Вела Юнь | Переводы китайских новелл

Вела Юнь | Переводы китайских новелл 

3subscribers

365posts

goals1
$3.08 of $2.86 raised
21

Соусные лепёшки для зверолюдей, или Как разбогатеть в космосе. Главы 19-24

Следующий фрагмент
Предыдущий фрагмент
Оглавление
Глава 19
К утру период регрессии у Асайи наконец завершился. Когда малыш поднялся с кровати, его кудряшки торчали взъерошенным птичьим гнездом, а небольшие ушки забавно загнулись назад. Сонный, еле пролепивший глаза тигрёнок послушно тянул ручки и ножки, пока Цзи Цяо облачал его в одежду.
— Руку подними.
— Не ту, это нога.
— Хвост сам продень… Ладно, давай я.
Наполовину спящий Асайя, пройдя через все утренние процедуры, не упустил случая прильнуться к Цзи Цяо:
— Цяо-Цяо, ты такой хороший. Когда ты постареешь, я буду точно так же ухаживать за тобой.
Запыхавшийся Цзи Цяо лишь усмехнулся:
— Избавь меня от такой чести. Где уж мне, вашему высочеству, сметь вас утруждать.
Когда они добрались до переулка, управляющий, казалось, ждал их уже очень давно. Расплывшись в самые радушные обезоруживающие улыбки, он сразу же провёл их к прилавку в самом оживлённом и людном месте.
— Я тут подумал: вы ведь только прибыли, да ещё и с ребёнком на руках. Жизнь нынче непростая, так что перебирайтесь-ка лучше сюда.
Цзи Цяо от неожиданности даже растерялся:
— А… Спасибо вам огромное.
— Не за что, совершенно не за что! Процветания вашему делу!
Обменявшись любезностями, обе стороны остались предельно довольны. Но лишь когда управляющий скрылся из виду, Цзи Цяо окончательно пришёл в себя, ощутив, как в душе поднимается волна тихого ликования.
До чего же, оказывается, приятно иметь за спиной влиятельного покровителя!
Ароматные соусные лепёшки и без того пользовались огромным спросом, а уж на бойком месте торговля и вовсе пошла как по маслу. За эти дни выручка оказалась настолько внушительной, что Цзи Цяо без тени сомнения расстался с двумя тысячами монет «Белый орхидей», приобретя новенькую электроблинницу.
— Запомни: в нашем деле, помимо ингредиентов, самое главное — вот эта малышка, — заявил Цзи Цяо, уперев руки в бока и с полнейшей серьёзностью принявшись за инструктаж. — Каждую неделю ей требуется техобслуживание. Относиться к этой технике нужно с той же нежностью, что и к собственной жене.
Асайя попробовал приподнять обе тяжеленные электропечи, запыхтел и удивлённо выдохнул:
— Цяо-Цяо, твои жёны такие тяжёлые!
— А ты как думал?
Цзи Цяо аккуратно отстранил малыша и в два счёта сам водрузил печи в кузов.
Он с удовольствием хлопнул ладонью о ладонь. Теперь скорость готовки вырастет вдвое, и покупателям не придётся долго томиться в ожидании!
Впрочем, нынешних клиентов нисколько не смущала задержка. Ведь покупка ароматной лепёшки теперь сопровождалась приятнейшим бонусом — возможностью послушать свежайшие, сочные сплетни!
Заметив это, Цзи Цяо и Асайя заранее всё обсудили и решили время от времени подыгрывать публике, подкидывая пикантные детали для поддержания легенды.
— Цяо-Цяо не только лепёшки готовит вкусно, у него абсолютно всё получается пальчики оближешь!
В самом центре прилавка, болтая короткими ножками, восседал Асайя. Он устроился на свежеустановленном откидном столике кузова, прижав кудрявые ушки.
— Когда его не было в поместье, я от тоски кусок в горло протолкнуть не мог. А дядя каждый раз ругал меня и называл…
Покупатели тут же подались вперёд:
— Кем называл?
Асайя возмущённо буркнул:
— Маленьким газовым баллончиком!
Кому-то это показалось безобидным, но чуткая публика моментально зорко увидела саму суть и вынесла беспощадный вердикт:
— Вы только послушайте! Вот уж поистине ядовитый язык! Ребёнок так тосковал по Цзи Цяо, что спал и ел с трудом, а тот смел обзывать его газовым баллончиком! Представляете, каких ужасных вещей он понаговорил взрослому, раз тот просто взял и сбежал!
— Вот-вот! Эти аристократы — сплошь бессердечные истуканы!
Асайя грустно опустил глаза и с самым нещадным видом вздохнул:
— Поэтому я не смог там оставаться и пошёл искать Цзи Цяо!
Он обнял пушистый хвост и погрузился в воспоминания:
— Когда я только встретил Цзи Цяо, домик у него был маленький и старый. В сезон проливных дождей он возвращался домой весь мокрый, промокавшие насквозь ботинки сморщивались, и при каждом шаге получалось так: хлюп-хлюп-хлюп…
— Пресвятые небеса, да как у того господина только сердце не разорвалось! — жалостливо всплеснули руками дамы, прижимая платочки к груди. — Цзи Цяо, это правда? Неужели всё действительно было так плачевно?
Цзи Цяо хлопал ресницами и невинно уточнял:
— Вы ведь уже доели свою лепёшку? Хотите ещё порцию?
— Ой, да-да, конечно, заворачивай!
Цзи Цяо ловко забрал монеты и, выкладывая тесто на раскалённую поверхность, непринуждённо пояснил:
— Просто я тогда впервые столкнулся с сезоном дождей, опыта не было. На обратном пути заскочил на свалку поискать полезный утиль, вот и задержался. Ничего страшного…
— Что?!
Сердобольные дамы содрогнулись, перебивая его дрожащими голосами:
— Ты ещё и утиль на свалках собирал?!
— Н-ну да, — немного растерялся Цзи Цяо от столь бурной реакции. — Дело-то нехитрое.
— Ага-ага! Если повезёт, можно неплохо заработать! — Асайя принялся загибать пальчики. — За мелкую деталь дают пять монет, за дощечку — семь, а за стопку жестяных банок — целых десять! В стопке, между прочим, ровно шесть штук!
— Надо же, так свободно ориентируется в ценах! Сколько же лишений перенёс этот бедный крошка!
— Боже правый…
— У меня просто сердце разрывается от жалости, у-у-у…
Вдруг кто-то из толпы, слушая эти откровения, с любопытством спросил у Цзи Цяо:
— А как ты вообще познакомился с Мэй— кхм, с его дядей?
«…»
Проклятье. Вот эту часть легенды они придумать и забыли!
Руки Цзи Цяо замерли. Он плотно сжал губы и сдвинул брови, судорожно соображая на ходу.
Однако молчание в этот миг оказалось красноречивее любых слов. Опущенный взор, тень глубокой печали и затаённой боли на его лице попали точно в цель: публике лишь дай волю, и её фантазия нарисует самую душераздирающую драму.
Какой же трогательный, несчастный юноша!
— Я…
Едва Цзи Цяо успел открыть рот, как собеседник сочувственно вскинул ладонь, останавливая его:
— Нет-нет, ничего не говори! Мы и так всё поняли!
Толпа сочувствующих зевак принялась наперебой и с жарким пониманием кивать:
— Да-да-да!
«?»
Цзи Цяо виновато угукнул, предпочтя сжать зубы и продолжить жарку. В его голове крутился единственный вопрос: и что же они там себе поняли?!
Когда собравшиеся уже дошли до высшей точки сопереживания, кто-то скептически заметил, что всё это — лишь слова, и нет ни одного реального доказательства!
Асайя упёр ручонки в колени и мило склонил головку набок, всем видом излучая ангельскую невинность.
В этот момент дама с кошачьими ушами, регулярно покупавшая у них лепёшки, отыскала в сети фотографию второго главного героя. Она украдкой взглянула на Асайю, провела детальное сравнение, после чего обрела нерушимую уверенность и громогласно выпалила сомневшемуся:
— Мальчику всего шесть лет! Разве такой малыш станет врать?!
Мир взрослых полон фальши и обмана, но в круглых глазах маленького тигрёнка плескалась лишь безграничная чистота. Пища для ума, подаваемая им, обладала стопроцентным знаком качества.
Глядя на мордашку Асайи, любители сплетней моментально нашли новый поворот сюжета. Поток сенсационных открытий распалил их азарт с новой силой. Цзи Цяо распродал абсолютно все лепёшки в считанные минуты и, прихватив Асайю, распрощался с добрыми дядями и тётями, удаляясь с набитым кошельком и чувством выполненного долга.
На обратном пути Асайя возбуждённо прижался к щеке Цзи Цяо:
— Цяо-Цяо, а нам точно не нужно рассказать всё подробнее?
— Нет.
Цзи Цяо, накануне весь вечер штудировавший самые зубодробительные любовные романы, обретал всё более загадочный и всеведущий вид:
— Это называется недосказанностью.
Асайя смутно кивнул. Похоже, от недотёпы-дяди наконец-то вырисовалась хоть какая-то польза.
Цзи Цяо тоже был безмерно доволен происходящим: удача повернулась к нему лицом, и жизнь шаг за шагом налаживалась.
Тем временем сами виновники шумихи уже покинули прилавок, однако слухи о них даже не думали утихать. Напротив, они расползались подобно лесному пожару и в конце концов докатились до ушей высшей аристократии и финансовых магнатов.
В секторе B, в сияющем огнями бальном зале, со звоном скрестились хрустальные бокалы. Гости склонились друг к другу, но вместо пикантного флирта из их уст донеслось:
— Дорогой, ты слышал эту историю?
— О, разумеется!
Светский вечер, которому полагалось тонуть в флёре романтики, в мгновение ока превратился в шумную площадку для обсуждения свежих сплетен. Гости сбивались в стайки, и, кажется, с радостью променяли бы приторные пирожные на жареные семечки.
— То-то Мэйфилд перестал появляться на приемах. Оказывается, его сердце уже занято!
— Тише ты! Без имён! Используй инициалы или титулы!
— Извини, я тут человек новый…
— По секрету скажу: ходят слухи, будто двое его личных охранников летали в Янтароград и вернулись совсем недавно…
— Чёрт возьми! Серьёзно?!
— Да наверняка отправлял их, чтобы тайком присматривать за ним… Мать твоя, до чего же он влюблён!
— И какой толк?! Всё равно ведь человека выгнал!
— Вот именно! Иначе с какой стати тот бросил бы комфорт сектора A и отправился торговать на задворках… Боже, какой мужественный юноша!
— Не понимаю, чему тут восхищаться. Отличная есть поговорка: запоздалая любовь не стоит и гроша!
Едва Мэйфилд переступил порог бального зала, как жаркие шепотки мгновенно оборвались. Даже смычок скрипача споткнулся, исторгнув резкий фальшивый звук, словно пила по металлу.
— Вот видишь, ты так давно не выходил в свет, что твоё появление всех просто парализовало, — дружески хлопнул его по плечу Даниэль.
Десятки пристальных взглядов тут же впились в Мэйфилда. Почувствовав, как по спине пробежал холодок, Даниэль смущённо убрал руку и пробормотал:
— Это ещё что за новости…
Мэйфилд даже не удостоил публикую ответом. Отец допекал его вызовами уже целую вечность, и если бы не дела в секторе B, граф ни за что не стал бы тратить время на столь унылое сборище.
Даниэля быстро утянули в толпу. Мэйфилд остался один: отпивая вино из бокала, он неторопливо созерцал происходящее из угла.
Липкие, странные взгляды то и дело скользили по нему, улетучиваясь стоит ему лишь повести бровью. Повторившись с десяток раз, это молчаливое пристальное внимание до того докучило Мэйфилду, что он окончательно мрачнел, смутно сознавая: происходит нечто неладное.
Он поставил бокал. Осмотрелся вокруг: подозрительное глазение тут же испарилось, уступив место наигранным ужимкам и шушуканью за спинами.
Даже Даниэль, сделав круг по зале, вернулся к нему с до крайности сложным и невероятно озадаченным выражением лица.
Мэйфилд списал все эти странности на глупую детскую месть за его отказы посещать вечеринки. С ледяной миной, не оборачиваясь, он покинул душный бальный зал.
Стоило ему оказаться за дверью, как зазвонил оптический комлинк. Звонил отец. В гневе герцога Пуланьцзинь сквозила злорадная торжественность долгожданного реванша:
— Мэйфилд! Посмотри, что ты натворил! Я-то думал, ты у меня самый рассудительный, а ты… Какое разочарование!
— Вот как? — Мэйфилд холодно усмехнулся. Будучи уверен, что за ним нет ни единого проступка, он приготовился выслушать очередную порцию вздорных нотаций.
Герцог Пуланьцзинь, встав на пьедестал высшей морали, громогласно отчеканил:
— Ах ты предатель! Бессердечный чурбан!
Каким бы выдержанным ни был Мэйфилд, его разум на мгновение отказался воспринимать происходящее.
— Кто?
— Ты!
— Я?
— Именно ты!
Мэйфилд с серьёзным видом кивнул:
— Кажется, у тебя начался Альцгеймер. Не волнуйся, я прямо сейчас свяжусь с врачом.
Герцог Пуланьцзинь запричитал ещё громче:
— Да тут кроме тебя некому лечиться! Я тебе сотню раз говорил: уйми свой собачий характер! Ты же тигр, а не слюнявый пёс! Сегодня язвишь, а завтра на коленях ползёшь? Да хоть зарисуйся на брюхе, искренность-то ты уже растоптал! Вот и смотри теперь: человека как корова языком слизала!
