Кулинарный максимум в игре на выживание. Главы 36-41
Сейчас 1999 год?..
Чжэн Юйчжэ чувствовал, что мысли окончательно смешались в хаотичный ком. Снимок был сделан в восемьдесят первом, сын Господина Медведя, Шарп, ходил в этот же детский сад... Каким образом на дворе мог оказаться девяносто девятый?
Прохожему не имело смысла лгать о дате. И если сейчас действительно 1999 год, то...
— Если Шарпу на том снимке было пять лет, а сейчас девяносто девятый, ему же должно быть уже двадцать три! — выдохнул Чжэн Юйчжэ.
— Вдруг это просто тёзка? — предположила Тан Лили.
— Вряд ли всё так просто, — покачал головой А-Мин. — Но если мальчик с фотографии и наш воспитанник — один и тот же человек, то за восемнадцать лет он ни капли не изменился. А значит, он давно уже не человек.
Линь Шэн тоже находил происходящее странным, однако Шарп оставался их единственной зацепкой.
— Как бы там ни было, сперва вернёмся в детский сад.
***
Идя по следам шин, отряд пробирался сквозь чащу. Вокруг простиралась сочная зелень, однако, в отличие от пышных тропиков, этот хвойный лес давил мрачной, приглушённой палитрой.
Тяжёлый темнеющий полог хвои словно проседал под собственным весом, смыкаясь над головами. В вышине хищно клекотали птицы, будто выслеживая добычу, и от этих звуков игроков обдавало липкой тревогой.
Беспомощные, запертые в детских телах, они держались тесной кучкой. Не будь под ногами чётких отпечатков протекторов, они бы неизбежно сбились с пути и сгинули в этой глуши.
— Вам не кажется, что этот инстанс какой-то ненормально сложный? — нарушил тишину А-Е, один из спутников А-Мина.
— Возможно, всё дело в количестве участников, — отозвался Цай Цюн. — Обычно в инстансах человек по семь-восемь, а нас тут почти вдвое больше.
Вдвое больше людей — значит, и испытания суровее?
При мысли о численности игроков Линь Шэна вдруг осенило. Он повернулся к спутникам:
— Вы помните описание с «Детского канала "Радость"»?
А-Мин замер:
— А что с ним не так?
— В описании говорилось: «Вы — шестилетний ребёнок. Вместе с воспитателем и другими воспитанниками приюта вы отправляетесь в Городок Радости на весеннюю экскурсию длительностью в? дней...» — вспомнил Линь Шэн. — Система не указала точные сроки. Вместо цифры стоял вопросительный знак.
— А я-то решил, что это просто баг... — удивился Чжэн Юйчжэ.
А-Мин нахмурился:
— Нет, не баг. У меня нехорошее предчувствие: главный подвох этого испытания как раз и кроется в неопределённых сроках.
Почувствовав, что собеседник явно о чём-то догадывается, чуткий Хэ Юй тут же попытался выведать подробности:
— Откуда такие мысли?
А-Мин лишь качнул головой:
— Просто интуиция.
И он не лукавил: у него не было неопровержимых доказательств — лишь смутное, гнетущее предчувствие. Он поделился им в надежде натолкнуть остальных на нужную мысль.
Однако Хэ Юй интерпретировал его скрытность по-своему. Поняв, что прямой вопрос не сработал, он решил сменить тактику и зайти издалека.
— Мы ведь толком и не познакомились. Меня зовут Хэ Юй, за плечами восемь пройденных игр. Зарабатываю на жизнь добычей информации. Если потребуется помощь — обращайся, не стесняйся.
А-Мин слегка растерялся от подобной прямоты, но сдержанно ответил:
— Привет. Я А-Мин. Прошёл шесть игр.
А-Е бросил на А-Мина короткий взгляд, но промолчал.
Голос А-Мина звучал сухо. Хэ Юй уже успел проявить себя с не лучшей стороны, подкинув платок за спину другому игроку, и делиться соображениями с человеком с такой репутацией А-Мину совершенно не хотелось.
Хэ Юй непринуждённо улыбнулся и продолжил:
— Я попал в игру вместе с младшей сестрой, Хэ Цин. Перед самым стартом мне шепнули, что среди игроков может оказаться засланный казачок. Вот я и решил устроить небольшую проверку. Когда отвечаешь не только за себя, но и за сестру, приходится просчитывать каждый шаг.
Линь Шэн скользнул взглядом по девочке, шагавшей подле Хэ Юя. Это была та самая малышка, которая едва не отключилась во время первого телесеанса, и Хэ Юй тогда плеснул ей в лицо холодной водой. Значит, они брат и сестра...
Версия с поиском шпиона звучала довольно убедительно, вот только Чжэн Юйчжэ лишь презрительно фыркнул:
— И как, выявил шпиона?
После недавней трёпки Хэ Юй заметно опасался Чжэн Юйчжэ, поэтому поспешно заверил:
— Ты — точно нет. В тебе я уверен.
Чжэн Юйчжэ закатил глаза, ни на грош не поверив ни единому слову.
А вот в глазах А-Мина мелькнуло сомнение. В конце концов, Хэ Юй подставил не его команду, так что личных счётов у него к нему не было. Услышав о заботе о сестре, А-Мин смягчился и кивнул:
— Меня зовут А-Мин. А это А-Е и А-Шуй, — представил он своих спутников.
У них у всех имена начинаются на «А»? Они что, братья?
Пока Линь Шэн недоумевал, вмешался Чжоу Мучэнь:
— Хэ Юй, а на днях я видел, как ты с парочкой ребят ходил за учебный корпус. Это тоже была проверка на шпиона?
Застигнутый врасплох этим вопросом, Хэ Юй выдавил сухую улыбку:
— А, тот случай... Нет, тогда дело было в другом.
— В чём же? — не отступал Чжоу Мучэнь.
Так или иначе, взгляды всех присутствующих скрестились на Хэ Юе. Тот почувствовал себя неуютно, но был вынужден пояснить:
— Я намеревался выбраться за пределы территории и осмотреть городок. Вот только забор оказался слишком высоким, и перелезть у нас не вышло.
— И зачем тебе понадобилось в городок? — поинтересовался А-Е.
Хэ Юй облизал пересохшие губы. Эти расспросы действовали ему на нервы. Он рассчитывал разговорить А-Мина, а в итоге сам попал под допрос. Но деваться было некуда.
— А вас разве это не удивляет? Почему местная детвора ночует в саду? Наш статус — воспитанники приюта, но они-то обычные городские дети. Я хотел выяснить, куда делись их родители.
Слова Хэ Юя заставили остальных задуматься. Дом Шарпа — это тот самый лесной домик, но по какой-то причине мальчик даже ночевать туда не ходил. Жаль только, что ответы Хэ Юй так и не нашёл.
За разговорами время пролетело незаметно. Спустя несколько часов лесная чаща наконец расступилась.
К своему изумлению, у ворот детского сада одиннадцать детей увидели Воспитательницу Линду. Она ждала их.
На ней было всё то же платье, а на лице играла прежняя широкая улыбка. Заметив приближающихся воспитанников, Линда энергично замахала рукой:
— Крошки мои, где же вы пропадали? Быстрее идите сюда! Не нужно больше убегать, я так за вас волновалась!
Глядя на Линду, которая вела себя как ни в чём не бывало, Цай Цюн внезапно застыл как вкопанный.
— Во... воспитательница, — заикаясь, выговорил он, — а где же дядя полицейский?
Цай Цюн своими глазами видел, как спаситель-полицейский увёл Линду в наручниках. Неужто за время их отсутствия её успели отпустить?
Линь Шэн про себя лишь иронично ухмыльнулся: выбраться из участка и первым делом броситься обратно на работу — вот уж действительно феноменальная преданность профессии!
Услышав вопрос Цай Цюна, Линда искренне озадачилась:
— Полицейский? Какого ещё полицейского? Я никого не видела.
Игроки переглянулись. «Да тебя же буквально на наших глазах увели в наручниках!!!»
Выражение лица Линды оставалось абсолютно невинным и правдоподобным. Но от этого становилось только жутче. Ни один нормальный человек не забудет собственное задержание. Почему же она твердит, что в глаза не видела никаких полицейских?
— Идёмте, скорее входите, а не то мы выбьемся из расписания!
Подгоняемые Линдой, одиннадцать игроков вновь переступили порог детского сада.
Линда провела их в класс. За партами уже сидели девятеро местных ребятишек. Линь Шэн оглядел их и тут же заметил среди них Шарпа.
То-то лицо на снимке показалось ему знакомым — они же успели пересечься! Просто из-за обилия незнакомых лиц Линь Шэн, страдавший лёгкой прозопагнозией, не сразу сообразил.
Шарп чинно сложил руки на парте, однако вид у него был откровенно скучающий.
Надо признать, эти местные ребятишки отличались поразительным хладнокровием и стёртой индивидуальностью. Неудивительно, что Линь Шэн не сразу вспомнил мальчишку.
— Давайте все вместе поприветствуем наших гостей из приюта! — громко объявляя, Линда первой захлопала в ладоши.
Дети послушно, но без единой эмоции подхватили аплодисменты.
Линь Шэн недоумённо взглянул на воспитательницу. Постойте... Почему всё повторяется один в один, как в первый день?
Остальные тоже ощутили неладное. Ведь следующим пунктом в распорядке Линды значился дневной сон, а после пробуждения — игры на лужайке...
Плохо дело! Это же точный повтор первого дня!
Неужели они попали во временную петлю?
***
Худшие опасения подтвердились. Воспитательница Линда относилась к игрокам так, будто те только сегодня прибыли в Городок Радости. А их появление у ворот в её реальности объяснялось банально: сошли с автобуса и по глупости заблудились.
Она загнала всех в спальню и заперла дверь.
Учтя прошлый опыт, игроки не издавали ни звука и послушно зажмурились.
Внешне всё выглядело так, словно они заснули, но разум каждого лихорадочно искал выход из сложившегося положения.
Пусть это и был повтор, кое-какие детали изменились: местных ребятишек осталось всего девятеро, а после гибели двух игроков, сбежавших в лес, отряд сократился до одиннадцати человек.
Сюжет закольцевался, а вот число участников неуклонно таяло. Линь Шэна охватило дурное предчувствие. Тот самый вопросительный знак в описании инстанса, похоже, намекал именно на это: если не найти способ пройти игру как можно скорее, то с каждым новым витком петли игроки будут гибнуть, пока не вымрут окончательно...
После тихого часа Линда вывела всех на лужайку перед учебным корпусом.
— Сегодня мы сыграем в одну замечательную игру...
Линь Шэн нервно сглотнул. Неужели снова платочек? Хоть бы только не его!
Но Воспитательница Линда пропела:
— Игра называется... прятки!
Говоря это, она ласково погладила по плечу стоящего рядом ребёнка.
— Сразу договоримся: забегать внутрь здания запрещено!
— А-Мин, малыш, начнёшь ты, хорошо?
На этот раз выбор Линды пал на А-Мина.
Глядя на зловеще улыбающуюся воспитательницу, А-Мину ничего не оставалось, кроме как кивнуть. Он вышел на середину лужайки, зажмурился и начал громко считать:
— Один, два, три...
Когда А-Мин досчитает до десяти, он откроет глаза и отправится на поиски. Поняв правила, ребятишки мгновенно сориентировались и бросились рассыпаться кто куда.
Линь Шэн бежал, высматривая укрытие и одновременно следя за Шарпом. Тот, смешавшись с толпой детей, юрко метнулся за здание корпуса.
Среди воспитанников Шарп выделялся средним ростом. На нём были маленькие кожаные ботиночки, чёрные штанишки и футболка с длинным рукавом. Линь Шэн заметил, как мальчик юркнул за угол уличного туалета и время от времени осторожно выглядывал оттуда, следя за А-Мином.
— Десять! — выкрикнул А-Мин и открыл глаза.
Вокруг было пусто, лишь Воспитательница Линда стояла неподалёку со своей неизменной улыбкой.
Подсказывать, разумеется, она не собиралась. А-Мин огляделся, выбрал направление и побежал.
По наблюдениям Линь Шэна, А-Мин казался вполне разумным и надёжным человеком. Пусть жребий пал на него, вряд ли он станет проявлять подлость, подобно Хэ Юю.
После первого витка петли до всех дошло: главная зацепка кроется в Шарпе. А значит, А-Мин сейчас целенаправленно ищет именно его.
Если Линь Шэн не ошибается, цикл Городка Радости не прекратится, пока они не выполнят условия инстанса. Им придётся раз за разом участвовать в играх Линды и терять людей. Так что взаимоуничтожение бессмысленно — разумнее использовать каждый шанс выбывания для сбора информации.
Сейчас задача Линь Шэна заключалась в том, чтобы помочь А-Мину сцапать Шарпа.
Сперва А-Мин направился к небольшой роще за учебным корпусом — туда, где Линь Шэн с товарищами ранее встретили полицейского. Густая зелень отлично подходила для укрытия.
Заслышав приближающиеся шаги, А-Е осторожно выглянул и увидел, что А-Мин идёт прямиком на него.
Подать голос А-Е не мог, поэтому в панике подхватил с земли камешек и швырнул его в сторону.
В кустах неподалёку раздался шорох. А-Мин мгновенно замер. Посмотрел на источник звука, затем на рощу перед собой...
