Сообщение о «посторонних запахах» и «подозрительном шуме» — вот важнейшая зацепка.

Ся Уфэн не мог обделить вниманием эту деталь.

Объявление на первом этаже не сорвали случайно. И раз точно такое же висело на шестнадцатом, значит, администрация расклеила их по всему дому. Но к чему подобные сложности? Зачем обходить каждый пролёт, когда достаточно повесить одну бумагу у входа, где её гарантированно заметит любой жилец?

Управляющая компания проявила чересчур трогательную заботу.

Сопоставив эти странности, Ся Уфэн пришёл к единственно верному выводу: тот, кто развешивал листки, стремился вдолбить жильцам простую мысль — любые запахи и звуки во время ремонта лифта абсолютно нормальны.

Кто-то пытался замаскировать нечто жуткое.

Стоило ему сформировать эту мысль, как в головах всех четырёх игроков раздался механический сигнал Системы.

**[Поздравляем игрока [Ся Уфэн] с продвижением [Истинного главного задания]! Текущий прогресс: 10%]**

Ся Уфэн замер. Он редко замахивался на режим «Идеального прохождения» и понятия не имел, что об индивидуальном успехе Система рапортует во всеуслышание.

Вскинув взгляд, он встретился с глазами Цуй Аня и Цзян Сыраня. По их напряжённым позам стало ясно: они тоже слышали оповещение.

В режиме «Идеального прохождения» любая добытая улика тут же становится достоянием общественности. Вот почему закрыть данный режим на максимум настолько сложно! Система намеренно провоцирует раскол.

Ся Уфэн мысленно передернул плечами. Если между игроками нет абсолютного доверия, малейшее сомнение перерастёт в паранойю. А человеческая натура — вещь хрупкая.

Он бросил на спутников подозрительный взгляд. И Цуй Ань, и Цзян Сырань пользовались среди игроков B-ранга отличной репутацией, но рисковать Ся Уфэн не намеревался.

Цуй Ань отлично понимал его настороженность. Но логика подсказывала: чтобы пройти режим, нельзя поддаваться на провокации Системы. Он сделал шаг вперёд, намереваясь разрядить обстановку, но в этот момент дверь квартиры 1601 со скрипом приоткрылась.

Разговор пришлось отложить.

Игроки мгновенно подобрались, впившись взглядами в темнеющую щель стальной двери. Из непроглядного мрака не доносилось ни звука; жуткое чудовище, которое подсознательно ждали искатели, так и не появилось.

Внимание группы было приковано к дверному проёму, и никто не заметил, как изменилась Цзян Мяо. Её взгляд остекленел — девушка явно погрузилась в тяжёлые воспоминания.

Никто, кроме Ши Чжуэ.

Он подметил эту странность, сохранив в душе отстранённую задумчивость, а внешне продолжил безупречно отыгрывать роль А-Чжуэ — наивного жильца.

Дверь шестнадцатой квартиры распахнулась сама собой. А-Чжуэ, не задумываясь, переступил порог, и его фигура мгновенно растворилась в густом мраке. Посыл был предельно ясен: следовать за ним.

Медлить было нельзя — они рисковали потерять проводника. Собравшись с духом, игроки цепочкой шагнули вслед за юношей.

В ту же секунду у всех троих сработали внутренние сигналы опасности: помещение буквально пропиталось ментальным загрязнением.

Они оказались в полумраке. Слева угадывалось широкое окно, но плотные, во всю стену, портьеры были задернуты так туго, что внутрь не проникал ни один лучик. Создавалось полное ощущение, будто снаружи царит глухая ночь. Лишь слабый свет из коридора позволял разглядеть очертания комнаты.

Гостиная выглядела совершенно пустой: ни мебели, ни декора — только тумба под телевизор, на которой стоял старенький кнопочный телефон.

Доски паркета под ногами странно прогибались, отдавая нездоровой мягкостью. Но ведь дом был новостройкой! Откуда здесь взяться ощущению ветхости?

Стоило последнему человеку переступить порог, как стальная дверь с оглушительным лязгом захлопнулась.

Отрезанные от света из коридора, игроки торопливо достали фонари — те самые артефакты, что выручали их прошлым вечером.

Едва лучи прорезали тьму, по комнате гулким эхом пронёсся странный свист. По помещению прошёлся ледяной, потусторонний сквозняк. Порывы ветра налетали со всех сторон, выбивая воздух из лёгких. Лучи фонарей задрожали и заплясали: пусть артефакты и обладали защитой, но поднимавшийся в квартире шквал явно имел иную, сверхъестественную природу.

Защищая источники света, игроки изо всех сил вглядывались в мрак, пытаясь игнорировать давящий холод.

Внезапно порыв ветра рванул портьеры на окне.

За закрытыми стёклами наконец угадывался день. Солнце, поднявшееся над горизонтом, ударило с востока яркими лучами. Свет ворвался в квартиру, преломившись в вихре бьющихся портьер, и залил пространство жутковатым серым сумраком — гибридом дня и ночи.

Среди пляшущих на полу теней от штор явно мелькало что-то лишнее.

Откуда здесь столько теневых силуэтов?

Интуиция игроков вопила на пределе возможностей: развязка близка.

Шквал внезапно утих.

Плотная ткань замерла, и в комнату хлынул мягкий солнечный свет, выхватив из полумрака центр гостиной.

На полу лежало обугленное дочерна тело.

Оно покоилось в самом центре ритуального круга, выведенного серым, непонятного происхождения пеплом. Присмотревшись, игроки с ужасом поняли: труп был расчленён. И не просто разрублен, а аккуратно разобран на ровные, идеальные кубы. Вся конструкция из плоти и костей напоминала жуткую мозаику.

И в этой мозаике чётко проглядывали пустые места.

Не хватало ровно пяти фрагментов.

Ши Чжуэ заметил это мгновенно: отсутствующие куски соответствовали жизненно важным органам — сердцу, печени, селезёнке, лёгким и почкам.

Печать ослабла именно из-за этого. Чтобы выполнить истинное главное задание, игрокам придётся найти все пять фрагментов.

Понимание пришло одновременно к игрокам и к А-Чжуэ, но сигналы тревоги в головах людей не утихали. Опасность не миновала — защитное существо ещё не явилось.

И тут на тумбе оглушительно зазвонил телефон.

«Всё-таки началось», — синхронно подумали игроки, прикидывая, как безопаснее подступиться к аппарату.

Но Ши Чжуэ опередил их.

Шагнув к тумбе, он небрежно снял трубку и нажал кнопку громкой связи:

— Алло, кто это?

Игроки онемели от такой дерзости.

Из динамика донёсся скрипучий, сиплый голос, в котором невозможно было разобрать ни пола, ни возраста:

— Нашли... жертвенник?.. Так сдохните же...

От этого звука по коже пробежал мороз. Доносившийся сквозь помехи голос вызывал первобытный, животный ужас перед неизвестным — то самое чувство, что заложено в человеческой природе и не поддаётся контролю.

У игроков мгновенно взмокли спины, а ноги начали подгибаться. На том конце провода находилось существо, с которым искателям B-ранга категорически запрещалось вступать в контакт!

Голос умолк, словно вынеся окончательный приговор.

Но Ши Чжуэ не был игроком. И ситуация ему крайне не нравилась.

Эти люди — его клиенты. С какой стати какой-то запертый слизень перетягивает на себя внимание и косит под главного демона?

Ши Чжуэ тихо усмехнулся и неторопливо произнёс в трубку:

— Тебя сколько лет в заперти держат, а ты всё щёки дуешь?

Кем бы ни был звонивший, он являлся всего лишь узником. А раз попался Системе — значит, слабак. А слабаков демоны привыкли давить без жалости. В уме Ши Чжуэ математика сходилась идеально.

На том конце провода явно не ожидали подобного отпора. Тварь захлебнулась собственной яростью, в динамике раздалось лишь тяжёлое, хриплое дыхание. Ши Чжуэ подождал пару секунд и с легким скучающим видом бросил трубку.

Повернувшись к игрокам, он беззаботно улыбнулся:

— Ну что, теперь всё понятно?

После этой выходки страх игроков улетучился сам собой. Они смотрели на юношу, и давящий авторитет ключевого NPC вдруг сменился чувством странной надежды: «А он милый...»

Ши Чжуэ, неожиданно заработавший очко симпатии, про себя лишь изумился: «Надо же, сработало. До чего же люди хрупкие и доверчивые создания».

А-Чжуэ тем временем указал на круг:

— Это — Место заточения, где находится печать. К тому, что лежит в ритуальном круге, я прикоснуться не могу. До наступления темноты вы должны найти пять недостающих фрагментов тела, чтобы печать восстановилась сама.

Он кивнул на призрачных соседей, толпившихся за спинами игроков:

— Они вам помогут.

В этот момент он выглядел как самый настоящий NPC, выдающий очередное задание.

Стоило А-Чжуэ закончить фразу, как металлическая дверь комнаты 1601 снова распахнулась. Игроки, отлично понимавшие, что время не ждет, без лишних слов рванули наружу, увлекая за собой соседей. Ши Чжуэ молча наблюдал, как вся троица выскакивает на площадку и наперегонки устремляется вниз по пожарной лестнице — рисковать и заходить в лифт никто не решился.

И только когда шаги стихли, Ши Чжуэ бросил ровным голосом:

— Пошли.

Гу Юй всё так же стоял рядом. Квартира ведь не ограничивалась одной лишь гостиной. Всё это время Гу Юй не делал ничего лишнего, послушно следуя за Ши Чжуэ и во всём подстраиваясь под его шаги. Даже теперь, когда остальные ушли, он лишь с едва заметной улыбкой смотрел на демона, готовый исполнить любое его повеление.

Ши Чжуэ повернулся и направился вглубь квартиры.

Комната 1601 представляла собой типовую трехкомнатную квартиру с просторной гостиной. Именно в гостиной располагалась печать места заточения, а значит, и остальные помещения не могли быть обыденными. Ши Чжуэ намеренно направил Цуй Аня и остальных по ложному следу: пары сказанных им фраз хватило, чтобы те подсознательно решили, будто все пять фрагментов тела находятся снаружи.

Он обошел вместе с Гу Юй всю квартиру, открыв каждую дверь. Три спальни казались чистыми. Полуоткрытая кухня тоже не таила сюрпризов: Ши Чжуэ даже не пришлось подходить ближе — одного взгляда хватило, чтобы оценить плотность темной энергии. В кухне она оказалась ровно такой же, как и в спальнях.

Оставался последний уголок.

Ши Чжуэ толкнул дверь санузла. В тот же миг наружу вырвался густой, почти осязаемый сгусток темной энергии, несущий тошнотворную вонь гниения и гари. Демон слегка качнулся в сторону, избегая столкновения с этим отвратительным клубом.

В тесной ванной комнате пахло застарелой запущенностью — так пахнут помещения, запечатанные долгими годами. От потолка до водонепроницаемой плитки на полу всё было покрыто толстым слоем черной сажи. И среди этой угольной пыли выделялся человеческий остов.

Иссеченный трещинами, обугленный скелет застыл в мучительной позе у стены. Одной рукой несчастный перед смертью зажимал нос и рот, а вторую изо всех сил тянул к единственному окошку.

Створка была распахнута, но проем перекрывала прочная металлическая сетка. Жертва до последнего пыталась вырвать эту преграду, однако так и не сумела. Человек буквально вжался в подоконник, страстно желая пробиться к свежему воздуху.

Скелет сохранился лишь частично: на полу валялись хрупкие, обветшавшие обломки костей. Картина не оставляла сомнений — здесь бушевал страшный пожар. Когда огонь утих, а все вещи превратились в уголь, осталась лишь эта белая кость — немой свидетель предсмертного отчаяния.

Ши Чжуэ поморщился: смердящий воздух санузла доставлял ему явный дискомфорт. Он слегка сжал в пальцах откуда-то взявшийся розовый игральный кость-кубик, и вокруг него тут же образовался невидимый барьер, отсекающий вонь. Взгляд Гу Юя на мгновение задержался на этой розовой кости, но он мгновенно отвёл глаза, не дав демону ничего заметить.

Помимо подобных мелких удобств, Ши Чжуэ не спешил напрямую применять свои силы для чего-то более существенного.

— Как думаешь, чего он хотел перед смертью? — неожиданно спросил он.

— Умереть, — без колебаний отозвался Гу Юй.

Ответ лежал на поверхности. В этом вопросе Ши Чжуэ и Гу Юй с самого начала были единодушны.

Именно так. Прежде чем сгореть дотла или задохнуться в удушливом дыму, этот человек жаждал лишь одного — смерти. Он намеревался выброситься из окна, но прочная сетка разрушила его надежды на мгновенное избавление. Ему пришлось корчиться в адском пламени и задыхаться в густом дыму, сгорая заживо. Страшная, гибель, полная безысходности.

— Души людей, погибших так, таят в себе чудовищную злобу, — тихо произнес Ши Чжуэ.

А в этом здании подобных неупокоенных душ хватало с лихвой.

Ши Чжуэ указал на скелет в ванной и бросил Гу Юю:

— Принеси его мне.

Заметив, что в данном данже Гу Юй действительно беспрекословно его слушается, демон ничуть не стеснялся отдавать ему приказания.

Ему нужен был не сам остов, а крошечный кубический фрагмент плоти, укрытый в самом центре грудной клетки — так глубоко, что без тщательного осмотра его невозможно было разглядеть. Скорее всего, этот фрагмент представлял «легкие».