Мэйфилд аж поперхнулся от возмущения:
— Кого это я выгнал?!
— Хватит паясничать! Имея перед глазами такой драгоценный пример, как я, ты умудрился стать сухим черствым чурбаном! Когда я отправлюсь на тот свет и твоя мать спросит, хороша ли наша невестка, мне остаётся только признаться, что ты на всю жизнь остался бобылём, потому что даром никому не нужен! Она ведь не поверит, начнёт причитать: «Ах, мой сыночек такой красивый и богатый, как он мог остаться один?!» И тогда мне придётся слёзно объяснять, что это я недосмотрел, не воспитал настоящего джентльмена и позволил тебе выставить за дверь собственное счастье!
С экрана комлинка злорадство лилось едва ли не через край.
— Но ты не переживай, когда твоя мама явится к тебе во сне, чтобы отходить тебя по мягкому месту, я обязательно попытаюсь её удержать…
Мэйфилд с треском отключил связь. Даже когда он погрузился в салон летательного аппарата, его грудь всё ещё бурлила от ярости.
— Что за бред! — выплюнул он.
Из-за нахлынувших чувств аккуратные полукруглые тигриные ушки с мягким щелчком выскочили прямо на макушке.
Мэйфилд выдвинул ящичек сиденья, достал ампулу с подавителем и вколол лекарство себе в руку, после чего сдержанно приказал личной охране:
— Пусть Перс немедленно отправляется в сектор C. И пусть не возвращается, пока досконально во всём не разобьётся.
— Слушаюсь.
Перс, едва успевший вернуться из предыдущей командировки, вновь был вынужден отправиться в путь. На чём свет стоит проклиная своего импульсивного начальника, он без промедления помчался обратно в Янтароград.
Загримировавшись, наёмник отправился собирать сведения и сам не заметил, как влился в ряды любителей свежих сплетен.
— Из проверенных источников донесли… — таинственным шепотом вещал кто-то возле прилавка, — тот господин даже отправлял личную охрану в сектор C…
Перс кивнул про себя: «Было дело, факт».
— Ой, а я вспомнил! На Улице Китовой Реки один верзила постоянно покупал лепёшки без очереди, перекупая их у других…
— Ну и что тут такого?
— Ты что, совсем глупый?! Очередь тогда была крошечная, тот парень явно не спешил! Просто он боялся, что Цзи Цяо и малыш узнают его!
Перс опешил, но снова кивнул: «А ведь логика в этом есть».
— Наверняка сидел в засаде, а потом каждый день докладывал боссу о каждом шаге… Эх, если знал, что не сможет отпустить, зачем доводить до такого…
Перс бросил взгляд на кузов-прилавок и глубоко задумался.
Первоклассный наёмник всегда умеет анализировать факты. А ещё — замечать мелочи, строить логические цепочки и делать правильные выводы.
Райан каждый день снимал кучу видео и фотографий маленького господина, но граф вечно высказывал недовольство и заставлял всё переснимать.
Почему переснимать?..
Зачем?..
Глаза Перса вспыхнули, он сжал кулак и мгновенно осознал истину: да потому что графу нужен был вовсе не племянник! Он хотел видеть Цзи Цяо!
Наёмник поднял взгляд на хлопотавшего у печи юношу и с глубочайшим сожалением вздохнул.
Кто знает, какая кошка между ними пробежала, но исходя из имеющихся фактов…
Боже мой! Да он же без ума от него!
***
Ознакомившись с отчётом Перса, Мэйфилд едва не задохнулся от возмущения и вдребезги разбил драгоценную чашку из костяного фарфора.
Он вскочил, затем снова опустился на кресло. Встревоженный Даниэль застал его с донельзя мрачным лицом.
Служанки суетливо упаковывали вещи, готовые к скорой поездке хозяина.
Даниэль сочувственно понизил голос:
— Дружище, ты только не кипятись. Если на душе совсем паршиво, давай я слетаю с тобой в Межзвёздную Федерацию, развеемся?
Даже от самого бестолкового приятеля в такие минуты может быть польза.
Мэйфилд и так собирался в Янтароград по делам заброшенного рудника, поэтому его лицо немного смягчилось:
— Не стоит, я просто лечу в сектор C—
Даниэль мгновенно переменился в лице:
— Ха! Я так и знал! Ты летишь к нему, чтобы склеить разбитую чашку!
— Я! ЭТОГО! НЕ ДЕЛАЮ!
Выведенный из себя Мэйфилд рябнул так, что задрожали стёкла, после чего вихрем вылетел из комнаты, громко хлопнув дверью.
Неповторимый аромат соусных лепёшек с боем пробил себе дорогу среди бешеной конкуренции уличной фуд-зоны.
Для покупателей, прогуливавшихся по торговому кварталу, заглянуть к лотку Цзи Цяо и взять порцию горячих лепёшек, чтобы нанизывать румяные кусочки на бамбуковую шпажку прямо на ходу, стало неофициальным, но обязательным ритуалом.
В тот вечер на противоположной стороне улицы плавно опустился иссиня-чёрный флаер.
Опершись локтем о подлокотник и подперев щёку ладонью, Мэйфилд равнодушно наблюдал за шумным, бурлящим жизнью лотком.
Очередь к нему выстроилась огромная — куда длиннее, чем к соседним прилавкам.
Стоявший боком к проезжей части юноша ничего не замечал. Он крутился как белка в колесе, точно так же, как и на видеозаписях: чем чаще вспыхивал экран терминала, принимающий оплату, тем ярче и радостнее становилась его улыбка.
— Цыц...
Должно быть, от слишком долгого созерцания в голове один за другим стали всплывать нелепые слухи.
Мэйфилд издал презрительный смешок, но его золотисто-карие глаза так и не оторвались от юноши. Словно ещё одна секунда наблюдений могла окончательно доказать, насколько абсурдна байка о его «любви с первого взгляда».
"Мой возлюбленный? Моя единственная страсть? Потерял голову от любви и выжил из ума? Чёрт бы меня побрал... То ли Перс набрался этой дряни из жёлтой прессы, то ли в его мозги пробрались бредни Райана. Иначе я ума не приложу, как он сподобился составить настолько дикий отчёт..."
Длинные изящные пальцы с тихим постукиванием пробежались по тексту на голографическом экране. Тихий бубнёж под нос быстро перерос в ядовитую насмешку.
Мэйфилд наблюдал уже довольно долго, но так и не понял, с какого перепугу объектом этих сплетен стал именно Цзи Цяо.
Как ни крути, тот выглядел самым обычным, простым и сдержанным парнем.
Граф нахмурился, в душе всё больше подозревая, что Перс во время командировки просто отлынивал от работы и спихнул ему состряпанную на коленке ахинею.
— Где Перс? Отправьте его на Заброшенный рудник...
Но не успел он отдать приказ водителю трогаться, как в поле зрения ввалилась орава шпаны с разноцветными, кислотными хаерами. Наглецы с вызовом направлялись прямиком к лотку юноши.
Мэйфилд осёкся. Слегка нахмурившись, он с лёгким недоумением взглянул в сторону Цзи Цяо.
— Эй! Ты, что ли, Цзи Цяо? А ну живо гони деньги за крышу!
Народ в переулке понемногу рассеивался. Заготовленное Цзи Цяо тесто подходило к концу; он как раз обсуждал с Асайей, что они смогут закрыться пораньше и успеть в супермаркет на распродажу, когда над самой головой раздался развязный, хамский голос.
Асайя подобрался ближе к Цзи Цяо, крепко вцепился пальчиками в полы его одежды и, смерив пришельца недовольным взглядом, надул губы:
"Да сколько можно... Опять припёрлись..."
На самом деле Жёлтоволосый, хоть и вёл себя вызывающе, соображал получше прочих. Вернувшись к себе, он подтянул корешей и навёл справки. Выяснилось, что в доме Пуланьцзинь действительно имеется юный господин, вот только его внешность никогда не светилась на публике.
А торговля у Цзи Цяо с каждым днём шла всё лучше. Жёлтоволосый смотрел на него как на ходячую гору монет «Белый орхидей».
Слухам он верил наполовину, но рисковать и лезть напролом опасался, а потому собрал зелёную шелупонь из новобранцев и отправил их для разведки боем.
— Слышь, пацан, ты за эти дни неплохо поднял. Не пора ли поделиться с бравой братвой?
Малолетки с попугайскими хохолками — все как один ниже Цзи Цяо ростом — обступили прилавок с таким видом, будто без бабок отсюда не уйдут.
Цзи Цяо поначалу досадовал, но шевелюры визитеров были настолько вывихивающими мозг, что он не сдержался и шепнул Асайе:
— Ничего себе... Они что, всю палитру на головы вылили?
Асайя ещё не успел ответить, как хулиганьё оскорбилось. Зализав пятернями торчащие на макушках хохлы, они гордо выпятили грудь:
— Внушай себе, деревня! Мы, пятицветные попугаи-розеллы, от природы с таким окрасом! Это наш естественный перо-волосяной покров!
Цзи Цяо искренне восхитился:
— Вот как... Извините, я с планеты Голубая Вода, у нас таких необычных окрасов никогда не водилось.
Голубая Вода давно взлетела на воздух, так что от искренних извинений Цзи Цяо шпана даже засмущалась.
— Э-э... Ну, раз ты шаришь в стиле, так и быть, прощаем, — буркнул главный, неопределённо махнув рукой.
— Вы очень добры, спасибо.
— Да ладно, бывает.
— Ну, тогда доброго вам пути.
— Ага, давай, пока...
Пятицветные уже повернулись, чтобы убраться восвояси, как вдруг сообразили, что происходит какая-то дичь. Они резко замерли, развернулись, и вожак со всей дури грохнул кулаком по разделочной доске:
— Ты че, сцуко, издеваешься?! Мы с тебя бабки за крышу требуем, а ты нам зубы заговариваешь про причёски?!
Цзи Цяо невинно похлопал глазами, подумав про себя: «Надо же, а мозги у них всё-таки имеются...»
Пока он судорожно соображал, как бы заболтать банду, из-за его спины выскочил Асайя и во всё горло завопил:
— Не смейте обижать жену моего дяди! А то я домой вернусь и всё дяде расскажу!
«?»
В глазах Мэйфилда мелькнуло глубочайшее замешательство. На душе стало скверно. Если обойдётся без сюрпризов, то «дядя», о котором орёт этот мелкий паршивец, — он сам.
Разумеется, прямо сейчас графу ужасно хотелось, чтобы произошёл какой-нибудь сюрприз.
Гопота же о втором фигуранте сплетен знала прекрасно: характер — дрянь, методы — зверские, да ещё и высокоуровневый обладатель боевой магии...
Но! Кого это волнует!
За братана и двор стреляю в упор! Брат за брата — таковая расплата! На улицу выходят только реальные мужики, дерзкие и безбашенные!
Главарь мазнул чёлкой по лицу, изподлобья скосившись на Цзи Цяо единственным видимым глазом, и борзо выкрикнул:
— Какая ещё жена дяди?! Ты его позови — думаешь, он прямо сейчас тут объявится?!
Мэйфилд:
«...»
— Да и вообще, ты заливаешь! Будь у вас реально такие связи, да кто бы попёрся на улицу продавать лепёшки на лотке!
— Ты... да ты!.. — Асайя раздулся от гнева, его хвост отчаянно застучал по земле.
И только малолетки занесли палки, намереваясь разнести лоток к чёртовой матери, как молчавший доселе юноша тяжело, надрывно вздохнул:
— Хотите ломать — ломайте. У меня правда больше нет денег... Эх, несладка жизнь в богатом доме. Не думал я, что даже сбежав от него, буду так горбатиться...
Асайя уткнулся ему в грудь, снизу вверх посмотрел заплаканными глазами и дрожащим голосишком пролепетал:
— Цяо-Цяо...
Горестный тон звучал до того жалобно, что аж сердце разрывалось.
Малолетки застыли, с недоверием разглядывая измождённое лицо юноши:
— В богатом доме ему несладко, ага! Кому ты зубы заговариваешь?
— Сударь... То есть, господа, — Цзи Цяо устремил взор в небо под углом в сорок пять градусов, силясь вспомнить всё прочитанное мыло. — Со стороны кажется, будто жизнь в высшем свете сияет роскошью, но какую боль я скрываю в душе — ведомо лишь мне одному. Когда Голубая Вода погибла, я остался без крова. К счастью, он приютил меня. Он был так нежен, так заботлив и чуток! Зная, как мы, уроженцы Голубой Воды, любим земледелие, он обещал выкупить для меня целое поле и засеять его самой отборной золотой пшеницей...
«Я...» — Мэйфилд едва сдержал рвущееся наружу крепкое бранное слово, а его хищный взгляд намертво въелся в сопляка, несущего несусветную чушь.
— Слышь, а ведь правда проскакивало в новостях, будто граф свалил в какой-то городишко в Секторе E...
— Точно-точно, я тоже в сети видел!
— Ты че, ещё и новости читаешь?
— Хе-хе...
Бандиты опустили дубинки и зашептались. Кто-то даже не сдержал восхищённого вздоха:
— А у них там, оказывается, такая романтика...
Главарь отвесил подчинённому леща и, нахмурившись, недоверчиво спросил:
— Ну и? А на паперть с лепёшками ты с какого перепугу подался?