И всё понял: игроки указывают ему, где спрятался Шарп!
А-Мин резко сменил маршрут и устремился на шорох...
Так продолжалось и дальше: стоит А-Мину приблизиться к кому-то из игроков, как тот шумным броском камешка перенаправляет его в сторону Шарпа.
А-Мин обежал почти всю лужайку, вымокши от пота.
И вот, наконец, он оказался перед входом в туалет.
Внутри? А-Мин на мгновение задумался. Воспитательница Линда запретила заходить в учебный корпус, но туалет — это тоже постройка, причём с единственным выходом. Вряд ли кто-то в здравом уме стал бы зажимать себя в такой ловушке.
И тут А-Мин заметил, как из-за угла туалета мелькнул край детской макушки...
Шарп!
Стремительным броском, словно выследивший добычу гепард, А-Мин рванулся вперёд и мёртвой хваткой вцепился в попытавшегося сбежать мальчишку.
— А-а-а-а! — отчаянно завопил Шарп.
На его вопли из укрытий начали выбираться остальные игроки, сбегаясь к месту поимки.
Каждому хотелось своими глазами увидеть, как Шарп будет уворачиваться от кары Воспитательницы Линды.
А-Мин вытащил вырывающегося Шарпа на открытое место, где их уже поджидала Линда.
— Воспитательница, я поймал его!
Линда перевела взгляд с А-Мина на заплаканного Шарпа и запричитала:
— Ой-ой-ой, наш малыш Шарп попался!
— Нет! Воспитательница Линда, они жульничали!!!
Вырвавшись из рук А-Мина, Шарп подбежал к Линде и закричал от гнева:
— Я сам всё видел! Каждый раз, когда он подбирался к другим, они бросали камешки, и он шёл на звук! Они сговорились! Это нечестно!
Подошедшие игроки замерли. Надо же, а мальчишка оказался сообразительным — раскрыл их махинацию! Впрочем, отпираться никто не собирался: они действительно охотились именно за ним.
А-Мин уверенно смотрел на Линду, ничуть не стыдясь своего «жульничества». В конце концов, Линда — далеко не самый праведный арбитр. Неужели она отменит наказание из-за жалующегося ребёнка?
Однако Линда присела перед Шарпом на корточки и мягко произнесла:
— Вот как? И что же нам теперь делать? Хм... А давай в следующем раунде искать будешь ты?
А-Мин опешил. Линда решила спустить Шарпу всё с рук?!
Словно желая успокоить расстроенного мальчика, воспитательница улыбнулась и погладила его по голове:
— Иди, малыш, поймай их всех!
Услышав это, Шарп моментально перестал плакать. Он злобно метнул взгляд на А-Мина, утёр слёзы и прожёг игроков свирепым взором:
— Ну держитесь у меня!
Дело дрянь — мальчишка явно вошёл в раж. Линь Шэн потянул за собой Чжоу Мучэня и Чжэн Юйчжэ, отступая на пару шагов назад. Вдруг до его слуха донеслось знакомое ритмичное цоканье: «Тап-тап, тап-тап...»
Этот звук мгновенно воскресил в памяти жуткие воспоминания. Линь Шэн обернулся и в ужасе замер: отрубленные ступни снова появились непонятно откуда!
На глазах у потрясённой толпы ступни подбежали прямо к Шарпу и принялись радостно приплясывать вокруг него, точно пёс, дождавшийся хозяина.
А затем произошло нечто совсем дикое: Шарп сбросил ботиночки. Под ними обнаружились детские голени, заканчивающиеся ровными срезами — ступней не было!
Шарп ступил на прибежавшие ноги. Линия отрубленных лодыжек идеально совпала с его голенями, точно они изначально составляли единое целое.
— Мать твою!.. — выругался кто-то из игроков.
Пока остальные пребывали в шоке, Линь Шэн уже увлекал своих спутников прочь. Было очевидно: обретя ноги, Шарп устроит настоящую бойню.
Не дав игрокам опомниться, Шарп зажмурился и начал отсчёт:
— Один, два, три...
Он тараторил куда быстрее А-Мина, явно сгорая от нетерпения.
Игроки бросились рассыпаться в разные стороны. Если прошлый раунд напоминал игру, то теперь началась борьба за выживание.
— Десять!
Шарп резко распахнул глаза и без тени сомнения рванул в одну сторону!
Чжэн Юйчжэ, оценив опасность, за отведённые десять секунд подсадил Линь Шэна и Чжоу Мучэня на крышу небольшого технического строения, а затем взобрался сам. Высота была всего в один этаж, но, растянувшись на крыше, троица получила отличный обзор на всю площадку.
Обретя свои ступни, Шарп развил нечеловеческую скорость. Он нёсся к местам укрытий с невероятной быстротой.
Считанные секунды — и в его лапах оказался А-Е.
Следом за ним — А-Шуй, Хэ Цин, Хэ Юй, Тан Лили, Цай Цюн...
Наблюдая за этим с высоты, троица чувствовала, как по спинам струится холодный пот. Кто бы мог подумать, что отрубленные ноги, помогавшие Господину Медведю той ночью, принадлежат Шарпу!
Но ещё более шокирующим было то, что без этих ног Шарп ничем не отличался от обычного ребёнка!
Похоже, А-Мин был прав: Шарп давно перестал быть человеком.
Поймав шестерых игроков, Шарп, подобно голодному волку, продолжал рыскать по площадке в поисках остальных. Линь Шэн и его спутники затаили дыхание, боясь шелохнуться.
Несколько раз кровожадный мальчишка пробегал прямо под ними, однако ему и в голову не пришло, что кто-то додумается залезть на крышу.
Помимо этой троицы, незамеченным оставался и А-Мин — главная мишень Шарпа...
Мальчишка раз за разом метался по лужайке, огибая её за считанные секунды. Его скорость поражала воображение. Но нужные жертвы как сквозь землю провалились.
С крыши Линь Шэн чётко видел, где затаился А-Мин: тот успел перемахнуть через забор и спрятался с обратной стороны рощи.
Из-за полутораметрового перепада высоты под забором А-Мин оказался вне зоны видимости, что и спасло его от ищейки.
Видя, что Шарп не собирается останавливаться, Воспитательница Линда наконец подала голос:
— Всё, время вышло! Игра окончена!
Шарп метнул на неё недовольный взгляд, но всё же прекратил поиски. Троица на крыше облегчённо перевела дух.
За всё время пребывания в Городке Радости они ещё никогда не испытывали такого смертельного ужаса. Ведь теперь стало ясно: помимо Господина Медведя и Линды, в детском саду кроется ещё один монстр!
На этот раз проигравших оказалось шестеро. Но перед лицом кары Воспитательницы Линды игроки пустили в ход все свои резервы. Израсходовав ценные артефакты, они всё-таки сумели сохранить жизни...
***
Во время личного времени игроки собрались вместе, чтобы обсудить случившийся кошмар.
— Что вообще такое этот Шарп?! — возмущался Хэ Юй. Спасши себя и сестру, он лишился двух одноразовых защитных артефактов и теперь с трудом подавлял злобу. — Они же втроём заодно! Линда явным образом покрывает Шарпа: он проиграл — и ничего, а нас чуть на тот свет не отправили! Я вообще не понимаю, с чего вы взяли, будто зацепка в этом мальчишке? В итоге подставили всех, а сами вышли сухими из воды!
Цай Цюн подхватил тему, явно намекая на Линь Шэна и его команду:
— Яблоко от яблони недалеко падает! Шарп такой же заправский убийца, как и его папаша! Единственные, кого он не сцапал, — это А-Мин и ваша троица. У А-Мина хоть товарищей заграбастали, а вы вообще в полном составе уцелели!
Чжэн Юйчжэ мгновенно огрызнулся:
— Ты на что намекаешь? Я что, насильно тебя в этот сад тащил? Если считаешь, что Шарп тут ни при чём, иди и ищи сам!
— Да ты ещё и права качаешь?! — взвился Цай Цюн. — По-моему, шпион как раз среди вас троих!
— Заткнитесь оба! — рябкнул А-Мин.
Разгоравшаяся перепалка тут же утихла.
А-Мин мрачно оглядел собравшихся:
— Первая игра с Шарпом нужна была для проверки. Я не ожидал, что он окажется настолько силен, но результат-то мы получили, разве нет?
Цай Цюн притих. Инстансы всегда полны смертельных опасностей, и никто не обязан тащить остальных на себе. А-Мин был прав: факт подтвердился, просто риски оказались запредельными, и у всех сдали нервы.
Не смея сцепиться с мощными NPC, Цай Цюн сорвал злость на товарищах.
Хэ Юй спросил:
— И что делаем дальше?
А-Мин с трудом сдерживал гнев:
— Ничего. Раз у каждого своё мнение, с этого момента каждый сам за себя.
Игроки молча разошлись. Все понимали, что слова А-Мина адресованы прежде всего Цай Цюну.
— Будь я на месте А-Мина, тоже бросил бы этого Цай Цюна, — недовольно пробурчал Чжэн Юйчжэ. — Никакой благодарности: доведи его до финала — спасибо не скажет, а оступись хоть раз — сожрёт с потрохами.
— Пускай все остынут, раздельно сейчас даже лучше, — спокойно заметил Линь Шэн.
Поужинав, троица вернулась в класс. В шесть часов по расписанию начинался телепросмотр.
Игроки заняли свои места. Линь Шэн оглядел кабинет, размышляя: сегодня никто не нарушил правил, никого не отправили в лесной домик. Что же покажет передача?
Но «Домик Господина Медведя в лесу» выходил в эфир без задержек — до тех пор, пока последний ребёнок не окажется в лесном домике.
Из динамиков вырвалась знакомая навязчивая мелодия. Учтя прошлый опыт, Линь Шэн мёртвой хваткой вцепился в подлокотники стула, заставляя себя не смыкать глаз.
В сегодняшнем выпуске Господин Медведь жестоко расправился с двумя игроками, сбежавшими накануне. Едва передача закончилась, сознание участников вновь угасло.
На следующий день Воспитательница Линда опять повела детей на лужайку. На этот раз игроки держались от Шарпа как можно дальше.
Каждый раунд уносил проигравших, и к концу игры местная детвора досчиталась ещё двоих.
На данный момент осталось 11 игроков и 7 местных детей.
Атмосфера накалилась до предела. Всем требовался лидер, способный указать путь к спасению.
Линь Шэн повернулся к спутникам:
— Время пришло. Пойдёмте в рощу.
Чжэн Юйчжэ не сразу понял:
— В какую ещё рощу?
Чжоу Мучэнь лёгким щелчком огрел его по затылку:
— Где полицейского встретили, глупый!
Чжэн Юйчжэ изумился:
— Вы что, всё ещё надеетесь с его помощью вызволить детей из домика?
Судя по прошлому опыту, страж порядка едва ли мог помочь самому себе — Чжоу Мучэнь вообще решил, что тот погиб.
— Нет, — качнул головой Линь Шэн. — Я хочу расспросить его о Шарпе.
Зайдя в гущу деревьев, они вновь обнаружили затаившегося полицейского.
— Дядя не плохой, подойдите ближе, я хочу вас кое-о чём спросить...
Заученная реплика, знакомый сценарий.
Линь Шэн перебил его взмахом руки:
— Можно без прелюдий. У нас действительно пропал ребёнок по имени Шарп. Он живёт в лесном домике вместе с отцом. Вы что-нибудь знаете о нём?
Такой перехват инициативы ошеломил полицейского, но при имени Шарпа его зрачки заметно сузились.
— Шарп? Он ваш одноклассник?
Троица синхронно кивнула.
— Странно... — полицейский озадаченно почесал подбородок. — Я и не знал, что в городке есть мальчик с таким именем. Хотя...
Он наморщил лоб, пытаясь вспомнить:
— Восемнадцать лет назад здесь действительно жил ребёнок по имени Шарп.
Глаза Линь Шэна вспыхнули:
— Точно! Должно быть, родные назвали мальчика в его честь!
Однако полицейский мгновенно разрушил эту догадку:
— Да быть такого не может! Тот Шарп погиб восемнадцать лет назад! Эх... Жуткая история, бедный ребёнок...
Из рассказа полицейского выяснилось, что восемнадцать лет назад в городке произошла кровавая трагедия. В том самом лесном домике отец собственногоручно лишил жизни сына и отрубил ему ступни. Когда полиция прибыла на место, в подвале домика обнаружили останки нескольких детей, а тело самого Шарпа лежало на лестнице. Его отрубленные ноги валялись прямо на траве перед входом.
— А отца поймали? — спросил Линь Шэн.
Полицейский с сожалением качнул головой:
— Увы, нет. Этот изверг словно сквозь землю провалился.
Услышав слова полицейского, все трое погрузились в тяжелое молчание.
Шарп погиб от руки собственного отца? Но почему тогда, став призраком, он превратился в пособника своего убийцы?
Линь Шэну всё это казалось странным, неправильным. Особенно страшные подробности расправы: тело брошено в подвале, а отсечённые ступни валяются снаружи перед дверью... С какой целью?
По пути в класс Чжэн Юйчжэ не выдержал и негромко спросил спутников:
— На этот раз мы не проговорились копам о пропавших детях. Может, Господин Медведь не станет устраивать резню?