Ши Чжуэ не лукавил: будучи NPC этого данжа и по сути мертвым духом, он физически не мог поднять этот фрагмент. Но Гу Юй числился игроком, и для него подобных ограничений не существовало.

Услышав просьбу демона, Гу Юй лишь мягко улыбнулся:

— Хорошо.

Он даже не пошевелил пальцем, а кубический фрагмент сам вылетел из обугленных костей, устремился в гостиную и замер точно на своем месте. Всё прошло невероятно гладко.

Лишь после этого Ши Чжуэ вместе с Гу Юй покинул квартиру 1601.

Подойдя к шахте, Ши Чжуэ нажал кнопку вызова лифта.

Пока они ждали кабину, Гу Юй бегло пробежал глазами по приклеенному рядом объявлению.

— Странно всё это, — внезапно проговорил он.

Как-никак, разум у него оставался остро заточенным. Насколько бы расколота и запечатана ни была его истинная сущность, божественная интуиция никуда не исчезла — он мгновенно уловил скрытый подвох в тексте.

Зачем потребовалось так упорно внушать всем жильцам, что любые странности во время ремонта лифта — это норма?

— Из-за этого и начался пожар? — спросил Гу Юй, повернувшись к Ши Чжуэ.

Увидев весь кошмар в санузле квартиры 1601, Гу Юй окончательно удостоверился: именно этот дом стал эпицентром трагедии. Что же до Ши Чжуэ… тот, похоже, догадался обо всем куда раньше.

Ши Чжуэ качнул головой:

— И да, и нет. Это не первопричина возгорания, но именно из-за этого огонь мгновенно охватил всё здание.

Демон вовсе не прочь был поболтать об этом — всё равно делать пока было нечего.

— Тебе знаком термин «эффект тяги»? Или «эффект дымохода»?

Гу Юй недоуменно моргнул. Этот высокий, статный мужчина сейчас удивительно напоминал огромного пса, ласкающегося к хозяину.

— Нет.

Гу Юй, разумеется, знал, что такое дымоход, но сам он был рожден в мире, где царила магия. Кому в таком месте придет в голову выводить физические законы конвекции? К тому же, покидая свой родной мир, это божество никогда толком не жило среди смертных — откуда ему знать такие тонкости?

Ши Чжуэ же успел поуправлять лавками в самых разных мирах. Из всех разумных рас более всего он любил людей — жадные, наивные, идеальные партнеры для сделок. Именно среди смертных он задерживался дольше всего, а потому досконально изучил их науку и культуру.

Немного подумав, Ши Чжуэ объяснил предельно просто:

— Разница температур воздуха внутри и снаружи дымохода создает направленный поток. Если развести у основания огонь, раскаленный воздух устремляется вверх и вылетает наружу.

По такому принципу когда-то работали печи в домах людей.

— А теперь подумай: разве лифтовая шахта — это не тот же самый дымоход?

Про лифты Гу Юй, конечно, знал — базовые понятия человеческого мира боги усваивают без труда.

В этот момент лифт как раз поднялся на шестнадцатый этаж. Раздался чистый тихий звонок, и двери разъехались в стороны. Ши Чжуэ шагнул внутрь — как и на записях с камер, кабина казалась невероятно, просторно огромной.

— На время ремонта, — продолжал демон, нажимая кнопку четвертого этажа, — лифтовая шахта превращается в единый сквозной канал.

Пока кабина стоит без движения на самом нижнем ярусе, вся шахта становится идеальной гигантской вытяжкой.

— Достаточно кому-нибудь внизу — на любом из нижних этажей — бросить в шахту горящий предмет. Или даже просто легковоспламеняющееся вещество…

— Как только основание шахты загорается, а температура воздуха преодолевает критический порог, за счет эффекта тяги возникает мощнейший восходящий поток. И тогда… грохот! — Ши Чжуэ тихо хлопнул в ладоши. — Вся шахта превращается в пылающее жерло.

Густой дым и пламя со страшной скоростью рвутся вверх, и огонь за считанные мгновения охватывает весь дом.

Ши Чжуэ говорил спокойно и отрешенно. Лифт ритмично опускался этаж за этажом, и под его сухие слова окружающая обстановка кабины начала судорожно мерцать.

Обугленные стены, исполненные боли вопли, скрюченные призраки сгоревших заживо людей… Вспышки кошмара одна за другой накладывались на реальность.

Впрочем, ни на Ши Чжуэ, ни на Гу Юя это не произвело ни малейшего впечатления.

— Полыхни одна лишь шахта, — невозмутимо продолжал демон, — у многих оставался бы шанс спастись.

Кто-то успел бы выскочить на пожарную лестницу, кто-то вовремя почуял бы неладное… Но роковую роль сыграло то самое объявление.

Оно заблаговременно предупредило каждого жильца: во время ремонта лифта любые подозрительные звуки или гарный запах — абсолютно нормальное явление. Хотя любой пожар с первых же секунд выдает себя запахом гари. Именно из-за этой бумажки люди, даже услышав треск или почуяв дым, просто смахнули всё на ремонтные работы.

— Вот почему о катастрофе задумались лишь тогда, когда пламя охватило весь дом.

Именно поэтому листочек на стене хоть и не был искрой, высекшей огонь, но стал главным виновником масштабной трагедии.

Вокруг громоздились изувеченные трупы, но Ши Чжуэ оставался безучастен — стоны и стенания сгоревших и задохнувшихся душ не могли растревожить его покой.

Чем ближе кабина подходила к четвертому этажу, тем отчетливее и непрерывнее становились жуткие видения, с беспощадной точностью воссоздающие картину былого ада. По меньшим меркам здесь сгорело не менее сотни человек. Чудовищная концентрация неупокоенной ярости давно превратила это место в рассадник чистейшей скверны.

Наконец лифт замер.

Температура в кабине упала до трескучего мороза.

Двери бесшумно распахнулись, открывая взору непроглядную тьму. То была не просто тень от отсутствия света — дневные лучи, пробивавшиеся сквозь дальние окна, бессильно вязли в этой черноте, словно поглощаемые ею.

Приглядевшись, можно было понять: вся эта «тьма» состояла из толстого слоя угля и обугленной гари, оставшейся после выжигающего всё пламени.

Огонь, испепеливший всё на своем пути, угас, оставив после себя лишь цвет абсолютной мертвенной черноты.

Ши Чжуэ не колеблясь шагнул на четвертый этаж. В лицо ему тут же ударил ледяной сквозняк, от которого, казалось, студенисто застывал сам костный мозг. Здесь было куда холоднее, чем в кабине — этаж напоминал гигантский промтоварный морозильник.

Однако эта аномалия лишь убедила демона в собственной правоте.

— Именно отсюда начался пожар, — твердо произнес Ши Чжуэ.

Первоначальное место возгорания было найдено, оставалось лишь выяснить, с какой целью его устроили.

Проследив за тем, как двери лифта сомкнулись, Ши Чжуэ снова нажал кнопку вызова.

Створки распахнулись вновь — но на этот раз за ними не было кабины, лишь зияла черная, бездонная пустота лифтовой шахты.

Шахта лифта была пуста — кабина исчезла. Внутри остался лишь глубокий тёмный колодец, похожий на гигантскую печную трубу. Едва Ши Чжуэ подошёл к краю, как снизу вверх рванул ледяной сквозняк, обожгший лицо сырым холодом.

В этом порыве чётко читалась угроза, но Ши Чжуэ даже не моргнул. Он спокойно взглянул сначала на самое дно, а затем устремил взор наверх.

Верхняя часть колодца терялась в непроглядной тьме. Обычный человек не разглядел бы здесь ничего подозрительного, если бы не сотни неупокоенных душ, заполнивших всё пространство.

С того момента, как двери распахнулись снова, в шахте один за другим начали возникать призраки сгоревших заживо людей. На их лицах навсегда застыло мучительное отчаяние. Духи появлялись всё быстрее, и за считанные мгновения лифтовый колодец забился ими до отказа.

Десятки пустых, мёртвых взглядов неотрывно следили за каждым движением Ши Чжуэ.

Заставить двери закрыться теперь было бы непросто. Трудно представить, что эти твари сотворили бы с Ши Чжуэ, не найди он нужную зацепку.

Впрочем, до этих бесплотных сущностей, способных пока лишь наводить страх, ему не было никакого дела. Игнорируя жуткую толпу, Ши Чжуэ продолжал внимательно всматриваться в глубину.

Его взгляд скользил сквозь полупрозрачные силуэты. Каждая сгоревшая душа несла в себе запредельную горечь. Какими бы жуткими они ни казались, реальной опасности эти духи сейчас не представляли.

Однако их внезапное появление явно было связано с тем, что он искал. Ещё когда они поднимались на четвёртый этаж, Ши Чжуэ почувствовал, что здешняя жажда мести куда гуще, чем на других ярусах. Именно здесь с высокой вероятностью находился очаг возгорания.

Ши Чжуэ накренился над провалом, совершенно не опасаясь, что из тьмы выскочит тварь и толкнёт его в спину.

Дно шахты утопало во мраке, огонь уничтожил все улики, и, по-хорошему, найти ничего не удалось бы. Но с появлением призраков Ши Чжуэ изменил подход: теперь его интересовали сами духи.

Силуэты неупокоенных накладывались друг на друга, обретая плотность. Пожар мог сжечь материальные доказательства, но на самих жертвах навсегда запечатлелась правда их последних мгновений.

Он искал того, кто выбивался из общего ряда. Обычные жильцы были в пижамах или домашней одежде.

Задержав взгляд на самом дне колодца, Ши Чжуэ тихо произнёс:

— Нашёл.

Дух прятался в самой глубине. На нём был темно-синий рабочий комбинезон и защитная каска — вид совершенно чуждый для жителей дома. Это был лифтер, приходивший сюда на ремонт.

Не обладай Ши Чжуэ настолько острым зрением, разглядеть эту тень под слоем других призраков было бы невозможно.

Ши Чжуэ сказал это тихо, но призрак на дне словно услышал его. Он вздрогнул и попытался зарыться ещё глубже.

Ши Чжуэ и не думал его отпускать. Указав пальцем вглубь шахты, он обратился к неупокоенным:

— Хватайте его. Это он устроил пожар.

Слова Ши Чжуэ упали, точно капля холодной воды в кипящее масло. Шахта взбурлила. Горечь сгоревших заживо людей превратилась в исступлённую ярость к виновнику их гибели. Одной лишь фразой Ши Чжуэ вернул смутные разумы призраков в чувство, и те ринулись вниз.

Ремонтник больше не мог прятаться. Десятки цепких бесплотных рук вытащили его наверх и приволокли прямо к Ши Чжуэ.

Здешние духи были ограничены в своей агрессии, и даже на пике ненависти ни один из них не посмел ударить поджигателя. Впрочем, эта безобидность сохранялась лишь до тех пор, пока Ши Чжуэ указывал на настоящего виновника. Ошибись он — и вектор их ярости мгновенно сменился бы.

Простая, но эффективная ловушка системы. Ничего нового, однако на игроков действует безотказно.

Ши Чжуэ не стал ходить вокруг да около:

— Кто приказал тебе поджечь здание?

Поскольку Ши Чжуэ действовал вместе с Гу Юем, система данжа уже зачислила его в лагерь игроков, сделав его поступки частью их прохождения. В том числе и поэтому Ши Чжуэ так активно подталкивал участников к выбору стороны.

Призрак лифтера, оказавшись перед Ши Чжуэ, перекосился от злобы:

— Сгинь! — рявкнул он, с ненавистью таращась на Гу Юя. — Ты вообще кто такой, чтобы я тебе отвечал?! Ну развеют они меня по ветру, и что? Тогда вы вообще никогда ничего не узнаете!

Злобный дух зашёлся торжествующим хохотом. В его глазах горела фанатичная решимость. Даже когда его обугленное, изуродованное огнем лицо пошло трещинами, а с полупрозрачного тела капли тухлой плоти, эта решимость не угасла.

Он стиснул зубы, отказываясь произнести хоть слово, пока окружающие призраки захлёбывались от ярости. От концентрированной черной желчи неупокоенных душ силуэт лифтера задрожал, испытывая дикую муку, но тот продолжал молчать.

Поведение поджигателя было откровенно вызывающим — он явно встал в позу, способную вывести из себя любого вспыльчивого игрока.

Однако Ши Чжуэ оставался совершенно спокоен.

— В этой шахте собрались духи всех, кто погиб в огне, — неспешно произнёс он. — Но из ремонтников здесь только ты.

Его голос звучал тихо, но в нём проступала давящая, непреклонная сила, от которой призраку неудержимо захотелось сжаться в комок.

— Догадаться несложно: остальные рабочие ушли отдыхать, а ты воспользовался моментом, вернулся и устроил поджог.

Ши Чжуэ окинул взглядом мешковатую форму на неупокоенном и добавил:

— Одежда тебе не по размеру. Ты затесался в бригаду в последний момент. Зачем именно — ради поджога или просто срубить денег — уже неважно. Но вот чего ты точно не учёл, так это эффекта дымовой трубы. И когда поджигал четвёртый этаж, даже не подозревал, насколько стремительно разгорится пламя.

Всего несколько фраз — и призрак застыл в оцепенении.

Искусство демонического внушения не требует силы: словом демон способен перевернуть белое в чёрное, а чужую уверенность обратить в прах.

— Твой покровитель, должно быть, пообещал тебе горы золота, пригрозил твоей семье и поклялся, что камер нет, а тебе нужно всего лишь подняться на четвёртый этаж и чиркнуть спичкой?

