Сцена классической встречи соперников в лице Чжу Е и Су Цунъинь мгновенно разлетелась по сети: благодаря любителям посмаковать подробности она за считаные часы превратилась в вирусную нарезку коротких видео.

Название для роликов подобрали с весьма оригинальным подходом: * «Если взглянуть под другим углом, жить со свистящей от любви флягой — то ещё удовольствие»*.

«Представьте: старшая школа, учитель ловит меня на нарушении дисциплины.

Моя реакция: *„Да задолбал он, какого хера каждый день докапывается?“*

Чжу Е: *„Отлично. Наконец-то я привлёк внимание этой женщины“*.

Учитель отчитывает за то, что уснул на уроке.

Я: *„Ну а как тут не вырубиться? Заебало всё“*.

Чжу Е: *„Вы хвалите мой крепкий сон? Спасибо, приятно слышать, это правда“*.

Оценки ползут вниз.

Я: *„Всё, пиздец, предки прибьют...“*

Чжу Е: *„Отличный повод снова пообщаться с родителями. Они так обо мне заботятся!“*

Официальный аккаунт „Корпорации Чжу“: *„Спасибо за признание, это наша фирменная семейная черта — неистребимый оптимизм и железобетонная уверенность в себе“*.

Спустя полчаса некий анонимный одноклассник откопал старые записи Чжу Е в QQ.

После драки, за которую влепили публичный выговор перед всей школой:

*- Е:* „Долбаная шарага, мать её“.

Перекрыли лазейку в заборе, через которую он обычно сбегал:

*- Е:* „Долбаная шарага, мать её“.

Запись из ежедневных цитат:

*- Е:* „Юй Чи не нравится, когда я ругаюсь. Сказал относиться к жизни позитивнее. Ладно, больше никаких „мать её““.

Следующая запись:

*- Е:* „Долбаная шарага, мать её“.

Ещё одна цитата:

*- Е:* „Блядь, как же задолбал этот всратый мир... И только по тебе одному я сумасшедше сохну“.

К последнему посту прилагалось селфи: парень в маске со слегка холодным, дерзким взглядом смотрит в камеру, но его зрачки сфокусированы на Юй Чи, попавшем в угол кадра — тот как раз смеялся, повернув голову к собеседнику.

В тот же день скриншот старого профиля Чжу Е взлетел на вершины трендов под хештегами **#Преклоните_колени_перед_главарём_влюблённых_дураков**, **#Новый_прикол_с_Чжу_Е** и **#Заходите_поржать**.

Официальный аккаунт «Корпорации Чжу» молча поставил лайк.

***

Не прошло и часа после ужина, как участники получили карточки с заданиями от съёмочной группы.

«Живущие у моря рыбаки из года в год добывают пропитание на мелководье, собирая то, что остаётся на песке после отлива. Чтобы гости смогли на собственной шкуре ощутить все тяготы их нелёгкого труда, команда проекта закопала в прибрежной полосе запасы еды на ближайшие пять дней, а также карточки с сюрпризами. Обеспечьте себя сами: от ваших стараний зависит, из чего вы будете готовить следующие два дня.

Пара, которая справится с заданием последней, отправляется на индивидуальное наказание — жесткую и откровенную сессию вопросов и ответов».

Чтобы участники не плутали по всему побережью, зону поиска огородили и разбили на четыре сектора. Каждая пара выбирала свой участок — всё, что удастся откопать, и составит их рацион.

Перед секторами разложили инвентарь: детские пластиковые лопатки, кухонные дуршлаги, тяжелые совковые лопаты и ведра для воды. Каждому разрешалось взять строго по одному предмету.

Чжу Е нарезал круги возле инвентаря, уселся на корточки и намертво застыл.

Юй Чи стоял рядом, слегка прищурившись и с наслаждением впитывая редкие минуты покоя под прохладным морским бризом.

На вечер он надел светлые брюки из необычной ткани: при каждом движении она переливалась, словно озёрная гладь под солнцем. Штанины он небрежно подвернул, открыв изящные, белоснежные лодыжки, и босиком стоял на мягком, тёплом песке.

Сверху набросил лёгкую куртку. В его облике всегда уживалась утончённая, почти андрогинная изысканность: яркий акцент на губах, едва уловимый алый тинт, тонкие черты лица — всё это смешивалось с мужской уверенностью, создавая завораживающую, манящую привлекательность. А в глубоких глазах, казалось, плескалась сама весна.

Оператор не удержался и надолго задержал объектив на его лице.

[А-а-а, мой зайчик такой сладкий! (слюни_рекой. JPG)]

[Муженёк! Хе-хе, мой ненаглядный, судьбой предначертанный муженёк!]

[Целую-целую-целую, чмок!]

[Погодите, а где Чжу Е?]

Камера со вздохом оторвалась от лица Юй Чи, медленно поползла вниз и замерла... на Чжу Е, который живописно развалился на песке, позируя вовсю.

Насколько Юй Чи выглядел естественным и отрешённым от мирской суеты, настолько же образ Чжу Е отдавал намеренной театральностью.

Ладно ещё днём ходить в солнцезащитных очках, но сейчас-то солнце почти село за горизонт! Ни единого яркого луча вокруг, а он всё равно сидел в своих непроницаемо-тёмных очках и с ледяным видом буравил Юй Чи взглядом.

Юй Чи нахмурился, с недоумением разглядывая его:

— Ты что, уличным гадателем подрабатываешь?

Чжу Е: «...»

[Юй Чи: наслаждаюсь морским бризом, закатом и романтикой.]

[Чжу Е: гадаю на кофейной гуще, недорого!]

[Ахахахах, картинка перед глазами так и стоит!]

[Господи, почему это так смешно?! Чжу Е, встань немедленно, где твоя спесь генерального директора?! (кричит во весь голос)]

Чжу Е едва процедил:

— Ничего ты в романтике не смыслишь. Так и останешься одиночкой.

Лу Янь, проходившая мимо, добродушно напомнила:

— Брат Чжу, вообще-то ты сейчас тоже холостяк.

Чжу Е: «...»

Он отрезал с холодным смешком:

— Не волнуйся. Дед больше в любовь не верит.

[О-о-о!]

[Суровый эмо-стиль подъехал!]

[ «Блядь, как же задолбал этот всратый мир... И только по тебе одному я сумасшедше сохну»]

[Ахахахаха, я с этого скрина уже полчаса орю, честное слово!]

Сотрудник съёмочной группы, не выдержав, деликатно подал голос:

— Учитель Юй, остальные пары уже приступили.

Юй Чи откликнулся коротким «угу» и, прикрыв глаза от угасающего света, огляделся.

Им достался третий сектор. В первом суетились Юй Ин и Су Цунъинь, во втором орудовали Лу Янь и Фан Гэ, а в четвёртом ковырялись Юй Рао с Чжоу И. Все три команды уже вовсю впряглись в работу. Юй Ин с партнершей ещё пытались сохранить лицо и копали подчеркнуто аккуратно, а вот Лу Янь с Фан Гэ устроили настоящее соревнование — даже провели посреди своего участка разделительную черту.

— Сразимся, Фан-сан! — задорно крикнула Лу Янь. — Сегодня мы выясним, кто из нас чего стоит!

— Выясним, кто здесь главный! — подхватил Фан Гэ.

— Кто уступит — тот проиграл!

— Давай... начали!

Лу Янь решительно кивнула, издала боевой клич и прямо в одежде повалилась на песок. Забыв про эффектный вид, она принялась настервенело грести песок огромным дуршлагом. Фан Гэ не уступал: оба пахали так, будто от этого зависела их жизнь.

А вот в четвёртом секторе картина была иной. Юй Рао в своём вызывающе-ярком красном платье с откровенной скукой восседала на краю песчаной ямы, пока Чжоу И молча и усердно вкалывал за двоих.

Юй Рао, как и Юй Чи, скандально прославилась ещё на старте карьеры. Она отличалась резким, взрывным характером и совершенно не умела плести закулисные интриги, из-за чего нажила кучу врагов. Но благодаря бесспорному таланту, безупречному чутью на сценарии и железной принципиальности смогла сформировать вокруг себя преданную армию фанатов, среди которых преобладали женщины.

В её чате сейчас царил полнейший восторг: «Сестрёнка — богиня!», «Какая же она красотка (слюни)», «Мужики того не стоят, выходи за меня, красотка!», «Мужик и должен вкалывать! Наша девочка и так устаёт на съёмках, чтобы ещё руки марать! (роза в зубах)».

На их фоне Чжу Е, с унылым видом ковырявший песок игрушечной лопаточкой, выглядел просто жалко.

Юй Чи поглядел на это зрелище и со спокойным видом уточнил у редактора:

— Это ведь соревнование? Есть чёткие правила? Можно нам сняться с дистанции?

— Чётких ограничений нет, но сдаться вам никто не разрешит, — ответил сотрудник.

— Значит, соревноваться строго в паре необязательно? Если я буду копать один, это не нарушит правила?

— Ну... формально да, но... он же...

— Понял. Нужно выдать шоу, иначе зрителям будет скучно.

Сотрудник перевёл дух:

— Именно!

Юй Чи слегка улыбнулся:

— То есть, пока есть интрига и зрелищность, неважно, как мы копаем, чем копаем и копаем ли вообще? Можно даже чужие припасы прибрать к рукам?

Бедный редактор покрылся холодным потом:

— Ну... э-э... технически, пожалуй, да.

Юй Чи чуть повысил голос:

— Слышал, господин Чжу?

Чжу Е как раз сидел и закипал.

Что за выкрутасы у Юй Чи? Зачем надевать такую двусмысленную одежду прямо у него на глазах, да ещё и молнию расстёгивать на груди? Кому он это демонстрирует?

Он решил придерживаться жесткой стратегии: не помогать, не отсвечивать, не реагировать.

— Ты вообще кто? Я слушаюсь только свою жену.

Юй Чи лишь пожал плечами:

— Видите? Он отказывается сотрудничать, я бессилен. Может, мне тогда к группе сестры Су примкнуть?

Уши Чжу Е тут же дернулись.

— Сестры Су? — Он нахмурился. — Какой ещё сестры Су? Су Цунъинь? Юй Ин совсем от рук отбился, раз ему твоя помощь понадобилась, чтобы кучу песка разгрести?

На соседнем участке Юй Ин мгновенно потемнел лицом.

Режиссёр тут же подал голос через динамик:

— Время ограничено одним часом! Всё, что вы не успеете откопать, сгорает!

Намёк предельно прозрачный: хватит выдумывать глупости, копайте честно.

Юй Чи спорить не стал. Он поднял с песка пластиковый совок и легким пинком задел Чжу Е:

— Встаёшь или как?

Чжу Е снова нацепил очки, превратившись в неприступного и холодного богача:

— Мы вообще-то разведены. Ты правда думал, что я буду бегать за тобой на цыпочках и изображать послушного домохозяина? Не надейся. Моё сердце запечатано, зацементировано и закрыто наглухо. Если я ещё хоть раз вызовусь тебе помогать — я последняя собака.

— Ладно.

Юй Чи не стал тратить время на споры и сам принялся за работу.

Не успел он сделать и пары движений, как рядом раздалось раздражённое цоканье. Юй Чи даже головой не повёл.

Он слишком хорошо знал Чжу Е. Тот в глубине души был скрытым мазохистом, хотя сам себе в этом никогда бы не признался — особенно в постели. Попробуй заговорить с ним по-хорошему, и он отвернётся с гордым видом. Но стоит проявить холодность, прикрикнуть или даже прикусить — и он заводится с полоборота, готовый буквально вмять тебя в матрас.

А после всего будет хлопать глазами с самым невинным видом: * «Да ладно тебе, я же не специально», «Кто возбудился? Я?!», «Жёнушка, я любой твой каприз люблю», «Какой ещё мазохист? Это точно не про меня»*.

Юй Чи с непроницаемым лицом продолжал ковырять песок.

Спустя две секунды Чжу Е снова покашлял.

Юй Чи едва заметно приподнял веки:

— Ты, блядь, больной?

Получив порцию брани, Чжу Е наконец почувствовал, как на душе стало легче. Но показывать это, конечно же, не собирался.

Больше всего его бесило другое:

— Ты вообще копать умеешь? У кого это руки такие мягкие, а движения такие слабые?

Юй Чи: «?»

Чжу Е вскочил с места, с вызовом вырвал у него из рук лопатку:

— Не умеешь — не берись! Не мозоль мне глаза.

Юй Чи пожал плечами:

— Ну раз ты такой умный — копай сам.

— И выкопаю!

Чжу Е с сердитым видом сделал пару взмахов, но тут же спохватился:

— Стоп. С какой стати я должен делать то, что ты говоришь? Ты мне жена, что ли, чтобы мной командовать?

Он размахнулся и со злостью швырнул детскую лопатку в ведро. Пластик громко звякнул, а у стоящего рядом сотрудника от этого звука ёкнуло сердце.

— Выбирай: либо копаешь ты, либо я. Третьего не дано, — отрезал Юй Чи.

Чжу Е прищурился:

— А вот и нет. В правилах же не сказано, что надо обязательно *копать*?

Они переглянулись. В воздухе зависла звенящая тишина.

[О-о-о, кажется, сейчас начнётся замес!]

[Ахаха, они что, реально пойдут грабить соседние секторы?!]

[Режиссёр там, небось, уже валидол пьёт! Я и не знал, что Юй Чи такой дерзкий!]

[Да ладно вам! Рядом с Чжу Е он вообще расслабился, на других шоу он так себя не ведёт!]

