколько лет — пока доберёшься до высоких чинов, пройдут годы.

Благодаря своему кулинарному мастерству Цинлин и сам способен обеспечить себе достойную жизнь. Характер у него был такой: надеяться предпочитал на собственные силы. Со своими навыками он рано или поздно покорит этот мир. И сословные ограничения его ничуть не пугали — среди иномирян неизбежно найдётся тот, кто сметёт старые устои.

Му Цинлин многозначительно похлопал Ван Тьечжу по плечу:

— А что до опоры — надежда у меня только на тебя, ученик.

Ван Тьечжу смутился, но промолчал. Если что-то случится, он мгновенно свяжется с разработчиками или армейским командованием — Мастера в обиду не дадут. Недаром ведь прислали братьев Цзян в качестве охраны!

— Ладно, иди помогай младшей ученице, — прогнал его Му Цинлин.

— Хорошо, Мастер, отдыхайте! — улыбнулся Тьечжу.

Занятие Сяо Хуанъин подошло к концу, и настала очередь Ван Тьечжу.

Приготовление закусок «Фуци фэйпянь» и отварной свинины под чесночным соусом требовало предварительного отваривания мяса и потрохов в пряном бульоне. Тьечжу подробно разъяснял пропорции ингредиентов и пряностей: чуть переборщишь с приправами — и блюдо безнадёжно испорчено.

Кто-то из толпы узнал компоненты:

— Бадьян, корица, даурский дягиль... Это ж всё из аптекарской лавки!

Му Цинлин поднялся с места и пояснил:

— Мясо и особенно потроха имеют специфический запах. Эти пряности отлично отбивают душок и раскрывают глубокий аромат. Бадьян подчеркивает естественный вкус мяса, корица помогает расщеплять жиры, делая кусочки нежными и мягкими, а дягиль убирает въедливую приторность и пропитывает соком каждое волоконце.

Кроме того, бадьян улучшает пищеварение, корица согревает, а дягиль выводит сырость.

После такого разъяснения у народа не осталось вопросов.

Пока варилось мясо, Ван Тьечжу принялся смешивать заправку.

— Перечное масло — это душа обоих блюд! Но применять его можно не только для мяса. Захотелось вам простых отварных овощей — макайте в масло, и вкус станет незабываемым!

Чтобы не быть голословным, Ван Тьечжу взял свежий огурец, раздавил его плашмя на доске и щедро полил сверху ложкой перечного масла с хлопьями «Юйлацзы».

— Попробуйте сами! С этой приправой даже сырые овощи уходят нарасхват!

Первые ряды мгновенно расхватали кусочки и зацокали языками от восторга.

Вдруг из толпы раздался выкрик:

— Нахваливать-то ты нахваливаешь, да только как готовить это перечное масло, так и не сказал!

— Если нет приправ, то даже по рецептам хозяина Му мы не сможем приготовить блюда с тем самым вкусом…

— Неужели хозяин Му собирается научить нас делать ещё и приправы?

Му Цинлин вышел к дверям закусочной:

— Приготовление приправ — процесс довольно сложный. Поэтому я заключил договор с несколькими торговцами в городе. Некоторые виды, вроде основы для хого, придётся немного подождать, но перечное масло с хлопьями «Юйлацзы» можно приобрести уже сегодня.

— Замечательно!

Главное — есть где купить! Жители города вовсе не считали, что хозяин Му скупится на секреты. Такого щедрого человека они сроду не видовали! Приправы — дело тонкое, так что возможность просто их приобрести уже была в радость.

Но то были мысли местных жителей. Игроки же заволновались: купленные в игре специи в реальный мир не унесёшь! А без них в реальности эти блюда всё равно не сготовить. Что же делать?

Все взгляды устремились на Ван Тьечжу — единственную надежду всей деревни.

Ван Тьечжу не мог объяснить им всё вслух. На той стороне, в реальном мире, благодаря технологиям производство приправ давно запустили на полную мощность. Поставляемые партии проходили его личный контроль, так что по вкусу почти не уступали стряпне учителя.

Те несколько поваров, которых он обучал, сегодня тоже притиснулись к толпе, ловя каждое слово. Тьечжу сам отправил их на повышение квалификации. Учитель говорил, что приправ существуют тысячи, а они пока усвоили лишь азы. Раз официальные лица игры не обидят учителя серебром, значит, надо учиться!

Однако Тьечжу никак не ожидал, что учитель вдруг произнесёт загадочную фразу:

— Через своего ученика Тьечжу я передал рецепты приправ купцам из дальних краёв, так что пусть наши иногородние друзья тоже не беспокоятся.

Толпа забурлила. Игроки пришли в небывалый восторг: Ван Тьечжу не подвёл!

Взгляды, обращённые на Тьечжу и Му Цинлина, стали ещё горячее.

Добившись нужного эффекта в продвижении приправ, Му Цинлин передал слово ученику. Он даже не подозревал, какую бурю вызвали его слова в душах иномирян.

Впрочем, формально хозяин Му был прав. Тьечжу действительно сказывал, будто продал рецепты родственникам-торговцам из «дальних краёв». Для постоянных клиентов под «иногородними» логично было бы понимать жителей соседних провинций. Но почему учитель сделал такой особый упор на чужестранцев? В мире Лянъи множество городов, а Му Цинлин упомянул лишь «дальние края», и ни у кого это не вызвало вопросов. Разве это не странно?

Тьечжу объяснял, как добавлять специи в «Юйлацзы», а сам исподтишка наблюдал за учителем.

«И чего это он опять шепчется с этим Большим Чэнцзы?»

Хоть Большой Чэнцзы и хорош собой, но учитель — душа чистая и наивная. Если такой красавец обведёт его вокруг пальца, учитель будет горько плакать!

«Стоп, почему я всё время об этом думаю?» — удивился про себя Тьечжу. Ничего подозрительного они вроде не делали.

— Младший брат Тьечжу! — окликнула его Сяо Я. — Ты же только что посолил! Пересолишь!

— Ой, прости, задумался, — опомнился Тьечжу. — Продолжим…

Чэнъин чуть понизил голос, говоря так, чтобы слышал только Му Цинлин:

— Выразился так намеренно? Не боишься, что они раскусят твою неординарность?

Му Цинлину от этого шёпота стало немного щекотно в ушах. Он едва заметно указал на толпу:

— Почти половина из них — в том же положении, что и вы. Деньги, что Тьечжу платил за рецепты и специи, отправлялись в ваш родной мир, верно?

Му Цинлин не мог попасть в их мир, но ничуть не возражал против такого расклада. Хорошая кухня не должна быть уделом избранных, она принадлежит всем — этот принцип верен для любой вселенной.

Что же до страха быть раскрытым… когда вокруг полно необычных людей, его собственная неординарность уже не кажется чем-то из ряда вон выходящим.

Чэнъин лишь вздохнул от его беспечности.

Му Цинлин улыбнулся:

— Ничего страшного. На самом деле никому не хочется быть «самым» особенным во всём мире.

Кулинарное мастерство — это одно. А вот его происхождение? Му Цинлин пока не встретил ни одного земляка из своего собственного мира. Парадокс: будь здесь его земляк, его стряпня уже не была бы единственной в своём роде.

Но переселенцы вроде Ван Тьечжу, по его догадкам, пришли из мира, очень похожего на его родной после его ухода. Почти земляки. Встретить их в чужом мире — пусть не до слёз, но всё равно приятно. По крайней мере, у них одна культура и наследие.

Он не станет кричать на каждом углу, что сам попал сюда из другого мира, но подать тонкий сигнал близким — почему бы и нет? Он ждал. Ждал того, кто сам решится перед ним открыться.

Ну, Большой Чэнцзы не в счёт. Этот дылда слишком уж простодушен.

Ван Тьечжу закончил с закуской из говядины и потрохов «Фуци фэйпянь» и отварной свининой с чесночным соусом. Он не стал заправлять блюда соусом сразу, а подозвал к себе нескольких покупателей из толпы, предложив им добавить заправку самим. Сначала маленькую ложку — попробуйте, оцените. Потом большую ложку…

— Сегодня вы учитесь по моему образцу, — пояснял Тьечжу, — но когда освоите базовый рецепт, добавляйте специи по своему вкусу. Самое вкусное блюдо — то, что подходит именно вам.

Один из гостей заметил:

— Мне трёх ложек хватило за глаза. С полной порцией соуса получилось слишком солёно и остро.

— А по мне — в самый раз, когда всё вылито! — возразил другой.

— Ну вы и любители ядрёного, — фыркнул третий. — На мой вкус, первой ложки было достаточно.

Тьечжу усмехнулся:

— Вот в чём прелесть приправ! Как мы одеваемся по погоде, так и в кулинарии: главное — подобрать вкус под себя.

Му Цинлин не ожидал от Тьечжу такой мудрости. А ведь как точно сказано!

Тьечжу подсмотрел эту мысль в Межзвёздной сети, где новички мерили соль на аптекарских весах с точностью до грамма. Не нужно так! Учитель всегда твердил одно слово: «по вкусу».

— С закуской «Фуци фэйпянь» и свининой в чесночном соусе разобрались? — спросил Тьечжу. — Сейчас учитель покажет, как приготовить кое-что, что хорошая закуска сама по себе, да ещё и как приправа сгодится.

Публика заинтригована. Еда, которая может быть и основным блюдом, и приправой? Что же это за чудо?

Му Цинлин изначально планировал показать лишь свиной фарш с маринованной фасолью, но тут его осенило:

— Цзян Юй, сбегай на рынок! Купи пару свиных почек и свиную печень размером с ладонь. Да поскорее!

— Ладно! — Цзян Юй умчался даже без денег, проявляя невероятное рвение. Хозяин Му снова готовит что-то божественное!

Все замерли в предвкушении.

Му Цинлин засучил рукава, а ученики тут же с превеликой заботой накинули на него фартук и маску. Му Цинлин сдвинул маску на подбородок:

— Сегодня мы займёмся квашеными овощами — паоцай. Для этого нам понадобится глиняный кувшин.

Тьечжу продемонстрировал обычный глиняный горшок с водяным затвором.