Ши Чжуэ нанёс последний удар:

— Неужели ты ни разу не задумался, почему столь простую работу с такой кучей щедрых посулов доверили именно тебе?

— Ты ничего не знал про эффект тяги. Не понимал, что сгоришь здесь вместе со всеми. Не соображал, что из тебя делают идеального свидетеля, который уже никому ничего не расскажет.

А вот его кукловод — знал. Тот, кто отправил ремонтника с канистрой, просчитал всё от и до и попросту обвёл его вокруг пальца. По этой причине среди мертвецов в форме оказался он один.

— Отдать жизнь за такого человека, да ещё и после смерти хранить ему верность... Какая преданная псина, — с лёгким смешком резюмировал Ши Чжуэ.

Эти слова вдребезги разбили защиту призрака. Лицо духа исказилось от невыносимой боли, он забился в судорогах и истошно завыл.

Он долго сидел, уткнувшись лицом в колени, пока наконец не выдавил хрипло:

— Это было... не ради денег. Он ничего мне не дал.

— Меня зовут А-Лань, — прошептал лифтер. — В старой тюрьме произошёл сбой. Чтобы удержать тварей из ■■, требовалось построить новое заведение. А в качестве закваски нужна была запредельная ярость шестидесяти шести погибающих в муках людей.

Призрак запнулся — ключевые понятия заглушила система. Ши Чжуэ лишь бровью не повёл, сделав вид, будто не заметил цензуры. Он-то думал, перед ним рядовой NPC, а тут выплыла крупная рыба.

Примени игроки силу, А-Лань всё равно назвал бы имя заказчика, но вся эта история осталась бы похороненной навечно.

— Это место — единственное, что подходило под условия ■■■■ для новой тюрьмы. Я знал, что погубить невиновных — грех, но её *необходимо* было построить! — А-Лань попытался оправдаться, его голос дрожал от отчаяния. — Если бы мы не успели в срок, разрушения от тех монстров было бы не сдержать! Весь мир сошёл бы с ума!

Он перевёл дыхание:

— У меня... не было выбора.

Шестьдесят шесть невинных душ, их ужас и мука — как фундамент для темницы.

— До этой самой минуты я верил, что поступаю правильно.

Взгляд А-Ланя потух. Фанатизм сменился той же пустой мертвечиной, что застыла в глазах остальных призраков.

— Я правда не знал про этот... эффект дымовой трубы. Он... он с самого начала хотел загнать меня в ловушку?

Почему слова Ши Чжуэ так легко сокрушили его разум? По правилам, о которых твердили А-Ланю, для ритуала требовалось строго шестьдесят шесть душ — ни больше, ни меньше. Иначе печать не сработает. Его собственная гибель ломала весь замысел.

— Чтобы не ошибиться в счёте, мы обзвонили каждую квартиру! Мы выверяли всё до человека, чтобы в здании во время поджога оставалось ровно шестьдесят шесть жителей!

А-Лань зажмурился от жгучего стыда:

— Сдохнув, я страшно перепугался, что моя смерть испортит ритуал. Поэтому забился на самое дно шахты...

Всё это время он висел на дне колодца, давя в себе малейшие вспышки злобы. Он заставлял себя чувствовать раскаяние, вину, стыд — что угодно, только не ненависть, чтобы случайно не отравить печать.

И вот теперь выяснилось: человек, отдавший приказ, изначально планировал его убрать.

Смысл слов Ши Чжуэ был предельно прост: либо число жертв вообще не имело значения, либо заказчику было глубоко плевать, построят эту тюрьму или нет.

— Человека, который приказал мне устроить пожар, зовут Чэньло, — прошептал А-Лань. — Я не знаю, что делать дальше... Но поклянусь чем угодно: до сегодняшнего дня я свято верил в то, что делал.

Закончив рассказ, А-Лань зажмурился, готовый отдать себя на разрывание разъярённым призракам. Он заслужил эту участь.

Но Ши Чжуэ не дал ему развеяться по ветру.

С чего бы духам так легко уходить?

Ши Чжуэ изогнул губы в лёгкой усмешке и спросил:

— С чего ты вообще взял, будто в этой огромной шахте заперто ровно шестьдесят шесть душ?

Слова Ши Чжуэ заставили А-Ланя содрогнуться. Хотя он давно умер, от этого замечания по спине прошёл ледяной озноб. И ведь правда: шахта лифта в этом доме была ненормально огромной. Разве шестидесяти с небольшим призраков хватило бы, чтобы забить её доверху?

Раньше А-Лань даже не задумывался об этом — прозрение настигло его только сейчас.

— Нет, не так... — сбивчиво пробормотал он, а в глазах засквозила растерянность. — Я ведь не мог просто не обратить внимания... Такая очевидная вещь, как я мог её упустить?

Если его собственная гибель в пожаре была результатом глупой ошибки и неразрешённых внутренних терзаний, то несоответствие в числе неупокоенных душ уже никак нельзя было списать на случайность. Став призраком и увидав погибших жильцов, А-Лань просто не мог не заметить, что их слишком мало.

Он не считал себя настолько дураком. В этом не было никакой логики!

— Это Чэньло... — прошептал А-Лань. — Я бы ни за что не проглядел такую брешь. Это он что-то со мной сделал после моей смерти!

Стоило сорвать фальшивую ширму, как всплыли многочисленные странности. Все эти «детали» изначально выглядели шитыми белыми нитками.

А-Лань взглянул на Ши Чжуэ с глубоким почтением.

— Вы правы, — признал он. — С моей стороны было бы верхом безрассудства и эгоизма исчезнуть прямо сейчас.

Ему хотелось хоть как-то искупить вину. Забиться в угол и развеять собственную душу из-за чувства стыда — бесполезный шаг, который лишь потешит собственное самолюбие, но ничуть не утихомирит гнев разъярённых духов.

Слова Ши Чжуэ открыли ему глаза. Настроение А-Ланя мгновенно преобразилось: теперь он смотрел на юношу чуть ли не с собачьей преданностью.

Ши Чжуэ слегка моргнул. Он не ожидал, что завоевать расположение этого персонажа окажется настолько просто. А-Лань переменился буквально на глазах.

Подумав о чём-то, Ши Чжуэ задал ему на первый взгляд совершенно невинный вопрос:

— А какая у тебя фамилия?

А-Лань замер. На его лице на мгновение отобразилась механическая заминка.

— Что? — не понял он. Такой странный вопрос застал его врасплох. — Простите... Я не совсем понимаю, о чём вы.

В следующее мгновение к А-Ланю вернулась прежняя естественность, и он даже немного смутился из-за того, что не смог ответить.

Ши Чжуэ не стал настигать его расспросами о Чэньло и задал другой вопрос:

— И где ты жил?

На этот раз задержки в реакции не было.

— Я умер слишком давно, — ответил А-Лань. — Уже и не помню, где был мой дом.

Он огорчённо опустил взгляд, но тут же его глаза снова вспыхнули: спохватившись, призрак вспомнил нечто важное.

— Зато я точно помню, что мы с Чэньло познакомились в больнице!

«В больнице, значит...»

Ши Чжуэ взял эту деталь на заметку и больше не стал мучить собеседника бесполезными расспросами. Всё, что ему требовалось, он уже выяснил.

А-Лань — не более чем запрограммированный скрипт, созданный Системой для данного данжа. Именно поэтому шкала его симпатии заполнялась с такой поразительной скоростью. Перед ним стоял классический сюжетный персонаж, про которого игроки обычно говорят: «Нащупаешь верный подход — и шкала расположения взлетит до небес». Примени любой другой игрок нужную тактику, результат был бы точно таким же.

Его вопросы служили простой проверкой. Человек из плоти и крови не мог забыть собственную фамилию. К тому же и сам Ши Чжуэ, и А-Чжуэ, и Сяо Син, и этот А-Лань носили лишь усечённые имена-прозвища — верный признак стандартных заготовок Системы. Единственным персонажем с полным именем в этом месте оставалась Цзянь Мяо.

Второй вопрос был более глубокой проверкой. Зачем Системе прописывать семейную историю и бэкграунд безымянному боту, если это никак не влияет на прохождение?

И всё же бытовой эксперимент неожиданно принёс ценную зацепку, связанную с Чэньло.

В какой именно больнице они познакомились?

Это откровенно интриговало. Ведь больница могла оказаться как обычной городской клиникой, так и психбольницей или секретной лабораторией. Тем более что Чэньло, в отличие от прочих, обладал полным именем, а значит, вызывал у Ши Чжуэ такой же жгучий интерес, как и Цзянь Мяо. Демон предчувствовал: между ними двумя существовала прямая связь.

Едва в нём проснулся азарт исследователя, как сам данж мгновенно утратил прежнюю скуку.

Ши Чжуэ тут же спрятал вспыхнувший в глазах огонёк. Нельзя торопиться.

Разведав столько сведений, он не забывал о текущей роли. Пусть игра в беспомощного горожанина ему наскучила, дело следовало довести до конца. Раз интерес угас, стоит поскорее собрать фрагменты тела и закрыть этот мир.

А понимание того, что А-Лань — лишь бесплотный алгоритм, существенно упрощало дальнейший план.

В голове Ши Чжуэ проносились десятки вариантов, но вслух он произнёс ровным, уверенным тоном:

— Чэньло здесь больше нет.

А-Лань категорически отказался верить:

— Не может быть. Он начальник этой тюрьмы, он не мог её покинуть!

И призрак принялся торопливо выкладывать всё, что знал:

— В той, старой тюрьме, Чэньло уже занимал пост начальника. Когда выстроили новую, он остался при должности. А начальник не имеет права самовольно оставлять вверенный ему объект!

Ши Чжуэ не стал спорить. Его вывод опирался на простую деталь — записи с камер на посту охраны. Исполняй этот Чэньло хоть каплю своих обязанностей, Цзянь Мяо не оказалась бы в столь отчаянном положении.

Ши Чжуэ прекрасно помнил увиденное на экранах. В отличие от остальных жильцов, Цзянь Мяо въехала в дом всего за несколько дней до того, как здесь началось безумие. Почти сразу после её появления аура скверны и злобы в здании резко уплотнилась, погрузив весь дом в бесконечные сварливые скандалы.

Едва ли это было совпадением. Цзянь Мяо явно знала о бреши в старой тюрьме и понимала, что этот дом станет новым местом заточения. Само здание обладало особой природой, притягивающей к себе всякую дрянь. Когда печать старой тюрьмы ослабла, запечатанная там скверна просочилась сюда. Отсюда и вспышка злобы среди жильцов.

Учитывая, как Цзянь Мяо относилась к А-Чжуэ, становится ясно: ритуал запечатывания пошёл не по плану. Ей и тому человеку, погибшему в комнате 1601, пришлось запечатывать скверну собственной кровью и жертвой. Будь Чэньло на месте, Цзянь Мяо не пришлось бы идти на столь жестокую смерть и поручать заботу о печати неопытному юноше.

Но А-Лань не был Гу Юем, и тратить время на долгие разъяснения Ши Чжуэ не собирался.

Заметив его молчание, призрак испугался, что его слова сочтут бесполезными, и затораторил ещё быстрее:

— Полномочия начальника огромны, но вместе с ними идёт и ответственность! Он управляет тюрьмой и может приказывать заточенным здесь чудовищам. Пока он наделён этой властью, он обязан сдерживать монстров!

А-Лань говорил пылко и убеждённо:

— К тому же Чэньло не мог просто бросить всё и сбежать! Он связал себя ритуальным договором с ■■ и не имеет права уйти, пока не передаст полномочия преемнику.

В его речи вновь прозвучал заблокированный Системой термин, однако не возникало сомнений: призрак не лгал.

Ши Чжуэ не стал вступать в дискуссию и лишь спросил:

— Что ещё нужно для создания новой тюрьмы, помимо шестидесяти шести неупокоенных духов?

А-Лань не понимал, к чему эти резкие прыжки с темы на тему, но послушно ответил:

— Ещё плоть и кровь самого начальника. Совсем немного — ровно столько, сколько нужно, чтобы уравновесить Весы заточения. Ничего сложного.

Поскольку уровень расположения к Ши Чжуэ был предельно высок, призрак охотно раскрыл секрет:

— Злоба и ненависть духов служат материалом для оков. А плоть и кровь хранителя становятся узлом, укрепляющим клетку и связывающим её с хозяином.

Как и следовало ожидать, сведения А-Ланя разительно отличались от реального положения дел.

— Ты утверждаешь, будто требуется ровно шестьдесят шесть духов, — ровным голосом произнёс Ши Чжуэ. — Однако здешних жертв куда больше. Ты говоришь, что достаточно крошечной капли крови хранителя, чтобы создать новое заточение... И ты правда веришь в эту сказку?

В этот момент Ши Чжуэ уловил гулкие шаги, доносившиеся со стороны лестничного пролёта.

Прогресс выполнения заданий был общим для всей группы.

Когда Гу Юй относил найденный в туалете комнаты 1601 фрагмент плоти на место, системное оповещение прозвучало в головах у всех игроков. Находка сразу продвинула главное задание на семнадцать процентов, подняв общий счётчик до двадцати семи.

Среди оставшейся троицы относительно спокоен оставался разве что Ся Уфэн. А вот Цуй Ань и Цзянь Сырань не могли скрыть нервозности. Задание выполнено уже более чем на четверть, а они не внесли ни малейшего вклада!

