Ши Чжуэ почувствовал лёгкое головокружение.

Память, возвращённая Гу Юем, оказалась не такой уж длинной, но, словно недостающий фрагмент мозаики, мгновенно пролила свет на множественные загадки. Он действительно сам завёл Гу Юя в эту ловушку. Однако причина для столь дерзкой манипуляции была предельно проста — его родной мир стоял на грани гибели.

Ши Чжуэ и Гу Юй происходили из одного и того же мира.

Его устройство поражало воображение: колоссальная конструкция в форме величественной башни. Все живые существа обитали внутри этого исполинского строения, а на границах каждого её яруса зияла непроглядная, абсолютная тьма — предел, за который не способно было шагнуть ни одно создание.

Свой мир они именовали Айэньтой.

Каждый ярус-континент простирался на неизмеримые пространства. Если Земля состояла из материков и океанов, то Айэньта представляла собой целую вселенную, сложенную из огромных, расположенных друг над другом миров. На каждом ярусе имелись собственные небеса, моря, цветущие сады и суровые, бесплодные земли. По размерам же Айэньта в десятки раз превосходила Землю, а её ресурсы казались неистощимыми.

Из-за столь уникального устройства — до тех пор, пока не пробили пути между этажами, — никто и не подозревал о существовании остальных уровней. И именно благодаря такой изолированности на разных ярусах успели зародиться совершенно несхожие цивилизации.

Тринадцать культур существовали бок о бок, не пересекаясь и не тревожа покой соседей, вплоть до того дня, когда рухнули древние барьеры. Первые годы после падения преград обернулись кромешным хаосом.

Именно в ту эпоху и родился Ши Чжуэ.

Он был демоном с Тринадцатого яруса.

Гу Юй к тому времени уже стал легендой — великим существом с высшего, Первого яруса, чьё имя боялись произносить вслух даже прочие небожители.

На Первом ярусе обитали лишь тринадцать богов.

В те далёкие дни пути Ши Чжуэ и Гу Юя не пересекались. И эти воспоминания Ши Чжуэ не терял; он с самого начала знал, что его мир погиб. Из его памяти исчезли лишь события, последовавшие позже.

К тому моменту юный демон успел пройти сквозь пламя междоусобных войн и закалиться, превратившись в одну из самых могущественных и известных фигур во всех тринадцати ярусах. С ним искали сделок абсолютно все: от самых гордых и властных владык до ничтожнейших из тварей.

Со временем пламя войн, охватившее мир Айэньта, утихло. За исключением редких мелких стычек, мир вернулся к стабильному существованию. Разрушение барьеров подтолкнуло торговлю и процветание — казалось, Айэньта вступала в золотой век.

Но вопреки логике этого не произошло. Мир захлестнула волна аномалий.

Особенно тревожным стал немотивированный рост исчезновений разумных существ. Если поначалу пропажа нескольких душ казалась досадной случайностью, то всего за три года число исчезнувших на двенадцати ярусах возросло до катастрофических масштабов. Правители всех континентов объединили усилия, перевернули весь мир вверх дном, но так и не смогли обнаружить ни единого следа.

Ши Чжуэ заподозрил неладное с самого начала — он лично стал свидетелем первой волны этих загадочных исчезновений.

Тогда проходил пир в честь его очередной победы. Ши Чжуэ своими глазами видел, как в мгновение ока все живые создания в величественном дворце — все, кроме него самого, — просто растворились в воздухе.

Следующие три года демон неустанно искал разгадку, обшарив все двенадцать ярусов, но безуспешно. Число пропавших росло с каждым днём.

Обойдя последний доступный ярус и не найдя ответов, он устремил взор к небесам.

Ши Чжуэ находился на Втором ярусе. Своенравный и мятежный демон никогда не ведал страха перед богами. И мысль пришла сама собой: если на двенадцати ярусах следов нет, почему бы не подняться на Первый? Не могли же пропавшие провалиться в совершенно иной мир?

Будучи созданием действия, он нашёл способ пробраться на Первый ярус, обитель божеств.

Именно с этого момента его память обрывалась. Всё, что касалось Первого яруса Айэньты, стёрлось без остатка. И вот теперь Гу Юй вернул ему этот утраченный фрагмент в качестве платы за сделку.

Только сейчас Ши Чжуэ вспомнил всё.

Картина, представшая перед ним по прибытии на Первый ярус, не имела ничего общего с благолепием, о котором слагали легенды. Обитель богов представлялась смертным сказочным раем, но Ши Чжуэ увидел лишь кошмар, отпечатавшийся в памяти навечно.

Шесть богов были мертвы.

Алый цвет крови застлал всё пространство — от самого края небесного свода до подножия его ног.

С точки зрения людей, Ши Чжуэ являлся порождением преисподней, для которого тьма и кровь — родная стихия. Но от увиденного зрелища даже у искушённого демона мороз пробежал по коже.

Исполинские божества, некогда поддерживавшие законы мироздания, застыли в своих последних позициях. В былые времена эти чистые, исполненные величия создания не допускали и пылинки на свои лики. Ши Чжуэ и раньше встречал богов, но никогда не видел их *такими*.

Шесть божеств сжимали своё священное оружие. Даже на лице самой кроткой из них — богини урожая и цветов — застыло выражение суровой, непреклонной решимости. Они навсегда замерли в боевых стойках, словно всё ещё удерживали рубеж. Их груди были пробиты жутковатыми сквозными ранами. Золотая кровь давно вытекла, а алое море, простиравшееся вокруг, было кровавыми слезами самого мироздания, скорбящего о богоубийстве.

«Мир рушится», — мгновенно осознал Ши Чжуэ. Гибель почти половины пантеона грозила катастрофой невиданного масштаба.

Боги Айэньты не нуждались в верованиях смертных. Они возникли вместе с рождением мира, приняв на себя бремя хранителей мирового закона. Среди них не существовало вражды или борьбы за власть. В истории Айэньты вспыхивало немало войн, но ни одна не дерзала затронуть Первый ярус башни.

Это наглядно демонстрировало как отношение жителей к богам, так и отношение богов к смертным.

Даже утончённый и проницательный ум демона замер в шоке перед лицезрением этой трагедии.

И в этот момент Ши Чжуэ уловил знакомое дыхание. Из глубины провала густыми волнами поднималась тьма. Это была та самая энергия, которую Ши Чжуэ любил и знал лучше всего.

Вот только здесь её быть не должно. Среди тринадцати божеств никогда не было того, чья власть или суть переплетались бы с мраком.

Забыв об осторожности, Ши Чжуэ устремился на зов этой силы. Это шло вразрез с его привычкой избегать неоправданного риска, но речь шла о судьбе Айэньты. Мир даровал своим созданиям всё для процветания, и даже самый отъявленный злодей из глубин Тринадцатого яруса не стал бы предавать взрастившую его обитель.

Следуя за зовом тёмной энергии, он миновал несколько потаённых проходов и оказался в загадочном месте.

Здесь клубился непроницаемый чёрный туман, погружая всё вокруг во тьму, словно наступила глубокая ночь. В центре расстилалось бездонное тёмное озеро. Из четырёх точек водоёма вырывались массивные цепи из неведомого металла, сходясь в самом центре. Там покоился небольшой каменный островок площадью от силы в несколько квадратных метров.

Четыре цепи намертво сковывали находившееся на платформе божество.

Ши Чжуэ расправил пару мощных перепончатых крыльев, намереваясь незаметно приблизиться к пленнику, но стоило ему пересечь невидимую грань, как непреодолимая сила сдёрнула его с неба и швырнула прямо на платформу.

Дьявольские крылья мгновенно сложились; гордый демон редко выглядел настолько взъерошенным и сбитым с толку. Впрочем, Гу Юй, чьи конечности были прибиты цепями к камню, выглядел ещё менее величественно.

Так состоялась их первая встреча — хотя Гу Юй в то время ещё не носил своего нынешнего имени.

Бог Тьмы заметил непрошеного гостя ещё на подлёте и сам притянул его к себе. Его состояние было плачевным: ядро мира находилось на грани уничтожения, половина богов погибла, а вторая половина совершила предательство. Чтобы удержать баланс и замедлить разрушение ядра, божество было вынуждено принять лик Бога Тьмы.

А эти четыре цепи он наковал на себя сам, превратившись в собственного узника.

Поначалу Гу Юй решил, что перед ним очередной коварный демон, пробравшийся сюда ради личной выгоды. В характере Бога Тьмы преобладали импульсивность и резкость, и в первое мгновение он вознамерился просто уничтожить вторгшегося.

Ши Чжуэ мгновенно почувствовал смертоносную волну ярости. Леденящая аура заставила его покрыться холодным потом. Впервые за долгое время он очутился так близко к гибели.

Не теряя ни секунды, Ши Чжуэ заговорил, принеся клятву именем Бога Тьмы и объяснив причину своего появления.

Хотя среди пантеона официально не числилось Бога Тьмы, для всех тёмных тварей эта клятва являлась священной. Законы мироздания карали за её нарушение неизбежной смертью. Да и сам Ши Чжуэ при всей своей хитрой натуре не дерзнул бы лукавить в столь судьбоносный миг.

Только это и заставило Гу Юя умерить смертоносный пыл.

Ши Чжуэ оказался не единственным, кто заподозрил неладное, но стал единственным, кто осмелился подняться на Первый ярус в поисках истины. Обычным демоном, пробившимся сквозь сокрытые грани...

В разуме «новорождённого» Бога Тьмы мелькнула догадка. Несмотря на сомнения, время поджимало — ядро умирало, и Гу Юй принял решение.

— Этот мир обречён, — произнёс Он.

Ши Чжуэ, так и не услышав ответа, почувствовал, как смертоносная ярость рассеялась, уступив место давящему божественному величию. Демон успел с облегчением подумать о путях к отступлению, когда его поразило это страшное известие. Не веря своим ушам, он вскинул голову, но разглядел лишь клубы непроницаемого чёрного тумана, скрывавшие лик божества.

— Это невозможно, — суховато отрезал Ши Чжуэ.

Гибель мира не проходит бесследно. Ей предшествуют увядание ресурсов, катаклизмы, деградация природы. Ши Чжуэ прошёл все тринадцать ярусов и нигде не видел подобного.

— Дело не в самом мире, — с глухой яростью проговорил Гу Юй.

Ши Чжуэ передёрнуло от сквозящей в этом голосе ненависти, но он мгновенно уловил суть:

— Кто-то извне... похищает ядро нашего мира?

Слова демона были пропитаны ядом. Он допускал существование иных миров, предполагал, что исчезнувшие могли быть пленены за пределами Айэньты, но не ожидал, что катастрофа зашла так далеко.

Гу Юй заметил пропажи ещё три года назад, но даже Его сил еле хватило, чтобы проследить нить.

— Их переносят в особое пространственное измерение.

Не в другой мир, а именно в искусственное пространство. Уже тогда Гу Юй ощутил дыхание грандиозного заговора.

Каждое живое существо несёт на себе отпечаток родного мира. Поначалу эти метки незаметны, но когда миллионы душ оказываются в одной точке, между мирами прокладывается нерушимый мост. Именно так за три года Айэньта лишилась огромной части своего населения.

— Теперь я понимаю, — произнёс Ши Чжуэ. — Это пространство охотится за ядром нашего мира.

Айэньта полнилась жизненной силой, и её ядро содержало колоссальный объём энергии.

Демона тошнило от одной мысли о подобной подлости. Ни одно создание Айэньты не позволило бы чужакам разграбить свой дом. Но момент был упущен: ядро раскололось и доживало последние дни.

Внезапно Ши Чжуэ осенило. Он уставился на Гу Юя:

— У меня есть идея. Ты можешь заключить со мной брачный союз.

Слова демона прозвучали подобно грому среди ясного неба.

— Не пойми неправильно, — тут же добавил Ши Чжуэ.

По своей природе демоны лживы, вероломны и невероятно красивы, из-за чего им крайне трудно найти спутника на всю жизнь. Однако гласит древнее предание: некогда среди них появился необычный, милосердный демон. Желая даровать своей возлюбленной абсолютную уверенность, он прошёл сквозь лишения и вымолил у Богини любви особый ритуал — брачный договор.

Этот договор признавался Богиней любви, демонической сутью и самими Законами мироздания. Демон, предавший узы, подвергался жестокой каре, а верный — обретал вечное благословение. Но главное: союз связывал жизнедеятельность и силы супругов воедино.

Для изменчивой натуры демонов подобная связь являлась огромным риском, и мало кто дерзал на такой шаг.

Гу Юй, разумеется, знал об этом древнем ритуале. И он мгновенно разгадал замысел Ши Чжуэ.

Едва Божество Света и Тьмы погибнет, ядро мира окончательно рассыплется, и вся энергия Айэньты перейдёт тому чужеродному пространству. Гу Юй не мог удерживать грань вечно.

Но если они свяжут свои судьбы, мироздание получит шанс внедрить ещё один абсолютный Закон ради самосохранения.

— Что ж, — медленно произнёс Гу Юй. — Пожалуй, это наш единственный шанс.

Так Ши Чжуэ и Гу Юй заключили брачный союз.

И именно этот договор стал причиной, по которой Ши Чжуэ лишился памяти.