И? А дальше Цзи Цяо ещё ничего не придумал!
Мысленно материтя этих любителей интриг, парень судорожно скрипел мозгами, выжимая из себя остатки фантазии.
Асайя вовремя вставил слово:
— Потому что Цяо-Цяо было очень плохо рядом с дядей!
— Че-е? — малолетки закинули длинные чёлки и уставились на них всей оравой.
— Не то чтобы совсем плохо... — юноша выглядел смертельно уставшим, едва держащимся на ногах от хрупкости. — Рядом с господином графом я, конечно, не знал нужды... Но... но...
— Но?! — в один голос выдохнула банда.
— Но его чувство собственничества было настолько удушающим, что я каждый день сходил с ума!
— А?!
В голове Цзи Цяо вспыхнула озаряющая мысль, и закоротившие извилины мгновенно замкнулись. Он выудил из памяти самые заезженные штампы и нагнал пурги:
— С каждым днём он любил меня всё сильнее и сильнее! А потом стал панически бояться, что я влюблюсь в кого-то другого и наставлю ему рога! Он запер меня, лишил свободы! Мне нельзя было выходить на улицу, нельзя было ни с кем разговаривать... Такая жизнь...
— Да это же просто ад какой-то! — возмущённо выкрикнул кто-то из толпы. — Как он мог так поступать?!
— Эх, увы... — Цзи Цяо глубоко опечалился. — Моя мечта — донести вкус соусных лепёшек до каждого, ведь моей родины больше нет... И я не хочу, чтобы древнее ремесло сгинуло вместе со мной!
Главарь банды прозрел и сочувственно выдохнул:
— Так вот почему ты сбежал продавать лепёшки!
— Именно! — Цзи Цяо кивнул, его голос зазвенел несокрушимой решимостью. — Каким бы деспотом он ни был, ему не сломить мою стремившуюся к свободе душу!
— Да! Всё правильно сделал!
— Точно-точно, да здравствует свобода!
— Нафиг такого мужика, он вообще не понимает, че тебе надо!
Слушая эти гневные обвинения, Мэйфилд чувствовал, как внутри закипает бешеный яростный пламень.
Телохранитель ощутил, как температура в салоне флаера начинает стремительно расти, и взмолился:
— Ваше сиятельство, успокойтесь! Умоляю, сдержите себя!
Мэйфилд закрыл глаза, сделав глубокий вдох, и заставил себя успокоиться. Он решил дослушать, какую ещё ахинею приплетёт этот паршивец.
— Эх, на самом деле всё это — лишь оттого, что он любил меня слишком сильно... Да, язычок у него ядовитый, да и характер взрывной... Но мы с тигрёнком уже привыкли... Просто...
Цзи Цяо обнял Асайю и погладил его по пушистой макушке с выражением глубокой тоски. Для окружающих это выглядело так, будто парень всё ещё сгорает от невыплаканной любви.
Гопота допытывалась:
— Просто что?
— Просто у нас нет будущего! — вздохнул Цзи Цяо. — Слишком разное положение в обществе, да и детей у нас быть не может... Чем ждать, пока страсть угаснет и мы станем ненавидеть друг друга, лучше я уйду сам, пока не поздно.
Асайя вовремя всхлипнул:
— Ы-ы-ы... Я не хочу без тебя-а...
— Потрясающе! — Мэйфилд издал тихий, ледяной смешок. — Он ещё и о моём будущем позаботился!
А шпана погрузилась в историю с головой. Их голоса задрожали от подступивших слёз:
— Обалдеть...
— Стеклище-то какое, хнык...
— Они реально любили друг друга...
Бандиты шмыгали носами, в груди у них всё сжималось от сочувствия.
— Не переживай, чувак, ты молодец! Ты со всем справишься!
Цзи Цяо покачал головой и слабо покашлял:
— До успеха ещё далеко. Торговля вроде идёт, но прибыль мизерная. А ведь надо платить за аренду, за стоянку... да и ещё...
— Всё-всё, молчи! — у главаря покраснели уголки глаз. — Давай нам две лепёшки, сделаем тебе кассу!
— Правда? Спасибо огромнейшее, вы такие добрые люди!
— Да без б! Ты только не сдавайся!
— Обязательно!
Аромат свежих лепёшек мгновенно разнёсся вокруг. Заплатив деньги, гопота ушла, оживленно переговариваясь и уминая горячую стряпню.
Едва гости скрылись из виду, трагическое выражение на лицах участников драмы испарилось. Они весело дали друг другу пять и даже стали шёпотом обсуждать актёрскую игру.
— Цяо-Цяо, ты был невероятен!
— Ты тоже отлично сыграл, Асайя!
А единственная жертва этого спектакля сидела во флаере, и лицо его было темнее тучи.
— Замечательно. Просто замечательно... Не зря, видать, я в тебя без памяти влюблён... — прошипел Мэйфилд с ядовитой ухмылкой. Какой глупец! Надо же было посчитать Цзи Цяо безобидным и простым парнем!
— Эх, только у меня реплик мало было... — немного расстроился Асайя. Он стал загибать пальчики, проговаривая про себя текст, и случайно бросил взгляд на стоявший неподалёку флаер.
Э?
Флаер?
Что-то больно знакомый...
Малыш любопытно обернулся и склонил головку набок...
И тут же столкнулся взглядом с золотисто-карими глазами, точно такими же, как у него самого!
Мужчина напротив холодно изогнул губы. На его породистом, невероятно красивом лице играла до боли знакомая, ехидная и опасная ухмылка.
— И-и-ик!
Хвост Асайи мгновенно взбился пышным ёршиком. Сердце ушло в пятки: перед ним стоял настоящий палач, явившийся за его душой!
— Дя...
— Что за «чи-чи»? — не расслышал Цзи Цяо. Подумав, что тот зовёт сидевшую на ветке птичку, он продолжал собирать вещи и наказывал: — На корочке соус и специи, пернатым такое нельзя.
Асайя повернулся, деревянный, как буратино, и задрожал всем телом:
— А-ага...
— Всё, поехали скорей.
Цзи Цяо усадил его в люльку, бормоча, что они опоздают на грандиозную распродажу, и лихо завёл грузовой трицикл. Мотор затарахтел, и колымага помчалась по разбитому переулку, подпрыгивая на каждой кочке.
Асайя сжался в комок, не смея даже оглянуться. Взгляд за спиной, казалось, вот-вот просверлит в нём дыру.
В душе нарастала липкая, животная паника. В ушах уже явственно звучал этот страшный ледяной смех.
Спасите!
Тигрёнку... кажется, конец...
***
В глубине узкого переулка на спутанной проволоке качался голый светильник. Тусклый жёлтый свет дрожал на промозглом ветру. В заброшенном складе царила тишина, нарушаемая лишь скрипом ржавых петель.
— Бам!
Пыльный мешок из-под картошки грохнулся прямо перед Жёлтоволосым. Поднявшееся облако грязи заставило того судорожно закашляться.
Куда только делась его быполая спесь! Дрожа всем телом, хулиган боязливо воззвал к стоящему в центре комнаты человеку:
— Б-босс...
Сидевший на деревянном стуле верзила закинул ногу на край сиденья, опёрся локтем о колено и небрежно подбрасывал на ладони металлическую пробку.
— Жёлтый... В этом месяце ты принёс меньше всех, — Билли подал голос с хищным шипением, бросил пробку в угол и протянул руку, покрытую чешуёй. Цапнув пацана за шевелюру, он с силой притянул его к себе: — Я же помню, что в твоих переулках торговля всегда шла на ура. Не так ли?
У Жёлтоволосого кожа на голове трещала по швам. Он запричитал:
— Босс! Босс, клянусь, я ни медяка себе не заныкал! Поверь мне, босс!..
Билли брезгливо оттолкнул его, откинулся на спинку и с притворной добротой улыбнулся:
— Ну так объяснишь мне, в чём дело?
— Д-да, конечно!
Жёлтоволосый торопливо выложил всё, что пронюхала его шпана:
— У того торгаша с лепёшками бизнес и впрямь прёт. Но он... он любовник одного аристократа...
— Аристократа? — Билли оживился. — Какого ещё аристократа?
Чувствуя, что беда миновала, Жёлтоволосый подобрался ближе и таинственно шепнул:
— Из семьи Пуланьцзинь... Мэй... Мэйфилд... А-а-ах!
Договорить он не успел: страшный удар в дых сбил его с ног. Корчась на полу и задыхаясь в кашле, он скулил от страха:
— Босс... Босс, я правду говорю...
— Мразь! Пошёл вон!
В последнее время из-за новостей о том, что Заброшенный рудник скуплен на корню, вся местная бандота сидела тихо и боялась пикнуть.
Услышав это имя, Билли окончательно слетел с катушек:
— Мать твою! Мэйфилд?! Да у этого хлыща вместо фетишей — одни звонкие монеты «Белый орхидей»! Каких же кретинов я набрал, если вы верите в подобную ахинею?!
Жёлтоволосый опешил:
— А... но...
— Заткнись! — Билли с отвращением всыпал ему ещё пару пинков и рявкнул в сторону: — Вэнь И!
Из толпы мешковатых теневиков медленно выступил хмурый юноша в чёрном.
Билли велел вышвырнуть полуживого Жёлтоволосого прочь и обратился к новичку:
— Заберёшь его улицы под себя. Через пару дней сходим вместе, посмотрим на этого хлебопёка...
Вэнь И молчал. Лишь когда Билли с угрозой уставился на него, не дождавшись ответа, парень тихо проронил:
— На улице все об этом говорят. Если это правда, может... лучше не надо?
— Хлоп!
От звонкого удара у Вэнь И закружилась голова. На щеке надулись две кровавые полосы, оставленные острой чешуёй.
— Чего? В святоши записаться решил?
Билли сграбастал его за шиворот и, скалясь, прорычал прямо в ухо:
— А вот хрен тебе. Не дождёшься.
Телохранитель проводил взглядом уезжающий трёхколёсный грузовичок и дрожащим голосом напомнил:
— Владыка... Маленький господин и остальные уехали...
— Знаю!
Мэйфилд с трудом подавил порыв рвануть вслед за убогим мопедом, сгрести за грудки этого самодовольного юнца и заставить его ответить за всё. Вот только...
Чёрт возьми, тогда слухи о том, как граф Пуланьцзинь безумно сохнет по простолюдину и гоняется за ним по всей планете, станут ещё убедительнее!
В этот момент перед лицом Мэйфилда вспыхнул оптический компьютер. На связь вышел управляющий.
— Ваша Светлость, — с глубочайшим почтением произнёс голос из динамика.
— Чего тебе? — буркнул Мэйфилд, не скрывая раздражения.
— До нас дошли слухи, что вы прибыли в Янтароград. Его Светлость герцог крайне обеспокоен вашей судьбой, — управляющий сделал небольшую паузу, откашлялся и понизил голос до заговорщического шепота: — Если ваше завоевание сердца избранника зашло в тупик, я уже подготовил команду профессионалов. У нас есть проверенная временем триада: похищение, тяжёлое ранение и слезливое примирение. Срабатывает безукоризненно! Если мало, добавим ещё...
— Обойдёмся без этого! Сразу пишите плохой финал!
Мэйфилд со скрежетом зубов обрубил связь и тут же отправил управляющего в чёрный список — прямиком к собственному батюшке.
Телохранители в кабине дышать боялись. Лишь спустя пару минут один из них рискнул аккуратно поинтересоваться:
— Господин... куда мы теперь?
— На заброшенный рудник.
Вопрос с добычей руды Миньлан не терпел отлагательств. И всё же, уезжая ни с чем, Мэйфилд закипал всё сильнее. Чем больше он об этом думал, тем сильнее досада грызла его изнутри.
Превосходно. Какой-то оборванец посмел прикрыться его именем и водить за нос местную шпану! А ведь по виду и не скажешь — скромник скромником.
Мэйфилд мерно постукивал пальцами по подлокотнику кресла. Перед глазами до сих пор стояло лукавое, смышлёное лицо юноши.
Немного помолчав, он бросил через плечо:
— Передай Райану, пусть следит за ними. Вот закончу с делами на руднике...
Его глаза сузились, а на губах мелькнула хищная, не сулящая ничего хорошего улыбка. Когда он освободится, эти двое на собственной шкуре узнают, что такое жестокая расплата!
***
«Так, посчитаем расходы...»
Вернувшись домой, Цзи Цяо сверил чеки за последние два дня и удовлетворённо кивнул. Большая распродажа в супермаркете оказалась как нельзя кстати — удалось сэкономить добрых несколько сотен монет!
Опустевший было холодильник вновь забит под завязку. Похоже, всю ближайшую неделю пить безвусные питательные смеси не придётся.
— Асайя, сегодня на ужин у нас хуньтуни с морским ежом! Наваристый бульон я сделаю из поджаренных рыбных косточек, получится невероятно вкусно.
Цзи Цяо принялся раскладывать на столе ингредиенты для лепке.
Обычно в такое время Асайя уже крутился бы рядом, суя свой любопытный нос во все миски, и канючил тоненьким голоском: «А что такое хуньтуни? А долго ещё варить? А скоро есть будем?».
Но сегодня малыш вел себя странно. Цзи Цяо позвал его дважды, прежде чем тигрёнок неохотно взобрался на стул. Уши его уныло висели, а на мордочке застыло глубокое душевное страдание.
— Асайя? Что с тобой?
Цзи Цяо позвал его громче, и тигрёнок только тогда рассеянно поднял голову:
— А? Цяо-Цяо, ты меня зовёшь?