Если Ся Уфэн хотя бы сам предложил объединить усилия, то Гу Юй открыто заявил, что его не интересует идеальное прохождение, и отказался от союза. То, что он наткнулся на фрагмент первее всех, задевало за живое. Поняв, что именно этот корпус является ключевой локацией, они без промедления устремились назад.

По пути Ся Уфэн поделился с ними своими соображениями насчёт системного уведомления, так что между игроками установилось хрупкое взаимопонимание.

Ши Чжуэ прекрасно понимал, что системное оповещение заставит участников вернуться. Услышав приближающиеся шаги, он мастерски выдержал паузу, удерживая полный контроль над темпом беседы.

Задержка была рассчитана идеально: игроки как раз ступили на площадку четвёртого этажа, чтобы отчётливо услышать его следующие слова, а А-Лань замер, полностью поглощённый его речью.

— Неси он хоть грамм ответственности, — ледяным тоном произнёс Ши Чжуэ, — сестре не пришлось бы платить столь жуткую цену, чтобы завершить запечатывание.

Ши Чжуэ вовсе не пытался говорить шёпотом, так что игроки, поднимавшиеся к четвёртому этажу, услышали голоса задолго до того, как подошли к площадке.

Они остановились у пожарного выхода. Защитная дверь оказалась заперта. Переглянувшись, с молчаливого согласия все застыли у входа, не издавая ни звука.

Едва до них донеслось слово «печать», все трое притаились, ловя каждое слово из разговора между А-Чжуэ и незнакомым призраком.

Каким образом сестра А-Чжуэ сумела наложить эту печать?

Свозь массивную дверь голос юноши долетал слегка приглушённым, но это ничуть не мешало разгадывать смысл фразы за фразой.

Голос А-Ланя дрогнул:

— Кто твоя сестра? И что ещё за печать?

Ши Чжуэ проигнорировал первый вопрос и продолжил вести свою нить:

— Когда начальник тюрьмы исчез, достать плоть и кровь для строительства новой обители стало почти невозможно.

Не стоит забывать: персонаж, которого играл Ши Чжуэ, приходился Цзянь Мяо младшим братом, которому она доверяла больше всех. В местном сценарии ему отводилась далеко не последняя роль. Имея на руках кучу подсказок и личную историю А-Чжуэ, Ши Чжуэ без труда собрал воедино мозаику, скрытую от чужих глаз.

Именно из-за скоропостижного бегства Чэньло в ритуале закладки новой печати образовалась брешь — некому было выполнить главный шаг, и Весы заточения потеряли равновесие.

Не найдись иного решения до того, как неупокоенные духи напитаются злобой, новому приюту для душ не бывать.

К тому же Цзянь Мяо не имела отношения к поджогу. Она не могла предотвратить пожар и понятия не имела, куда сгинул Чэньло. Без начальника тюрьмы жертвоприношение шестидесяти с лишним душ оказалось бы напрасной трагедией. А без новой тюрьмы, стоит лишь старым оковам окончательно рухнуть, уйма вырвавшихся чудовищ захлестнула бы этот мир кровавым хаосом.

Цзянь Мяо так и не смогла связаться с Чэньло. Загнанная в угол, она пошла на крайнюю меру и обратилась к А-Чжуэ.

Естественно, Ши Чжуэ не собирался выкладывать всё дочиста. Он опустил детали, касавшиеся его самого, но не влиявшие на общую суть, — впрочем, изложенная им версия нисколько не грешила против истины.

Цзянь Мяо выбилась из сил. Чтобы уравновесить Весы заточения и дать жизнь новой тюрьме, ей пришлось пожертвовать собой.

Без плоти начальника обычная человеческая кровь не обладала нужной силой. Цзянь Мяо могла стать гирей на Весах лишь ценой собственной жизни. Только установив равновесие, можно было завершить ритуал и воздвигнуть нерушимые стены.

Печать возвели на жертвенной крови, вот только жертва была далеко не одна.

Ши Чжуэ помнил, как в посту охраны ему пришлось перетаскать все обрубки её тела, чтобы чаши проклятых весов наконец сравнялись. Если даже для простого просмотра записей потребовался полный труп, то для создания целого данджа-тюрьмы одной лишь Цзянь Мяо явно бы не хватило.

Обычным людям приходилось платить несоизмеримо большую цену.

Всё сходилось.

Ши Чжуэ вспомнил незнакомца из записей видеонаблюдения — того самого, что сначала следил за Цзянь Мяо, а потом говорил с ней по телефону.

Незнакомец…

Ши Чжуэ сопоставил силуэты, виденные в разных местах, и в его памяти они слились в единый образ.

Мужчина, связывавшийся с Цзянь Мяо, — это тот самый человек, что открыл дверь А-Чжуэ в комнате 1601. И он же — аккуратно расчленённый обугленный труп в центре ритуального круга.

Ши Чжуэ не стал озвучивать эту связь. Хороший рассказчик знает, где добавить подробностей, а где промолчать.

Он продолжил повествовать о печати:

— В конце концов сестра совершила обряд.

Игроки, затаив дыхание, тут же подметили нестыковку. Из рассказа нетрудно было догадаться, что «сестрой» юноша называл Цзянь Мяо. Но даже если она нашла какой-то изощрённый способ принести себя в жертву через телефонный звонок и превратиться в кучу изувеченных останков, оставалась последняя загадка: мертвец не способен перенести собственные кости на алтарь.

Затаившиеся за дверью получили ответ без промедления. Ши Чжуэ специально вёл разговор так, чтобы они слышали каждое слово.

— Перед смертью сестра пришла ко мне, — произнёс А-Чжуэ. — Принеся себя и своего спутника в жертву, они больше не могли двигаться. Я должен был исполнить её последнюю волю — сложить их плоть, кусочек к кусочку. Только так всё могло сработать.

В голосе юноши прозвучала пугающая, звенящая нота. Он говорил буднично, но за этой простотой таилась слепая, фанатичная одержимость.

А-Чжуэ рос замкнутым, угрюмым подростком, рано лишившимся родителей. У таких людей привязанность принимает крайние формы: тот, кто подарит им каплю тепла, становится для них всем миром.

Если А-Чжуэ что-то вбил себе в голову, выбить это было невозможно. В тихом омуте черти не просто водятся — они там правят бал.

А-Чжуэ никогда не скрывал своей безумной верности. Гу Юй был лишь его знакомым по переписке, а юноша уже пёкся о нём пуще жизни. Цзянь Мяо же стала первой, кто проявил к нему настоящую человеческую заботу наяву.

И пусть её просьба дико звучала для любого нормального человека, А-Чжуэ исполнял её без колебаний.

За дверью раздался его тихий, ровный голос:

— Она моя сестра. Я не мог ей отказать.

Так обычный смертный парень, сжимая в руках обугленные обрубки двух тел, своими руками выстроил кровавую печать. Он своими глазами видел всю бесовщину и всё же довёл дело до конца.

С самого начала он был лишь мишенью, обречённой сгореть в пожаре. В каждом жилом блоке должна была пролиться кровь.

Цзянь Мяо открыла ему правду, и он принял её. Перетаскав останки и завершив ритуал, он просто вернулся в свою квартиру — ждать смерти.

И сестра его не предала.

А-Чжуэ был обычным человеком. Погибнув, он должен был сгинуть без следа — у него даже не осталось бы душевных мук или злобы. Если бы не защита Цзянь Мяо, его дух давно бы рассеялся. Не ушёл в перерождение, а именно истаял в ничто. Ведь у существ, сгинувших в этом проклятом месте, нет шанса на новую жизнь.

На самом деле у Цзянь Мяо имелась возможность уйти. Но она осталась ради А-Чжуэ. А затем Система подловила её, превратив в узницу бесконечного цикла данджа.

У А-Чжуэ не сохранилось воспоминаний об этом, но Ши Чжуэ легко восстановил цепочку. Едва узнав о Цзянь Мяо, он уже догадывался об истине.

Её останки не сразу оказались в комнате 401. В памяти А-Чжуэ дух Цзянь Мяо изначально не имел никаких трещин. А потом её призрак покрылся глубокими изломами — ровно в тех местах, где тело расчленили перед смертью.

Этого штриха Ши Чжуэ хватило, чтобы понять: вмешалась Система.

Если бы игроки не запустили режим Идеального прохождения, Ши Чжуэ не смог бы докопаться до правды так легко. Система намеренно скрывала изнанку.

Рассказ Ши Чжуэ навевал первобытный ужас. В его голосе не было истерики — он говорил таким спокойным тоном, будто повествовал не о собственной трагедии, а о ком-то постороннем. Но именно это ледяное спокойствие обнажало скрытое под гладью безумие.

А-Чжуэ давно сжился со своим уродливым пристрастием к тьме. А вот игроки за дверью к такому зрелищу готовы не были.

Как бы то ни было, в их глазах статус А-Чжуэ как ключевого NPC утвердился окончательно и бесповоротно.

Ши Чжуэ добился своего: теперь игроки ни за что не посчитают ключевым NPC Цзянь Мяо.

Когда Ши Чжуэ замолчал, А-Лань выглядел так, будто его призрак вот-вот распадётся на клочки. Он судорожно мерцал, не в силах переварить услышанное.

— Как он мог просто сбежать?.. Как мог бросить всё?.. — шептал он с беспросветной тоской.

А-Лань понимал, что Чэньло предал его, но поверить в то, что начальник тюрьмы наглым образом умыл руки в момент смены печати, казалось выше его сил.

— Наш начальник... когда-то он правда был самым честным и ответственным человеком.

Ши Чжуэ не стал спорить. А-Лань говорил искренне. Не обладай Чэньло безупречной репутацией, Цзянь Мяо не пошла бы за ним и не согласилась бы на лютую смерть ради новой тюрьмы.

Призрак продолжил:

— И всё же он сбежал. Он предал всех: и сгинувшие души, и свой долг стража, и нас, тех, кто пошёл за ним добровольно.

Голос А-Ланя ожесточился:

— Я знаю про то жертвоприношение. И догадываюсь, кто твоя сестра. Печать, сотворённая подобным образом, изгажена с самого начала. То, что она трещит по швам, — неизбежность.

Будучи бывшим сослуживцем Цзянь Мяо, А-Лань моментально разобрался в обстановке:

— Разрушение печати связано с утратой фрагментов тела. А разбросало их из-за чудовищного скопления иньской скверны.

Призрак добавил с некоторой растерянностью:

— Но твоя сестра... Это странно. Она была самым чистым и несокрушимым человеком из всех, кого я знал. Если она пошла на жертву добровольно, её дух не мог породить и капли злобы. Да её останки должны были скрепить стены крепче, чем плоть самого Чэньло!

Ши Чжуэ качнул головой:

— Дело не в сестре. Сначала её тело лежало в ритуальном круге. Но в один из дней оно просто исчезло.

Он пояснил:

— Все фрагменты оказались выброшены в её комнату.

Обугленные куски плоти сливались с пепелищем сгоревшей квартиры, не вызывая подозрений у приходящих игроков.

Мертвец не может прикоснуться к собственным костям — таков закон всех миров. Цзянь Мяо не могла сдвинуть с места ни косточки, и А-Чжуэ снова и снова перетаскивал фрагменты обратно в комнату 1601.

Сначала это давалось ему легко. Но со временем каждый обрубок наливался свинцовой тяжестью, превращаясь в невыносимую пытку. И всё же парень не сдавался. Стоило ему сложить тело сестры воедино, как в следующее мгновение останки опять испарялись, возвращаясь в комнату 401.

Цзянь Мяо, запертая в четырёх стенах, каждый раз переживала нервный срыв, видя, как брат снова берётся за кровавый труд.

А-Чжуэ долго упрямился, воюя с Системой. В конце концов Система просто наложила запрет: юноша физически больше не мог касаться этих останков.

Ни её тела, ни тела её спутника.

Убедившись, что все попытки тщетны, А-Чжуэ отступил. Со временем Цзянь Мяо смирилась с тем, что фрагменты её плоти раскиданы по комнате.

Так что это не случайно. Пока тело Цзянь Мяо оставалось в алтаре, печать держалась бы вечно.

Система и Чэньло сознательно не желали восстановления тюрьмы.

Ши Чжуэ уловил суть мгновенно.

Ши Чжуэ не стал расписывать А-Ланю, через какой ад проходил А-Чжуэ, перетаскивая кости, а лишь коротко объяснил причинно-следственную связь.

Призрак скрипнул зубами:

— Да Чэньло не просто струсил! Это проклятое отродье сделало всё, чтобы тюрьма никогда не возродилась!

Призрак судорожно перевёл дыхание — эмоциональные вспышки у духов куда опаснее, чем у живых.

Узнав, что пропавшие пять фрагментов соответствуют пяти внутренним органам, А-Лань уже не удивлялся.

— Раз уж эти твари изначально метили в фундамент, удивляться нечему. Я знаю, где спрятаны останки. Я могу привести вас к ним.

А-Лань уже размышлял, как применить остатки сил для укрепления печати, но Ши Чжуэ прервал его:

— Не стоит.

Под изумлённым взглядом призрака Ши Чжуэ шагнул вперёд и нажал на ручку пожарной двери.

Запертый замок треснул, словно сухой брусок, и со скрежетом повалился на пол.

Спрятавшиеся игроки застыли от неожиданности. Даже самые толстокожие из них густо покраснели от неловкости.

Цуй Ань первым попытался разрядить обстановку, натянув улыбку:

— Надо же, какая встреча!