Му Цинлин достал из заготовок пучок маринованной стручковой фасоли, чашку маринованного перца и имбиря, а также кусочек квашеной редьки.

— Заквасить можно почти любой овощ, главное — рассчитать время. К примеру, обычная капуста требовательна: передержишь — внешние листья сгниют, недодержишь — сердцевина останется сырой.

Му Цинлин велел Тьечжу нарезать редьку и фасоль кубиками и раздать толпе.

Кто-то поморщился от резкого кисло-солёного вкуса, а кто-то мгновенно проникся.

Му Цинлин улыбнулся:

— Паоцай — вещь крайняя. Кто-то от одного запаха воротит нос, а кто-то дня прожить не может.

— Паоцай здорово идёт с жидкой рисовой кашей, — добавил Тьечжу. — Утром на работу спешите, готовить некогда, а каша варится мигом. Мелко нарезал квашеных овощей — и аппетит есть, и сытно!

Покупатели закивали:

— И правда! К такой редьке бы пиалу горячей каши — идеал!

Раньше все ели зерновую болтушку, а когда в обиход вошёл рис, от жидкой каши тоже не отказались.

Му Цинлин продолжил:

— Сначала научу вас простому блюду: свиной фарш с маринованной фасолью. Можно брать и свежую фасоль, но с квашеной получается настоящий шедевр.

Для фарша Му Цинлин выбрал грудинку — три части жира на семь частей мяса. Мелко порубить, чтобы не было жил, иначе они испортят всё ощущение от блюда. Обжарить на сухой сковороде с капелькой масла, пока мясо не пустит жир и не подсохнет. Затем добавить специи (соль не нужна, фасоль и так солёная!) и саму квашеную фасоль. Быстро обжарить на сильном огне и снять.

— И всё так просто? — удивились из толпы.

— Просто, но безумно вкусно!

Тьечжу пустил блюдо по рукам.

— Ого! Всухомятку фасоль казалась слишком кислой, а с мясом — пальчики оближешь!

— Сюда бы пиалу белого риса! Пара ложек такой заправки — и я бы три пиалы умял!

Увидев, что вкус оценили по достоинству, Му Цинлин улыбнулся:

— Что ж, теперь перейдём к закваске. Процесс требует времени, но сами шаги нехитрые.

Му Цинлин велел Тьечжу вымыть новый кувшин и обдать его кипятком.

— Займёмся овощами. Вы наверняка ощутили остроту, хоть я и не добавлял свежий перец. Всё дело в маринованном перце! В кувшин лучше класть острые стручки вроде стручкового перца или дикого горного перца.

Овощи нужно вымыть, но плодоножки у перцев срезать нельзя, иначе внутрь набьётся вода и они размякнут. Стручковую фасоль тоже мыли целиком, не разрезая. Крупную редьку резали большими кусками.

— Чтобы рассол приобрёл красивый рубиновый оттенок, бросьте внутрь пару красных редисок.

В последнюю очередь добавляли молодой имбирь. Овощи укладывали слоями, пересыпая солью.

— А теперь — самое главное! — строго предупредил Му Цинлин. — Ни в кувшине, ни на овощах не должно быть ни капли жира! Иначе весь засол сгниёт.

Залив овощи водой так, чтобы она полностью их покрыла, Му Цинлин бросил внутрь несколько горошин бадьяна и сычуаньского перца для аромата, влил около двухсот миллилитров крепкой водки — байцзю — и присыпал сверху ещё одним слоем соли.

Запечатав кувшин и налив воду в желоб затвора, он убрал его в прохладное тёмное место.

— На готовку уйдёт время, но если услышите тихое бульканье из желоба — значит, процесс идёт как надо.

— На вид и впрямь ничего сложного!

Му Цинлин снова напомнил:

— Главное — никакой олеиновой пленки или жирных ложек, когда будете доставать готовые овощи!

— Запомнили!

— Хозяин Му, вы показали нам фасоль с фаршем, а про остальное не рассказали!

Му Цинлин усмехнулся:

— Не всё сразу. Квашеная редька, к примеру, хороша в обжарке со свиной соломкой, а если сварить с ней бульон из старой утки — пальчики оближешь. На следующем уроке как раз заведём речь о супах.

— Благодарим, хозяин Му!

— Хозяин Му — благородный человек!

Из толпы даже донеслись выкрики: «Хозяин Му самый красивый!», «Хозяин Му — гений!».

Му Цинлин лишь качнул головой. Раньше он списал бы подобные фразы на условности игрового мира, но теперь понимал: во всём этом скрывался куда более глубокий смысл.

В этот момент прибежал запыхавшийся Цзян Юй.

— Скотские потроха пахнут несильно, а вот свиные почки и печень требуют тщательной обработки.

Печень нарезали тонкими ломтиками и замочили в воде с толчёным имбирём и зелёным луком, чтобы выгнать остатки крови и запах.

Затем Му Цинлин взялся за почки, разрезав их вдоль:

— Видите эти беловато-жёлтые жилки? Это источник неприятного запаха. Их нужно полностью срезать острым ножом. Никаких мембран и желез остаться не должно, иначе блюдо будет испорчено.

После чистки он продемонстрировал технику нарезки «почковых цветов»: лезвие входило под углом сорок пять градусов, оставляя глубокие надрезы, но не прорезая ткань насквозь. Затеняющие насечки крест-накрест — и почка распадалась на изящные узорчатые кусочки.

— Учитель, можно я попробую? — вызвался Тьечжу. — Я ещё никогда не резал почки узором!

— Пробуй, — Му Цинлин передал ему нож и повернулся к публике. — Если узор не даётся, можно просто нарезать тонкими ломтиками.

Тьечжу орудовал ножом с изумительной ловкостью.

Почки смешали с печенью, промыли в нескольких водах до чистой прозрачности и отжали через сухую хлопковую ткань.

— А теперь — заправка. Готовить будем всё разом, так что специи добавляем сразу.

Сладковатый крахмал из маниока — для нежности, по ложке острой соевой пасты «Доубаньцзян» и перечного масла «Юйлацзы», мелко нарезанный маринованный перец, маринованный имбирь, порубленный свежий острый перец и зелёный лук.

— Это блюдо готовится мгновенно: всё перемешивается заранее и вываливается на раскалённую сковороду!

Огонь раскочегарили до предела. Сковороду раскалили до дыма, влили обильное количество масла, и когда оно вспыхнуло от жара, высыпали всю массу. Жареная свиная печень с почками требует максимального жара и молниеносной обжарки — не дольше тридцати секунд!

По улице мгновенно разнёсся сшибающий с ног аромат жареного острого перца и пряностей.

— Готово!

Му Цинлин велел Тьечжу раздать блюдо, но тот не удержался и сам смахнул пару ломтиков. Гу Ли тоже сцапала кусочек.

— Горячо! Вкусно! Боже мой, какая прелесть!

Братья Цзян подскочили:

— Нам оставьте!

Сяо Я прыгала рядом:

— Младший брат, ты про старшую сестру не забыл?!

Толпа завопила:

— Хозяин Му это для нас готовил, а вы всё сами съедите!

Му Цинлин покачал головой:

— Быстро раздайте людям! Если не наелись, потом ещё пожарим.

Пустой поднос вернулся мгновенно — даже гарнир съели до последней крошки.

— Хозяин Му, а это блюдо будет в меню?

— Даже если я скуплю почки и печень со всего города Цяньчэн, мне всё равно не хватит на всех гостей, — рассмеялся Му Цинлин.

Почки и печень в этом мире были дефицитом, ведь на одну тушу приходятся всего одна печень и две почки.

Толпа начала стремительно расходиться — большинство рвануло на рынок, пока не разобрали потроха.

Когда улица опустела, Цзян Юй с хитрой ухмылкой вытащил из-за пазухи свёрток:

— Я знал, что так будет, и заскочил на рынок второй раз! Купил ещё шесть почек и целую печень!

— Ну ты и жук! — рассмеялся Тьечжу.

Му Цинлин улыбнулся:

— Тьечжу, забирай потроха и готовь обед. А я пройдусь, отдохну.

Он планировал зайти к маклерам и присмотреть усадьбу. Скоро зима, хотелось бы перебраться в новый дом до холодов.

Тьечжу тут же предложил:

— Учитель, я тут на днях узнал: на соседней улице продаётся отличное поместье из двух дворов! Совсем рядом с заведением. Если хотите, можете сразу взглянуть.

Му Цинлин странно посмотрел на него: когда это Тьечжу успел разузнать про дом, если с утра до ночи торчит в заведении? Неужели опять через свой мир?

Похоже, только так это и можно было объяснить.

***Глава 47***

Му Цинлин отправился по делам, взяв с собой только Большого Чэнцзы.

Хотя Ван Тьечжу уверял, что уже нашёл пару подходящих вариантов, Цинлин всё же решил заглянуть в местную посредническую лавку — яхан. Посмотреть на усадьбы своими глазами никогда не помешает. К тому же выдался редкий погожий денёк: почему бы не прогуляться по городу в сопровождении маклера и не отдохнуть немного от кухонной суеты?

— Хозяин Му желает присмотреть усадьбу? — с преувеличенным рвением встретил его молоденький маклер по прозвищу Сяо Бао.

Ещё бы ему не стараться! Буквально этим утром его родители вернулись с мастер-класса у самого хозяина Му, где учились готовить. Хоть лавка Цинлина находилась и далековато, сарафанное радио работало исправно, и домашние Сяо Бао переняли рецепт почти без ошибок. А уж когда маме принесли обед, запахи стояли такие, что у парня голова пошла кругом. Особенно от рубленого фарша с маринованной фасолью — положить такую зажарку поверх рассыпчатого риса, и пальчики оближешь!

Матушка, правда, вздыхала: мол, фасоль из их собственного бочонка ещё не прошла должной ферментации, так что вкус выходил неплохим, но до хрустящих, сочных солений из закромов хозяина Му ему пока далеко. Отец тут же побежал на рынок за новым глиняным жбаном для паоцай, рассчитывая через полмесяца вкусить подлинный шедевр.