— Я зову тебя уже минуты три, — Цзи Цяо с улыбкой отвёл от его мордочки кудрявую прядку, зацепившуюся за ушко. — Ты чего такой витаешь в облаках? Спать хочешь?
— Нет-нет...
Асайя замотал головой, хотя внутри у него всё горело от страха. Дядя уже знает о его проделке! Совсем скоро он примчится сюда и надрёт ему задницу!
Что же делать, что делать?!
Тигрёнок поджал свой толстый полосатый хвост и в полном отчаянии уткнулся носом в столешницу, выразительно вздыхая по своей будущей битве с дядей.
Эх... Эх-хе-хе...
Он ведь не со зла всё наплевал! Вот если бы всё это оказалось правдой...
Стоп!
Ушки Асайи вздрогнули и мгновенно навострились. Он вскинул голову и уставился на Цзи Цяо горящим взглядом.
Цзи Цяо недоумённо моргнул, не понимая, что за идея возникла в этой пушистой голове.
— Цяо-Цяо-а? — Асайя воровато повёл глазами. — А как тебе мой дядя? Ну, чисто внешне?
— Твой дядя?..
Цзи Цяо отложил тесто, на мгновение задумался и честно ответил:
— Ну, он весьма красив.
— О-о-о, хе-хе-хе...
На детской мордочке расплылась странная, загадочная улыбка. Впрочем, Асайя тут же смахнул её лапками и попытался сделать максимально безразличный вид:
— На самом деле он... ну... не такой уж и вредный...
— Да ну?
Цзи Цяо принялся перебирать в памяти воспоминания о дяде малыша.
— Когда у дяди есть время, он играет со мной!
*Правда, никогда не уступает...*
— И магия у него крутая! Из пальцев могут вылетать настоящие искорки!
*Правда, пока он показывал этот фокус, случайно подпалил мне шерсть на брюшке...*
— А ещё его звериная форма — огромная и очень красивая!
*Правда, он любит затаиться в темноте и нападать на меня, как на плюшевую игрушку...*
Но всё это не имело значения!
Асайя хвостиком ходил за Цзи Цяо, без остановки тараторя о достоинствах своего дяди. Когда у него окончательно пересохло в горле, он подбежал к кружке с водой и жадно сделал несколько больших глотков.
После чего с разбегу вцепился Цзи Цяо в ногу и снизу вверх уставился на него сияющими глазами:
— Так что, Цяо-Цяо, мой дядя ведь правда классный?
— Э-э...
Цзи Цяо почесал подбородок и с математической точностью озвучил главный вопрос:
— Раз он такой замечательный, почему же ты от него сбежал?
"..."
"............"
Асайе нечего было ответить. Схватившись за грудь, он шатаясь сделал два шага назад и буквально окаменел на месте.
До него наконец дошло: его мечте сделать Цзи Цяо своей дядей-мамой не суждено сбыться. Никогда.
Маленького тигрёнка накрыла волна беспросветной печали. Цзи Цяо, ничего не замечая, аккуратно опустил свежеслепленные хуньтуни в кипящую воду и крикнул:
— Двенадцати штук тебе хватит?
Асайя потер страдающую задницу и трагически выдохнул:
— Положи... положи ещё три!
Хуньтуни с морским ежом получились на загляденье: тонкое, полупрозрачное тесто плотно облегало сочную начинку из морепродуктов и фарша красной свиньи, просвечивая аппетитным розоватым оттенком.
Когда они сварились, Цзи Цяо плеснул в пиалу густого, белого как молоко рыбного бульона. По кухне мгновенно разнёсся густой, насыщенный аромат, от которого текли слюнки.
Асайя зачерпнул ложкой один хуньтунь, усердно задул на него дуя щеки, а затем отправил в рот. Зубы прокусили нежную оболочку, и наружу брызнул горячий, ароматный сок, смешиваясь с золотистой начинкой из морского ежа.
— М-м-м! М-м-м!
Тигрёнок зажевал, довольный до невозможности, а его хвостик заходил ходуном. От недавней депрессии не осталось и следа.
Видя, с каким аппетитом ест малыш, Цзи Цяо решил налепить ещё про запас и заморозить — будет отличный быстрый обед на будущее.
То, что от бандитов удалось так легко отделаться — безусловный плюс, но сегодняшняя история заставила Цзи Цяо насторожиться. На ближайшие пару дней он решил оставить Асайю дома.
— Цяо-Цяо, ты уйдёшь без меня?! — Асайя тут же уткнулся носом ему в живот и завел пластинку, требуя объяснений.
— Если эти шпана снова явится, я один как-нибудь зубы им заговорю. А за тебя дома мне будет спокойнее.
Цзи Цяо сжал его пухлые щёчки, словно кусочки теста, и мягко произнёс:
— Я оставлю тебе еду в холодильнике, в полдень робот всё разогреет. Только пообещай, что больше не будешь убегать на улицу, как в прошлый раз.
Асайя тяжело, совсем по-взрослому вздохнул. Не желая заставлять Цзи Цяо волноваться, он нехотя кивнул.
***
Райан, которому поручили следить за домом, с удивлением обнаружил, что Цзи Цяо отправился на работу в одиночестве.
Офицер замер в глубоких раздумьях. Его хвост закрутился сложным узлом от одолевавших сомнений. Не выдержав, он связлася с Персом, чтобы спросить совета.
Перс, который только что получил нагоняй от Мэйфилда, ответил не задумываясь:
— Тут и думать нечего! Твоя задача — охранять маленького господина.
— Понял!
В тот же день Райан снял квартиру по соседству с Цзи Цяо. Теперь они с тигрёнком могли рассматривать друг друга через окно.
Асайя распахнул створку и, став на цыпочки, спросил:
— Это дядя тебя прислал?
Райан уселся на подоконник напротив и положил подбородок на руки:
— Ага!
Асайя уныло опустил хвост, сложил пальцы пистолетиком, сделал в сторону Райана пару бесшумных «пиу-пиу» и с досадой задернул шторы.
Райан почесал затылок, решив, что угадать ход мыслей этого детёныша — задача невыполнимая.
***
— Босс, мне две порции соусных лепёшек! Одну не резать!
— Ой, я тут впервые... А какая лепёшка вкуснее?
— Не толкайтесь! Умник, ты бы ещё по воздуху перелетел!
Простенький трёхколёсный грузовичок Цзи Цяо был зажат в плотное кольцо покупателей. Торговец думал, что когда первая волна любопытства зверолюдей спадёт, выручка неизбежно поползёт вниз.
Но он недооценил местную любовь к хрустящим соусным лепёшкам. Популярность его блюда только росла. Сегодня утренней заготовки почтна двести порций не хватило даже до полудня — тесто закончилось подчистую.
Те, кто опоздал, пытались перекупить готовую еду у счастливых обладателей заветных бумажных пакетов, предлагая двойную цену.
В любой другой ситуации кто-нибудь обязательно соблазнился бы лёгкими деньгами, но сейчас все только прижимали к груди горячую выпечку и удрали во весь опор, крича на ходу: «Я не спекулянт, не жди!».
— Маленький босс, ну вы посмотрите на них!
— Скажите им хоть слово, босс!
Цзи Цяо лишь виновато улыбался и обещал завтра привезти вдвое больше заготовок. Только так ему удалось успокоить расстроенную толпу.
— Эх, Цзи Цяо, ну и бойко же у тебя торговля идёт, — с доброй завистью проговорил сосед, торговавший свежевыжатыми соками. Впрочем, благодаря наплыву клиентов у тележки Цзи Цяо, его собственные продажи тоже заметно выросли, так что в голосе не было желчи.
Цзи Цяо скромно улыбнулся:
— Да ладно вам... Я один работаю, много всё равно не приготовлю.
— Так в чём проблема? — хмыкнул сосед, хлопая по своей сияющей новенькой кухонной установке. — Обнови оборудование, нарасти объёмы! С такими мощностями потом и собственную лавку открыть не грех!
«Собственную лавку...»
Цзи Цяо хоть и отмахнулся, но в душе у него всё перевернулось.
После переезда на Улицу Морской Луны его дневная выручка выросла вдвое. Если так пойдёт и дальше, то к концу месяца, за вычетом расходов на продукты, на его счёте останется около сорока-пятидесяти тысяч монет «Белый орхидей».
Он страстно мечтал пустить корни в этом новом мире, обзавестись собственным угольным уголком. Но потратить все накопления на дорогие автоматы прямо сейчас... ему было попросту страшно.
К тому же он твердо решил уехать с Улицы Морской Луны, как только закончится срок аренды, а на новом месте деньги точно понадобятся.
Голова уже раскалывалась от подсчётов. Цзи Цяо махнул рукой:
— Ладно, я, пожалуй, поеду домой.
— Давай, я тоже сворачиваюсь, — проворчал сосед, поглядывая на небо. — Прогноз обещает ливень через час. Достала эта погода, ни себе поторговать, ни людям прогуляться...
Цзи Цяо тут же вспомнил про Асайю, оставшегося дома в одиночестве. Если начнётся гроза с громом и молниями, малыш от страха опять свернётся в пушистый дрожащий клубочек.
Над головой нависло тяжёлое, мышиного цвета небо. В сизых тучах глухо рокотал далёкий гром.
Возвращаясь знакомым маршрутом, Цзи Цяо въехал в узкий, тихий переулок. На повороте он внезапно нахмурился и резко выжал тормоз.
Из-за плотной облачности в подворотне царил полумрак. Цзи Цяо не раздумывая потянулся к кузову и нащупал пальцами тяжёлую деревянную скалку.
Впереди, вальяжно раскачиваясь из стороны в сторону, из темноты вышли несколько подростков-зверолюдей.
Цзи Цяо раздражённо выдохнул. Внутри подступила волна досады.
Опять за своё? «Плата за защиту»... Обычный рэкет и буллинг. И когда они уже отвяжутся?
Впрочем, перед ним были всего лишь молодые парни. Цзи Цяо засучил рукава, решив раз и навсегда разъяснить малолеткам правила приличного поведения.
Но тут порыв влажного ветра донёс до его носа резкий, ни с чем не сравнимый металлический запах крови.
Тяжёлые, подкованные металлом шаги приближались.
Цзи Цяо перевёл взгляд за спины застывших подростков и крепче сжал в руке деревянную скалку.
Двухдневное затишье оказалось лишь иллюзией перед бурей. Когда с обеих сторон узкого переулка выросли высокие фигуры зверолюдей, Цзи Цяо понял: его подстерегали.
Главарь неторопливо выступил вперёд, оттолкнув с дороги вертевшихся под ногами подростков. На вид ему было лет двадцать. Несколько верхних пуговиц на его рубашке были расстёгнуты, обнажая ключицы, слегка поблёскивавшие в тусклом свете — приглядевшись, Цзи Цяо разглядел там неровные россыпи чешуек.
Он нахмурился, вспомнив слова Жёлтоволосого, и смутно догадался, кто перед ним.
В полутьме зелёные глаза незнакомца отливали недобрым, мертвенным блеском. Похоже, его вполне устраивала напряжённость юноши, потому что он остановился в паре шагов и с усмешкой протянул:
— Сегодня я увидел тебя и подумал: а ведь слухи-то врут не совсем.
Цзи Цяо опустил взгляд, пальцы незаметно сжали гладкое дерево скалки.
— О чём вы? — вежливо спросил он.
— Будь я аристократом, тоже бы на тебя зарился, — Билли хлопнул в ладоши и оскалился, разглядывая его шею. — Ты прямо создан для ошейника с цепочкой. Эдакая изящная безделушка.
В переулке грянул взрыв гогота. Лицо Цзи Цяо оставалось спокойным: он понял, что на этот раз так просто отрезком пути не отделаться.
Сырой, холодный ветер пронёсся по подворотне. Цзи Цяо окинул взглядом окруживших его людей и слез с сиденья тележки.
— Если дело в плате за охрану, не обязательно было устраивать облаву, — произнёс он сдержанно и естественно. — Я и так собирался сменить место. С завтрашнего дня на улице Морской Луны меня не будет.
— Слыхали, а?
Билли вдруг расхохотался. Его тяжёлая, широкая ладонь с силой опустилась на плечо Цзи Цяо:
— С каких это пор ты решаешь, что делать на улице Морской Луны? Захотел — пришёл, захотел — свалил? Сам придумал байки для дураков, а теперь и сам в них поверил?
Сквозь тонкую ткань одежды холодные чешуйки вдавились в плечо. От этого давления мышцы невольно дрогнули — ощущение было таким, будто по телу ползёт скользкая, мерзкая змея.
Этот тип намеренно искал повода для драки, и уступки тут не помогли бы. Цзи Цяо спросил напрямую:
— Чего ты хочешь?
Билли громко расхохотался:
— А чего я могу от тебя хотеть? Денег, конечно!
— За прошлые дни доплатить придётся. Да и пацанам моим за труды отстегнуть не мешало бы — они ведь за тобой не один день бегали.
Все взгляды скрестились на Цзи Цяо, словно на откормленном баране, которого не терпится пустить под нож.
— Ладно, — к общему удивлению, легко согласился Цзи Цяо.
Билли вскинул бровь, слегка изумлённый такой покладистостью, после чего разжал пальцы и заулыбался:
— А ты сообразительный.
Шельма за его спиной тут же принялся выслуживаться:
— Ещё бы! Когда босс берётся за дело, кто посмеет перечить!