Оба почти одновременно перевели взгляды на добычу, уже выкопанную соседними командами.

Первая и вторая группы мгновенно сжали в охапку свои находки.

А в четвёртом секторе Юй Рао только усмехнулась и подтолкнула Чжоу И носком туфли:

— Юй Чи такой симпатичный. Может, поделимся с ним?

Чжоу И молча закопал находку обратно в песок. Намек понятен: хрен вам, а не еда.

Юй Чи не удержался от смешка, забрал у Чжу Е ведро и произнес:

— Ладно, копай давай, мастер.

На этот раз Чжу Е спорить не стал и молча принялся за дело.

То ли организаторы перемудрили, то ли им просто не везло, но за полчаса усердных поисков они смогли выудить из песка только один-единственный пакет муки. В соседних секторах на той же глубине люди уже вытаскивали по три-четыре предмета. Любому было понятно, что третий участок оказался самым скупым.

Чжу Е без сил уселся прямо на сухой песок.

Солнце почти скрылось, небушко быстро темнело, а загоревшиеся вдалеке фонари не доставали до прибрежной полосы.

После долгой паузы Чжу Е буркнул:

— Я в жизни так не пахал.

Юй Чи слегка поправил затекшую поясницу и с улыбкой отозвался:

— Ну вот, теперь будешь знать.

— Угу.

Чжу Е утер с лица песчинки и снова уткнулся взглядом в землю.

[По закону жанра сейчас должна пойти трогательная душевная сцена!]

[Да не, он просто дух переводит, сейчас выдаст какую-нибудь драму.]

Камера крупным планом взяла лицо Чжу Е.

Он хмурился, молчал, а потом вдруг выдал:

— Всё, хорош. Хватит с нас.

Зрители: [???]

Оператор:???

Все три соседние группы замерли и настороженно уставились на него.

Чжу Е сдвинул брови:

— Вы чего так вылупились? Я что, на грабителя похож?

— Сними очки и посмотри в зеркало, — отрезал Юй Чи.

Чжу Е, улучив момент, когда камера оказалась чуть в стороне, наклонился к самому уху Юй Чи. Забрав у него из рук инструмент, он что-то зашептал.

В свете заходящего солнца они выглядели невероятно гармонично. Яркий золотистый ореол мягко очерчивал их фигуры. Чжу Е сидел на песке, демонстрируя широкие плечи и подтянутую талию, а выразительный изгиб его шеи плавно переходил в четкую линию ключиц.

Прикрыв ладонью микрофон, Чжу Е серьёзно прошептал:

— У меня в сумке лежит несколько тысяч наличкой. Я сейчас незаметно выроню их в песок, а ты сделаешь вид, будто откопал.

Юй Чи стоял, наклонившись к нему. От дыхания Чжу Е щекотало ухо, но он сдержался и лишь спросил:

— Зачем тратить свои? Оставь на потом.

Чжу Е, стряхивая с его брюк прилипший песок, усмехнулся:

— А что делать? У тебя спина слабенькая. Считай, пять минут порылся — и уже разваливаешься. Всё как раньше.

От этих слов оба замерли.

Дыхание Юй Чи на миг сбилось.

— Ты... — начал он и, повернув голову, тут же встретился с пристальным, нежным взглядом Чжу Е.

Чжу Е чуть изогнул бровь:

— Чего застыл? Передумал копать?

—... Нет, — выдохнул Юй Чи.

Ему показалось, что мочка уха вспыхнула огнём. Он быстро опустил руку, до этого прикрывавшую лицо.

Чжу Е косо глянул на камеру:

— Я сейчас загорожу обзор, брошу купюры, а ты быстро подгреби песок. Сделаем вид, что так и было.

Он был так увлечён своим планом, что даже не заметил, как изменился Юй Чи.

Юй Чи и сам не мог понять, что чувствует. Он некоторое время молча смотрел на этого дурака, а потом набрал в ладонь песка и влепил прямо Чжу Е в лицо. Силу он не рассчитал — раздался сочный, звонкий шлепок, который отчётливо записался на микрофон.

Чжу Е застыл.

Зрители в прямом эфире мгновенно выпали в осадок.

[Че... чего?! За что такая реакция?!]

[Эй, по лицу-то зачем бить?! Перебор с шутками!]

[Нифига себе шлепок!]

Юй Чи инстинктивно дернулся назад, но Чжу Е успел перехватить его за запястье.

Он поднял глаза:

— Ты за что меня хряснул?

Голос звучал спокойно, но суровое от природы лицо выглядело угрожающе. Обычно рядом с Юй Чи он либо злился, либо виновато улыбался, а сейчас казался абсолютно чужим и холодным.

[Ну всё, шоу «Последний месяц» закончено, расходимся!]

[В сценарии фиктивного брака этого не было, ахаха! Посмотрим, как они выкрутятся!]

Соседи по секторам бросили свои лопаты и с интересом уставились на них. Су Цунъинь с тревогой посмотрела на Юй Чи.

Юй Чи даже не попытался высвободить руку. Вместо этого он тепло улыбнулся и мягко смахнул песчинки с его щеки:

— Просто ты сейчас выглядел очень мило.

Ярость, которую Чжу Е копил весь вечер, улетучилась за секунду.

[Мастер-класс!]

[Учебное пособие: «Как изящно дать бывшему по морде и остаться любимым»]

Чжу Е долго переваривал услышанное, а потом, густо покраснев ушами, пробормотал:

— Ты сегодня тоже... ничего так.

А через пару секунд тихо добавил:

— Впрочем, ты всегда красивый.

Юй Чи уселся на возвышающийся край ямы и при вечернем свете принялся рассматривать его лицо.

Чжу Е смотрел прямо на него — открыто, искренне, без тени фальши. Так смотрят только на тех, кого действительно любят.

Юй Чи внезапно усмехнулся.

Чжу Е удивился:

— Ты чего?

— Смеюсь над тем, какой ты падок на внешность.

Но Чжу Е не только не обиделся, а даже гордо вскинул подбородок:

— Ну да. Все, кто мне нравился, были красавцами. Но ты — самый лучший.

— Вот как? — Юй Чи чуть прищурился. — И сколько же у тебя их было?

[Вопрос с подвохом!]

[Опасно! Мина прямо по курсу!]

Чжу Е разжал ладонь, сложил три пальца и указал двумя оставшимися на Юй Чи, повернув кисть боком.

Юй Чи смутился:

— Двое?

Чжу Е сводил и разводил эти два пальца, а потом неторопливо пояснил:

— Один — тот, что ещё не окончил школу. А второй — тот, что уже выпустился.

— И какая разница?

— Настроение разное. Но суть одна.

Чжу Е перевёл взгляд куда-то вдаль, где на темнеющих волнах качались рваные отражения луны.

— Недосягаемый идеал... Вроде вот он — смотри, трогай, а в руки всё равно не даётся.

Юй Чи не совсем понял, что тот имеет в виду, и хотел переспросить, но Чжу Е уже переменил тему:

— Работай давай. Не выкопаешь ничего — будешь вместе со мной голодным сидеть.

Он сделал пару взмахов лопаткой и вдруг выпрямился:

— Хочешь нарисовать что-нибудь?

— Что нарисовать?

Чжу Е подставил лицо:

— Если хочешь, можешь ещё пару штрихов добавить. Сделай из меня тигра, а?

Он так и не вытер песок с щеки, но эта небрежность лишь подчёркивала его породистые черты и яркую харизму. Когда он улыбался, его лицо преображалось, становясь невероятно привлекательным и тёплым — так и подмывало утонуть в этом глубоком, влюблённом взгляде.

Зрители в чате буквально онемели — на три секунды комментарии просто встали.

[Красавчик! Какой же он красавчик, я экран сейчас оближу!]

[Офигеть, я только сейчас оценила его лицо! Мамочки, когда он улыбается, он такой солнечный и уютный! (теряет сознание)]

[Я-то думала, он из этих... суровых и злых, а он, оказывается, такой милый!]

[Теперь я понимаю царя Ю-вана, который ради улыбки красавицы страну профукал...]

Юй Чи бесцеремонно отпихнул его лицо ладонью:

— Не хочу. Страшилище.

Но пока он с головой ушёл в работу, уголки его губ сами собой ползли вверх.

Не успел он опомниться, как Чжу Е подобрался ближе и выхватил у него лопатку. На миг их пальцы соприкоснулись — Юй Чи ощутил, как тёплая ладонь Чжу Е на секунду накрыла его руку, оставляя на коже приятное, долгое тепло.

После поднятого балагана никто и не вспомнил про недавний замысел.

Съёмочная группа зарыла припасы не слишком глубоко, так что до истечения таймера все пары сумели набить корзины доверху. Пусть наборы продуктов у всех вышли разными, но завтрашний завтрак был наконец обеспечен.

Как и следовало ожидать, Чжу Е и Юй Чи плелись в самом хвосте. Теперь после завершения вечерних съёмок им предстояло подняться на Чердак эмоций и пройти наказание в виде вопросов и ответов.

«Прибрежный домик» насчитывал четыре этажа. На втором расположились пары Лу Янь и Юй Рао, на третьем — Юй Чи и Юй Ин, а четвёртый целиком занимал Чердак эмоций.

Поскольку это был первый день прямой трансляции и участники ещё не привыкли к постоянным камерам, около восьми вечера в комнатах уже погасили свет, готовясь ко сну.

Остальные пары по очереди поднимались наверх, чтобы записать на бумаге самое радостное или самое неприятное событие дня.

Первым на Чердак поднялся Юй Ин.

Он выглядел сокрушённым: столько лет отдал работе, так и не став путёвым мужем.

С покрасневшими глазами он долго колебался, зависнув кончиком ручки над чистым листом, но так ничего и не написал.

На крупном плане его измождённое лицо и застланный кровавыми прожилками взгляд смотрелись настолько трогательно, что чат трансляции вздохнул от жалости. Даже случайные зрители не удержались от сочувственных комментариев.

**[Он в последние годы столько в реалити-шоу вкалывает, тяжело ему приходится.]**

**[Я видела шоу, где он с детьми снимался! Он с дочкой и сыном так ладил! А Су Цунъинь только хмурилась рядом и ни на шаг не отходила, будто он детей покалечить мог.]**

**[Он же сам говорил, что жилы рвёт ради семьи, чтобы Су Цунъинь и дети ни в чём не нуждались. А эта в ответ развод затребовала! Мол, работой перегружен! Ещё и деньги отжать пытается. Бесит, сил нет!]**

Следом за Юй Ином поднялась Су Цунъинь. На всё про всё, вместе с письмом, у неё ушло не больше трёх минут. Как и муж, она решила поделиться наболевшим, но вместо конкретных жалоб просто вывела строчку из классической поэмы:

«Шёл простолюдин с видом простока, шелк менять на нить...»

Эта поэма из школьной программы была знакома каждому. Стоило первой строчке появиться на экране, как зрители тут же дружно подхватили продолжение в комментариях.

Это была поэма «Ман».

Лу Янь и Фан Гэ порадовались тому, что угадали подарки друг друга — это стало для них приятным сюрпризом.

В комментариях тем временем продолжали гадать, какой скрытый смысл таит в себе древнее стихотворение.

Камера переместилась в комнату Юй Чи.

Ему как раз выпадала очередь идти писать письмо.

Оператор дал общий план: свет горит, а в комнате — ни души.

Камеру переключили на комнату Чжу Е: тьма кромешная и тоже пусто.

У сотрудника, отвечавшего за мониторинг эфира, сердце ушло в пятки. Он в панике набрал режиссёра.

— Алло? — отозвался режиссёр Фан.

— Режиссёр, они... они пропали! — задыхаясь, вылил в трубку сотрудник.

— А? Ты про Юй Ина? У него вечерняя работа, в девять нужно быть в отеле неподалёку. Просто не переключай на его комнату.

Сотрудник покрылся холодным потом:

— Да нет же! Я про Юй Чи и Чжу Е!

Режиссёр сначала опешил:

— Юй Чи и Чжу Е?

А спустя секунду подскочил как ужаленный:

— Юй Чи и Чжу Е?!

Чат тем временем гудел:

**[Куда они делись?!]**

**[Тоже хочу знать!]**

**[Неужели тайком удрали на свидание? Помню, днём они договаривались вечером прогуляться!]**

**[Да куда тут уйдёшь? Вокруг одна глухомань, песок да море!]**

**[Фанатам Рыбки приготовиться! Нашлись оба — в гараже комаров кормят!]**

**[Ха-ха-ха, умру сейчас! В самом буквальном смысле — кормят комаров!]**

В суматохе съёмочная группа срочно отправила наверх пару Юй Рао, параллельно подняв запись с личной трансляции Юй Чи получасовой давности.

Едва вернувшись к себе, Юй Чи забрался на диван с ногами и уткнулся в телефон.

Таково было жёсткое требование организаторов: каждый участник обязан ежедневно выходить в эфир минимум на полчаса для общения с фанатами. Формат свободный — хоть ешь на камеру, хоть тренируйся, хоть на вопросы отвечай. Главное — сгладить затишье в основном эфире и удержать аудиторию.

Очередь Юй Чи как раз совпала с этапом писем на Чердаке эмоций.

Быстро высушив волосы, он с ногами уселся на мягкую кровать.

Простыни и одеяло были глубокого тёмно-синего цвета. Юй Чи буквально утонул в этой синеве. Он открыл приложение, долго пытался настроить ракурс встроенной камеры, но так и не добился нужного угла. В итоге просто запустил трансляцию со своего телефона, повесив аппарат на шею.