Каким бы могущественным ни был Ши Чжуэ, его избранником стал истинный владыка, воплощение самого сердца этого мира. В подобном союзе, предполагавшем взаимную связь душ и сил, львиная доля выгоды неизбежно доставалась демону. Но законы мира Айэньта не терпели столь дарового могущества.

Разумеется, Ши Чжуэ не мог получить все блага в момент скрепления узов. К тому же аномальное пространство, к тому времени уже пустившее корни в их реальности, воспользовалось шансом и приложило все усилия, чтобы сорвать ритуал.

За подобный союз требовалось заплатить цену.

Гу Юй знал об этом и взял основное бремя на себя. Потеря памяти стала лишь малым откупом, взысканным с Ши Чжуэ.

Лишившись воспоминаний, он помнил лишь одно: ему, единственному уроженцу мира Айэньта, удалось вырваться из обречённой реальности.

В его сознании запечатлелось лишь то, что они с Гу Юем заключили сделку. Он получил во владение лавку, чья жизнь напрямую переплелась с его собственной жизненной силой, а в придачу Гу Юй отдал ему чёрного кота.

Так демон в сопровождении кота покинул гибнущий дом и стал открывать двери своей лавки в иных мирах.

Гу Юй остался в его памяти лишь случайным покупателем, с которым они однажды пересеклись и ударили по рукам, — ничем не примечательным среди сотен других. Ши Чжуэ совершенно забыл суть заключённого договора.

Он твёрдо помнил лишь одно условие своего выживания: лавку нужно беречь и развивать. Ему надлежало странствовать по бесчисленным мирам, заключая сделки с самыми разными созданиями.

Ши Чжуэ справлялся блестяще.

Но, покинув мир Айэньта, он понятия не имел о том, какая участь постигла Гу Юя, как не ведал и об истинной цели своей торговли.

Гу Юй сокрыл сердце мира внутри семени — единственной реликвии, оставшейся от сгинувшего божества жизни. И всё это время семя покоилось в лавке Ши Чжуэ.

Каждая успешная сделка, провёрнутая демоном, подпитывала и исцеляла разрушенное сердце мира. Ему требовалось вновь прорасти и превратиться в Древо Жизни: лишь тогда ядро восстановится, а мир Айэньта сможет возродиться из пепла.

Всё это они уговорили заранее. И даже потеряв память, Ши Чжуэ неукоснительно исполнял данный завет. Выдумка о том, будто сделки необходимы для поддержания его собственной жизни, была лишь внушением, которое Ши Чжуэ сам же и запечатлел в своём разуме перед ритуалом — он опасался, что, лишившись воспоминаний, станет беспечным.

Он слишком хорошо знал собственную натуру, потому и вёл дело так рьяно.

Гу Юй же после ухода демона расщепил своё тело на несколько воплощений. Это позволило ему не только сковать аномальное пространство и выиграть время для Ши Чжуэ, но и отсрочить гибель. Пока мир Айэньта не возродится, Бог не имел права сгинуть.

Пусть его заточат, пусть наложат печати — это не имело значения.

Пока Ши Чжуэ неустанно колесил по мирам, заключая сделки, Гу Юй в полном одиночестве влачил бесконечные века. Там, где покоились его печати, не было ничего, кроме непроглядной тьмы и зияющей пустоты.

Каково это — целую вечность вести глухую, изнурительную борьбу с чужеродным пространством? Найти слова невозможно. Лишь высшее божество могло вынести подобную пытку, не утратив непреклонной воли и не сбившись с пути.

Что же касается Ланса, этот чёрный кот изначально служил Гу Юю, но из-за жёстких законов не мог выдать Ши Чжуэ ни единого тайного помысла. Поначалу Гу Юй вовсе не доверял демону, и Ланс отправился с ним скорее как надзиратель.

Но позже Гу Юй не раз благословлял тот день, когда отдал кота. Именно благодаря Лансу в беспросветном мраке его заточения появилась единственная отдушина.

В самом начале, когда скованный печатями Бог погрузился в небывалую слабость и забытье, он впервые увидел, как Ши Чжуэ ступил на землю своего первого мира. Демон поначалу терялся среди чуждых обычаев, но с жадностью учился, пока не открыл лавку и не достиг совершенства в искусстве торговли.

Пока части его божественной сущности скрупулёзно изучала холоднокровная система, превратив гордого Бога в объект для экспериментов, Гу Юй наблюдал, как Ши Чжуэ впервые оступился и попал в ловушку хитроумного покупателя.

Он видел его в самых разных уголках вселенной. Где-то демон чувствовал себя свободно, словно рыба в воде; иные же миры были настолько враждебны его природе, что даже соприкосновение с местным воздухом вызывало мучительное отторжение. Гу Юй видел его и в минуты полного триумфа, и в те мгновения, когда весь мир восставал против демона, открывая на него яростную охоту.

На самом деле эти мимолётные взоры давались нелегко. Гу Юй мог смотреть на него лишь два-три раза в неделю, и каждый сеанс длился от силы минут десять: Ланс просто не мог выдержать удушающей ауры Бога Тьмы.

Но разлука тянулась слишком долго. Настолько, что даже этих редких мгновений Гу Юю хватило, чтобы изучить демона до последней черточки. Настолько долго, что именно Ши Чжуэ стал той опорой, которая помогла Богу не сломаться.

Так гордый Бог полюбил демона.

Чувства Гу Юя не были банальным сочувствием братьев по несчастью или убогой жалостью. И уж тем более они не диктовались магией брачного союза — Бог Тьмы был чужд подобных сентиментальных слабостей.

Первая искорка симпатии зажглась ещё при первой встрече, когда его пленила ослепительная красота демона — хоть в то мгновение Гу Юй и лелеял мысль непременно прикончить дерзкое творение. Позже симпатия крепла: каждое действие Ши Чжуэ удивительным образом перекликалось с его собственными помыслами.

Но настоящая любовь — это не то, что можно выцедить из долгого совместного быта.

Любовь накрыла Гу Юя внезапно, словно разрушительный обвал.

Тогда Ши Чжуэ только ступил на земли очередного мира — вновь чуждого, неприветливого к демонической братии. Он вовсе не стремился к кровопролитию, но, несмотря на все его уступки, весь континент словно сошёл с ума, объявив на него охоту.

Едва Гу Юй установил связь, как его взору предстала картина: Ши Чжуэ, сжимая в руке клинок тандао, одним точным и изящным движением перерезает горло очередному врагу. С лезвия стекали тёмно-алые капли, в холодных глазах демона не читалось ни единой эмоции... Но именно в то мгновение он вскинул взор и невольно встретился с ним взглядом сквозь разделявшее их пространство.

В ту же секунду в душе Гу Юя будто вспыхнула сверхновая.

Он без памяти влюбился в этого демона.

Ши Чжуэ никогда не скрывал ни своего коварства, ни тяги к жатве душ. Он оставался жутким порождением тьмы. Все знали, что за сделку с демоном приходится платить кровавую цену.

И всё же он ни разу не загубил ни единой невинной души. Стоило присмотреться чуть внимательнее, как становилось очевидно: клиенты, встретившие жуткую смерть после сделки, погибали исключительно по вине собственной ненасытной похоти и алчности. Злодеи платили сполна за свои грехи. Добрые же люди, трепеща от ужаса в ожидании демонической расплаты, отдавали за исполнение желания лишь прядь волос или обрывок пеньковой бечёвки...

Далеко не каждый демон с подобным трепетом блюдёт свою «профессиональную этику». Честно говоря, кроме Ши Чжуэ, Гу Юй не встретил больше ни одного подобного создания.

Лишь Ши Чжуэ с упорством, достойным лучшего применения, держался за эти «бессмысленные» правила.

И Гу Юй понимал: по сути своей они невероятно похожи. В нём самом воедино сплелись сущности Бога Света и Бога Тьмы. Он обладал как возвышеннейшими добродетелями, так и низменными, порочными страстями.

Полыхнувшая любовь не угасла. Поначалу Гу Юй полагал, что бесстрастное время сотрёт эти чувства, но характер Ши Чжуэ, его манеры и даже эта безупречная, гордая внешность притягивали его всё сильнее. Устоять перед этим очарованием Бог был не в силах.

Возможностей видеть Ши Чжуэ выпадало исчезающе мало, и прежняя слежка давно утратила смысл. Но Гу Юй всё равно чувствовал себя бесстыдным соглядатаем, мечтающим подчинить демона своим самым тёмным и порочным желаниям.

Тайная страсть разрасталась диким цветком. Божественный Свет внутри него томился стыдом и виной, а Божественная Тьма жаждала предать демона изощрённым искушениям. Разрываемый внутренними противоречиями, Гу Юй, тем не менее, сохранял ледяную ясность ума, выстраивая безупречный план. В его сердце по-прежнему жила забота о мире Айэньта, но рядом с ней навеки запечатлелся иной образ.

Обо всех этих терзаниях Ши Чжуэ даже не догадывался.

А Гу Юй продолжал ждать. Так долго, что почти утратил чувство времени. Наконец он досконально изучил устройство аномального пространства и разгадал принципы его работы. Создания, захваченные этой аномалией, именовали себя «игроками», а само пространство кликали Системой. Гу Юю это название отчего-то внушало глубокое отвращение.

Всё, что было в его силах, он исполнил. Оставалось лишь терпеливо ждать Ши Чжуэ.

Ши Чжуэ никогда не отлынивал от своего промысла. Странствуя между мирами, он умудрился разнюхать сведения о Системе. Даже лишившись важнейших воспоминаний, демон сумел заподозрить неладное и осознать, что гибель его родного мира напрямую связана с этим пространством. Подобная проницательность граничила с абсолютным безумием.

Гу Юй так долго ждал лишь потому, что восстановление ядра мира Айэньта требовало поистине колоссального количества энергии. И Ши Чжуэ, не ведая отдыха, неустанно заключал сделки, пока последняя из них не завершила исцеление сердца мира.

Лишь тогда, почувствовав произошедший сдвиг, Ши Чжуэ решил проверить свою догадку и временно прекратил торговлю. Как и следовало ожидать, после полного восстановления ядра отсутствие сделок лишь изнуряло его голодом, но более никак не угрожало жизни.

Демон обладал достаточным безумством, чтобы поставить подобный эксперимент на самом себе. И именно этот опыт окончательно укрепил его в намерении отправиться в пространство Системы за ответами.

Ощутив, что Ши Чжуэ ступил на земли Системы, Гу Юй понял: час настал. Подавив нахлынувшие чувства, он принялся выстраивать план их встречи. И именно с той минуты решил вернуть демону всю полноту памяти.

Он давным-давно придумал безупречный повод для этого. Торговля Ши Чжуэ всегда отличалась абсолютной честностью, но даже Бог умеет находить лазейки в правилах.

Ши Чжуэ, к которому вернулась вся полнота воспоминаний, проговорил:

— Выходит, стоит мне ступить в первый же данж, как я тут же наткнулся на тебя?

С этими словами он сгреб Ланса в охапку и принялся беспощадно тискать — таково было наказание маленькому коту за «предательство».

Взгляд Гу Юя на мгновение замер на коте. В нём скользнула лёгкая зависть. Впрочем, пока демон ничего не заметил, Бог отвёл взор и непринуждённо кивнул.

— Значит, два фрагмента уже у тебя?

Вспомнив всё и осознав их прежний союз, Ши Чжуэ ничуть не изменил своего тона. Хоть он и задавал вопрос, в его голосе звучала твёрдая уверенность.

— Все до единого, — ответил Гу Юй таким будничным тоном, словно речь шла о какой-то сугубой мелочи.

Ши Чжуэ невольно изумился. Неужели Гу Юй разделил себя всего на три части?

Гу Юй тихо хмыкнул:

— К чему плодить лишнее? Чтобы потом, когда ты вернёшься, я сбился с ног, собирая себя по кусочкам?

Он стремился вернуть прежнее могущество как можно скорее, а плодить мелкие воплощения — лишь наживать лишнюю головную боль.

Ши Чжуэ вынужден был признать: логика железная. На его памяти это был первый бог, ограничившийся всего двумя фрагментами. В иных мирах ему то и дело попадались клиенты, разлетавшиеся на полдюжины, а то и на добрый десяток осколков. На фоне этих любителей дробления подход Гу Юя выглядел поистине освежающим.

Ши Чжуэ отвёл Гу Юя к месту, где покоилось сердце мира. Обретя память, он вспомнил точный тайник.

Сняв стеклянный колпак, прикрывавший духовные камни, он небрежно отложил в сторону несколько духовных камней, поддерживавших работу лавки, и быстро прикоснулся к нескольким незаметным точкам на деревянном основании.

Центр подставки бесшумно разошёлся в стороны, открывая круглое отверстие.

Оттуда плавно поднялось самое обыкновенное на вид семя. Оно зависло в воздухе, но куда больше поражало другое — на нём проклюнулся крошечный зелёный росток.

Гу Юй заворожённо вглядывался в этот росток. Семя, воплощавшее в себе мир Айэньта, наконец ожило. Это стало неопровержимым доказательством того, что их давний замысел увенчался успехом.

Ши Чжуэ тоже на мгновение замер.

И всё же над этой победой витала горчащая тень: пусть их родной мир и удалось вырвать из небытия, сотни миллионов его жителей сгинули безвозвратно. И виной тому была ненасытная алчность пространства Системы, обобравшего мир Айэньта до нитки.