— А я-то думал, тут кремень... И это всё? Ха-ха-ха!
— Вытряси из него всё до последней монеты! Мать его, а если не хватит, отберём того мелкого тигрёнка...
Слушая этот наглый, грязный трёп, Цзи Цяо вскинул голову. Его резкий взгляд заставил тех парней споткнуться на полуслове.
Спиной прижавшись к борту тележки, Цзи Цяо поглядел на Билли и произнёс:
— Наличных у меня нет. Переведу на счет.
Билли ухмыльнулся и уже шагнул ближе, готовясь подставить коммуникатор, как вдруг Цзи Цяо взмахнул рукой. Тёмно-красный порошок мгновенно ударил бандиту прямо в глаза. Жгучая, невыносимая боль заставила Билли схватиться за лицо и дико заорать:
— Хватайте его, суки!
Остальные от неожиданности опешили, но тут же опомнились и скопом рванулись к Цзи Цяо.
Отбросив пустой флакон из-под перца, Цзи Цяо встретил первого зверочеловека прямым, сокрушительным ударом в челюсть. Тяжёлый импульс сбил того с ног.
Нападавшие не ожидали от хрупкого на вид парня такой дури. Замявшись на мгновение, один из них зашёл сзади и мертвой хваткой обхватил его шею.
Цзи Цяо резко вогнал локоть ему в живот, развернулся и, перехватив скалку, с размаху обрушил деревянный брус на голову противника. Раз, другой — с молниеносной, ужасающей жестокостью.
Зверочеловек повалился в грязь, завыв от боли:
— Снимите его с меня! Снимите!
— Мать вашу, да он дерется лучше Вэнь И!
Худой, казалось бы, юноша бил наотмашь, с холодной, просчитанной яростью. Ему было плевать на численный перевес: он просто выбрал одну цель и методично вбивал её в землю.
Сначала бандиты струсили перед этой дикой одержимостью, но быстро вспомнили, что их больше. Навалившись всей оравой, они с огромным трудом скрутили его и впечатали в мостовую.
— Жить надоело, тварь?! Врежьте ему ещё! Сволочь, до костей всё болит...
— Я тебя покалечу, мразь!
Холодная грязь залепила шею. Цзи Цяо получил два тяжёлых удара — в живот и в лоб. Тупая, выматывающая боль отозвалась во всём теле, подкатила к горлу, а во рту расплылся горячий металлический вкус крови.
Он попытался вырваться, но его тут же прижали сильнее, втерев щекой в грубый камень мостовой так, что кожу обожгло огнём.
И всё же он не издал ни звука, не попросил о пощаде. Лишь жадно, тяжело дышал, будто жалея только об одном — что не успел отрубить ещё парочку этих гадов. Зверолюди, удерживавшие его, аж зубами заскрипели от такой дерзости, сыпля ругательствами.
— Цзи Цяо... А ты, я смотрю, бесстрашный...
Кто-то грубо схватил его за волосы и заставил поднять голову. Перед глазами предстал Билли. Его опухшие, красные глаза налились ядом — казалось, он готов разорвать пленника на куски прямо здесь.
— Бывает, — не уступил Цзи Цяо, выплюнув сгусток крови. — Всё равно ты бы меня не отпустил, даже получи я деньги. Так хоть не задаром.
— Ха.
Билли коротко усмехнулся. Достав сигарету, он выудил из кармана зажигалку, прикрыл пламя ладонями и прикурил.
Едкий, горький дым поплыл в воздухе. Билли стряхнул пепел, выпустил струю дыма прямо в лицо Цзи Цяо и со всего размаха влепил ему пощёчину.
Брызги крови полоснули по камням. Звон удара отозвался гулом в ушах, голова Цзи Цяо дёрнулась в сторону.
Старые, казалось, погребённые воспоминания вспыхнули в памяти кадрами киноленты. Знакомая до тошноты боль призовыми метками ложилась на тело, обещая наутро превратиться в тёмные наплывы гематом.
— А ведь ты прав, — Билли затянулся, глумливо скалясь. — Беглый человечишка с планеты Голубая Вода... Ты хоть представляешь, как высоко ценятся ваши тушки в других системах?
Цзи Цяо судорожно хрипел, изо рта тянулась алая нить слюны.
Билли с удовлетворением разглядывал его избитый вид. Затеи ради он прижал тлеющий бычок прямо к его плечу и, прижигая ткань вместе с кожей, прошептал:
— Что если я продам тебя вместе с тем мелким щенком, а?
Острая боль от ожога заставила Цзи Цяо вскинуть голову. Он въелся взглядом в Билли и вдруг... скривил губы в улыбке.
Билли хотел было спросить, чему этот ублюдок улыбается, но Цзи Цяо внезапно подался назад и со всей дури врезался лбом в его переносицу. Гулкий костяной треск оглушил Билли, перед его глазами всё поплыло.
— Ах ты, сука-а-а!
Воспользовавшись замешательством, Цзи Цяо вырвал руки из хватки, перехватил у кого-то из бандитов обрез трубы и бросился в драку с остервенением обречённого.
Отшвырнув ногой налетевшего зверочеловека, он по-звериному оседлал Билли, впился пальцами в его чешую, рванул её прочь и, схватив за волосы, стал методично вбивать его затылок в брусчатку.
— Оттащите его!
— Быстрее, этот псих нас всех перебьёт!
— Стой! Кажется, патруль идет!
— Босс, валим!
Венцом всему была чистая физическая разница: стоило Цзи Цяо на секунду выдохнуться, как Билли мощным рывком сбросил его с себя.
Прежде чем нанести ответный удар, Билли сплюнул кровь. Его жиластая, тяжёлая ладонь мёртвой хваткой сжала горло Цзи Цяо.
— Погоди у меня, Цзи Цяо... — прошипел он с лютой ненавистью.
В качестве последней мести бандиты вдребезги разнесли трёхколёсную тележку и растворились в узких подворотнях до того, как подоспели полицейские.
— Шустрые гады, успели сбежать, — подоспевший патрульный мельком осмотрел разгром. Подобные картины здесь были делом обыденным. Он помог Цзи Цяо подняться и спросил: — Парень, тебя в больницу отвезти?
— Не надо.
Придерживаясь за стену, Цзи Цяо сильно закашлялся. Ответив на пару формальных вопросов, он поторопился уйти.
Он и так потерял слишком много времени. Асайя мог испугаться и выбежать на улицу.
Небо окончательно потемнело. Налетел порыв ветра, и тяжелые, крупные капли дождя застучали по камням. Цзи Цяо попытался завести тележку, но мотор молчал. Присмотревшись, он увидел, что блок силового кристалла, который с таким трудом прилаживали Тоби и остальные, превратился в мешанину из пластика и металла.
«Сломалась...»
В голове загудело. Он долго, немигающим взглядом смотрел на обломки, а потом отвернулся и, опираясь о стены домов, медленно побрёл вперёд.
Кровавый вкус во рту так и не прошёл. Каждый вдох отозвался тупой болью в груди. Цзи Цяо внезапно остановился: в таком виде возвращаться нельзя, он только напугает Асайю.
Этот малыш хоть и корчит из себя гордеца, на деле душонка у него тонкая и капризная. Он боится грома, темноты, грязи... Увидит его таким избитым — начнёт реветь в три ручья.
Цзи Цяо и сам сейчас хотел плакать. Кажется, его судьба была проклята с самого рождения: стоит жизни хоть немного наладиться, как тут же случается дрянь. Надо же, даже перемещение в другой мир ничего не изменило.
Ну за что?..
Он не понимал. Сгорбившись, он тяжело, рвано дышал. Ледяной дождь кромсал лицо, смывая кровь и грязь в подступающие к ногам лужи.
Из мутной воды на него молча смотрело собственное отражение: разбитые губы, рассечённый лоб, ссадины.
Перед глазами всплыли прошлые годы. Вонючая свалка за школой, где его валили на землю и пинали ногами. Он лежал тогда в грязи, задыхаясь как собака, а когда обидчикам надоедало, он подбирал свои пластиковые бутылки и тащился домой. Чтобы наутро снова идти в школу — весь в синяках.
Эти раны никогда не вызовут сочувствия. Они лишь служат трофеями для тех, кто сильнее.
Он ненавидел этих людей. Ненавидел Жёлтоволосого, ненавидел Билли. Но больше всего он ненавидел своё собственное проклятое невезение, из-за которого страдают те, кто рядом.
Накатила смертельная усталость. Дождь бил с такой силой, что ноги подкашивались. В туманящемся разуме мелькнула крошечная, соблазнительная мысль: «Нужно просто отдохнуть...»
И тело послушно соскользнуло вниз, вдоль мокрой стены.
«Отдохну...
Совсем чуть-чуть...
Посчитаю до ста и встану».
В тишине дождливого переулка снова раздались шаги. Кто-то наступил на шаткую плитку, и из-под неё с чавканьем выплеснулась грязная вода.
Прохожий опустил взгляд и недовольно цыкнул.
Цзи Цяо хотел открыть глаза, но веки весили тонну. В полузабытьи он ощутил, как чьи-то сильные руки подхватили его и подняли вверх...
***
Асайя проснулся только к полудню. Расправившись с сочной, хрустящей отбивной, он остался совершенно без дела.
Привычным движением он отыскал кусок теста, оставленный Цзи Цяо, придвинул стул к окну, выходящему в коридор, и принялся с усердием его мять.
Стоило в коридоре раздаться шагу, как он тут же высовывал носик в окно. Но это каждый раз оказывался кто-то чужой.
Посмотрев на настенные часы, Асайя убеждённо пробормотал себе под нос:
— У Цзи Цяо сегодня много покупателей, вот он и задержался...
Вдруг снаружи снова заскрипели половицы. Ушки Асайи дернулись, он тут же высунулся наружу:
— Цзи—
— Маленький господин... — Райан, державший в руках кулёк со сладостями, смущённо замялся. — Будешь?
— Ты только о еде и думаешь! — фыркнул на него Асайя.
Спрыгнув со стула, он вернулся в комнату и некоторое время откровенно скучал, растянувшись на ковре звёздочкой.
Потом резко сел и пару раз ткнул себя в грудь:
— Бип-бип! Запущен массажный робот «Асайя-два»!
Схватив плюшевого кролика, он уложил его на кровать и принялся усердно мять ему мягкий живот, гордо именуя это «отработкой фирменного стиля мастера Асайи».
Густой раскат грома прервал его игру. Асайя торопливо включил свет, сжал в охапку кролика и прижал нос к оконному стеклу.
Ой-ой, дождь начинается! Цяо-Цзяо точно пора домой!
Асайя замер у окна, высматривая знакомую фигуру. Улица постепенно пустела: сначала рассосалась вечерняя пробка, потом исчезли редкие прохожие, и вскоре снаружи остался лишь плотный, шумный гул падающей воды.
Зайчики-ушки тоскливо повисли. Асайя подумал, прикрыл ладошками глаза и решил: «Посчитаю до ста, и Цзи Цяо обязательно появится».
— Один... два... — затянул он протяжно.
— Сорок семь...
— Семьдесят один...
Счёт приближался к сотне, а Цзи Цяо всё не было. Асайя недовольно надул губы, его голос становился всё тише. Он уже раздумывал, не начать ли сначала, как вдруг в дверь громко и резко постучали.
— Цяо-Цзяо! Цяо-Цзяо!
Глаза Асайи вспыхнули. Словно подзарядившись энергией, он подпрыгнул и помчался открывать.
— Цяо-Цзяо, почему ты так поздно—
Слова застряли в горле. Зрачки Асайи сузились, он замер на месте, будто поражённый громом.
На пороге стоял промокающий до нитки незнакомец с привычно-высокомерным выражением лица. А его Цяо-Цзяо, о котором он так долго думал, висел на плече этого типа — беспомощный и неподвижный, точно мешок с рисом...
Асайя нервно сминал короткие пальчики, елозил на месте и наконец выдавил из себя сухой, испуганный шепоток:
— Дядюшка...
Мэйфилд лениво приподнял веки, скользнув по нему равнодушным взглядом:
— Совсем сдурел? Уйди с дороги.
Малыш сжался и мелкими шажками отступил в сторону.
Комнатушка была крошечной. Мэйфилд носком сапога отодвинул мешавшийся табурет и аккуратно опустил ношу на кровать. От этого движения, должно быть, задело какую-то из ран — Цзи Цяо сдавленно застонал, неразборчиво поморщившись во сне.
Асайя замер на секунду, а затем порывисто кинулся вперёд, отпихивая дядюшку всей своей тушкой. Разглядев покрытое ссадинами и кровоподтёками лицо юноши, мальчик тут же заплыл слезами и панически закричал:
— Цяо-Цяо! Цяо-Цяо!
— Да оглохнет он от твоих воплей, едва очнётся, — хмыкнул Мэйфилд, едва удержав равновесие от такого напора.
Асайя заставил себя заглохнуть. Сглатывая горькие слёзы, он сжал дрожащие губы и вонзил в родственника полный обиды, свирепый взгляд.
Мэйфилд аж усмехнулся от подобной наглости:
— Ты чего на меня уставился?
Асайя громко шмыгнул носом:
— Вх-х-х...
— Это я его сюда притащил, — терпеливо пояснил Мэйфилд, поочерёдно ткнув пальцем в юношу и в себя. — И к его ранам я непричастен. Дошло?
Мальчишка продолжал в упор буравить его красными глазами, а его крошечный носик забавно раздувался — казалось, он вот-вот выдаст новую порцию рёва.