Сяо Бао хлопотал вовсю: сперва подал Му Цинлину и Большому Чэнцзы свежезаваренный чай и только потом бережно развернул свиток с планами застройки.

— Скажите, уважаемый хозяин Му, какой именно дом вы ищете? Сколько в нём должно быть комнат и есть ли особые пожелания?

Му Цинлин ненадолго задумался:

— Главное, чтобы усадьба располагалась поблизости от моей закусочной. Минут десять ходьбы пешком, не больше.

Ему совсем не улыбалось подниматься ни свет ни заря только ради того, чтобы час добираться до работы с другого конца города.

Сяо Бао быстро пробежал глазами записи и отложил несколько листов:

— А на какую сумму вы рассчитываете? Или, быть может, у вас есть предпочтения по площади?

В кошеле Му Цинлина скопилось около двух тысяч лянов серебра. Потратить всё до последнего гроша он не мог: требовался неприкосновенный запас на случай непредвиденных расходов, да и на расширение бизнеса — открытие полноценного ресторана — тоже копить следовало. К тому же приобретённое жилище наверняка потребуется обустроить и прикупить кое-какую меблировку.

Взвесив все «за» и «против», Цинлин озвучил цифру:

— Около тысячи двухсот лянов. Максимум — тысяча пятьсот.

— Тогда взгляните вот на эти варианты, — Сяо Бао выложил перед ним подробные чертежи. — Все они укладываются в ваш бюджет. Всё зависит лишь от того, какая планировка пришётся вам по душе. Если что-то приглянется, я тут же отнесу ключи и провожу вас внутрь.

На выбор предлагалось четыре дома.

Глядя на схемы, Му Цинлин не удержался от лёгкой улыбки: похоже, без невидимой руки судьбы или очередного «попаданца» тут явно не обошлось. Из четырёх вариантов один представлял собой просторную усадьбу с тремя внутренними дворами — санцзинь, а остальные три были дворами получше и поменьше, двухдворными — эрцзинь. И среди них обнаружился именно тот дом, о котором твердил Ван Тьечжу.

Судя по плану, этот вариант действительно выглядел идеально: расположена усадьба совсем близко, стоит лишь нырнуть в тихий переулок за закусочной — и ты на месте. Даже пяти минут ходьбы не наберётся, не то что десяти.

«Надо же, стоит мне задуматься о покупке, как тут же появляется настолько безупречное предложение... Не слишком ли это подозрительно?» — Му Цинлин слегка склонил голову к Чэнъину и шепнул ему пару слов.

Чэнъин лишь тихо усмехнулся:

— Тьечжу хоть и болтлив сверх меры, но парень честный. Он дурного не посоветует и искренне желает тебе добра.

С этим сложно было спорить.

Му Цинлин поднялся с места:

— Что ж, покажи мне все четыре дома.

Лучше всё осмотреть своими глазами: вкусы у всех разные, да и торопиться не стоит.

— Разумеется! Идёмте прямо сейчас, — с готовностью отозвался Сяо Бао и, прихватив связку ключей, шагнул к выходу.

Первый дом Му Цинлину не понравился с самого порога. Планировка казалась сносной, но всё убранство успело безнадёжно обветшать. Купи он эту усадьбу, лёгким косметическим ремонтом обойтись бы не удалось — пришлось бы сносить всё внутри и отстраивать заново. Это требовало не только солидных вложений, но и уйма времени ушла бы впустую.

Заметив скривившиеся губы гостя, маклер тут же предложил:

— Хозяин Му, если усадьба пришлась вам по сердцу, наша лавка может взять все хлопоты по отделке на себя. Если же нет — пойдёмте к следующей.

— Пойдём к следующей, — качнул головой Цинлин. Первый вариант отпал сразу.

Во втором доме их встретили жильцы.

Сяо Бао пояснил вполголоса:

— Хозяева спешат с продажей. Как только получим деньги, сразу съедут.

Цинлин понимающе кивнул. Они обошли комнаты, перебросились парой слов с владельцем, и Му Цинлин окончательно потерял интерес к покупке. Выяснилось, что глава семейства проигрался в пух и прах и теперь судорожно распродавал имущество, чтобы расплатиться с долгами. Пусть к самому дому это прямого отношения не имело, связываться с азартными игроками Цинлин категорически не хотел. К тому же за дом заломили ровно тысячу пятьсот лянов — верхнюю границу его бюджета.

Перехватив выразительный взгляд Му Цинлина, Сяо Бао быстро вмешался:

— В цене можно немного уступить. Если дом вам любезен, я попробую сбить сумму. Или же взглянем на оставшиеся?

— Посмотрим другие.

Даже при покупке овощей на рынке принято выбирать, а уж при выборе дома — и подавно.

Третьей усадьбой в списке оказался именно тот вариант, о котором пронюхал Ван Тьечжу.

Едва переступив порог, Му Цинлин почувствовал, как просветлело на душе. Дом недавно полностью отреставрировали: отделка свежая, изысканная, с тонким вкусом. Внутренний дворик формата эрцзинь украшала изящная беседка, планировка радовала глаз — заезжай и живи хоть сегодня! Но больше всего Цинлина покорила кухня: просторная, светлая, на три очага, да ещё и с глубоким колодцем прямо у порога.

«Вряд ли в этом мире существует понятие "квартиры с перепланировкой под аренду"», — подумал он.

— Сяо Бао, дом выглядит совсем новым. Почему хозяева решили его продать? В чём подвох?

— О, тут история замечательная! — охотно пояснил маклер. — Изначально один богатый горожанин готовил эту усадьбу в приданое своей дочери. Её жених был бедным студентом-сюцаем, так что дом строился как их будущее семейное гнездо. Кто бы мог подумать, что парень окажется настолько способным! На недавних осенних испытаниях он с блеском сдал экзамены и получил звание цзюйжэня!

Из бедного сюцая — в уважаемые цзюйжэни!

Получив высокий чин, молодой человек не потерял совести и не забуксовал в гордыне. В знак благодарности за годы поддержки он купил для тестя и молодой жены еще более роскошное поместье, а этот дом выставил на продажу. После ремонта здесь никто не жил ни дня — даже брачное ложе стояло нетронутым.

Му Цинлин кивнул. История звучала тепло и достойно. Дом ему явно пришёлся по душе, да и Чэнъин находил вариант весьма удачным.

— Линлин, я хочу спать в комнате по соседству с твоей, — серьезно заявил генерал.

Му Цинлин не удержался от смешка:

— Тут комнат столько, что занимай любую, какая понравится.

— Я же обещал заботиться о тебе, — так же серьёзно отрезал Чэнъин.

Му Цинлину на мгновение показалось, будто этот дылда с ним флиртует. Загнав смущение подальше, он повернулся к маклеру:

— И какова же цена?

— Тысяча триста четырнадцать лянов серебра, — ответил Сяо Бао. — Хозяин сказался наотрез: ни ляном меньше. Говорит, эта цифра — пожелание вечной любви и согласия новому владельцу.

Му Цинлин едва не поперхнулся собственным дыханием. «Неужели и в древнем мире додумались до числовых каламбуров вроде "1314 — на всю жизнь"? Это же чистое "и шэн и ши"!»

Впрочем, за новостройку в столь удачном районе цена выглядела более чем разумной. Ван Тьечжу действительно присоветовал отличный вариант.

— Давай взглянем на последний дом, чтобы закрыть вопрос.

Оставшаяся усадьба с тремя дворами оказалась неплохой, но за неё просили слишком дорого, да и ремонт требовался немалый. Для Му Цинлина с Чэнъином такой дворец был явно ни к чему — даже если выделить отдельные комнаты Тьечжу и Сяо Хуанъин, половина помещений пустовала бы.

В итоге Цинлин, не торгуясь, отдал деньги за третий вариант. Когда на официальные бумаги легла красная чиновничья печать, а купчая на землю и дом оказалась у него в руках, Цинлин тихо вздохнул.

Теперь у него есть собственное жильё.

В прежней жизни он жил с дедушкой на съёмных квартирах. Позже, став успешным фуд-блогером, он начал неплохо зарабатывать, но цены на недвижимость в мегаполисе кусались, и подобрать что-то по душе так и не удалось. Кто бы мог подумать, что свой первый собственный дом он купит в совершенно другом мире? Да ещё и настоящий традиционный сыхэюань с двором! Окажись такое поместье в Пекине его родного времени, оно стоило бы астрономических денег.

Сяо Бао проявил редкую учтивость:

— Завтра утром я лично доставлю и укреплю над воротами резную доску с надписью «Резиденция Му». Поздравляю вас с новосельем, хозяин Му! Пусть ваш дом будет полной чашей, а жизнь — сладкой и спокойной!

Табличка на ворота входила в стоимость услуг лавки.

— Благодарю тебя, Сяо Бао, — улыбнулся Му Цинлин и отсыпал маклеру щедрые чаевые.

Хотя дом продавался полностью готовым к жизни, требовалось докупить кучу мелочей: постельные принадлежности, одеяла, посуду, утварь, дрова, рис, масло и соусы. Всё это Цинлин решил взять новое, а не переносить из закусочной — пусть там останется уголок на случай, если придётся заночевать после поздней смены.

Поскольку покупок вышло много, торговцы с соседних улиц, успевшие узнать известного повара в лицо, охотно выделили посыльных, чтобы те доставили товары прямо к новым воротам.

— Заедем сегодня? — спросил Чэнъин, подбирая узлы.

Му Цинлин качнул головой:

— Лучше завтра. Я сверялся с календарем: завтра благоприятный день для переезда.

— Ты ещё и в приметы веришь? — поддел его генерал.

— Это мудрость предков, — наставительно отрезал Цинлин. — К тому же вывеску привезут только утром.

Когда они вернулись в закусочную, день уже клонился к вечеру. Ван Тьечжу как раз завершал уроки с поварами. Ученики не спешили расходиться и, увидав Му Цинлина, поклонились со всем возможным почтением.

Сегодняшний день открыл им глаза на невероятные вещи: простая еда в плотно закупоренном сосуде со временем превращалась в нечто совершенно удивительное по вкусу! Хозяин Му истинно обладал великим талантом.