После дневных эфиров других участников зрители уже знали, что к чему, и сразу стали давать советы:

**[Давай в «Правду или действие»!]**

**[Мукбанг! Хочу посмотреть, как заек уминает улиточную лапшу!]**

**[Лучше тренировку! С кубиками пресса! (слюни.jpg)]**

**[Расскажи про вас с Чжу Е! QAQ]**

**[Сяо Чи, что ты собираешься писать на Чердаке эмоций?]**

Юй Чи с ходу зацепился взглядом за последний вопрос. Сверившись с часами, он спросил:

— Кто там сейчас пишет?

**[Фан Гэ только что закончил, теперь ушёл Киноимператор Юй.]**

Ради сохранения приватности организаторы запрещали участникам включать чужие трансляции в это время.

Юй Чи чтил правила. Он не стал открывать эфир, лишь подпёр подбородок ладонью и лениво задумался.

— Вы все зовёте его Киноимператором?

Это обращение показалось ему ироничным.

Зрители перед экранами недоуменно переглянулись, не понимая причин его ухмылки.

— А за какие заслуги? — с любопытством уточнил Юй Чи.

**[Он вроде какую-то престижную премию взял, короче, статусный дядька.]**

**[Кажется, он во многих фильмах снялся, хотя лично я узнала о нём из шоу с детьми. У него двойняшки — просто прелесть!]**

**[Вот-вот! На проекте его дети были самыми воспитанными. Он ещё говорил, что как бы ни был занят, всегда найдёт время на воспитание.]**

**[Кажется, теперь зашла Су Цунъинь.]**

Юй Чи продолжил гнуть свою линию:

— И в каких же фильмах он сыграл?

Чат на мгновение затих.

**[Я помню только его дебютный фильм «Взлетающий дракон». Там ещё Су Цунъинь вторую главную женскую роль играла.]**

**[Точно! Помню, там и наш Юй засветился — меньше минуты в кадре, играл младшего брата героини, который оглядывается под зонтом в дождь. Я с той сцены в него и влюбилась!]**

**[Если так подумать, у Юй Ина из заметного только то семейное шоу да «Взлетающий дракон». Больше ничего на ум не приходит.]**

**[Я загуглила! У всех его фильмов за последние годы оценки даже до проходного балла не дотягивают. С какого перепугу его вообще Киноимператором величают? За какие такие подвиги?]**

— Я тоже немного смотрел то шоу с детьми, — проговорил Юй Чи. Опустив взгляд, он скользнул взором по диалогу с Су Цунъинь и лишь потом добавил: — И понятия не имел, что он настолько семейный человек.

Помолчав, Юй Чи вспомнил аудиозаписи, которые для него собрали перед началом съёмок, и невозмутимо заметил:

— Актёр он и впрямь неплохой. Играет очень естественно, комар носа не подточит.

**[Этот смешок... у меня предчувствие, что тут зарыта собака!]**

**[На Киноимператора есть компромат?!]**

Юй Чи ловко ушёл от темы.

Не успели затихнуть его слова, как лежавший у изголовья телефон едва слышно пискнул — пришло уведомление от особо важного контакта.

Юй Чи приглушил звук и, продолжая отвечать на вопросы фанатов, мельком глянул на экран.

— Су Цунъинь: Моя очередь заходить.

— Су Цунъинь: Я сделаю, как ты сказал.

Юй Чи опустил веки, пряча эмоции, и как ни в чём не бывало продолжил беседу.

Спустя пару минут зрители в комментариях опять вернулись к письму Су Цунъинь.

Выбор поэмы «Ман» превзошёл все ожидания. Мысли людей полностью переключились на эту тему: всем не терпелось разгадать подтекст.

Так и не придя к общему знаменателю, зрители привалили в трансляцию Юй Чи за разъяснениями.

— «Ман»? — слегка удивился Юй Чи.

Поразмыслив, он не стал касаться личности Юй Ина, а лишь поделился своим мнением о Су Цунъинь.

Впервые Юй Чи попал на съёмочную площадку на втором курсе университета, и досталось ему всего пара эпизодов.

В тот день валил страшный снегопад. Будучи уроженцем юга, Юй Чи ни разу в жизни не видел снега, а уж тем более такой метели.

От лютого холода кровь у него в жилах, казалось, стыла. Но в чужом городе, да ещё и на первых в жизни съёмках, он банально боялся отлучиться и просто сидел на корточках в стороне, дожидаясь вызова режиссёра.

Все были заняты своими делами, и никому не было до него дела. Никому, кроме Су Цунъинь.

Она играла вторую женскую роль. Неизвестно как заметив замерзающего юношу, она подошла, мягко набросила ему на плечи тёплый плед и подослала человека с горячим имбирным отваром и грелкой для рук.

Юй Ин тоже был там.

Такой же безымянный статист, он ютился в углу и молча наблюдал за тем, как Су Цунъинь заботится о Юй Чи.

Тот снегопад и ту пиалу имбирного отвара Юй Чи запомнил надолго.

И теперь, глядя прямо в камеру, он произнёс абсолютно ровным тоном:

— Не знаю, что за человек Юй Ин, но точно знаю, что сестра Су — замечательная женщина. Что бы между ними ни произошло, я полностью на её стороне.

Голос из динамика телефона звучал в унисон с тихим эхом за двумя закрытыми дверями.

Глядя на спокойное лицо Юй Чи на экране, Чжу Е почувствовал, как глухая броня в его груди дала трещину.

Он только что закончил рабочее совещание и ещё не успел запустить собственный эфир, поэтому в очередной раз открыл трансляцию Юй Чи.

Тот тип из недвижимости как раз позвонил ему и, услышав слова Юй Чи, недоуменно протянул:

— Снегопад на втором курсе? Эй-эй, постой, я вспомнил! Он же говорит про тот день, когда ты отпросился!

Чжу Е уставился в экран. Мысли его витали где-то далеко, поэтому он лишь отрешённо отреагировал:

— А?

Зато приятель на том конце провода распалялся всё сильнее:

— Ну точно же! Ты тогда пропал на всю ночь, а вернулся и ревел как миленький!

Чжу Е медленно моргнул.

Он криво ухмыльнулся, хотя на душе было паршиво:

— Может и так.

Собеседник осёкся:

—... Ты какой-то дёрганый. Всё в порядке?

Чжу Е выдавил фальшивую улыбку:

— А что со мной может быть не так? Был молод, горяч, глуп — накрыла безответная любовь, с кем не бывает. Теперь-то я вырос и прекрасно понимаю: любовь — далеко не главное в жизни. Кто там кого любит — да без разницы. Я вообще не злюсь и ни капли не ревную.

Пприятель осторожно закинул удочку:

— Ты только не говори, что тебе жалко разво...

— Кому тут жалко?! — брякнул Чжу Е, мгновенно срезав его на полуслове.

И с нажимом добавил:

— Я запал исключительно на его мордашку! Никаких чувств, просто запал. Да будь на его месте кто угодно с таким лицом, я бы точно так же поплыл!

Пприятель поперхнулся и умолк.

Со стороны виднее: за пять лет этой любовной эпопеи он так и не понял, к чему Чжу Е упорствует в своём заблуждении.

Тот твердил про свою «поверхностную влюблённость в красивое лицо» словно заведённый, будто пытался внушить это самому себе. А все эти выдуманные «Эйми» и «Эмили», появившиеся в последние годы — да любой дурак понимал, что Чжу Е просто взбесился из-за слухов вокруг Юй Чи и сочинил их от обиды, чтобы потрепать ему нервы.

Вот только Юй Чи тоже был не из тех, кто пойдёт на попятную. Так они и мерились гордыней: один не ночует дома, другой назло идёт в кино с кем попало. В итоге сами же вытолкнули друг друга из собственной жизни.

Приятель до сих пор помнил, как пьяный Чжу Е валялся на диване и с покрасневшими глазами спрашивал: «Почему я тысячу раз твердил, что люблю его, а он ни разу не ответил?»

После той ночи Чжу Е больше никогда не признавался Юй Чи в любви первым.

Но к чему привела эта детская игра в «кто кого перепрямит»? Разве она хоть что-то решила?

Чжу Е даже не догадывался о его мыслях:

— К тому же, он только что сам позвал меня уединиться.

Они уже тысячу лет не ходили на свидания вдвоём, и Чжу Е, чего греха таить, ждал этого с нетерпением.

Он даже толком не договорил — сразу ринулся к шкафу выбирать наряд на вечер.

Когда он включил микрофон и возобновил эфир, разговор с приятелем уже подходил к концу.

Зрители, полчаса с пеной у рта спорившие в чате, кто же звонит Чжу Е — Эйми, Эмили или Сяо Фу, — буквально прильнули с лупой к экрану и наконец-то сподобились разглядеть имя контакта.

**[Тот самый тип из недвижимости (Сяо Фу)]**

Чат взорвался:

**[?]**

**[Сяо Фу — это и есть «тот самый тип»?! В буквальном смысле?!]**

**[Твою мать, ну и кадр!]**

**[Кто, если не ты, должен вести шоу про разводы?!]**

**[Спойлер: если у тебя нет жены, то ты сам в этом виноват!]**

Сетевые сыщики сработали оперативно и в мгновение ока отрыли личный блог Сяо Фу. Чжу Е с основного аккаунта читала от силы пара человек, и Сяо Фу гордо числился в их числе.

Оторопев от лавины личных сообщений с расспросами, Сяо Фу оказался между двух огней.

**[Тот самый тип из недвижимости (Сяо Фу)]: Чжу Е — мой братуха, у нас с ним чисто пацанская дружба и ничего больше!**

Пользователи тут же набежали в комментарии:

**[Да ну? Не верю!]**

**[Заливаешь! Гони доказательства!]**

**[Говорят, ты знаком с Эйми и Эмили. Они правда мутят с Чжу Е?]**

Сяо Фу долго метался, но в порыве чувств решил спасать собственную шкуру:

**[Тот самый тип из недвижимости (Сяо Фу)]: @Моя_судьба_красавица_жена! — вот твинк Чжу Е, идите и сами смотрите. Только не палите, что это я слил!**

Запись продержалась всего полминуты, прежде чем автор в панике её снёс.

Вот только дотошные фанаты успели сделать скриншоты.

Нажали на ссылку — и обомлели: больше тысячи трёхсот записей, и в каждой второй строчке — «жена», «жена», «жена».

Новостные паблики зашлись в экстазе: «Ребята, свежая порция кринжа от Чжу Е: Больно, как же больно любить!»

***

Чжу Е ни сном ни духом не ведал, что верный кореш сдал его со всеми потрохами.

Едва он положил трубку, как пришло сообщение.

— Юй Чи: Вылезай через окно. Я в саду.

Чжу Е сглотнул. В груди смешались дикое недоумение и внезапный азарт.

Они что... тайком милуются за спиной у Су Цунъинь?

Как же это будоражит!

Впрочем, секунду спустя он мысленно дал себе пощёчину.

Стоп, бред какой-то! Они же законные мужья, с печатью в паспорте! С какого перепугу обычное свидание превращается в тайную вылазку?!

Чжу Е почувствовал себя глубоко оскорблённым.

Ткнув пальцем в экран, он записал Юй Чи яростное голосовое:

— Юй Чи, ты там совсем сдурел?! Я, блин, старший молодой господин Чжу! Очередь из желающих выслужиться передо мной тянется отсюда и до края света! Я выкроил для тебя время, а ты мне предлагаешь в окно лезть?! Я даже в школе к тебе через окна не лазил, а теперь должен прыгать ради какого-то дурацкого шоу?!

Он отжал кнопку.

**[Ого, осмелел! Уж на кого-кого, а на телефон орать — это мы горазды!]**

**[Присмотритесь, кому он это отправил!]**

**[Любимый заек (сердечко)(сердечко)... Постойте, это что, не Юй Чи?!]**

**[Аватарка точно не его!]**

В следующую секунду Чжу Е ловко переключил профиль, открыл чат с контактом **Босс Юй — оптовый продавец зелёных шляп** и набрал:

— Чжу Е: Почему я должен лезть в окно, чтобы увидеть собственную жену? Требую внятных объяснений (улыбка)(роза)

Чат:

**[......]**

**[Вы, женатники, все такие хитровыделанные?]**

**[В глаза одно, а за глаза — другое?]**

Не прошло и двух секунд, как Юй Чи прислал фотографию — аккуратно вставленное в рамку свидетельство о разводе.

Чжу Е:

«...»

Что за убогий фотошоп?! Глядеть тошно.

Он в ярости развернул ноутбук. Гневные аргументы хлынули в голову сплошным потоком — вдохновения хватило бы на полноценное сочинение тысяч эдак на три.

За минуту он мысленно набросал план: вступление, три тезиса с постепенным нарастанием драмы и мощное заключение, бьющее без промаха.

Рядом с клавиатурой громко зажужжал телефон.

— Юй Чи: Жду ровно пять минут.

Взгляд Чжу Е обледенел. Он грохнул ладонью по столу и вскочил.

Первая минута ушла на жалобы Сяо Фу в мессенджере.

Чжу Е задыхался от праведного гнева:

— Кем он себя возомнил?! Пять минут — и точка?!

Сяо Фу:

— Угу-угу, вовсе обнаглел.

Чжу Е:

— На улице темнотища, опасно! Я что, изверг какой — заставлять его ждать? Да ни в жизни! Ни секунды ждать не будет!

Сяо Фу:

— Угу-угу... А?

Чжу Е с треском захлопнул ноутбук, даже телефон со стола не прихватил.

Откинул штору и без раздумий махнул вниз прямо из окна.