— И с чего я вообще перед тобой оправдываюсь... Словно это я его избил, — вздохнул Мэйфилд, окончательно оставив попытки достучаться до здравого смысла.
Бросив мальчишке бумажную салфетку прямо на макушку, он в последний раз бросил взгляд на лежащего на кровати юношу и вышел из тесного помещения.
Выбравшись в коридор, Мэйфилд прислонился плечом к дверному косяку и холодно уставился на подошедшего Райана.
Завидев ранее, как граф несёт окровавленного юношу на плече, пятнистый леопард едва не подпрыгнул от ужаса. Понимая, что случилось нечто скверное, Райан сгорал от стыда: ему хотелось заглянуть в комнату и узнать, как там Цзи Цяо, но перечить хозяину он не смел.
— Господин... Я не думал, что кто-то посмеет затеять дурное... Если бы я знал...
— А кто тебя винит? — странно посмотрел на него Мэйфилд.
В конечном счёте, это он сам отправил с парнем всего одного охранника. Не реши он сегодня лично наведаться сюда и свести кое-какие счёты, Цзи Цяо так и остался бы избитым на обочине.
— Ох... И как он сейчас? Может, привести врачевателя? — облегчённо вздохнул Райан, пытаясь через плечо графа рассмотреть обстановку в комнате.
— Перс уже пошёл за ними.
Мэйфилд, которому надоели эти попытки протиснуться, недовольно отступил и расправил лацканы пиджака. Грязь и свернувшаяся кровь въелись в дорогую ткань. Нахмурившись, граф провёл пальцем по тёмно-бурому пятну.
— Господин, лекари прибыли! — в коридоре раздался торопливый стук каблуков Перса и нескольких врачей.
Мэйфилд коротко уронил: «Угу», указал подбородком на дверь и на ходу скинул пиджак, направившись к лестнице.
Перс спохватился:
— Господин, вы куда? Нам пойти с вами?..
— Не надо.
Мэйфилд швырнул ему пиджак и небрежно бросил:
— Оставайтесь здесь.
— Слушаемся...
Перс и Райан переглянулись, смутно догадываясь о намерении хозяина, и молча кивнули, провожая взглядом его удаляющуюся фигуру.
— Кажется, граф не в духе... — Райан ткнул напарника локтем. — У меня стойкое ощущение, что кому-то сейчас настанет крышка.
— Ха, ну и что? — злорадно хмыкнул Перс. — Главное, что не нам.
***
Холодный свет полной луны пробивался сквозь ветви деревьев. Покрытые ржавчиной железные перила, утопавшие в опавшей листве, казались ещё более зловещими, чем обычно.
В глубине заброшенного склада сгрудилась кучка помятых зверолюдей. В самом центре этой компании стоял темноволосый юноша — его мёртвой хваткой держали за горло, едва не отрывая ноги от пола. Под дружный гогот его со всей силы швырнули на бетон.
— Кха... кха-кха...
Вэнь И судорожно хватался за горло, пытался дышать и, услышав приближающиеся шаги, дрожащими локтями упёрся в грязь.
*Бам!*
Тяжёлый сапог с размаху обрушился ему на спину, гнобя к полу и заставляя выплюнуть сухую пыль.
— Какая жалость, Вэнь И, — Билли возвышался над ним, разводя руками с глумливой ухмылкой. — Но что поделать? За предательство всегда приходится платить. Сам ведь понимаешь, а?
— Я... не... — хрипло вытолкнул юноша через сжатые зубы.
— Ты мне тут горбатого не лепи! — вспыхнул Билли.
Он убрал ногу, присел на корточки и, рывком схватив Вэнь И за волосы, оскалился:
— Когда надо было зажать этого ублюдка, тебя и след простыл, зато патрульные из соседнего сектора припёрлись ровно вовремя! Я не идиот. Не думай, что я не понял, к чему ты клонил!
Вэнь И стиснул зубы:
— Нет...
— А язычок-то у тебя костлявый, — холодно заржал Билли. — В тот день, когда Жёлтоволосый ходил к Цзи Цяо, ты ведь сбежал на полпути, да? Вернулся, чтобы предупредить его?
Вэнь И тяжело дышал, скосив глаза на стоящих рядом шестёрок. Все они раньше шныряли с Жёлтоволосым — нетрудно было догадаться, что они выложили Билли каждую деталь той ночи.
Билли глумился, впитывая каждую каплю страха на его лице, а в его зелёных зрачках закипала лютая, зверская ярость:
— Сказки он тут пел... Будто у Цзи Цяо интрижка с самим Мэйфилдом! Я сразу понял, что эти слухи — полная херня...
Вэнь И дрожал от пронизывающей боли, но, пересилив себя, выговорил:
— Людей с планеты Голубая Вода почти не осталось... Умоляю... отпусти его...
— Чем ты просить собрался, чмо? — Билли лениво похлопал юношу по щеке холодной ладонью. — Если бы я не вытащил тебя из лап космических пиратов, ты бы давно сдох. Твоя шкура и так принадлежит мне, чем ты тут торгуешься?
Стоило ему закончить, как Вэнь И, словно безумный, рванулся вперёд и выбросил кулак прямо ему в глаз, извергая из повреждённой гортани исполненный ненависти рык:
— Да вы же с ними за одно!
Отпетые бандиты делили несчастных беженцев, потерявших дом, словно скот на убой. Но...
Билли легко уклонился, перехватил тонкое запястье и швырнул юношу лицом в грязь.
— Ты не спасешь ни его, ни себя, — он ухмыльнулся прямо в глаза, полные бессильной ярости. — А Цзи Цяо драться умеет. Интересно, если переломать ему кости, он будет так же смешно ползать по земле, как червь?
— Вы... суки...
Вэнь И хотел проклясть их всех до седьмого колена, но слова застряли в горле. Он и сам не верил в отплату. Дурные люди живут долго, а злодеи правят миром — сколько они уже творили зверств, и хоть кто-то наказал их?
— Тьфу, скучно, — Билли потерял интерес к его мучениям и брезгливо махнул рукой. — На цепь его у входа. Собака должна знать своё место.
Бандит откупорил банку с выпивкой и жадно припал к горлышку.
Один из прихвостней подобострастно подскочил:
— Босс, Цзи Цяо ранил двоих наших парнишек, что с ним делать дальше?..
— Чего ждать-то?
Билли вдруг почувствовал душную волну жары. Вытерев пот со лба, он швырнул пустую жестянку в угол и поплёлся к старому холодильнику за ледяным пивом, на ходу рыча:
— Разве я не отправлял ребят узнать, где он живёт? Найдут — притащите сюда, развлечётесь...
— Ха-ха, от души, босс!
Шестёрки расплылись в сальных ухмылках. Предвкушая, как гордый юноша будет ползать у них в ногах, они стали жадно поглядывать на дверь.
— Чёрт, он мне почти пол-уха оторвал, вот уж я отыграюсь...
— Эй, сперва мы! А то завалишь его раньше времени, с кем играть потом?
— С какой стати ты первый?
— Заткнитесь! Чего эти идиоты так долго копаются? Простая же задача!
— Вот именно... Слушайте, а вам не кажется, что душно стало? Дождь же только прошёл...
Кто-то подал голос, и тут до бандитов дошло: насквозь продуваемый заброшенный склад превратился в раскалённую печь.
— А? — Билли вальяжно откинулся на спину, смяв в кулаке очередную банку.
Будучи чувствительным к температуре, он напрягся. Намереваясь отправить кого-то наружу проверить обстановку, он вдруг услышал, как огромные железные ворота склада гулко задрожали.
Все присутствующие замерли, переглядываясь в немом изумлении.
— Босс, это еще что...
Один из бандитов направился к Билли, но тот грубо оттолкнул его:
— Заткнись!
Грудь Билли сдавило тяжестью — то ли от недавних ударов Цзи Цяо, то ли от давящей, невидимой ауры, разливающейся в воздухе. Инстинкт заставил его прижаться к полу и нащупать рукой оружие под сиденьем.
*БА-А-АМ!*
Стоило его пальцам коснуться рукояти, как тяжёлые ворота с оглушительным грохотом разлетелись на куски, обрушив на помещение град раскалённых осколков.
— Жжёт! Назад!
— А-а-а-а!
— Не толкайтесь, с дороги!
Склад мгновенно заполнился воплями и паникой.
— Не ссать! Никого не убило! — рявкнул Билли, сбрасывая с себя кусок раскалённого железа. Из рассечённых чешуек на руке сочилась кровь, но он, невзирая на боль, дикими глазами уставился на фигуру, шагающую сквозь пламя.
Его люди либо корчились на полу, либо в панике разбегались. Лишь трое самых крепких ринулись в атаку.
Пришедший лишь тихо хмыкнул. Яркие, ослепительные языки пламени плясали на его пальцах. Движения его были быстры как молния — катящаяся волна жара мгновенно поглотила наглецов.
Потолочный светильник с треском рухнул прямо в огонь. Запах палёной плоти смешался с воплями сгорающих заживо.
Преисподняя ожила наяву, но незваный гость шествовал сквозь неё с ленивой грацией, будто прогуливался по залу роскошного бала, и неторопливо остановился перед Билли.
Испепеляющий огонь не причинял ему вреда. И даже без герба на лацкане по одной лишь этой небрежной, впитанной с молоком матери спеси Билли сразу понял, кто перед ним.
— Добрый вечер, господин, — раздался вальяжный, исполненный изысканного яда голос.
Вокруг бушевало пламя, но у Билли от этого голоса ледяные мурашки побежали по спине.
Сжимая в кулаке пистолет, бандит стал медленно отступать назад, выдавив кривую ухмылку:
— Драгоценный граф... Ха, ведь так к вам обращаются? Кажется, между нами вышло недоразумение...
Билли оглядел пылающий ад вокруг и сухо кашлянул:
— Вряд ли ситуация стоит столь грандиозного гнева, а?
— Недоразумение? — Мэйфилд усмехнулся так, будто услышал лучшую шутку в своей жизни. — О каком недоразумении речь?
— Как только пошёл слух, что вы выкупили рудник, все банды Янтарограда обходили эту зону стороной! Мы ведь тоже...
Договорить Билли не успел. Едва дерзкая ухмылка сползла с его лица, в голове мелькнула страшная догадка. Он уставился на графа, выпалив:
— Неужели слухи... не враньё?!
*БАМ!*
Внезапный, сокрушительный удар в челюсть отправил Билли в темноту. У него не было ни единого шанса спустить курок — его просто вмяли в пол тяжёлым сапогом.
Мощное ментальное давление сковало тело ужасом. Попытавшись сохранить остатки сознания, бандит услышал над самым ухом разъярённый рёв:
— А-а-а... А ты наглый, сука!
Мэйфилд окончательно сбросил маску аристократа. Сорвав галстук, он с брутальной яростью пинал Билли, превращая его в кровавый обрубок, и непрерывно орал:
— Плата за крышу! Плата за крышу! Да вы просто куча бесполезных оборванцев! Целыми днями хернёй страдаете на улицах, так вас ещё занесло вымогать деньги у них! Если бы не вы, этот паршивец с Асайей не сочинили бы про меня сказку! А не сочини они сказку, мне бы не пришлось слушать сплетни и терпеть насмешки от старого пердуна!
Чем больше он говорил, тем сильнее распалялся. Схватив Билли за грудки, граф приподнял его и зарычал прямо в окровавленное лицо:
— Это всё ваша вина! Ещё раз повторяю для тупых: все эти идиотские слухи — ВРАНЁ! ВСЁ ЭТО ЛОЖЬ!
Билли, чьи уши заложило от крика, а изо рта сочилась кровь, мысленно завыл: *Ты меня чуть на смерть не забил, кобель проклятый, и после этого хочешь сказать, что это ложь?!*
Мэйфилд с силой швырнул его в каменную стену. Наружу выплеснулся сгусток крови, бандит судорожно заглатывал воздух, цепляясь за раскалённые железяки.
Далеко не каждый зверочеловек обладал особыми способностями — для этого требовалась колоссальная ментальная сила. Перед Мэйфилдом Билли был бессилен.
— Твоя звериная форма — питон? — Мэйфилд достал из кармана платок, неторопливо вытер окровавленные пальцы и бросил ткань в огонь. — Наблюдать, как людям ломают кости — скука. А вот сломать твои... Это будет куда интереснее.
Выместив злость, граф вернул себе прежнее спокойствие.
На кончиках его пальцев вновь заплясало знакомое пламя, отражаясь в зелёных зрачках Билли.
Сколько раз Билли загонял людей в угол, наслаждаясь их отчаянием? Наконец роли поменялись, и он на собственной шкуре ощутил, что такое липкий, всепоглощающий ужас.
— В Грандоне... есть закон! Запрещено... использовать способности вне поля боя... — От страха перед смертью вся спесь с него слетела, и заядлый головорез судорожно пытался закрыться законом.
Мэйфилд лишь тонко улыбнулся. В тишине ночи эта улыбка выглядела пугающе.
Он нагнулся и прижал ладонь к чешуйчатой груди Билли.
Отвратительная гнилая гарь расползлась по чешуе, когда-то запятнанной невинной кровью. Край древесины на потолке с треском поддался, и крыша склада начала рушиться. Густой дым устремился в ночное небо, а сокрушительный пожар поглотил пристанище греха.
Мэйфилд не спеша вышел из рушащегося здания и у входа даже обернулся, смакуя зрелище, будто смотрел на пышный салют.