И ведь для Системы это был далеко не первый раз. Никто не ведал, сколько миров пало её жертвой, но Гу Юй обмолвился, что число данжей исчисляется десятками тысяч, и среди них встречаются самые невероятные культуры и обычаи — целая россыпь заграбленных параллельных миров.

— Я находил следы мира Айэньта во многих данжах, — произнёс Гу Юй.

Они обменялись взглядами, прочитав в глазах друг друга непреклонную решимость. Семя проросло — пора действовать. Они и без того ждали слишком долго.

Ши Чжуэ взрастил сердце мира за пределами этой аномалии, а Гу Юй завершил свои приготовления внутри неё.

— На первый взгляд, созданные Системой данжи кажутся хаотичными, но их появление и трансформация подчиняются строгим законам, — продолжил Бог.

Проведя здесь вечность, Гу Юй изучил врага досконально. Система не способна созидать из ничего. Ей требуется фундамент — захваченный мир, его предания, катастрофы или легенды, а также конкретный уголок этого мира, который оторвали и заточили в изолированное пространство данжа.

Большая часть тамошних NPC — лишь бездушные алгоритмы или наёмники из других мест, отыгрывающие свои роли. Случай Цзянь Мяо — редчайшее исключение, но «редкое» не означает «невозможное».

— Мне уже попадались подобные ей NPC, — проговорил Гу Юй.

Ещё до прихода Ши Чжуэ Бог научился обходить контроль Системы и под видом игрока исследовать данжи. Встретив первую подобную душу, он проверил множество других миров и нащупал ключевую зацепку.

— Если Система решает, что такой NPC, как Цзянь Мяо, окончательно утратил ценность для данжа, его уволакивают в одно особенное место.

Это тоже данж, но предназначение у него иное — там перекраивают и переделывают неугодных игроков и NPC.

Ши Чжуэ мгновенно уловил суть:

— Хочешь сказать, это единственный данж, возведённый самой Системой?

Гу Юй серьёзно кивнул:

— Чтобы росток превратился в исполинское древо, ему необходима благодатная почва.

Именно этот особый данж и должен стать такой почвой.

Наличие печатей Гу Юя в обоих данжах, куда попал Ши Чжуэ, не было случайностью. Демон вдруг понял, что очутился в них исключительно благодаря вмешательству Бога.

— Верно, — не стал отрицать Гу Юй. — Однако мне так и не удалось отыскать вход в этот главный данж Системы.

Ши Чжуэ ненадолго задумался, а затем вскинул руку:

— Погоди-ка.

Он вспомнил, что ещё не забрал плату за несколько прошлых сделок.

Вспомнить об этом именно сейчас его заставила вполне определённая мысль. Перед взором всплыл образ одного игрока.

Цзянь Мэн.

Та самая девушка, что заключила с ним сделку в первом данже. Кажется, Ши Чжуэ догадывался, как проложить путь в этот закрытый данж.

Не откладывая дело в долгий ящик, демон быстро собрал долги по всем остальным договорам. Лишь завершив эти счета, можно было переходить к главному.

Ши Чжуэ прекрасно помнил, что после той первой сделки вручил Цзянь Мэн десять своих визиток.

Пришла пора этим карточкам сыграть свою роль.

Глава 77

В то время Ши Чжуэ ещё не вернул себе память.

И хотя он уже точно знал, что его жизнь и смерть никак не связаны с лавкой, от сделок отказываться не собирался — чем их больше, тем лучше.

Саму идею раздавать визитки он, к слову, подсмотрел у одного из клиентов.

И трюк оказался чрезвычайно удобным.

Визитные карточки с демонической меткой Ши Чжуэ мог уловить в любой момент, где бы они ни находились.

Пусть он и отдал все карты новичку по имени Цзянь Мэн, пущенные по рукам визитки неизбежно начали бы кочевать от игрока к игроку, и предсказать их конечного владельца было невозможно.

В своё время, живя среди людей, Ши Чжуэ узнал об одной весьма любопытной концепции — теории шести рукопожатий.

Любые два незнакомца на планете связаны между собой через цепочку из шести человек.

А уж демонические визитки по такой цепочке разойдутся мгновенно.

Тем более что слава о лавке Ши Чжуэ среди игроков гремела всё громче.

Ему безумно хотелось узнать, в чьих руках в итоге оказались те десять карточек.

В пространстве системы обитала тьма-тьмущая народу, и среди этого множества непременно находились бунтари.

Далеко не каждый соглашался безропотно терпеть полный контроль.

Свобода и безопасность — дремлющие в крови базовые инстинкты любого живого существа.

И Ши Чжуэ искал именно таких людей.

Система не терпела даже своенравных NPC в данжах, отсылая их на «перевоспитание».

С чего бы ей сквозь пальцы смотреть на непокорных игроков?

Скорее всего, с бунтовщиками обходились точно так же — отправляли на «перековку».

Но создать второй отдельный мир-данж система была просто не в состоянии.

Да и тратить ресурсы на то, чтобы разделять буйных NPC и строптивых игроков, она бы не стала.

Она ведь даже безымянным статистам в данжах не удосуживалась давать нормальные имена!

С чего бы такой халтурной системе возиться с отдельными зонами изоляции?

Ши Чжуэ поделился своими умозаключениями.

Гу Юй полностью с ним согласился.

Раз существовали мятежники, уже отправленные на «перевоспитание», значит, хватало и тех, кто затаился и пока не попался системе на глаза.

А стоит им оступиться и раскрыть себя — их с огромной вероятностью упекут в тот самый особый данж.

И вот тогда у Ши Чжуэ с Гу Юем появятся тысячи способов увязаться за ними в это таинственное место.

В странной лавке под названием «Сон Айэньта» объявился демон, способный исполнить абсолютно любое желание.

И пусть за такую услугу приходилось платить высокую цену, найдётся ли тот, кто устоит перед подобным искушением?

Каждый, кому удалось выжить в пространстве системы, несёт в душе глубоко скрытую одержимость.

Эти непреодолимые страсти — чистейшая форма желания. Они заставляют людей цепляться за жизнь и толкают их на любые жертвы, лишь бы заключить сделку с Ши Чжуэ.

Поэтому, сколько бы миров он ни сменил, стоит его имени прогреметь — и дело сделано, дальше всё идёт само собой.

Замысел казался Гу Юю вполне жизнеспособным, за исключением одной детали. Точнее, одного сомнения:

— Как ты можешь гарантировать, что хотя бы одна карточка попадёт именно к такому игроку?

Десять визиток — это слишком мало.

К тому же игроков, вынашивающих мысли о бунте, не так уж много, да и под неусыпным оком системы они стараются не выделяться.

В бесконечном море игроков полагаться на новичка, раздающего карточки — чистой воды рулетка, перечёркивающая всю надёжность плана.

Гу Юй не стал выкладывать эти сомнения в лоб, а лишь озвучил главный вопрос.

Ши Чжуэ прекрасно понял подтекст и лишь ухмыльнулся:

— Не волнуйся. Будь уверен: каждая визитка попала в самые подходящие руки.

В своё время Ши Чжуэ связался с Сюэ Нянем именно благодаря визитке, что и позволило ему открыться в пространстве системы.

Система никогда бы добровольно не впустила к себе такое бедствие.

Не прояви Ши Чжуэ хитрость и не заключи он сделку с Сюэ Нянем, его ноги бы здесь не было.

— Визитку для Сюэ Няня я в своё время отдал его деду.

Прошло целое поколение, но расчёт Ши Чжуэ оправдался с точностью до мелочей: внук забрал карточку и тем самым открыл демону проход в систему.

Он плёл эту паутину ещё с деда Сюэ Няня.

И то, что все десять карт достались Цзянь Мэн, тоже было результатом тонкого расчёта.

Чем сильнее и искушённее игрок, тем глубже и темнее его тайная одержимость.

И если перед таким человеком, истощённым и опустошённым, вдруг блеснёт надежда вернуть утраченное, разве он не сцепится за неё зубами?

И дело ведь не только в старых ранах: власть, могущество, несметные богатства — всё, к чему так страстно вожделеет человеческая природа, становится буквально осязаемым.

За право обладать этими визитками развернулась поистине захватывающая борьба.

Гу Юй всё понял.

— Вот почему ты с самого первого данжа вёл себя так вызывающе громко.

Чем дерзче ведёт себя Ши Чжуэ, тем быстрее растёт его слава.

И действительно: хватило одного-единственного простенького данжа, чтобы его имя стало главной темой для обсуждений среди игроков.

Пока люди перешёптывались о новоявленном демоне, сам он уже выстраивал куда более грандиозные замыслы.

— Не совсем так, — возразил Ши Чжуэ. — Я в принципе не люблю держаться в тени.

Демоны по природе своей обожают привлекать внимание, а быть в центре всеобщего восхищения и страха для них — чистейшее наслаждение.

Ши Чжуэ не был каким-то бракованным, скромным демоном. В свете софитов он чувствовал себя как рыба в воде.

А раз так, то почему бы не поднять ещё больше шума?

Ши Чжуэ вознамерился провернуть нечто действительно масштабное.

***

Лавка «Сон Айэньта» вновь открыла свои двери.

Впрочем, застеклённый вход оставался заперт для толпы — приглашение получили лишь избранные.

Гости, в чьих руках находились визитки, ощутили зов демона и без промедления устремились на Центральную улицу.

Они не заставили себя долго ждать. Вскоре раздался стук.

С чистым, хрустальным перезвоном колокольчика стеклянная дверь автоматически распахнулась.

В помещение вошли трое незнакомых игроков.

От них не веяло угрозой. Внешне они выглядели настолько рядовыми, что любой прохожий на улице скользнул бы по ним равнодушным взглядом.

Однако в месте, где на каждом шагу подстерегает смерть, подобная неприметность сама по себе казалась подозрительной.

Троица полностью подавила свою ауру, казавшись абсолютно безобидной.

Во главе стоял молодой человек лет двадцати пяти в чёрной оправе очков. У него были мягкие, утончённые черты лица — с виду вылитый интеллигент.

Впрочем, этот мягкий образ перечёркивал тонкий, длинный шрам, тянувшийся от правого глаза через бровь к самому центру лба. Серьёзная отметина придавала его облику хищную, опасную суровость.

По левую руку от мужчины стояла женщина с ничем не примечательной внешностью и самой обычной фигурой. Даже Ши Чжуэ пришлось сознательно зафиксировать на ней взгляд, чтобы не потерять из виду её ускользающий образ — крайняя степень невидимости.

За правую руку мужчина держал ребёнка — самого юного игрока из всех, кого Ши Чжуэ приходилось встречать.

Мальчику на вид было лет двенадцати-тринадцати. Белоснежная кожа, аккуратные черты лица — даже с безучастной миной он выглядел чрезвычайно мило.

Приглядываться не требовалось: ребёнок и мужчина были похожи как две капли воды, будто отлиты по одной форме.

Странная, ни на что не похожая компания.

Особенно если учесть яркую, привлекательную внешность мужчины и мальчика — подобная пара неизбежно приковывала бы взгляды.

И то, что им удавалось оставаться незамеченными, явно было заслугой той самой скромной спутницы.

Ши Чжуэ вдруг осознал: все десять визиток, чьё присутствие он ощущал, сейчас находились здесь, в помещении.

Эти трое прибрали к рукам абсолютно все отправленные в свет карточки.

Расклад оказался куда интереснее, чем рассчитывал демон.

Сплошные приятные сюрпризы.

Переступив порог, лидер троицы заговорил первым:

— Здравствуйте. Меня зовут Юэ Цзэ.

Спутники не заставили себя ждать.

Женщина лишь коротко бросила:

— Ецзы. — И замолчала.

И если от неё веяло замкнутостью и нежеланием тратить слова попусту, то мальчик представлял собой полную противоположность.

Настоящая трещотка.

— А я Юэ Ци! — затрещал он. — Не смотрите, что я выгляжу как мелкий, на самом деле я старший брат Цзэ! Мы близнецы, и старший из нас — я! А сжался я из-за одного невероятно дурацкого проклятия. Так что не вздумайте считать меня ребёнком, предупреждаю сразу, а то мало ли — решите ещё, что я домогаюсь или вроде того!

Сокрушительный поток слов Юэ Ци в мгновение ока развеял напряжённую обстановку.

Он собирался добавить что-то ещё, но Юэ Цзэ дёрнул его за руку, заставив умолкнуть.

Поправив очки, Юэ Цзэ виновато улыбнулся:

— Прошу прощения. Мой брат немного... с приветом.

Каждое его движение дышало искренним обаянием, с первого мгновения располагая к себе.

Всё познаётся в сравнении: на фоне Юэ Цзэ дружелюбие, которое демонстрировал Цуй Ань в прошлой игре, казалось наигранным и фальшивым.

Ши Чжуэ не стал ходить вокруг да около:

— Можете не разыгрывать этот спектакль. Не нужно меня прощупывать.

Будь то дурачество Юэ Ци, разрядившее обстановку без нарушения граней дозволенного, или мягкая учтивость Юэ Цзэ — оба действовали сработанно и безупречно, вызывая сильную симпатию.

Братья явно не ожидали, что их раскусят сходу.

Когда хитроумный демон неожиданно начинает говорить без обиняков, жди подвоха.