**[Офигеть, ну он даёт!]**

**[Там же метра два минимум!]**

**[Сиганул вообще без колебаний!]**

**[Сразу видно — спортивный парень, жилы крепкие, духу не занимать!]**

Официальный аккаунт Корпорации Чжу тут же запустил в эфире праздничный салют из ракет, не скрывая гордости:

**[Поддержим нашего Дикого Цветка!]**

**[Наш молодой господин каждый день в качалке!]**

**[Наш молодой господин в десятке лучших марафонцев!]**

**[Наш молодой господин ещё о-го-го!]**

Зрители в чате охотно подхватили:

**[Правда, что ли?]**

**[Выглядит он и правда подкачанным.]**

**[Ну да, классика: сила есть — ума не надо.]**

Спустя пять секунд.

Зрители, следившие за камерой в комнате Чжу Е, чётко услышали с улицы глухой болезненный стон.

Корпорация Чжу, только что расхваливавшая босса:

**[?]**

Зрители, разинувшие рты от восхищения:

**[?]**

В непроглядной тьме раздался сочный мат Чжу Е:

— Блять! Какая тварь сушила вещи под моим балконом и не убрала сушилку?! Совесть у вас есть вообще?!

Аккаунт Корпорации Чжу замер на полуслове и осторожно поинтересовался:

**[Молодой господин, вы как там?]**

**[Куда пришёлся удар, молодой господин?]**

**[Всё в порядке, молодой господин?]**

**[Вы у нас единственный наследник, вам нельзя калечиться!]**

**[Простите, я ржу! Прощайте, девять лет накопленной кармы!]**

**[Я аж глаза от ужаса зажмурила!]**

**[Уважуха админам Корпорации Чжу, вот это жажда жизни! Ха-ха-ха!]**

***

***Авторское примечание:***

Вторник! И пусть до безумного четверга ещё два дня, ловите сумасшедший бонусик:

**[@Моя_судьба_красавица_жена!]:**

*Всю ночь ворочался в постели, так взбесился на свой длинный язык, что глаз сомкнуть не смог.*

*В итоге в полночь в сердцах встал и пнул стиралку.*

*Стиралка сломалась.*

*Теперь придётся стирать вещи жены руками.*

*Кайф!*

Прямой эфир Юй Чи был в самом разгаре.

Зрители во все глаза наблюдали, как тот с превеликим азартом копошится в коробке, отыскивая фотографии свидетельства о разводе, и с невозмутимым видом сохраняет понравившийся снимок.

[Ставлю сотку: переписывается с молодым господином Диким Цветком.]

[Куда это ты собрался с Чжу Е среди ночи? Возьми нас с собой!]

[Тоже хочу!]

[И меня!]

— На свидание?

Юй Чи слегка приподнял уголки губ и подарил камере мгновенную, чарующую улыбку:

— Почему бы и нет? Как раз доберу недостающие полчаса трансляции, а потом завершу эфир.

Будь Чжу Е рядом, он бы сразу распознал этот взгляд: если Юй Чи так улыбается, доброго не жди. Однако зрители, совершенно опьяненные его обаянием, потеряли всякую бдительность.

[Ура-а-а!]

[Беги скорее к Чжу Е!]

[Только что из эфира Чжу Е — он уже полчаса наряды перед зеркалом перебирает!]

И лишь немногие преданные фанаты Юй Чи сохранили каплю трезвого ума.

[Опасность: хитрая улыбка!]

[Чует моё сердце, тут кроется подвох...]

Решительности Юй Чи было не занимать: сказано — сделано. Он поднялся с кровати, но перед самым выходом на секунду замер, словно вспомнив о чём-то, выудил из шкафа белую кофту с длинным рукавом, а затем подошел к зеркалу и легким касанием нанес парфюм.

[Вот она — предвкушающая эстетика подготовки к свиданию!]

[А мне кажется, они просто чужие друг другу, вот и пытаются держать марку. Я с близкими друзьями гуляю в том, в чём удобно.]

[Они же развелись, а он специально переодевается... Странно всё это. Хочет сохранить лицо перед Чжу Е?]

[Да встречались они вообще или нет?! Я уже окончательно запутался!]

Прихватив съёмочное оборудование, Юй Чи вышел на балкон.

[Мы что, спускаемся прямо отсюда?]

Юй Чи навел камеру на небольшой пролет под балконом и отозвался:

— Угу. Здесь укромнее. Надеюсь, страхом высоты никто не страдает?

Не успел чат отпечатать первые «нет», как Юй Чи ловко перемахнул через ограждение. Чтобы не повредить технику, он держал штатив одной рукой, другой уперся в перила, взмыл в воздух, подхватил опорный столб и легко соскользнул вниз.

Движения вышли единым, непрерывным росчерком — ни малейшего колебания или заминки.

Этаж в Прибрежном домике располагался низко, а прямо под балконом простирался пышный сад, так что прыжок не представлял никакой сложности. И все же фанаты в трансляции на мгновение замерли в оцепенении.

[Вот это выдержка! Перелетел через балкон, а рука с камерой даже не дрогнула!]

[Обожаю этот ракурс: ощущение полуживого, но абсолютно дикого счастья.]

Юй Чи мягко спружинил на согнутых ногах при приземлении, выпрямился — и в ту же секунду в объектив попал Чжу Е. Тот с кряхтением поднимался с земли, хромая и держась за поясницу.

Запечатлев чужую неуклюжесть, Юй Чи не удержался от тихого смешка и с задорной лукавинкой прошептал:

— Ну и глупыш.

Сдержанный, бархатный голос, нарочито пониженный до едва слышного шепота, прозвучал подобно первому весеннему капелю — легко и прохладно коснулся слуха зрителей.

[А-а-а-а-а! «Ну и глупыш»!]

[Боже, как это сексуально! Прокрутите мне это еще миллион раз!]

[Теперь я понимаю Чжу Е... Когда тебя ругают с такой интонацией, это чистый кайф!]

Юй Чи абсолютно внаглую снимал, как Чжу Е беспомощно отряхивает с себя пыль, пока сам виновник даже не догадывался об этом.

Чжу Е медленно и бережно распрямил примятые стебли цветов, отставил в сторону сушилку для белья, о которую чуть не ушибся, и только закончив наводить порядок, наконец смахнул грязь с одежды.

Убедившись, что улика уничтожена, он со вздохом облегчения повернулся и принялся блуждать по клумбам, выискивая нечто ведомое лишь ему одному.

Пользуясь светом уличных фонарей, Юй Чи сделал еще несколько кадров, а затем неторопливо закрепил штатив на груди и перешел на открытую площадку.

Спустя пару минут из затененной аллеи показалась яркая флуоресцентная куртка. Свободный крой верхнего одеяния лишь подчеркивал рельефную мускулатуру. Стилистический выбор казался весьма сомнительным, однако Чжу Е с его высокомерным и дерзким видом умудрялся вытягивать даже такой кричащий цвет.

От пространства под окнами Чжу Е до сада, где затаился Юй Чи, тянулась длинная дорожка, скупо освещенная спрятанными в кустах фонариками.

Игра света и тени на лице Чжу Е заставила Юй Чи прищуриться — на миг ему показалось, что перед ним снова тот самый школьник из старших классов.

Чжу Е шагал чуть развернув носки наружу, держа осанку безупречно прямой. Белая школьная форма была тонкой, почти прозрачной; в те годы в нем было больше юношеской угловатости, и стоило ему немного вспотеть, как сквозь ткань проглядывала сухая, поджарая талия. А из-под небрежно задравшегося подола виднелся животик с пупком — зрелище до того соблазнительное, что щеки невольно вспыхивали.

Каждый знал: этот заносчивый смутьян привык действовать дерзко и напропалую. Пользуясь привлекательной внешностью и выработанной с детства статной выправкой, он напропалую заигрывал с публикой, и ему сходило с рук абсолютно всё.

Едва Юй Чи моргнул, Чжу Е уже стоял напротив, лениво опустив веки:

— Я пришел.

— Угу.

Юй Чи поднялся.

От долгого сидения на корточках ноги затекли, а перед глазами поплыла темная пелена. Вслепую сделав шаг, он ощутил, как чья-то рука привычным жестом легла на его левое плечо, мягко подхватывая и увлекая вперед — ровно настолько, чтобы дать ему время прийти в себя.

Юй Чи повернул голову и сквозь пелену с трудом разглядел профиль Чжу Е.

Когда тень перед глазами окончательно рассеялась, Юй Чи медленно моргнул. В тот же миг Чжу Е с подчеркнуто холодным видом убрал руку.

[Перед женушкой так печется о своем имидже!]

[При женушке хоть на человека стал похож!]

[Теперь понятно, как он вообще смог жениться.]

[Посмотрите на этот гордый вид! Ни за что не скажешь, что минуту назад он навернулся с балкона!]

[Смех да и только! Отбил себе всю пятую точку, но перед Юй Чи держится как ни в чем не бывало, ха-ха-ха!]

Корпорация Чжу упрямо выдала в чате:

[Это фундаментальная основа нашей корпоративной культуры: неустанное самосовершенствование!]

Зрители зашлись от хохота с новой силой.

Чжу Е с невозмутимым видом произнес:

— Помоги мне вытащить кое-что. Из левого кармана.

Юй Чи протянул руку и извлек крошечный белый цветок с ярко-желтой серединкой. Совсем маленький, но очаровательный.

— Это что? Специально для меня нашел?

Чжу Е легким кивком фыркнул:

— Не драматизируй. Просто под ногами валялся, вот и подобрал.

Юй Чи смерил чат едва заметным приподнятым изгибом брови, едва сдерживая смешок, и с легким покашливанием спросил:

— Симпатичный. И зачем ты мне его даришь?

[Сделаем вид, будто не видели, как ты полчаса ползал по клумбам!]

[Ха-ха-ха, он даже не подозревает, что весь его конфуз уже записан!]

[Юй Чи так мило ему подыгрывает, даже раскусывать не стал!]

Чжу Е сделал вид, будто его страшно заинтересовал камушек под ногами, и небрежно пнул его:

— Я что, опять ляпнул что-то не то? Ты потом совсем на меня не смотрел. В съемочной группе сказали, что ради шоу мне стоит тебя немного побаловать.

Улыбка Юй Чи слегка угасла. Но он слишком хорошо умел прятать чувства, так что стоявший рядом Чжу Е ничего не заметил.

Юй Чи ровно отозвался:

— Цветок хорош.

[Съемочная группа: «Мы такое говорили?!»]

[В эфире Чжу Е прекрасно видно, что съемочной группе вообще не до него!]

[ «Цветок хорош» — не «мне нравится» и не «я растроган». Может, я слишком чувствительный, но кажется, Юй Чи расстроился...]

[Если посмотреть со стороны: Чжу Е почувствовал, что тот ходит мрачный, долго искал цветок, чтобы поднять настроение, но постеснялся признаться. А с позиции Юй Чи — он только что видел, как Чжу Е суетился в саду, настроился на романтику, а в итоге услышал, что это просто формальное задание от режиссеров. Попробуй тут обрадуйся!]

[А ведь Юй Чи еще и в наушник от организаторов получил указание «подыгрывать Чжу Е». Он наверняка принял всё за чистую монету!]

[Фанаты Юй Чи готовы разрыдаться! Бедный наш Сяо Юй, ему так обидно, а он вынужден делать вид, что всё в порядке...]

Чжу Е же решил, будто Юй Чи действительно хвалит подарок. Кончики его ушей предательски покраснели, и он поспешно сменил тему:

— Мы же идем не к выходу. Куда ты меня ведешь?

— В гараж.

Чжу Е не стал расспрашивать дальше. Поджав губы, он предпринял еще одну попытку растопить лед:

— А у тебя приятный парфюм сегодня.

Юй Чи хмыкнул:

— Не кажется знакомым?

Чжу Е прислушался к ощущениям и глубоко вдохнул.

И впрямь.

Свежий, прохладный аромат, переплетенный со сладковатой ноткой геля для душа, которым пользовался Юй Чи. Не резкий, невероятно комфортный — куда приятнее любых успокаивающих эфирных масел.

Запах из его воспоминаний.

Хотя настоящему аромату тела Юй Чи он всё же уступал.

Чжу Е вспомнил времена до развода: тогда он мог совершенно законно обнимать Юй Чи, уткнувшись носом в шелковистую кожу на его шее и впитывая этот родной запах. А теперь он стесняется даже случайно коснуться его пальцев.

Настроение Чжу Е резко поползло вниз, и он тихо пробормотал:

— Знакомый-то знакомый, да только давно я его не чувствовал... Аж ностальгия взяла. Ты когда надушился?

[Тоже хочу знать, что за парфюм! Тот прозрачный флакончик выглядел очень изысканно!]

[Юй Чи вроде рекламировал какой-то бренд? Наверняка это их линия!]

[У этого парфюма такой чистый мятно-зеленый цвет, похож на янтарный кристалл! Скиньте ссылочку, я тоже хочу!]

Юй Чи ответил:

— Специально перед выходом.

Глаза Чжу Е блеснули от затаенной радости:

— Да ладно тебе, мы же столько лет знакомы! Зачем перед обычным выходом так тщательно готовиться, словно мы чужие люди?

Уголки губ Юй Чи чуть приподнялись:

— Это «Шесть богов». Обычный лосьон от комаров.

Чжу Е продолжил было:

— На самом деле, я тоже перед выходом старательно...

Чжу Е: «...???»

Лицо его вытянулось, будто он ослышался:

— Что ты сейчас сказал?