*Хруст...*
Неподалёку раздался шорох. Мэйфилд чуть повернул голову:
— М-м?
Подойдя ближе, он увидел юношу, прикованного цепью за шею. Тот заворожённо смотрел на бушующий огонь.
Вэнь И был словно в трансе. Ему казалось, будто он попал в мир, где больше нет боли и рабства. Он даже не заметил сухого щелчка рядом с ухом. Лишь когда тяжесть на шее исчезла, юноша очнулся и глупо уставился на разбитые звенья цепи.
— А...
Он вскочил, оглядываясь по сторонам, но вокруг никого не было — только пылающее небо. Это был самый прекрасный рассвет в его жизни.
***
— Ну как он? — раздался неспешный голос, заставив Перса и Райана, стоявших у дверей как истуканы, поднять головы.
Мэйфилд вернулся спустя пару часов, уже переодетый в чистую одежду. Выглядел он безупречно, и ничто не выдавало его ночных похождений. Однако Райан всё же уловил тонкий, едва заметный запах железа.
Перс толкнул напарника в бок и поспешил ответить:
— Внешние раны, ничего смертельного. — Он глянул внутрь комнаты и понизил голос: — Но лекари говорят, что он гораздо слабее обычных жителей планеты Голубая Вода. После лекарства подскочила температура, он ещё не очнулся... Так что молодой господин...
— Понятно.
Мэйфилд нахмурился и набросал Райану пару указаний.
Леопард едва удержался от громкого «Ничего себе!», судорожно кивая, отчего его уши смешно задёргались.
Мэйфилд прижал его голову ладонью и подозрительно спросил:
— Ты хоть понял, о чём я?
Связаться с правителем Сектора C и уладить вопрос с небольшим пожаром — что тут сложного?
Райан посчитал это оскорблением своих профессиональных навыков и обиженно залопотал глазами.
Мэйфилда аж передёрнуло от вида двухметрового амбала, строящего глазки. Схватив его за плечи, он развернул леопарда к лестнице и скомандовал:
— Пошёл вон.
— Ой, ну и ладно... — вздохнул Райан и уныло поплёлся вниз.
«Вот же псих!» — мысленно ругнулся Мэйфилд и шагнул в комнату к Асайе. Но едва он переступил порог, как оглушительный, ультразвуковой рёв едва не пробил ему барабанные перепонки:
— Уа-а-а-а! Цяо-Цяо! Мой Цяо-Цяо! Ну почему... почему ты не просыпаешься?! Ты на меня обиделся-а-а?!
Мэйфилд замер, достал из кармана ампулу и привычным движением вколол препарат себе в руку.
Тигриные ушки, выскочившие от неожиданности, тут же исчезли.
Асайя распластался по груди юноши, умываясь слезами, и вытащил салфетку.
*Шм-м-мыг!*
*Шм-м-мыг!*
Выбросив сопливый ком, малыш снова завел свою траурную песню:
— Умоляю, проснись! Я больше не буду воровать конфеты по ночам! И... и пукать под одеялом я тоже не специально!
«...»
Мэйфилд скрестил руки на груди, с непередаваемым выражением глядя на спящего Цзи Цяо:
*И он до сих пор не вышвырнул этого мелкого за дверь? Чёртово ангельское терпение...*
Граф подошёл, брезгливо сгрёб за шкирку ревущего Асайю и поднял в воздух.
— Дядюшка... — шмыгнул носом малыш.
— Он ещё не умер, а ты уже поминальный плач устроил. Надоел, — Мэйфилд свернул салфетку трубочкой и без церемоний заткнул мальчишке грязные ноздри, превратив его в маленького слоника.
Асайя, не смея перечить, обиженно засопел через забитый нос:
— А с Цяо-Цяо всё будет хорошо?
— А если нет, мне лекарей вместе с ним похоронить? — огрызнулся Мэйфилд.
Глаза мальчика снова наполнились слезами, а губы скорбно поползли вниз:
— Ы-ы-ы...
— Ладно, молчу! Мой косяк! — быстро вылился Мэйфилд и зажал ему рот.
Асайя уставился на него печальным взглядом, мыча сквозь пальцы:
— М-м-м-м?
— Живее всех живых, — небрежно бросил Мэйфилд, мельком глянув на кровать. — Да здравствует Император.
Малыш не уловил ядовитой иронии, главное — дядюшка никогда не врёт!
Просветлев, Асайя подбежал к Цзи Цяо, уселся рядом и, подперев щёки кулачками, прошептал:
— Раз Цяо-Цяо спит, я буду стеречь его, пока он не очнётся!
***
— Цяо-Цяо... Цяо-Цяо...
Сквозь знакомый зов Цзи Цяо заставил себя открыть глаза. Перед ним стояла седая старушка. Юноша замер.
Это был сон. Сон, в котором он снова видел свою давно ушедшую бабушку.
Тогда они жили далеко от школы. Два рубля на автобус были для него роскошью, поэтому вставать приходилось спозаранку.
Быстрый завтрак — бабушкина рисовая каша с соленьями, — и портфель за спину. Пешком, через весь город. И так изо дня в день, в дождь и зной.
Цзи Цяо не роптал. По дороге он подбирал выброшенные пластиковые бутылки, складывал их в мешок, а после уроков относил в пункт приёма утиля.
Родители умерли рано. На скромную пенсию бабушки да стипендию особо не разгуляешься, но они справлялись.
Пока он не перешёл в десятый класс. В тот год все беды мира будто разом обрушились на его голову.
Шёл проливной дождь. Цзи Цяо бежал домой с тяжёлой мешковиной за плечами, когда в узком переулке его обступили одноклассники.
— Эй, Чжоу Сюй, глянь! Вот он, наш мусорщик!
— Я же говорил, он каждый день тут бутылки собирает!
— Ха-ха-ха! Так вот почему от него в классе вечно воняет!
Цзи Цяо застыл на месте. Подростки окружили своего вальяжного вожака, тыча в него пальцами.
Их хохот резал слух. Щёки Цзи Цяо вспыхнули, он уткнулся носом в рукав.
Школьная форма была чистой и пахла простым мылом. Никакой вони.
Подобные насмешки происходили постоянно. Цзи Цяо знал, что они издеваются нарочно, знал и то, что семья Чжоу Сюя богата и влиятельна. Ему с ними не тягаться.
Как бы ни было больно, Цзи Цяо лишь молча опускал голову и пытался пройти мимо.
Он наивно полагал, что это просто глупая выходка. Но настоящий кошмар был впереди.
Вскоре его тетради стали находить порванными в мусорном ведомстве, в стакан с водой подсыпали мел, а в столовой «случайно» сбивали с ног.
Весь класс сплотился против него, превратив в бесплотного духа, скитающегося по коридорам.
*За что? Я сделал что-то не так?*
Цзи Цяо было тяжело, но он убеждал себя: надо потерпеть, всё пройдёт.
На следующий месяц староста объявила, что собранные деньги класса пропали. Все взоры скрестились на вошедшем Цзи Цяо.
— Да тут и думать нечего! Это Цзи Цяо!
— Он у нас самый нищий, даже бутылки собирает...
— Вытряхните его рюкзак!
Атмосфера накалилась. Цзи Цяо в ужасе отступил к стене, мотая головой:
— Я не брал... Правда не я...
Но его тихий голос потонул в общем гвалте. Его рюкзак и стол перевернули вверх дном, а его самого двое парней со смехом прижали к стене, обшаривая карманы.
Ничего, кроме мятых копеек, не нашли. Цзи Цяо вырвался и отчаянно закричал:
— Отвалите! Я же говорил, что не брал!
Толпа лишь расхохоталась. Чжоу Сюй лениво бросил:
— Ой, кажется, ошибочка вышла. Цзи Цяо, ты не обижайся, это же шутка.
Они ушли, как ни в чём не бывало. А Цзи Цяо остался стоять у стены, и вместе с растоптанными учебниками на полу лежала его растоптанная гордость.
Слёзы капали на испачканную бумагу. Вытерев лицо рукавом, Цзи Цяо опустился на колени и начал собирать листы.
Вечером, по дороге домой, кто-то накинул Чжоу Сюю мешок на голову и жестоко избил дубиной. Когда тот выбрался, вокруг не было ни души.
С тех пор тормоза сорвало. Кто рвал тетради Цзи Цяо — находил свои рваными. Кто запирал его в туалете — получал ответку. Цзи Цяо возвращал всё с процентами.
Его отчаянная лютость заставила многих отступить. Лишь Чжоу Сюй, найдя себе новую «игрушку», подкарауливал его с толпой и избивал до полусмерти. Чем сильнее Цзи Цяо сопротивлялся, тем свирепее летели кулаки.
Он спрашивал Чжоу Сюя, за что тот его ненавидит. А тот лишь улыбался:
— Да с тобой просто весело!
Каждую ночь Цзи Цяо плакал в подушку. Он ждал спасителя, как в мультфильмах, но никто так и не пришёл.
Когда Чжоу Сюй в очередной раз зажал его в подворотне, их спугнула жительница дома, вызвавшая полицию.
Всю вину свалили на Цзи Цяо. Богатые мальчики вышли сухими из воды, а его выгнали из школы.
Бабушка, узнав правду, лишь крепко обняла его:
— Это я виновата... Не уберегла моего Цяо-Цяо... Как у них только рука поднялась на сироту!
— Всё хорошо, бабушка, — улыбнулся мальчик, прижимаясь к её родному телу. — Свари мне яечко. Я поем, и всё пройдёт.
В то лето Цзи Цяо не стал искать новую школу. Не потому что не хотел — бабушка слегла.
Он бегал по больницам с дешёвой сумкой, не зная, куда деться. Услышав о стоимости операции при раке, он обомлел. Врач вздохнул:
— А где взрослые?
— Их нет, — ответил Цзи Цяо. — Я взрослый.
Бабушка отказывалась от лечения:
— Цяо-Цяо, болезнь дорогая. Давай не будем. Деньги надо копить тебе на институт...
— Не нужен мне институт! — Цзи Цяо рыдал, уткнувшись в её колени. — Я и так заработаю! Пожалуйста, живи...
Он работал без сна и отдыха, берясь за любую грязную работу. Но чуда не произошло. Бабушка умерла.
Цзи Цяо отвёз её прах в родную деревню.
Стоя у могилы, шестнадцатилетний юноша больше не мог плакать. Внутри осталась лишь выжигающая пустота.
Год спустя Чжоу Сюй поступил в физкультурный институт. Отпраздновав это событие с друзьями в баре, он пьяный возвращался домой через знакомую подворотню.
Шёл проливной дождь. Внезапно раздались шаги. Чжоу Сюй обернулся, но улица была пуста.
Он нервно чертыхнулся, сделал шаг — и дикий вопль огласил переулок.
Наступив на ржавый длинный гвоздь, торчащий из грязи, Чжоу Сюй пролежал там до утра. Ногу охватил сепсис, врачи едва спасли её от ампутации.
Чжоу Сюй крушил всё в палате, оря, что это месть Цзи Цяо.
Юношу забрали в полицию. Но у него было алиби — в ту ночь он работал в шашлычной, что подтвердил хозяин и камеры.
Цзи Цяо проявил великодушие, принеся Чжоу Сюю в палату букет цветов:
— Поправляйся скорее.
Чжоу Сюй бесновался в инвалидном кресле, но доказательств не было.
Цзи Цяо лишь пожал плечами и спокойно ушёл.
Продав старый дом, он уехал в другой город. Учился кулинарии, собирал утиль, экономил на всём. Через пару лет скопил на маленькую лавку и начал печь ароматные соусные лепёшки Тудзя.
Бизнес пошёл. Жизнь наладилась. Единственное, что отзывалось тоской в его душе — это семейные праздники.
Потому что праздновать ему было не с кем.
В дождливые вечера он сидел у окна с банкой пива, смотря на чужие светящиеся окна.
И вдруг сквозь шум дождя раздались детские стишки:
«Наш Цяо-Цяо печёт пирожки-лепёшки~ Перс поел и запел, Райан замурчал~ Дождик-дождик, перестань, Цяо-Цяо, вставай!»
*Кха!*
Цзи Цяо резко вынырнул из небытия. Голова раскалывалась, а щёки были мокрыми от слёз.
— Очнулся.
Голос раздался слева. В полутьме комнаты угадывался силуэт мужчины.
Цзи Цяо замер. Нехорошее предчувствие охватило его.
— Вы кто?.. — растерянно спросил он.
Мэйфилд чуть приподнял бровь, а затем его губы расплылись в изысканной, фальшивой аристократической улыбке:
— О, любовь моя, неужели ты забыл? Я — твой жених, которого ты никогда раньше не видел.
*Бум!*
Словно гром прогремел в голове Цзи Цяо.
*Всё... Мне конец. Можно собирать вещи на тот свет.*
Асайя дежурил у постели долго. Он пел одну за другой фальшивые детские песенки, пока сил совсем не осталось и малыш не заснул прямо поверх одеяла.
Мэйфилд отнёс тигрёнка в гостиную. Вернувшись в спальню за большим одеялом в виде баклажана, он заметил, что юноша на кровати судорожно сжал брови и что-то бессвязно шептал — будто во сне его терзало горькое воспоминание.
Граф некоторое время молча смотрел на него, а затем, поддавшись непонятному порыву, присел рядом. Так он и просидел до самого рассвета, пока не услышал сухое:
— Вы кто такой?
«Ха! Пожалуй, это самое оригинальное приветствие из всех, что мне приходилось слышать. И произнёс его не кто иной, как главный виновник дурацких сплетен!»