За этот круг всё пошло вопреки прежнему сценарию. К тому же игроки осознали: Шарп, пожалуй, таил в себе куда большую угрозу, чем сам Господин Медведь.
— Сегодня ни одного ребенка не похитили, — подал голос Чжоу Мучэнь. — Интересно, выйдет ли передача?
При воспоминании о том, как в прошлый раз из-за сорванного выпуска Господин Медведь среди ночи заявился к ним и вырезал почти всех, Чжэн Юйчжэ поневоле вздрогнул. Хоть бы сегодня обошлось без кровавой бани.
Поразмыслив, он предложил:
— Слушайте, если совсем прижмёт, я вечером сначала вас вырублю, а потом и сам по голове чем-нибудь трахну. Какой бы кошмар ни творился вокруг, мы просто не проснёмся.
Линь Шэн и Чжоу Мучэнь лишь молча переглянулись.
***
Темнота сгущалась. Стрелка часов подползла к шести — пришло время ежедневного эфира.
Говорят, человеческая психика ко всему адаптируется. Посмотрев «Домик Господина Медведя в лесу» уже не один раз, игроки успели притупить свою восприимчивость к зрелищам жестокости и крови. На свои места они усаживались с покорной обречённостью, готовые к очередной порции психологического насилия.
Воспитательница Линда щелкнула тумблером. Как и следовало ожидать, телевизор ожил.
— Эй... Вы заставку видели?
Внизу зашептались. На стартовом экране четко застыла надпись: **[Выпуск № 23]**.
— Двадцать третий? Передача же уже перевалила за сотню!
— Повтор, наверно, — предположил кто-то.
Двадцать третий выпуск сняли очень давно. Линь Шэну, честно говоря, и самому было любопытно глянуть, с чего всё начиналось.
На экране Господин Медведь сидел в кресле-качалке и немо уставлялся в объектив.
Жуткая плюшевая морда с неизменной застывшей улыбкой выглядела в тусклом желтом свете особенно зловеще. Казалось, за этой маской прячется лик самого дьявола.
Кадр не менялся минут пятнадцать. Наконец из колонок донесся размеренный, громкий стук в дверь: «Дон-дон-дон».
Господин Медведь тут же поднялся. Камера последовала за ним к выходу.
За распахнутой дверью толпилась орава ребятишек.
Но самое невероятное — впереди всех стоял и стучал... Шарп!
Разглядев его лицо, Чжэн Юйчжэ едва не взвыл от отчаяния. В голове у него всё окончательно смешалось: Шарп на старом снимке, Шарп в детском саду, а теперь ещё и Шарп на кассете!
Чжэн Юйчжэ едва удерживал порыв схватить мальчишку за плечи и орать вглубь экрана: «Да сколько можно?! Почему ты опять здесь?! Дерьмо, видеть тебя больше не могу, выпустите меня отсюда!»
За спиной Шарпа стояли его сверстники. Завидев гостей, Господин Медведь явно обрадовался: замахал руками, зазывая малышей внутрь, а едва они вошли, захлопнул дверь и провернул ключ в замке.
В классе настоящий Шарп — тот, что ещё днем устраивал охоту на людей, — вытаращился на экран, застыв как истукан.
Линь Шэн косился на него сбоку: мальчик выглядел так искренне ошарашенным, будто сам не понимал, откуда взялся в телевизоре.
Из динамиков проскрипел глухой голос из-под плюшевой головы:
— Всем привет~ С вами Господин Медведь! Ребята, хотите отправиться со мной в подвал на поиски приключений?
— Да-а-а! — хором отозвались тонкие детские голоса.
В отличие от зашуганных жертв из сотых выпусков, эти малыши ни капли не боялись Господина Медведя. Один из них даже смело погладил его по плюшевой руке, а когда хозяин повернулся, отдёрнул ладошку и уставился на него чистыми, наивными глазами.
При виде этого Линь Шэна будто озарило.
Он вспомнил строчки из дневника: там упоминалось, как Господин Медведь подбил Шарпа позвать в гости школьных друзей... Должно быть, именно этот день и записан на кассете.
На экране Господин Медведь уже уводил детей вниз по лестнице. Шарп плелся в самом хвосте, но стоило ему шагнуть на первую ступень, как отец рявкнул:
— Шарп! А ну марш наверх, делать уроки!
Мальчик замер. Каждой чертой лица он выражал крайнее нежелание, однако страх перед отцом пересилил, и он подчинился.
Камера шла за Шарпом на второй этаж. Тот зашёл в свою комнату, небрежно швырнул рюкзак на пол, сел за стол и подпёр щёки кулачками, надувшись от обиды.
Почему папа не берёт его играть?
И тут снизу донёсся глухой, еле различимый крик.
Шарп склонил голову, прислушиваясь. Больше ни звука.
Но любопытство уже вспыхнуло с новой силой. Что там происходит? Это из подвала? Во что папа с ними играет?
Сгорающий от нетерпения мальчик крадучись спустился по лестнице и прижал ухо к тяжелой двери. Из-за неё долетал лишь смутный бубнёж.
Чем меньше удавалось разобрать, тем сильнее чесались руки открыть её. Помявшись, Шарп всё же взялся за ручку и щелкнул замком.
Дверь слегка подалась.
Внизу, на дне темного пролета, ровными рядками сидели дети — все как один лицом в одну сторону.
Шарп осторожно сделал пару шагов по ступеням. Из темноты вынырнула огромная плюшевая голова.
Отец. Он стоял перед детьми и что-то им показывал.
Шарп прищурился. В руке отца блеснули лезвия портновских ножниц. Сидевший перед ним ребёнок поднял голову, ничего не понимая.
— Непослушных детей ждёт наказание~
Пропел отец и вскинул руку. Вспыхнул холодный стальной отблеск, а в следующее мгновение подвал сотряс дикий, нечеловеческий вопль.
Кровь брызнула фонтаном, заляпав плюшевую шкуру Медведя, но тот, не обращая внимания на визг, сжав истерзанную ручонку ребёнка, продолжал своё дело.
От ужаса у Шарпа земля ушла из-под ног — он оступился и кубарем полетел вниз по ступеням.
Грохот заставил хозяина обернуться. Держась за ушибленную голову, Шарп поднялся на ноги — и лишь теперь разглядел: дети не убегали вовсе не потому, что им нравилась игра. Все они были крепко привязаны к стульям!
Медведь на миг застыл, а потом рванулся к сыну, намереваясь, похоже, скрутить и его!
Благодаря маленькому росту и юркости Шарп увернулся и отскочил в угол, заставив отца метаться между завалами хлама.
— Шарп! Спаси меня! — внезапно закричал один из мальчишек.
Шарп оглянулся:
— Джон!
Это был Джон — единственный друг, который у него был.
Шарп кинулся к нему, подхватил со стола окровавленные ножницы и, задыхаясь от страха, принялся судорожно резать верёвки.
У телевизоров игроки подались вперёд, напрягшись всем телом. Костюм явно сковывал движения Медведя, поэтому он на ходу сдёрнул тяжелую маску. Под нею оказалось мокрое от пота лицо мужчины средних лет.
Сбросив мешающий головной убор на пол, он с диким ревом бросился к сыну:
— Прекрати!
— Нет! — Слезы и сопли застилали Шарпу глаза. Он не мог поверить, что отец способен на такую лютую жестокость, и что сам он, призвав сюда детей, стал невольным соучастником этого ужаса.
В последний миг, когда отец уже готов был сгрести его в охапку, Шарп успел перерезать последний узел.
Джон выскочил из кресла и пулей рванул к выходу из подвала.
Шарп кинулся за ним. Они крушили стулья, опрокидывали коробки, а Медведь шел по пятам, буквально наступая на пятки. Остальные пленники забились в путах, отчаянно оря и моля Шарпа о помощи.
Но Шарп даже не взглянул на них. Они изо дня в день издевались над ним в школе и травлю устраивали. У него был только один друг. И спасать он стал бы только его.
Джон уже взлетел по лестнице. Дверь оставалась приоткрытой — еще шаг, и он вырвется из этого ада!
Следом бежал Шарп. Уже на ступенях он на миг оглянулся на отца.
— Я всё расскажу полиции!
Мужчина замер. В его глазах мелькнуло нечто странное, не поддающееся объяснению.
— Ты правда этого хочешь? Но тогда у тебя больше не будет папы.
Не будет папы?
Детский разум не мог полностью осознать, что значит «тюрьма» и «закон», но слово «потерять» мгновенно воскресило образ матери.
Вслед за мамой теперь уйдёт и папа?
Этой единственной секунды замешательства хватило. Медведь в три прыжка одолел ступени и налетел на сына!
— Шарп! — отчаянно закричал Джон у самого выхода.
Но было поздно. Послышался чавкающий звук, и из тела Шарпа хлынула густая кровь. Прижав обмякшего мальчика к себе, отец поднял взгляд на Джона и зловеще оскалился.
Перепуганный до полусмерти Джон в ужасе захлопнул дверь, отрезав себя от воплей и запаха свежей крови...
В полумраке подвала глаза Шарпа еще светились жизнью. Он судорожно, часто дышал, но губы его быстро серели, а разум угасал от стремительной потери крови.
— За... зачем? — прошептал он.
Медведь качал его на руках, словно младенца, и, подражая колыбельной, которую когда-то пела мать Шарпа, запел вкрадчивым, дурманящим шепотом:
— Мама ушла, папа ушел... А маленький Шарп останется здесь навсегда.
Отец оттолкнул ногой отрубленные ступни сына — они откатились в сторону и замерли перед лицом какой-то девочки.
Вглядевшись в окровавленные обрубки перед собой, малышка наконец забилась в истерическом истошном визге. Её пронзительный крик вырвался из подвала, прорезал стены домика и разнесся по темному, молчаливому лесу, вспугнув стаи ночных птиц.
А Джон без оглядки мчался прочь сквозь чащу.
Взгляд Шарпа окончательно остекленел, тело сковал смертельный холод.
А Медведь всё пел и пел:
— Ты ничего не помнишь... Ты помнишь только, что это — Городок Радости.
— Слышишь? Повсюду детский смех... Слышишь, как весело Господину Медведю с ребятами...
Последнее, что запомнил Линь Шэн перед провалом в небытие, — как сразу после окончания двадцать третьего выпуска программы Шарп прямо в классе окончательно слетел с катушек.
Воспитательница Линда увлечённо смотрела передачу, когда в тишине комнаты раздался исполненный ярости детский визг.
— Замолчи! Прекрати орать! — сходу рявкнула Линда, порываясь утихомирить мальчишку.
Но впавший в безумие Шарп уже не походил на обычного ребёнка. Воспитательница могла скрутить бившегося в истерике Юй Синя, но к Шарпу подступиться не успела. Мальчик вскочил с места, и игроки замерли от ужаса: в руке у него скрежетал тяжёлый топор!
Линда застыла как вкопанная. Шарп с мрачным, наливающимся тьмой лицом потащил топор к доске. Тяжёлое стальное лезвие с оглушительным скрежетом драло пол.
Обув обретённые ступни, Шарп двигался с невероятной скоростью. В одно мгновение он оказался перед Линдой и с размаху, с жестокой точностью вогнал лезвие ей прямо в шею.
Из перебитой артерии фонтаном брызнула кровь, ударив в потолок.
Линда вылупила глаза. Из её рта с бульканьем повалили кровавые пузыри, заливая подбородок — точь-в-точь под цвет её алой помады.
Наконец её тело с глухим стуком рухнуло на пол.
Всё произошло за доли секунды. Вспыхнувшая кровавая драма повергла игроков в панику, заставив их броситься кто куда.
Парень с родимым пятном, А-Мин, уплетавший на бегу, заорал:
— Откуда у него топор?!
— Не знаю! — откликнулся Хэ Юй. — Возможно, это персональное оружие босса!
Хэ Юй оказался прав: к этому моменту до всех игроков наконец дошло — финальным боссом этого инстанса был вовсе не Господин Медведь, а Шарп!
Мальчишка с топором наперевес крушил всё вокруг, точно озверевший мясник. С багровыми, налитыми кровью глазами он полностью лишился рассудка — вылитый монстр из игры, впавший в фазу ярости после потери половины здоровья.
В классе воцарился хаос. Шарп тяжёлым ударом снёс кого-то из игроков — тот согнулся, сжимая разрубленную руку, и завопил, валясь на пол.
Линь Шэн выглянул из укрытия и узнал раненого: это был Цай Цюн.
Тот упал в первом ряду слева. Однако его сопартиец У Цзэсинь даже не подумал о спасении товарища и дал дёру, точно ветер.
В сложившейся обстановке никто не смел рисковать жизнью ради чужого спасения. К тому же рана Цай Цюня хоть и истекала кровью, смертельной пока не казалась. Но главное — Шарп не стал увязать в драке: похоже, он рубанул Цай Цюня лишь потому, что тот попался под горячую руку.
Игнорируя вопли раненого, Шарп опустил топор и двинулся прямо к телевизору.
Линь Шэн пристально следил за каждым движением мальчишки, остро ощущая, как мало он на самом деле о нём знает.
В экране телевизора Шарп уже испустил дух. Господин Медведь поднялся, подхватил его труп и уложил на ступени. Густая кровь потекла по детским голеням, медленно стекая со ступеньки на ступеньку.
Связанные дети, глядя на это, побелели до цвета мела и застыли изваяниями.