Цинлин не сдержал доброй улыбки:

— Не стоит таких церемоний. Вы ведь заплатили за обучение.

— Ещё как стоит! — вмешался жизнерадостный Ван Тьечжу. — По сути, они теперь ваши внучатые ученики, так что уважение проявлять обязаны!

Цинлин лишь качнул головой. Подумать только, его авторитет и «поколение» в кулинарном мире росли с каждым днём!

— Учитель, вы купили дом?

— Да, тот самый, о котором ты говорил. Отличное место.

— Ну a я о чём! У вашего ученика глаз — алмаз! — с гордостью заявил Тьечжу. — А комнатку для меня отложили?

Му Цинлин слегка щелкнул его по лбу:

— Дом абсолютно новый, я уже докупил всё необходимое. Завтра в закусочной выходной, так что призовите всех помочь мне «нагреть дом» — устроим новоселье. А комнату выбирай любую.

— Спасибо, учитель! — обрадовался Тьечжу.

Вообще-то на завтра у него намечались занятия в виртуальной сети, но новоселье наставника — дело святое. По правилам, «нагревать дом» следовало до полудня, а после сытного обеда можно и к делам вернуться.

— Я обязательно придумаю для вас отличный подарок!

Маленькая Сяо Хуанъин тоже закивала:

— И я приготовлю подарок для учителя! Поздравляю с новым домом!

Му Цинлин погладил девочку по голове:

— Сяо Хуанъин тоже может выбрать себе комнатку. Даже если не будешь жить у меня постоянно, пусть у тебя будет свой уголок для отдыха.

Девочка смущенно улыбнулась:

— Спасибо, учитель.

— Завтра в полдень я накрою большой стол. Соберёмся всей нашей дружной компанией, напитаем дом живым теплом и смехом.

Затем Цинлин повернулся к приглашенным поварам:

— Вы тоже приходите. Послезавтра нам предстоит готовить для свадебного пира в поместье Чжан, так что завтра за обедом как раз обсудим все детали, чтобы не допустить ошибок.

— С почтением принимаем приглашение, — поклонился старший из них, младший повар Ли. — Будем ждать ваших наставлений.

После шумного ужина гости разошлись. Му Цинлин и Чэнъин принялись собирать вещи. Переносить нужно было немногое — в основном сменную одежду да личные мелочи.

Разбирая узлы, Чэнъин внезапно замер, вытянув из кучи нечто странное:

— Это еще что?..

Му Цинлин мгновенно выхватил вещь у него из рук:

— Нижнее бельё! Ни разу не видел, что ли?

Носить местный вариант исподнего — широкие, болтающиеся шаровары — Цинлин так и не приучился. Чувство, когда при ходьбе всё гуляет само по себе, сводило его с ума. В итоге он накупил плотного хлопка и сам сшил себе несколько удобных облегающих трусов-боксеров. В такие моменты он радовался, что в детстве рос в бедноте: дедушка с годами видит всё хуже, и Цинлину приходилось самому штопать одежду и обувь. Старые навыки шитья неожиданно пригодились в другом мире.

Чэнъин нахмурился, разглядывая крой:

— Да нет... Мне кажется, я раньше носил нечто подобное. Очень похоже.

Одежду для генерала покупали в готовых лавках, а там продавали исключительно традиционные древние фасоны. Му Цинлину и в голову не приходило шить исподнее для взрослого мужика — это выглядело бы чересчур двусмысленно.

— Ну, значит, в твоём родном мире носят именно такие модели, — пожал плечами Цинлин. — Вот память и даёт о себе знать через знакомые вещи.

— Наверное, так и есть...

Это походило на то, как Чэнъин учился говорить: поначалу он не понимал местное наречие, потом начал разбирать слова, но долго соображал, а затем и вовсе заговорил связно. Память не исчезла бесследно — она просто спала.

Му Цинлина осенила мысль:

— Слушай, а почему бы тебе завтра во время обеда не поболтать с братьями Цзян?

В последнее время из-за наплыва посетителей и случайных разоблачений братья Цзян вели себя смирно и старались не мозолить генералу глаза.

Чэнъин кивнул:

— Хорошо, я попробую.

Человек не может спокойно жить, когда прошлое скрыто туманом. И хотя настоящая жизнь доставляла Чэнъину глубокую радость, внутри всё равно сохранялась пустота — чувство, будто он забыл нечто невероятно важное. Братья Цзян могли стать ключом к разгадке.

...

Следующее утро встретило их ласковым осенним ветром и ясным солнцем — день и впрямь выдался на редкость благоприятным.

Быстро перекусив скромным завтраком, Му Цинлин и Чэнъин подхватили свои небольшие узлы и шагнули за порог. Едва они вышли на улицу, как у ворот показалась хозяйка Тан.

— Хозяин Му? Вы куда-то уезжаете?

Её громкий голос заставил немногочисленных прохожих замереть на месте.

«Что?! Хозяин Му уезжает?! А как же мы?! Где нам теперь обедать?!» — испуганные горожане тут же обступили повара.

Му Цинлин смешался, но быстро улыбнулся:

— Нет-нет, что вы! Вчера я купил усадьбу неподалёку, а сегодня у закусочной выходной, вот мы и перевозим вещи.

— Вот оно что! От всей души поздравляю вас, хозяин Му! — искренне обрадовалась хозяйка Тан.

Толпа подхватила поздравления.

Му Цинлин поклонился, сложив руки в приветственном жесте:

— Спасибо вам, дорогие соседи! Послезавтра заведение снова откроет двери, приходите угощаться!

— Хозяин Му, — полюбопытствовал кто-то из горожан, — вы ведь обычно учите нас готовить один день, потом отдыхаете, а на следующий открываете торговлю? Почему же вкусностей ждать аж послезавтра?

— Завтра я готовлю для свадебного пира, так что лавка работать не будет, — пояснил Цинлин.

— Понятно!

Хотя людям жаль было терять день, все понимали: выездной банкет приносит повару куда больший доход, чем обычная торговля. Никто не испытывал зависти — такой добрый и трудолюбивый человек, как хозяин Му, заслуживал процветания.

Когда народ разошелся, Му Цинлин смущённо повернулся к хозяйке Тан:

— Сестра Тан, простите великодушно. Всё вышло так сумбурно, вчера купил дом, сегодня съезжаю — даже толком предупредить вас не успел.

Он планировал скромные посиделки в кругу «своих», без пышных празднеств. Но раз уж встретил знакомую, не пригласить было бы верхом невежества.

Хозяйка Тан была женщиной мудрой и сразу поняла, что скромный повар просто не хотел поднимать шумиху.

— У меня сейчас дел невпроворот, так что вы просто скажите адрес — я пришлю подарок к новоселью, и не смейте отказываться!

— Что вы! Сделайте одолжение, приходите вместе с мужем и племянником! У меня в этом городе нет родных, а вы относились ко мне как к родному брату. Потешьте моё тщеславие, приходите на обед!

Хозяйка Тан рассмеялась:

— Ну раз так, с удовольствием придем побеспокоить тебя!

Цинлин назвал адрес. Глаза женщины вспыхнули:

— О, это же чудесный дом! Прежний владелец стал цзюйжэнем и живет в полном согласии с молодой женой. Мы с мужем сами присматривались к этой усадьбе, да вы нас опередили!

— Дом и впрямь хорош, а главное — свежий ремонт, не придется тратить время.

— Идите-идите, обустраивайтесь, а мы с мужем подтянемся к полудню!

Путь до нового жилья занимал считанные минуты — нужно было лишь проследовать по тихому переулку. В этом же переулке жили сестра Хуан со своей дочкой Сяо Хуанъин.

Едва Му Цинлин подошёл к их дому, как ворота отворились, и на улицу вышли мать и дочь, одетые во всё чистое и праздничное.

— Учитель! — Сяо Хуанъин разгладила складки на новеньком платье. — Мы как раз шли к вам, чтобы помочь с уборкой!

— Спасибо за заботу, сестра Хуан, Сяо Хуанъин, — улыбнулся Му Цинлин.

У ворот новой усадьбы их уже поджидал Сяо Бао вместе с мастерами, вывешивавшими резную доску.

— О, хозяин Му, поздравляю! — с искренней радостью воскликнул маклер. — Я помнил, что вы хотели въехать с утра, и спешил водрузить вывеску до вашего прихода, да всё же немного не успел!

— В самый раз, — Му Цинлин поднял взгляд на резные иероглифы: «Резиденция Му».

По законам этой страны именовать жилище «поместьем» — фу — дозволялось лишь чиновникам и дворянам. Простые люди вроде него могли назвать свой дом только «резиденцией» — чжай.

«Надо же, а в вопросах статуса этот странный мир весьма строг», — подумал Цинлин и протянул Сяо Бао несколько медяков:

— Возьми, Сяо Бао, возьми чаевые для себя и мастеров.

— Спасибо за щедрость, хозяин Му! Пусть удача не оставляет ваш дом! — с поклоном отозвался маклер и увёл рабочих.

В этот момент к воротам подошли Ван Тьечжу, братья Цзян и приглашённые повара.

Тьечжу выскочил вперёд и с поклоном распахнул тяжелые створки:

— Учитель, прошу!

Хозяин должен ступить в дом первым — таков обычай. Вслед за ним должны идти супруга и дети. У Му Цинлина жены не было, и Тьечжу уже приготовился шагать следом вместе с Сяо Хуанъин — как-никак ученики заменяют сыновей.

Однако не успели они переступить порог, как Чэнъин бесцеремонно отпихнул Тьечжу плечом и шагнул вслед за Му Цинлином.

Ван Тьечжу лишь зубами заскрипел: «Ишь, верзила! Точно метит моему учителю в напарники! Живёт ближе всех, так ещё и в двери лезет первым!»

Му Цинлин, шедший впереди, этих подковерных интриг не заметил.

Народ собрался трудолюбивый и спорый. Очень быстро усадьбу проветрили, вычистили до блеска и разложили привезённые вещи по местам.

Му Цинлин обвёл взглядом уютный внутренний дворик. Чем больше он смотрел на этот дом, тем сильнее тот ему нравился. Отныне это его настоящая пристань в этом времени. На душе стало тепло и спокойно.