Ши Чжуэ бросил с виду небрежную фразу:

— Система не имеет доступа к моей лавке.

Юэ Цзэ промолчал, предпочитая не выдавать реакцию.

Демон жестом пригласил гостей сесть.

Оперевшись подбородком о ладонь, он лениво проговорил:

— Мне вот интересно: как вам удалось выгрести все десять визиток?

Умостившись в драгоценном кресле из красного дерева, Юэ Ци беззаботно болтал ногами:

— Да что тут сложного?

Он широко улыбнулся, блеснув острыми клыками:

— Что-то выменяли по-хорошему, а что-то попросту отобрали у тех, кто решил сыграть в нечестную игру.

В его тоне звучала гордость, но ни капли высокомерия.

И он не лгал.

Им требовалась помощь Ши Чжуэ в одном жизненно важном деле, и чтобы гарантировать себе его внимание, они решили монополизировать весь «выпуск» карточек.

Они даже перестали ходить в данжи, поджидая, когда демон подаст знак.

Оттого и явились так быстро.

Ши Чжуэ насквозь видел их мотивы.

Однако произнёс совсем другое:

— Давайте заключим сделку.

С каждым нужно говорить на его языке.

Юэ Цзэ хоть и выглядел человеком ума, лишних хитростей в душе не таил.

Они с братом без утаек признались, что близнецы, а у братьев всегда много общего.

Ши Чжуэ зацепился за это.

Похоже, эта парочка предпочитает прямой разговор.

— Какую сделку? — переспросил Юэ Цзэ.

Он уже догадывался, к чему клонит собеседник, и надеялся, что не ошибается.

— Отправимся в системный данж вместе.

Ши Чжуэ ничуть не сомневался: о существовании системного данжа знают и другие игроки.

Пространство Системы просуществовало слишком долго — настолько, что в нём неизбежно должны были остаться ветераны, пережившие неисчислимое множество испытаний.

Пройти сквозь жесточайший отбор удалось единицам, но среди них наверняка находились те, кто был нужен Ши Чжуэ и Гу Юю.

И если среди этих высших игроков встречались люди...

Ши Чжуэ понимал: они неизбежно впадали в одну из двух крайностей.

Они либо вкушали упоение от полной власти над слабыми, превращаясь в преданных псов Системы и наслаждаясь вечным всесилием, либо, насмотревшись на бесконечные смерти, проникались к ней жгучей, въевшейся в кости ненавистью. Такие мечтали разрушить этот заведенный порядок, положить конец трагедиям, даровать свободу тем, кто бился за каждый вздох, и вернуть людей в их прежние, мирные миры.

Третьего не дано.

Чтобы забраться на самую вершину и удержаться там, человеку требовалась одержимость — явная или скрытая, но достаточно глубокая, чтобы питать его на этом пути.

Ши Чжуэ знал: человеческая природа соткана из противоречий.

Люди населяли большинство миров, и везде их натура оставалась удивительно похожей. Слабые, со срамно коротким веком, они тем не менее с поразительным упрямством цеплялись за жизнь, создавали культуру, развивали науки и со временем становились хозяевами своих вселенных.

Нельзя недооценивать людей.

В них уживались низменная жадность и способность сотворить чудо во имя чего-то эфемерного и незримого.

Ши Чжуэ повидал немало таких существ. Он встречал черную злобу, но куда чаще становился свидетелем того, как ничтожные, казалось бы, смертные совершают немыслимое.

Именно поэтому, когда он едва ощутил, что все выданные Цзянь Мэн визитки оказались в людских руках, демона озарила идея. Он понял: его замысел сработает.

Каждым из обладателей карточек двигала незыблемая одержимость.

До прихода троицы Ши Чжуэ полагал, что ему придётся выбирать. Он и не думал, что Юэ Цзэ с товарищами соберут абсолютно все визитки, избавив его от необходимости проводить отбор.

Их решимость превзошла все ожидания.

Всё-таки среди смертных всегда находились те, чьи помыслы отличались от обыденных.

Изложив суть дела касательно системного данжа, Ши Чжуэ, не дожидаясь ответа от Юэ Цзэ и Юэ Ци, продолжил.

Гу Юй хранил молчание, застыв за его спиной тенью. В этой обстановке именно Ши Чжуэ следовало вести разговор.

Впрочем, демон не стал углубляться в детали, а плавно сменил тему, перейдя к законам, по которым демоны заключают сделки.

Троих гостей до крайности занимал системный данж, однако никто из них не подал виду. Они внимали каждому слову Ши Чжуэ с прикованным вниманием — даже обычно молчаливая Ецзы.

Подобная завидная собранность располагала к себе. Ши Чжуэ, как и подобает беспристрастному демону, не воспылал к ним симпатией, но признал: вести дела с такими клиентами — одно удовольствие.

Ни один из гостей не поставил под сомнение демонические правила.

За это следовало «поблагодарить» саму Систему.

Следы мира Айэньта встречались во множестве данжей, и законы этой вселенной оставались неизменными от испытания к испытанию. Очень давно игроки подметили эти взаимосвязи; в результате многолетних исследований и систематизации на форуме сложились описания девяти ключевых мироустройств.

Мир Айэньта числился на форуме под номером 03.

В испытаниях с Мироустройством №03 неизменно встречались твари с ярко выраженными чертами: демоны, эльфы, оборотни — с десяток разрозненных видов.

Они нападали по-разному: одни пёрли напролом, исступленно тараня строй игроков, другие действовали хитростью, обводя смертных вокруг пальца. Но всех их объединяло одно — колоссальная разрушительная сила.

Демоны числились среди существ Мироустройства №03. И пусть живого демона никто отродясь не встречал, следы их присутствия обнаруживались во множестве мест.

То какой-нибудь босс данжа в прошлом заключал сделку с демоном и погибал из-за собственной алчности, то осквернённая демонической скверной реликвия превращалась в проклятый артефакт, сулящий игрокам непрестанные беды...

Нахлебавшись лиха в подобных испытаниях, игроки не только укрепились в страхе перед древним родом, но и по крупицам воссоздали партитуру демонического характера.

Заключить сделку с демоном мог любой. Демоны никогда не лгали.

Однако требовалось взвешивать каждое произнесенное ими слово.

Ни один народ не владел искусством иносказания в той мере, в какой им владели они.

Этот образ, сложенный из тысячи осколков, был поразительно точен.

Юэ Цзэ с товарищами провели в Системе немало лет. Лишь обретя достаточную силу, чтобы не дрожать за собственную шкуру перед каждым новым данжем, они получили возможность оглядеться и задуматься.

Перечитывая на досуге материалы о девяти мироустройствах, они впервые усомнились в природе Системы.

К тому моменту за их плечами тянулся огромный шлейф пройденных испытаний. Описанные миры казались слишком подлинными. Могла ли Система сотворить девять столь грандиозных, детально проработанных и безупречно логичных вселенных?

Ши Чжуэ раскусил механическую костность Системы с первого же шага. Неужели опытные игроки не пытались сделать то же самое?

Система походила на четко прописанный алгоритм: пока всё оставалось в рамках программы, её власть казалась абсолютной, но стоит выскочить за заданные границы — и её реакции становились беспомощно-шаблонными.

Едва семя сомнения пустило корни, как забытые, казалось бы, мелочи всплыли на поверхность.

Юэ Цзэ со спутниками быстро подметили странности. Они задались вопросом: а что, если племя демонов, ни разу не появившееся перед игроками во плоти, попросту не подвластно Системе? Что, если она не в состоянии воссоздать подобных NPC, отчего те и не встречаются в данжах?

Прежде подобные мысли даже не приходили им в голову. Но стоило применить эту логику к другим нестыковкам, как картина начала складываться.

Откуда взялись эти девять реалистичных мироустройств?

От одной этой мысли Юэ Цзэ бросало в холодный пот.

Некоторые вещи не переносили пристального разглядывания. Откуда взялись не только миры, но и наполняющие их NPC?

Безликие статисты, нужные лишь для фона, явно штамповались Системой на конвейере. Но как возникали ключевые персонажи — те, чьи чувства казались до боли живыми и настоящими?

А сами сюжеты?

Юэ Цзэ повидал сотни данжей, и ни один из них не выглядел состряпанным на скорую руку. Как бы он ни ненавидел эти испытания, приходилось признать: история каждого отличалась законченностью и пробирала до глубины души.

Были ли они всего лишь вымыслом?

Юэ Цзэ не решался дышать в сторону этой бездны. Да и не он один — вся их группа оказалась во власти тех же жутких догадок. Но именно эти размышления закалили их волю к сопротивлению.

А появление Ши Чжуэ зажгло в их душах искру надежды.

Закончив с изложением правил, демон неспешно подвел черту:

— Перейдём к сделке.

Окинув троих игроков одобрительным взглядом, он с тонкой улыбкой произнёс:

— Мы могли бы объединить усилия.

Улыбка на его губах казалась непринужденной:

— И пробить этот проклятый свод.

Слова прозвучали легко, но у троих игроков перехватило дыхание. Пусть они и приняли аналогичное решение задолго до этой встречи, небрежная уверенность демона завораживала — будто для него не существовало невыполнимых задач. И эта уверенность, надо признать, придала им сил.

Юэ Цзэ и его соратники давно встали на этот путь и за время тайных изысканий добыли немало сведений. И всё же они оставались игроками. Тягостный, давящий страх, внушенный Системой в их самом первом данже, въелся слишком глубоко. Им не хватало твердой опоры под ногами.

Слова Ши Чжуэ стали тем самым недостающим звеном.

Договор, о котором вел речь демон, гораздо больше походил на равноправный союз.

— Вы уже нашли системный данж, — не то спросил, не то утвердил Ши Чжуэ.

Иначе они не явились бы на порог лавки в то самое мгновение, когда он послал импульс сквозь визитки.

— Возьмите нас с собой, — продолжил демон.

Системный данж сулил смертельную опасность. Как бы ни были сильны Юэ Цзэ с товарищами, гарантий выживания не давал никто. Если же внутри окажутся Ши Чжуэ и Гу Юй, весь основной удар Системы неизбежно примет на себя эта пара, даровав игрокам долгожданную передышку.

Так или иначе, присутствие столь могущественных спутников существенно облегчало задачу. Плата за услугу уже была подготовлена: от игроков требовалось лишь проводить гостей в закрытый данж.

Именно поэтому сделка имела смысл. Скорее Ши Чжуэ нуждался в Юэ Цзэ, чем наоборот, и опытный игрок прекрасно это уловил.

Впрочем, Юэ Цзэ при любых раскладах не отказался бы от предложенного союза.

Ши Чжуэ не скрывал своей демонической сути, как не скрывал и стремления проникнуть в сердце Системы. Замыслы демона прослеживались предельно чётко, поэтому Юэ Цзэ не торопился давать согласие.

Помолчав, он тихо спросил:

— Каковы будут последствия?

Он имел в виду судьбу остальных: если демон разрушит Систему и вырвет свой мир из её хватки, что станется с миллионами игроков и обитателей данжей?

Юэ Цзэ мыслил шире собственного спасения. Мечтая вырваться из кабалы, он желал свободы не только для себя и пары друзей.

Если гибель Системы означала смерть всех уцелевших, Юэ Цзэ не мог бы пойти на такой шаг. Несчитанное множество людей цеплялось за жизнь из последних сил, преодолевая адские испытания лишь ради того, чтобы увидеть завтрашний рассвет. Стереть их стремление к жизни ради собственной цели было бы проявлением высшего эгоизма, перечеркивающего саму суть его борьбы.

Ответ даровал Гу Юй.

До сих пор хранивший молчание мужчина проговорил низким, ровным голосом:

— Этого не случится. Вы вернетесь в родные миры, утратив лишь силы, полученные здесь.

После очищения от системной метки мировые законы родных измерений, скорее всего, сотрут и воспоминания о пережитом кошмаре. Впрочем, Гу Юй не стал вдаваться в подробности — посторонним знать это было ни к чему.

Юэ Цзэ давно разучился верить на слово — на их уровне доверие стоило слишком дорого. Но в негромких словах Гу Юя звучала незыблемая уверенность.

И хотя Юэ Цзэ не привык слепо полагаться на чутьё, он понимал: их приход сюда уже сам по себе являлся ответом. Попятиться назад теперь было бы глупо. Ему требовалось лишь одно — подтверждение, что их затея не обернется катастрофой для остальных.

Поправив дужку очков и не выдав оставшихся козырей, Юэ Цзэ впервые за весь разговор искренне улыбнулся.

Он протянул руку:

— Успешной сделки.

— Взаимно, — скрепил договор Ши Чжуэ.

Бледное золото магии впиталось в запястье демона, и мерцающая печать тут же растаяла на белоснежной коже.

— Условия этого данжа весьма специфичны, — произнес Юэ Цзэ. — Чтобы проникнуть внутрь, необходимо следовать за особым NPC. Мы его уже выследили. Послезавтра в полдень встречаемся на Платформе №1.

Достав две путевые карточки, он протянул их демону:

— Нам придется сначала сделать крюк через другой данж, и только оттуда, с помощью нужного проводника, мы проберемся к цели. До встречи на Платформе №1.

Согласовав время, троица покинула лавку.

Обе стороны остались довольны проведенными переговорами.

Едва за гостями закрылась дверь, Ши Чжуэ и Гу Юй занялись приготовлениями.