Если этот изверг не пощадил родного сына, то их участь уж точно предрешена...
По эту сторону экрана Шарп неподвижно замер перед телевизором, уставившись на собственный труп. Сцена выглядела до того жуткой, что Линь Шэн затаил дыхание.
Происходящее давно вышло за рамки разумного. Линь Шэн не мог вообразить, что чувствует ребёнок, наяву видя собственную гибель, но любая реакция здесь казалась оправданной.
В этот миг Господин Медведь на экране снова поднял голову. Его лицо, имевшее несомненное сходство с чертами Шарпа, заставило сжаться все сердца.
В глазах чудовища вспыхнула лютая злоба, а губы расплылись в оскале, адресованном прямо в объектив камеры.
Шарп стоял перед экраном. Его грудь тяжёло вздымалась — проскочившая искра окончательно разжгла в нём ярость.
В следующий миг под отчаянные вопли игроков Шарп занёс топор и одним сокрушительным ударом расколол телевизор пополам...
***
Придя в себя, Линь Шэн обнаружил, что в огромном классе остались только они втроём.
Чжэн Юйчжэ разомкнул веки. Дикий ужас перед Шарпом ещё не успел выветриться из его головы, и парень на автомате потянулся укрыться под столом.
Впрочем, до него быстро дошло: разъярённого мальчика поблизости нет.
— Э-э?.. Что... что случилось?
Он чётко помнил, как секунду назад здесь разворачивалась кровавая рубка. Куда в одно мгновение испарились и Шарп, и воспитательница Линда? Почему вокруг остался только он, Чжоу Мучэнь и Линь Шэн?
В помещении стояла давящая, гробовая тишина. Ощущение было такое, будто тебя только что сдёрнули с бешеных американских горок и усадили в уютной чайной пить пиалу с ароматическим напитком. Резкий контраст порождал стойкое чувство сюрреалистичности происходящего.
У Чжэн Юйчжэ закружилась голова. Он торопливо бросился к двери, надеясь проверить, что творится снаружи.
Однако, дёрнув за ручку, обнаружил: дверь заперта с той стороны.
— А окна? — подал голос очнувшийся Чжоу Мучэнь.
Чжэн Юйчжэ запрыгнул на стул, оттуда — на стол. Увы, окна, как и дверь, оказались запечатаны намертво.
Сквозь стекло проглядывал абсолютно пустой, вымерший коридор.
Линь Шэн прижал ладонь ко лбу и со вздохом покачал головой:
— Слазь. Никого там нет. Нас опять списали со счетов и отправили на пересдачу.
Чжэн Юйчжэ уставился на него в полном недоумении:
— Откуда ты... — Он хотел спросить «откуда ты знаешь?», но тут же вспомнил, как в прошлый раз очнулся в подвале домика точно так же — в запертой ловушке, не понимая, что произошло.
— Да почему опять полный вайп-то?!
На сей раз даже Чжоу Мучэнь выглядел растерянным.
Как бы ни хотелось этого признавать, положение дел в точности соответствовало словам Линь Шэна.
Однако Чжоу Мучэнь намерен был докопаться до сути: если не разобраться в причинах, они зависнут в этой петле навечно.
Троица сгрудилась в кучу.
Прошлый вайп произошёл из-за того, что всех поднял на ноги топот Шарпа посреди ночи. На сей раз до ночи даже не дошло — Шарп закончил бойню прямо во время просмотра передачи.
Тенденция складывалась скверная: с каждым новым витком сюжета босс расправлялся с группой всё быстрее и эффективнее...
Чжэн Юйчжэ судорожно сглотнул. Хотя он давно потерял нить повествования, это не мешало ему всей шкурой чувствовать давящий гнёт игры.
Линь Шэн обхватил голову руками, впившись пальцами в волосы. Он пытался с помощью боли прочистить мозги и понять, где именно они совершили фатальную ошибку.
— Не паникуем, — произнёс Чжоу Мучэнь. — Разложим всё по полочкам с самого начала.
Если он не ошибался, в этой замкнутой комнате им снова предстоит столкнуться с какой-то дрянью. И если им удастся вырваться из учебного корпуса, они просто-напросто заскочат на очередной виток цикла.
А это означало лишь одно: в предыдущей петле игроки потерпели полное поражение. Они не смогли найти способ пройти инстанс до того, как босс окончательно переродился в монстра, а потому игра перезапустила процесс...
Так в чём же промах?
Линь Шэн мысленно перебирал цепочку событий.
Прошлый цикл начался в подвале. Найдя дневник на втором этаже, игроки укрепились во мнении, что ключевая зацепка кроется в Шарпе. Проверка на лужайке подтвердила: отрезанные ступни принадлежат ему.
Шарп из детского сада полностью соответствовал образу из дневника — замкнутый, нелюдимый ребёнок. Линь Шэн также заметил, что Шарп таил лютую злобу на тех, кто пытался над ним издеваться.
Затем последовал просмотр 23-го выпуска программы вместе с Линдой.
Выпуск представлял собой архивную запись о том, как Шарп привёл домой одноклассников и случайно вскрыл жуткий секрет отца, истязавшего детей.
В конце записи отец убил Шарпа, отрубил ему обе ноги, а перед самой смертью мальчика зазомбировал его труп гипнозом, заставив забыть увиденное в подвале кошмарное злодеяние.
Это объясняло, почему Шарп у телевизора мгновенно потерял контроль над собой: призрак мальчика не помнил обстоятельств своей гибели. Именно поэтому после смерти он послушно помогал Господину Медведю охотиться на детей, совершенно не сознавая, что делает.
Все трое сходились во мнении: копать под Шарпа было единственно верным направлением. Но почему тогда выскочила плохая концовка?
Чжоу Мучэнь тоже бился над этой загадкой. Все трое погрузились в угрюмое молчание.
Спустя некоторое время Линь Шэн внезапно повернулся к Чжэн Юйчжэ:
— Чжэн Юйчжэ, опиши мне своего самого нелюбимого зомби.
Сейчас важно было не столько вычислить триггер плохой концовки, сколько подготовиться к надвигающейся угрозе.
Линь Шэн пересмотрел кучу фильмов про зомби, и кинематографические ожившие мертвецы сильно отличались — азиатские хорроры были совсем не похожи на западные боевики.
Чжэн Юйчжэ поджал губы и тревожно произнёс:
— Они... они уже близко?
Он пугливо огляделся. Помехи пока не наблюдалось, но от этой тишины становилось лишь жутче: неизвестно, с какой стороны ждать удара.
— Брат, если я от страха хлопнусь в обморок, ты ж меня не бросишь?!
Увидев наяву воплощение своего детского кошмара, Чжэн Юйчжэ вряд ли повёл бы себя мужественнее Чжоу Мучэня. Хоть ему в детстве и не отгрызали пальцы на ногах, одних лишь беспросветных ночных кошмаров хватило бы на всю жизнь.
— Ты сначала опиши, что именно тебе снилось, чтобы я знал, к чему готовиться, — перебил Линь Шэн.
Судя по прошлому опыту, ключ от двери этого класса снова запрятан в туше самого отвратительного для них монстра. Выслушав сбивчивый рассказ Чжэн Юйчжэ, Линь Шэн примерный расклад понял. Он поднялся на ноги и попытался встряхнуться:
— Соберите всё, что сойдёт за оружие. Ломы, палки, ножи...
Он не успел договорить, как в тишине раздался чёткий, сухой щелчок.
Все трое разом уставились на источник звука и с немым изумлением увидели, как дверное полотно... само собой медленно приоткрылось!
Только что готовившийся выбивать ключ из зомби Линь Шэн застыл.
Опять лицо подставил под пощёчину, плак-плак.
Выглянув в образовавшуюся щель, они увидели, что распахнулась не только их дверь — все комнаты вдоль коридора стояли настежь. Словно кто-то нажал на мастер-пульте главную кнопку разблокировки здания...
Погодите-ка!
Во ВСЕХ комнатах?!
А если в одной из них держали запертыми...
Линь Шэн обернулся к Чжэн Юйчжэ и тихо выдохнул:
— Готовься. Они идут.
Чжэн Юйчжэ в ужасе сжал кулаки.
***
В ночных кошмарах Чжэн Юйчжэ они с друзьями уплетали от зомби по всему корпусу, мечась из одного конца коридора в другой и скатываясь по лестницам.
Поэтому местные мертвецы оказались чертовски прыткими — они неслись за троицей по пятам, щёлкая зубами и тяня когтистые лапы. Настоящие гонки со смертью.
Преодолев бесконечный коридор, Линь Шэн с товарищами вихрем скатился по ступеням, точь-в-точь повторяя маршрут из сна Чжэн Юйчжэ.
И лишь когда Линь Шэн собственными руками вышиб тяжёлую дверь первого этажа, висевшие на хвосте твари мгновенно испарились без следа.
— Фу-у-х...
Все трое перевели дух, стряхивая напряжение.
На лужайке перед учебным корпусом их уже поджидали остальные игроки.
Линь Шэн даже оторопел: по логике вещей, пройдя испытание, выбравшиеся должны были сразу вернуться в детский сад. Но группа А-Мина явно торчала здесь уже давненько.
Завидев троицу, А-Мин энергично замахал рукой.
У Линь Шэна сложилось стойкое ощущение, что А-Мин не уходил исключительно ради встречи с ними.
Едва они приблизились, А-Мин возбуждённо выпалил:
— Я понял, как закрыть этот инстанс!
— Что ты сказал?!
А-Мин был человеком прямым и не любил ходить вокруг да около. Он даже не стал тратить время на дежурные приветствия, но именно эта прямота сейчас чертовски располагала к себе.
А-Мин широко улыбнулся:
— Вообще-то спасибо надо сказать А-Шую, меня натолкнула на мысль его случайная реплика.
— Очнувшись, мы сразу сообразили, что нас опять пустили в расход, — неспешно начал А-Мин. — Я никак не мог уразуметь: отчего этот инстанс такой непроходимый? Почему нас раз за разом вырезают подчистую?!
Линь Шэн с товарищами, естественно, бились над тем же вопросом.
— И тут А-Шуй внезапно бросил одну фразу.
— Он сказал: «Игроков вырезали, местных вырезали... А, точно, единственным, кто смог вырваться наружу, был Джон».
И всё?
Остальные не сразу уловили суть. Чжоу Мучэнь нахмурил брови:
— Что это значит? Объясни толком.
А-Мин ответил:
— Прежде чем объяснять, я задам вам один вопрос.
Он кивнул подбородком в сторону учебного корпуса:
— Твари там, внутри — они настоящие или нет?
— Конечно, фальшивки, — не задумываясь, откликнулся Чжэн Юйчжэ.
Огромные крысы и зомби — лишь материализовавшиеся страхи игроков, созданные как испытание.
А-Мин кивнул:
— Верно. А теперь ответьте: то, что происходит в самом детском саду — это реальность или иллюзия?
На сей раз никто не торопился с ответом.
Линь Шэн быстро раскинул мозгами. А-Мин завёл этот разговор не просто так. Помявшись, он осторожно спросил:
— Тоже фальшивка?
А-Мин тяжёло и уверенно кивнул:
— Именно так я и считаю.
Чжоу Мучэнь нахмурился:
— Почему ты так решил?
— Да потому что реальная временная линия не способна зацикливаться раз за разом!
Мёртвые не воскресают. События Городка Радости явно нарушали законы природы, но до сих пор никто из игроков просто не задумывался о грани между явью и мороком.
А-Мин продолжал:
— Всё здесь — фальшь. Воспитательница Линда — фальшивка. Шарп — фальшивка. И Господин Медведь, с которым мы столкнулись, тоже фальшивка! Но знаете, что здесь ЕДИНСТВЕННО реальное?
— То, что записано на кассете! Джон выжил и сбежал — вот единственная правда!
В финале видеозаписи Шарп и остальные ребятишки оказались заперты в ловушке, а Джон улепетывал через чащу без оглядки...
Эти слова прозвучали как удар грома. У Линь Шэна расширились зрачки — А-Мин попал в самую точку! Показное заявление полицейского о происшествии восемнадцатилетней давности доказывало: события с кассеты происходили на самом деле. Но главное — никто из игроков ни разу не встречал Джона в детском саду. Тот фигурировал исключительно в кассетах и дневнике Шарпа.
Если ему удалось сбежать, сейчас ему должно быть уже за двадцать. Живой человек взрослеет, а сгинувший Шарп навечно застрял в облике пятилетнего ребёнка.
Картина пазла наконец сложилась!
Осенённый догадкой, Линь Шэн пробормотал:
— Фальшивка зациклена... Чтобы разорвать этот круг и вернуться в реальность, нам нужно найти то, что лежит ЗА ПРЕДЕЛАМИ цикла...
— Именно! — воскликнул А-Мин.
— Но мы же не сможем найти Джона!
Чжэн Юйчжэ наконец сообразил, к чему всё сводится. Объект вне цикла — это Джон, но возникал тупик: Джон давно удрал из Городка Радости. Как игрокам отыскать его?
А-Мин закусил губу — похоже, ответа на этот вопрос у него тоже не было.
— Нет, самого Джона искать не нужно, — проговорил Линь Шэн, уперевшись руками в колени.
От бешеной работы мысли у него даже слегка побледнело лицо. Посмотрев на присутствующих, он выделил:
— Искать его бессмысленно. Нам нужно всего лишь ДОСКОНАЛЬНО ПОВТОРИТЬ путь его побега!