От этой колкости юноша мгновенно вспыхнул до корней волос. Налюбовавшись его смущённой, слегка глуповатой миной, Мэйфилд смилостивился и сменил тему:
— Так и будешь сидеть на кровати?
— А, нет... конечно нет...
Цзи Цяо в неловкости сбивчиво затряс головой. Скинув одеяло, он поднялся с постели и с удивлением обнаружил, что с тела исчезли все вчерашние синяки и ссадины.
Озадаченный, он натягивал одежду, то и дело искоса поглядывая в сторону.
В и без того тесной спальне каким-то образом образовалось роскошное, по-королевски удобное кресло.
Мэйфилд восседал в нём, закинув ногу на ногу и опираясь подбородком на подлокотник. С изысканной грацией граф поднёс к губам чашку и сделал глоток горячего, бодрящего и глубокого по аромату чёрного чая.
Чай?
Откуда здесь чай?!
Да и вообще — когда в комнате успела появиться вся эта пышная мебель?
Цзи Цяо застыл, словно лунатик, на мгновение усомнившись, в своей ли квартире находится.
Мэйфилда нисколько не трогали эти вороватые взгляды, до боли напоминавшие повадки мелкого зверька. Всем своим видом граф излучал недвусмысленную угрозу: «Я пришёл сводить с тобой счёты».
Цзи Цяо невольно потёр нос. Сердце у него сжималось и оттаивало в такт глоткам графа. Едва застегнув брюки, юноша поспешно выскользнул из спальни, спасаясь бегством от этой давящей, странной атмосферы.
Что ж, отлично.
Гостиная снаружи изменилась до неузнаваемости — будто над ней поработала крёстная фея. Пол устилал толстый, мягкий ковёр из неизвестного, но явно невероятно дорогого материала, а скромную обстановку сменили изящные резные стулья, стол и диван. Благородные, тёплые тона отделки едва не ослепили Цзи Цяо.
Он поднял с пола тёмно-красную бархатную подушку и осторожно прислонил её к стоявшим рядом помпезным безделушкам.
Все эти вещи смахивали на уникальные экспонаты музейной коллекции. Что же касается его прежнего скарба... Цзи Цяо мог поклясться, что тот уже превратился в монеты «Белый орхидей» в карманах местных старьёвщиков.
— Цяо-Цяо!
Раздался радостный писк, и Асайя из ниоткуда выскочил в комнату, с ходу вцепившись Цзи Цяо в ногу.
— У-у-у... Перс и остальные говорили, что тебе просто надо поспать, но ты спал так долго... — Глаза малыша мгновенно налились слезами, и он завел отчаянную мольбу: — Я так испугался! Думал, ты больше никогда не проснёшься...
— Что за глупости, — Цзи Цяо подхватил тигрёнка на руки и крепко прижал к себе. — Чего реветь-то? Мордочка сморщилась, совсем как баоцзы.
Асайя с громким шмыганьем втянул носом сопли. Он пробовал эти булочки — они действительно были сморщенными и совсем не красивыми.
Подавив всхлип, он обиженно возразил:
— Я не баоцзы! Это ты так долго спал, сам ты соня-хрюшка!
Для убедительности малыш пару раз сердито похрюкал Цзи Цяо прямо в ухо.
— Никогда бы не подумал, что отпрыск дома Пуланьцзинь способен так натурально хрюкать...
Мэйфилд неспешно вышел из спальни и опустился на диван. Небрежно цапнув ту самую бархатную подушку, он подложил её под поясницу и одарил их прохладным взглядом.
Цзи Цяо тут же прижал круглые ушки Асайи к голове.
«Малыш, не слушай, это хейтеры!»
Асайя фыркнул и отвернулся, уткнувшись подбородком в плечо Цзи Цяо, и трусливо зашептал:
— Вредина, вредина, вредина...
Поскольку ребёнок наотрез отказался идти на контакт, Цзи Цяо почувствовал, как этот острый, оценивающий взгляд перекочевал на него самого.
Спина юноши мгновенно одеревенела. В памяти, против его воли, поползли картины того, с какими упоительными подробностями они с Асайей распускали сплетни. Чем сильнее он пытался выкинуть это из головы, тем ярче перед глазами крутился навязчивый мотив:
«Одинокий папочка сбежал с животиком~ А холодный и властный босс упорно его разыскивает~»
О боги!
Закон бумеранга настиг его во всём своём величии. Заметив, что граф хранит молчание, Цзи Цяо питал робкую надежду: а вдруг тот решит не поднимать тему дурацких слухов?
Он первым решил загладить вину и пробормотал:
— Господин граф, в-вчера... спасибо, что привезли меня домой. И... за лечение тоже огромное спасибо...
— Не стоит благодарности, — ровным тоном перебил его Мэйфилд.
Цзи Цяо опешил, а затем слегка перевёл дух.
Однако в следующую секунду раздался всё тот же вальяжный, исполненный яда голос:
— В конце концов... разве мог я поступить иначе с моей сбежавшей невестой, ради которой навеки пал в пучину страсти?
Аристократ с ехидной ухмылкой наблюдал за каждой сменяющейся эмоцией на лице юноши.
«Да когда же ты уймёшься?!»
Цзи Цяо мученически зажмурился. Последняя надежда на спасение испустила дух.
Отступив на шаг, он слегка сжал ушко Асайи и полушёпотом поинтересовался:
— Твой дядя очень злопамятный?
Асайя замёрз, шмыгнул носом и ещё сильнее впился пальчиками в шею Цзи Цяо. Он ни за что на свете не соглашался повернуться к дивану лицом, а его пушистый хвост распушился ершом ещё в тот момент, когда Мэйфилд только подал голос.
«Замечательно».
Цзи Цяо без слов получил исчерпывающий ответ.
Пока Цзи Цяо судорожно размышлял, не стоит ли ему пасть на колени и покаяться, звенящую тишину комнаты прорезало громкое урчание.
На лице юноши тут же просияла улыбка абсолютного спасения.
— Ой, неужели это у Асайи в животике заурчало? Ты, должно быть, проголодался?
Малыш погладил себя по пузику и с готовностью подхватил:
— Да-да! Я ужасно, просто смертельно голоден!
— Голод — это же так ужасно! — Цзи Цяо сокрушённо погладил его по круглому животу. — Погляди на себя, совсем исхудал!
— Вот именно! — с чувством выкрикнул тигрёнок.
— Не плачь, сейчас я приготовлю нам поужинать! — выпалил Цзи Цяо отработанную реплику, с облегчением спустил малыша на пол и нырнул в сторону кухни.
— Угу, давай-давай! — Асайя семенил за ним следом, изображая идеального, послушного ребёнка. — Я буду помогать Цяо-Цяо!
Вдвоём, разыгрывая этот слаженный спектакль под ледяным взором Мэйфилда, они прошмыгнули на кухню. Но едва Цзи Цяо распахнул дверцу холодильника, как застыл в полном изумлении.
Мать твою!
Их что, ограбили?!
Почему холодильник абсолютно пуст?!
— Как досадно. Похоже, Асайе придётся ещё немного потерпеть, — Мэйфилд с удовольствием насладился их ошарашенными лицами и издал насмешливый смешок.
Цзи Цяо озарило, и он вскинул руку:
— Я... я сбегаю за продуктами!
— Цяо-Цяо только что поправился! — Асайя вильнул задом и попкой отпихнул Цзи Цяо. — Я сам схожу!
Цзи Цяо отчаянно замигал:
— Ты ещё маленький, не сумеешь выбрать! Лучше я!
— Нет-нет-нет, пусти меня!
— Я пойду.
— Нет, я!
— Я.
— Асайя идёт со мной.
Чей-то властный голос беззастенчиво прервал их перепалку.
Оба обернулись. В дверях кухни стоял Мэйфилд. Его золотистые волосы слегка трепал сквозняк из окна.
Смерив их с ног до головы с раздражённой миной, граф поставил точку в споре, а затем с лёгким вызовом взглянул на Цзи Цяо:
— Возражения есть?
Большой и маленький одновременно закрутили головами.
— Вот и отлично.
Удовлетворённый Мэйфилд подхватил всё ещё сопротивляющегося за загривок Асайю и распахнул входную дверь.
***
Цзи Цяо и Асайя были постоянными клиентами на распродажах в супермаркете «Хороший сосед». Едва автоматические двери разъехались, продавцы сразу заметили скачущего вприпрыжку тигрёнка.
— Ой, Асайя, доброе... — Девушка-кассир, расплывшись в умилённой улыбке, осеклась на полуслове, едва заприметила фигуру мужчины за спиной малыша. Голос её резко сбавил тон: —...утро.
— Доброе утро, сестра Миа! — Асайя помахал ей лапкой, махнул за спину с криком «Быстрее, быстрее!» и привычно направился к продуктовым рядам.
Миа так и осталась стоять с приоткрытым ртом, глядя вслед неторопливо шагающему молодому аристократу. Лишь когда тот скрылся за стеллажами, она потрясённо потёрла глаза и пробормотала:
— Чёрт, от работы уже крыша едет... Мне же не мерещится, правда?
— Звёздная рыба... мясо красной свиньи... импортные овощи Межзвёздной Федерации...
Асайя достал свой маленький блокнотик и, сверяясь с записями, заставлял продавца складывать нужные продукты в тележку.
А в десяти метрах от него, у полок с бакалеей, случайно столкнулись несколько постоянных покупателей соусных лепёшек Цзи Цяо. В руках каждый из них сжимал по увесистому мешку с мукой из золотой пшеницы.
Из-за того что Цзи Цяо перебрался на улицу Морской Луны и к тому же два дня подряд не выходил на торговлю, местные жители на собственной шкуре ощутили, каково это — ценность вещей познаётся в сравнении.
Мучимые ночным нестерпимым желанием съесть хоть кусочек соусной лепёшки, они не придумали ничего лучше, кроме как попробовать приготовить её самостоятельно.
Кто же знал, что эта гениальная мысль пришла в голову далеко не им одним!
Переглянувшись с неловкими ухмылками, кулинары-самоучки принялись делиться результатами:
— Я пробовала раз пять! — вздохнула Дама с кошачьими ушами. — Корж получается сухим и толстым... Ничего общего с лепёшками Цзи Цяо!
— И не говори, — причмокнул Кайн. — Соус вообще не тот, распределяется неравномерно. Проще уж питательные смеси пить.
— Вам-то хорошо, — с обидой вставил коллега-хаски. — А у меня дома кухня взлетела на воздух, но я же молчу?
Все дружно уставились на бедолагу-хаски и синхронно вздохнули.
День энный без соусных лепёшек: скучаем, тоскуем, ждём...
Пока горе-повара предавались унынию, кто-то невзначай спросил:
— Цзи Цяо уже несколько дней не видно. Может, он заболел?
— А может, вернулся в своё влиятельное семейство? — хихикнула Дама с кошачьими ушами, прикрыв рот ладонью. — Мне кажется, слухи не врут!
— Не может этого быть! — резко выкрикнул Кайн.
Все удивлённо уставились на него.
Коллега-хаски толкнул его локтём и подмигнул:
— Ого, чего это ты так занервничал?
— Не твоё дело... — Кайн смущённо потёр нос. Вспомнив образ симпатичного юноши, он почувствовал, как к щекам прилила кровь, и пробурчал: — Всё равно это неправда.
— Ну да, в конце концов, это всего лишь сплетни, — поддержал кто-то.
— Вот и я думаю, народ просто преувеличивает.
— Точно-точно, держим себя в руках и не верим сказкам!
Дама с кошачьими ушами прищурилась и хотела было возразить, но тут в её поле зрения мелькнула пара пушистых ушек. Она застыла:
— Ой, глядите! Это же Асайя!
Тигрёнок как раз усердно отмечал галочками пункты в блокнотике. Услышав своё имя, он мгновенно вскинул головку и с радостным писком заперебирал лапками навстречу:
— Здравствуйте, дяди, тёти, братики и сестрички!
— Ха-ха, какой воспитанный мальчик! — Дама с кошачьими ушами ласково погладила тигрёнка по голове и с воодушевлением спросила: — Малыш, а не подскажешь, почему твой Цяо-Цяо не выходит на торговлю?
— А-а, всё дело в том...
Не успел Асайя ответить, как его снова бесцеремонно вздёрнули в воздух за загривок. Все присутствующие дружно перевели взгляды за его спину.
«Что вы так уставились? У меня что, лицо в монетах «Белый орхидей»?»
Мэйфилд искренне не понимал их реакции. Сдвинув брови, он наградил эту странную компанию холодным, пренебрежительным взглядом, после чего развернулся и увёл Асайю за собой.
Опомнившись от шока, покупатели принялись возбуждённо шептаться:
— Этот взгляд, точно на пустое место смотрит... Э-это же он, правда?!
— И верно... Они с Асайей так похожи...
— Чёрт возьми, он и вправду настоящий аристократ!
Прежде чем коллега-хаски успел затянуть оглушительный волчий завыв, Кайн и Дама с кошачьими ушами совместными усилиями намертво зажали ему пасть.
Толпа с ужасом смотрела вслед уходящему Мэйфилду, и в груди каждого из них звонко трескались разбитые надежды.
Если этот аристократ заберёт Цзи Цяо к себе в поместье... неужели им придётся навсегда попрощаться с соусными лепёшками?!
Следующий фрагмент
Предыдущий фрагмент
Оглавление
Go up