Раз уж они отправлялись в системный данж на поиски почвы для семени Древа Жизни, это бесценное семя надлежало взять с собой. Ши Чжуэ бережно спрятал его в личное пространственное хранилище.

Изначально он намеревался передать сокровище Гу Юю, однако тот отказался:

— Тебе оно подходит больше. Ты дал ему жизненную силу, и между вами возникла незримая уза.

Иными словами, подсознательно семя воспринимало демона как родителя.

— Ваша аура гармонична, так что у тебя оно будет в полной безопасности.

Ши Чжуэ на миг изумился — он и не подозревал о наличии подобной связи. Одно смущало: насколько надежно мировое ядро, впитавшее демоническую суть? Впрочем, раз Гу Юй молчал, волноваться не стоило. Едва ли это могло навредить.

Помимо семени Древа Жизни, требовалось пристроить Ланса.

Ни Ши Чжуэ, ни Гу Юй не питали иллюзий: после их вылазки Система едва ли потерпит существование этой лавки. Чтобы защитить Ланса — пушистого малого, способного лишь строить милые мордочки да служить живым украшением заведения, — требовалось принять меры.

Так Ши Чжуэ снова подхватил кота за шкирку, превратившись в настоящую угрозу для безобидного зверька.

— Выбирай: я или Он? — с живописным любопытством спросил демон, пока его свободная рука уже вовсю тискала мягкую шерстку.

Ланс поджал все четыре лапы. За что ему этот безумный выбор в стиле «кого ты больше любишь — маму или папу»?!

Кот перевел взгляд с начальника, стоящего за спиной Ши Чжуэ с бесстрастным, но явно недовольным видом, на самого демона, лучившегося ехидством...

«Да бросьте вы меня! Пусть Система меня доконает, и дело с концом!»

У Ланса окончательно опустились лапы.

Беспомощно снося ласки и позволив изрядно подмять свою пушистую макушку, кот наконец обрел свободу.

— Послезавтра заберешь лавку и уберешься отсюда, — произнес Ши Чжуэ.

Поглаживая питомца, он щедро запечатлел на нём демоническую метку — настолько плотную, что та не развеялась бы и за долгие месяцы.

Ши Чжуэ заранее всё предусмотрел.

Даже если они с Гу Юем не вернутся, кот-талисман сможет унаследовать лавку и выжить сам по себе. Разумеется, Ши Чжуэ вовсе не настроен был настолько пессимистично и уж точно не рассчитывал, что Ланс всерьез займет место управляющего.

Он просто оставил ему запасной путь, о котором не стал говорить вслух.

Все возражения Ланса оказались бесполезны. Спустя два дня, повинуясь воле Ши Чжуэ, он вместе со «Сном Айэньта» был упакован и извлечён из системного пространства.

Пошумев для порядка, кот быстро всё понял и больше не приставал к хозяину. Только несмышлёный котёнок стал бы сейчас капризничать и напрашиваться делить невзгоды.

«Если ты не вернёшься, — вылизав лапу, заявил Ланс, — я обменяю все твои духовные камни на сушёную рыбу и сбегу».

Бросив напоследок эту грозную угрозу, кот испарился.

Ши Чжуэ и Гу Юй стояли у обочины, наблюдая, как опустело самое заметное место на Центральной улице. Народу вокруг снуло множество — в этом квартале всегда кипела жизнь, — но ни один из многочисленных прохожих так и не заметил, что целый магазин сгинул без следа.

«Сон Айэньта» исчез так же бесшумно, как и появился когда-то. А ведь ещё недавно эта лавка гремела на весь Бесконечный мир.

Ши Чжуэ перенёс её в спокойный, умиротворённый край — то место идеально подходило для Ланса.

— Пошли, — тихо произнёс Ши Чжуэ, взглянув на образовавшийся пустырь.

Он бросил это ровным, будничным тоном, словно им предстояла рядовая прогулка, а не нечто грандиозное.

Впрочем, оба были готовы к любому исходу. Столько лет ожидания не оставляли места для суеты или долгих приготовлений. На вид оба выглядели подчёркнуто обыденно: Ши Чжуэ сменил свои привычные строгие и замысловатые одежды на простую одежду, а Гу Юй где-то раздобыл самый стандартный, практичный наряд, какой обычно носят рядовые игроки.

Натянув шляпы, скрывающие лица, и полностью укротив свои ауры, они растворились в людском потоке. И именно за этой нарочитой неприметностью кроилась предельная собранность.

Приблизительное расположение Платформы №1 угадывалось без труда. Железнодорожные станции служили главными артериями, связывающими уровни игроков с Центральной улицей. Когда они добрались до пересадочного узла, людская кутерьма достигла пика. Огромный вокзальный комплекс объединял тридцать два платформенных пути, образуя разветвлённую транспортную сеть безопасной зоны.

Но несмотря на всю сложность этой системы, она подчинялась строгим ограничениям. Игрокам низких рангов запрещалось садиться на поезда, идущие в зоны высокого уровня, а высокоуровневых игроков, пытавшихся спуститься ниже, система принудительно урезала в силах до соответствующей планки.

Эти и десятки других правил горели на гигантском табло над входом — любой входящий первым делом упирался взглядом в длинный свод запретов.

Ши Чжуэ и Гу Юй едва удостоили экран беглым взглядом, разом запечатлели в памяти правила и принялись искать нужную цель. На указателях вокзала Платформа №1 не числилась вовсе.

В билетах, переданных Юэ Цзэ, время отправления указывалось чётко: десять часов двадцать минут утра. Ши Чжуэ догадывался, что пробраться на Платформу №1 окажется непросто, но ни он, ни Гу Юй не стали приходить загодя. Встревожь их испытание столь ничтожного уровня, это было бы просто курам на смех.

Искать нужный путь глупым перебором — обходя весь гигантский вокзал — они, разумеется, не собирались. Гу Юй внешне оставался абсолютно неподвижен, но его духовное восприятие в доли секунды накрыло весь комплекс. Легче, чем щёлкнуть пальцами.

Вскоре Гу Юй точно определил место.

Платформа №1 действительно находилась здесь. Но, строго говоря, и за пределами этого места одновременно.

Гу Юй повёл Ши Чжуэ сквозь толпу. В плотном людском потоке они ничем не выделялись. До отправления оставалось ещё полчаса, так что времени хватало с избытком.

Они поднялись на третий этаж вокзала. Помимо редких, полупустых зон ожидания, здесь расположились кольцом торговые лавки. Планировка напоминала обычные человеческие вокзалы, но на третьем этаже не было выходов к путям, да и редкие переходы выглядели пустынно.

Если на первых двух этажах, где распределялись тридцать с лишним платформ, яблоку негде было упасть, то здесь стояла тишина. Игроки всегда спешили по делам, и желающих праздно шататься по магазинам не находилось.

Оказавшись на третьем этаже, они направились к единственной в этой зоне круглосуточной лавке. На её полках винегретом перемешались самые разнообразные товары: от экзотических блюд, включавших человечину, до смертоносных ядовитых порошков. Нашлось место как вполне бытовым вещам, так и предметам, весьма далёким от повседневного обихода.

Лавка занимала внушительную площадь, но за стойкой сидел всего один продавец. Увидев вошедших, он с задержкой в пару секунд лениво процедил:

— Добро пожаловать...

В его голосе сквозило откровенное разгильдяйство — парень даже не пытался изобразить рвение к работе.

Ши Чжуэ про себя улыбнулся: похоже, загадка Платформы №1 решена.

Гу Юй подошёл к стойке и прямо сказал:

— Нам нужно на Платформу №1.

При этих словах от сонливости продавца не осталось и следа. Он мгновенно подтянулся:

— Билеты есть?

Ши Чжуэ достал два квитка. Продавец внимательно проверил их подлинность и вернул владельцу. Его взгляд, устремлённый на двоих покупателей, стал весьма странным.

— Точно решили ехать? — выдержав паузу, переспросил он. — Пока не поздно, можно и передумать.

— Точно.

Продавец скривился:

— Ну ладно. Только учтите: отсюда поворота назад не будет. — И тихо пробормотал себе под нос: — Странности какие... Обыкновенно сюда ни одна душа не заглядывает, а сегодня сразу две компании подряд.

Выйдя из-за стойки, он провёл посетителей в самый дальний угол магазина и остановился перед стеллажом, доверху забитым снеками. Стоило ему снять одну из упаковок, как вся конструкция с тихим шуршанием отъехала в сторону, открыв узкую контрольную рамку, рассчитанную ровно на одного человека.

Продавец встал рядом и протянул руку:

— Билеты.

Всё сходилось с догадкой Ши Чжуэ: этот парень исполнял обязанности контролёра. Ши Чжуэ снова передал ему проездные документы. Убедившись, что всё в порядке, контролёр шлёпнул на каждый по штампу.

— Проходите.

За рамкой открылся туннель. В нём не было тьмы: вдоль стен тянулись флуоресцентные белые полосы, заливавшие всё ровным светом. Пройдя по широкому коридору всего пару минут, они вышли наружу.

Платформа №1 встретила их штормовым ветром. По обе стороны от единственного железнодорожного пути высились глухие стены, за которыми простиралось безбрежное, иссиня-чёрное море. Яростные волны с грохотом бились о каменные преграды, взмывая снопами белой пены. Влажный, пропитанный солью воздух и вид беснующейся стихии не оставляли сомнений: они оказались посреди океана.

А ведь сам вокзал располагался за пределами Центральной улицы, в месте, бесконечно далёком от моря. Неудивительно, что Гу Юй сказал: Платформа №1 вроде и на вокзале, да не совсем.

Троица Юэ Цзэ уже ждала на перроне. Увидев Ши Чжуэ и Гу Юя, они поначалу замерли в неуверенности, но спустя мгновение подошли, чтобы поздороваться. Впрочем, узнавать их было нелегко: оба выглядели как самые заурядные игроки.

Помимо группы Юэ Цзэ, на платформе находились и другие пассажиры. Одни стояли, другие сидели на скамьях, но у всех были абсолютно застывшие лица и механические, лишённые смысла движения. Они выглядели куда более заторможенными и деревянными, чем стандартные алгоритмические NPC.

— Вы, должно быть, уже поняли, — негромко пояснил Юэ Цзэ, — эта платформа сильно отличается от прочих. Данная ветка предназначена исключительно для утилизации подобного «материала».

Он выразился обтекаемо, но суть была ясна: здесь избавлялись от списанных, бракованных NPC.

— А ещё это особый данж, куда игроки могут войти по собственному желанию.

Система никогда не разбрасывалась ресурсами, так что превратить свалку непригодных элементов в ещё одно испытание для неё было вполне естественно. Впрочем, поскольку это место создавалось как утильцех, полноценным данжем оно не являлось и открывалось для игроков лишь в специфическом режиме.

Вдалеке уже замаячил силуэт приближающегося состава.

Юэ Цзэ продолжил:

— Главная особенность этого места в том, что игроки могут свободно взаимодействовать с поездной бригадой и наделены правом уничтожать списанных NPC.

Здесь привычное соотношение сил между игроками и персонажами менялось на противоположное. В прошлые времена этот данж пользовался дикой популярностью: где ещё представится возможность натренироваться в расправах над NPC или безопасно выплеснуть накопленную агрессию?

Сюда валом валили игроки, благо о прохождении думать не требовалось — понятия «финал» здесь попросту не существовало. Конечной точкой маршрута оставалась всё та же Платформа №1: достаточно было сделать круг и выйти на обратном пути.

Когда же всё запустело?

— Всё началось с того самого инцидента, — подал голос Юэ Ци. — В тот день игроки, ждавшие на платформе, так и не увидели никого на вернувшемся поезде. С тех пор ни один человек, севший в этот состав, больше не возвращался.

И Платформа №1 стремительно опустела.

Так никто и не вернулся?

Ши Чжуэ проводил взглядом замедляющий ход состав, и в его душе всё встало на свои места. Неудивительно, что Юэ Цзэ утверждал: чтобы добраться до нужного данжа, им сначала придётся пройти этот.

В поездной бригаде пробудился NPC. И все сгинувшие игроки были попросту уничтожены этим переродившимся персонажем. А поскольку желающих рисковать головой больше не находилось, но сам состав продолжал исправно курсировать, система не стала вмешиваться и утилизировать пробуждённого проводника.

Поезд замер у края платформы. Порыв ветра, вызванный прибытием состава, заставил взметнуться полы одежды Ши Чжуэ. Поправив край куртки, он вместе с остальными пассажирами встал в очередь на посадку.

Состав выглядел абсолютно новым, а на бортах красовалась надпись: «Слушающий».

Новизна была не только внешней: когда Ши Чжуэ переступил порог «Слушающего», он обнаружил, что внутреннее убранство выполнено по последнему слову техники. Вагоны сияли чистотой, а кресла скорее напоминали комфортабельные сиденья бизнес-класса в скоростных поездах.

Билеты Ши Чжуэ и Гу Юя указывали на соседние места. Троица Юэ Цзэ расположилась прямо перед ними. Пассажиров в их вагоне оказалось совсем немного: хоть на платформе стояла кучка народа, после распределения по поезду на вагон пришлось лишь несколько человек.

Вскоре время стоянки истекло. Проводники вернулись в вагон с перрона, и «Слушающий» плавно тронулся в путь.