— Ну что, выбирайте себе комнаты, как и обещали, — обратился Цинлин к ученикам.

В двухдворной усадьбе насчитывалось с десяток комнат разной величины. В первом дворе расположились служебные помещения, а во втором, главном, возвышалось три основных покоя. Центральный занял сам Му Цинлин, а смежный прошлый владелец превратил в кабинет.

Ван Тьечжу нацелился на комнату по соседству с учителем, но путь ему преградил Чэнъин:

— Я сплю здесь. Линлин еще вчера мне её обещал.

Тьечжу смерил генерала уничтожающим взглядом. «Ну точно, удумал недоброе к учителю! Зачем иначе селиться впритык?!» Впрочем, постоянно жить здесь Тьечжу всё равно не собирался, поэтому вздохнул и указал на восточный флигель:

— Тогда я возьму восточную комнату.

В восточном крыле располагались две спальни и купальня со встроенным очагом для нагрева воды — чрезвычайно удобная вещь, сразу пришедшаяся Цинлину по душе.

Западный флигель отдали Сяо Хуанъин. Девочка пришла в настоящий восторг: комната оказалась светлой, просторной, да ещё и с красивой резной кроватью. Сестра Хуан наотрез отказалась от отдельной комнаты и решила спать вместе с дочерью — так и за домом присмотреть проще, и перед хозяином неловко не будет. Цинлин настаивать не стал.

Повернувшись к братьям Цзян, Му Цинлин произнес:

— Цзян Юй, Цзян Чжоу, вы отлично работаете в лавке. Если хотите, можете занять одну из комнат в переднем дворе, чтобы было где прилечь во время перерыва или остаться на ночь.

Цинлин рассудил так: раз уж эти двое явились ради Чэнъина, пусть живут поближе — авось генерал быстрее вспомнит прошлое, да и выведать подробности об их мире будет проще.

Братья Цзян благодарно поклонились:

— Премного благодарны, хозяин Му.

Когда с расселением было кончено, Му Цинлин набросал список продуктов и отправил Ван Тьечжу вместе с поварами на рынок.

Пришло время готовить праздничный обед и по-настоящему «нагреть» новый дом!

Сегодня гостей собралось немало. Накрой Му Цинлин традиционный обильный стол, всё свелось бы к привычному застолью — поели, выпили и разошлись. Но ведь радость, разделённая с друзьями, умножается вдвое!

Беседка во дворе подходила идеально: почему бы не устроить барбекю прямо на свежем воздухе? Нельзя ведь упускать такой тёплый осенний денёк.

В этом мире жареное мясо, конечно, знали, но Му Цинлин как-то попробовал его и остался в полном разочаровании — уличные шашлычные из его прошлой жизни готовили в сто раз вкуснее. В барбекю жар играет важную роль, однако главная тайна кроется в приправах и маринаде. Поставить несколько небольших жаровен, чтобы каждый мог жарить сам — что может быть лучше для непринуждённой и весёлой компании?

Пока Ван Тьечжу с поварами ходили за продуктами, Му Цинлин вместе с сестрой Хуан и Сяо Хуанъин занялся подготовкой ингредиентов и смешиванием специй. Большого Чэнцзы и братьев Цзян он отрядил стругать бамбуковые шпажки — заодно дал Чэнъину возможность поспрашивать у парней кое-какие детали.

— Учитель, а что это вы делаете? Зачем нам столько маленьких жаровен? — с любопытством спросила Сяо Хуанъин.

— Устроим барбекю, — с улыбкой пояснил Му Цинлин и коротко описал суть.

Девочка радостно всплеснула руками:

— Как замечательно! Если каждый будет жарить сам, вы совсем не устанете!

А ведь еще недавно она переживала: переезд в новый дом — событие радостное, а учителю снова придётся весь день горбатиться у плиты. Они с Тьечжу даже замышляли силой выгнать его из кухни, чтобы дать отдохнуть. Кулинарные навыки учеников, конечно, уступали мастерству Му Цинлина, но совместными усилиями они вполне могли срядить достойный обед. И надо же — учитель опять придумал нечто совершенно невообразимое!

В городе продавали жареное мясо, но, как слышала Сяо Хуанъин, заказ подавали уже готовым из кухни. А по задумке учителя каждый мог и сам приготовить, и вволю повеселиться.

Му Цинлин с улыбкой погладил девочку по голове:

— Ну полно. Ступай пока, принеси и вымой решётки для гриля, что нам доставили вчера.

Изначально барбекю не планировалось — Му Цинлин просто решил отлынить от кухонной каторги. Купив вчера усадьбу, они с Чэнцзы отправлялись за посудой и утварью к кузнецу Ню Да. Подумав, что в собственном дворе будет приятно посидеть с жареным мясом и чаркой вина, он заказал пару удобных решёток. Мастер Ню Да сработал быстро, и сегодня заказ пришёлся как нельзя кстати.

Интересно, как там успехи у Чэнцзы?

***

После недавнего случая братья Цзян вести себя стали куда осмотрительнее. Наконец им выпал шанс остаться с генералом наедине, и упустить его они никак не могли.

Цзян Чжоу остался настороже, чтобы предотвратить любые неожиданности, а Цзян Юй завязал с Чэнъином непринуждённый разговор о доме. Действовать прямо им запретили: приказ руководства предписывал мягкую ненавязчивую наводку, без прямого раскрытия личности генерала, дабы не спровоцировать ментальный срыв. Поэтому Цзян Юй просто описывал их прежние будни, время от времени упоминая армейские выучки.

Чэнъин поначалу молчал, но слова парня отзывались в нём странным, глубоким чувством близкого тепла. В памяти проплывали чеканные, стройные ряды солдат.

Что это за место? Почему оно так манит, словно там осталась неотъемлемая часть его собственного «я»?

Чэнъин тихо вздохнул:

— Вы столько всего рассказали... К чему вы клоните? В моей голове то и дело вспыхивают какие-то картины, но сложить их воедино я не могу...

— Правда?! — воскликнул Цзян Юй, едва сдерживая ликование. — Вы и впрямь начинаете вспоминать?

Чэнъин сохранял невозмутимость:

— Память ко мне пока не вернулась. Может, объясните, кто я такой? И зачем вы двое так старательно ищете моего общества?

— Ну... — Цзян Юй и Цзян Чжоу переглянулись.

Немного помолчав, Цзян Юй осторожно произнёс:

— Поначалу вы совершенно ничего не помнили ни об этом мире, ни о прошлом — ваш разум пребывал в полном хаосе. Нас прислали защищать вас. А поместили вас сюда с одной целью — помочь вам очнуться.

Чэнъин ненадолго задумался, а затем спросил:

— А кто такой Бай Бай?

Цзян Юй обрадовался ещё больше:

— Это ваш лечащий врач! И друг детства. Помимо доктора Бая есть ещё кое-кто — Юй Са. Это имя вам о чём-нибудь говорит?

Имя прозвучало знакомо, но чёткого образа в памяти не вызвало.

— Расскажи подробнее: почему, чтобы разбудить меня, меня нужно было отправить именно в этот мир?

— Это... — Цзян Юй замялся. — Доктор Бай предупреждал, что нам нельзя вмешиваться в ваш естественный процесс восстановления. Вы уже дважды приходили в себя на той стороне. Помните, что объединяло оба этих случая?

Именно этот вопрос больше всего волновал доктора Бая. Если бы удалось найти точный триггер, они смогли бы воссоздать подобную обстановку и вновь вернуть генерала в чувство.

Чэнъин и сам хотел вспомнить всё как можно скорее. Насчёт тех двух раз... ничего особенного вроде бы не происходило. Если уж искать общую деталь, то оба раза его обнимал хозяин Му.

В первый раз хозяин Му спросил его про какую-то дурацкую формулу, показавшуюся до боли знакомой. Чэнъин пытался вспомнить, отчего голова едва не раскалывалась на части, и Му Цинлин, желая успокоить его, прижал его голову к себе и ласково погладил. После этого боль утихла, они разошлись по комнатам, а когда он открыл глаза — увидел перед собой Бай Бая.

А во второй раз... в ту ночь, когда у них ночевали сестра Хуан с Сяо Хуанъин, Цинлин, заснув, крепко обнял его и прижался.

О таком Цзян Юю не расскажешь. К тому же уверенности не было, поэтому Чэнъин просто покачал головой.

Цзян Юй с сожалением вздохнул:

— Ничего страшного. Раз вы смогли прийти в себя дважды, значит, в один прекрасный день очнётесь окончательно.

Чэнъин кивнул:

— Так как меня зовут?

Братья Цзян снова переглянулись. Насчёт имени они давно гадали: если генерал вспомнит своё имя, не станет ли это ключом к восстановлению памяти и пробуждению в реальности?

— Простите, — вздохнул Цзян Юй. — Доктор Бай строго-настрого запретил нам давить на вас. Если что-то пойдёт не так, мы просто не будем знать, как вас спасать. Поместить вас сюда — единственное средство, которое нам оставалось.

Чэнъин нахмурился:

— А вы сами? И Ван Тьечжу с остальными? Меня отправили сюда... а вы как здесь оказались?

Цзян Юй неловко усмехнулся:

— Что ж вы всё время спрашиваете о том, о чём нам говорить запрещено?

— Ладно. Я помню, что в моём имени есть иероглиф «Чэн» — тот, что означает «обещание». Поэтому хозяин Му и зовёт меня Чэнцзы. Скажите мне хотя бы второй иероглиф. Интуиция подсказывает, что знать своё имя мне жизненно необходимо для пробуждения.

Видя их колебания, он добавил:

— Подумайте сами: если человек не знает даже собственного имени, как он сможет вспомнить всё остальное?

Цзян Юй склонился к Цзян Чжоу и некоторое время тихо с ним шептался.

— Нам нужно запросить разрешение у руководства. Дайте мне минуту.

Дело было срочным, так что Цзян Юй побежал в нужник на переднем дворе, чтобы оттуда быстро совершить сеанс связи и провести экстренное совещание с Юй Са и доктором Баем.

Цзян Чжоу остался подле Чэнъина.