***
Шестеро вернулись в детский сад.
Убитая Шарпом воспитательница Линда снова восстала из мёртвых. Она проводила с детьми игры, во время которых двое местных ребятишек сразу погибли.
Во время тишины У Цзэсинь специально запомнил имя одного из местных детей. Когда Линда пришла с проверкой, он, спрятав лицо под одеялом, громко выкрикнул это имя.
В ту же ночь выбранного ребёнка волоком утащили в Лесной домик.
Поскольку Тан Лили не смогла вернуться в детский сад, на данный момент оставалось шесть местных ребятишек и девять игроков.
Когда полицейский пунктуально вынырнул из лесной чащи, Линь Шэн не стал снова расспрашивать его про семью Шарпа. На этот раз он прямо спросил о Джоне.
— Джон? Дай-ка подумать... Хм-м, вспомнил! Восемнадцать лет назад действительно пропал мальчик по имени Джон.
— Погиб? Нет-нет-нет, Джон жив! Позже он даже возвращался в Городок Радости.
— Говорят, он поступил в какой-то престижный университет. Правда, Джон только заехал уладить формальности и тут же уехал.
Вот оно! Полицейский владел исчерпывающей информацией обо всех жителях этого городка.
Линь Шэн наконец осознал: вот каково истинное назначение полицейского!
Он появился здесь вовсе не для того, чтобы вершить правосудие за игроков — они с самого начала поняли его роль слишком примитивно.
В самый первый раз игроки сходу навели копа на домик, что привело к тотальному вайпу. На второй и третий раз Линь Шэн скорректировал тактику и вытянул из него ценнейшие зацепки.
Теперь всё прояснилось. Этот инстанс был чертовски сложен именно отсутствием прямых подсказок. Механика цикла давала игрокам бесконечное число попыток, но вместе с тем заставляла методом проб и ошибок нащупывать верную тропу.
Петля продолжала крутиться. Пока что игроки могли выставлять местных детей в качестве живого щита, но с каждым днём их число таяло. Нужно было действовать без промедления!
Во время личного времени группа Линь Шэна и группа А-Мина съехались для совета: нужно поговорить с Шарпом.
— На сей раз никаких силовых методов. Шарп люто ненавидит тех, кто над ним измывается, зато к друзьям относится вполне терпимо. Если выйдет — нужно попытаться стать его друзьями.
С доводами А-Мина соглашались все.
В прошлый раз топорная проверка А-Мина помогла выудить кое-какие сведения, но вместе с тем вызвала у Шарпа глубокое отвращение.
Опыт показывал: отношение Шарпа к игрокам напрямую завязано на продолжительность их жизни.
— Кто из нас выглядит наиболее располагающе? — спросил А-Мин.
Присутствующие переглянулись. Все понимали: нужно выбрать «дипломата». Если обступить Шарпа всей оравой, тот гарантированно встанет в дыбы. Выходить на контакт должен один — самый безобидный и дружелюбный на вид.
А-Мин и Чжэн Юйчжэ выглядели слишком сурово, у Чжоу Мучэня на лице вечно гуляла едва заметная язвительная ухмылка... В конце концов взгляды всех пятерых скрестились на Линь Шэне.
— По-моему, ты идеальный кандидат.
— Ага, вид абсолютно нетипичный для угрозы.
— Ты случайно не ниже Шарпа ростом? Так он рядом с тобой почувствует себя в большей безопасности.
Линь Шэн застыл:
«???»
Это я-то низкий?! Да я просто ещё не вырос!
Разговор начал уходить куда-то не туда, и Линь Шэн поспешно их осадил:
— Ладно-ладно, уровень дружелюбия ростом не измеряется! — Он уставился на ляпнувшего про рост парня: — Ты сам-то не гигант, ещё и вид такой — низенький да злобненький.
Услышав шпильку Линь Шэна, Чжэн Юйчжэ не удержался и фыркнул. Сболтнувший лишнее игрок моментально залился краской от смущения.
А-Мину тоже стало неловко — ляпнул-то парень из его команды. Хоть и без злого умысла, но вышло действительно задиристо. А-Мин заставил соратника извиниться перед Линь Шэном.
Линь Шэн, впрочем, зла не держал. После этого короткого эпизода шестёрка быстро согласовала план действий.
***
Во второй половине дня Линь Шэн в роли отряжённого «дипломата» в одиночку отыскал игравшего в стороне Шарпа.
Он не стал сразу подходить вплотную и навязывать общение — зная характер мальчишки, Линь Шэн опасался напугать его или вызвать неприязнь.
В каждом цикле у игроков был лишь один шанс. В случае провала придётся крутить всю рулетку заново.
Шарп сидел на корточках и ковырял землю сухой веткой. Линь Шэн выбрал местечко неподалёку, уселся на маленький табурет и стал исподтишка наблюдать за ним.
На ножках мальчишки по-прежнему красовались кожаные ботиночки, хотя ступней внутри, скорее всего, не было. От этой мысли Линь Шэну на мгновение стало искренне жаль пацана.
Жуткая судьба. При жизни не видел ничего хорошего, а после смерти оказался заперт в бесконечном аду цикла. Совсем пацан, а вынужден тащить на себе роль трагического главного босса...
Линь Шэн отвернулся, тихонько вытащил Кулинарную книгу Линь Шэна и извлёк из неё две плитки шоколада.
Он припас их ещё во времена инстанса «Зловещий доходный дом». Чжан Цзю была ужасной сладкоежкой, и Линь Шэн отсыпал ей тогда несколько штук. По её словам, шоколад был высшего качества.
Линь Шэн намеренно начал громко и сочно шуршать обёрткой, сидя рядом с Шарпом и устраивая эдакую «шоколадную рыбалку».
Шурш-шурш, шурш-шурш...
Услышав эти звуки, Шарп заметно замер. На мгновение показалось, будто он даже втянул носом воздух, почуяв сладковатый аромат какао.
Поняв, что рыбка клюнула, Линь Шэн прекратил терзать обёртку. Он бросил скользящий взгляд на Шарпа, откусил крупный кусок и начал с аппетитом жевать:
— М-м-м... До чего вкусно!
Шарп наискосок глянул на Линь Шэна и явственно сглотнул слюну.
Линь Шэн продолжал смаковать угощение, а когда рассудил, что пацан дошёл до нужной кондиции, неторопливо поднялся. Сделав вид, будто проходит мимо, он остановился возле Шарпа и постарался изобразить самую тёплую и безобидную улыбку:
— Тебя ведь Шарп зовут, да? Хочешь шоколадку? На, держи.
Шарп пока оставался призраком, не ведавшим о собственной участи. Двадцать третий выпуск программы ещё не вышел в эфир, так что мальчик не видел своей гибели и даже не догадывался, что мёртв. День за днём он влачил одинокое, тоскливое существование в детском саду.
— Хочешь шоколадку?
Шарп запрокинул голову, разглядывая стоящего перед ним Линь Шэна. Тот улыбался, озаряя лицо двумя ямочками на щеках, а на его ладони лежала конфета. Серебристая фольга заманчиво поблёскивала на солнце, и Шарп просто не мог отвести глаз.
Мальчик не выглядел угрожающе, однако воспитательница всегда твердила, что брать чужое нельзя. Шарп заколебался и вновь взглянул на Линь Шэна.
Незнакомец продолжал тепло улыбаться. Его улыбка показалась Шарпу такой приятной, что он несмело оскалился в ответ и всё же протянул руку за угощением.
— Спасибо.
Вежливый от природы, Шарп аккуратно надрвал фольгу и осторожно откусил кусочек.
Густая, насыщенная сладость тут же разошлась по языку, подарив забытое ощущение радости. Но куда больше шоколада его поразило другое: мальчик, поделившийся лакомством, пододвинул свой табурет и уселся прямо рядом с ним.
Привыкший к полному равнодушию окружения, Шарп ошеломлённо уставился на нового знакомого.
Детский мир прост: тянешься к тому, кто нравится, и сторонишься неприятных людей. Из-за своей замкнутости Шарп всегда оставался в стороне, поэтому чужое добровольное внимание заставило его невольно сжаться от неловкости.
Линь Шэн без лишнего стеснения назвался и завязал непринуждённую беседу, умело и ненавязчиво подводя разговор к теме родителей Шарпа.
Зная изнанку его семьи, Линь Шэн легко находил нужные слова. Поначалу Шарп отнекивался односложными фразами, но по мере того как настороженность таяла, открывался всё охотнее.
В его глазах читалась отчаянная жажда обрести друга. Лишённый родительского внимания, Шарп реагировал на искреннее внимание Линь Шэна с застенчивым и трепетным восторгом.
Глядя на это, Линь Шэн ощутил укол совести. Не будь это единственным шансом выбраться живым, он бы никогда не стал играть чувствами ребёнка. Появись возможность, он бы с радостью сделал для маленького Шарпа хоть что-то хорошее.
— Папа? Хм! — При упоминании отца Шарп обиженно поджал губы. — Он со мной ужасно строгий. Вечно твердит, что я всё делаю не так.
Уронив подбородок на пухлые ручонки, Шарп уставился в небо:
— Я же чувствую, что он меня не любит. Ему нужен шустрый, весёлый ребёнок, а я совсем другой... Вот и разочаровался в себе.
Линь Шэн удивлённо вскинул брови:
— С чего вдруг разочаровываться? Все дети разные, но каждый — бесценное сокровище.
Шарп поднял голову и, ткнув пальчиком себе в грудь, тихо спросил:
— Значит, и я сокровище?
Когда пятилетний малыш смотрит тебе прямо в душу и задаёт подобные вопросы, трудно остаться равнодушным.
— Разумеется, — твёрдо отозвался Линь Шэн. — Вся разница лишь в характере. В мире нет двух одинаковых листиков на дереве, откуда же взяться одинаковым людям? Твой отец просто не умеет ценить то, что имеет. Он слишком слеп и глуп, чтобы понять: каждый ребёнок уникален и представляет собой дарованное свыше благо. Держать в руках золото и принимать его за придорожный булыжник — что тут скажешь, обыкновенная слепота.
Чем дальше говорил Линь Шэн, тем сильнее распалялся, выплескивая накопившиеся мысли.
Судя по дневнику, отец относился к Шарпу паршиво — оттого мальчик и задавал столь самоуничижительные вопросы.
Некоторым родителям в принципе не дано разглядеть достоинства собственного чада: они вечно ставят в пример чужих детей. Но дай им чужого ребёнка, и они через пару дней завалили бы претензиями и его.
Шарп сначала опешил от таких слов, а потом звонко расхохотался.
Линь Шэн опасался, будто критика родителя оттолкнёт мальчика, однако попал в самую точку. Впрочем, удивительного мало: если отец только и делает, что принижает и изводит сына, статус родителя не спасёт его от детской обиды и отчуждения.
Заметив реакцию, Линь Шэн подлил масла в огонь:
— Если твой отец так мечтает об открытом и жизнерадостном ребёнке, то каков он сам?
Прежде об этом никто не спрашивал. Шарп задумчиво наморщил лоб:
— Папа целыми днями сидит дома. Он не ходит на работу, и друзей у него нет...
Договорив, мальчик и сам всё понял: отец был бесконечно далёк от образа жизнерадостного человека.
— Вот именно, — всплеснул руками Линь Шэн. — Сам за тридцать с лишним лет не сумел измениться, а от тебя требует невозможного. Какая трогательная снисходительность к себе и жёсткость к другим.
Вероятно, из-за сходства характеров отец видел в сыне отражение собственной ничтожности и бессилия. Но вместо того чтобы взять себя в руки, срывал злость за несложившуюся жизнь и собственные провалы на ребёнке.
А маленький Шарп, не понимая подоплёки, взваливал всю вину на свои хрупкие плечи.
Шарп вряд ли вник в мудрёные слова Линь Шэна, но уловил главное.
Прежде в отношениях с отцом он всегда оставался подсудимым. Статус сына словно обрекал его на вечное подчинение. Но теперь он внезапно осознал: отца тоже можно судить и критиковать!
Словно божество низвергли с пьедестала, и паства, прежде с трепетом взиравшая снизу вверх, посмотрела богу прямо в лицо — и с изумлением обнаружила, что кумир-то плешивый.
Раньше Шарп свято верил в непререкаемую правоту отца. И когда тот упрекал его в замкнутости и несносности, мальчик искренне страдал, ощущая, будто сама его жизнь лишена всякого смысла.
Теперь всё изменилось.
— И правда... Папу ведь тоже никто не любит. Иначе почему мама от него ушла? — прошептал Шарп.
Его картина мира рухнула и собралась заново. Тяжкий гнёт, давивший на грудь, мгновенно рассеялся.
Он вовсе не был никчёмным. А упрёки отца — лишь пустой звук.
Линь Шэн сочувственно погладил мальчика по плечу.
Для пятилетки боготворить отца — естественное дело. Вот только редкий родитель бывает настолько ничтожен. Получи Шарп хоть каплю поддержки и одобрения, его судьба сложилась бы иначе.
Вспомнив жуткие, искажённые рисунки в дневнике, Линь Шэн ощутил болезненную тоску.
Отец, втаптывавший его достоинство в грязь, и заложенный в крови инстинкт самосохранения — разрываемый этими силами, маленький Шарп копил внутри глухую, всепожирающую ненависть.