— Цветочная вода от комаров «Шесть богов». Чего ты так удивился? — Юй Чи бросил на него короткий взгляд. — Сам же только что уверял, что запах знакомый и вызывает ностальгию?

Чжу Е: «...»

Юй Чи улыбнулся:

— Мы же теперь сродни «знакомым незнакомцам». К чему нам лишняя торжественность при встречах?

[Ха-ха-ха-ха! Наш молодой господин Дикий Цветок выпал в осадок!]

[Умооора! Чжу Е ностальгирует по ушедшей любви, а Юй Чи продвигает средство от комаров!]

[ «Самые знакомые незнакомцы»! Видеть это потухшее лицо Чжу Е — чистое наслаждение! Раньше я думал, что Юй Чи просто молчун, а теперь вижу: едкие подколы у него выходят отменные!]

[Так тебе и надо! Заслужил, ох заслужил! Получи за свой развод!]

С трудом вернув самообладание, Чжу Е недоуменно спросил:

— А зачем ты оббрызгался средствами от комаров?

— Как зачем?

Юй Чи пояснил:

— Чтобы не покусали.

В глазах Чжу Е читалось полное непонимание.

Юй Чи едва заметно повел подбородком, указывая на здание автостоянки.

Это был крытый гараж Прибрежного домика, сейчас забитый до отказа: там стояло четыре или пять машин, на которых днем передвигалась съемочная группа, а также автомобили персонала.

Юй Чи окинул Чжу Е чарующим, бархатным взглядом, в котором сквозила затаенная бесовщинка:

— Выбирай любую. Какая больше нравится?

В полутёмном пространстве гаража царила весьма двусмысленная атмосфера. В такой час, сделай они здесь что угодно, никто бы не узнал.

Кончики ушей Чжу Е мгновенно вспыхнули.

Он одним рывком затянул молнию куртки до самого верха, спрятав половину лица, и смущенно пробормотал:

— Это... как-то слишком внезапно. Я же ничего с собой не взял...

— Вовсе не внезапно, — Юй Чи, уводя плечо от объектива камеры, потянул Чжу Е за воротник и прошептал ему прямо в ухо: — Я долго готовился.

Он сделал паузу и тихо, словно ласкаясь, ухмыльнулся:

— Ты только выбирай получше. Какую-нибудь неприметную.

[!!! От этого тихого смешка у меня даже кости размякли!]

[Хе-хе-хе, вам помощь не нужна? Какая именно, как долго и можно ли посмотреть со стороны?]

[Опачки, а вот это уже интересненько!]

[Брат, да этот Чжу Е неуклюжий, он же ничего не умеет! Возьми меня, я могу восемь раз за ночь, 20 сантиметров, дай я! (роняет слюни. JPG)]

[Эй, сверху, штаны подними, на голову мне упали!]

Чжу Е натянул капюшон куртки, закрывшись от мира с головой.

Лишь спустя некоторое время он набрался храбрости и глухо вымолвил:

— Утренняя машина была неплоха. Просторная.

[ «Утренняя машина была неплоха, просторная»]

[О-о-о, просторная!]

[А я-то думал, чего это он утором в машине оглядывался по сторонам... Оказывается, присматривался!]

[Молодой господин Дикий Цветок, а аппетиты-то у тебя ого-го!]

[Юй Чи ведь только что был без настроения? Такая резкая смена эмоций — тут явно кроется подвох!]

[Плюсую! Он из тех людей, кто перед тем как дать пощечину, обязательно угостит конфеткой. Уже предвкушаю, как он проучит Чжу Е!]

Чжу Е немного помялся:

— Но... мы ведь почти развелись. Делать такое... не слишком ли?..

*Щёлк.*

Юй Чи снял машину с сигнализации, обернулся и не сдержал легкого смешка:

— Слишком что? Ты чего так закутался? Я же тебя не съем.

— О, — откликнулся Чжу Е и с поразительной прытью югнул в салон, словно только этого и ждал.

Сегодня он действительно вел себя хорошо.

И если Юй Чи решил его наградить — что ж, он это заслужил.

[Вы только посмотрите на его довольную физиономию! Нашел-таки себе оправдание!]

[Ха-ха-ха, если бы он пустил хоть каплю этой хитрости на то, чтобы подумать головой, его бы не обводили вокруг пальца каждый божий раз!]

Юй Чи это слегка забавило.

Распахнув дверцу, он опустился на пассажирское сиденье:

— Не замечал за тобой раньше такой любви к сплетням.

Улыбка ещё не сошла с лица Чжу Е, а его глаза, уставившиеся на Юй Чи, сияли невероятно ярко — словно у преданного пса, внимающего хозяину.

— Каким ещё сплетням?

Только сейчас зрители трансляции обратили внимание: когда Чжу Е улыбался, у уголков его губ пролегали лёгкие, едва заметные скобочки-мимические морщинки.

Если задуматься, рядом с Юй Чи его губы сами собой приподнимались, даже когда он оставался серьёзным. А уж когда улыбался открыто и искренне, как сейчас, на щеках залегали эти милые тени-скобки, а сам он будто излучал свет — tёплый и жизнерадостный, точно полуденное летнее солнце.

— Ты ведь заподозрил, что между мной и сестрой Су что-то есть? — произнёс Юй Чи. — Вот я и привёл тебя сюда: поговорить по душам, а заодно уладить наше супружеское недопонимание. В гараже как раз никого нет, тихо и уединённо. К тому же ты притягиваешь комаров, так что они не будут кружить вокруг меня.

Улыбка на лице Чжу Е медленно угасла.

На его тыльную сторону ладони радостно опустился изящный комар.

Юй Чи взглянул на него с невероятной нежностью — и без колебаний шлёпнул по этой самой ладони. Удар вышел лёгким, однако, когда он убрал руку, на кожице Чжу Е осталась капелька алой крови.

Чжу Е застыл безмолвной статуей.

Следующие пять минут прошли под непрерывное звонкое хлопанье. Чжу Е превратился в живую ловушку для насекомых: ни одного человека они так и не встретили, никаких сплетен не услышали, зато зрители в прямом эфире насчитали ровно девять прихлопнутых комаров.

Однако происходило нечто странное.

Днём Чжу Е мрачнел от пары пустяковых фраз, а сейчас, когда его беззастенчиво обвели вокруг пальца и заставили кормить мошкару, да ещё и отвесили несколько ощутимых хлопков, он даже не думал злиться. Напротив, он вполне добродушно протягивал руки, подставляя их под удары Юй Чи.

— Чёрт возьми, — вздохнул Чжу Е. — Вместо того чтобы спокойно спать в постели, я припёрся с тобой в гараж играть с комарами в ладушки?

«Ха-ха-ха-ха! Ладушки-ладушки, где были? В гараже с комарами!»

«Из классических трудов Молодого господина Дикого Цветка: "А утренняя машина была неплохой, просторной..."»

«Вот уж действительно пластиковый брак! Чтобы самого не покусали, готов бросить мужа на съедение!»

«Честно говоря, перебор. Юй Чи поступает слишком эгоистично».

Юй Чи тихо фыркнул от смеха и засучил рукав.

Протянув обнажённую руку, он пояснил:

— Везде стоят камеры, только здесь более-менее безопасно. Я и сам не думал, что тут столько мошкары.

Взгляд Чжу Е, как и взоры тысяч зрителей, мгновенно прикипел к его предплечью — фарфорово-белому, аж слепящему в полутьме.

О том, насколько нежная у Юй Чи кожа, Чжу Е знал лучше всех на свете.

Ещё в самом начале их знакомства выяснилось, что Юй Чи нельзя касаться даже обычного стирального порошка: кожа тут же покрывалась пунцовыми пятнами и зудящими волдырями. Стоило случайно задеть её ногтем — за ним надолго оставалась вспухшая красная полоса, выглядевшая пугающе болезненно.

Именно поэтому, проведав о такой чувствительности, Чжу Е без раздумий взял на себя всю домашнюю работу и стирку.

И вот теперь на этой самой руке, которую он бережно оберегал столько лет, красовались три или четыре раздувшихся комариных укуса.

Выражение лица Чжу Е мгновенно изменилось. Он сдвинул брови:

— Тебя искусали, а ты молчишь?

Юй Чи лишь слабо улыбнулся и безразлично спустил рукав обратно:

— Ткань слишком тонкая. Не думал, что прокусят через длинный рукав. Подумаешь, пара укусов, они же не болят.

На душе у Чжу Е кошки заскребли.

Руку разнесло, а Юй Чи даже видом не подал! Если бы он сам случайно не показал предплечье, Чжу Е так ни о чём бы и не догадался.

Зрители, ещё минуту назад наперебой обвинявшие Юй Чи в эгоизме, мгновенно приумолкли. Возмущённые реплики потонули в лавине сочувственных сообщений.

Голос Чжу Е прозвучал совсем тихо. Он осторожно прикоснулся большим пальцем к разбухшему волдырю, чувствуя, как сердце сжимается от жалости.

— И это, по-твоему, не болит?

Юй Чи действительно не придавал этому значения. Уводя Чжу Е в гараж, он рассчитывал не только обговорить слухи, но и слегка отыграться, поэтому нарочно не дал ему репеллент. По сравнению с искусанными руками Чжу Е его собственные укусы выглядели сущим пустяком.

Однако, встретившись взглядом с Чжу Е, в котором читалась нескрываемая боль за него, Юй Чи промолчал.

Когда-то давно, в самом начале их отношений, именно эта невероятная эмпатия и чуткость Чжу Е привлекла его. Поначалу Юй Чи казалось, что это лишь наигранное жеманство — разве может человек сопереживать настолько искренне? Но проведя с ним бок о бок много времени, он понял: это особый дар Чжу Е, его уникальная способность дарить любовь.

И даже Юй Чи, привыкший всю жизнь переживать всё в одиночку, под этим взглядом ловил себя на неодолимом желании поддаться слабости: пожаловаться, притвориться беспомощным и заставить пожалеть себя ещё сильнее.

Подавив вспыхнувший порыв, Юй Чи как ни в чём не бывало отстранился, достал из кармана тюбик с мазью и бросил его Чжу Е:

— Тебя сильнее искусали. Помажь сам.

Договорив, он наклонился к штативу, делая вид, что поправляет угол обзора камеры.

Тем временем в салоне машины всё ещё пряталось несколько хитроумных комаров, а укушенные места начали мучительно зудеть.

Юй Чи поморщился и сдержанно почесал руку. Он уже собрался повернуться к Чжу Е и попросить мазь обратно, как вдруг на его плечи обрушилась плотная куртка.

Юй Чи на мгновение замер от неожиданности.

Чжу Е с поджатыми губами застёгивал на нём молнию, подтягивая её до самого подбородка, чтобы укутать его как можно надёжнее. В полутьме гаража его черты выглядели подчёркнуто холодными. Длинные ресницы опустились, и в этой безучастной серьёзности проскальзывало нечто чертовски притягательное.

Открутив колпачок, Чжу Е выдавил немного мази себе на палец и, даже не подумав обработать собственные укусы, властно потянул Юй Чи за руку.

Юй Чи растерянно вскинул брови:

— А куртка-то мне зачем?

Чжу Е явно злился. Он лишь одарил его ледяным взглядом и не произнёс ни слова.

«Он просто боится, что Юй Чи снова искусают! Сквозь плотную куртку комарам не пробиться!»

«Ого, вот это я понимаю — грубая нежность!»

Однако суровый вид Чжу Е умел держать от силы пару мгновений.

Спустя буквально несколько секунд он с недовольной миной всё же буркнул:

— Ты у нас такой нежный. Подхватишь простуду, а потом снова мне нервы трепать будешь. А у меня шкура толстая, я уж как-нибудь сам этих комаров раскормлю.

«Его посреди ночи приволокли кормить комаров — он не разозлился. Его налупили по рукам — ноль эмоций. Но стоит Юй Чи получить пару укусов, как Чжу Е тут же ходит мрачнее тучи! Боже, кака-а-ая парочка, я щас расплачусь!»

«Как же он бережёт свою женушку!»

«Теперь понятно, за какие заслуги ему досталась такая красота!»

«Так-то оно так, да только его "нежная женушка" спокойно спрыгнула с высоты на одну руку, пока сам он растянулся на земле вниз тормашками, ха-ха-ха!»

«А-ха-ха-ха! Я тут, понимаешь, сопли умиления мотаю на кулак, а ты весь настрой сбил!»

В эфире без перерыва летели комментарии, но в салоне автомобиля царила удивительная тишина.

Юй Чи ни с того ни с сего вспомнил случай, когда у него упал уровень сахара в крови: Чжу Е тогда совершенно естественным, обыденным жестом протянул руку и поддержал его.

На эту деталь Юй Чи тогда даже внимания не обратил.

— Чжу Е, — тихо позвал Юй Чи.

— М-м? — откликнулся тот, продолжая аккуратно выдавливать мазь.

Юй Чи едва заметно улыбнулся:

— А ты действительно очень внимателен к мелочам.

Чжу Е замер, неопределённо хлопая ресницами от замешательства.

А Юй Чи добавил:

— Мне это нравится.

«Ого! Жена сама похвалила нашего господина!»

«Ну всё, Чжу Е от счастья на седьмом небе!»

«Покраснел, смотрите, как залился краской!»

«Лови момент, парень! Покажи себя во всей красе, раздуй угасающий очаг семейной любви!»

И вот, под прицелом тысяч глаз...

Чжу Е с самым невозмутимым видом принялся втирать мазь в руку Юй Чи и высокомерно фыркнул:

— Что, осознал свою ошибку?

«Красава, блин...»

«Чем ты гордишься, чувак?!»