Ни на платформе, ни внутри поезда не прозвучало ни единого объявления. За исключением размеренного гула движущегося состава, кругом царила гробовая тишина.

Едва они покинули станцию, перед Ши Чжуэ через окно открылась панорама этого странного края.

Длинная полоса рельсов поднималась прямо из морских глубин и уходила к самому горизонту. Поезд «Слушающий» подобно огромному судну ровно скользил по глади океана.

Мрачные, почти чернильные морские волны казались растворенной в воде тушью. Небо над ними давило своей свинцовой тяжестью: низковисящие тучи спрессовались в сплошной покров, до которого, казалось, можно было дотянуться рукой.

Несмотря на бескрайние просторы моря и неба, пейзаж рождал ощутимое, почти физическое чувство клаустрофобии и тоски.

Вглядываться в этот гнетущий вид не имело смысла. Ши Чжуэ перевёл взгляд внутрь вагона.

Пассажиров было мало, никто не произносил ни слова, и атмосфера стала ещё более гнетущей, чем при посадке.

В отличие от обычных поездов, на «Слушающем» список всех остановок был открыто выведен на табло в передней части каждого вагона.

Маршрут насчитывал ровно шесть станций.

Взгляд Ши Чжуэ скользнул по списку и замер на самом последнем названии:

Психиатрическая больница №10.

**Глава 80**

Состав «Слушающий» находился в пути уже больше десяти минут.

За окном простиралась бескрайняя морская гладь, пейзаж которой ничуть не менялся: ни одинокого островка, ни рифа на воде, ни единой птицы в хмуром небе. Рассматривать там было совершенно нечего. Перегоны между шестью станциями тянулись долго, и, похоже, весь путь обещал быть столь же однообразным.

Как только ход поезда выровнялся, люди Юэ Цзэ поднялись с мест: настала пора расспросить проводников.

Первостепенная задача — без промедления отыскать Пробужденного NPC.

Им было известно лишь то, что на поезде находится персонаж, способный провести их в особый системный данж. Однако кто именно этот NPC и как себя с ним вести, игроки не представляли. Это был предел информации, которую им удалось добыть.

Проследив взглядом за Юэ Ци и его спутниками, разошедшимися по вагонам, Ши Чжуэ задумчиво посмотрел на давящий пейзаж за стеклом. В момент, когда очередная волна разбилась о борт поезда, он поднялся со своего места.

Оценив расположение своего вагона, Ши Чжуэ направился к голове состава. Он не стал задерживаться возле купе проводников, миновав межвагонный переход.

Гу Юй, как всегда, молча следовал за ним шагом в шаг.

Поезд состоял из двенадцати вагонов. Пассажиров, севших на Платформе №1, набралось немного, но они разбрелись по всему составу.

Чтобы заговорить с каждым, игрокам пришлось бы проделать немалый путь — редкая рассадка отнимала драгоценное время. Впрочем, даже разделение группы Юэ Цзэ для проверки проводников выглядело пустой тратой ресурсов. Нужно было найти нужного NPC гораздо быстрее.

Ши Чжуэ помнил слова Юэ Ци: Платформа №1 была одновременно и первой, и конечной остановкой состава. Все игроки, поднявшиеся на борт, бесследно исчезали к моменту, когда «Слушающий» завершал круг.

Намёк более чем прозрачный. У пребывания на поезде имелся жесткий лимит. Затягивание поисков Пробужденного NPC грозило смертельной опасностью, а главное — отнимало время, отведенное на прохождение системного данжа.

Преодолев ещё один вагон, Ши Чжуэ спросил у Гу Юя:

— Будь ты тем Пробужденным NPC, как бы поступил?

Как сделать так, чтобы популярный среди игроков особый данж окончательно опустел?

Гу Юй на мгновение задумался:

— Стал бы начальником поезда.

Только получив власть над всем составом, NPC мог бы добиться подобной цели. Вполне в духе Гу Юя.

Ши Чжуэ склонялся к тому же. Кем бы ни был этот персонаж до Пробуждения, после он обязан был занять ключевую должность. Вот только видение Ши Чжуэ немного отличалось.

— А мне кажется, он предпочёл бы стать машинистом.

Да, начальник поезда обладает наибольшими полномочиями, но именно машинист держит в руках рычаги управления. Это самая важная фигура на железной дороге.

Ши Чжуэ договорил как раз в тот момент, когда они вошли в последний вагон перед кабиной машиниста.

Гу Юй усмехнулся:

— Пожалуй, ты прав.

Он мгновенно принял сторону Ши Чжуэ. Ответ Гу Юя изначально исходил из его собственной божественной логики, тогда как Ши Чжуэ сумел вжиться в ход мыслей самого Пробужденного NPC.

Едва они приблизились к кабине, к ним поспешила проводница, поджидавшая их ещё с момента входа в вагон.

— Прошу прощения, уважаемые пассажиры, остановитесь, — позвала молодая девушка. На её лице мелькнуло растерянное выражение, которое она попыталась тут же скрыть. — Встретили какие-то трудности? Я с радостью вам помогу, только не подходите близко к кабине машиниста.

Проводница держалась подчеркнуто вежливо, демонстрируя живые эмоции. Не знай они, где находятся, приняли бы её за настоящего человека. Впрочем, как бы достоверно она ни выглядела, это был не тот Пробужденный NPC.

Ши Чжуэ сделал шаг вперёд, преисполненный самого безобидного вида.

— Да, мне действительно нужна помощь.

Пока он говорил, его рука хаотично двинулась. В следующее мгновение проводница без чувств рухнула на пол. Убивать её не стоило — мертвая тушка создала бы лишние хлопоты.

Чёрное пламя, знаменующее силу демона, растаяло без следа, так что ни одна живая душа не поняла, что произошло в эти доли секунды.

Пассажиры в вагоне, услышав шумок в проходе, стали медленно поворачивать головы.

— Проводница упала в обморок от недомогания, разойдитесь, — бросил Ши Чжуэ.

У списанного скриптом NPC отсутствовала способность к анализу: услышав небрежное объяснение, любопытные тут же повернулись обратно. Слишком уж просто было пудрить им мозги.

Из кармана форменного кофтанчика проводницы Ши Чжуэ извлек ключ. Поезд выглядел современным, но дверь в кабину затворялась на самый обыкновенный механический замок. Щёлкнув скважиной, Ши Чжуэ отворил дверь.

Внутри находился лишь один человек. Он сидел спиной к вошедшим, возложив одну руку на рычаг управления, а вторую небрежно откинув на пульт. В отличие от настоящих машинистов, собранных и напряженных во время рейса, этот всем своим видом выражал полнейшую расслабленность.

Помещение оказалось крошечным: пяти квадратных метров едва хватало на двоих гостей.

Только шагнув внутрь, Ши Чжуэ смог разглядеть сквозь лобовое стекло путь перед поездом. Рельсы, проложенные по морской глади, возникали из воды прямо перед носом состава — метрах в десяти. Чудесное зрелище. Но ещё удивительнее было то, что путь послушно менял направление вслед за каждым ленивым движением рычага в руке машиниста.

В океанских просторах не требовалось постоянно лавировать, да и обычный поезд не сумел бы вписаться в крутые виражи, однако этот персонаж молча демонстрировал ювелирную точность своего контроля.

Иными словами, маршрут движения поезда от начала и до конца прокладывал сам машинист. Его возможности превосходили самые смелые ожидания. Учитывая, насколько легко Ши Чжуэ и Гу Юй проникли в кабину, смысл этой демонстрации стал предельно ясен.

Перед ними сидел ещё один мятежник, вознамерившийся пойти против Системы.

Мысль об этом искренне позабавила Ши Чжуэ, и он с улыбкой спросил:

— Система заставляет вас вкалывать без зарплаты и выходных? Неудивительно, что любой, к кому вернулся разум, начинает испытывать к этой дряни лютую ненависть.

— Угу, — раздался хриплый голос. Машинист явно молчал слишком долго. Сделав паузу, чтобы разработать связки, он добавил: — Ненавижу. Я отвезу вас туда.

Он не стал задавать лишних вопросов. То, что Ши Чжуэ отыскал его за столь короткое время, полностью его устроило.

По правде говоря, машинист успел пожалеть о том, что в прошлый раз оттащил на ту сторону всех игроков скопом. Знай он наперед, насколько бесполезным окажется тот сброд, не стал бы забивать вагоны под завязку. Он недооценил опасность системного данжа. Сам он панически боялся попасть под контроль Системы, а потому пытался использовать игроков для её уничтожения, но те с треском провалились. Ни один не справился, зато репутация Платформы №1 была окончательно испорчена, и место опустело.

Многие годы машинист не видел ни одного игрока. Просидев здесь столько времени, он, разумеется, сразу понял, за чем явились пятеро новоприбывших. А удивительная скорость, с которой его нашел Ши Чжуэ, заронила в его черствую душу давно забытую надежду.

Поняв мотивы машиниста, Ши Чжуэ связался с Юэ Цзэ и позвал всю группу к кабине.

Поскольку тесное помещение не вмещало всех, братьям пришлось разыграть спектакль прямо в проходе перед открытой дверью. Разговор «невзначай» сработал идеально: изголодавшийся по общению машинист охотно включился в беседу, и его заскорузлая речь постепенно обрела беглость.

Спустя какое-то время Юэ Ци, сделав наивное лицо, поинтересовался:

— Ты ведь уже очень давно ведешь этот поезд?

— Это обязанность машиниста, — откликнулся тот. — С тех пор как я заступил на службу, только этим и занимаюсь.

Постепенно разговор подошел к главной теме.

— А что за место, куда мы едем? — невинно спросил Юэ Ци. Возраст двенадцатилетнего ребенка отлично сбивал спесь и маскировал нетактичность вопроса.

Машинист задумчиво помолчал.

— Трудно описать словами. Но это место заставило меня забыть вражду к игрокам и помочь вам пройти туда.

Иными словами, смертельно опасная зона.

— Это психиатрическая больница, — после паузы добавил он. — Запомните главную вещь: оказавшись внутри, никогда не верьте тому, что кажется правдой, и не сбрасывайте со счетов то, что выглядит ложью. Всё-таки это дурдом. И ещё... Стоит вам сойти с поезда, как вас тут же скрутит медперсонал. Это стандартный порядок: каждый, кто туда попадает, автоматически становится пациентом.

Вскоре пейзаж за окнами изменился. Мрачно-черные воды уступили место чистейшей лазури, а небо прояснилось, заставив морскую гладь сверкать, словно она была усыпана драгоценными камнями. Давящая атмосфера улетучилась, и этот чарующий вид никак не вязался с представлением о смертоносном данже.

Впереди из воды поднялась знакомая высокая стена.

— По этим рельсам мы доберемся быстрее всего, — пояснил машинист. — Прибудем через пять минут. Состав «Слушающий» приходит сюда каждый день в одно и то же время. Стоянка — десять минут. Если за две недели на станции не появится ни одного пассажира, я просто перестану сюда ходить.

Это было их единственное окно для отступления.

Попрощавшись с машинистом, Ши Чжуэ с компаньонами вернулись в свои вагоны. Оглушенную проводницу заботливо перенесли в служебное купе.

Перед расставанием Ши Чжуэ запечатлел на руках спутников по демонической метке.

— С её помощью сможем связываться, а в случае крайности я сумею мгновенно телепортироваться к вам.

Что до Гу Юя, то им с Ши Чжуэ никакие метки для связи не требовались.

Поскольку по словам машиниста их ждало разделение, нужно было гарантировать, что группа не потеряет контакт. Использовать системные артефакты Ши Чжуэ категорически отказывался, предпочитая не доверять механикам этого мира.

Обучив игроков обращению с метками, Ши Чжуэ завершил приготовления.

Состав миновал гигантские стены, рассекавшие море, и начал сбрасывать скорость. Наконец «Слушающий» плавно замер у перрона. На первый взгляд станция ничем не отличалась от Платформы №1, но приглядевшись, можно было заметить две фигуры в белом, стоявшие спиной к путям.

Ши Чжуэ первым ступил на перрон.

Едва его нога коснулась плитки, фигуры в белом мгновенно оказались перед ним. Это были не просто белые одежды, а стерильные медицинские халаты.

Двое врачей, держа в руках по планшету, строго смерили Ши Чжуэ взглядами, после чего с синхронным усердием принялись что-то строчить в документах.

Спустя пару минут один из них поднял голову:

— Болен. Унести. Следующий.

В то же мгновение Ши Чжуэ ощутил, как неведомая сила сжала его руки, лишая возможности двигаться. Мир крутанулся у него перед глазами, погружаясь в непроглядную тьму. Земля ушла из-под ног, и чувство твердой опоры сменилось невесомым падением.

Засыпая, он успел услышать вердикт второму пациенту — Гу Юю:

— Этот тоже болен. Унести.

Чувства угасали, ориентация в пространстве пропала, а разум затянула липкая пелена. Мерзкое ощущение, от которого Ши Чжуэ отвык уже очень давно.

К счастью, наваждение длилось считаные секунды.

Ши Чжуэ резко распахнул глаза. В алых зрачках, ещё не вполне прояснившихся, вспыхнула нескрываемая лютая ярость — прекрасный и смертоносный взгляд демона. Однако он мгновенно прикрыл веки, вернув лицу привычное вальяжно-насмешливое выражение.