«Пусти всё на самотёк, — с горечью подумал Линь Шэн, — и Шарп, повзрослев, превратился бы в точную копию своего мучителя».
Будь его воля, он бы пожелал Шарпу не только забыть день своей гибели, но и вычеркнуть отца из памяти раз и навсегда.
***
Завершив разговор, Линь Шэн вернулся к условленному месту и пересказал услышанное остальным.
Печальная история Шарпа отозвалась сочувствием у каждого.
— И ещё кое-что, — добавил Линь Шэн. — Шарп позвал меня сегодня вечером к себе в гости.
Игроки опешили.
Мальчик ещё не ведал, какие ужасы скрываются в подвале его дома. Он просто признал в Линь Шэне приятеля и искренне позвал к себе.
И пусть ребёнок не замышлял дурного, игроки отлично понимали, чем грозит подобный визит. От этой мысли по спинам пробежал мороз.
— Джон тоже там побывал, — подал голос Чжоу Мучэнь. — Поход в домик — не автоматическая смерть. Не паникуйте, главное — подготовиться заранее.
Чжэн Юйчжэ перевёл взгляд на Линь Шэна:
— Ты поэтому говорил, что нужно повторить путь Джона?
Единственный выживший в городке, Джон вырвался именно из подвала домика. И чтобы пройти по его стопам, требовалось полностью воссоздать прошлые события.
— Именно, — кивнул Линь Шэн. — Но слепо полагаться на Шарпа нельзя. Из двадцать третьего выпуска мы знаем, что Господин Медведь привязывает детей к стульям. Сегодня вечером нас ждёт ровно то же самое. Пойдём со мной, нужно найти лезвия или что-то острое.
***
В детском саду дежурило несколько охранников, а в мужской туалетной комнате обычно водились бритвенные лезвия. Воспользовавшись личным временем, Линь Шэн с Чжэн Юйчжэ незаметно пробрались в помещение охраны и, пока дежурный дремал, стянули из дальней комнаты пару лезвий.
Тем временем Шарп принялся созывать в гости остальных воспитанников садика.
А-Мин с товарищами согласились без раздумий. У Цзэсинь струсил и наотрез отказался.
Хэ Юй поначалу колебался, но, видя согласие А-Мина, присоединился к компании. Более того, он помог Шарпу уговорить пятерых местных ребятишек.
Чжоу Мучэнь смерил Хэ Юя пристальным взглядом, прекрасно понимая его замысел.
Тот тащил с собой местных детей лишь затем, чтобы в опасный момент выставить их живым щитом. Впрочем, будучи таким же игроком, Чжоу Мучэнь не стал его упрекать.
И вот вечером группа из четырнадцати человек — восемь игроков, пятеро местных ребятишек и сам Шарп — покинула территорию сада и побрела по лесной тропинке к владению Господина Медведя.
По пути Шарп упорно молчал. Игроки тщетно пытались выудить из него подробности, но мальчик опустил голову и игнорировал расспросы.
Видно, слишком шумная толпа лишь заставила его замкнуться в себе.
Заметив это, А-Мин подал остальным знак отступить.
Единственным, кому Шарп по-настоящему доверял, оставался Линь Шэн. Чем наперебой докучать расспросами, разумнее дать им немного свободы — в спокойной обстановке Шарп скорее разговорится.
Игроки бесшумно отстали, и рядом с мальчиком остался один Линь Шэн.
Тот слегка прихрамывал, отставая, и Шарп обернулся с заботой:
— Ноги держат?
— Всё в порядке, — утерев пот со лба, ответил Линь Шэн. — Просто устал немного.
Шарп кивнул и сбавил шаг.
Надо признать: при всей своей замкнутости и ранимости Шарп оставался чутким и заботливым ребёнком.
Когда они углубились в чащу, Линь Шэн невзначай спросил:
— Шарп, а ты знаешь Джона?
Джон был его другом, так что подобный вопрос не должен был вызвать агрессии.
Линь Шэн помнил, что мальчик забыл день своей смерти, но не догадывался, какими остались его воспоминания о Джоне.
— Джона? Ты с ним знаком? — изумился Шарп, снизу вверх глядя на Линь Шэна. — Он мой единственный друг.
«Значит, помнит».
— Вот как, — продолжил расспросы Линь Шэн. — И куда же Джон делся?
На этот раз Шарп озадаченно насупился. Его кожаные ботиночки с хрустом месили палую листву и сухие сучья. Линь Шэн долго ждал ответа, решив, что мальчик предпочтёт промолчать.
Но тот наконец выдавил:
— Не помню... — И добавил сокрушённо: — Со мной происходит что-то странное, Линь Шэн. Забыл кучу вещей.
Он казался глубоко несчастным. Успокоив его парой мягких фраз, Линь Шэн поинтересовался:
— А что ещё ты забыл?
— Джон был моим лучшим другом, — тяжело вздохнул Шарп. — Мы даже открыли друг другу, что любим и ненавидим больше всего на свете. Но теперь я не помню, куда исчез Джон, и совсем не помню собственные секреты.
В лесу царила глухая тишина, и слова мальчика долетели до ушей идущих позади. Хэ Юй выступил вперёд и бесцеремонно вмешался:
— И об этом знал только Джон?
Хэ Юй имел в виду заветные вкусы и антипатии Шарпа.
— Угу, — серьёзно кивнул мальчик. — Это тайна только для самых лучших друзей. Мы даже мизинчиками скрепили клятву: настоящие друзья всегда играют вместе, заботятся друг о друге и защищают до самого конца.
Рассуждения вполне соответствовали детсадовским представлениям о дружбе, но среди игроков пробежал холодок — в этих словах угадывался иной, зловещий подтекст.
Сообразительный Чжоу Мучэнь тут же ухватился за нить:
— Шарп, а если случится нечто действительно опасное, ты заступишься за своего друга?
Не понимая, к чему ведёт вопрос, Шарп без колебаний кивнул:
— Конечно! На то они и друзья.
В голове Линь Шэна будто вспыхнула молния. Он подался к мальчику:
— Шарп, а мы с тобой — друзья?
Недостающий элемент пазла наконец встал на место!
На протяжении нескольких циклов Линь Шэн блуждал в потёмках, не в силах нащупать ключевое условие прохождения инстанса. Но теперь разгадка лежала на поверхности, скрытая за детскими словами.
Джон вырвался из подвала лишь потому, что Шарп спасительной рукой вытащил его из беды. А помог он ему исключительно по той причине, что Джон являлся его единственным другом! Игра продемонстрировала двадцать третий выпуск не просто ради демонстрации побега Джона — в нём пряталось само условие спасения!
— Э-э... — Шарп смущённо замялся под пристальным, полным надежды взглядом Линь Шэна. — Прости... Я могу дружить только с тем, кто знает, что я люблю и ненавижу больше всего на свете.
Игроки замерли в полном ошеломлении.
Вспомнив дневной разговор, Шарп посмотрел на Линь Шэна:
— Спасибо тебе за шоколадку и за то, что выслушал меня. Но...
Мальчик на мгновение помешкал, затаив в глазах робкую надежду, и спросил:
— Ты правда знаешь, что я люблю и ненавижу больше всего?
Вопрос Шарпа загнал Линь Шэня в тупик.
«Что ты любишь больше всего? А что сильнее всего ненавидишь?»
Эти же два вопроса Воспитательница Линда уже задавала игрокам. Тогда она велела всем нарисовать свои ответы. Шарп тоже был там, а значит, и его рисунок должен был находиться среди прочих.
Линь Шэн подозвал остальных, и они принялись вместе восстанавливать в памяти картинки, показанные Линдой.
— Вспоминаем всё, что было на рисунках, — организовал процесс Линь Шэн. — Если кто-то узнает свою работу, сразу говорите. Так мы исключим чужие.
А-Мин быстро подключился к делу, координируя игроков. Память у участников игры была цепкой, к тому же коллективный разум работал эффективно — вскоре они отсеяли почти десяток рисунков, чьи авторы так и не обнаружились.
Линь Шэн оглашал варианты один за другим, но Шарп лишь упрямо качал головой:
— Нет. Это не то, что я люблю. И не то, что ненавижу.
Расстояние до Домика Господина Медведя в лесу неумолимо сокращалось. А-Мин насупился:
— Да как так-то?
Столько людей вспоминали до мельчайших деталей — упустить ничего не могли.
— Возможно, мы вообще не видели его рисунка, — предположил Чжоу Мучэнь. — Это единственное логичное объяснение.
Мальчик продолжал уверенно вести их вперед. Шаги отмеряли оставшийся путь, точно таймер обратного отсчета, натягивая и без того истрепанные нервы игроков. Дорога от Детского сада «Радость» до Лесного домика уже была им знакома, но если раньше она казалась бесконечной, то теперь каждый страстно желал, чтобы эта ходьба длилась как можно дольше.
— Времени нет! Идея с рисунками провалилась, давайте гадать наобум! — взмолился Хэ Юй, теряя остатки самообладания.
Он забежал вперед и заговорил быстро, захлебываясь словами:
— Твой самый любимый человек — твой друг Джон! А больше всего ты ненавидишь... э-э... когда тебя отвергают и ты остаешься совсем один!
— Не угадал, — холодно отозвался Шарп, качнув головой.
— Больше всего любишь маму, а ненавидишь папу!
— Мимо.
— Любишь вести дневник? Рисовать? Шоколад?!
Хэ Юй выпаливал варианты один за другим, точно из пулемета. Шарп поначалу безучастно ронял «нет», а потом и вовсе замолчал, лишь качая головой. Это окончательно доводило Хэ Юя до безумия.
— Сука! Да как это вообще отгадать?!
Паника, словно яд, расползалась по отряду. Домик вырастал перед глазами. Если они не найдут разгадку сейчас, весь их отряд снова ждет жестокая вырезка и очередной перезапуск цикла.
Линь Шэн схватил Хэ Юя за плечо:
— Прекрати. Если у него есть лимит на количество попыток, ты нас окончательно сгубишь.
Хэ Юй глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки:
— И что делать? Если не отгадаем, Шарп нам не поможет. Просто сидеть и ждать смерти?
Линь Шэн оставался собранным:
— То, что он любит и ненавидит больше всего, воплотилось в реальность. Искать нужно среди вещей, которые материализовались вокруг нас.
Они уже знали: лишь часть происходящего реальна, остальное — мороки и иллюзии, существующие вопреки всяким законам логики и физики.
Чжэн Юйчжэ осенило, и он неуверенно обратился к мальчику:
— Ты больше всего любишь... свою ногу?
Шарп и остальные игроки одновременно уставились на него.
Отрезанная ступня, бегающая сама по себе, действительно не вписывалась ни в какие рамки, но... неужели Шарп до такой степени души не чает в собственной ноге?
Ответ Чжэн Юйчжэ звучал настолько нелепо, что А-Мин лишь устало потер переносицу:
— Твоё самое любимое место — Детский сад «Радость»?
Детский сад «Радость» был их общим пространством обитания, и каждый цикл возвращал их именно туда. Логика в рассуждениях А-Мина присутствовала, но Шарп снова качнул головой.
Так, методом проб и ошибок, отряд наконец добрался до Лесного домика.
Когда Шарп поднял руку и постучал в дверь, Чжоу Мучэнь тяжело вздохнул и тихо сказал Линь Шэню:
— До встречи в следующем цикле.
Похоже, в этой попытке их снова ждал разгром.
Дверь отворилась. Увидев сына в компании целой оравы ребятишек, Господин Медведь радостно хлопнул мягкими плюшевыми лапами, издавшими глухой звук.
— Добро пожаловать в мой Лесной домик, малыши!
Увидев отца в мохнатом костюме ростовой куклы, готового играть с детьми, Шарп на мгновение изменился в лице. В его глазах блеснул огонёк, он несмело протянул руку и тронул круглый хвостик, красовавшийся сзади на плюшевом комбинезоне.
Господин Медведь тут же обернулся. Огромная плюшевая голова уставилась прямо на Шарпа. И хотя выражение искусственной морды разглядеть было невозможно, мальчик всем нутром ощутил привычную строгую властность отца. Шарп моментально отдернул руку и виновато опустил взгляд.
Оставив сына в покое, Господин Медведь повернулся к остальным:
— Ну что, ребятишки, хотите отправиться в путешествие по моему подвалу?
В двадцать третьем выпуске передачи дети с радостным воплем согласились, после чего оказались привязанными к стульям в подземелье. На этот раз Господин Медведь услышал дружный хор детских голосов:
— НЕ-Е-ЕТ!
Господин Медведь: «?..»
Игроки прекрасно помнили, чем заканчивается спуск в подвал. А главное — они так и не разгадали секрет Шарпа. Оказаться запертыми внизу означало верную и окончательную смерть.
Лапа Господина Медведя застыла в воздухе. Он явно не ожидал такого отпора от обычно послушной оравы, но раскрывать карты раньше времени не хотел. Наклонив плюшевую голову набок, он добродушно переспросил:
— И во что же наши маленькие гости хотят поиграть?
Все молчали. Игроки переглядывались, судорожно ища выход.
Раз уж они оказались возле Лесного домика, сбежать не выйдет — в мире иллюзий Господин Медведь без труда догонит и перебьет их прямо на тропе. Нужно было выиграть время. Любой ценой.