Ши Чжуэ не стал тратить время на пустые разговоры:

— Хотите отправиться с А-Ланем за фрагментами тела? У меня есть ещё одно дело.

Преимущество статуса ключевого NPC проявилось во всей красе: игрокам решение А-Чжуэ показалось единственно верным. Поиски останков — это их главное задание, а ключевой NPC обязан заняться более масштабными вещами.

Поскольку они находились в одном лагере, А-Лань не стал возражать.

Забрав главное задание прямо из рук А-Чжуэ, игроки моментально забыли о досаде, а их раздражение на Гу Юя испарилось. В их глазах Гу Юй лишь напрасно рисковал, отправляясь с А-Чжуэ в самое логово опасности без всякой награды.

Проводив взглядом удаляющуюся группу, Ши Чжуэ сладко потянулся:

— Что ж, теперь всё упрощается.

История, которую он рассказал А-Ланю, была правдой, но пару важных деталей он утаил.

Например, загадку двух жилых комплексов. Почему пожар случился здесь, в Зеркальном жилом комплексе, но точно такой же обугленный корпус стоит в жилом комплексе «Счастье»?

И Чэньло... Почему столь ответственный начальник тюрьмы бросил всё перед самым финишем?

И самое главное — название данджа: «Смертельный звонок».

Название любого сценария всегда отражает его ключевую суть. Но до сих пор телефонные звонки маячили где-то на периферии сюжета.

Игроки, утомлённые чехардой событий, легко могли упустить эту деталь из виду. Но только не Ши Чжуэ.

Ему оставалось распутать эти три узла. Он обещал бросить вызов Системе и вытащить Цзянь Мяо из этого кошмара.

Ши Чжуэ чувствовал: стоит разгадать три оставшиеся загадки, и Цзянь Мяо обретёт свободу.

Смерть — это не конец. Даже будучи призраком, вырвавшись из цепей данджа, она сможет жить дальше.

Ши Чжуэ любил свободу. И питал искреннее уважение к тем, кто рвался к ней вопреки всему.

А Цзянь Мяо жаждала свободы каждой частицей своей душевной сути.

Что же касается причин, по которым Система намеренно расшатывала печать, усложняя жизнь Цзянь Мяо, — этот вопрос оказался самым простым.

Ответ лежал прямо перед ним. В самом буквальном смысле.

Ши Чжуэ повернулся к Гу Юю.

Окружённый сонмом тёмных теней, он спросил:

— Часть тебя заперта здесь?

Как тогда, на том проклятом лайнере. Жалкое зрелище.

Вот только Гу Юя его собственное положение ничуть не смущало.

— Да. Я почувствовал это с самого начала.

Его прямая откровенность заставила Ши Чжуэ на мгновение опешить. Демон привык к подозрительности и утайкам, привык выманивать секреты сладкими речами.

Честность Бога сбила его с толку, заставив проглотить заготовленные колкости.

— И что ты намереваешься делать?

Ши Чжуэ думал, будто Система манипулирует останками Цзянь Мяо, чтобы ослабить печать и заманивать игроков пачками на убой. Но затем передумал.

Система не любила, когда игроки докапывались до суровой правды, и редко шла на подлог. Изуродовав тело Цзянь Мяо для обмана игроков, она переступила собственное правило.

А значит, за этим стоял иной расчёт.

Гу Юй кивнул, мгновенно прочитав мысли Ши Чжуэ:

— Именно.

Мужчина слегка наклонился к самому уху юноши.

Горячее дыхание божества коснулось мочки, и чувствительное ушко демона тут же налилось соблазнительным алым румянцем.

Взгляд Гу Юя потемнел, но голос остался безупречно ровным:

— Ей не под силу запечатать меня по-настоящему.

Даже расщеплённую на куски суть Бога Система не способна удержать с помощью своих законов.

— Зато это под силу людям.

Даже всемогущего Творца может сразить обычный смертный. Таков вселенский закон.

И запечатать Бога люди тоже способны.

Именно поэтому Система пошла в обход, нагнав сюда орды игроков.

Пусть даже пришедшие игроки — ни на что не способный мусор, но если печать начнёт рушиться, Система просто заставит их укрепить её вновь.

Система выжала из этого данджа всё до последней капли.

Ши Чжуэ слегка оттолкнул Гу Юя — тот стоял слишком близко.

— Давай заключим сделку.

Гу Юй не стал сопротивляться и позволил отстранить себя:

— Помоги мне вызволить эту часть, мой демон.

Услышав слова Гу Юя, Ши Чжуэ замер, так и не завершив движение, которым собирался оттолкнуть его.

Его зрачки едва заметно сузились — щедрый дар, свалившийся прямо с неба, на мгновение сбил его с толку.

Ослепленный выгодой демон напрочь забыл о личных границах.

Он взглянул на Гу Юя с предельной серьезностью:

— Ты уверен, что хочешь заключить со мной сделку?

Гу Юй не мог не знать, какую цену придется заплатить. Ши Чжуэ неустанно повторял: сделка с ним — это равноценный обмен. Получая одно, ты неизбежно лишаешься чего-то столь же ценного.

Казалось бы, Гу Юй просит снять печать, и для Ши Чжуэ в этом нет ни малейшего риска. На данном этапе вмешаться в работу печати Заточения для него не составляло труда. Но плата за договор определяется не сложностью выполнения услуги, а тем, насколько предмет сделки дорог самому заказчику.

Часть божественной сущности.

Даже без лишних раздумий было ясно, насколько это колоссальная жертва.

Учитывая демоническую природу Ши Чжуэ, тот должен был без колебаний ухватиться за такое предложение.

И все же:

— Я отказываюсь.

Опомнившись от внезапного соблазна, Ши Чжуэ категорично отверг сделку.

Гу Юй вовсе не удивился. Похоже, он заранее предвидел строптивый характер Ши Чжуэ, так несвойственный обычным демонам.

Он слегка наклонил голову, глядя на Ши Чжуэ с затаенной улыбкой в глубине темных глаз. Гу Юй оставался одним из тех редких существ, чьи истинные мотивы Ши Чжуэ никак не мог просчитать. Зато сам Гу Юй знал его насквозь.

Ши Чжуэ терпеть не мог терять контроль над ситуацией — это лишало его чувства безопасности.

Однако Гу Юй не намеревался так просто отступать.

Он молчал, но в его пристальном взоре читался беззвучный запрос: он ждал объяснений. Впрочем, мелочный бог все еще немного сердился, а потому не стал требовать оправданий вслух.

Глядя на него, Ши Чжуэ ощутил странный, неуловимый укол в груди.

Подавив непонятное чувство, он спокойно пояснил:

— Я повидал немало миров, и большинство живущих в них существ вела алчность.

Жадность — это инстинкт.

— Но я не хочу поддаваться жадности, — искренне признался Ши Чжуэ. — Не скрою, мне безумно хочется пойти на эти условия. Сделка кажется честной, но на деле она совершенно невыгодна для тебя.

Правила статичны, а живой разум гибок. Какими бы нерушимыми ни казались принципы договора Ши Чжуэ, в них всегда оставались лазейки. Гу Юй воспользовался одной из них, вот только перенаправил всю выгоду Ши Чжуэ.

Если бы Гу Юй предложил подобное в самый первый день, Ши Чжуэ заграбастал бы куш без раздумий. Но теперь он не мог себе этого позволить.

— Разумеется, я демон и высокими моральными устоями не отличаюсь, — добавил Ши Чжуэ. — Но давным-давно один человек преподал мне урок: никогда не принимай бескорыстных даров.

В конце концов, кто поручится, чем начинен бесплатный пирог — медом или мышьяком?

Но главное — Ши Чжуэ понимал, что в открытом столкновении ему с Гу Юем не сладить.

Не то чтобы он отличался трусостью и отвергал любые подарки судьбы — Гу Юй стал единственным исключением. Будь на его месте кто другой, Ши Чжуэ выжал бы из него все соки, а попытается тот хитрить — устроил бы ему жестокую расправу. Но здесь, здраво оценив расклад сил, он сознавал: против Гу Юя он бессилен.

Прагматичный демон, привыкший отыгрываться на слабых и осторожничать с сильными, мгновенно принял решение: отказать. Немедленно.

Выслушав его, Гу Юй тихо усмехнулся. Доводы Ши Чжуэ не только не разозлили его, но, напротив, подняли настроение.

— Вынес урок, значит, — с улыбкой произнес Гу Юй. — Не переживай. Давай заключим сделку.

Он говорил легко и небрежно, но Ши Чжуэ смущенно нахмурился. Смутное беспокойство не давало ему покоя.

Заметив это переживание, которого Ши Чжуэ и сам толком не сознавал, Гу Юй снова наклонился к нему.

На этот раз вместо мнимого шепота, рассчитанного на уши Системы, он воспользовался особым способом передачи мысли. Его голос раздался прямо в голове Ши Чжуэ:

*"Это не ловушка."*

*"Сделка выгодна нам обоим."*

Гу Юй произнес это с такой неопровержимой уверенностью, что Ши Чжуэ против воли поверил ему.

В глубине сознания Ши Чжуэ вдруг отчетливо прозвучало: согласись. Он почти усомнился, не сглазил ли его Гу Юй — с чего бы вдруг у него возникли подобные мысли?

Пока он колебался, Гу Юй добавил через ментальную связь:

*"Если откажешься, мне придется искать другой способ вернуть тебе память."*

Гу Юй не планировал раскрывать этот козырь так рано, но с Ши Чжуэ подобные номера не проходили. Не предъяви он веский аргумент, осторожный демон ни за что бы не уступил.

И действительно, услышав о памяти, Ши Чжуэ замер. Он и вправду чувствовал, что упустил нечто важное из своего прошлого.

— Ладно, — выдохнул Ши Чжуэ.

Гу Юй убедил его. Сделка состоялась.

В тот же миг Гу Юй снял ментальный блок, закрывавший их от Системы.

Он прекрасно знал, в каком нетерпении та билась. Знал, что Система ни за что не допустила бы их встречи, а уж тем более — их тайного сговора.

И именно поэтому он поступил по-своему.

Гу Юй сдержал торжествующую ухмылку. На глазах у беспомощной Системы он шаг за шагом склонил Ши Чжуэ к сотрудничеству. В конце концов, он оставался самым коварным из богов Тьмы. Видеть, как Система пылает от бессильной ярости, доставляло ему истинное удовольствие.

***

Заключив договор, Ши Чжуэ и Гу Юй вернулись в жилой комплекс «Счастье».

Еще с того момента, как Ши Чжуэ засек подслушивающих игроков, он не спускал глаз с Цзянь Мяо. В отличие от людей, простая металлическая дверь не мешала его восприятию, как не мешала и поддерживать разговор с А-Ланем. Каждый раз, когда в беседе всплывала комната 401, Цзянь Мяо заметно нервничала.

Именно поэтому Ши Чжуэ решил вернуться.

Два абсолютно одинаковых жилых комплекса.

Из-за зловещей атмосферы Зеркального жилого комплекса легко было принять его за фальшивку, тогда как ЖК «Счастье», куда игроки попали с самого начала, казался настоящим.

Но на деле именно Зеркальный жилой комплекс являлся реальностью.

Вскоре Ши Чжуэ и Гу Юй снова стояли на территории комплекса «Счастье». Полуденное солнце висело высоко в небе, но его лучи не давали ни капли тепла.

Ши Чжуэ повел Гу Юя к многоквартирному дому №4. Поднявшись на пролет второго этажа, он ненадолго задержался.

Закрыв глаза, Ши Чжуэ ощутил пространственные колебания — здесь явно кролась аномалия. Призрачный тупик, с которым столкнулись Цуй Ань и Ся Уфэн, служил узлом, связывающим два корпуса.

Зафиксировав эту деталь, Ши Чжуэ не стал тратить время на расследование и поднялся к комнате 401.

Дверь оказалась незаперта. Уходя, Цзянь Мяо лишь прикрыла ее, не повернув ключ в замке.

Ши Чжуэ потянул ручку на себя. Внутри обугленного помещения царил непроглядный мрак. Окинув взглядом узкую прямоугольную комнату, просматривавшуюся насквозь, Ши Чжуэ, внезапно осененный, произнес:

— Гу Юй, посмотри. Тебе это ничего не напоминает? Скажем, тюремную камеру?

И дело касалось не только 401-й — все помещения в этом здании до странности походили на тюремные казематы. В тесных каморках едва помещались кровать да пара самых необходимых вещей, а совмещенный санузел был донельзя зажат. Каждая комната выглядела как крошечная клетушка.

Стоило Ши Чжуэ произнести это вслух, как весь дом содрогнулся.

Штукатурка посыпалась со стен, перекрытия заходили ходуном. В мгновение ока здание преобразилось. Обветшалая, темная многоэтажка сделалась еще более мрачной и зловещей.

Стены коридоров покрылись холодным, жестким металлом с тусклым отблеском, а обычные входные двери сменились массивными стальными плитами с небольшими смотровыми окошками. Привычные замки исчезли — вместо них подле каждой двери появились хайтековые цифровые панели.

От прежнего жилого дома не осталось и следа. Место пропиталось духом суровой, ледяной строгости.

Ни Ши Чжуэ, ни Гу Юй не выразили удивления. Раз уж данж именовался тюрьмой, здесь обязаны были находиться камеры. Ши Чжуэ с самого начала подозревал нечто подобное.