Хотя положение его трудно было назвать завидным.

Широкая больничная пижама в сине-белую полоску висела на нем мешком. Он лежал на койке, притянутый фиксаторами за руки, ноги и талию. Его намертво привязали к кровати.

Хорошая новость: он благополучно проник в системный данж.

Плохая: проник в качестве душевнобольного, причём настолько буйного, что его пришлось зафиксировать.

Магия и сила остались при нем, однако вырваться из вязок за счёт одной лишь физической мощи не удавалось. Он попробовал дернуться — но добился лишь того, что из широкого рукава пижамы выскользнуло ослепительно белое запястье.

Ши Чжуэ давненько не чувствовал себя настолько беспомощным. Поняв, что попытки бесполезны, он не стал попусту тратить силы и приготовился изучать обстановку.

Палата оказалась двухместной — чистой, опрятной и куда более ухоженной, чем в обычных лечебницах. Кровать Ши Чжуэ стояла возле окна; от второй койки, находившейся ближе к двери, её отделяла плотная штора. Присутствия второго больного в комнате не ощущалось — похоже, тот выбыл на прогулку.

Ши Чжуэ слегка повернул голову (фиксаторы, к счастью, не затронули шею) и заметил на стене у изголовья табличку с картой больного.

**[Пациент койки №32: Ши Чжуэ]**

**[Диагноз: ■■■]**

**[Приём лекарств: после еды]**

Самая важная строчка — диагноз — была сплошь залита чернилами.

«Непрофессионально. Разве можно использовать такие карточки?»

Прекрасно понимая, что это пакости Системы, Ши Чжуэ всё равно внес эту мелкую гадость в свой мысленный список обид.

Больше ничего интересного в поле зрения не попадало, кроме самой занавески, разделявшей палату. Обычно в больницах подобные шторы служат лишь формальной ширмой, но здесь плотная ткань свисала от самого потолка до пола и была натянута от стены до стены. В открытое окно дул свежий бриз, но занавеска даже не шелохнулась. Ши Чжуэ мог видеть лишь свою половину помещения.

Пытаться выдать двухместную палату за пару изолированных одиночек таким топорным способом было вершиной глупости.

Не имея возможности узнать больше, Ши Чжуэ перевел взгляд за окно.

Высокий этаж открывал отличный вид на больничный двор. На аккуратном газоне прохлаждались пациенты в таких же полосатых пижамах: кто-то кучковался по двое, кто-то играл толпой в десяток человек, а кто-то бродил в одиночестве или залипал в пустоту. Для дурдома картина выглядела вполне обыденно. Очевидно, шёл час прогулки.

Ни Гу Юя, ни братьев Юэ среди гуляющих не просматривалось. Оставалось надеяться, что их не упекли под такие же жесткие фиксаторы сразу с порога.

Вдруг в дальнем углу двора вспыхнула ссора. Худощавый, бледный парень с густой щетиной неожиданно врезал со всей дури по физиономии вещавшему что-то мужику. Цепная реакция сработала мгновенно: орава забавлявшихся больных тут же ввязалась в драку, превратившись в барахтающийся ком тел и конечностей.

Из «слепой зоны» под окнами немедленно выскочили пять медсестер в масках кроликов.

Только тогда Ши Чжуэ смог разглядеть местный персонал. Худенькие, с хрупкими ручками и ножками, эти девицы с поразительной легкостью растащили буянов по сторонам, хватая по двоих за раз. Реалистичные маски кроликов с пушистой текстурой скрывали их лица, а багровые глазища с угрозой въедались в провинившихся.

Зачинщиков быстро обезвредили, но из-за инцидента прогулку объявили закрытой.

Больных конвоировали в корпус. Вскоре до Ши Чжуэ донесся шум открываемой двери. Звукоизоляция в палате была отличная, так что даже его чуткий слух еле улавливал шаги в коридоре.

Ши Чжуэ услышал, как вернувшемуся соседу делают укол.

— Драка во время прогулки. Одно нарушение, — произнес женский голос. Судя по отсутствию глухого эха, маска кролика ничуть не искажала речь. — Поскольку это в первый раз, обойдемся успокоительным.

Шприц опустел, и медсестра удалилась.

Ши Чжуэ с любопытством ждал встречи с соседом.

Занавеска с шумным шуршанием отодвинулась.

— О, у нас пополнение? — раздался голос.

На пороге стоял тот самый небритый парень, затеявший побоище на газоне.

— Наконец-то я не один.

Укол успокоительного явно подействовал: возмутитель спокойствия вел себя подчеркнуто хладнокровно.

— Слышь, сосед, у меня место кончилось. Одолжишь кусочек своей территории?

Ши Чжуэ взглянул на вторую половину палаты.

От изголовья до потолка, от тумбочки до постельного белья — абсолютно все поверхности, стены и мебель были плотно, без единого пробела, исписаны бесконечными рядами цифр.

— Разрешишь на твоей стороне число Пи посчитать?

Половину палаты сплошь покрывали цифры — значение числа Пи, вычисленное юношей.

В его части комнаты совсем не осталось свободного места: цифрами испещрили даже ткань шторки, отгораживавшей его койку.

Он торопливо обратился к Ши Чжуэ, и в его взгляде читалось отчаянное, нескрываемое страстное желание.

И пусть сам Ши Чжуэ выглядел более чем жутко и странно, парень не выразил ни малейшего изумления.

«А сосед-то… с выдержкой», — мельком подумал Ши Чжуэ.

Не получив ответа, юноша повторил свой вопрос — тихо, почти робко:

— Извини, ты не против поделиться со мной своей половиной палаты? Мне бы только парочку… то есть пару сотен миллионов цифр черкнуть! Обещаю, ничего из твоих вещей не трону!

Манеры у парня были предельно учтивыми, а речь — логичной и связной. Он ни капли не походил на сумасшедшего в привычном понимании. Трудно было поверить, что именно этот вежливый юноша недавно устроил драку и дебош на нижнем этаже.

Ши Чжуэ бросил взгляд на табличку, прикрепленную к изголовью соседской койки.

Надо же.

Только сейчас он понял, что его сосед — «старый знакомый». На медицинской карте значилось имя: Чэньло. Диагноз: мания величия. Время приема лекарств — после еды, трижды в день.

Если только речь не шла о полном тезке, то именно его А-Лань называл Начальником тюрьмы. Таинственно исчезнувший мерзавец-начальник превратился в рядового пациента Психиатрической больницы №10. Любой NPC, прошедший Пробуждение, рано или поздно оказывался здесь.

Чэньло не бросил свою тюрьму — он просто пробудился. И его тут же сцапали. Предыстория простая, как две копейки, — ее можно было изложить в двух словах.

Ши Чжуэ разглядывал соседа. Парень, заросший щетиной, выглядел исхудавшим под больничной пижамой, однако держался удивительно прямо, сохраняя армейскую выправку. В глазах Чэньло таилась глубокая, неугасимая мгла, но когда он с мольбой смотрел на Ши Чжуэ, в этом мраке пробивался огонёк страстной, фанатичной целеустремленности.

У Чэньло имелись свои принципы. Не получив разрешения, он отказывался ступить на пустующую половину палаты. И даже теперь, видя, что Ши Чжуэ туго привязан к койке и абсолютно беспомощен, Чэньло лишь искренне радовался: наконец-то появился сожитель, у которого можно официально выпросить разрешение на расширение «рабочей зоны»!

— Зачем ты вычисляешь число Пи? — спросил Ши Чжуэ.

— Хочу кое-что доказать, — без колебаний ответил Чэньло. — Круг — простейшая геометрическая фигура, но его отношение длины к диаметру невозможно высчитать до конца. Если кто-то сможет высчитать число Пи полностью, это будет означать лишь одно: наш мир — фальшивка.

В основе любой иллюзорной реальности лежат программные строчки. Простая игра, созданная людьми, или же сложнейший данж, сгенерированный Системой, — неважно. Насколько бы изощрённым ни был алгоритм, если его основа искусственна, заложенный в коде коэффициент Пи рано или поздно упрётся в предел. Сколько бы знаков после запятой ни потребовалось, факт остаётся фактом: всё, что высчитывается до конца, — нереально. Настоящий же мир бесконечен. Вычисление числа Пи — простейший тест на подлинность бытия.

— Думаешь, наш мир настоящий? — Чэньло посмотрел на него с абсолютной серьезностью. — Я уверен, что он фальшив.

Но тут его тон изменился, в голосе проскользнули нотки безумного восторга:

— Вот почему я считаю Пи! Стоит мне дойти до конца, стоит просто досчитать… Но у меня правда кончились стены!

Вот теперь он действительно напоминал психа.

Однако Ши Чжуэ знал: парень прав. Никакой мании величия у Чэньло нет. Этот мир и вправду был лишь фикцией.

У Ши Чжуэ не было причин отказывать.

— Пожалуйста, — разрешил он. — Пиши где хочешь.

Едва слова слетели с губ Ши Чжуэ, Чэньло с ручкой наперевес рванул за шторку и припал к полу, сразу же принявшись выводить цифры. Его рука мелькала с бешеной скоростью; он мгновенно позабыл о существовании соседа, отдавая вычислениям каждую секунду.

Ши Чжуэ хотел было спросить, до какого знака тот уже добрался, но, глядя на этот фанатичный порыв, понял: Чэньло сейчас всё равно ничего не услышит. Сколько Ши Чжуэ оставался прикованным к постели, столько и наблюдал за распластавшимся на полу соседом. Собственное беспомощное положение его нисколько не тревожило.

Чэньло невероятно берег каждый сантиметр свободного пространства. Он писал мелким, убористым почерком, а поверх уже выведенных знаков наносил новые слои по два-три раза, пока цифры не превращались в сплошное, понятное лишь ему одному месиво из чернил. Поэтому за весь день он исписал лишь небольшой участок пола, покривив его густой вязью.

Слушая сбивчивое бубнение Чэньло, Ши Чжуэ всё же сумел почерпнуть кое-какие сведения. Парень, полностью ушедший в математический транс, явно забыл о многом из прошлого. И, что самое интересное, судя по его шепоту, он уже пробился за отметку в двести тридцать миллионов знаков после запятой.

Дойдя до такого колоссального порядка, Чэньло по-прежнему свято верил в иллюзорность бытия. Впрочем, он не искал ответ — он лишь искал доказательство. Чэньло давно знал правду, и весь этот титанический труд был нужен лишь для того, чтобы подвести под неё математический фундамент.

Двести тридцать миллионов — число внушительное, но всё ещё ничтожное.

Ши Чжуэ помнил один из человеческих миров, где ученые тоже пыжились высчитать предел Пи. В том, действительно настоящем мире значение раскопали аж до шестидесяти триллионов знаков. И, разумеется, конца так и не нашли.

Система породила бесчисленное множество данжей. В каждом из них кроются странности — одни масштабны, другие ограничены крошечным обломком реальности. Но ведь лишь единицы игроков замечают эти изъяны, и никто из них никогда не сомневался в подлинности самого пространства.

Иллюзия, сотканная Системой, безупречна. Степень детализации и достоверности здесь достигает уровня, неотличимого от реальности. А значит, чтобы нащупать дно и найти предел кода, Чэньло придется дойти хотя бы до десятков триллионов знаков.

Выполнять такие расчеты вручную? Что ж, с таким успехом Чэньло гарантированно отдаст концы от старости прямо в этой палате.

Внешне Ши Чжуэ выглядел беспомощным психом, зафиксированным на койке и вынужденным смотреть на соседа. Он будто бы витал в облаках, хотя на деле от скуки успел прикинуть весь математический маршрут для Чэньло.

Скука смертная.

Анализировать Чэньло ему быстро надоело. Ши Чжуэ поймал себя на мысли, что соскучился по Гу Юю. Будь Гу Юй рядом, скучать точно бы не пришлось.

Когда Ши Чжуэ уже начал от безысходности пересчитывать искусственные травинки на газоне за окном, в палате наконец произошло хоть какое-то движение. Незаметно подкралось время ужина.

Две медсестры в масках кроликов въехали в палату, толкая перед собой тележку с едой.

Кормили здесь, как ни странно, на удивление хорошо. В герметичных стеклянных флаконах плескались две разноцветные жидкости: одна синяя, другая зелёная. Выглядело это скупо, однако умудрённый опытом демон сразу узнал содержимое — эликсиры из какого-то высокотехнологичного межзвёздного мира, стоящие целое состояние. Синий — Питательный препарат Жизни А, зелёный — Питательный препарат Духа А. Названия говорили сами за себя.

Первый помогал здоровым людям укреплять силы, а раненым — заживлять внутренние и внешние повреждения; отличная восстанавливающая вещь. Второй же — куда более редкий Питательный препарат Духа А — благотворно влиял на человеческую психику, субстанцию тонкую и невидимую.

Именно поэтому местный рацион показался Ши Чжуэ чересчур щедрым. Даже чрезмерно. Зачем потчевать обычных умалишённых такими дорогими эликсирами? Разве что… больница использует этих пациентов для чего-то еще, кроме лечения.

Что и говорить, Ши Чжуэ к этому моменту окончательно вжился в роль безумца.

Тележка, которую прикатили медсестры-кролики, была полупустой: два флакончика стояли ровно посередине. Вещицу, которую можно было принести в руках, доставляли с невероятным помпезным официозом.