Медведь рвался играть, но идти в тесный подвал, где их запрут, нельзя. Линь Шэн оглядел просторную лужайку за спиной и наконец произнес:
— Давайте сыграем в прятки.
Лужайка была широкой, без ограждений. Если Господин Медведь вдруг решит напасть, у них будет пространство для маневра и время на реакцию.
Монстр охотно согласился:
— Отлично! Быстро бегите прятаться, а я посчитаю до десяти и пойду вас искать!
Игроки бросились в разные стороны. Наученные горьким опытом, они выбирали самые надежные укрытия.
Линь Шэн, Чжоу Мучэнь и Чжэн Юйчжэ скользнули в глубокую канаву под небольшим обрывом у самого края лужайки. Место располагалось ниже основного уровня земли — если Господин Медведь не подойдет к самому краю и не заглянет вниз, он их не заметит. К тому же, Линь Шэн помнил про массивную головастую маску: обзор у ведущего был крайне ограничен.
Троица затаила дыхание, чутко ловя каждый звук. Опыт прошлых испытаний сделал их сыгранной командой — никто не издавал ни шуршания.
Сверху доносился топот. Игроки спрятались быстро, а вот местные дети-НПС не отличались сообразительностью: некоторые просто встали за валуны, даже не сообразив, что половина тела торчит наружу.
Вдруг Линь Шэн уловил приближающиеся шаги.
Все трое обменялись тревожными взглядами. Выглянуть никто не рисковал — любой шорох мог их выдать. Счет еще не окончился, значит, к канаве бежал кто-то из детей, искавший укрытие.
Вымоина была крошечной, троица помещалась с трудом. Чжэн Юйчжэ молча молился, чтобы непрошеный гость побежал дальше.
Но удача повернулась к ним спиной.
Солнечный свет над головой заслонила чья-то тень. У Линь Шэня упало сердце. Подняв глаза, он увидел маленький силуэт, стоящий на краю обрыва.
— Можно мне с вами?
Чжэн Юйчжэ уже хотел прогнать пришельца, но Линь Шэн и Чжоу Мучэнь в один голос шепнули:
— Спрыгивай!
В канаву спрыгнул Шарп. Теперь становилось понятно, почему они рискнули укрытием — надеялись вытянуть из него разгадку.
В канаве стало невыносимо тесно. И ровно в этот миг сверху донеслось громкое: «Десять! Я иду искать!»
Чжэн Юйчжэ оказался прижат к самой грязевой стене. Ноги скользили по осыпающейся глине. Чтобы освободить место для Шарпа и не вывалиться из укрытия, Чжэн Юйчжэ впился пальцами в земляную насыпь за спиной.
Линь Шэню и Чжоу Мучэню приходилось не слаще. Они старались не дышать, судорожно прокручивая в голове возможные варианты отгадки.
Сверху раздались первые крики. Линь Шэн сглотнул подступивший к горлу ком. Кого-то уже сцапали — скорее всего, кого-то из НПС.
— Где же вы спрятались? Выходите, а не то хуже будет~
Поймав первых жертв, Господин Медведь не остановился. Он грубо топал, нарочно привлекая к себе внимание и доводя прячущихся детей до паники.
Чжэн Юйчжэ сжал зубы. Земля под его ногами ползла все сильнее, мелкие камни сыпались вниз. Он изо всех сил вжимался в земляную стену, пальцы сводило судорогой, на руках вздулись вены.
Вдруг подушечки пальцев наткнулись на что-то твердое и гладкое.
Ощущение было чужеродным. Чжэн Юйчжэ повернул голову и обомлел: из разрытой глины и корней белел фрагмент человеческого черепа!
— Это ещё что такое?! — вырвалось у него прежде, чем он успел рот закрыть.
В то же мгновение сверху посыпалась земля, а солнечный свет окончательно погас. Все замерли. Из-за края обрыва донесся знакомый, отвратительно-радостный голос:
— Попались, ха-ха-ха-ха!
От ужаса Чжэн Юйчжэ окончательно потерял опору. Ноги поехали по грязи, он споткнулся, но схватиться за стену, где торчали человеческие останки, не решился. Сорвавшись, он кубарем полетел на дно оврага.
Линь Шэн и Чжоу Мучэнь в ужасе уставились на нависшую над ними плюшевую морду. Шарп моментально сжался в комок, спрятав голову в колени, словно страус.
Господин Медведь опустился на корточки и неторопливо протянул вниз мохнатую лапу.
В возникшей кутерьме Линь Шэню не повезло: лапа мертвой хваткой вцепилась ему в загривок и курточку, вздергивая в воздух!
— Линь Шэн! — крикнул Чжоу Мучэнь.
Подхватив с земли увесистую корягу, Чжоу Мучэнь подпрыгнул, пытаясь огреть монстра по голове. Линь Шэн извивался в воздухе, отчаянно мешался и брыкался ногами, не давая Медведю перехватить себя удобнее.
Они сцепились, застыв в хрупком ничейном тупике.
Земляная пыль оседала на спину Шарпа. Мальчик медленно поднял голову. Он наблюдал за тем, как Линь Шэня вот-вот уволокут на расправу, с полнейшим, ледяным равнодушием.
У Линь Шэня упало сердце. Ну конечно... Раз ответ не угадан, Шарп и пальцем не поведет, чтобы спасти его.
Шарп сделал шаг в сторону, переступив туда, где только что стоял Чжэн Юйчжэ. Его взгляд приковала открывшаяся россыпь костей.
Чжоу Мучэнь все еще пытался отбить Линь Шэня палкой, как вдруг заметил, что хватка монстра ослабла. Господин Медведь замер, уставившись вниз. Проследив за его взглядом, Чжоу Мучэнь увидел, как Шарп упал на колени и принялся голыми руками разгребать сухую землю.
— Шарп?.. — осторожно окликнул его Чжоу Мучэнь, но тот даже не повернулся.
Ощутив, что удерживающая его лапа обмякла, Линь Шэн понял: это его шанс!
Изо всех сил извернувшись, он уперся ногами в края вымоины и всем весом ударил спиной в грудь ростовой куклы. Господин Медведь пошатнулся, и Линь Шэн выскользнул из его лап, разжимая пальцы монстра.
Свалившись обратно в канаву, Линь Шэн попал в руки Чжоу Мучэня. Но вместо облегчения на лице Линь Шэня застыло странное, растерянное выражение.
Он провел рукой по собственной спине. То, во что он только что врезался... ощущение было очень странным.
В этот момент Шарп прекратил копать. Перед ним лежала внушительная куча истлевших человеческих костей. Мальчик сжимал что-то в кулаке, взгляд его был устремлен в пустоту.
А в следующее мгновение он забился в истеричном, надрывном плаче:
— МАМА—!
От этого дикого крика Линь Шэн и Чжоу Мучэнь онемели. Шарп, испачканный в земле, с двумя грязными полосами от слез на щеках, рыдал так, будто у него разрывалось сердце.
Внезапно мальчик издал оглушительный, ультразвуковой визг. Чжоу Мучэнь мгновенно зажал уши. В памяти вспыхнули кадры из двадцать третьего выпуска передачи, который они смотрели в классе, — там, перед собственной гибелью, Шарп визжал точно так же.
«Плохо дело! Он снова демонизируется?!»
Господин Медведь сидел на корточках на краю обрыва, неподвижно наблюдая за ними. На дне канавы без чувств лежал Чжэн Юйчжэ. Чжоу Мучэнь судорожно оглядывался в поисках путей к отступлению. Линь Шэн же просто сидел на земле, уставившись в одну точку, словно впал в ступор.
Шарп выхватил из-за спины топор. Его глаза налились кровью, он яростно уставился на ближайшего к нему человека — Чжоу Мучэня.
Чжоу Мучэнь сжался. Оказавшись между двух огней — безумным монстром сверху и мальчишкой с топором снизу, — он обреченно зажмурился.
Что ж. Придется начинать цикл заново.
И тут Линь Шэн подал голос. Говорил он тихо, но раздельно:
— Шарп... Больше всего на свете ты любишь своего папу. И больше всего на свете ты его ненавидишь. Я прав?
Время словно остановилось.
Топор замер в воздухе в сантиметре от лица Чжоу Мучэня. Шарп ошеломленно воззрился на Линь Шэня. А затем... медленно и уверенно кивнул.
Чжоу Мучэнь вытаращил глаза. Чудом избежав расправы, он отполз назад к Линь Шэню:
— Как... как ты догадался?!
Не успел Линь Шэн ответить, как сверху снова раздался безумный, раскатистый хохот Господина Медведя:
— Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!
Монстр хохотал так громко и непрерывно, что оставшиеся в живых игроки стали один за другим выбираться из укрытий, желая узнать, что происходит.
— Ха-ха-ха-ха-ха! Ты говоришь обо мне?!
Господин Медведь снова протянул лапы, намереваясь сгрести Чжоу Мучэня и Линь Шэня. Но в этот момент Шарп очнулся. Одним махом он выскочил из канавы на лужайку и со всей дури занес топор, обрушив его на Господина Медведя!
Все замерли в шоке.
Острое лезвие с глухим треском вошло в шею ростовой куклы, практически отделив голову от туловища. Но Шарп не останавливался. Он выдернул топор и принялся с остервенением исступленного маньяка рубить мохнатое чудовище.
Господин Медведь даже не пытался увернуться. Он просто стоял, принимая удар за ударом: в шею, в плечи, в грудь, в ноги... Однако происходило нечто невообразимое: сколько бы Шарп ни рубил, из тела Господина Медведя не вытекло ни единой капли крови!
Тем временем Чжоу Мучэнь помог Линь Шэню выбраться из вымоины. Они с изумлением наблюдали за тем, как превратившийся в безумного мясника Шарп крошит ростовую куклу в труху. Плюшевые лоскуты, вата и обрывки ткани летели во все стороны. Но самое поразительное открылось тогда, когда костюм окончательно развалился.
Игроки ахнули.
Под шкурой плюшевого медведя... ничего не было.
Чжоу Мучэнь потерял дар речи:
— Как это?.. Разве Господин Медведь — не отец Шарпа?
Линь Шэн тяжело и облегченно перевел дух. Глядя на кучу разорванного плюша, он произнес с уставшей, но спокойной улыбкой:
— Всё кончено. Цикл оборвался.
В отличие от предыдущего раза, порубив Господина Медведя на куски, Шарп не стал нападать на остальных. Он оперся на топорище и замер, опустив глаза на груду разорванного плюшевого костюма.
Одежда плюшевого медведя распадалась на клочья мягкого ворса, которые подхватывал ветер и уносил в воздух, словно семена одуванчика.
Совсем недавно Шарп искренне надеялся весело поиграть с Господином Медведем. Он верил: пусть лишь на мгновение, пусть перед другими детьми, но отец побудет заботливым родителем и оставит о себе хотя бы одно теплое воспоминание.
Мальчик держал руку в кармане, крепко сжимая мамин браслет — вымазанный в грязи, только что извлеченный из глинобитной стены.
Плюшевая голова медведя тихо лежала на траве. Ее добродушная, неуклюжая улыбка была рассечена страшной раной от топора — точь-в-точь как разбитые мечты Шарпа.
Глядя на сгорбленную, хрупкую спину ребенка, Линь Шэн почувствовал, как сжимается сердце.
«Сколько бы циклов ни прошло, Шарп каждый раз будет узнавать эту жуткую правду?»
Ответа не последовало, но в то же мгновение в разуме каждого игрока грянул знакомый голос:
**[Поздравляем игроков с успешным прохождением инстанса!]**
**[Инстанс: Детский канал «Радость»]**
**[Количество циклов: 2]**
**[Множитель награды: 10 / 2 = 5]**
**[Базовая награда: 200 000 монет]**
**[Итоговая награда: 5 х 200 000 = 1 000 000 монет]**
**[Примечание: Игра окончена. С этого момента вы можете в любой момент покинуть локацию и вернуться на «Платформу». Благодарим за великолепное выступление и ждем новой встречи!]**
Победа!
— Спасите! Помогите кто-нибудь!
Похоже, громкий системный оповещатель привел в чувство бессознательного Чжэн Юйчжэ. Услышав вопли из земляной ямы, Линь Шэн вспомнил, что там на дне все еще кто-то барахтается.
Игроки не успели толком порадоваться выигрышу: первой задачей было вытащить бедолагу на поверхность.
Линь Шэн подошел к краю ямы и заглянул вниз.
Чжэн Юйчжэ ухнул довольно глубоко. Будь Линь Шэн взрослым, он мог бы спуститься и вытащить его самостоятельно, но в теле детсадовца глубина казалась непреодолимой.
Немного подумав, Линь Шэн метнулся в домик Господина Медведя и вскоре вытащил оттуда толстый пеньковый канат.
Изначально эта веревка наверняка предназначалась для того, чтобы связывать игроков на стульях, но орудие пыток неожиданно превратилось в средство спасения.
Едва Чжэн Юйчжэ ухватился за нижний конец, Линь Шэн обмотал канат вокруг ствола мощного дерева, а затем созвал остальных игроков. Выстроившись в цепочку на лужайке, они изо всех сил потянули веревку на себя.
Потратив немало сил, они наконец выволокли Чжэн Юйчжэ на траву.