«Нашёл время для гордости, ну точно дурачина!»

Юй Чи, уткнувшись в экран, ловил каждый удобный момент, чтобы одной рукой отвечать на сообщения. Ещё до начала шоу Су Цунъинь, случайно перебиравшая записи в телефоне Юй Ина, наткнулась на его переписку с другими девушками. Она сохранила контакты каждой из них и переслала Юй Чи.

В последнее время пресса то и дело увязывала имя Юй Чи с разными девицами, но на самом деле это они с Су Цунъинь устраивали с ними личные встречи. Что любопытно, девушки отчаянно боялись публичного давления и не желали выступать свидетелями, однако, когда Юй Чи связывался с ними напрямую, без колебаний соглашались прийти на разговор. Дело так и стояло на месте: все они шли на контакт, но раскрывать карты до конца никто не спешил.

Закончив набивать ответ, Юй Чи поднял голову. Чжу Е молчал уже давно.

Живая атмосфера улетучилась, сменившись неловкой тишиной.

Впрочем, именно так они обычно и вели себя дома.

Как и говорил Юй Чи, они были скорее соседями по квартире, чем возлюбленными. И дело вовсе не в остывших чувствах, а в том, что их любовь с самого начала состояла из сплошных невпопад и невпору.

Когда Чжу Е дышал и жил им одним, Юй Чи разрывался между съёмками и планами на будущее, не успевая даже толком передохнуть. А когда наступили самые тяжёлые времена и Юй Чи отчаянно нуждался в поддержке, Чжу Е погрузился в дела корпорации — валился с ног от усталости и едва находил силы перекинуться парой фраз по телефону. Позже, когда жизнь вроде бы наладилась, между ними намертво встали разногласия, всё сильнее отдаляя их друг от друга.

Когда любовь расцветает, им хватает отваги на всё; когда же она отступает, остаётся лишь выжженная пустошь.

Погасив улыбку, Юй Чи достал из кармана бальзам от укусов и протянул спутнику.

Чжу Е с превеликим терпением обработал каждую точку на коже Юй Чи, въедливо всё осмотрел и лишь затем разжал пальцы.

Флакон он брать не стал, выдав с холодным видом:

— Поздно. Е-е обиделся.

Юй Чи перехватил его запястье и, не включая салонный свет, подсветил подборку фонариком телефона, принявшись в свою очередь втирать средство.

— Погляжу, ты прямо обожаешь величать себя «Е-е». Звучит чертовски дерзко, — отвлёк он его беспечным разговором.

— Вовсе нет, — с каменным лицом отрезал Чжу Е, хотя взгляд его намертво прилип к тонким пальцам Юй Чи.

«Жена обрабатывает мне укусы. Он точно обо мне переживает! Ещё и назвал дерзким... В его глазах я, должно быть, выгляжу чертовски суровым, крутым и мужественным».

Закончив с одной рукой, Юй Чи взялся за другую и небрежно бросил:

— Ладно-ладно, ты у нас красавец, тебе всё можно.

Вы только послушайте!

Чжу Е сдержал фырканье, но мысленно уже вилял хвостом от восторга.

«Жена признала, что я красавчик! Значит, я во всём прав».

Прохладный бальзам приятно освежал кожу, разливая вокруг тонкий травянистый аромат. Глядя, как трепещут длинные ресницы Юй Чи, Чжу Е постепенно сменил гнев на милость.

Спустя пару минут он заговорил чуть мягче:

— Я с детства привык называть себя по детскому прозвищу.

Юй Чи прекрасно знал, что в детстве у Чжу Е было весьма милое прозвище — Е-е.

Домочадцы, не мудрствуя лукаво, так его и кликали: «Е-е, подай маме тарелку», «Е-е, отнеси бабушке пиалу», «Е-е, хватит смотреть телевизор».

И сам малыш Чжу Е говорил о себе исключительно в третьем лице: «Е-е ещё голоден», «Е-е молчит», «Е-е больше не смотрит мультики».

А если произносить это быстро, «Е-е» звучит точь-и-точь как гордое «Е» — то есть «папаша» или «хозяин».

Со временем привычка въелась намертво. Объяснять окружающим детскую глупость было стыдно, вот он и позволил всем вокруг свято верить в свою спесь.

Чжу Е умолк, но Юй Чи внезапно всё понял.

— Выходит, когда ты заявляешь: «Е-е с тобой не разговаривает», «Е-е разозлился», «Е-е тебя ненавидит»...

Осенённый догадкой, Юй Чи непринуждённо и ласково зацепил пальцем подбородок Чжу Е, улыбнувшись ему в лицо:

— Ты вовсе не дулся... А просто капризничал и привлекал внимание?

Чжу Е даже не подумал увернуться. Напротив, он слегка приподнял голову, и от этого мимолётного проявления нежности его глаза засияли таким неописуемым восторгом, что он стал донельзя похож на огромного пса, отчаянно виляющего хвостом.

**[Так это не «ваш господин обиделся», а «малыш Е-е обиделся»!]**

**[Боже, если подумать, это же милота сумасшедшая: «Е-е злится! Е-е тебя ненавидит!»]**

**[Спасите! Я вспомнила сегодняшнюю утреннюю фразу, над которой ухахатывалась: «Ну что, Е-е сегодня чертовски хорош?»]**

**[Я-то думала, перед нами властный босс, потом решила, что комик-неудачник, а он просто пушистый пёсель, работающий на публику!]**

**[Пазл сложился! В интервью перед съёмками Юй Чи, описывая Чжу Е, как раз и назвал его Е-е!]**

**[То есть раньше, когда они были неразлучны, Юй Чи действительно звал его Е-е?!]**

Чжу Е давно перевалило за двадцать, и смущаться из-за подобной ерунды он не собирался. Впрочем, в подземном паркинге стояла такая духота, что спина у него мгновенно взмокла. Не отводя глаз от профиля Юй Чи, на губах которого всё ещё играла лёгкая улыбка, Чжу Е тихо произнёс:

— Мы уже вечность так не разговаривали.

Юй Чи лишь неопределенно откликнулся, закрутил колпачок на тюбике и сухо оборвал:

— Готово.

—... Оу.

Чжу Е с явным сожалением убрал руку, а затем демонстративно поскрёб пальцем губы:

— А на губах укуса нет? Посмотри-ка.

Юй Чи вопросительно изогнул бровь.

Чжу Е перехватил его руку с фонариком и потянул к себе:

— Ну глянь же. — Он подался ближе: — Присмотрись получше. Мне кажется, тут одним бальзамом зуд не снять.

**[Что ты задумал?! Что ты, чёрт возьми, задумал?! А ну отлепись от моей жены!]**

**[И чем же ты собрался снимать этот «зуд», а?!]**

**[Наглый пёс! Мало того что облапал, так ещё и дальше лезет!]**

**[Хитрющая зверюга, забираю назад свои слова о том, что ты милый!]**

**[В его глазах светится исключительно прозрачный, наглый расчёт!]**

— Могу прописать хорошую пощёчину. Помочь? — уточнил Юй Чи.

Чжу Е отчаянно заотмахивался головой.

Достав салфетку, Юй Чи вытер пальцы, вздохнул и запрокинул голову.

Чжу Е тут же наклонился на звук.

Их дыхания переплелись.

И щеки Чжу Е едва ощутимо, словно невесомое пёрышко, касаются губ Юй Чи.

Чжу Е застыл, как громом поражённый.

П-поцеловал! В щёку!

Ошарашенно прижав ладонь к лицу, он выхватил из кармана медицинскую маску и натянул её едва ли не до самых глаз.

Юй Чи недоуменно взглянул на него:

— Тебе не жарко?

У Чжу Е в голове будто что-то замкнуло, и он ляпнул не думая:

— У меня самое горячее место вообще-то в другом районе.

Юй Чи замер.

**[Чёрт, кто понял — аплодируем стоя!]**

**[Ого, вот это ночной подтекст!]**

**[Ой, штаны сами собой улетели!]**

Только тут до Чжу Е дошло, *что* именно сорвалось у него с языка.

Он не смел поднять взгляд ни на чат, ни на Юй Чи. Зарывшись лицом в воротник, он выкрикнул от смущения и досады:

— Да пусть Е-е хоть сгорит тут к чертям!

В зеркале заднего вида виднелся лишь краешек его кожи, не прикрытый маской, — и он пылал густым багровым румянцем.

Юй Чи прикинул, что хронометраж трансляции подходит к концу, быстро попрощался со зрителями и отключил эфир. Вычислено всё было с точностью до минуты: Фан Гэ вот-вот должен был покинуть «Чердак эмоций», а значит, съёмочная группа отправится на их поиски.

Стоило экрану погаснуть, Чжу Е мгновенно расстёгнул куртку:

— Ну что, ты же хотел развеять недопонимания и поговорить по душам? Давай, я слушаю.

— Я передумал.

Юй Чи мельком посмотрел на часы в телефоне и одарил его прохладным взглядом:

— Мы разведены. К чему нам разговоры по душам?

Чжу Е потерял дар речи.

— То есть ты твёрдо решил от меня избавиться? — наконец выдавил он. — Я что, настолько никчёмен, что ты после развода готов салюты запускать от радости?

Юй Чи пожал плечами:

— Ладно, давай поговорим. Что именно тебя интересует?

— Тебе нравится Су Цунъинь? — вырвалось у Чжу Е.

— Нет, — без малейшего колебания отрезал Юй Чи.

Ни секунды на раздумья?

— Не верю, — буркнул Чжу Е и, помешкав, добавил: — Я, между прочим, тоже равнодушен ко всяким Сяо Фу, Эйми и Эмили.

Юй Чи то ли проигнорировал его оправдание, то ли просто не воспринял всерьёз:

— Делай что хочешь. Верить или нет — твоё дело.

— Но я сам видел то сообщение, которое ты отправил... — начал было Чжу Е.

Договорить он не успел: на пустом пятачке неподалёку вспыхнул ослепительный свет фар.

Яркие лучи ударили прямо по глазам, и Чжу Е рефлекторно вскинул руку, закрывая глаза Юй Чи.

От неожиданности мышцы его сожмурились, и рассчитать силу он не сумел — буквально сгрёб Юй Чи в охапку и прижал к себе.

Юй Чи ощутимо уткнулся носом в его твёрдый пресс и тихо ойкнул от боли.

В ту же секунду его накрыла волна свежего аромата морской соли.

«Перед выходом точно принял душ», — успел подумать Юй Чи.

Этот гель для душа с невероятно стойким запахом пах прохладно, но весьма въедливо. Чжу Е всегда любил мыться перед сном, и каждый раз, когда они спали вместе, этот аромат проникал даже в сны Юй Чи, от него невозможно было укрыться.

Порой по ночам, когда Юй Чи не мог сдержать стонов, Чжу Е подставлял ему своё предплечье — чтобы тот кусал — и шептал на ухо, провоцируя: «Тише, а то твой муженёк услышит».

Юй Чи, дрожа всем телом от изнеможения, пытался отпихнуть его и влепить пощёчину.

Невесомый, беззвучный хлопок получался совсем не строгим — скорее заигрывающим.

Но чем сильнее он сопротивлялся, тем больше распалялся Чжу Е. Начинались бесконечные поддразнивания: «А твой муж в соседней комнате не разозлится? Он, небось, жутко занят на работе? Не то что я — готовый бросить всё, лишь бы сидеть с тобой, гэгэ... А твой муженёк знает, что ты сейчас со мной? Кто из нас лучше, а, гэгэ?» Развратный, бессовестный и абсолютно безумный, он донимал его без остановки, пока не выбивал ответа.

Сейчас же Чжу Е замер в предельном напряжении.

Лишь через пару мгновений он чуть ослабил хватку и, склонившись к самому уху Юй Чи, прошептал:

— Юй Ин пришёл.

Юй Чи высвободился и выпрямился. Никакого удивления он не ощутил.

Сегодняшняя выходка Су Цунъинь на «Чердаке эмоций» была слишком нетипичной. Юй Ин, за которым числился грешок, гарантированно потерял покой. А в состоянии паники такие люди неизбежно бегут за поддержкой к тем, кому доверяют.

Так что Юй Чи заранее знал: тот обязательно прибудет.

На парковке стояла единственная чужая машина. Судя по всему, Юй Ин сослался на какие-то рабочие дела и заранее согласовал приезд авто с организаторами шоу. Съёмочная группа, зная, что это машина его агентства, без лишних вопросов пропустила её.

Юй Ин, не подозревая, что на подземной стоянке кто-то есть, накренился к дверце и о чём-то вполголоса беседовал с человеком внутри.

Вот только...

Юй Чи сощурился, достал телефон, запустил камеру, приблизил изображение, сфокусировался и включил запись.

Автомобиль припарковался ровно под фонарём. На сильно увеличенном экране отчётливо виднелась изящная женская ручка с блестящим маникюром, украшенным стразами.

Юй Чи затаил дыхание, терпеливо ожидая, когда сидящая в салоне женщина выдаст себя сильнее.

Спустя минуту стоящие у машины перешли на повышенные тона. Даже Чжу Е удалось разобрать отдельные слова: «развод», «раздел имущества», «деньги», «ребёнок».

Спор разгорался. Женщина выбросила из окна какой-то предмет и сорвалась на истерику:

— Значит, её ребёнок — сокровище, а мой — так, мусор?! Юй Ин, я с тобой семь лет! Я уже потеряла из-за тебя двоих детей! Если ты хоть немного мужчина, немедленно оформляй развод!

Семь лет!

Юй Чи и Чжу Е переглянулись в полной тишине. В глазах обоих читался шок.