Тот посмотрел на него. Цзян Чжоу был куда сдержаннее и молчаливее своего брата.

— Вы двое и впрямь родные братья?

— Можно и так сказать, — ответил Цзян Чжоу. — Мы с братом появились на свет почти так же, как вы, доктор Бай и господин Юй Са.

Они оба были из одной партии детей, выращенных в капсулах выращивания плода, вместе росли, вместе учились и пошли в армию. Потому и имена себе выбрали похожие, и перед всеми держались как братья.

Чэнъин кивнул:

— Раз уж о прошлом говорить можно, расскажи мне ещё что-нибудь. Например, что мы раньше ели? Почему мне кажется, будто еда, которую готовит хозяин Му — вкуснее всего на свете?

— Так она и есть вкуснее всего, — искренне подтвердил Цзян Чжоу. — Раньше мы, как и здешний народ, питались кашицей, разве что куда более питательной и сбалансированной. А в экстренных случаях и вовсе глушили питательный раствор.

«Питательный раствор?»

Это словосочетание отозвалось в сознании Чэнъина глубокой узнаваемостью, но вместе с тем вызвало невольное отвращение.

— Расскажи ещё...

Пока они беседовали, их руки работали без остановки — на столе росли целые охапки тонко выструганных бамбуковых шпажек. Зачем они понадобились хозяину Му, оставалось загадкой.

Вскоре вернулся Цзян Юй. Его глаза сияли:

— Доктор Бай и господин Юй Са дали добро. Они разрешили назвать имя.

Чэнъин подался вперёд:

— Ну же, говори. Чэн-что?

— Не спешите, — остановил его Цзян Юй. — Но есть одно условие: вы ни при каких обстоятельствах не должны раскрывать своё настоящее имя кому-либо в этом мире.

Имя генерала Чэнъина гремело по всей Новой Голубой Звезде. Если бы игроки узнали, кто перед ними, поднялся бы невообразимый шум! Одни не поверили бы и решили, что он просто примазывается к славе великого генерала — а ведь Чэнъин был кумиром миллионов, и его бы просто заклевали. Другие поверили бы — и тогда генералу вовсе не дали бы покоя.

Что до совпадения имён... Во всей Новой Голубой Звезде имя «Чэнъин» носил только один человек. Подражателей хватало, но никто не смел брать точь-в-точь такое же имя из уважения к герою.

Естественно, объяснять всё это генералу Цзян Юй не мог, поэтому лишь требовал дать обещание.

Чэнъин кивнул:

— Раз вы так осторожничаете, а мои друзья прислали вас защищать меня, значит, статус у меня не из простых. Раскрывать такое имя и впрямь опасно — не хочу навлекать неприятности на хозяина Му.

Цзян Юй облегчённо перевёл дух:

— Ваше имя взято в честь древнего меча. Вас зовут Чэнъин.

Чэнъин. Чэнъин. Чэнъин.

В его голове вспыхнули десятки воспоминаний: чьи-то голоса звали его по имени. На этот раз не было ни дикой боли, ни мутного тумана — образ сложился мягко и естественно.

Перед глазами промелькнули пусть смутные, но родные лица: Бай Бай, Юй Са, чьи-то почтенные старшие...

— Вы как, в порядке? — взволнованно спросил Цзян Юй.

Чэнъин пришёл в себя и тепло улыбнулся:

— Вам стоило сказать мне раньше. В одну секунду перед глазами всплыло столько картин! Скажи, у Юй Са ведь есть родинка на кончике носа?

— Да, да, именно! — обрадовался Цзян Юй.

Чэнъин попытался зайти дальше:

— Может, расскажешь ещё что-нибудь? Кем я был? Чем занимался?

Цзян Юй виновато развёл руками:

— Тут мы бессильны. Если захотите узнать что-то ещё, нам придётся снова связываться со штабом.

— Понимаю, — не стал настаивать Чэнъин. Нельзя заставлять подчинённых нарушать дисциплину.

«Стоп. Нарушать дисциплину?!»

В голове Чэнъина снова проскочила молниеносная вспышка ясности.

***

В этот момент во двор вернулся Ван Тьечжу с полными корзинами продуктов:

— Учитель! Зачем столько всего? Мы снова будем есть хого?

При одном воспоминании о хого у Тьечжу потекли слюнки. Хоть они с Сяо Хуанъин и состояли в учениках, их ежедневный рацион в основном зависел от того, какие продукты оставались от заказов. Настоящий хого они пробовали лишь однажды, на прошлых выходных.

Му Цинлин улыбнулся:

— Сходи-ка к Чэнцзы и братьям Цзян, узнай, настругали ли они шпажек. А потом сам всё увидишь.

Что до хого... Зачем мучиться с соусами, если скоро в лавках появится готовая основа? Му Цинлин по натуре был ленив: обжаривать специи для хого — дело хлопотное. Куда проще купить готовую пасту и сразу заварить бульон. Говорят, вчера в лавках приправ перечное масло с хлопьями «Юйлацзы» сметут дочиста — каждый покупатель уносил по целому кувшину. Эх, будь местная кулинария чуть развитее, он открыл бы торговлю специями — прибыль огромная, а забот куда меньше.

Впрочем, к чему лишние мысли?

Большой Чэнцзы принёс целую корзину гладких бамбуковых шпажек.

Встретившись взглядом с Му Цинлином, Чэнъин хитро подмигнул ему — мол, разведка прошла успешно.

Му Цинлин кивнул и позвал Ван Тьечжу с поварами нарезать и замариновать мясо и овощи.

— Вымойте руки и принимайтесь за нанизывание!

Сначала нанизали свежие овощи и грибы, а затем и пропитавшиеся маринадом сочные кусочки мяса. Работа в несколько рук кипела быстро, и вскоре на столе выстроились подносы, уставленные ровными рядами шашлычков.

— Хоть они пока и сырые, а аппетит разжигают знатно! — восхитился Ван Тьечжу. — Никогда не видел, чтобы так готовили.

Учитель истинно чудотворец!

В этот момент у ворот послышались голоса — прибыло семейство хозяйки Тан, столкнувшись у входа с припозднившейся Гу Ли.

Как человек учёный, Второй господин Цюй преподнёс Му Цинлину по случаю новоселья изысканный набор из четырёх драгоценностей кабинета, хозяйка Тан подарила шестнадцать коробок сладостей, а малыш Цюйю с гордостью вручил горшок с пышными цветами.

— Сестра Тан, зять, племянник! Проходите, присаживайтесь! Сегодня у нас не совсем обычное угощение.

— Не нужно церемоний, мы ведь свои люди, — задорно откликнулась хозяйка Тан, уже засучивая рукава. — Чем помочь?

Она знала, что Му Цинлин не держит слуг, только нескольких помощников на сегодня.

Му Цинлин рассмеялся:

— Конечно, помощь нужна! Помогите съесть всё, что мы наготовили, чтобы ничего не пропало.

Угли в жаровнях раскалились, решётки зашипели. Му Цинлин показал, как обращаться с шашлычками.

— Всё просто: обжариваете до готовности и посыпаете специями. Кто любит поострее — берите перечную смесь, кто предпочитает мягкий вкус — пряный порошок «Усян». Понятно?

Легче лёгкого!

Му Цинлин раздал первые поджаристые кусочки говядины:

— Попробуйте! А дальше — сами. Жаруйте всё, что душе угодно. Если не уверены в готовности — спрашивайте.

Говядина оказалась невероятно нежной и сочной — ничуть не похожей на то сухое, жёсткое жареное мясо, к которому они привыкли.

Первыми за дело взялись дети. Цюй Юй подарил Сяо Хуанъин красивую шпильку с жемчужиной:

— Это тебе за то, что помогла мне тогда с хого.

Сяо Хуанъин застенчиво улыбнулась:

— Ты же гость учителя. Мы ровесники, так что заботиться о тебе — мой долг.

— Вовсе нет! Мама сказала, что я пришёл к тебе в гости как друг. Взрослые заняты своими делами, а мы — дети, так что должны дружить и помогать друг другу!

— Ну хорошо! Тогда сегодня я научу тебя жарить мясо.

Дети принялись орудовать над маленькой жаровней под присмотром сестры Хуан и Гу Ли, следивших, чтобы малыши не обожглись.

Ван Тьечжу с поварами тоже вовсю раздували угли, а братья Цзян вместе с генералом уже вовсю уплетали первые готовые шпажки.

Му Цинлин выложил щедрую порцию на поднос перед хозяйкой Тан и Вторым господином Цюй:

— Попробуйте! Для дружеских посиделок ничего лучше барбекю не придумать — шпажки длинные, руки не обожжёте.

— И впрямь замечательно! — улыбнулась хозяйка Тан, берясь за дело вместе с мужем.

Им редко выпадала возможность готовить еду самостоятельно, и такой формат трапезы казался удивительно увлекательным. А уж приправы хозяина Му делали вкус просто божественным.

Поскольку мяса было много, угасить жажду помогал свежий сок. Большой Чэнцзы принёс два кувшина апельсинового сока. Вспомнив, *как* Чэнцзы выжимал этот сок (голыми руками!), Му Цинлин невольно улыбнулся. Впрочем, Чэнцзы был чистюлей, так что за гигиену можно было не переживать.

Сделав глоток, Му Цинлин ощутил густой, насыщенный цитрусовый аромат. В этом мире все продукты были отменного качества, но для него сок показался слишком сладким.

— Эх, сейчас бы ледяной колы... — вслух, не подумав, пробормотал он.

Проходивший мимо Ван Тьечжу замер на месте.

«Колы?! Откуда в древности кола?!»

В реальности, где они жили, колы и прочих газировок хватало с избытком. Но откуда о ней может знать учитель?!

Неужели услышал от какого-нибудь игрока? Но даже если и услышал — откуда он знает её вкус и почему вздыхает по ней?!

«Неужели учитель — не просто NPC? Неужели разработчики загрузили в его личность какую-то секретную программу?!»

Му Цинлин заметил ошеломлённый взгляд ученика:

— Чего застыл?

Тьечжу подошёл ближе и понизил голос:

— Учитель... а откуда вы знаете про колу?