Теперь и комната 401 явила свой истинный облик. Она больше походила на кабинет, переоборудованный из тюремного бокса. Помещение служило Цзянь Мяо не столько личной комнатой, сколько рабочим местом. Обстановка отличалась крайней аскетичностью: лишь самый необходимый письменный стол и одинокий стул.

Зато на столе стоял компьютер — усовершенствованная модель, значительно опережавшая человеческие технологии. Простая мебель соседствовала с продвинутым тюремным оборудованием, создавая сюрреалистичный контраст между футуристичным прогрессом и нищетой.

Едва войдя, Ши Чжуэ заметил на столе чертеж всей тюрьмы. Что интересно — выполненный на обычной бумаге.

Словно Цзянь Мяо намеренно оставила его на виду.

Не вдаваясь в рассуждения, Ши Чжуэ взял план и принялся изучать структуру.

Хотя здание целиком отвели под тюрьму, из схемы следовало, что весь четвертый этаж не предназначался для содержания заключенных.

Первый ярус и подвал отводились под особо опасных преступников.

На втором и третьем содержались обычные арестанты. При этом на втором этаже располагался проход во внешний мир, из-за чего тот находился под усиленным контролем надзирателей.

Четвертый же этаж занимал персонал и охрана. Поскольку все сотрудники являлись призраками, комнатам отдыха не требовались спальные места — их превратили в чистые кабинеты.

Этажами выше находились камеры для легких и рядовых категорий заключенных.

Разумеется, ни один узник этой тюрьмы не мог рассчитывать на освобождение. Подобное деление лишь отражало уровень угрозы: мелким нарушителям полагались ежедневные прогулки, обычным — редкие выходы на воздух, а для особо опасных режим исключал даже надежду покинуть камеру.

Ши Чжуэ подметил еще одну деталь. Для жилого дома квартир здесь казалось много, но для тюрьмы подобного масштаба вместимость выглядела ничтожной. Свободных мест не хватало, а о такой роскоши, как одиночное размещение, не шло и речи.

Ши Чжуэ уже видел этих «мелких нарушителей» во время прогулки — теми тенями, что заполняли двор ночью, оказались именно они. И весь этот сонм ютился на двух самых верхних этажах. Число узников превышало любые ожидания.

На этом фоне подвал, предназначенный всего для одного-единственного особо опасного узника, выглядел более чем красноречиво.

Ши Чжуэ ткнул пальцем в подвальное помещение:

— А найти-то оказалось проще простого.

Не трудно догадаться, что именно там запечатали часть сущности Гу Юя. Только он мог удостоиться такой «чести».

И то, что останки Цзянь Мяо тянулись сюда, выглядело закономерно. Исполняя обязанности начальника тюрьмы, она проводила в 401-й больше всего времени. А мертвые тела неизменно возвращаются туда, где долго пребывала их душа. Вполне логично.

Ши Чжуэ осмотрел остальные помещения. Комната 404 тоже превратилась в рабочий кабинет.

У него не сохранилось никаких воспоминаний о том, как он управляет тюрьмой. Однако в памяти всплыло то, чем его персонаж, А-Чжуэ, занимался каждый вечер — звонками по телефону.

Каждый призрак с четвертого этажа делал то же самое. Все они являлись надзирателями.

Цзянь Мяо даже предостерегала А-Чжуэ, чтобы тот после смерти не слишком увлекался болтовней со своим парнем из сети. Похоже, эти звонки напрямую связывались с тюремными обязанностями.

Прежде А-Чжуэ лишь смутно догадывался о существовании других монстров в здании, но Цзянь Мяо успокаивала его:

«Мы все сгорели заживо и стали свирепыми духами. Это они должны нас бояться».

Тогда А-Чжуэ еще не вернул память и ничего не знал о ритуале жертвоприношения. Теперь же становилось понятно: страх прочих тварей был лишь трепетом слабых арестантов перед тюремщиками. А вот сильные монстры вроде Чудовища №47 питали к персоналу не страх, а лютую ненависть.

Обрыв мысли привел Ши Чжуэ обратно в 404-ю, где он решил проверить догадку.

На столе стоял старый проводной аппарат. Он выглядел чужеродно рядом с ультрасовременным компьютером.

Ши Чжуэ помнил номер Гу Юя наизусть. Сняв трубку, он набрал комбинацию.

Ожидаемого звонка смартфона в кабинете не раздалось — Гу Юй всегда носил свой мобильный при себе. Тот хранил молчание, но дисковый телефон в руках Ши Чжуэ уже соединился с линией.

Даже без громкой связи Гу Юй отчетливо услышал донесшийся из динамика голос:

**[Пожалуйста, введите команду.]**

Ши Чжуэ же услышал мягкий голос Гу Юя:

— Добрый день.

Они переглянулись, мгновенно раскусив суть происходящего. Видеть человека прямо перед собой и одновременно слышать его из трубки казалось диким, но чертовски любопытным опытом.

Гу Юй попытался заговорить вслух, но его голос тут же заглушила система. Сработали ограничения данжа. В отличие от вставлявшей палки в колеса Системы, это являлось стандартной механикой испытания для игроков.

Гу Юй не стал измысливать сложные пути и просто заговорил одними губами. Ши Чжуэ мгновенно счел его слова.

Подигрывая ситуации, Ши Чжуэ сладко проговорил в трубку:

— Братчик, ты скучал по мне? Я так скучал.

Гу Юй стиснул зубы. Даже сознавая, что это лишь имитация данжа, мелочный бог чувствовал укол ревности.

— Братчик тоже скучал. Ты уже поел?

Пока Ши Чжуэ слушал из динамика исполненные нежности расспросы, взгляд его следил за губами Гу Юя, повторявшими системный текст:

*"Команда активируется..."*

Ши Чжуэ беспечно поддерживал беседу, делясь житейскими мелочами. Он виртуозно подделывал эмоции — его слова звучали настолько искренне, будто он и вправду пылал любовью, а голосок в трубке кротко вторивал каждому слову.

Но Гу Юй продолжал транслировать сухой текст:

*"Команда активируется..."*

*"Команда активируется..."*

*"Команда активируется..."*

Раздраженный этим балаганом, Гу Юй умолк, дожидаясь смены реплики. Наконец, спустя десять минут терпеливой болтовни Ши Чжуэ, Гу Юй прочитал новые слова.

*"Порог улавливания эмоций достигнут. Команда успешно активирована."*

Едва Гу Юй передал эту весть, как голос в трубке поинтересовался:

— Хочешь чего-нибудь вкусненького?

Гу Юй же прочитал совсем иное:

*"Текущее время: 13:43. Доступна команда: Выдача пищи."*

Ши Чжуэ осенило.

В прошлых разговорах с Гу Юем неизменно всплывали ситуации выбора. В этом не было чьей-то вины — они просто свободно общались, беседы затягивались, и обойти подобные темы казалось немыслимым.

Стоило возникнуть выбору, а эмоциональному фону А-Чжуэ достичь нужной отметки, как любая его реплика автоматически превращалась в административный приказ для тюрьмы.

Поняв это, Ши Чжуэ проверил догадку:

— А-Чжуэ хочет мяса...

*"Выбор категории пищи завершен."*

Система даже не уточнила, какое именно мясо выбрано.

Хотя голосок в трубке продолжал безупречно подражать ласковым интонациям Гу Юя, Ши Чжуэ потерял к нему всякий интерес. Назвав первую попавшуюся причину, он повесил трубку.

— Пошли, — бросил Ши Чжуэ Гу Юю.

Неудивительно, что Цзянь Мяо твердила ему урезать время звонков.

Ши Чжуэ отчетливо ощутил, как после отправки команды на него накатила легкая усталость. Ощущение было едва уловимым — призраки легко списали бы его на духовное истощение от бурных чувств во время беседы. Кому придет в голову, что тюремная система попросту сцеживает их эмоциональную энергию для отдачи приказов?

Каждый призрак на четвертом этаже испытывал навязчивое желание звонить. Даже Цзянь Мяо, понимавшая губительность процесса, не могла отказаться — звонки оставались ее единственной связью с внешним миром, единственным шансом отыскать Чэньло и обрести свободу.

В этом и заключалось коварство тюрьмы. Каждая ее команда исполнялась безукоризненно.

А ведь эмоции неразрывно связаны с тремя высшими и семью низшими духами, составляющими основу души. Затяжная утрата чувств неизбежно вела к разрушению духа. Человек без души впадал в кому или умирал, а призрак — безвозвратно рассеивался. Если духи на четвертом этаже так и не разгадают эту тайну, их ждет лишь окончательная гибель.

«Смертельный звонок» — поистине меткое название для данжа.

Взгляд Ши Чжуэ потемнел. Он проследил за черным проводом, тянувшимся от аппарата.

Длинный шнур уходил к розетке в углу, словно паутинная нить. Подобные телефоны стояли в каждой комнате, сплетая тотальную сеть контроля над всей тюрьмой.

Ши Чжуэ подошел к углу и потянул за вилку — обычные телефонные кабели так не монтируют.

Первая попытка провалилась. Несмотря на приложенную силу, банальный на вид провод не поддался.

Тогда Ши Чжуэ взялся за дело всерьез. На его пальцах вспыхнули мягкие язычки пламени с нежным розовым отсветом — изящные, но смертоносные.

Обхватив шнур охваченными огнем пальцами, он заставил изоляционную оплетку задымиться. Раздалось влажное шипение, похожее на звук прижигаемой плоти.

Ши Чжуэ рванул провод на себя, и тот наконец выскочил из стены.

Однако то, что предстало взору Ши Чжуэ и Гу Юя, заставило обоих насторожиться.

Из отверстия розетки потекла густая темно-красная кровь, вслед за которой вытянулись клочьяжно-розовые обрывки живой ткани. Оторванный конец провода обнажил две жилы — красную и синюю, напоминавшие нервные волокна. Они судорожно пульсировали на воздухе.

Это был не кабель. Перед ними находился фрагмент живого организма.

Ши Чжуэ прежде не встречал подобных тварей. Неужели сама тюрьма является живым существом?

Он настороженно огляделся. Гу Юй, разгадав его мысли, негромко произнес:

— Нет. Тюрьма не живая.

Часть его запечатанной сущности находилась здесь, сохраняя сильную ментальную связь с оригиналом. Будь тюрьма живым организмом, Гу Юй знал бы наверняка.

Услышав это, Ши Чжуэ еще больше заинтересовался природой этих аппаратов.

Он выдернул кабель и из самого телефона. Со стороны аппарата провод поддался без труда, словно уже отмер. Это позволило Ши Чжуэ детально изучить его строение.

Лишь сняв оплетку, можно было разглядеть истинную природу конструкции: две тонкие нервные нити, красная и синяя, сплетались в уродливый жгут под слоем резины.

А внутри стеновой розетки просматривалась пульсирующая красная плоть. На ней выделялись две углубленные точки, точь-и-точь совпадавшие со сдвоенным нервом на конце провода. Мембрана едва заметно мерцала, будто дышала.

От нее явственно веяло дыханием живой твари — тошнотворной и отталкивающей.

Ши Чжуэ щелкнул пальцами. Крошечная искра метнулась прямо в розетку. Раздалось глухое шипение, завершившееся влажным хлопоком глубоко в стене.

После хлопка розетка обуглилась. Телефон окончательно умер, потеряв всякий намек на присутствие жизни.

Ши Чжуэ вышел из 404-й и направился к соседним кабинетам. Он не стал вырывать провода в остальных комнатах — уничтожив их все, он лишился бы возможности выманить крупную рыбу, стоящую за всем этим.

Вместо этого он сосредоточился на схеме расположения кабелей.

Будь то комнаты игроков или кабинеты призраков, телефоны стояли везде. Однако местоположение розеток на стенах варьировалось от помещения к помещению.

Сопоставив расположение всех гнезд в уме, Ши Чжуэ уловил закономерность.

Он тут же повернулся к Гу Юю, и в его глазах блеснул огонек:

— Я знаю, как снять твою печать.

Ши Чжуэ не жаловался на пространственное воображение.

Пусть на первый взгляд и казалось, будто проводка в комнатах проложена хаотично, без единого замысла, стоило мысленно сопоставить все десять помещений этажа — по пять в два ряда, строго по порядку, — как тайное становилось явным.

Каждый телефонный шнур тянулся от стены к аппарату на столе. Разумеется, даже объединив десять комнат, сформировать из них единую замкнутую цепь было невозможно.

Вот только Ши Чжуэ с самого начала и не собирался собирать из них электрическую цепь.

Никаких лишних сопряжений: эти провода сами по себе являлись посланием.

Короткие и длинные, извилистые и прямые... Запомнив изгибы шнура, который он оборвал в комнате 404, Ши Чжуэ свел все линии воедино — и перед его взором предстал странный, исполненный мистического смысла символ.

За долгие годы торговли Ши Чжуэ повидал немало удивительного, а среди его клиентов хватало чернокнижников и мистиков всех мастей. Насмотришься на такое — и невольно начнешь разбираться в оккультных тонкостях.

И этот знак был ему отлично знаком.

Подобные сигилы вычерчивали лишь адепты одного малоизвестного культа, специализировавшегося на заклятиях и печатях.

И назначение у символа имелось лишь одно: сдерживание.

Впрочем, наложить его можно было лишь на единого противника — простая магия, да и слово «сдерживание» звучало слишком громко для подобного ритуала.

И все же администрация этой тюрьмы задействовала именно его.

Любой здравомыслящий человек тут же связал бы эту деталь с Гу Юем.

Печать затачивалась под одного-единственного узника, томящегося в подвале.