Что это значило?

Да то, что Юй Ин и Су Цунъинь от силы были знакомы и женаты всего шесть лет!

А следом Юй Чи осознал и другой жуткий подтекст фразы «потеряла двоих детей».

Мужчина, который ещё полчаса назад в прямом эфире ронял слёзы с сокрушённым видом, теперь лебезил перед пассией в авто. Не выдержав, он даже потянулся к ней через открытое окно.

С ракурса Юй Чи это выглядело как полноценный, страстный поцелуй.

Но не успели они насладиться моментом, как из-за поворота выскочил оператор с камерой наперевес, а за ним — взмыленная съёмочная группа из четырёх-пяти человек.

Юй Ин моментально отпрянул и отпихнул женщину в глубину салона.

Среагировал он быстро — объектив запечатлел лишь то, как он отталкивает некоего пассажира. Однако собственная трусость заставила Юй Ина намертво заслонить собой окно и первым перейти в нападение:

— Вы что тут забыли?!

Оператор, со стажем в индустрии, с одного взгляда понял: у актёра рыльце в пушку.

Он не стал лезть напролом, однако прежнего пиетета в его голосе не осталось вовсе:

— Мы ищем участников.

Осветитель случайно крутанул прожектор, и в кадре мелькнул профиль женщины. Юй Ин мгновенно заслонил её спиной. За его плечом бесшумно поднялось затемнённое стекло.

Чжу Е слегка повернул голову. В полумраке его лицо оказалось так близко, что Юй Чи поневоле перехватило дыхание.

— Так вот про чьи грязные секреты ты говорил? — шепнул Чжу Е.

Юй Чи отстранился:

— Угу.

— И зачем ты за ним следишь? — недоумевал Чжу Е, но тут же сам догадался: — Из-за Су Цунъинь?

Юй Чи не ожидал от него такой сообразительности и кивнул.

Чжу Е выпрямился за рулём, положил руки на край панели и после короткой паузы мрачно выдавил:

— Я, конечно, твой бывший. Но даже если чувств не осталось, мы могли бы расстаться по-человечески, а?

Юй Чи нахмурился:

— К чему это ты?

Чжу Е промолчал.

Он-то надеялся, что Юй Чи позвал его поговорить и прояснить ситуацию вокруг Су Цунъинь. А оказалось, что даже здесь и сейчас всё вращалось вокруг неё.

Глядя в зеркало заднего вида, Юй Чи видел, как потемнели глаза Чжу Е и сдвинулись брусчатые брови.

Любому бы стало понятно: Чжу Е снова взбешён.

И точно — спустя секунду Чжу Е желчно усмехнулся:

— Ну ты даёшь.

Юй Чи молча смотрел на него.

Чжу Е глубоко вдохнул и в упор уставился на него:

— Почему ты назначал встречи Су Цунъинь девять раз, а мне — всего восемь? В тот вечер, когда вы поехали в отель, я ждал тебя дома с ужином! Неужели она для тебя важнее?

— А на втором курсе? Я прилетел на съёмочную площадку только ради тебя! А ты всё восхищался, как Су Цунъинь сварила тебе имбирный отвар, и тайком выложил для неё песню! Помнишь? Пока я ночами не спал, думая о тебе, ты хоть на секунду обо мне вспомнил?!

Этот шквал претензий заставил Юй Чи застыть в изумлении.

— И последнее, — Чжу Е отвернулся к лобовому стеклу. — Я люблю подшучивать над тобой. Но когда я говорю, что чувствую себя жалким псом-лизуном, это ни черта не шутка.

Он толкнул дверцу. Прохладный ночной воздух хлынул в салон.

— Я правда так считаю.

Вскоре Юй Чи вылез из машины, накинув на плечи куртку Чжу Е. На его лице не было привычной мягкой улыбки — заметив объективы, он даже отвернулся.

Шедший следом Чжу Е транслировал вокруг себя ледяную угрозу. В отличие от того, как он вёл себя во время трансляции, перед камерами он лишь едва повёл бровью да искривил губы в колкой, небрежной ухмылке. Каждому было ясно: он в бешенстве.

Они держались на расстоянии друг от друга, словно два одноимённых полюса магнита, отталкивающихся с неимоверной силой. Атмосфера вокруг них накалилась до предела.

Зрителям и съёмочной группе даже напрягать фантазию не пришлось: парочка снова разругалась, причём маховик этого скандала закрутился сильнее прежнего. Учитывая, что перед отключением эфира Юй Чи обещал «поговорить по душам», все пришли к однозначному выводу: разговор обернулся крахом.

Впрочем, сейчас публике было не до их разборок. Нашлись глазастые зрители, заметившие, с каким затаённым ядом Юй Ин смотрит вслед проходящим мимо Юй Чи и Чжу Е.

В чате самые догадливые тут же забили тревогу:

**[Что это с ним? Выглядит так, будто его застукали на месте преступления!]**

**[Если меня не обманывает зрение, в машине сидела женщина с длинными волосами?]**

**[Тайная встреча посреди ночи... Как-то это подозрительно.]**

**[Он что, разозлился из-за того, что съёмочная группа, разыскивая Юй Чи и Чжу Е, сорвала ему свидание?]**

**[Да ну, бред! Я давно слежу за Юй Ином, он не такой! Наверняка просто неудачный ракурс!]**

Стоя в стороне от толпы, Юй Чи наблюдал за разгорающимися спорами в эфире. Не меняя выражения лица, он переслал записанное видео нужным людям, начисто уметая за собой цифровые следы.

В паре шагов от него Чжу Е уткнулся в экран смартфона.

Получив уведомление, он чуть приподнял бровь, сохранил файл и перенаправил его своим каналам, после чего небрежно взглянул на Юй Чи.

Он прекрасно понял без слов: Юй Чи просит разузнать, правда ли эта женщина потеряла детей.

Юй Чи не стал открыто смотреть на него, точно зная: даже пребывая в бешенстве, Чжу Е выполнит просьбу.

Убрав телефон, Чжу Е бросил на него долгий взгляд через головы людей.

Юй Чи едва заметно улыбнулся уголочком губ.

А едва оператор развернул камеру в его сторону, он мгновенно потупил взор, приняв привычно отстранённый вид.

Вскоре хэштег **#Ночное_свидание_Киноимператора_Юй_Ина_на_съёмках** стремительно ворвался в топ трендов социальных сетей.

Волна обсуждений вокруг поэмы «Простолюдин» в исполнении Су Цунъинь ещё не успела утихнуть, как её перекрыл новый скандал.

Обе темы, оказавшись бок о бок в списках горячего, окончательно взорвали интернет.

Юй Чи снова достал телефон и набрал сообщение для Су Цунъинь:

«Теперь я понимаю, почему те девушки согласились с нами встретиться, несмотря на свой страх».

Глава 16

Реакция студии Юй Ина оказалась даже быстрее, чем предполагал Юй Чи.

Не прошло и пятнадцати минут, как они опубликовали официальное заявление: слухи об «измене в браке» господина Юй Ина не соответствуют действительности, и студия призывает немедленно прекратить их распространение.

Менеджер Юй Ина мгновенно сделал репост, прикрепив совместное фото. Он пояснил, что в машине они лишь обсуждали рабочие вопросы, и гневно обрушился на медиа и сплетников, которые ради хайпа клепают фейки, забыв о какой-либо профессиональной этике.

Вернувшись в комнату, сам Юй Ин несколько раз заверил зрителей прямой трансляции: в машине сидела его менеджер, а их развод с Су Цунъинь обусловлен исключительно угасанием чувств. На шоу он пришел как раз ради того, чтобы загладить вину перед бывшей женой и восстановить отношения, так что ни о каких неверностях и речи быть не может.

На самом деле, стоит лишь немного пораскинуть мозгами, как в этой версии обнаруживаются зияющие дыры.

Во-первых, если та загадочная женщина — всего лишь менеджер, почему при виде камеры её первым делом попытались спрятать, вместо того чтобы спокойно выйти и поздороваться со съемочной группой?

Во-вторых, если это было обычное обсуждение работы, к чему вспышка гнева и претензии к операторам? И почему в кадр попало, как Юй Ин с силой отталкивает женщину? Спорили по рабочим моментам?

И в-третьих, если даже допустить, что они и впрямь разбирали рабочие дела, то такое агрессивное поведение по отношению к менеджеру начисто разрушает привычный публичный образ Юй Ина — мягкого, сдержанного и доброжелательного человека.

Увы, грозные юридические предупреждения возымели действие. К тому же был ещё свеж образ любящего отца из прошлого семейного шоу, да и студия сработала оперативно, нагнав армию ботов для смены фокуса внимания. В итоге скандальный хэштег постепенно пошел на спад.

Когда Юй Чи поднимался на «Чердак эмоций», Юй Ин на лестничной площадке как раз нервно перешёптывался с менеджером, намечая план действий.

У самой двери чердака телефон в кармане Юй Чи завибрировал.

***

**[Сообщение от Су Цунъинь]**

* «Он обещает отказаться от всего имущества и прав на ребёнка, если я выпущу опровержение».*

***

Вся суть в нескольких словах. Юй Чи мгновенно раскусил замысел Юй Ина.

Стоит Су Цунъинь опубликовать такое заявление — и любые слухи разлетятся в прах. Ведь если сама потерпевшая сторона утверждает, что все в порядке, кому охота влезать со своим сочувствием?

Что же до денег... Когда на кону репутация, сохраняешь главное — остальное приложится. Финансы можно заработать снова, кто станет цепляться за сиюминутные убытки?

Су Цунъинь изначально обращалась к Юй Чи ради опеки над ребёнком. Теперь, когда Юй Ин пошел на уступки, её цель достигнута. Опровержение выглядит как идеальная сделка, где выигрывают оба.

Она колебалась.

Юй Чи отправил в ответ короткое предупреждение:

* «Это ловушка. Не пиши».*

***

Юй Чи толкнул дверь «Чердака эмоций». Сидевший внутри Чжу Е как раз поднялся, собираясь выходить.

Юй Чи видел на стриме: перед тем как позволить Чжу Е оставить записку с эмоциональным секретом, съёмочная группа устроила ему допрос за проваленное задание.

Организаторы распечатали вопросы от фанатов и велели Чжу Е вытянуть три штуки наугад.

Первый вопрос: «Знаком ли Сяо Фу с Эйми и Эмили?»

Чжу Е, не задумываясь, бросил:

— Знаком.

Второй вопрос оказался с подвохом: «Ты всё ещё его любишь?»

Даже привыкший отмахиваться Чжу Е на секунду замер.

— Ай да съёмочная группа! Ну дают!

— Это точно намеренная подстава!

— Судя по его физиономии, сто процентов любит!

В кадре Чжу Е опустил взгляд, а пальцы левой руки бессознательно сжали указательный палец правой.

Спустя пару секунд он поднял голову:

— «Его» — это кого? Юй Чи? Вопрос сформулирован криво, отвечать не буду.

— Изобрёл новый способ уклоняться от ответа!

— Ха-ха! Если я молчу, никто не догадается, что я по нему сохну!

Третий вопрос Чжу Е точно так же спустил на тормозах.

И вот теперь, когда Юй Чи вошел, съемочная группа как раз упаковывала запечатанный конверт Чжу Е в стеклянную бутылку, чтобы подвесить ее под крышей чердака.

Юй Чи не следил за трансляцией и понятия не имел, что там написано. Зато чат буквально взрывался от восторга.

А написал Чжу Е следующее: * «Кое-кто надрал мне ухо».*

Организаторы попытались намекнуть:

— Здесь нужно писать о чем-то незабываемом или радостном, о чувствах, которые стоят того, чтобы их сохранить, а не оставлять записки-жалобы.

Чжу Е щелкнул колпачком ручки:

— А это, по-вашему, не незабываемо?

Режиссерская группа онемела.

Чжу Е сдвинул брови, с секунду подумал, снова снял колпачок и неохотно приписал внизу еще одну строчку.

Почерк был размашистым, небрежным, однако за этой небрежностью сквозила нескрываемая самоуверенность:

* «Но Е-е ему всё-таки хотя бы немного небезразличен».*

— О-о-о-о! Врёшь, Е-е тебе не безразличен!

— Он всё-таки думает о нашем Е-е!

— Ваш друг «Мастер Самообмана» вошел в сеть!

— Ха-ха, чемпион по выстраиванию иллюзий!

— Посмотрите на этого дешевого романтика!

— Почему только «немного»? Очевидно же, что очень даже! И смех, и грех, до чего трогательно!

Проследив, чтобы сотрудники спрятали записку и не дали Юй Чи заглянуть внутрь, Чжу Е с чувством выполненного долга удалился. Дверь чердака снова закрылась.

Юй Чи взял ручку и вывел несколько строк. В отличие от лаконичной записки Чжу Е, он расписал все весьма подробно. Самым ярким впечатлением за день оказалось то, о чем все успели забыть — деревянное кольцо, которое он так и не принял.

В день их пятилетней годовщины настроение у обоих было паршивое, и Чжу Е даже не заикнулся о подарке. Юй Чи решил, что тот просто забыл, но сегодня кольцо всплыло снова. И хотя Юй Чи отказался его брать, на душе остался странный осадок.

Следом шла очередь вопросов.

Первый вопрос: «Самый безумный и смелый поступок в вашей жизни?»

— Их было много.

Юй Чи непроизвольно коснулся мочки уха:

— Но самым значимым, пожалуй, было проколоть хрящ и пупок.

— О-о-о! Прокол пупка?! Тот самый?!