Линь Шэн тяжело дышал, пытаясь перевести дух. Он твердо решил: как только вернется на «Платформу», первым делом купит какой-нибудь артефакт на физическую выносливость, иначе в таком детском теле далеко не уедешь. Посмотреть хоть на Чжэн Юйчжэ — спасенный едва не свалился от усталости, но, едва оказавшись на свободе, снова запрыгал как ни в чем не бывало, пока остальные валялись без сил.
— Мы победили?! — радостно вопил Чжэн Юйчжэ. — Как мы вообще умудрились закрыть инстанс?!
Свалившись в яму, он потерял сознание и очнулся только от победного фанфарного системного оповещения. Разумеется, эта победа казалась ему полнейшей мистикой.
Чжоу Мучэнь сдержанно бросил на него взгляд:
— Линь Шэн разгадал загадку.
— А?! — ахнул Чжэн Юйчжэ. — И что же Шарп любит и ненавидит больше всего на свете?!
— И то и другое — его отец, — вмешался А-Мин. В его собственной голове тоже оставались вопросы, поэтому он воспользовался случаем и повернулся к Линь Шэну: — Как ты вообще додумался до этого ответа?
Чжоу Мучэнь тоже перевел взгляд на юношу. Он находился прямо там, когда Господин Медведь сцапал Линь Шэна, и отчаянно пытался отбить его веткой. Он и представить не мог, что, едва вырвавшись из когтей чудовища, Линь Шэн мгновенно найдет разгадку.
Линь Шэн начал объяснять по порядку:
— Когда Господин Медведь схватил меня, я, чтобы вырваться, с силой ударил его спиной. И в этот момент почувствовал нечто странное. Под плюшевой шкурой Медведя было пусто. Сначала я подумал, что врезался в воздух, но когда немного пришел в себя, понял: Господин Медведь — фальшивка.
Линь Шэн перевел взгляд на А-Мина. Ведь именно он первым заговорил о грани между реальным и иллюзорным.
— Если бы ты не натолкнул меня на эту мысль, я бы ни за что не разобрался, — благодарно произнес Линь Шэн.
— Не стоит, — качнул головой А-Мин. — Я лишь подкинул идею, а правильный ответ нашел ты сам.
Чжэн Юйчжэ все еще недоуменно чесал затылок:
— Но даже если Медведь фальшивый, как из этого следует, что отец — это и любовь, и ненависть Шарпа?
— Фальшивка становится реальной лишь тогда, когда кто-то воплощает ее на бумаге, — терпеливо пояснил Линь Шэн. — Мы ведь сверяли наши рисунки. Никто из игроков не рисовал Медведя — ни в списке любимых вещей, ни в списке ненавистных. Значит, его нарисовал сам Шарп.
Линь Шэн помедлил, а затем тихо добавил:
— А почему он оказался на обоих рисунках... это уже была моя догадка. Еще когда я впервые прочел дневник Шарпа, я почувствовал, насколько запутанны его чувства к отцу. Но такую смесь любви и ненависти способны понять далеко не все.
Все замолчали. Чжоу Мучэнь не сводил глаз с Линь Шэна. Похоже, нанятый им шеф-повар владел не только хладнокровной логикой, но и поразительной чуткостью к мельчайшим движениям человеческой души.
— И любимые, и ненавистные вещи материализуются, просто в разное время, — подхватил разбор Чжоу Мучэнь. — Футбольный мяч Юй Синя материализовался в обычное время, а крысы, которых я терпеть не могу, — во время наказания. Но Господин Медведь существовал постоянно. Следовательно, он подходил под оба ответа.
С этой точки зрения всё складывалось в идеальную картину.
Инстанс «Детский канал «Радость»» отличался высокой сложностью. Хотя испытание было пройдено, у игроков оставалось немало вопросов, и они принялись наперебой обсуждать детали.
— А награда тут куда солиднее, чем в обычных мирах! — радовался Чжэн Юйчжэ. — За стандартную сложность обычно дают сотню тысяч, а тут только базовая ставка — двести тысяч!
— Точно-точно! Да еще и с учетом коэффициента! Мы прошли всего за два цикла, так что множитель должен быть огромным!
— А почему 10 к 2? Что вообще значит эта десятка?
— Наверное, максимально допустимое количество циклов было равно десяти?
— Вот оно что...
Нежданное богатство в миллион монет привело всех в восторг. Линь Шэн быстро прикинул в уме: вместе с миллионом от Чжоу Мучэня на его счету после этого инстанса окажется целых два миллиона!
Вычесть миллион на аренду — и останется чистый миллион наличными! Теперь его ресторан точно сможет открыться без сучка и задоринки.
Пока Линь Шэн предавался мечтам о будущем, перед ним нешумно возник А-Мин.
— Если бы не ты, мы бы точно застряли тут дольше, чем на два цикла, — искренне сказал он. — Забрать целый миллион монет за такую работу... мне даже как-то неловко.
А-Мин протянул руку:
— Я глава гильдии «Голубое Перо». Если в будущем что-нибудь понадобится — обращайся без колебаний.
«Голубое Перо»? Линь Шэн был новичком и еще не слышал этого названия, но А-Мин держался очень солидно, да и в инстансе проявил себя с лучшей стороны. Вряд ли его гильдия была из слабых.
Не ожидая, что в процессе прохождения срубит знакомство с главой крупной гильдии, Линь Шэн поспешно пожал протянутую ладонь:
— Ты слишком скромничаешь. Каждый из нас внес свой вклад так, как умел лучше всего. Никому не должно быть стыдно.
В конце концов, это деньги от Системы — отказываться от них глупо.
И все же добрая половина присутствующих чувствовала, что миллион монет достался им слишком легко. А-Е и А-Шуй тоже шагнули вперед:
— Братец Линь, не скромничай! Наш босс слова на ветер не бросает. Пусть «Голубое Перо» и уступает «Сердцу Розы», но у нас под началом несколько сотен человек. Босс от чистого сердца хочет с тобой подружиться, так что дай ему этот шанс!
Линь Шэн неловко улыбнулся. Он действительно считал, что А-Мин честно заработал свою долю. В этот момент стоящий рядом Чжоу Мучэнь ухмыльнулся:
— Когда вернемся на «Платформу», Линь Шэн, скорее всего, сразу откроет свой ресторан. Если реально хотите отблагодарить — приходите на открытие и сделаете ему кассу.
— Ресторан?
На «Платформе» заведения общепита были огромной редкостью. Услышав слова Чжоу Мучэня, все мгновенно оживились.
— Поздравляю! — воскликнул Чжэн Юйчжэ. — Благодаря тебе я сегодня разбогател на целый миллион. Как только открываешься — я первым прибегу помогать!
***
Перед тем как покинуть игру, отряд решил напоследок вернуться в городок.
Всем безумно хотелось увидеть: как же выглядит Городок Радости на самом деле, когда кошмарный цикл наконец разорван?
Широко шагая по лесной тропе, игроки вскоре вышли к въезду в поселение.
От былого оживления не осталось и следа. Настоящий Городок Радости выглядел давно заброшенным и вымершим. Вывеска у дороги покрылась толстым слоем ржавчины; сломанная свирепым ветром, она уныло валилась в пыль.
Блуждая по улицам, люди с изумлением замечали, что вокруг нет ни единой живой души. Воспитательница Линда сгинула без следа, безумные и кровожадные жители испарились. Бурьян и дикая трава захватили руины домов, а лужайка перед детским садом превратилась в густые, непроходимые заросли.
В тени трепещущих на ветру крон Линь Шэн заметил одинокую фигуру.
— Шарп?
Мальчик наконец вышел на свет. Покинув территорию детского сада, он направился прямо к Линь Шэну.
Игроки с удивлением разглядывали ребенка. Шарп остановился перед Линь Шэном и тихо спросил:
— Ты уходишь?
Линь Шэн разгадал его загадку и стал его вторым настоящим другом — но, как и Джон до него, теперь Линь Шэн тоже должен был уйти.
Линь Шэн молча кивнул. Его вдруг прожгла жуткая мысль: если этот инстанс продолжит существовать, Шарпу придется снова и снова встречаться с новыми игроками, сближаться с кем-то из них, подружиться... а потом провожать их взглядом и оставаться в абсолютном, беспросветном одиночестве.
Какая жестокая, изощренная пытка для замкнутого и чувствительного ребенка!
В глазах Шарпа мелькнула глубокая тоска, но он лишь крепко сжал губы, не пытаясь удержать гостя. В конце концов, кто по собственной воле захочет остаться в этом вымершем, жутком месте?
— Это тебе.
Шарп достал что-то из кармана и протянул на ладони. Линь Шэн присмотрелся — это был серебристый бумажный журавлик.
— Это...?
Шарп слабо улыбнулся:
— Я сложил его из обертки от шоколадки, которую ты мне дал.
Значит, он не выбросил ее! Линь Шэн кивнул и бережно спрятал журавлика.
Неподалеку, подняв тучу пыли, на пустыре плавно затормозил старый автобус.
Хэ Юй, обладавший отличным зрением, всмотрелся в номер и заорал на весь лес:
— Номер тот же! Это та самая машина, что привезла нас сюда! Мы можем убираться отсюда!
Даже находясь вдалеке, Линь Шэн почувствовал дикий восторг в его голосе.
Без сомнения, бегство из Городка Радости было спасением для игроков. Но каково было Шарпу — снова провожать всех взглядом?
Линь Шэн бросил взгляд на автобус. Помешкав секунду, он все же тихо спросил:
— Шарп... хочешь поехать с нами?
Глаза мальчика вспыхнули надеждой.
— Правда?! — воскликнул он. — Ты правда хочешь взять меня с собой?!
Линь Шэн кивнул.
Куда деваться ребенку в этой мертвой, пустой глуши?
Когда они уедут, Шарп снова провалится в бесконечный адский цикл, из которого нет выхода вечно.
Шарп — просто маленький мальчик. Если есть хоть малейший шанс, почему бы не забрать его с собой?
Линь Шэн взял Шарпа за руку и повел к автобусу. В салоне игроки уже заняли свои места. Они со сложным чувством переводили взгляды с Линь Шэна на ребенка позади него.
— А что, БОССА тоже можно утащить с собой? — шепотом спросила Хэ Цин у Хэ Юя.
Хэ Юй качнул головой:
— Без понятия. О таком я еще не слышал.
Линь Шэн первым ступил на подножку и протянул руку Шарпу. Глаза мальчика лучились искренним восхищением, он потянулся навстречу...
— А-а-а!
Стоило Шарпу попытаться коснуться ладони Линь Шэна, как в воздух перед ним с треском ударил разряд тока.
Пространство у дверей автобуса закрутилось плотным энергетическим барьером, намертво разделяя их. Линь Шэн изумленно вытаращился и повернулся к водителю:
— Дядя, ему нельзя войти?
Водитель одарил его равнодушным, ледяным взглядом и качнул головой.
Шарп стоял снаружи. Его голова понуро опустилась. Он всегда был слишком послушным ребенком, поэтому не стал плакать или устраивать сцену. Лишь тихо, угасшим голосом произнес:
— Линь Шэн, поезжай.
Чжоу Мучэнь подошел сзади и положил руку ему на плечо:
— Линь Шэн, у каждого своя судьба. Доля Шарпа — навсегда остаться в Городке Радости. Не ты виноват в его трагедии, и ты не обязан нести за него ответственность.
Пусть еще никто из игроков не уводил с собой ключевых монстров инстанса, Линь Шэн думал: если уж он смог забрать с собой призрачного рыжего кота, то почему нельзя спасти Шарпа?
В этот момент с заднего ряда поднялся А-Мин.
Подойдя ближе, он протянул Линь Шэну небольшой колокольчик:
— Любую нечисть и духов можно подчинить и заточить. Если Шарп согласен, пускай войдет сюда.
***
Автобус тронулся.
Линь Шэн сидел на своем месте, сжимая в кулаке холодный колокольчик.
За окнами стремительно проносился пейзаж. В отличие от первой поездки, настроение в салоне было невероятно расслабленным.
Кто-то из игроков завел разговор с шофером:
— Дядя, а почему этот городок так забросили?
Водитель тяжело вздохнул:
— Я и сам ума не приложу, как вас, ребятишек, занесло в эту глушь. Тут уже лет десять как ни души.
Он поудобнее перехватил руль и продолжил:
— Раньше тут история шумная вышла. В местную полицию поступило заявление: мол, пропавшего ребенка увидели по телевизору в какой-то самодельной передаче. А сигнал шел прямо из лесного домика неподалеку. Поехал полисмен на место проверить. Зашел в домик, глянул за сарай — а там, в лесу за избушкой, закопаны десятки детских скелетов! Офицер давай скорее вызывать подмогу по рации, да только не учел, что душегуб в подвале прятался. Увидал он, что легавый один-одинешенек, сгреб топор и зарубил его на месте! А после этот псих выскочил с топором на улицы и давай рубить всех без разбора! Говорят, мистика там какая-то творилась: средь бела дня навалился такой густой туман — зги не видать. Вот ублюдок и ходил сквозь эту мраксу, пока не перерезал весь город до единого человека. Подмога-то приспела, да только увязли они у въезда. Туман стоял такой плотный, что войти никто не решался. Собралась целая кавалькада полицейских машин на обочине... и тут один из копов случайно глянул под ноги. А к его ботинкам из тумана мелкими ручейками течет алая река...