Му Цинлин осёкся, а затем лукаво улыбнулся:

— Хочешь знать? А вот не скажу!

Ван Тьечжу остался стоять с открытым ртом. Сейчас, при гостях, расспрашивать было неудобно, но он твёрдо решил: как только вернётся в реальность, обязательно разузнает всё на форумах, а потом выведает правду у учителя.

Второй господин Цюй с удовольствием доел слегка подгоревшую шпажку:

— С нетерпением жду завтрашнего свадебного пира у Чжанов. Хозяин Му не устаёт нас удивлять!

Му Цинлин улыбнулся. Завтрашний банкет на тридцать с лишним столов требовал чёткой организации. Они обсудили детали с Ван Тьечжу и поваром Ли: распределили обязанности, чтобы не допустить путаницы.

***

Думали разойтись после обеда, но за разговором и жаркой мяса просидели до трёх часов дня, а уборка затянулась почти до пяти.

Гости попрощались. Ван Тьечжу и остальные спешили: сегодня в восемь вечера начиналось техническое обслуживание мира Лянъи.

Серверы уходили на профилактику на двадцать четыре часа. После этого время в игре и реальности менялось местами.

Во время профилактики в игровом мире наступала непрерывная суточная ночь. NPC ничего бы не заметили, но для игроков вход закрывался, а оставшиеся внутри не могли выйти.

Тьечжу хотел остаться, но дела в реальности не ждали:

— Учитель, мы пойдем! Завтра придём пораньше. В вашей спальне мы оставили подарок — непременно разверните! С новосельем!

***

Когда гости ушли, в двухдворовой резиденции стало тихо.

Му Цинлин посмотрел на Чэнъина:

— Чэнцзы, а не завести ли нам пару кошек и собаку?

— Если хочешь — давай заведём.

— Зайдём как-нибудь на рынок, выберем миленьких котят. И собаку — дом охранять.

Затем Му Цинлин спросил:

— Так что там насчёт твоего имени?

Чэнъин замялся:

— Я вспомнил своё имя, но обещал братьям Цзян никому его не говорить.

— И мне тоже?

— Тебе можно. Ты ведь мне не чужой, — улыбнулся Чэнъин.

Он посмотрел Му Цинлину прямо в глаза и произнёс с глубоким уважением:

— Меня зовут Чэнъин. Чэн — как в слове «обещание», Ин — как «тень».

— Чэнъин... Красивое имя. А фамилия есть?

— Фамилии нет. Цинлин, пока никому не говори моё имя. Мне кажется, люди вроде Тьечжу могли обо мне слышать.

— Ты что, знаменитость? Актёр или звезда?

— Не знаю. Но по обрывкам воспоминаний я помню, что жил в большом коллективе, где мы все одинаково тренировались.

Му Цинлин просиял:

— Военные! Ты был солдатом!

От этих слов грудь Чэнъина обдало волной жара, сердце забилось чаще.

— Что с тобой? — забеспокоился Му Цинлин.

— Всё в порядке, — улыбнулся Чэнъин. — Ты прав. Я был военным... наверное, получил ранение на поле боя, и меня отправили сюда, чтобы вернуть к жизни.

Они разбирали подарки, беседовали при свечах.

— А я должен подарить тебе что-то на новоселье? — спросил Чэнъин.

— А разве это не твой дом тоже?

За окнами тихо менялось небо, готовясь к длинной ночи...

Подарки разобрать — полдела, их ещё требовалось расставить.

Ван Тьечжу преподнёс целый фарфоровый гарнитур: изящные пиалы, блюда, вазы и резные безделушки. И как только ухитрился принести всё это в комнату так, что никто и не заметил?

Вещи оказались действительно хороши. Му Цинлин разглядывал их с невольным восхищением. От повара Ли и остальных досталась великолепная резная ширма.

— Помочь расставить? — предложил Чэнъин.

— Давай. А то в доме как-то слишком пусто.

Прежде Цинлин мечтал хотя бы о скромном уголке в сотню квадратных метров, а теперь в его распоряжении имелась целая усадьба с двумя дворами — добрых пятьсот квадратов. Без украшений комнаты и впрямь выглядели неприютно.

Оба, точно трудолюбивые пчёлки, принялись хлопотать, расставляя подношения по местам.

— А с этим как быть? — Чэнъин указал на свёртки от сестры Хуан, Сяо Хуанъин, Гу Ли и хозяйки Тан.

Сестра Хуан с дочкой подарили два комплекта постельного белья. Сама ткань выглядела скромно, зато расцветка... кричаще-алая, да ещё и с вышитыми уточками-мандаринками — традиционное убранство для новобрачных.

Похоже, сестра Хуан готовила этот подарок заранее, рассчитывая поднести его на свадьбу. Но Му Цинлин неожиданно переехал, вот и пришлось отдавать раньше времени.

Учитывая нелёгкое положение сестры Хуан, такой дар был настоящей щедростью. Вот только Цинлину оставалось лишь вздохнуть: сбыться надеждам доброй женщины не суждено, жениться на девушке он никогда не станет. А значит, алому шёлку дорога одна — пылиться в шкафу.

— Убери подальше, — вздохнул Му Цинлин.

Ему показалось, или Чэнъин едва слышно хмыкнул?

В следующее мгновение Цинлин увидел, как тот укладывает свадебные одеяла на самую верхнюю, дальнюю полку.

М-да.

Гу Ли подарила два горшка с зеленью — их поставили рядом с цветком от малыша Цюйю.

Сладости отправились на передний лоток, а четыре драгоценности кабинета — в кабинет.

— Надо бы купить книг, заполнить полки, — заметил Чэнъин, глядя на пустые стеллажи.

У Цинлина имелось лишь несколько фолиантов, по которым старый туншэн учил грамоте его и Сяо Хуанъин.

— Не стоит напускать на себя излишнюю учёность, — улыбнулся Цинлин. — Будем покупать то, что захочется прочесть. Хоть лубочные картинки, хоть сборники басен. Главное, чтобы в удовольствие, а не ради красоты.

— А может, Линлин в будущем сам запишет свои кулинарные секреты? — с тихой улыбкой произнёс Чэнъин. — Со временем и шкафов не хватит.

— Скажешь тоже, — смутился Цинлин, хотя идея заманчиво отозвалась в душе.

Если уж судьба забросила его в этот мир и одарила редким мастерством, почему бы и нет? Пока он обучил учеников лишь азам. Через пару месяцев они освоят простую домашнюю кухню, но ведь кулинария этим не ограничивается.

Еда неотделима от человеческой жизни. Почему же в этом мире кулинарное искусство настолько убого? Впрочем, не только в этом — у Ван Тьечжу на родине дела обстояли не лучше. Как вообще получилось, что традиция гастрономии прервалась?

Размышления прервал поздний час.

— Ладно, пора спать. Завтра готовить пир для семьи Чжан.

Хотя праздничный обед намечался на вечер, к приготовлениям требовалось приступить спозаранку. Завтрак для хозяев и обед для близких родичей их не касались — об этом заранее договорились с молодым господином Чжаном, — но к вечернему пиршеству всё должно быть идеально.

— Спокойной ночи.

Комнаты их располагались по соседству. Оба легли, но привычного пробуждения с первыми лучами солнца не случилось.

Когда Му Цинлин открыл глаза, за окном царила непроглядная тьма.

«Видно, на новом месте спалось неспокойно, проснулся раньше времени», — решил он и перевернулся на другой бок.

Однако, проснувшись во второй раз, Цинлин обнаружил всё ту же глухую ночную тень. По ощущениям прошло часа два, а рассветом и не пахло.

Что-то здесь не так.

Му Цинлин поднялся с постели.

— Линлин, ты встал? — донёсся из-за двери голос Чэнъина.

— Встал. Входи.

Чэнъин вошёл, держа в руках зажжённую свечу. Его брови были сдвинуты к переносице.

— Линлин, со временем происходит что-то странное. И... не только со временем.

— Ага, — кивнул Цинлин. — Мне кажется, я проспал целую вечность, а на улице всё ещё ночь.

— Я проснулся часа два назад, — хмуро проговорил Чэнъин. — Заметив неладное, остался бодрствовать.

— И что ты понял?

Чэнъин указал на свечу:

— Посмотри внимательнее.

Обычно воск плавится и стекает, а фитиль сгорает. Но свеча, зажжённая Чэнъином два часа назад, ни капли не уменьшилась. Пламя трепетало, но воск оставался нетронутым.

Они молча простояли около десяти минут, уставившись на огонёк. Никаких изменений.

— Да что происходит?

— Это ещё не всё. Линлин, ты не замечаешь, насколько снаружи тихо?

По ночам в городе действовал комендантский час, но всё же доносился стук колотушки ночного стража. Ближе к пяти утра на улицы выходили ночные золотари. К тому же всегда слышны природные звуки: шорох ветра, стрекот цикад, крики ночных птиц.

Сейчас же царила мёртвая, абсолютная тишина.

У Цинлина холодело внутри.

— Что это за место такое? Где мы вообще? Полярная ночь? Но откуда ей взяться в этих краях? И почему вокруг ни звука?

— Не стоило ли нам выйти и проверить?

— Лучше пока подождать, — качнул головой Чэнъин. — В неизвестности безопаснее оставаться дома.

— Хорошо, что ты рядом, — искренне вздохнул Цинлин. Будь он один, давно бы поддался панике.

Они ещё полчаса наблюдали за свечой. Воск не поддавался огню.

Вышли во двор. Звёзды застыли на невидимом куполе, но в этой жуткой тишине не пролетало ни единого метеора. Казалось, весь мир замер в постоянной, незыблемой точке.

— От этого ожидания только аппетит разгорается, — пробормотал Цинлин.

Чэнъин принёс блюдо с фруктами и шкатулку со сладостями:

— Перекуси пока. На кухне сейчас лучше не разводить огонь — шуметь ни к чему.

Цинлин взял апельсин, почистил его и разделил с Чэнъином. Но не успели они доесть третий плод, как первые два снова оказались целыми и невредимыми на подносе.

Му Цинлин замер.