Ши Чжуэ не сопротивлялся, позволяя медсестре влить оба препарата прямо ему в вену. Чэньло, правда, выпил свое зелье сам, но к Ши Чжуэ проявили особо «трогательную» заботу.

Препараты оказались настоящими. Ши Чжуэ ощутил это мгновенно: дозировка буквально распирала его изнутри. Он давненько не испытывал подобного чувства перенасыщения.

Обычная людская еда для демона — пустышка, а вот высокотехнологичные эликсиры подействовали отлично. Напитанный энергией, Ши Чжуэ чувствовал такой прилив сил, что едва удерживался от желания разорвать ремни и устроить небольшой погром, просто чтобы сбросить избыток мощи.

Но стоило ему вознамериться прикормить бунт, как медсестра отвинтила прикроватный столик, обнажив поднос с лекарствами, спрятанный внизу. За окном аккурат стемнело.

Медсестра-кролик с ловкостью заправского палача всадила ему в запястье шприц с неизвестным препаратом. Сознание Ши Чжуэ тут же поплыло. Кроваво-красные глаза под кроличьей маской были последним, что отпечаталось в его угасающем взоре.

Свозь пелену до него донесся сбивчивый бубнёж Чэньло:

— Неужели мой сосед настолько плох? Зачем вы его накачиваете такой дрянью?..

Остаток фразы утонул во мраке — Ши Чжуэ окончательно провалился в беспамятство. В его отключающемся разуме мелькнула последняя мысль: «А Чэньло и правда трепло… Шумный какой».

***

— Эй, проснись!

— Э-э-эй, ты чего разлегся?

— Странно. Мы уже все очухались… Неужели к нему тут проявили особую «заботу»?

Ши Чжуэ открыл глаза. Он лежал на той же койке, в той же палате. Вот только бесконечные ряды цифр бесследно исчезли со стен, а соседняя кровать пустовала.

Зато рядом выстроилась троица Юэ Ци, а сам Гу Юй восседал подле его изголовья. Стоило Ши Чжуэ пошевелиться, как все разом обратили на него взоры.

Но первым подал голос не болтливый Юэ Ци.

— Как себя чувствуешь? — спросил Гу Юй. И тут же лаконично пояснил: — Ты пролежал без сознания полдня.

Пояснения Божества были краткими. Попав в данный данж, команда быстро разделилась по отделениям. Но, в отличие от Ши Чжуэ, остальные числились обычными пациентами и даже участвовали в ежедневных прогулках на свежем воздухе. Именно во время такой прогулки им и удалось успешно воссоединиться.

Опыт остальных игроков кардинально отличался от того, с чем столкнулся Ши Чжуэ.

Он словно попал в параллельный мир: вроде бы находился в том же самом больничном корпусе, но не встречал ни единой знакомой души.

Гу Юй пояснил, что заподозрил неладное ещё во время прогулки, когда не обнаружил Ши Чжуэ среди пациентов.

В их реальности никакого побоища на выгульном дворе не произошло, поэтому прогулку не стали прерывать раньше времени.

Всех членов группы распределили по разным палатам. Возвращаясь с выгула, они попытались осмотреть остальные помещения, но не то что Ши Чжуэ — даже банально притеснённых или привязанных к койкам больных не заметили.

— Правда, в нескольких палатах стояли ширмы, задернутые плотными шторами, — добавил Юэ Цзэ. — Но у нас было слишком мало времени, чтобы заглянуть за них.

Впрочем, ни одна из тех зашторенных палат не принадлежала Ши Чжуэ.

Вернувшись к себе, игроки оказались в заточении: хотя их никто не связывал, покидать помещения разрешалось исключительно в строго отведённые часы.

За каждым их шагом пристально следили медсёстры в масках сов.

Максимум, что удавалось сделать — это завести разговор с соседями по койке.

В остальном их быт мало чем отличался от повседневности Ши Чжуэ.

Разве что у персонала вместо кроличьих масок, которые запомнились юноше, на головах красовались совиные.

Ужин тоже состоял из вполне обыденной еды, а не высокотехнологичных эликсиров или питательных растворов.

К счастью, с наступлением темноты надзор со стороны «сов» ощутимо ослаб, и игроки, воспользовавшись моментом, выскользнули из своих палат.

Главной их задачей было отыскать Ши Чжуэ.

Его палата располагалась на самом верхнем этаже стационара.

Первым до неё добрался Гу Юй.

Когда тот вошёл, Ши Чжуэ беспомощно лежал на больничной койке, наглухо стянутый фиксирующими ремнями.

Бледный лунный свет, лившийся из окна, очерчивал его силуэт. Обычно связанный по рукам и ногам человек выглядит жалко и беспомощно.

Однако Ши Чжуэ даже в таком положении сохранял безупречную отстранённость — ни тени жалкости.

Гу Юй облегчённо вздохнул.

Слава богу, нашёл.

Вскоре подтянулись и остальные.

Ши Чжуэ был перед ними, но дозваться его не удавалось.

Троица во главе с Юэ Цзэ не рисковала действовать наугад и не прикасалась к ремням, опасаясь подвоха со стороны системы.

Гу Юй и вовсе игнорировал кожаные путы — его взгляд был прикован исключительно к юноше.

Но Ши Чжуэ не просыпался.

Сколько братья Юэ Цзэ и Юэ Ци его ни окликали — всё впустую.

Они порывались прибегнуть к более жестким методам побудки, но даже слепому было ясно: стоящий рядом Гу Юй ни за что этого не позволит.

Он даже не разрешал им прикоснуться к лежащему.

И на этот раз причиной была вовсе не вспыхнувшая ревность или собственнический инстинкт.

Гу Юй видел гораздо глубже, чем смертные игроки.

Он осознавал, что за этим сном кроется нечто большее: Ши Чжуэ не просто заснул — он, скорее всего, находился в иной реальности.

Система всегда изгалялась над Ши Чжуэ с особым изощрённым коварством.

Гу Юй не стал ничего объяснять спутникам.

И действительно — спустя некоторое время юноша пришёл в себя.

Выслушав рассказ Гу Юя и остальных, Ши Чжуэ задумался.

За исключением медсестёр в масках сов, условия у остальных игроков ничем не отличались от режима обычного дурдома.

Ни явной угрозы, ни существенных зацепок, ни выбивающихся из общей картины странностей.

Даже наличие странных масок у персонала легко объяснялось местным колоритом — вроде той же истории с конфетным подкупом.

Да и соседи по палатам, хоть и с приветом (как и полагается пациентам психбольницы), не давали ни малейших зацепок.

У Ши Чжуэ же всё сложилось иначе.

Сопоставив факты, он быстро уловил суть.

Не спеша освобождаться от ремней, Ши Чжуэ повернул голову. На прикреплённой к изголовью карточке пациента на этот раз чётко чернела запись:

**[Пациент: Ши Чжуэ]**

**[Диагноз: Тяжёлая форма нарколепсии]**

Тяжёлая нарколепсия практически всегда сопровождается лунатизмом.

А при таком запущенном состоянии, как у него, приступы сновидений наяву неизбежны.

В состоянии сомнамбулизма он мог в любой момент причинить себе вред.

Вот почему его привязывали к кровати.

Ремни фиксировали его не для того, чтобы защитить окружающих, а чтобы сам он, погружаясь в сон, не навредил себе в реальности.

Ши Чжуэ мгновенно сообразил: развяжи его игроки до того, как он проснулся, неподконтрольный лунатизм мог привести к самым плачевным последствиям.

Гу Юй оказался абсолютно прав.

Медицинская карта проявилась у изголовья только после его пробуждения.

И лишь теперь он узнал свой «официальный» диагноз.

Нарколепсия... Неужели всё, что он пережил до этого, было лишь сном?

Ши Чжуэ так не считал.

Ощущения были слишком ощутимыми, слишком живыми.

Даже сейчас голос Чэньло всё ещё эхом отдавался в ушах.

Он кратко пересказал спутникам всё, что с ним произошло.

Переломный момент наступил во время прогулки.

В его «сне» из-за стычки Чэньло с другим больным медсёстры закончили выгул раньше срока.

В реальности же остальных игроков, хоть Ши Чжуэ и числился в двухместной палате, соседняя койка пустовала.

Различался и персонал: у него были «кролики», у них — «совы».

Выслушав его, игроки тоже не усомнились: всё произошедшее — далеко не галлюцинация.

— Разница между двумя мирами упирается в фигуру Чэньло, — подвёл итог Юэ Цзэ.

Теория о проверке реальности мира с помощью числа Пи производила сильное впечатление, а колоссальный объем вычислений, проделанный вручную, доказывал невероятное упорство этого персонажа.

Подобные идеи и действия никак не вязались с образом пустякового, шаблонного NPC.

Напротив, Чэньло, скорее всего, являлся ключевой фигурой всего данжа.

С самого момента погружения система не дала ни единой подсказки.

Оставшись без привычных системных ориентиров, игрокам приходилось действовать наощупь.

Благодаря богатому опыту, все присутствующие интуитивно понимали: метод проверки через число Пи, предложенный Чэньло, критически важен.

Как ни крути, если удастся доказать иллюзорность этого мира, структура данжа — даже если не разрушится полностью — получит колоссальный урон.

Сложилась непростая ситуация: только Ши Чжуэ мог проникать в мир, где находился Чэньло, но во время этих погружений его тело в реальности погружалось в глубокий сон.

Единственный выход — действовать сообща.

Ши Чжуэ не мог бесконечно оставаться привязанным к койке.

А ведь с течением времени опасность в данже будет лишь нарастать.

Каждое его последующее погружение в «сон» и контакт с Чэньло означали, что в реальности его тело охватит неуправляемый лунатизм.

В таком состоянии он не просто лишался боеспособности, но и рисковал превратиться в обузу для всей группы.

И всё же упускать нить, ведущую к Чэньло, они не имели права.

Юэ Цзэ и его товарищи были бывалыми игроками и всегда действовали как единое целое.

Как лидер группы, Юэ Цзэ озвучил их общее решение:

— Да, это усложняет задачу, но спасовать мы не имеем права.

Бросать Ши Чжуэ они не собирались.

Даже если в итоге затея с Чэньло окажется лишь ложным следом, подставленным системой, они не станут жертвовать союзником ради собственной выгоды.

В этом заключалась позиция их отряда.

Услышав слова Юэ Цзэ, Гу Юй слегка улыбнулся.

Обычно он держался с ними подчёркнуто холодно и отстранённо, не выражая никаких эмоций.

Эта редкая улыбка заставила ветеранов замешкаться — они даже подумали, не ляпнули ли чего лишнего.

Но всё было в порядке.

Гу Юй действительно испытал скупую радость.

— Обузой он не станет, — спокойно произнёс он. — Напротив, нам стоит радоваться, что система избрала именно А-Чжуэ.

Гу Юй знал юношу слишком хорошо.

Окажись на его месте кто-то другой, ситуация зашла бы в тупик.

Но Ши Чжуэ обязательно найдёт решение.

Заметив, как тот подтверждающе кивнул, игроки заметно расслабились.

Как и было оговорено в их сделке, Ши Чжуэ и Гу Юй принимали на себя основной удар и агро системы.

Теперь задача группы сводилась к тому, чтобы помочь Чэньло завершить вычисления числа Пи.

В реальности их поддержка в расчётах мало чем помогла бы, поэтому им следовало сосредоточиться на раскрытии тайн самой психбольницы.

Ши Чжуэ брал на себя контакты с Чэньло в мире снов, давая знать, если потребуются действия в реальности.

Обрётши четкую цель, игроки избавились от гнетущего чувства растерянности, преследовавшего их с самого утра.

Теперь оставалось лишь шаг за шагом распутывать этот клубок.

Настоящий перед ними ключ или дымовая завеса системы — покажет время.

Для начала следовало провести ночную разведку лечебницы.

И параллельно выяснить, как именно проявляется лунатизм Ши Чжуэ, когда тот засыпает.

Сам же Ши Чжуэ должен был вновь погрузиться в сон.

Заодно попытаться уловить закономерность приступов нарколепсии.

Ведь проявления болезни накатывали спонтанно.

Ему пока рано было освобождаться от ремней и присоединяться к ночному рейду.

Необходимо сначала распознать предвестники накатывающего забытья.

В реальной жизни у таких болезней редко бывает четкий график, но это ведь не реальность, а пространство данжа, изобилующее системными сбоями и условностями.

Идея имела все шансы на успех.

Ши Чжуэ закрыл глаза, пытаясь снова погрузиться в сон.

— Кстати, — неожиданно распахнул он глаза. — Чуть не забыл...

— Я ведь проснулся не сам.

Только смыкая веки, он вспомнил одну ускользавшую деталь.

Его вывела из комы медсестра в маске кролика, вколов какой-то странный препарат.

— Помню, Чэньло еще что-то сказал в тот момент...

Перебрав воспоминания, Ши Чжуэ наконец воспроизвёл его слова:

— Он удивился, что медсестра применила столь мощное средство. И добавил, что я вовсе не похож на буйного или тяжелобольного.

Ши Чжуэ нахмурился.

У него всегда была феноменальная память — он помнил мелкие детали событий многолетней давности. С чего бы ему напрочь забыть то, что случилось полчаса назад?

Это казалось крайне подозрительным.