Способ помочь Гу Юю, о котором упоминал Ши Чжуэ, оказался до смешного прост.

У любого символа, использовавшегося той сектой, существовала лазейка. Иначе учение не пришло бы в упадок, а их культ не канул бы в небытие.

Ши Чжуэ в свое время даже заключил сделку с их верховным жрецом, обещав помочь в возрождении церкви, и благодаря той причудливой истории досконально изучил их тайные знаки.

Ключ к нейтрализации сдерживающей печати крылся в комнате 401.

Именно там телефонный провод тянулся дальше всего.

Фрагмент плоти Цзян Мяо оказался в комнате 401 не только потому, что её неупокоенный дух чаще всего обитал именно здесь. У него была и иная задача: служить питательной средой для провода.

Подобный вытяг жизненных сил не нарушал работу тюрьмы, но существенно ослаблял мощь, которую останки Цзян Мяо могли бы отдать при ритуале жертвоприношения.

Впитав эту скверну, шнур медленно прорастал вниз.

С каждым переданным приказом, с каждой секундой, поглощающей соки мертвой плоти, провод вгрызался все глубже в недра здания.

Сомнений быть не могло: вся эта телефонная сеть являлась новоделом Системы и не имела никакого отношения к оригинальной конструкции тюрьмы.

Теперь Ши Чжуэ окончательно разгадал замысел Системы, создавшей этот данж.

Каждый игрок, переступавший порог здания, становился очередным источником энергии для черных шнуров. Если бы испытуемым удалось намертво запечатать это место — Система получила бы приятный бонус; если же нет — их страх и гибель снабдили бы проводку свежими силами.

И с каждым шагом провода вниз печать на груди узника сжималась все сильнее.

Изощренная жестокость.

Вот только для демона подобное ограничение могло стать отличной отмычкой.

Ши Чжуэ шагнул в комнату 401, увлекая за собой Гу Юя.

Обстановка ничуть не изменилась. Подойдя к углу, где провод уходил в розетку, демон не стал вырывать его с корнем, как сделал ранее.

Он лишь поднял черный шнур с пола и попытался переложить его иначе. Изменив направление несколько раз и не получив результата, Ши Чжуэ нисколько не огорчился.

Неподдатливость провода лишь подтвердила его догадку.

Прикрыв глаза, он высвободил демоническую силу, свернув ее в тончайшую, мягкую нить, и пустил вдоль шнура — прямо в стеновую розетку.

За все время пребывания в данже Ши Чжуэ ни разу не прибег к помощи своих кубиков.

Спрятанная под маской податливости и кротости, демоническая эманация без труда преодолела барьеры и скользнула внутрь стены.

В отличие от розетки в комнате 404, здесь действительно прятался тайный кабель, уходивший вертикально вниз.

Ши Чжуэ пустил свою силу следом.

Скрытый провод обрывался почти у самого первого этажа.

«Ишь как глубоко пробился», — мельком подумал демон, и во взгляде его мелькнул ледяной огонь.

Опасная близость кабеля причиняла узнику дискомфорт, но пока не наносила серьезного вреда. Однако если дать Системе еще немного времени и позволить проводу врасти непосредственно в подвал, сдерживающие чары наберут полную силу.

Тогда шутки закончатся. И неизвестно, чем это обернется для заключенного.

Ши Чжуэ решил перехватить инициативу и обратить чужой замысел против него самого. Усилив поток энергии, он принялся методично заполнять канал.

Действуя неторопливо, словно при постепенном нагреве воды, он усыпил бдительность магической структуры. А когда жилы провода наконец спохватились, их верхняя и нижняя части уже оказались в невидимых, но непроницаемых тисках демонической силы.

Шнур в руках ожил, забился, словно потревоженная гадюка, пытающаяся вырваться из хватки. Будь на месте Ши Чжуэ рядовой игрок, оскверненная жила мгновенно выскользнула бы из пальцев.

Но в ладонях демона бесноватый кабель замер как влитой.

В то же мгновение Ши Чжуэ сбросил кроткую личину.

Яростный, неукротимый импульс хлынул по проводу вниз.

В здании не было ни лестниц, ни ходов, ведущих в подвал. Чтобы пробить брешь в печати и проникнуть в подземный каземат, оставался лишь один путь — использовать эту самую проводку.

Система кропотливо плела сеть, пытаясь сдержать Божество, и в самых страшных снах не могла представить, что ее собственная ловушка превратится в мост для спасителя.

Дикая, исполненная первозданной жестокости демоническая мощь сконцентрировалась на самом кончике подземного кабеля.

Телефонный провод, не способный выдержать столь чудовищную концентрацию, мгновенно утратил живую искру и превратился в мертвую, обугленную труху.

Как только кабель перестал биться, концентрированный удар Ши Чжуэ пробил заслоны тюрьмы и ворвался на секретный подвальный ярус.

Зафиксировав энергетическую точку, демон тут же схватил Гу Юя за запястье.

— Приготовься, — произнес Ши Чжуэ.

Гу Юй не успел и глазом моргнуть, как оба исчезли из комнаты 401.

Демон перенес их прямиком на минус первый этаж.

Перемещение в пространстве являлось одной из изначальных способностей демона. Там, где концентрация его силы достигала нужного предела, возникала Демоническая метка. И Ши Чжуэ мог мгновенно переместиться к любому из таких якорей.

Именно так он заключал первые сделки, пока слава об его лавке не разнеслась по мирам.

Без подходящего посредника зафиксировать метку в закрытом пространстве было бы непросто, так что оставалось лишь мысленно поблагодарить Систему за любезно предоставленный проводник.

На минус первом ярусе оказалось не так темно, как ожидалось.

Пусть по сторонам коридора отсутствовали окна, а глухие стены не имели ни единого дверного проема или решетки, в остальном отделка ничем не отличалась от четвертого этажа.

Перед ними простирался одинокий, просматриваемый насквозь коридор.

Ни лестниц для подъема, ни камер.

На первый взгляд, запереть здесь кого-либо было невозможно.

Но Ши Чжуэ и не думал падать духом.

Если уж Гу Юй, стоя рядом, не сможет отыскать осколок собственной сути, то о дальнейшем сотрудничестве с ним не стоило и заикаться.

Бог не поддался иллюзии. Он без колебаний шагнул к определенному участку стены.

Стоило Гу Юю поднять руку, как монолит перед ним покрылся паутиной трещин.

Спустя пару мгновений вся секция кладки развалилась, но вместо кучи обломков и пыли строительный мусор мгновенно растворился в густой тени, растекшейся по полу.

За уничтоженной преградой открылась исполинская тюремная камера.

Ее нутро тонуло в непроглядном мраке. Ши Чжуэ давно не ощущал настолько густой, концентрированной тьмы. Демоническое естество ликовало, кости просили раствориться в этом благодатном покое.

Смертельно опасная атмосфера вызывала у него искренний восторг.

В глубине разрушенной камеры, за занавесью мрака, вспыхнула пара алых глаз, холодно уставившихся на непрошеного гостя.

Одного лишь случайного взгляда Божества хватало, чтобы сломить волю любой смертной твари.

Но Ши Чжуэ, оказавшись под прицелом этих испепеляющих очей, не ощутил ни малейшего давления.

То было негласное, невидимое проявление божественной благосклонности.

Гу Юй небрежно протянул руку. Едва его длинные пальцы коснулись мрака, заполнившего камеру, вся тьма мгновенно развеялась.

Исчезли и алые глаза.

Поскольку в заточении находился лишь его собственный осколок, воссоединение произошло мгновенно.

Ни громовых раскатов, ни вспышек — абсолютная тишина.

Ничего общего с человеческими представлениями о божественном явлении.

Пафосные спецэффекты лишь создавали лишнюю головную боль, а Гу Юй никогда не отличался любовью к дешевому показушеству.

Когда помещение приняло обычный вид, опустевшая камера стала выглядеть до банальности серо.

Уютная, упоительная атмосфера рассеялась без остатка, о чем Ши Чжуэ даже слегка пожалел.

Однако предаваться унынию не пришлось: в то же мгновение по всему зданию прокатилась странная, зловещая вибрация.

«Дело дрянь», — мельком подумал Ши Чжуэ.

Он уже намеревался унести ноги в одиночку — в конце концов, Гу Юй поглотил свой фрагмент и больше не нуждался в помощи, — но тут Бог сделал шаг назад и крепко сжал его запястье.

— Не бросай меня, — негромко попросил Гу Юй.

Прежде чем Ши Чжуэ успел возразить, тот уже всем весом привалился к нему.

От его тела веяло могильным холодом. Это странное ощущение заставило демона проглотить готовые сорваться слова.

Гу Юй выглядел предельно истощенным.

Веки его полуприкрылись, а лицо сделалось еще более мертвенно-бледным, чем обычно.

Какая же неведомая сила могла довести Божество до подобного состояния?

Похоже, внешне незамысловатая интеграция фрагмента далась ему гораздо тяжелее, чем казалось со стороны. Впрочем, речь шла о воссоединении божественной сути — удивительного тут мало.

Ши Чжуэ чуть вздрогнул ресницами и, не став отталкивать спутника, позволил ему опираться на свое плечо, после чего мгновенно перенес их обоих прочь из подземного яруса.

Поглощенный мыслями о бегстве, демон не заметил, как хитрый Бог уткнулся носом в изгиб его шеи, с наслаждением впитывая пьянящий, упоительный аромат. Их поза смотрелась донельзя интимной.

И в глубине глаз Гу Юя мелькнула довольная, с трудом сдерживаемая улыбка.

Предчувствия не обманули Ши Чжуэ. Стоило Гу Юю завершить слияние, как вся тюремная башня содрогнулась от основания до крыши.

Печать и без того трещала по швам, а теперь, когда главная сдерживаемая сущность исчезла, чудовищная аура, подавлявшая остальных узников, улетучилась. Тюрьму захлестнул неизбежный, стихийный бунт.

Защитный рубеж доживал последние минуты.

Вскоре орды заключенных вырвутся на свободу.

И если троица игроков не успеет собрать оставшиеся четыре фрагмента тела, их миссия потерпит крах.

Ши Чжуэ предоставил Цуй Аню и его спутникам вполне достаточно времени.

С тех пор как А-Лань повел игроков на поиски останков, прошло уже сорок минут. Наличие проводника из числа местной неписи должно было существенно ускорить дело.

К слову, едва Гу Юй открыто предложил демону сделку, Система перестала транслировать ему уведомления о прогрессе других участников.

Впрочем, эта мелкая пакость ничуть не озаботила ни того, ни другого.

Ши Чжуэ без труда вычислил примерное время завершения их поисков.

Грядущий бунт не представлял для него ни малейшей угрозы, зато служил отличным побудительным стимулом для смертных.

Система рассчитывала использовать игроков в своих целях, а в итоге демон переиграл ее и запряг чужие руки в собственную упряжку.

Чем сильнее паникуют игроки, тем скорее закроется данный инстанс.

Пора возвращаться.

Ши Чжуэ не стал подниматься на первый этаж, зная о существовании более короткого пути.

Уходя из комнаты 401, он не забыл прихватить с собой одну важную вещицу.

Поднявшись на второй этаж, они направились к проходу, ведущему обратно в соседний корпус.

К этому моменту Ши Чжуэ уже понял: данная тюрьма являлась лишь проекцией, порожденной новым комплексом, тогда как соседнее здание представляло собой реальный жилой дом.

Уловив колебания пространства, демон остановился перед дверью комнаты 204 и вежливо постучал трижды.

Прежде неприступная дубовая створка тут же бесшумно отворилась.

— Тетя Ван, здравствуйте. Мы бы хотели вернуться.

Ши Чжуэ принял предельно кроткий вид. Тетя Ван с самого начала души не чаяла в А-Чжуэ, поэтому без лишних расспросов открыла переход.

Однако стоило им шагнуть через порог, как из глубины помещения донесся ее негромкий голос:

— Сяо Цзян — хорошая девочка. Она заслужила свободу.

Ши Чжуэ резко обернулся, но силуэт тети Ван уже растаял.

Они снова стояли в Малом корпусе.

Портал захлопнулся. Спросить старуху было уже невозможно.

«Ее слова... Неужели она тоже пробудившийся NPC?!»

Вдруг все встало на свои места.

В воспоминаниях А-Чжуэ никогда не фигурировало полное имя тети Ван, но у нее, в отличие от безликой клички «А-Чжуэ», имелась фамилия.

С самого начала она была наделена личностной маркой.

В каком-то смысле их цели совпадали, и потому женщина ненавязчиво оказывала ему помощь.

Впрочем, осознав это, Ши Чжуэ ничем не выдал своего удивления.

Они с Гу Юем оказались прямо в лифтовом холле.

Бог опередил его и нажал кнопку шестнадцатого этажа.

Кабина взмыла вверх и спустя мгновение замерла.

Дверь квартиры 1601 оказалась распахнута настежь — хотя Ши Чжуэ отчетливо помнил, как запирал ее при уходе.

Впрочем, заострять внимание на этой детали он не стал. Чем скорее закончится испытание, тем лучше.

Едва они подошли к дверям, из проема пожарной лестницы, задыхаясь, выскочили игроки.

Воспользоваться лифтом в подобном месте у них не хватило бы духу.

Завидев Ши Чжуэ, троица замерла от неожиданности.

— Я сделал всё, что требовалось, — спокойно произнес демон. — В тюрьме начался бунт.

Этой единственной фразы хватило, чтобы привести их в чувство.

Опасаясь неожиданных подвохов, игроки бросились в квартиру.