Не веря своим глазам, он взял персик, надкусил его и положил обратно. На его глазах след от зубов затянулся, и кожица снова стала гладкой.

— Ерунда какая-то... — выдохнул он.

Затем развернул фантик и отправил в рот конфету. Ему попалась безумно кислая — Цинлин аж скривился. Но фантик и конфета в коробке мгновенно восстановились.

— И как это понимать? Мы поели или нет?

— Я больше не голоден, — ответил Чэнъин.

Чувство сытости действительно появилось.

Они опустились на лавку.

— И что делать? — Цинлин задумчиво потёр подбородок. — Мне кажется, это как-то связано с твоим прошлым миром.

Чэнъин ничего не помнил, но Цинлин продолжил:

— Если бы ты мог вернуться туда прямо сейчас... Помнишь того человека, которого мы встретили в прошлый раз? Может, он пролил бы свет на происходящее.

Чэнъин замялся:

— Вообще-то... У моих предыдущих перемещений была одна общая деталь.

— Какая? Говори скорее!

— В первый раз у меня раскалывалась голова, и ты меня обнял. Во второй раз... мы спали в одной постели, и ты снова меня обнимал.

— Объятия? Так давай обнимемся прямо сейчас!

Му Цинлин без лишних метаний шагнул вперёд и уткнулся носом в грудь Чэнъина, крепко обхватив его руками.

Они простояли так некоторое время, но ничего не произошло.

— Не работает, — вздохнул Чэнъин.

— В прошлые разы мы были в постели! Пошли!

Цинлин увлёк Чэнъина в свою спальню, заставил лечь, накрыл их обоих одеялом и буквально прижался всем телом к его груди.

— Не паникуй. Я думал, что перенос происходит во сне. Попробуй вздремнуть.

— Хорошо, — тихо отозвался Чэнъин, чьи руки сами собой сомкнулись на талии Цинлина.

Чэнъин закрыл глаза и вскоре погрузился в лёгкую дрёму. Однако спустя полчаса Цинлин не выдержал и растолкал его:

— Ну как? Перенёсся?

— Нет, — качнул головой Чэнъин, смотря на растрёпанного Цинлина, всё ещё лежащего в его объятиях. — Но я кое-что вспомнил.

— Что именно?!

— Отрывки из прошлой жизни... Но к сегодняшним событиям и к Ван Тьечжу они не имеют отношения.

Цинлин досадливо всплеснул руками и выскользнул из его объятий. Растрёпанный, надутый и сердитый — он выглядел невероятно мило.

Глядя на него, Чэнъин внезапно ощутил голод, вот только совсем не кулинарного свойства. Он поспешно опустил взгляд, скрывая вспыхнувший огонёк.

— Может, всё-таки выйдем на улицу? — предложил Чэнъин. — Сестра Хуан живёт неподалёку. Проведаем её, а потом найдём братьев Цзян.

— Ладно, переодеваемся и идём.

Оставаться в доме и ждать у моря погоды казалось бессмысленным.

За окном сияла яркая луна, так что фонарь даже не потребовался. Они быстро добрались до дома сестры Хуан. Внутри стояла гробовая тишина.

Цинлин несколько раз тихонько позвал её, но ответа не последовало.

— Простите за бесцеремонность, сестра Хуан...

Подсаженный Чэнъином, Цинлин перемахнул через забор, а вслед за ним перебрался и сам генеральский гигант.

Во дворе находилось три постройки: спальня, кухонька и уборная. Дверь в спальню была заперта на простую деревянную защёлку. Цинлин легко поддел её щепкой.

Чувствовал он себя настоящим грабителем.

В комнате сестра Хуан и Сяо Я безмятежно спали. Их грудь ровно поднималась и опускалась.

— Сяо Хуанъин, проснись, — Цинлин потормошил ученицу за плечо.

Никакой реакции. Он попытался разбудить сестру Хуан — с тем же успехом.

Пришлось уйти ни с чем, аккуратно прикрыв за собой дверь и снова перебравшись через забор.

— Теперь к твоим телохранителям. Знаешь, где они живут?

Увы, Цинлин никогда не интересовался их жилищем.

— Тогда к Ван Тьечжу. Он хоть и скрывает детали своего перемещения, но как ученик должен помочь.

Вот только Тьечжу жил за городом, а городские ворота по ночам запирались под стражей.

— Сходим к воротам, проверим, — предложил Чэнъин.

По пути им не встретилось ни души. Лишь их собственные шаги гулко отдавались в тишине.

У ворот действительно дежурили стражники, но все они беспробудно спали, прислонившись к каменной стене. Сама створка ворот оказалась слегка приоткрыта.

Стараясь не шуметь, хотя разбудить стражников было невозможно при всём желании, они проскользнули в щель. Цинлин пролез без труда, а вот Чэнъин с его могучими плечами застрял. Цинлину пришлось изо всех сил тянуть его за руки, чтобы вызволить из плена.

Ситуация выглядела настолько комично, что Цинлин, зажав рот руками, едва не задохнулся от беззвучного смеха.

— Пойдём уже, — с лёгким смущением пробормотал Чэнъин.

В деревне Таоли царило то же мёртвое безмолвие. Зайдя в дом Ван Тьечжу, Цинлин бесцеремонно тряс ученика за рукав, но тот спал мёртвым сном.

Внезапно взломанная дверь сама собой бесшумно захлопнулась, вернувшись в исходное состояние.

— Что за чертовщина... — Цинлин бессильно опустился на край кровати рядом с Чэнъином. — Я думал, если позовём его здесь, он услышит на той стороне. Но он спит как убитый.

— Я думал так же, — признал Чэнъин.

— И что теперь? Весь мир погрузился в сон, а бодрствуем только мы?

От этой мысли веяло жутью, но в то же время — чем-то странно-романтичным. Цинлин мельком взглянул на Чэнъина, и их взгляды встретились. В воздухе возникло неловкое напряжение, и оба мгновенно отвернулись.

— Раз уж все спят, может, прогуляемся? Посмотрим на этот мир получше, — предложил Чэнъин.

Цинлин хлопнул себя по колену:

— А давай! Раз все вещи восстанавливаются, можно даже немного похулиганить.

Впрочем, когда Цинлин привёл его на чужой задний двор и стянул из курятника два яйца, Чэнъин лишь качнул головой. Куры, как и люди, спали беспробудно.

— Если мы их съедим, они тоже восстановятся? — спросил Цинлин.

Чэнъин указал на куриный насест:

— Кажется, уже.

Цинлин взглянул под насест: там снова лежало два яйца.

— Бесконечный ресурс? — поразился он, но тут же нахмурился.

Вернув яйца на место, он с Чэнъином присел у курятника, наблюдая за несушкой. Через мгновение яйца снова оказались на месте.

— Нет, это не бесконечный спавн. Это просто откат к исходному состоянию, — прошептал Цинлин. — Пошли на огороды.

Они направились к овощным грядкам. Зелень казалась необычайно пышной, а кусты перца буквально ломились от плодов.

Вообще-то, странности начались давно. Климат менялся, на грядках круглый год росло то, чему ростки давать не положено, но все вокруг воспринимали это как должное, и Цинлин решил, что просто привередничает.

Цинлин хотел было поделиться своими мыслями, как вдруг Чэнъин закрыл ему рот ладонью и шепнул на самое ухо:

— Там кто-то есть.

Затаив дыхание, Цинлин замер. До сих пор все живые существа спали. Неужели есть кто-то ещё, кроме них?

Вскоре послышался шорох раздвигаемой листвы и шаги. Судя по звуку, приближались трое.

— Чжучжу, ты куда направилась?

— Да просто гуляю, — отозвался девичий голос. — Выпало свободное время, не сидеть же в четырёх стенах!

— Чжучжу права, — подхватил второй голос. — Мы же только что проверили: любые вещи в этот период восстанавливаются, если их сломать или унести. Разве не здорово?

Первый голос возразил:

— Да что тут хорошего? Скучно же. И вообще, вам не кажется, что эта тишина наводит ужас?

— Чего бояться-то? Это же просто игра с полным погружением! Когда мы ходили в хоррор-квесты, ты так не дрожал.

Цинлин почувствовал, как Чэнъин рядом с ним едва заметно вздрогнул.

Сам Цинлин сжал кулаки, а в голове у него будто что-то взорвалось.

Игра.

Он попал не в книгу и не в параллельный мир. В игру.

Вот почему здесь так много «пришельцев» — это обычные игроки!

А он... он просто NPC?

Фразы прохожих продолжали доноситься до его слуха:

— Ну, хорроры — это другое! Там картинка страшная, но ты знаешь, что всё понарошку. А тут атмосфера давит... Будто кроме нас никого на свете не осталось.

— Из всех компаний, создающих виртуальные миры с полным погружением, эта — самая крутая. После этого обновления я могу проводить в игре куда больше времени.

— Только разработчики всё равно дураки. Раз уж официально продвигают культуру еды, почему не добавили больше таких NPC, как хозяин Му?

Игра с полным погружением... В его прежней жизни это были лишь концепты и фантастические романы. А здесь — реальность.

Продвижение еды... Так вот в чём смысл его существования?

Нет. Цинлин не верил, что его создали специально. Скорее, он случайно провалился в этот игровой мир. Ведь до его появления местная кулинария ограничивалась варёными яйцами. У игроков в их реальности гастрономия вымерла, и созданный ими виртуальный мир был столь же скуден.

Но если так... его появление нарушило баланс!

Заметила ли его администрация? Не сочтут ли они его багом и не сотрут ли из системы?

Хотя... если им нужно развивать кулинарию, он для них — золотая жила. Вряд ли его уничтожат. Но как они на него смотрят?

Как на ошибку кода?

Впрочем, Чэнъин выглядит ещё большей ошибкой...

Голоса игроков постепенно затихли вдали.

Му Цинлин бессильно опустился прямо на землю среди овощных грядок. Не от страха или паники — просто от осознания этой невероятной, оглушительной правды.

Оказаться внутри игры... Вот уж действительно невиданное дело.

Чэнъин молча обнял его, притягивая к себе и тихо успокаивая в безмолвии застывшего мира.