— Эй, а на фотосессиях Юй Чи ничего такого не было видно!

— Да давно снял уже, наверно!

Второй вопрос: «Когда состоялся ваш первый поцелуй с Чжу Е? Кто был инициатором? (Если поцелуя не было, сделайте вид, что я ничего не спрашивала)».

— А-а-а-а! Мама сидит рядом, срочно глушу звук!

— Сестрёнка, давай еще таких вопросов!

— Вот кто шарит в правильном шипперстве!

Юй Чи помешкал, сомневаясь, можно ли это пускать в эфир, а затем молча показал на камеру жест — семнадцать.

— Насчет инициатора... Мы тогда не рассчитали и случайно стукнулись зубами. Чистая случайность.

Чат мгновенно заполнился криками, сообщения неслись с такой скоростью, что сливались в сплошное белое пятно.

Третий вопрос: «Правда ли, что на днях вас засекли на тайном свидании с девушкой, как писали в трендах?»

Вопрос был простым, но Юй Чи, глядя в объектив, вспомнил слова Чжу Е в машине.

В день, когда выкатили те снимки, Чжу Е бросил невзначай, что вечером свободен и не прочь поужинать вместе. Но Су Цунъинь тогда рыдала навзрыд, и Юй Чи не решился сразу уйти. Он лишь ответил, что у него дела и ждать не нужно. А когда он освободился и глухой ночью вернулся домой, Чжу Е уже уехал на работу.

И та песня, которую он втайне выложил в сеть на втором курсе в заснеженный день...

Он знал, что Чжу Е слушал её на повторе бесконечное число раз, и думал, будто тот всё понял. Оказалось — ни черта. Если бы Чжу Е сегодня сам не высказался, Юй Чи так и остался бы в неведении, какая обида все это время точила бывшему душу.

Юй Чи очнулся от воспоминаний и произнёс — не то для зрителей, не то для кого-то конкретного:

— Ложь. Никаких свиданий не было.

И добавил абсолютно серьезно:

— У меня был и есть только один любимый человек.

— Это он сейчас Чжу Е признался?!

— Взаимность! Боже, я сейчас расплачусь от сладости!

— «Е-е ему всё-таки небезразличен» + «У меня был только один любимый человек» = я умер!

— Кажется, Юй Чи впервые признается в чувствах на публику! Он ведь такой сдержанный, раз решился сказать это на всю страну, значит, реально безумно любит!

— Стоп... Он сказал «был»? В смысле — в прошедшем времени?! *(Рыдающий_смайл.jpg)*

***

Завершив опрос, Юй Чи вернулся в комнату. Как только камеры отключились, он зашел с фейкового аккаунта проверить обстановку в сети.

Всё шло ровно так, как писала Су Цунъинь: с момента слива прошло уже полчаса, а она не обронила ни единого слова, выдерживая молчаливую паузу.

Скандал, едва успевший поутихнуть, вспыхнул с новой силой именно из-за её молчания. Чем отчаяннее оправдывалась сторона Юй Ина, тем более жалкими и виноватыми они выглядели.

В этот момент телефон Юй Чи звякнул.

Спустя тридцать минут тишины первая девушка наконец написала ему:

* «Учитель Юй, нам нужно поговорить».*

Лишь к глухой ночи Юй Чи удалось привести чувства девушки в порядок и успокоить её.

У него имелась давняя привычка: перед сном готовить одежду на завтра и вешать её на плечики. Ранее, под пристальным взглядом Юй Ина, у него не было возможности снять куртку Чжу Е, так что он просто повесил её рядом со своими вещами.

Прощупывая карманы, он наткнулся кончиками пальцев на что-то холодное, твердое и круглое. Достал — деревянное кольцо. На внутренней стороне ободка выгравированы инициалы их имен.

Юй Чи проверил второй карман — пусто. Второго кольца не было.

Забыл? Или нарочно оставил?

Юй Чи отступил к кровати, включил ночник и, подогнув ноги, стал рассматривать покупку в мягком свете. Они присмотрели эти кольца в качестве подарка на пятилетие отношений. Кто же мог подумать, что именно в день пятилетней годовщины они отправятся в Бюро гражданских дел оформлять развод?

Юй Чи погладил гладкую поверхность. Черное дерево с изящным серебряным инкрустированным ободком мягко отливало под лампой — сдержанно, строго и бесконечно элегантно. Юй Чи всегда питал слабость к подобным вещам: вроде бы ничего лишнего, а притягивает взгляд.

И ночью ему приснилось прошлое. Всё, что было связано с этими кольцами.

***

С Чжу Е он познакомился в семнадцать, в летние каникулы перед выпускным классом. К тому моменту у него уже были проколоты пупок и мочки ушей, а во втором полугодии одиннадцатого класса он до кучи проколол и хрящ.

Прокол почти сразу воспалился. Чжу Е, который тогда нарезал вокруг него круги, от одного вида опухшего уха чуть не взвыл от жалости и потом долго ходил мрачнее тучи.

Самому же Юй Чи было плевать на боль. Он спокойно листал маркетплейсы, выбирая красивую сережку, а найдя подходящую, сунул экран под нос Чжу Е:

— Как тебе?

Чжу Е аж колотило от досады, но сорваться на Юй Чи он не мог при всем желании. Он лишь мазнул взглядом по картинке и вывернулся прочь.

— Не нравится? — Юй Чи вернул телефон к себе, слегка нахмурившись.

Чжу Е сквозь зубы выдавил:

— Нравится.

«Ну и отлично, этого достаточно». Юй Чи слегка улыбнулся и нажатием кнопки оформил заказ.

По дороге к школе Чжу Е прожужжал ему все уши. Орал, что пирсинг хряща — это извращенные понятия о красоте, что нельзя калечить себя ради сомнительной эстетики и что настоящая красота должна строиться на здоровье.

Юй Чи эта нотация смертельно надоела. Он просто натянул с шеи на уши полноразмерные наушники и с каменным лицом дал понять, что разговор окончен.

Но и Чжу Е тогда был не промах — взрывной, горячий. Видя такое пренебрежение, он аж задохнулся от ярости, швырнул пожитки на землю и рявкнул:

— Да если я ещё хоть раз за тобой приползу, я полная сутулая псина, блядь!

И рванул прочь, не оглядываясь.

Шедший рядом одноклассник аж побледнел от страха — всерьез испугался, что Чжу Е от обиды превратится во врага и начнет гнобить Юй Чи. Он стал судорожно уламывать Юй Чи догнать вспыльчивого ухажера и сказать пару мягких фраз: мол, делов-то, зачем доводить до греха?

Юй Чи по натуре вообще отличался ангельским спокойствием и никогда не выходил из себя, но именно с Чжу Е упирался рогом. Сдвинув наушники на шею, он безразлично посмотрел вслед уходящему силуэту:

— Я его за собой бегать не просил. Хочет — пусть приваливает, не хочет — скатертью дорога.

Чжу Е, который затаился за углом и жадно ловил каждое слово, от этих слов впал в такое буйство, что со всей дури врезал ногой по полуразвалившейся кирпичной ограде — и та с грохотом рухнула.

На следующее утро Чжу Е как ни в чем не бывало явился к воротам школы с красными, налитыми кровью глазами, прижимая ладонь к уху.

Вымахавший под метр девяносто, он в соседней школе считался отпетым хулиганом. Школьные охранники косились на него со страхом, до белых костяшек сжимая дубинки, — не дай бог этот урод прямо у них под носом устроит расправу над кем-то из учеников.

Из ворот в потоке школьников неторопливо выходил Юй Чи. За спиной — синий чехол с пипой, белоснежная школьная рубашка отглажена до идеала. Его неспешная, отстраненная грация резко выделялась на фоне общей суеты.

Чжу Е, держась за ухо, перегородил ему дорогу. Юй Чи даже не замедлил шаг, обходя его с холодной миной:

— Ты чего опять приперся?

Чжу Е на голубом глазу выдал:

— Я псина сутулая! Гав-гав-гав!

Юй Чи застыл:

—?

Смерил того взглядом как умалишенного:

— Придурок.

Придержав рукой чехол с инструментом, Юй Чи прибавил ходу, пытаясь оторваться. Но Чжу Е припустил следом и на весь школьный двор рявкнул:

— Ты обманщик!

Проходившие мимо ученики мгновенно уставились на Юй Чи.

Юй Чи:

—?

Чжу Е отнял руку, демонстрируя свежепроколотый хрящ, в котором красовалась точно такая же сережка.

— Ты же говорил, что это вообще не больно! — выкрикнул он с красными глазами и мученической миной. — У меня чуть башка не лопнула, всю ночь ни в одном глазу!

Юй Чи остановился как вкопанный, не веря своим ушам:

— Тебе делать нечего? Нафига ты себе ухо истерзал?

Чжу Е посмотрел на него со всей серьезностью:

— Раз ты сказал, что не больно, я решил сделать парную сережку. А оно болит адски! Значит, ты вчера соврал просто чтобы меня не расстраивать.

Юй Чи хмыкнул с ледяным равнодушием:

— Не суди по себе, барчук. Я сказал это ровно для того, чтобы ты от меня отвязался.

— Наглое вранье! — уверенно перебил Чжу Е. Влюбившись по уши, он видел в Юй Чи ангела во плоти. Лицо его просияло: — Ты просто слишком добрый! Боялся, что я стану себя винить, вот и корчишь из себя недотрогу. Если бы я тебя не знал так хорошо, точно решил бы, что я тебе не нравлюсь.

— Ты мне и впрямь не нравишься. Прекрати за мной таскаться, задолбал.

— Не верю.

—... Да верь во что хочешь.

— Ладно, а какие тебе нравятся?

— Точно не с фамилией Чжу.

Чжу Е восторженно всплеснул руками:

— Говно вопрос! Сегодня же переговорю со старым, возьму твою фамилию. Буду Юй Е! У тебя фамилия шикарная, мне ужасно нравится.

Юй Чи:

—...

И процедил еще суше:

— Я не по парням.

Чжу Е ничуть не огорчился, а обрадовался еще сильнее:

— Какая же ты прелесть! Не держишь меня за дурака, сразу честно рубишь с плеча.

Юй Чи промолчал.

— Обожаю, когда ты делаешь такую неприступную мину! До чего же круто и стильно смотрится!

Юй Чи уже даже не пытался спорить, а Чжу Е заливался соловьем:

— Я знаю, тебе нравятся всякие блестящие штучки. Не обязательно же дырки в себе ковырять! На выпускной я подарю тебе гладкое кольцо с твоими инициалами. Или ты больше цепочки любишь? У меня скоплено дофига заначек на свадьбу — если хочешь, закрою ювелирку мастеру, и он отбухает для тебя целую коллекцию! Кстати, у меня есть на примете один крутой ювелир, тебе точно зайдёт!

— Ты хоть соображаешь, что означает кольцо? — перебил его Юй Чи.

— А чё тут соображать? Кольцо значит, что ты мне нравишься. Если я буду дарить их тебе всю жизнь — значит, я буду любить тебя всегда.

Юй Чи помолчал пару секунд, отвернулся и отрезал:

— Дебильные сопли. Тошнит от этого бреда.

Чжу Е засиял и гавкнул в ответ:

— Гав-гав! Я ж сказал, я псина! И я хочу разводить с тобой сопли!

Он вскинул руку в клятвенном жесте:

— Поверь мне, я сделаю тебя самым счастливым! Всю свою заначку за эти годы отдам тебе до последней копейки сразу после свадьбы!

Юй Чи даже слушать не стал — прошёл мимо, будто перед ним пустое место.

Чжу Е бегал за ним полгода. Юй Чи оставался неприступным как скала, но тот и не думал отступать. Так продолжалось вплоть до Нового года.

Зима тогда выдалась лютая. Юй Чи некуда было податься, и он остался заниматься в пустой школе. Чжу Е пробрался на территорию и уволок его на горнолыжный курорт.

Юй Чи еле держался на лыжах, поэтому Чжу Е взял его за руку и медленно, шаг за шагом, вел за собой.

Юй Чи сощурился от ледяного ветра, прячась за широкой спиной Чжу Е, и неожиданно для самого себя спросил:

— Если мы и впрямь будем вместе... ты правда будешь каждый год дарить мне по кольцу?

— Не-а, — рассмеялся Чжу Е. Неуклюжей толстой варежкой он бережно поправил на нем съехавшую шапку и пообещал: — Если мы будем вместе, я прямо с первого дня пойду учиться ювелирному делу. На пятый год я своими руками выточу для тебя деревянное кольцо. На двадцатый — сработаю фарфоровое. А на двадцать пятый — серебряное.

— Почему именно так? — удивленно переспросил Юй Чи.

На этот раз Чжу Е не стал повторять заезженную фразу про «любовь навеки». В заснеженной тишине гор его голос, глуховато звучавший из-под маски, казался почти невесомым:

— Это значит... что мы будем вместе до самой старости.

Юношеская любовь той зимой грела сильнее любого солнца.

— Юй Чи, я, конечно, тот ещё урод и языком трепать горазд, но я правда хочу быть с тобой всегда.

***

А потом... За день до их пятилетней годовщины Чжу Е не выдержал и потребовал развод. Наступило пятилетие — и они пошли в Бюро гражданских дел поставить жирную точку.

О деревянном кольце тогда никто из них даже не вспомнил.

Возвращаясь домой в тот день, Юй Чи сдернул с пальца обручальное кольцо. Холодный металл въелся в ладонь, оставляя болезненный след.

«Дебильные сопли, — подумал он тогда. — Чтоб я ещё хоть раз в это вляпался».