Стоило последнему, четвертому фрагменту останков опуститься на свое место, как в головах участников раздался долгожданный системный сигнал:

**[Главное задание выполнено]**

**[Идеальное прохождение]**

Цуй Ань и его товарищи не скрывали ликования.

Они и надеяться не смели, что прохождение завершится настолько гладко, и поспешили покинуть данный мир.

Слишком гладко.

Когда остальные игроки растаяли в воздухе, Ши Чжуэ обнаружил, что вопреки правилам все еще находится в пространстве инстанса. Гу Юй какими-то своими способами заблокировал их немедленный выброс.

Ши Чжуэ достал из кармана предмет, захваченный из четыреста первой комнаты, — старенький сотовый телефон, принадлежавший Цзян Мяо, — и протянул его призраку.

— До свидания, — произнес он.

Выражение лица Цзян Мяо сделалось сложным и нечитаемым.

Забрав сотовый, она тихо спросила:

— Когда ты догадался?

Она имела в виду свою попытку использовать его.

— В ту ночь, когда мне удалось выйти из корпуса, — ответил Ши Чжуэ.

Ни один рядовой NPC не мог покинуть здание после полуночи.

Цзян Мяо сознательно нашла лазейку в системных правилах и позволила Ши Чжуэ выйти наружу. Только если бы хоть один персонаж вырвался из-под контроля Системы, у нее появился бы шанс разорвать замкнутый круг вечных перерождений.

Ши Чжуэ не питал неприязни к подобному расчёту.

Цзян Мяо не являлась частью Системы. Ее умысел диктовался лишь жаждой вырваться из неволи.

— Стремление к свободе никогда не было преступлением. До свидания, сестра.

Печать, наложенная на тюрьму, наконец укрепилась, и Цзянь Мяо обрела долгожданную свободу.

Причина её освобождения была проста и кролась в сочетании двух факторов: Системы и самого тюремного заклятия. Впрочем, если разобраться, печать этого места тоже так или иначе переплеталась с Системой. Не будь телефонной сети, построенной на её правилах, тюрьма вполне могла бы функционировать и без Цзянь Мяо. Система попросту истязала её.

Но после того как Ши Чжуэ совершил цепочку точных, выверенных действий, девушке удалось вырваться из её тисков.

Вещь, которую Ши Чжуэ забрал из комнаты 401, на самом деле была её прежним телефоном — личным предметом из прошлой, живой жизни. Имея под рукой подобную метку-посредник, избавиться от оков этого места оказалось куда проще. Ши Чжуэ в очередной раз перечеркнул все планы Системы, поступив строго вопреки её правилам.

Убедившись, что Цзянь Мяо благополучно покинула локацию, Ши Чжуэ вышел из данжа.

Он не стал вдаваться в мелкие детали: например, почему дверь комнаты 1601 сама собой распахнулась, когда он в последний раз поднимался на шестнадцатый этаж, куда сгинул Чэньло и почему Чудовище №47 показалось лишь пару раз на мгновение. Ши Чжуэ просто запечатлел эти вопросы в памяти, отложив их разбор до лучших времён.

Его ждала лавка «Сон Айэньта».

В часы, когда заведение закрывалось для посетителей, здесь царил абсолютный покой. Ши Чжуэ со спокойной душой доверял присмотр за залом Лансу — этому пушистому стражу вполне хватало сил и сообразительности.

Сейчас мейн-кун валялся на стойке. Похоже, ему снилось что-то невероятно сладкое: раскинувшись в совершенно нелепой, расслабленной позе, кот искривился так, что от былого величия и благородства породистого хищника не осталось и следа.

Его разбудил тихий тикающий звук шагов вернувшегося хозяина. Ланс приоткрыл один круглый, живой глаз, признал Ши Чжуэ, привычно вильнул хвостом и уже вознамерился уйти обратно в царствие Морфея, как вдруг его веки резко распахнулись.

Кот вытаращился на демона и в одно мгновение спрыгнул со стойки.

Длиннотелый гигант начал нарезать круги вокруг Ши Чжуэ, а его шелковистая шерсть вдоль хребта встала дыбом от укола невидимой угрозы.

Наблюдая за взъерошенным питомцем, Ши Чжуэ не удержался и коварно провел ладонью по его трубой задратому хвосту.

— И что за паника?

Ши Чжуэ впервые видел, чтобы Ланс встречал его из отлучки в настолько боевой готовности, будто перед ним предстал смертельный враг.

Впрочем, кот уже выдал себя с головой, и прятать эмоции было поздно. Он выпустил когти, мысленно проклиная собственные рефлексы. Попытка сопротивления провалилась в зародыше: Ши Чжуэ ловко сцапал его за шкирку одной рукой. Ланс немедленно поджал лапы, сдавшись на милость победителя и продемонстрировав нежно-розовые подушечки.

Роскошный взрослый мейн-кун повис в воздухе абсолютно беспомощным котёнком. Ши Чжуэ безупречно знал уязвимые места кошачьей анатомии, так что Ланс не смел и шелохнуться.

— Признавайся, — мурлыкающим тоном проговорил кот, — ты кого-то встретил, пока ходил по делам?

Перед взором Ши Чжуэ мгновенно всплыл образ Гу Юя.

Демон ничего не ответил, да Лансу и не требовалось подтверждений. Ши Чжуэ буквально пропитался густым, подавляющим дыханием *того самого господина*. Они совершенно точно встречались!

Ланс притих.

«Тот Великий...»

И как ему это высказать?!

Он же просто маленький кот! Точнее, раньше он был беспечным маленьким котом, а после того как его отправили сюда помогать Ши Чжуэ, превратился в беспечного домашнего любимца при лавке.

У Ланса язык не поворачивался выложить правду: этот могущественный бог — на самом деле наречённый Ши Чжуэ! Хотя нет, судя по тому, сколько времени утекло, пожалуй, уже законный супруг. Причём этот брак был результатом хитрой и тонкой интриги самого же Ши Чжуэ.

Вот только демон начисто лишился тех воспоминаний.

Ланс прекрасно понимал: выложи он всю подноготную прямо сейчас, мстительный демон точно найдёт способ сорвать на нём зло. Кот мысленно проклял свою чрезмерную восприимчивость.

К счастью для него, с улицы донёсся деликатный стук в дверь, спасший Ланса от дальнейших расспросов.

Прибыл «гость».

В закрытом состоянии «Сон Айэньта» обладал абсолютной защитой и скрытностью. Постучать в двери в такое время не мог почти никто.

Однако Ши Чжуэ, разглядев силуэт за стеклом, ничуть не удивился.

За дверью стоял Гу Юй.

Когда Ши Чжуэ покидал данж, Центральная улица кишела игроками, жаждущими попасть внутрь лавки, но сейчас на всём её протяжении осталась лишь одна высокая, статная фигура. Магия скрытности на него не подействовала.

Ши Чжуэ ещё в мире испытания пообещал Гу Юю, что впустит его. И тот явился сразу же, едва покинув данный этап.

Опустив Ланса на пол, Ши Чжуэ пошёл отпирать.

Стоило замку щелкнуть, как Гу Юй с порога произнёс:

— Он не сможет ответить на твои вопросы. А я — смогу.

Забившийся в угол Ланс судорожно перевёл дух.

Нынешний Гу Юй немного отличался от своего аватара из данжа. В нём проступили неосязаемые, но явные перемены. Если попытаться подобрать слова, он казался более настоящим, а в его глубоких, точёных чертах проглядывала совершенная, непреклонная божественность. Трудно было сказать, повлиял ли на это сброс статуса игрока или же то, что он вернул себе часть утраченной сути.

Ши Чжуэ жестом пригласил его войти.

Гу Юй неторопливо притворил за собой дверь и сел напротив демона. Их непринужденные, выверенные движения скорее напоминали встречу старых добрых друзей, чем первую беседу за пределами игрового пространства.

Из изящной курильницы потянулись тонкие струйки дыма, и весь зал заполнил мягкий, успокаивающий аромат благовоний.

Ши Чжуэ расположился за новым чайным столиком и неторопливо взялся за заваривание. Это помещение никогда не было просто мёртвыми стенами: интерьер лавки жил своей жизнью, повинуясь собственному разуму, и Ши Чжуэ никогда не вмешивался в его убранство. В последнее время заведение устойчиво тяготело к единому стилю, а этот чайный сервис Ши Чжуэ некогда выменял у одного из клиентов на редкую вещицу.

Гу Юй хранил молчание, да и Ши Чжуэ не спешил требовать уплату по остальным сделкам.

Лишь когда демон, следуя древней въевшейся памяти, разлил янтарный напиток по двум пиалам и одну из них пододвинул гостю, Гу Юй шевельнулся.

Движения Ши Чжуэ были исполнены такой естественной грации, будто он занимался этим всю жизнь. Чувства демонов неизмеримо острее человеческих, но их плоть куда прочнее. Ши Чжуэ не боялся кипятка и не признавал тонкостей человеческой чайной церемонии — не дожидаясь, пока напиток остынет, он сразу сделал глоток.

И именно в это мгновение Гу Юй ровно произнёс:

— Мы заключили брачный союз ещё очень давно.

— Кхм-кхм!..

Ши Чжуэ попёрхнулся. Пиала выскользнула из его пальцев и со звоном грохнулась на пол. Отборный чай залил дерево стола — демон явно не годился в ценители изысканных напитков.

Его алые глаза мгновенно сузились. Демон, всегда безупречно владевший собой, сейчас смотрел на гостя с нескрываемым изумлением.

— Брачный союз? Ты и я?

С ума сойти.

Бог и демон — как две столь противоположные сущности могли оказаться связанными подобными узами?

Будь на его месте любой другой демон, Ши Чжуэ с удовольствием посмеялся бы над такой иронией. Но когда дело касалось его самого, подобный расклад казался за гранью возможного.

И дело было не в двойных стандартах. Ши Чжуэ искренне, всем сердцем ненавидел любую мысль о том, чтобы впутаться в «любовные страсти». Он ни за что не стал бы связывать себя брачным договором. С памятью или без неё.

Гу Юй тем временем безмятежно сбросил вторую бомбу:

— И этот союз был твоей собственной интригой.

Значит, они не просто обручены, а Ши Чжуэ сам всё распланировал и заманил бога в ловушку?

Голова демона пошла кругом. Гу Юй точно говорит о нём, а не перепутал его с кем-то ещё?

Гу Юй едва заметно изогнул губы в тени улыбки:

— Впрочем, если судить по протекшим векам, статус помолвки мы уже перешагнули.

Легче Ши Чжуэ от этих слов не стало. И не напрасно — следующая фраза звучать стала ещё оглушительнее:

— Строго говоря, мы с тобой — законные супруги.

Брак, признанный законами небес и земли в любом из существующих миров.

Ши Чжуэ окончательно окаменел. Он даже не знал, как реагировать.

Гу Юй не стал бы лгать — у столь могущественного темного божества не было причин обманывать обычного демона. И осознание того, что в прошлом, невзирая на всю свою ненависть к романтике, он умудрился обвести вокруг пальца настолько высшее существо...

Ши Чжуэ подумал, что он, черт возьми, просто гениален.

Даже лишившись памяти, он ощутил, как разум затапливает именно эта мысль. Окрутить Бога Тьмы — это же высшее достижение для любого представителя его вида!

И откуда только взялась эта глухая гордость?

Внешне демон оставался бесстрастным, но Гу Юй легко читал его внутренние метания. Заметив, как отупение на лице Ши Чжуэ сменилось глубоким мысленным отлетом, Бог Тьмы решил немного подразнить его.

— Кажется, у людей это называется сюжетом «брак по расчёту, любовь потом».

Очнувшись от мыслительного паралича, Ши Чжуэ хлопнул глазами. Встрепенувшись слишком резко, он даже не сразу переварил услышанное выражение.

Поняв, что эти слова действительно сошли с губ Гу Юя, он насупился:

— Гу Юй.

В его голосе проскользнули редкие нотки глухого раздражения:

— Ты усваиваешь слишком много лишней информации.

Ши Чжуэ отлично знал, что ради адаптации к меняющимся мирам боги при каждом воплощении моментально впитывали всю местную культуру. За пару мгновений им открывалось всё благодаря всеведению. Но то, что Гу Юй использовал мусорные людские познания для поддёвок, Ши Чжуэ пришлось не по душе.

Подавив вновь вспыхнувшую странную эмоцию, демон ледяным взглядом уставился на собеседника. Это ощущение было мимолётным, словно легкое перо пронеслось по сердцу — настолько быстрым, что Ши Чжуэ не успел его ухватить и осмыслить.

Ему показалось, что на самом деле эта шутка вовсе не вызвала у него злости. Но причин он понять не мог. Всё упиралось в утраченное прошлое.

Заметив его реакцию, Гу Юй мгновенно сменил тон и произнёс с абсолютной искренностью:

— Прости меня.

Ши Чжуэ не ожидал от него столь скорого и чистосердечного извинения. Божества привыкли смотреть на мир свысока, однако Гу Юй искренне уважал демона.

— Я пришёл завершить нашу сделку, — продолжил Гу Юй. — Ответы, которые ты ищешь, содержатся в моей уплате.

Он обещал, что наградой станет часть утраченной памяти демона.

Ши Чжуэ ощутил укол нетерпения.

Гу Юй протянул правую руку ладонью вверх. Ши Чжуэ накрыл её своей кистью.

Сделка состоялась, и река заблокированных воспоминаний устремилась вспять.